Как вера меняет имена введение в религиозный ребре

 Как вера меняет имена: введение в религиозный ребрендинг

Древнейший и самый очевидный путь – смена вероисповедания

Если, допустим, какое-то сообщество официально принимает одну из авраамических религий (христианство, иудаизм или ислам), это часто ведёт к смене имён с “языческих” на “христианские”, “мусульманские” и т. д. Часто, но не всегда.

У греков, например, никакого разграничения между “языческими” и “христианскими” именами не было и нет: так, имя Филипп (Philippos) ныне считается православным, поскольку так звали апостола из Нового Завета, но то же имя носил отец Александра Македонского задолго до христианской эры. Да и само имя Александр и православными, и католиками, и протестантами ныне ощущается как вполне христианское. Греки просто взяли имена своих богов и героев и сказали: “А теперь это имена святых”. И никто не возражал. Потому что когда у тебя есть Александр Македонский и Александр Невский, спорить о том, чьё имя “правильнее”, как-то не хочется.

Однако, когда христианство попадает в регионы, где с ним ещё не были знакомы раньше, новообращённым начинают давать имена святых, уже канонизированных соответствующими церквями ранее. А поскольку местные святые пока ещё не появились, имена даются в честь иностранных святых – например, Георгия Победоносца, который оказался одним из самых популярных покровителей во всём мире.

Вряд ли, к примеру, Джордж Клуни догадывается, что он тёзка Юрия Долгорукого и что они названы в честь одного и того же святого. Имя Юрий – исторически не что иное, как вариант произношения имени Георгий (сокращение из древнерусского Гюргий). Так что голливудская звезда и основатель Москвы – братья по крещению. Представьте себе эту встречу: — Юрий Долгорукий. — Джордж Клуни. — Тёзка? — Тёзка. И все расходятся в разные стороны.


Русские князья: языческие имена в христианских документах

Отношения между языческим и крестильным набором имён в разных странах складывались по-разному. На Руси языческие имена бытовали параллельно с крестильными вплоть до петровской эпохи, когда они были запрещены. Многие из наших предков не использовали свои христианские имена ни в быту, ни даже в документах.

Знаменитые новгородские берестяные грамоты пестрят именами наподобие Гостята, Доманег, Миронег, Путила, Нежка, Жирята, Твердислав и т. д.
91
91 Это вам не какие-то там Иваны и Петры! Это были настоящие восточнославянские имена, которые звучали так, что иностранцы ломали языки. Сами русские князья долгое время предпочитали официально называться языческими именами – например, всем известный князь Владимир, креститель Руси, носил христианское имя Василий, но сейчас об этом знают только специалисты по древнерусской истории. Ведь и в летописях, и на монетах собственной чеканки он именуется Владимиром
92
92. В этом смысле Юрий Долгорукий – скорее исключение для домонгольской эпохи.

Представьте себе: великий князь, крестивший Русь, ходит с именем Василий, но все зовут его Владимиром. И на монетах написано Владимир, и в летописях Владимир. И только в церковных книгах — Василий. Двойная жизнь, как у шпиона. Только шпионил он за язычеством.

Откуда взялись русские имена: греки, евреи и немного скандинавов

Подавляющее большинство христианских имён в России – греческого либо древнееврейского (то есть библейского) происхождения. К первым относятся Александр(а), Алексей, Денис (упрощённое из Дионис), Петр, Евгений, Степан, Филипп, Елена, Ксения. Ко вторым – Мария, Иван (упрощённое из Иоанн), Яков, Захар, Семён, а среди немодных в наши дни – Елисей и Еремей (из Иеремия – по имени этого пророка озаглавлена одна из ветхозаветных книг).

Впрочем, элементарные сведения о происхождении русских имён можно найти на сотнях популярных сайтов, где, как правило, объясняется и их “значение”. Как теперь нам с вами понятно, никакого “значения” у имён нет – у них есть только этимология, связь их происхождения с определёнными словами. Например, Ксения происходит от греческого xen;a “гостеприимство”. Но наши предки вовсе не думали об этимологии греческих и еврейских имён, когда крестили ими детей, – даже среди священников почти никто не владел древними языками.

Имя полагалось брать из церковного календаря по дню рождения ребёнка, а если получившийся вариант не нравился (вспомним, как мучились родители гоголевского Акакия Акакиевича!), то в миру человека просто звали как-то по-другому. Вначале такие мирские имена были языческими, а в более позднюю эпоху всё чаще выбирались из христианского же репертуара
93
93.

Лишь немногие имена, признанные РПЦ, другого происхождения – исконное русское имя Владимир (разумеется, в честь крестителя Руси), болгарское Борис и скандинавское Глеб (из Gu;leifr). Пример родных братьев, князей Бориса и Глеба, ярко показывает, что уже в XI в. эти имена были достаточно освоены на Руси и их иностранное происхождение не ощущалось. Но для того, чтобы они вошли в христианский календарь, понадобилось трагическое событие – мученическая гибель обоих молодых людей. Пока князья были живы, они носили христианские имена Роман и Давид. Так что Борис и Глеб — это, можно сказать, посмертный ребрендинг.


Конфликт имён: как в Москве отказались молиться за болгар

Столь жёсткое разграничение “христианских” и “нехристианских” имён свойственно только русской традиции. У других славянских народов оно отсутствует, потому что нет обязательной привязки имянаречения к дню памяти святого, когда родился ребёнок. Южные и западные славяне спокойно пользуются дохристианскими именами, что иногда приводит к серьёзным конфликтам культур, весьма досадным:

Оказывается, в России отказываются исповедовать и причащать болгар, носящих болгарские имена, не принятые в Русской Церкви! Причём такая ситуация наблюдается во многих городах России, но особенно в Москве. Как же так?! Русские отказываются признавать нас православными, хотя мы приняли православие ещё в I тысячелетии, когда уважаемый Старший Брат только приходил к мысли о христианстве! В Болгарии есть огромная русская диаспора, но никто не заставляет русских перекрещиваться в Цветаны и Цветанки!

*Так почему же в одном известном московском монастыре приёмщицы записок указывают нашей 82-летней родственнице, что её имя Виктория должно звучать как Ника?! А уж за Веселину, Розу и Бойко молиться вообще не пожелали – якобы это всё имена неправославные, поскольку их нет в русских святцах! Ещё и осмеяли нас при всём честном народе!*

В статье диакона Фёдора Котрелева 2008 г., где приводится это письмо, подробно рассматриваются отличия ономастических традиций у других православных народов
94
94. Они часто не совпадают с русской, и многие народы наряду с заимствованными греческими и еврейскими именами продолжают использовать свои традиционные дохристианские имена.

Представьте себе: болгарка по имени Роза приходит в московский монастырь, а ей говорят: “Нет такого имени в святцах, не можем за вас молиться”. А в Болгарии Роза — прекрасное христианское имя, и никто не сомневается, что его носительница — православная. Или Бойко — болгарский премьер-министр, между прочим. В Москве бы его, наверное, заставили креститься в Богуслава. Или Богдана. Или что там у них есть из “правильных” имён.


Западная Европа: свобода, которой не было у русских

Ещё сложнее обстоит дело с исконной и заимствованной ономастикой в Западной Европе. Во-первых, там языческие имена никогда не подпадали под формальный запрет и не рассматривались церковью как “ненастоящие”
95
95. Ещё живший в IV в. переводчик Библии на готский язык остался в истории как Ульфила – “волчишка”. А ведь он был ни много ни мало епископом. По-видимому, для готов даже духовный сан не был поводом сменить имя. Владыка Волчишка — звучит, конечно, не слишком торжественно, но это имя, и с ним жили.

У немцев тоже с глубокой старины совершенно на равных сосуществуют дохристианские имена типа Wolfgang, Siegfried, Wilhelm и чисто христианские типа Johann, Jacob, Martha. В далёком XI в. древнерусские церковные писатели упрекали “латинян”, то есть католиков, за то, что они при крещении “имени же не нарицают святого, но како его прозовут родители своя”, так и называют ребёнка
96
96.

Это верно лишь отчасти, поскольку в Западной Европе “языческие” по форме имена часто являются именами ранних местных святых, которых, как наших Бориса и Глеба, почитают под их светскими именами дохристианского происхождения. Например, шведские и норвежские Олафы вот уже тысячу лет получают имена в честь короля Олафа Святого, современника Ярослава Мудрого (древнеисландский рассказ “Прядь об Эймунде” даже приписывает Олафу роман с супругой Ярослава). Английские Освальды названы в честь англосаксонского первомученика короля Освальда, жившего в VII в. и погибшего в бою с язычниками.

Наверное, вы сейчас вспомнили Освальда Шпенглера и других известных немцев с этим именем? Да, в наши дни имя Освальд гораздо популярнее в немецкоязычной среде, чем в англоязычной. Но оно заимствовано у англичан, потому что форма с начальным О – англосаксонская. Если бы оно было исконно немецким, оно имело бы вид не Oswald, а Answald. Так что немецкий философ носит английское имя, а английские короли носили немецкие. Европа — это большой котёл имён, и никто не помнит, кто от кого что взял.


Людвиг, Людовик и Луиджи: путешествие одного имени

Имя Людвиг (Ludwig), которое кажется эталонно немецким, тоже заимствовано – из языка древних франков. Это онемеченный вариант имени Хлодвиг (Hlodowig). Из школьной истории мы помним, что так звали первого христианского короля франков, жившего в V в. Франкский язык не был родственным французскому – это был германский язык, от которого впоследствии произошёл нидерландский. На территории бывшей римской Галлии франки утратили свой исконный язык и заговорили на диалекте народной латыни, который потом станет французским языком. А вот германское имя короля-крестителя осталось – на латыни оно звучало как Chlodovechus и стало популярнейшим династическим именем французских королей.

Позже его записывали как Ludovicus, оттого и в нашей историографии французские короли стали Людовиками, хотя на современном французском это имя звучит как Louis. Один из Людовиков, под номером IX, был причислен к лику святых, что только прибавило популярности имени. Имя присвоили многие христианские народы Западной Европы – у итальянцев, например, оно звучит как Lodovico/Ludovico. А значит, и поэт Лудовико Ариосто (1474–1533), автор “Неистового Роланда”, и композитор Людвиг ван Бетховен (1770–1827), и все французские короли Людовики – тёзки!

Представьте себе эту компанию за одним столом: Бетховен, Ариосто, Людовик XIV. Все с одним именем, но на разных языках. Бетховен говорит Ludwig, Ариосто — Lodovico, французский король — Louis. А суть одна: германский вождь Хлодвиг, который в V веке решил, что быть христианином — это хорошая идея. Вот так имя живёт полторы тысячи лет и меняет языки как перчатки.


Средневековый интернационал: имена без границ

Такой интенсивный обмен именами как между родственными, так и между неродственными языками – характерная особенность западноевропейского Средневековья. Как только представитель какого-либо народа причислялся к католическим святым, его имя начинало восприниматься как часть общей христианской традиции и свободно путешествовало между странами и культурами (единственные ограничения, которые могли возникать, – специфика местных семейных и династических традиций).

Средневековой Европе не было известно современное представление о национальной идентичности, и идея выбирать имя ради того, чтобы подчеркнуть свою принадлежность к этнической группе, обычная в наши дни, показалась бы средневековому человеку крайне странной. Для него “быть христианином” было важнее, чем “быть франком” или “быть саксом”. Поэтому имена путешествовали свободно: ирландские монахи называли детей в честь итальянских святых, английские короли носили немецкие имена, а французские аристократы — скандинавские. Национальность была не в имени, а в акценте.


Протестанты и ветхий завет: Авраам, Исаак и Джеймс

В эпоху Реформации нарождающиеся протестантские церкви были настроены резко против культа святых и стремились его отменить. Это одна из причин, по которой протестанты ввели в активное употребление ветхозаветные еврейские имена – Авраам (Абрахам), Исаак, Иаков (Якоб, Джеймс), Эсфирь (Эстер), Сара.

В католическом Средневековье многие из этих имён воспринимались как непрестижные или даже нехристианские. Встретив на страницах школьного учебника Исаака Ньютона и Авраама Линкольна, мало кто задумывается о том, что эти имена – такая же неотъемлемая примета Нового времени, как закон всемирного тяготения или президентская республика. Протестанты, отвергнув католических святых, вернулись к Библии напрямую — и заимствовали имена из Ветхого Завета, которые до этого были в основном у евреев. Так Авраам стал английским именем, а Сара — немецким. И никто не удивляется.


Народная этимология имён: как Торд стал Теодором

Как и другие заимствования, христианские имена могли подвергаться своеобразной народной этимологизации. Например, для исландцев, крестившихся поздно по европейским меркам – в 1000 году, – была характерна традиция отождествлять заимствованные христианские имена с традиционными языческими: дохристианское имя Стефнир переосмыслялось как христианское Стефан, Туми – как уменьшительное от Томас (то есть Фома), Эйстейн становился Августином, а Торд (;;r;r, что в Средневековье могло записываться как Thordur) – Теодором (Theodor)
97
97.

То есть исландцы, приняв христианство, не стали отказываться от своих традиционных имён. Они просто сказали: “Это имя на самом деле христианское, просто мы его немного переделали”. Торд — это же почти Теодор, правда? Ну, почти. Буква ; и буква Th — это же одно и то же. А *-d* и -dor — ну, допустим. Исландцы так и живут: их древние викинги теперь числятся христианскими святыми. И никто не спорит.

В более редких случаях встречается калькирование имён: греч. The;d;ros – лат. Deodatus (итал. Deodato) – франц. Dieudonn; – укр. Богдан. Это уже не заимствование звучания, а заимствование смысла: “Богом данный” на разных языках. Украинцы назвали ребёнка Богдан, а французы — Дьёдонне. Имя одно, а звучит по-разному.

Ислам и тюркские имена: между Кораном и степью

У тюркоязычных народов распространение пришлых имён связано с исламом, и заимствовались имена арабского происхождения. Поскольку в исламе нет специального календаря святых, то нет и обязательности в имянаречении, использование арабских религиозных имён – чисто символический знак благочестия, подобно использованию ветхозаветных имён у протестантов.

По этой причине в тюркских сообществах всё ещё сохраняется обширный фонд традиционных доисламских имён – Батыр (“богатырь”), А(р)слан (“лев”, снова вспомним роман Клайва Льюиса), Темир/Тимур (“железо”), Айгуль (“лунный цветок”), Юлдуз (“звезда”). Несложно догадаться, какие из них мужские, а какие женские. В исконно тюркской традиции фонд имён открытый, и именем может служить любое понравившееся слово или словосочетание – или, наоборот, ругательство, если ребёнка хотят защитить от сглаза
98
98. Представьте: соседа зовут Богатырь, а его сына — Железо. А дочь — Лунный цветок. А чтобы злые духи не забрали, назовут ребёнка Грязный или Кривой. И это нормально.

Но при этом наряду с традиционными тюркскими именами бытуют и заимствованные арабские имена. Они чаще всего двух типов. Во-первых, это имена коранических персонажей, частично совпадающие с ветхозаветными: Мухаммед, Фатима, Мириам (= Мария), Муса (= Моисей), Сулейман (= Соломон), Ильяс (= Илия), Ибрагим (= Авраам) и др. Во-вторых, это различные комбинации с упоминанием Аллаха: Абдулла (букв. “раб Божий”), Хабибулла (букв. “любимый Богом”), Файзулла (“щедрость Бога”) и т. д. Такие имена в лингвистике называются теофорными, то есть “богоносными”.

Иногда такие сложносоставные имена сокращаются и переосмысляются, например: Абдул-Рашид/Абдуррашид (букв. “слуга праведного”) => Рашид (“праведный”, то есть эпитет относится уже не к Богу, а к человеку). Имя превращается из “слуги Бога” в просто “праведного”, и начинается новая жизнь.


 Мохаммед Али: когда имя меняют вместе с верой

Интересно, что эта гибкость в выборе имён, свойственная традиционно мусульманским сообществам тюркских народов, исчезает, когда речь идёт о современных христианах, перешедших в ислам, – они неизменно принимают арабские имена независимо от своей исходной этнической принадлежности: в начале этой главы уже упоминался американец Кассиус Марселлус Клей, ставший Мохаммедом Али.

Для новообращённого мусульманина имя — это не просто идентификатор, а декларация новой идентичности. Он должен взять имя, которое скажет всем: “Я теперь другой”. И это имя почти всегда арабское, даже если он сам американец, китаец или русский. Так Кассиус превратился в Мохаммеда, и мир запомнил его под этим именем. А мог бы остаться Кассиусом — и был бы просто боксёром. Но стал символом.


Семитские имена в языках индоевропейцев и тюрков

Арабский язык настолько же неродственный тюркским языкам, насколько иврит – индоевропейским, на которых говорит большинство народов Европы, при этом оба относятся к семитской языковой семье. Вот так вышло, что на пространстве от Швеции до Татарстана можно встретить человека с именем семитского происхождения, чьи предки с вероятностью в 99 % вообще никогда не говорили на семитских языках.

Шведский Jakob — это тот же библейский Иаков, который на арабском стал Якуб. Русский Иван — это тот же Johannes, который на иврите был Йоханан. Немецкий Abraham и татарский Ибрагим — это один и тот же ветхозаветный патриарх, только через разные языки. Имя путешествует, как кочевник: из Междуречья в Палестину, из Палестины в Грецию, из Греции в Рим, из Рима — во всю Европу, а оттуда — в Россию и в Азию. И везде оно становится “своим”.


Что мы узнали о религиозных путешествиях имён

Итак, религия — это самый мощный механизм заимствования имён в истории человечества:

Христианство принесло греческие и еврейские имена в Европу, но в каждой стране они адаптировались по-своему (Иоанн ; Иван, John, Jean, Juan, Johann, J;nos).

Русская традиция оказалась самой жёсткой: только имена из святцев, и никаких “языческих” вольностей (до петровской эпохи — можно, после — нет).

У других православных народов всё свободнее: болгары спокойно носят Розу и Бойко, и это не мешает им быть православными.

Католики никогда не запрещали “языческие” имена, если они принадлежали местным святым (Олаф, Освальд, Людвиг).

Протестанты добавили к этому ещё и ветхозаветные имена (Авраам, Исаак, Сара), которые в католическом Средневековье были непопулярны.

Ислам принёс арабские имена в тюркские и иранские языки, но там сохранился и огромный пласт доисламских имён (Батыр, Аслан, Тимур), потому что нет обязательного календаря святых.

Новообращённые мусульмане из христианских или иных культур часто меняют имя на арабское (Мохаммед Али), подчёркивая смену идентичности.

И все эти имена, которые кажутся нам “национальными” — Иван, Джон, Хуан, Жан, Ян, Шон, Ёханнес, Иоаннис — это один и тот же библейский Йоханан, который гуляет по миру уже три тысячи лет. И когда в следующий раз встретите человека по имени Ибрагим, помните: он тёзка Авраама Линкольна. Только через арабский язык. А Авраам Линкольн — тёзка татарского Ибрагима. Мир имён — это самый старый и самый большой интернационал. И в нём все — свои.