Quantum Transition - 3

Устав от безуспешных попыток записать структуру ускользающего решения, Сашка отложил маркер и поднял глаза.
Парень сидел в своём углу, обхватив колени руками, и смотрел в стену. Не спал. Не думал. Просто сидел. Как зверь в клетке, который затих, но не смирился.
Сашка разглядывал его. Острые скулы, жесткая линия рта, пальцы - длинные, сильные, с аккуратно обрезанными ногтями. Не руки рабочего, но руки человека, который умеет что-то делать. Вопрос - что?
- А ты за что сюда попал? - спросил Сашка.
Тот повернул голову. Посмотрел. Ухмыльнулся - но уже не той хищной ухмылкой, а какой-то другой, будто Сашка сказал что-то смешное, но смешно стало только ему.
- За гениальность, - ответил он.
Сашка помолчал. Потом, все же не удержавшись, спросил:
- Ну?
- Что «ну»? - парень прищурился.
- Ну и в чем гениальность? В том, что про это каждые пять минут говоришь?
Парень неожиданно расслабился, откинул голову к стене и засмеялся. Негромко. Как-то... устало.
- Мокрица, - сказал он, качая головой. - Ты хоть в чем-то разбираешься, кроме своих циферок с бесконечными нулями?
- Разбираюсь, - соврал Сашка.
- В чем? - парень посмотрел на него, и в глазах вдруг мелькнуло что-то похожее на... жалость?
Сашка завис, пытаясь выудить из памяти хоть что то важное, не относящееся к математике.
- Тебя притащили сюда, потому что ты решил, что один такой умный. Ан нет. Есть и поумнее. И у них сейчас реальные проблемы.
- И что за проблемы?
Парень некоторое время молчал. Смотрел в потолок. Потом сказал, не поворачивая головы:
- Дай бумагу.
Сашка помедлил. Потом осторожно протянул рулон и маркер.
- Аккуратней только. Бумаги мало осталось, - предупредил он на всякий случай.
Парень взял, оторвал длинную полосу, расстелил на стене перед собой. Написал что-то быстро, без раздумий. Потом перехватил маркер в левую руку и начал рисовать - нет, не рисовать. Чертить. Линии, векторы, какие-то петли, которые Сашка не сразу узнал.
Он смотрел, как двигаются пальцы парня. Уверенно. Быстро выводя многоэтажные формулы без единой помарки.
Через минуту на бумаге была диаграмма. Нет - не диаграмма. Схема. Потоки, узлы, точки бифуркации. Сашка узнал её только когда была дописана последняя линия.
- Это... - начал он.
- Топология пространства-времени, - перебил парень. - Если вбухать в коллайдер достаточно энергии, можно создать микроскопическую кротовую нору. Но стабильность - около десяти в минус сорок третьей секунды. Бесполезный шлак. Это первая проблема.
Он перевернул бумагу и начал чертить новую схему. Ещё быстрее.
- А если разгонять не протоны, - продолжал парень, не поднимая глаз, - а само поле. Заставить вакуум колебаться в резонансе. Тогда нора продержится дольше. На порядки.
- А в чем проблема? – спросил Сашка.
- Энергия. Нужен источник, мощностью с Юпитер. Это вторая проблема.
Сашка видел эти схемы в статьях, которые не мог до конца понять, потому что они были на стыке физики высоких энергий и теории поля. А этот парень чертил их с той же лёгкостью, с какой он, Сашка, писал дзета-функцию.
- Третья проблема, - парень оторвал новый кусок бумаги. - Самая интересная. Если не разгонять поле, а скручивать его. Заставить пространство вращаться само вокруг себя. Тогда...
Он замолчал. Посмотрел на свою схему. Потом аккуратно, почти нежно, провёл маркером через центр - и зачеркнул всё.
- Бред, - сказал он.
- Почему? - вырвалось у Сашки.
Парень поднял глаза. В них не было ухмылки. Вообще ничего не было. Пустота.
- Потому что математика расходится. В четвёртом измерении появляется сингулярность, которую нельзя разрешить. Я пробовал три месяца. Ничего не вышло.
Он отбросил маркер, откинулся к стене.
- Так что да, щенок. Я гений. Я могу придумать, как открыть портал в другое измерение. Но я не могу его просчитать. Потому что математики, которая это опишет, пока не существует. А тот, кто её придумает... - он посмотрел на Сашку, и в пустых глазах вдруг появилось что-то острое, - тот, кто может ее придумать, сидит сейчас в этом углу и развлекается тем, что решает на туалетной бумаге уравнение Римана.
Сашка смотрел на зачёркнутую схему. На три идеи, которые этот человек выдал за минуту. На уверенные линии, на точность, на мощь, которая чувствовалась в каждом движении.
- Ты... - начал он.
- Андрей, - сказал парень, и впервые за всё время в голосе не было издевки. Просто имя. - Если ты, конечно, в состоянии что-то запомнить кроме своих циферок.
- Сашка, - ответил он. И добавил, неожиданно для себя: - Ты психопат, Андрей.
Тот кивнул. Спокойно. Даже с каким-то удовлетворением.
- Это я и без тебя знал.
- Три проблемы, - сказал Сашка тихо, не сводя взгляда с начертанных схем и формул. - Которые ты не можешь просчитать и не можешь никому объяснить так, чтобы поняли, чего тебе надо.
Он пододвинул к Андрею свою бумагу. С дзета-функцией. С нулями. Со словом «тишина». Склонив голову, долго смотрел на порядковые данные, а потом перевернул лист верх ногами.
Андрей посмотрел на формулу. Потом - на зачёркнутую схему. А потом глянул в глаза улыбающегося с торжеством Сашки.
- Ты идёшь от распределения простых чисел, - сказал он медленно. - А я - от топологии пространства.
- Ну? - подстегнул его Сашка.
Андрей вдруг схватил маркер и начал писать. Быстро. Жёстко.
- Если перевести твои нули в координаты моего поля? Если тишина - это не отсутствие сигнала, а точка бифуркации?
Сашка смотрел, как под маркером рождаются строки. Физические формулы, которых он не знал. Переходы, которых он не понимал. Но он видел структуру.
- Смотри, - Андрей ткнул пальцем в бумагу. - Если твой ноль - это не точка, а сечение... Тогда промежутки между ними - это...
- ...допустимые состояния системы, - закончил Сашка.
Они переглянулись.
- Нужно больше бумаги, - сказал Андрей.
- И еще один маркер, - добавил Сашка.
Андрей схватился за рулон и оторвал солидный кусок. И тут же заполнил его формулами - крупно, размашисто, так, что на листе поместилось всего пять строк.
- Ты мельче можешь? - возмутился Сашка. - У нас бумаги на три минуты, если ты так будешь писать.
- Как я мельче напишу маркером? - огрызнулся Андрей. - Сам попробуй.
- Дай сюда.
Сашка выхватил маркер, попробовал вывести ту же формулу на новом листе. Получилось чуть мельче, но всё равно не то.
Андрей отобрал у него маркер:
- Дебил ущербный! Не мог что-то новое написать? Три листа псу под хвост!
Сашка огляделся. Стены. Мягкая обивка - маркер утонет, не оставив следа. Пол. Резиновый, гладкий.
- Давай на полу попробуем, - предложил он.
Андрей посмотрел на него как на сумасшедшего. Потом бухнулся на колени и провёл маркером по резиновому покрытию. Чёрная линия легла ровно, ярко.
- Ну хоть что-то умное от тебя услышал, - буркнул он и взялся выводить формулы прямо на полу.
Андрей писал крупно, размашисто, занимая пространство. Сашка, когда удавалось отжать маркер, мельче, аккуратнее, втискиваясь между его строчками. Они спорили о каждом символе, перечеркивали, начинали заново. Андрей орал, что Сашка затирает его выводы. Сашка орал, что Андрей пишет как слон, и в его формулах ничего не разобрать.
- Да ты сам посмотри! - Андрей ткнул маркером в свою схему. - Если твой ноль здесь, то поле должно...
- Ничего оно не должно! - перебил Сашка. - Ты свой тензор посчитал? Он в третьей точке расходится!
- Потому что ты мне координаты неправильно подставил!
- Я подставил правильно! Это твоя модель кривая!
- Моя модель! - Андрей вскочил на ноги. - Да ты, щенок, даже не понял, что я написал!
- А ты не понял, что без моих нулей твоя топология - просто набор красивых картинок! – с вызовом брякнул Сашка, поднимаясь вслед.
Они замерли друг напротив друга. Пол между ними был исписан формулами, стрелками, какими-то петлями и сечениями. Сашка тяжело дышал. Андрей сжал челюсти.
- Слушай, ты, мокрица...
- Психопат...
- Доказательство, - сказал Андрей вдруг и ткнул пальцем вниз, увидев картину сверху разом.
- Что?
- Доказательство. Смотри.
Он опустился на колени и начал писать. Сашка замер. То, что выводил Андрей, было... правильным. Наконец структура начала складываться. Нули ложились в поле Андрея, а промежутки между ними становились точками устойчивости.
- Вот, - сказал Андрей, закончив. - Если здесь...
- Нет, - Сашка опустился рядом. - Здесь должно быть иначе. Смотри: если твоё поле вращается, то мои нули - это не точки, а узлы. И тишина между ними - это...
Он взял маркер, аккуратно, мелкими буквами вписал свою поправку.
Андрей молчал. Потом выдохнул:
- Черт.
- Что?
- Ты прав. Модель выглядит непротиворечивой.
Они переглянулись. И тут дверь открылась.
На пороге стоял Глеб. Посмотрел на них. Посмотрел на пол, исписанный формулами от стены до стены. На схемы. На слово «тишина», обведённое в кружок.
- Неужели сработались? - спросил он.
- К черту пошел! - ответил Андрей, не поднимая головы.
- И дверь прикройте поплотнее, - добавил Сашка. – И… еще один маркер.
Глеб шагнул внутрь. Достал из кармана плотно свернутые листы и опустился рядом с ними на колени.
- Два года назад обсерватория приняла странные структурированные сигналы, - заговорил он, бережно расправляя то и дело скручивающиеся уголки. – Я расшифровал текст.