Ура и браво как иностранные крики стали русскими

Междометия

Как уже говорилось в предыдущих главах, при слове “заимствования” большинству людей автоматически приходят в голову существительные. В крайнем случае, прилагательные или глаголы. Мысль, что заимствовать можно, скажем, междометия, на первый взгляд кажется странной. Ну что может быть естественнее, чем эмоциональный выкрик? Кажется, что междометия — это то, что рождается в самом языке, как «ай!» от боли и «ох!» от удивления.

Однако любому известны такие междометия, как ура и браво. Оба они заимствованные: ура одни лингвисты считают заимствованным из верхненемецкого hurra (от глагола hurren “спешить”), а другие – из тюркского ura “бей”. Видимо, правы всё-таки первые, так как в английском языке тоже есть междометие hoorah (hooray, hurray), а во французском – hourra (которое произносится так же, как русское ура). Вряд ли англичане и французы одновременно заимствовали одно и то же слово из тюркских языков (и каких, интересно?). А вот лексикон русской армии в XVIII в. активно пополнялся немецкими и французскими словами.

Представьте себе: русский солдат XVIII века бежит в атаку с криком «ура!». Он думает, что это исконно русское слово. А на самом деле он кричит на немецком. Немецкий солдат, который бежит на него, кричит что-то своё. И оба не знают, что кричат одно и то же слово, только с разным акцентом. Лингвистический парадокс войны.

Слово браво, когда-то принадлежавшее к жаргону любителей оперы, а ныне знакомое всем, заимствовано из итальянского – от bravo “молодец” или “хорошо”. Итальянцы, кстати, до сих пор используют его как прилагательное: bravo ragazzo — «хороший парень». А мы превратили его в восторженный выкрик. И когда в Большом театре кричат «Браво!», они на самом деле говорят по-итальянски. И никто об этом не задумывается.

 Бис, алле и апорт: театр, цирк и собаки

Другое театральное междометие бис происходит от французского bis “ещё”, которое, в свою очередь, восходит к латинскому bis “дважды” (латинское слово, однако, междометием не было). От него же в русском языке образовались наречие на бис (исполнить песню на бис) и глагол бисировать (с тем же значением). Так латинское числительное стало требованием повторить номер. «Дважды!» — кричат зрители, имея в виду «ещё раз!». Лингвисты, конечно, знают, что логика тут не совсем прямая, но кто будет спорить с публикой, которая требует encore? (Кстати, encore — это тоже междометие, и оно французское, означает «снова». Англичане, например, кричат encore, а не bis. Итальянцы — bis. Русские выбрали бис. А могли бы кричать анкор — но не стали.)

Цирк подарил нам междометие алле – от французского allez (“давайте”, буквально “идите”). Когда дрессировщик кричит «Алле!» и лев прыгает через кольцо, он на самом деле говорит по-французски. Лев, правда, не знает французского, но реагирует на интонацию. Так французский язык управляет русскими львами.

Собаководы тоже, зачастую не отдавая себе в этом отчёта, обращаются к своим питомцам по-французски – апорт (от apporte – “принеси”). Когда вы бросаете палку и кричите «Апорт!», вы просите собаку принести её. Собака приносит. И никто из вас не знает, что вы говорите на языке Расина.

В старину бытовала ещё одна французская собачья команда – тубо, которая означала “нельзя”, однако довольно неожиданным образом происходит от французского словосочетания tout beau “всё хорошо”. Сейчас, по-видимому, она уже не используется – владельцы собак обычно употребляют русское нельзя. Но какая же элегантная эволюция: «всё хорошо» превратилось в строгое «нельзя». Собака, которая слышит «тубо!», должна понимать, что всё как раз не хорошо.

Марш и шагом марш: когда военная команда теряет шаг

Человеческая команда марш тоже заимствована из французского. Может показаться, что это просто использование существительного в значении междометия – по аналогии со словами гол или караул. Но это не так: во французском marche – также и повелительное наклонение единственного числа (“иди”). Изначальная форма команды, сохранившаяся в военном быту, – шагом марш, то есть “иди шагом”, а разговорное марш, соответственно, является сокращением этого выражения.

Интересно, что в английском военная команда march! — это то же самое, но там оно воспринимается как английское, потому что вошло в язык так давно, что стало своим. А русское марш до сих пор пахнет французским. Но мы кричим «Марш отсюда!» своим детям, и дети бегут. И только лингвист задумается, что мы отправили их во французское путешествие.


 Вира и майна: итальянские корни с греческим посредством

В русском строительном жаргоне присутствует весьма странная комбинация антонимических междометий вира (“поднимай”) и майна (“опускай”). Если по поводу первого все этимологи более-менее согласны, что оно происходит от итальянского virare “поворачивать”, то происхождение слова майна более туманно.

Словарь Фасмера фиксирует его как слово из жаргона черноморского флота со значением “поднимать (! – М. Е.) паруса”, ссылаясь на словарь Даля. (Впрочем, в прижизненных изданиях Даля это слово отсутствует и появляется только в 3-м издании под редакцией И. А. Бодуэна де Куртенэ.) Там же Фасмер предлагает этимологию от итальянского ammainare, которое значит, однако, именно “опускать” (флаги или паруса). Видимо, Бодуэн де Куртенэ всё же ошибся со значением.

Надо отметить, что у Фасмера это слово записано как (am)mainare, что может внушить впечатление, будто в итальянском оно членится. На самом деле глагола mainare в итальянском нет
102
102. Помимо этого, Фасмер упоминает новогреческое слово ;;;;;;; (main;r;) с тем же значением, заимствованное из итальянского. Словарь новогреческого языка И. П. Хорикова подтверждает существование глагола с таким значением и приводит формы с начальным *e*.

Непонятно, почему Фасмер не говорит о греческом посредстве, ведь значительная греческая диаспора существовала в Причерноморье до середины XX в. Она существенно сократилась из-за печальных событий сталинских депортаций народов в 1940-е гг.
103
103, а затем многие из оставшихся греков эмигрировали в Грецию после распада СССР. По всей вероятности, усечение первого слога в слове майна произошло именно при прохождении через греческий.

Вот такая история: итальянское ammainare пришло к грекам, греки отбросили первый слог и сказали main;r;, русские моряки услышали это в черноморских портах и превратили в майна. И теперь строители кричат «Вира! Майна!», не подозревая, что командуют на смеси итальянского и греческого. А кран слушается.



Заимствования из других языков: междометия путешествуют

Подобные истории есть и в других языках:

В английском междометие ciao (итальянское “здравствуй/пока”) стало обозначать прощание, особенно среди молодёжи. Англичане, которые кричат ciao, думают, что они космополиты. На самом деле они просто говорят по-итальянски с венецианским акцентом.

В немецком междометие olla (испанское ;ol;!) используют на карнавалах, хотя никто уже не помнит, что это крик испанских тореадоров. Немцы на карнавале кричат «Ола!» и машут флагами. Испанцы бы обиделись, но они не в курсе.

В японском междометие w; (;;) — это заимствованное английское wow, но адаптированное под японскую фонетику. Японцы, которые говорят «Ва-а!», удивляются по-английски, но думают, что по-японски.

В турецком междометие eyvah (ой, беда!) — это заимствование из арабского, но турки считают его своим. Арабы, которые слышат это, понимают, но не признаются.


Упс и вау: новые междометия XXI века

Во всех этих случаях мы имеем дело с междометиями, которые образовались из знаменательных слов – даже французское bis, как мы помним, восходит к латинскому “дважды”. Однако бывают случаи, когда междометия заимствуются именно в качестве междометий. Так, в XXI в. в русскую речь вошли английские междометия упс (oops) и вау (wow).

Причины заимствования здесь достаточно понятны: отсутствие в русском языке междометий с нужными оттенками эмоциональности. Словечко упс выражает огорчение, разочарование или раздражение, но в вежливой форме, тогда как исконно русские междометия с этим оттенком значения, как правило, являются бранными (или, по крайней мере, эвфемистически замещают ругательства – ср. блин).

Представьте себе: вы роняете чашку. Что вы скажете? «Упс!» — это допустимо в любой компании. «Чёрт!» — уже не везде. «Блин!» — ещё можно, но не в театре. А «упс» — безопасно. Оно не имеет никакого исторического багажа, никаких коннотаций. Оно просто есть. И оно пришло из английского, где, кстати, oops — это тоже заимствование? Нет, это звукоподражание, которое стало междометием. Англичане уронили что-то и сказали «упс». Русские услышали и решили, что это очень удобно. Так и появилось новое русское междометие.

Напротив, восклицание вау выражает восхищение с оттенком удивления. Исконно в русском языке для этих целей служило междометие ах, но для современного носителя русского языка оно ощущается как манерное, книжное или устаревшее – то есть опять-таки принадлежит к неподходящему стилистическому регистру.

Сравните: «Ах, как красиво!» — звучит как из романа XIX века. «Вау, как красиво!» — звучит как из Instagram. Одно и то же чувство, а воспринимается по-разному. Язык выбирает современность.


Междометия из других языков: что кричат в мире

В разных языках междометия заимствуются с разной интенсивностью:

Английский экспортирует wow и oops по всему миру. Японцы говорят w;, французы — ouah, немцы — wow (без изменений). Английское oops превращается в упс в русском, oups во французском, ups в немецком. Весь мир удивляется и огорчается по-английски.

Итальянский экспортирует ciao и bravo. В Испании говорят chao, во Франции — tchao, в Германии — tschau. Все прощаются по-итальянски. А bravo — это стандартное восторженное междометие во всех европейских театрах.

Французский экспортирует allez и apporte (через русских собаководов) и bis (через театралов). Французская культура влияет на эмоции, даже когда люди не говорят по-французски.

Испанский экспортирует ol; — междометие, которое стало символом испанской страсти. Его кричат на корриде, на футболе, на фламенко. И даже в Германии на карнавале. Хотя корриды там нет.


Что мы узнали о заимствованных междометиях

Итак, даже междометия — эти, казалось бы, самые естественные, спонтанные, природные восклицания — могут быть заимствованы:

Ура пришло из немецкого (или из тюркского, но, скорее, из немецкого), и русские солдаты кричали его в атаку, думая, что это своё.

Браво пришло из итальянского, и театралы кричат его, не зная, что хвалят оперных певцов на языке Верди.

Бис пришло из французского (через латынь), и зрители требуют повтора на языке, которого не знают.

Алле и апорт — французские команды, которые управляют русскими львами и собаками.

Марш — тоже французская команда, которую мы используем, когда выгоняем детей из комнаты.

Вира и майна — итальянско-греческая смесь, которой командуют строители кранами.

Упс и вау — английские междометия, которые заполнили стилистическую лакуну в русском языке, потому что ах стало слишком старомодно, а блин — слишком неформально.

Всё это показывает, что даже самые «естественные» проявления языка не защищены от заимствований. Мы кричим от радости на итальянском, от удивления на английском, командуем собакам на французском, а кранам — на итальянско-греческом. И при этом считаем, что говорим по-русски.

Потому что язык — это не набор слов, а то, как мы их используем. И если мы кричим ура и чувствуем себя русскими, значит, это русское слово. Даже если когда-то оно пришло из Германии. Или из Турции. Или из космоса. Какая разница, когда враг бежит?