У меня нет времени

       Ираида не понимала, что такое смерть. И, хотя ей было уже немало лет, и она прочитала кучу книг и просмотрела море фильмов, а не понимала.
       Некоторые дети и то больше тревожатся по этому поводу.
       Ираида хоронила друзей и родственников, ходила на кладбища, знала про «загробную жизнь» и «Вечность», а сердцем не понимала, и считала, что так даже лучше — спокойнее.
       Надо сказать, что Ираида была человеком нервным, шумливым и неглубоким. Она закончила институт культуры и занималась в кружках с детьми. Развивала их творческие способности. А так как современные дети нервные, шумливые и неглубокие, то и развивать особенно было нечего.
       И Ираида не заморачивалась на эту тему. Отрабатывала положенные часы, получала зарплату, и, поскольку была не замужем, тратила её на свои удовольствия.
Удовольствия были как у всех — курорты, рестораны, флирт и т.п.
       Времени почему-то всегда не хватало. Говорят, оно убавилось. То ли Земля стала вращаться быстрее, то ли Луна как-то влияет. Только все замечают — времени стало меньше.
       Вот раньше! День тянется-тянется, и никак не кончится. Еще поговорку придумали: «Долог день до вечера, коли делать нечего».
       Может, и правда? Попробовать ничего не делать? Но это не получалось. Только задумает Ираида ничего не делать, как кто-нибудь звонит — в гости приглашает.
       Но однажды машина, на которой компания куда-то ехала, вдруг сломалась. И как раз возле церкви. Ну, вышли, естественно, стали аварийку ждать, туда-сюда таскаться. И время откуда-то появилось. Тянется и тянется. Аварийка не идёт.
От нечего делать зашли в церковную ограду, а потом и в саму церковь. Службы нет. Одна свечница сидит в лавке, да уборщица подметает.
       А свет косой вечерний из окон падает, золотит иконы, высвечивает рельеф чугунных плит пола…
       Красиво! Под сводом птичка летает.
       Волей-неволей глаза по стенам шарить начали. На иконы натолкнулись. Иконы большие, старинные, под заходящим солнцем горят прямо. А в церкви гулко.
       Походила, походила Ираида с друзьями, и притихла даже. Каблуками меньше стучать стали — больше на носок наступают — совесть заела.
       Под куполом трапезной части храма — фреска Бога Саваофа с треугольником за головой.
       Ну, они не понимают эти геометрические фигуры. Им всё равно — круг, эллипс или треугольник. Смотрят на всё, как в музее. И то хорошо. Ведь это Бог привёл их к Себе, что машина-то именно в этом месте сломалась.
       Благодать почувствовалась. Сладость какая-то. Уходить неохота. Да и не гонит никто. Ходи, смотри. Может, перекрестишься даже…
       Кто-то к церковной лавке подошёл. Крестики разглядывает. Вообще-то, крестики у всех есть — золотые, магазинные, не освящённые… А родные крестики оловянные да латунные у бабушек в сундуках лежат в коробочках с ватой. Кое-кто в сумочку за кошельком лезет — свечки купить хочет. Кто-то Евангелие листает и дивится на текст — ни хрена не понять, а вроде по-русски.
       Тут машина засигналила — значит, надо выходить. И вот, как выходить-то стали, на западной стене Ираида Смерть увидала. Потому что на западной стене всегда Страшный суд изображают.
       Ну, Смерть как Смерть: скелет с косой. Нарисован неважно. Без пропорций. Длинный очень и коса огромная.
       Что уж так Ираиду испугало — не знаю, только пулей вылетела она из церкви…
Но потом успокоилась, отвлеклась вызовом такси… Поломка оказалась серьёзная.
Дома Ираида про смерть не вспоминала. Пошла в душ, а потом — спать.
       И вот тут самое главное. То есть, во сне-то.
       Во сне ей Бог Саваоф приснился. Без треугольника. Просто дедушка. Добрый.
Ираида Ему всё жаловалась, что нет времени, не хватает. Даже удивительно! У неё не только времени не хватало, но и денег, и любви настоящей. Об этом она забыла. Но время! Его надо было остановить, или уж замедлить, хотя бы… А почему? Да эта… с косой. Смерть, одним словом. Она, ведь, придет?
       — Обязательно придет.
       — А скоро?
       — Это от тебя будет зависеть.
       — Как от меня?
       — Ну, как жить будешь. Будешь ли грешить, под Смерть подставляться, СЕЛФИ на крышах делать…
       Ираида задумалась. СЕЛФИ она не делала, но грехи, конечно, были.
       Дедушка велел ей исповедоваться, начиная с семи лет, и в церковь ходить по-настоящему. А не для того, чтобы Ангел отметил: «Знаю я этих Ангелов — жалостливые больно. А умрёт человек, и полслужбы у него не наберётся.
       — Блюди себя. Живи спокойно. Но о Смерти помни. Она твой друг. Всегда от глупости остановит. Ну, а как кончатся твои дни, и созреешь ты для Вечности, приходи. Буду рад. У Меня ведь нет времени вовсе и торопиться некуда».

    
          22 августа 2015 года