Приключения Звёздного Ловца и его экипажа

Сергей   НИКИФОРОВ




"Приключения "Звёздного Ловца" и его экипажа,
невероятные и нескучные!"



Цикл  фантастических  повестей  о  буднях  и  подвигах  космических разведчиков



Для старшего школьного возраста



Книга посвящается моим первым читателям — моим школьным друзьям.



Содержание:


1. Загадка планеты Сухих Песков.
2. Планета зелёных закатов.
3. Звёздный перекрёсток.
4. Скучная Долина.
5. Добро пожаловать на Бумбу!
6. Колючий контакт.
7. Остановить время.



г. Волжск  1989 – 1995 гг.



"Загадка планеты Сухих Песков".

Вступление.

"Звёздному Ловцу" не повезло. Построенный по заказу Академии Наук, этот среднетоннажный корабль с современными вакуумно-квантовыми двигателями и повышенным вектором нуль-перехода оказался слишком хорош для ближнего околосолнечного пространства, но недостаточно практичен для дальних космических исследований, для коих, собственно, он и был задуман и построен.
Обнаружилось это при первом же испытательном полёте, когда на борт не удалось загрузить всю необходимую научную аппаратуру. Кто-то на стадии проектирования совсем упустил из виду, что для всех этих приборов, стендов, камер и ловушек требуются люди их обслуживающие – учёные, лаборанты, инженеры. Внутри корабля просто не хватило свободного пространства. Пришлось пойти на компромисс. Половину аппаратуры и половину учёных было решено оставить на Земле. Аппаратура была отправлена обратно заводам-изготовителям, а учёным вернули деньги за билеты…
Однако компромисс себя не оправдал. Недостаточное количество научной аппаратуры и недостаточное количество научных работников на борту "Звёздного Ловца" привело к получению недостаточно полезной для общества информации. Такую недостаточную или, скажем, первичную информацию о дальнем космосе прекрасно собирали достаточно автоматические зонды-картографы под управлением искусственного интеллекта, и потребляли при этом значительно меньше ресурсов.
Проект "Звёздного Ловца" как многофункциональной универсальной летающей лаборатории дальнего радиуса действия был признан не достаточно успешным.
Некоторое время Академия Наук пыталась использовать этот корабль для прохождения научных практик студентами своих ВУЗов. Но "Звёздный Ловец" со своими разгонными двигателями был в Солнечной системе как слон в посудной лавке. Ему не хватало места для разгона, ему не хватало места для торможения, ему не хватало места для простого маневрирования на межпланетных трассах! Всё это очень веселило студентов-практикантов и очень пугало всех остальных участников космического движения. Назначенные капитаны "Звёздного Ловца" увольнялись один за другим, не желая портить себе нервы, репутацию и послужной список. Возить студентов по Солнечной системе оказалось нецелесообразным, а улетать дальше Плутона их не отпускали родители.
Дело кончилось тем, что "Звёздного Ловца", уже изрядно потрёпанного, приписали к космодрому Звёздного Городка в статусе патрульного разведывательного корабля и передали на баланс местного Управления дальней космической разведки.
Местное Управление дальней космической разведки подарку не обрадовалось. Разведчики для своей деятельности однозначно предпочитали лёгкие быстроходные и маневренные корабли с максимумом полезной и минимумом бесполезной нагрузки. "Звёздный Ловец" же, будучи наполовину летающей лабораторией с непонятными функциями, с переборками, заляпанными реактивами и с пыльной паутиной по углам, пришёлся им совсем не по вкусу. Они оттащили его в дальний угол своего сектора взлётного поля, забили входной люк досками крест-накрест, повесили табличку "Ремонт" и благополучно о нём забыли. Так он и стоял несколько лет между плацем для строевой подготовки и комиссионным магазином подержанного корабельного оборудования…
Но вот однажды, ясным солнечным днём, у трапа "Звёздного Ловца" появился молодой крепкий парень лет двадцати пяти, с короткими пшеничного цвета волосами, выпускник Высшей Школы космогации, командир-капитан Сергей Борисович Родионов. Он поднялся по трапу, внимательно изучил табличку "Ремонт", погладил корабль по шершавому облезлому борту, задрал голову вверх и спросил:
— Ну что, старина, хочешь отправиться в глубокий космос?


1.   О верблюдах, планетах и нашем экипаже.

С точки зрения верблюдов, планета Сухих Песков явно была райским местечком. Но поскольку никто из нас, экипажа "Звёздного Ловца" ни сном, ни духом не причислял себя к сему славному племени горбатых, то полёт на эту унылую, бесконечно пустынную планету, не сулил нам ровно никакого удовольствия. Если не ещё меньше. Но, истины ради, надо признать, что именно такие, каменисто-песчаные планеты, встречались на пути космических разведчиков особенно часто.
Своим именем – Сухие Пески – планета обзавелась благодаря некоему незадачливому следопыту из группы свободного поиска, который, не сумев вовремя поделить траекторию своего корабля с роем метеоритов, случайно наткнулся на неё, уже потеряв всякую надежду на спасение.
С помощью нескольких уцелевших планетарных двигателей он ухитрился, без дополнительных потерь, спланировать вниз, подлатать пострадавшую технику и снова выйти в космос. Обрадованный тем, что так легко отделался, доморощенный романтик и подарил доселе неизвестной и никчёмной планете это красивое имя.
За давностью лет подробности  этого заурядного для широкой общественности события сильно подзабылись, но на звёздных картах с тех пор появилась новая планета.
Она находилась где-то на отшибе, в Богом забытом уголке Млечного Пути, и до последнего времени её наличие никого особо не волновало. До тех пор, пока кому-то из высокопоставленных лиц в Главном Управлении Косморазведки не пришла в голову блестящая идея снабдить её парой радиомаяков. Хотя бы для того, чтобы узаконить её существование. Ха! Как будто она в этом сильно нуждалась! Правда, радиомаяк, конечно, штука удобная: не придётся, при надобности, искать планету, роя носом всё окружающее околозвёздное пространство. Вот только весь вопрос в том, кто и зачем будет её искать? Хочешь полюбоваться Сухими Песками – купи билет до Плутона! Сходство почти идеальное! Особенно если не подлетать слишком близко и не слишком долго любоваться.
Эту мысль в более объективной и доступной форме, и в самом красочном изложении, мы, экипаж "Звёздного Ловца", которому выпало задание по узакониванию Сухих Песков, и пытались внушить нашему непосредственному начальнику, главе местного отделения Управления Косморазведки. Но он дал честное слово, что это распоряжение исходит не от него, а от более обеспеченных слоёв населения, а он только принимает его к исполнению. А, кроме того, он готов поручиться всем своим стажем в косморазведке, что это пустяковое задание неизбежно станет для доблестного экипажа "Звёздного Ловца" всего лишь формой активного отдыха! Вроде зимнего катания со снежных горок. Правда.
Кататься со снежных горок мы любили и поэтому смирились. Тем более что полёт на Сухие Пески выглядел как дело неизбежное и решённое.
Да и наш капитан Сергей Родионов воспринял очередное задание весьма философски. Работа есть работа. Надо – значит надо.
Так же спокойно пять лет назад принял он своё первое назначение на "Звёздный Ловец". Хотя мог и не принимать. Хотя мог и отказаться, как отказались десятки других выпускников командирского факультета Высшей Школы космогации, решившие начать свою карьеру с традиционной должности старшего помощника младшего штурмана на различных каботажных судах Солнечной системы.
Сергей Родионов не хотел быть старшим помощником младшего штурмана. Он хотел собственный корабль. Репутация "Звёздного Ловца" была ему хорошо известна. Она была притчей во языцах среди студенческого сообщества. Назначением на этот корабль  старшекурсники пугали "мальков", и те вгрызались в гранит науки с удвоенным усердием.
Сергей не боялся шуток и насмешек в свой адрес. Он вообще ничего не боялся. Однажды, когда в лаборатории экспериментальной физики возник пожар, он в нарушении всех инструкций об эвакуации, в одиночку бросился его тушить, не дожидаясь прибытия добровольной пожарной дружины. За что получил серьёзные ожоги, строгий выговор в личное дело и немое уважение сокурсников и преподавателей. Шрамы от тех ожогов на руках и груди у него остались на всю жизнь. В тот день на его родителей было жалко смотреть…
Может быть по этой причине, а может и нет, но когда Сергей, после получения диплома командира космических кораблей, неожиданно для всех подал заявление на пустующую вакансию капитана "Звёздного Ловца", оно было одобрено без единого встречного вопроса. И более того, все ремонтные работы, которые он назначил, были выполнены инженерами космопорта в полном объёме и без лишних проволочек. Возможно, местное руководство космической разведки было очень радо, что у "Звёздного Ловца" появился новый хозяин.
Потом Сергей набрал себе в команду четырёх толковых выпускников Высшей Школы космогации. Выполнял задания разной степени сложности, и за все эти годы ни разу не подвёл своё начальство. А мы, его экипаж, ни разу не подводили своего капитана. А если и подводили, то он об этом не догадывался, потому что по итогу всё оказывалось в полном порядке. А может и догадывался, но виду не подавал. Потому что считал, что в профессии косморазведчика главное – вдохновение и творческий подход. А поскольку никто не знает когда и какого рода вдохновение нисходит на того или иного разведчика, то нашу деятельность Сергей контролировал не очень тщательно. Лишь бы кушали хорошо и не забывали надевать скафандры при выходе на чужих планетах. Всё остальное – в широких рамках Корабельного Устава, личной инициативы и субординации.
И только наш пилот экстра-класса Анатолий Быков, человек прямолинейный и бесхитростный, всё никак не мог успокоиться и кипел праведным гневом. Я знаю, что он в детстве очень много читал космической фантастики, бредил дальними межзвёздными полётами, и вот теперь  всё никак не может мириться с рутинной работой в космосе. Всё о каких-то подвигах мечтает на благо всего человечества. Мечтает искренне. За что мы его сильно уважаем.
Но, не смотря на его бурные протесты и размахивания руками, бригада портовых техников уже готовила наш корабль к новому дальнему походу.


2.   Скоро старт. Продолжаем знакомиться с экипажем.

Наблюдая с края лётного поля, как вокруг "Звёздного Ловца" бойко снуют автозаправщики, Эдик Макаров, наш корабельный инженер-гастроном, сочувственно посмотрел на Анатолия и ободряюще сказал:
— Выше нос, дружище! Это задание ещё не самое бестолковое, что сваливалось на Отряд разведчиков! Помнишь, как однажды "Покорителя бездны" спешно послали в Крабовидную туманность, чтобы только узнать у тамошних обитателей который там час? Они даже позавтракать не успели!  Это уже потом выяснилось, что наших учёных интересовало не текущее время, а её возраст от Сотворения Мира. У экипажа "Покорителя Бездны" даже не нашлось слов, чтобы повозмущаться! Так и улетели молча с планшетами в одной руке и бутербродами в другой!
Анатолий  пробурчал что-то непечатное, означающее, по-видимому, что дальность предстоящего нам полёта прямо пропорциональна его ненужности и опять принялся грызть травинку, облокотившись на низкое ограждение стартовых площадок.
Беспечно светило июньское солнце, пушистые комки облаков почти не двигались в бледно-синем куполе неба. От редких наскоков ветерка чуть покачивались верхушки ближайших кустов. В траве наперебой голосили кузнечики. От бетонного покрытия площадок поднимался нагретый воздух, и в этом жарком мареве причудливо расплывались очертания десятка стоящих кораблей. Казалось, ничто было не в силах нарушить безмятежное спокойствие этого тёплого летнего дня. Но это только казалось.
Эдик задрал голову вверх и долго наблюдал, как со стороны Клязьмы надвигаются кучевые облака. И, наконец, сделал вывод, как бы для себя:
— Кажется, дождь собирается...
— И что ты предлагаешь? — спросил Анатолий, тоже мельком взглянув на небо.
— Давай заберём нашего не в меру трудолюбивого механика и перекусим где-нибудь. Самое время.
— Ну, давай, — согласился пилот и, зачем-то сунув многострадальную травинку в карман своей полосатой рубашки, зашагал вслед за коком в сторону куполообразного здания ангара, где в настоящее время находился в плановом ремонте наш бортовой вездеход.
... Я сидел на перевёрнутом ведре возле вскрытого двигателя и вот уже два часа раздумывал над тем, с какой стороны сподручней будет добраться до его системы охлаждения. За этим, в высшей степени творческим, занятием и застали меня Эдик с Анатолием. Сейчас, в обеденный перерыв, в ангаре было тихо, и я увидел их, обернувшись на звук приближающихся шагов.
— Как наши успехи? — поинтересовался Эдик, окинув критическим взглядом поверженный вездеход. — А мы к тебе в гости, если не возражаешь.
Успешно придав голосу усталость, я ответил, что всё идёт по заранее намеченному плану, но в гости они пришли очень не вовремя: я как раз ухожу обедать. Но если они не против тоже?... Они не были против, и я пошёл умываться.
Нагнать я их смог только на полпути. Воистину, когда косморазведчик спешит на обед ему нет равных! Асфальтированная дорожка делала крутой вираж вокруг здания космопорта и бросалась к служебному крылу. Маленькая столовая для обслуживающего персонала занимала уголок первого этажа, и хотя мы не в полной мере считали себя таковым, но завернули в неё без долгих колебаний. Перерыв подходил к концу и тот самый обслуживающий персонал  уже потихоньку рассасывался.
Свободный столик обнаружился в дальнем углу зала, по соседству с развесистым пыльным фикусом. Мы поспешили его занять, лихо опередив делегацию из двух мужчин солидной комплекции в пиджаках и галстуках. Я взял меню.
— Ага, новинка сезона: салат из марсианских овощей под венерианским соусом. Попробуем?
Анатолий скривился, как от зубной боли, а Эдик замотал головой так, словно она у него была на шарнире. Да, они были правы. Не стоило перед самым походом есть незнакомые вещи, чтобы потом, нечаянно, не опоздать к старту. Когда окончательный выбор был сделан, я бросил куртку на стул и отправился за добычей.
— Кстати, — напомнил я, вновь усаживаясь за стол, — вы всё ещё не сказали, что вас сюда привело. Обычно вас не вытащить из салона игровых автоматов.
— Мы там играем с ними в шахматы, — поспешно вставил Эдик, пиная меня ногой под столом. Наверное, думал, что он самый хитрый.
— Ну, разумеется, — согласился я. — В шахматы. В поддавки.
Эдик утвердительно кивнул.
Пилот тем временем уже нацелился вилкой в котлету.
— Дело в том, — сообщил он ей, — что наш неутомимый капитан сегодня с самого утра пропадает в стенах Управления  Косморазведки, и мы тешим себя надеждой увидеть его хоть одним глазком. Может, сообщит какие подробности о полёте? — Он сделал выпад, и котлета была поражена.
— Совершенно верно, — снова энергично закивал головой Эдик. — Мы здесь только ради капитана, а не потому, что уже проиграли все наши карманные деньги. — И довольный собой, с видом заправского мошенника, сумевшего обмануть всех и вся, он вернулся к обеду.
В столовой было шумно, как и во всех местах, где собираются знакомые между собой люди. Громко обсуждались самые разнообразные проблемы, сыпались анекдоты и сплетни, где-то пищал магнитофон. Это было, пожалуй, самое весёлое место во всём строгом корпусе космопорта. Среди общего оживления молчали лишь два неуклюжих гуманоида с Ориона, торчавшие у стойки бара, как два высушенных дерева. Длиннолицые, в просторных цветных накидках, они с интересом обводили зал своими по-совиному огромными глазами. Никто не обращал на них внимания; те времена, когда инопланетники были на Земле редкостью, давно миновали. Как их угораздило попасть в эту столовую – неизвестно. Наверное, забрели в ожидании своего рейса.
Анатолий, всё ещё сильно переживавший из-за нового и бестолкового, по его мнению, задания, убеждённо доказывал Эдику, что, оставшись на Земле, мог бы принести человечеству неизмеримо больше пользы, чем отправляясь на эти Сухие Пески! Эдик же, как обычно, его не слушал, заботливо уделив всё своё драгоценное внимание непосредственно обеду, и лишь из вежливости изредка отвечал "да" или "нет", нимало не заботясь о том, к месту ли это было.
И опять, в который раз, я вскользь подивился дружбе таких, даже внешне непохожих людей. Анатолий – высокий, спортивного сложения блондин с голубыми глазами, с крайне неусидчивым характером и неутолимой жаждой практической деятельности. Эдик же – флегматик, среднего роста, плотный, темноволосый. Типичный образец корабельного кока, или инженера-гастронома, какими их обычно рисуют в комиксах.
В косморазведку Эдик попал случайно: факультет экстремальной кулинарии, который он окончил с отличием, не предполагал дальних космических полётов. Но время доказало, что тюбиковая и прочая дегидрированная пища отрицательно влияет на самочувствие косморазведчиков, каковое, в свою очередь, так же отрицательно влияет на результаты косморазведки, и с тех пор инженеры-гастрономы прочно заняли место в судовых ролях космических кораблей особо дальних направлений.
Сейчас, на мой взгляд, Анатолий с Эдиком не столько искали нашего капитана, сколько просто мотались без дела. Тем более в полдень, когда все отделы закрыты, его наверняка здесь уже нет. Загнать бы этих бездельников в ангар! Но, к сожалению, занятия на троих там не поощрялись, а главное — и это я знал точно, — если эти двое вызовутся мне помогать, то ремонт катера продлится как раз втрое дольше, чем это было запланировано ранее. Конечно, это явление напрочь не соответствует здравому смыслу, но полностью согласуется с многовековым общественным и практическим опытом. Но они не вызовутся. У них сразу найдутся более неотложные дела. Анатолий, к примеру, сразу вспомнит о благотворительных курсах повышения квалификации пилотов экстра-класса в местном отделении ДОСААФ, а у Эдика опять заболеет бабушка.
Из всего нашего экипажа наиболее серьёзно, разумеется, после меня, был занят лишь Дмитрий Ильин, пятый член команды, наш корабельный доктор и биолог. Высокий худощавый шатен с синими глазами. Вечно задумчивый и вечно серьёзный. Даже когда шутит серьёзный. От этого его шутки понимают не все. Я вот понимаю. И капитан понимает. А кок и пилот – нет. Им медведь на чувство юмора наступил. На докторе лежит вся ответственность за здоровье экипажа в полёте. Согласно последней инструкции, он был обязан лично осмотреть и проверить на себе все имеющиеся на борту лекарственные препараты и медицинское оборудование от бормашины до камер анабиоза. Представляю, каково ему сейчас! Найти его, при желании, было бы не трудно: частенько он и ночевал на борту "Звёздного Ловца", если не успевал к вечеру прийти в себя от очередной дозы оптимизатора настроения или нейтрализатора грустных воспоминаний.
За окном вдруг потемнело, налетел ветер и погнал по бетону тучи пыли. То и дело кувыркаясь, мимо окна пролетела ворона, громко жалуясь на непогоду. И почти сразу хлынул ливень! Крупные, тяжёлые капли падали торопливо, будто зная, что летние грозы коротки. Я заметил, что в зале стало намного тише. И в этой тишине был отчётливо слышен шум дождя. Струи воды, словно о барабан, ударялись о карниз окна, и до нас долетали мелкие брызги. И особенно до Эдика, которому это скоро надоело, поскольку совсем не прибавляло аппетита. Рискуя свалиться со стула, он дотянулся до рамы и прикрыл окно, сильно огорчив соседний фикус, жадно тянувший к неожиданной влаге все свои листочки. Громкоговорители в зале посовещались и объявили очередной рейс. Оба орионца так же молча засеменили к выходу, оставив на стойке недопитые стаканы.
Неторопливое течение моих мыслей прервал радостный возглас пилота:
— Сергей! Это ты! А мы тебя весь день ищем!
Я оглянулся назад. И действительно, это был наш капитан собственной персоной! Он стоял на месте ушедших орионцев и с отрешённым видом запихивал в карман кулёк карамелек. Кулёк сопротивлялся. На голос пилота Сергей обернулся, равно как и все находящиеся в зале и, не выразив ни удивления, ни радости, направился к нам. Выглядел он не важно, примерно как марафонец в середине дистанции. Оформлять полётные документы не самое увлекательное занятие: бюрократы успешно проникли даже в космические ведомства.
— Как наши успехи? — традиционно спросил кок и услужливо пододвинул к капитану нетронутый стакан чая. Мой стакан.
Сергей вытащил из кармана сложенный листок бумаги и бросил на стол.
— Это, друзья, самое интересное, что я могу вам предложить. Достал с огромным трудом и по большому знакомству.
Я с благоговением взял листок, развернул и стал вслух, с выражением, читать:
— "Копия отчёта. Составлена на основе данных бортжурнала и личных записей владельца и капитана грузового прогулочного корабля Семёна Утюгова, открывшего в марте 209... года необитаемую планету в системе Леды. Предоставлена по персональному запросу в распоряжение командира патрульно-разведывательного корабля "Звёздный Ловец" Родионову С.Б. 21 июня 211... года по вопросу о физических  параметрических характеристиках вышеупомянутой планеты под справочным названием Сухие Пески, и в настоящий момент является..."
Анатолий взвыл и отнял у меня листок. Быстро пробежал глазами.
— "... каменисто-песчаный сфероид в два раза меньший Земли по диаметру, но лишь не намного легче её. Поверхность однообразная. Изредка попадаются горные участки. Хребты низкие и пологие, очевидно сформировавшиеся очень давно. Небо имеет пепельный цвет от постоянного присутствия в нём пыли. Состав атмосферы сходен с земным, но процентное содержание кислорода существенно ниже. Практически постоянно дуют сильные ветры. Перепад дневной и ночной температур критичен для человеческого организма. Сутки равны пятнадцати часам. Ни растительности, ни животных не наблюдалось. Естественных или искусственных спутников данная планета не имеет. Наличие других неоткрытых планет в системе Леды не подтверждается".
Пилот перевернул листок, но вторая страница была пуста.
— Всё! — разочарованно констатировал он.
— Не густо, — согласился я.
— Напротив! — возразил Эдик. — Вполне достаточно, чтобы понять, что такое Сухие Пески и попытаться ещё раз отказаться от этого задания! — И выжидающе уставился на капитана, словно тот был фокусником и мог повернуть время вспять по желанию корабельного кока.
Но Сергей не пожелал возвращать время вспять. То ли из-за погоды, то ли день был не его. Он только ещё раз напомнил нам, что транспортировка радиомаяков на Сухие Пески дело решённое и обсуждать тут больше нечего.
На стол упал золотистый луч. Гроза кончилась и тучи, похожие на больших неповоротливых жуков, не спеша, с чувством честно исполненного долга, уползали прочь. Послышался низкий гул: с невидимой отсюда площадки стартовал пассажирский лайнер. Между складами, разбрызгивая лужи, вновь засновали автопогрузчики. Рабочий день продолжался. Капитан встал из-за стола.
—  Через неделю-другую корабль будет готов к походу. Будьте готовы и вы. И узнайте как там дела у Димы. Если надо – помогите. Он там ради вас старается. Времени осталось не так уж и много.
Мы вышли на улицу из опустевшей столовой, чтобы не мешать ворчливой электрической уборщице наводить в ней порядок. Мокрый асфальт уже наполовину высох под жаркими лучами послеполуденного солнца. Из лужи под водосточной трубой голуби пили воду. По маленьким ухоженным клумбам прыгали воробьи. В спецсекторе, где стоял наш "Звёздный Ловец", было полно машин. Скоро, очень скоро, мы опять уйдём к звёздам. Ждать оставалось уже недолго.


3.   Экипаж готов. Корабль тоже. Лирика предстартовых минут.

Утро дня нашего отлёта выдалось пасмурным. Бывают среди лета такие, чисто осенние дни, когда мир окутывает серая безликая муть, в которой безропотно гаснут краски июльского дня. Дул порывистый ветер. Ранние прохожие кутались в плащи и куртки и имели весьма унылый и потерянный вид. Машин ещё не было.
Выйдя во двор, я непроизвольно поёжился от утренней свежести и пешком отправился в космопорт. Улицы нашего города в это субботнее утро были пустынны и лишь вдалеке, между домами, то и дело мелькали приземистые фигуры механических дворников, с обречённым упорством сметающие в кучи разносимый сильным ветром мусор. Город только начинал неохотно просыпаться. Над старым парком кружили стаи беспокойных ворон, хриплым карканьем встречая новый день.
Космопорт находился километрах в двух от города, за редким лесочком, в котором, по осени, при некотором везении, можно было найти пару сыроежек. Пустые рейсовые электробусы регулярно обгоняли меня, но я не пытался их остановить. Приятно было прогуляться пешком, в одиночестве, в преддверии нового дальнего похода... тем более что я забыл дома заранее приготовленный пятак на билет.
Космопорт – это особый мир, живущий своей собственной суматошной жизнью. В зале ожидания, куда я сначала вошёл, царило вечное оживление: ярко горел неон, на световых табло сменялись цифры и слова. Многоязычные динамики перекрикивали один другого, и их беспокойное эхо испугано металось под высокими сводами, тщетно пытаясь найти укрытие от неумолчного шума. У справочного бюро, стендов расписаний, стола находок, киоска, комнаты смеха, каруселей и прочих аттракционов, вперемешку с землянами, толпились представители других планет. В основном это были транзитные пассажиры, так как сам наш город особой космической ценности не представлял, и ему никогда не везло на туристов. Когда объявляли очередной рейс, суета в зале усиливалась. Всё было как всегда, ночью и днём, зимой и летом. Равно как и в другие времена года и часы суток.
Я миновал зал и, показав заспанному электронному вахтёру своё удостоверение, прошёл в служебное крыло. Поднявшись на третий этаж, я отыскал нужную приёмную и вошёл. Капитан был уже там, чего, собственно, и следовало ожидать. Он сидел посреди утреннего сумрака и, от нечего делать, разглядывал на стене большой рекламный плакат государственной корпорации "Совтранс-Галактика" и пытаясь, от скуки, выразить в стихах всё на нём изображённое. Увидев меня, он обрадовался и прекратил издеваться над поэзией.
— Я так и знал, что мой механик придёт раньше других, — сказал он.
— Привет, — поздоровался я и сел в кресло напротив. — А ты, как всегда, верен себе и приходишь первым.
— Капитан поднимается на борт корабля первым и покидает его последним, — назидательно заметил Сергей.
— Ну, это ещё не корабль, — махнул я рукой.
Сергей пожал плечами. Наверное, был со мной не совсем согласен. За окном становилось светлее. Спецсектор отсюда был виден, как на ладони. Сейчас там стояло всего три космохода: пузатый вспомогательный "Квазар", наш "Звёздный Ловец" и покорёженный метеором иглоподобный "Покоритель бездны". Не хватало ещё "Усталого странника": из-за поломки он поздно вернулся с патрулирования и в настоящее время скучал в карантине на высокой орбите, без конца требуя от Земли свежих новостей и свежих анекдотов. Все остальные корабли Отряда находились на дежурстве или в дальнем поиске.
Сергей зевнул и оторвал творческий взгляд от рекламного плаката.
— Если бы "Странник" вернулся вовремя, на старте сейчас стоял бы он.
— Если бы "Странник" вернулся вовремя, — возразил я, — то мы бы сейчас отправились на полевые учения!
— Откуда такая информация?
— Оттуда. — Я указал пальцем на график на дальней стене приёмной. — Я уж лучше спокойно потащу радиомаяки на Сухие Пески, чем буду висеть три месяца за орбитой Плутона и отрабатывать отпор виртуальному нашествию ужасных галактических монстров!
Капитан не ответил. То ли был со мной не согласен, то ли загрузился мыслями о галактических монстрах и о способах им противостояния. А потом грустно сказал:
— Знаешь, Алексей, навык защиты от ужасных галактических монстров не такой уж бесполезный. Никогда не знаешь, когда он может пригодиться.
Я рассмеялся.
— Ты веришь в существование ужасных галактических монстров?
— Под моим началом их четверо.
— Тьфу!
Часы показывали шесть утра. Старт в восемь. Сейчас должен подойти начальник местного отдела космической разведки полковник Соболев и, после его традиционного напутствия, мы поднимемся на борт "Звёздного Ловца".
В коридоре послышались шаги, смех. Дверь разъехалась, пропуская в приёмную остальных троих членов экипажа.
— Чего это вы тут в темноте сидите? — удивился пилот. — Шефа ещё нет?
Я помотал головой.
— Ясно, будем ждать! — Анатолий уселся за стол секретаря. — Товарищи косморазведчики, — провозгласил он оттуда, — сегодня мы собрались с вами в преддверии нового дальнего похода! Он потребует от нас отдачи всех внутренних сил и всего наружного умения! Но я уверен, что никто из нас не дрогнет в трудную минуту!... И ни в какую другую тоже, — докончил он, подумав. Эдик с Димой, благоговейно внимающие товарищу, дружно зааплодировали.
Капитан удивлённо воззрился на своего пилота: что-то тот был чересчур весёлый. А пилот молчал, видимо прикидывая, чего бы нам ещё такого торжественного сказать. Но сказать ещё чего-нибудь такого он не успел, так как появился шеф. Он был облачён в парадный мундир со всеми знаками отличия. Я ещё помню, как в детстве такая форма произвела на меня неизгладимое впечатление и навсегда определило выбор профессии. Анатолий тихонько слез с секретарского кресла и устроился в углу на табуретке. Я ожидал, что полковник приготовил для нас какую-нибудь торжественно-напутственную речь, вроде той, что только что толкнул пилот, но тот лишь крепко пожал нам всем руки и просто сказал:
— Ну, что ж, ребята. Я рад, что вы снова в работе. И знаю, что вы всё сделаете, как надо... Это всегда выделяло ваш экипаж из остальных. Так, капитан? — Наш капитан зарделся и спрятал глаза. — Если вы готовы к походу, то прошу подняться на борт. А тебя, Сергей, прошу немного задержаться. Надо подписать канцелярские бумаги.
Мы вышли наружу. У входа в спецсектор уже стояла небольшая группа родных и друзей. Прощание, как водится, было коротким. И мы направились к кораблю. Нас догнал капитан, на ходу засовывая в карман шерстяные носки, которые ему всё-таки всучила бабушка, и мы все вместе поднялись на борт "Звёздного Ловца".
Здесь я сразу почувствовал себя в привычной обстановке. Все земные дела и заботы разом отодвинулись на задний план. Пилот, не теряя времени, и вмиг став серьёзным, забрался в ходовую рубку и защёлкал тумблерами. Загудели системы прогрева, замигали тестовые лампы приборных панелей, запищали зуммеры, ожили стрелки приборов. Корабль просыпался. Как огромное живое существо готовился к прыжку через пространство.
Я заглянул в грузовой отсек. В свете дежурных плафонов увидел ряды металлических контейнеров, перехваченных тросами. В них, в разобранном виде, покоились радиомаяки. Проверив крепление зажимов – надёжны ли? – я поднялся обратно.
Инженер-гастроном Эдуард Макаров сидел в кладовой и увлечённо заполнял какой-то свой учётный журнал, высунув от усердия кончик языка. Я не стал его отвлекать и, стащив яблоко, отправился осматривать другие отсеки. Это входило в круг моих обязанностей, как корабельного механика и бортинженера.
Скоро осмотр был закончен. Я зашёл в рубку, вытащил из-под пилота бортовой вахтенный журнал, на котором тот сидел, чтобы было повыше, и оставил в нём свою первую запись: "Отсеки осмотрены, замечаний нет". Чего-то не хватало. Я подумал и дописал время: "7.00". Теперь всё было, как положено. Я вернул журнал пилоту.
Незаметно пролетели последние предстартовые минуты. И вот уже по кораблю разносится чуть изменённый динамиками мужественный голос капитана:
— Экипажу занять места согласно стартовому расписанию! Включение автомата обратного отсчёта времени – через минуту!.. Кто-нибудь, напомните мне, где он находится, а то опоздаем со стартом!.. И ещё, куда делся наш бортжурнал?
Я вернулся в каюту, пристегнулся в откидном антиперегрузочном кресле и стал ждать. Минуты через две динамик пискнул, и на часах над иллюминатором, вместо корабельного времени, появились красные цифры обратного отсчёта. До старта 5 минут, 4,... , 3... . Где-то внизу возник шум и неспешно перерос в грохот, сильно ослабленный множеством шумогасящих переборок. 2 минуты... Корабль вибрировал. Я закрыл глаза.
Вот они – последние секунды перед стартом! Сколько раз переживали мы их! Но волнение от этого не становилось меньше. Ещё немного – и мы оторвёмся от земли, и уже ничего нас с ней связывать не будет. Даже радиосвязь. Мы превратимся в маленький автономный мирок, затерянный посреди необъятной пустоты Вселенной!
Вероятно, нечто подобное испытывали и древние мореходы, покидающие родные берега, чтобы найти пути к новым землям. Не думаю, что мы находились в лучшем положении. Космос никогда не был добр к человеку, не простил ему ни одной ошибки, и даже в наши дни в каждом полёте всегда оставалась своя неопределённая доля риска, каким бы простым он не казался на первый взгляд. И, по-моему, она останется всегда. И хотя теперь уже в каждом секторе дежурит патрульный корабль, вроде нашего, на скорую помощь надежды не так уж и много. Но всё же летают. И с каждым годом всё больше и больше. Где только не встретишь этих туристов и прочих любителей экстремального времяпровождения!
На своих скорлупках они суются в самые мрачные, закрытые для навигации уголки Галактики! И нередко патрулям приходится выуживать из гравитационных сетей какой-нибудь сложной звёздной системы этих новоиспечённых колумбов. Некоторые оборотистые фирмы даже наладили выпуск скафандров, в которых можно устраивать пикники на самых безвоздушных планетах. Редкий астероид теперь обходится без своей собственной живописной свалки пустых консервных банок и бутылок...
Рёв усилился. Я открыл глаза. На часах горели нули. "Звёздный Ловец" поднимался ввысь, пронзая толщу серых туч. И вот в каюте посветлело. На этой высоте была вечная ясная погода. Холмистая равнина облаков осталась позади. Скорость возрастала. Под моим увеличивающимся весом заскрипели пружины кресла. Небо теряло голубизну и чернело всё больше. Появились звёзды. Щёлкнуло фотореле, поставив светофильтры. Солнце, превратившись в ослепляющий шар, стало уходить вбок. Корабль делал разворот, выходя на околоземную орбиту. Здесь мы определимся и внесём нужные коррективы в уже рассчитанный курс.
Перегрузка исчезла. Я вылез из кресла. Искусственная гравитация была очень мала, но это всё же лучше, чем полная невесомость. Начинался новый полёт. И что он принесёт – новые приключения или рутинную работу – покажет время. Приключения в космосе – палка о двух концах. Чем меньше хлопот – тем лучше. Главное – сделать своё дело. Как-никак, а на Земле нас ждут только с удачей.


4.   — Итак, где у нас ближайшая зона нуль-перехода?

— Итак, где у нас ближайшая зона нуль-перехода? — Рука капитана с обгрызенным лазерным карандашиком замерла над картой сетки измерений.
— В системе Алькора, — предположил пилот, не отрываясь от экранов. Там, в ледяной чернильной пустоте, медленно плыл пепельный серпик Плутона. "Звёздный Ловец" выходил из Солнечной системы.
— А вот и не угадал! Алькор – это как раз то, что нам не подходит! Мы летим немножко в другую сторону.
— Ты полагаешь, у нас большой выбор?
— А это мы сейчас узнаем, — пообещал Сергей, доставая тоненький, покрытый пылью каталог.
С минуту Анатолий слушал сосредоточенное сопение капитана и скучный шелест страниц.
— Ага, вот! Двойная система Цербера, сектор А-19 в плоскости эклиптики.
Пилот присвистнул.
— Да нам до Цербера, как до Луны на самокате! Найди чего-нибудь поближе!
— Зато оттуда легче всего настроиться на Леду! — возразил Сергей. — Выйдем на наиболее близкое расстояние.
Анатолий нехотя пожал плечами.
— Ну, как знаешь. Ты у нас капитан, тебе и решать. — И опять уткнулся в экраны.
Капитан пересел за корабельный компьютер и, пока вспоминал, как им пользоваться, в рубку вошли мы с Дмитрием. Доктору сейчас тоже нечего было делать. К счастью.
Сергей оторвался от клавиатуры компьютера с таким удовлетворённым видом, будто был несказанно рад, что мы отвлекли его от этого кропотливого занятия.
— Что, други, опять от безделья мучаемся?
Мы с Димой переглянулись. Ну, прям таки и мучаемся! Сказал тоже! Ну, разве что, самую малость.
— А ты загони их в кладовую к Эдику, — живо отозвался пилот. — Там работы – непочатый край! Продукты загрузили, как попало. Бардак невообразимый! Я заглядывал.
— А что же тогда сам ему не помог? — подозрительно спросил Сергей.
Анатолий потянулся в кресле и сладко зевнул.
— "Пилот не оставляет своего поста до тех пор, пока пилотируемый им корабль не выйдет за пределы покидаемой звёздной системы", — процитировал он пункт инструкции пилота. — А мы из неё пока ещё не вышли! И, следовательно, моё участие в какой-либо корабельной работе категорически исключено! — Он посмотрел на нас всех победоносным взглядом.
Капитан поскрёб затылок, но возразить пилоту было нечего. Хотя и очень хотелось.
Я дёрнул Диму за рукав.
— Пойдём, светоч науки. Нас ждут великие дела. Не знаю, как насчёт вознаграждения, но благосклонность корабельного кока мы наверняка уж заработаем. А это уже само по себе вдохновляет.
— Ну, раз общественность настаивает, — согласился Дима.
— Ещё как настаивает! — заверил нас Сергей. — И чтоб к вечеру крена у корабля не было! Вопросы есть?
Вопросы у нас были. Но относились они к теме возникновения жизни на Земле и появлению Вселенной, и ответы на которые капитан точно не знал. Поэтому мы просто откозыряли и вывалились из рубки.
Эдик и вправду торчал в продовольственной кладовой и, ворочая коробки и мешки, энергично упражнялся в непечатном красноречии по адресу бестолковых грузчиков. Когда мы явились на подмогу, он сначала не поверил своим глазам, и нам пришлось терпеливо убеждать его, что это не шутка. Тогда он просиял, как именинник, воздал хвалу мудрости и справедливости капитана и, собрав последние силы, принялся вдохновенно нами командовать.
Под его плодотворным руководством мы с Димой быстро разобрали завалы и уложили всё по своим положенным местам, не забыв при этом набить собственные карманы разными вкусными вещами. Кок, окинув гордым взглядом своё хозяйство, довольно потёр руки.
— Ну и славно же мы сегодня поработали! А теперь, мои дорогие, дружно выворачиваем карманы и возвращаем тюбики варенья и упаковки печенья на прежнее место. И без разговоров!
Где, я вас спрашиваю, справедливость?
После обеда я заглянул на центральный пост наблюдения. Там было темно и тихо. Это был самый верхний отсек на корабле со множеством иллюминаторов. Солнце сияло звездой первой величины, и давно уже не думало отличаться от десятков таких же далёких светил. Маршевые двигатели, к этому времени разогнавшие корабль до крейсерской скорости, сейчас молчали. Тишина, пустота и звёзды. И опять такое знакомое навязчивое ощущение полной неподвижности, к которому поначалу так трудно привыкаешь.
Тишина в этом малопосещаемом помещении была неприятной, и сев в кресло наблюдателя, я включил интерком – внутреннюю корабельную связь. Динамик тотчас ожил и заговорил бодрым голосом пилота. Анатолий, как обычно, пытался развлечь экипаж пересказом древних анекдотов из дешёвых журналов. И когда он умолкал, прямолинейный Эдик, как обычно, спрашивал:
— А дальше?
Не думаю, чтобы он это делал нарочно.
— Чё "дальше"? — как обычно удивлялся пилот. — Всё! А вот ещё история.
Я вмешался.
— Да ты бы уж лучше спел чего-нибудь, или стих какой рассказал! Всё больше пользы было бы! Я имею ввиду пользу для нашего культурного развития... если тебе знакомо такое словосочетание.
— Это ты, механик? — Анатолий умолк, видимо отыскивая на контрольном щите пункт, откуда я говорю. — А чего это ты на центральный пост забрался? Заблудился, что ли, с непривычки? В таком случае спешу наставить тебя на путь истинный: твой механический отсек в настоящее время находится в противоположном конце той длинной штуки, которую мы зовём космическим кораблём... если тебе знакомо такое словосочетание. Можешь меня не благодарить – выдающаяся скромность пилотов экстра-класса общеизвестна. Об этом даже сухопутные повара знают, которым посчастливилось стать косморазведчиками. Да, Эдик?.. Эй, Эдик, священный дух священного камбуза, ты где? Не отзывается. Запропастился куда-то, вот досада! Наверное, у него молоко убежало. Я всегда говорил капитану, что кок на корабле – самая ненужная вещь. Никаких доходов, расходы одни! Эдик! Я знаю, ты меня слышишь. А давай мы тебя устроим вместо балласта? Будешь себе тихонечко лежать в трюме. Ни забот, ни хлопот. А, Эдик? Я умру, если тотчас не услышу твой ангельский голосок!
Послышался щелчок: кок включился в сеть.
— Ты, болтун несчастный! Где ты был, когда Господь раздавал попугайные перья?! В зоопарке твоё место, а не в космосе! Сделай милость, избавь меня от своих идиотских шуток! Иначе ляжешь спать без ужина! Обещаю! — В динамике опять щёлкнуло: Эдик отключился.
— Великий Космос! — возопил пилот. — Мне, первому помощнику Его Величества капитана, советуют заткнуться! У меня нет слов... остались одни буквы. Но, Эдик, я не в обиде на тебя. Душа у тебя тёмная, как днище твоих драгоценных сковородок. Но, когда-нибудь, в счастливую секунду просветления, тебе будет стыдно за свои слова. Механик, ты со мной согласен?
— Я бы таких первых помощников держал в анабиозе до самой посадки, чтобы не устраивали междоусобных конфликтов!
— Что я слышу! Бунт на корабле! Ты слышишь, Сергей? — услышал я приглушённое обращение Анатолия к капитану, который, по-видимому, тоже был в рубке, — твоего наивернейшего и наипреданнейшего помощника неблагодарные подданные хотят заморозить без всякой жалости! Как мы их накажем? — Идите к дьяволу! — разобрал я чуть слышный ответ Сергея.
— Слышал? Ваше последнее жалованье перечисляется в фонд бедствующих Первых Помощников. Будете знать, как субординацию нарушать!
Я не удостоил его ответом и отключился.
Алькор остался далеко в стороне. Прямо по курсу, красной точкой горела двойная система Цербера. На таком расстоянии Цербер-Б ещё не был различим. В том районе мы и совершим нуль-переход. Придётся быть предельно внимательными: гравитационный фон возле двойных и других сложных систем, как правило, крайне неустойчив, и найти в нём стабильную аномалию будет непросто. Если приборы ошибутся, то возле Леды материализуется не "Звёздный Ловец", а лишь густое облако атомов. Перспектива, конечно, не из лучших...

… Красный диск Цербера заглядывал в боковые иллюминаторы. Капитан оглядел наши задумчивые лица.
— Приготовиться к нуль-переходу! — последовал короткий приказ.
Мы молча вышли из кают-компании. Сергей поднялся в рубку и занял место у главного оперативного пульта. Анатолий устроился в кресле второго пилота и сосредоточено стал следить за сменой контрольных цифр и символов на дисплее корабельного компьютера, определяющих положение "Звёздного Ловца" в системе Цербера. Капитан изучал показания приборов.
— Скоро войдём в сектор. Готов?
Пилот не отозвался, только промычал что-то в ответ. Сергей посмотрел на него. Тот внимательно следил за сменой координат.
Корабль описывал гигантскую дугу вокруг Цербера-А. А вскоре из-за красного диска выкатился белый шарик Цербера-Б – маленькой нейтронной звезды, сателлита красного гиганта. Мы летели прямо на неё. Граница нужного сектора проходила где-то здесь.
Звякнул сигнал курсопрокладчика. Пилот оторвался от дисплея и кивнул. "Звёздный Ловец" вошёл в сектор. Когда-то в этом районе была обнаружена устойчивая гравитационная аномалия, позволяющая материальному телу провалиться в подпространство. Кажется именно она и была истинным центром системы Цербера, вокруг которой и вращались обе звезды и весь прочий местный мусор.
— Приготовься, — почему-то тихо сказал Сергей.
Анатолий взялся за рычаги генератора нуль-автомата. Капитан не отрывал глаз от красной стрелки гравитометра, которая мёртво стояла на общем фоне, лишь изредка покачиваясь, когда налетал кратковременный гравитационный вихрь. При этом наш корабль нещадно дёргало в ту или иную сторону. И чем глубже мы входили в сектор, тем это становилось всё чаще. Время шло. Пилот краем глаза следил за капитаном. Тот молчал.
В напряжённой тишине прошло минут десять. Болтанка становилась всё сильнее. Но вот на долю секунды стрелка метнулась к полному нулю. Или показалось? Нет, вот опять. И снова колеблется в пределах нормы, словно и не было провалов. Может, они ошиблись сектором? Сергей взглянул на координаты. Сверил со схемой. Всё верно, "Звёздный Ловец" в А-19. Но где же тогда эта "яма"? Не могла же она просто так взять и затянуться!
Капитан стал всё чаще поглядывать на электронную схему курсопрокладчика, на которой яркая точка, означающая наш корабль, неумолимо приближалась к противоположному краю сектора. Если зона не обнаружится, придётся разворачиваться и лететь к Алькору. Уж там-то проблем с переходом не будет. Но сначала придётся выстоять длинную скандальную очередь.
Минуты проходили одна за другой. На пульте мигала контрольная лампочка, отмеряющая сотни пройденных миль. "Звёздный Ловец" шёл на минимальной скорости, только чтобы удержаться на курсе и не поддаться настойчивому притяжению двух звёзд.
Но вот, наконец, прибор ожил. Пару раз неуверенно качнувшись, стрелка гравитометра заметалась по шкале и без движения замерла на нуле. Корабль перестало швырять.
— Давай! — выдохнул Сергей и, щёлкнув тумблером, отключил искусственную палубную гравитацию.
Пилот дёрнул рычаги. Вспыхнуло яркое голубое освещение натужно взвыли генераторы нуль-перехода, приборная панель расцветилась рядами контрольных ламп, и мелкая зудящая вибрация пронизала "Звёздного Ловца" до основания. По корпусу корабля побежали огненные змейки. Вой генераторов переходил в пронзительный визг, напряжение собственного индуктивного поля, вталкивающего корабль в подпространство, быстро увеличивалось.
Переход начался так неожиданно, что я, хотя и ждал его, всё же невольно вздрогнул, когда каюту залил тревожный голубой свет и с подволока обрушился предупреждающий звон сигнала. Я как-то отвлечённо подумал, что можно было бы обойтись и без этого шума: вполне хватает надрывного воя автоматов, но тут же забыл об этом.
Я физически ощущал растущее напряжение статического индуктивного поля нашего корабля. Пристёгнутый в полулежачем положении, я оставался наедине со своими ощущениями. А они были далеки от приятных. Со смешанным чувством я наблюдал, как привычные предметы теряют материальность, становятся всё более прозрачными. Вот уже сквозь переборки проглядывают звёзды и оба Цербера. Ламп не видно – свет льётся ниоткуда.
Лучший выход – закрыть глаза. С мозгом происходят странные вещи. Я чувствую, как становлюсь всё меньше и меньше. Окружающие меня предметы вырастают до огромных размеров, отодвигаются в бесконечность. Но вдруг всё резко меняется, и переборки надвигаются на меня, грозя раздавить. Моё восприятие разрастается, захватывает всё больше и больше пространства. А через секунду я – вновь бесконечно малая величина.
По мере роста напряжения, эта смена происходит всё быстрее и быстрее. Через несколько секунд эти полярные ощущения сливаются в одно и вот уже я – атом, держащий в сознании весь мир! У меня нет тела. Я везде и нигде. Перед тем, как провалиться в защитный сон, я успел ощутить себя разумной Вселенной и сразу после этого отключился.


5.   Слава покорителям космоса! или — Надо разобраться, в чём тут дело!

Сквозь мои закрытые веки пробивался голубой свет. Я открыл глаза. Это не был беспокойный свет корабельной сигнализации, а какой-то неземной, мертвенный. Может, так казалось от стоящей вокруг тишины? Я освободился от ремней ложемента и завис посреди каюты. Невесомость. Из нового положения я увидел заглядывающий в иллюминатор край ослепительного голубого диска. Так и есть! Леда собственной персоной! Мы материализовались даже ближе, чем обещал справочник. Я выкарабкался из каюты и, отталкиваясь от переборок, поплыл в сторону ходовой рубки.
Как я и предполагал, Сергей с Анатолием ещё мирно спали. Автопилот, сориентировавшись в новой системе координат, уже вёл корабль по нейтральной траектории. Я глянул на счётчик нуль-процессора. Через минуту действие анабиоза прекратится, и мои товарищи очнутся. Доплыть до пульта и включить генератор искусственной палубной гравитации не составило труда. Я легко спланировал на пол. Размял руки и ноги. Бортовые радиолокационные станции работали исправно и уже держали в своих невидимых сетях чужую планету.
Краем глаза я уловил движение: это капитан освобождался от страховочных ремней, вслух поздравляя себя с благополучным сверхдальним переходом. Можно подумать, что это только его заслуга! А вот и пилот пришёл в себя. Похлопав глазами, словно соображая, где это он находится, Анатолий расплылся в широкой улыбке и изрёк:
— Слава покорителям космоса!
Я помог покорителю космоса вылезти из кресла. Пришли в рубку Дима с Эдиком получать указания. Капитан вытащил из кармана будильник. Долго смотрел на стрелки, потом завёл его и спрятал обратно.
— Через полчаса пойдём на сближение, — распорядился он. — А пока будем отдыхать.
Мы обрадовались. Это было весьма кстати. Дальние нуль-переходы изматывают даже крепких телом и духом косморазведчиков. Во всём теле слабость, как после тяжёлой болезни.
Но, оказалось, что у нашего капитана своё понятие об отдыхе. За эти полчаса мы успели провести малую приборку, проветрить корабль, выхлопать за бортом половички, проверить скафандры и прочее снаряжение, прогреть планетарные и маневровые двигатели, и, под конец, пообедать. Одним словом – неплохо и с пользой провели время. А через полчаса заработали двигатели. Медленно развернувшись, "Звёздный Ловец" нацелился на планету. Она двигалась нам навстречу. Мы не спеша приблизились к ней и вышли на круговую орбиту.
Пару раз облетев Сухие Пески, мы так ничего толком и не разглядели. Почти всю поверхность скрывали тучи пыли и песка. И хотя мы знали, что эта планета на девяносто процентов представляет собой равнину, садиться вслепую всё же не хотелось. Высланный вперёд автоматический зонд через две минуты передал ожидаемую панораму типичной пустыни, а ещё через две был унесён вечным ураганом в неизвестном направлении. Мы долго слышали в динамике его жалобный удаляющийся писк, потом всё стихло.
"Звёздный Ловец" пошёл на посадку.

Облачённые в полужёсткие скафандры я, пилот и капитан кучкой стояли у подножия трапа, вцепившись в леера и без особого успеха пытались чего-нибудь разглядеть в окружающем мире. Это было не так-то просто. Ураганный ветер сбивал с ног, струи песка хлестали по спинам, а у ног уже поднимались барханчики. Да ещё было порядком темно: свет Леды был просто не в силах пробиться сквозь клубящиеся пыльные тучи.
— Самая обычная песчаная буря, — раздался в шлемофонах бодрый комментарий капитана. — Ничего страшного. Более близкое знакомство с планетой приказываю перенести на ближайшее будущее.
Пилот с трудом вытащил ноги из засыпавшего их песка и махнул рукой, давая понять, что снаружи делать больше нечего.
Мы вернулись на корабль. В дверях рубки нас встретил Дмитрий.
— Что, уже всё? — без тени улыбки спросил он нас. — Задание выполнено? Мы можем лететь домой?
Пилот отрицательно помотал головой.
— Нет. Там очень сильная песчаная буря. Мы даже до грузового люка…
— Анатолий! Отставить объяснения! — прервал пилота Сергей. — Дима шутит. Это у него юмор такой. Давай к анализаторам, посмотрим на химсостав этой катавасии.
Пилот показал доктору кулак и устроился за метеопультом. Мы подошли тоже. Результаты были интересны всем.
Через пять минут забортный анализатор услужливо определил, что здешний песок – это необычный оксид кремния. Капитан мгновенно насторожился. "Почему необычный?" — потребовал он подробностей от анализатора. "Потому что инопланетный!" —  объяснил анализатор капитану очевидную истину. Сергей чертыхнулся и отошёл от метеопульта. Ну, с песком нам было всё ясно. Не ясно было только, когда кончится этот кавардак и часто ли тут такое бывает? Впрочем, судя по большому суточному перепаду температур и пониженной гравитации, подобные представления здесь не редкость.
Буря бушевала ещё трое суток, и все эти дни мы безвылазно сидели в корабле, от скуки заключая пари на предмет того, скоро ли она закончится? В принципе, работать можно было бы и в таких экстремальных условиях – всё необходимое для этого у нас было. Но чего ради? Нам за это премию не отвалят. А косморазведчик – он тоже человек, тоже комфорт любит. И на роль суперменов никто из нас не претендует. Но бездельничать нам долго не пришлось: буря неожиданно кончилась. Точнее, ветер заметно поутих и уже не кружил песок, а лишь гнал его метелью по дюнам длинными хвостами.
Сергей посовещался сам с собой, и мы решили отправляться в путь. Мы вывели заранее загружённый вездеход и тут же отчалили без всякой канители. Ввиду наличия скверной погоды, на борту остались проигравшие вышеупомянутые пари доктор с коком, для обеспечения безопасности корабля. Сергей велел им также поддерживать с нами постоянную радиосвязь, что они и пообещали делать с огромным удовольствием. И даже помахали носовыми платочками нам на прощание. Я подумал, что им очень будет нас не хватать.
С высоты птичьего полёта было интересно наблюдать, как над песчаными холмами, словно дым над вулканами, вьётся песок. Справа, в сотне километров, угадывался горный массив. Северный полюс (тот, с которого должен быть виден Млечный Путь) находился недалеко, и мы добрались до него засветло.
Выбрав ровное местечко среди дюн, выгрузили из вездехода ящики и принялись за работу. Сначала вогнали глубоко в песок, в скальное основание, пять прочных металлических опор, и соединили их в один каркас. Работать в скафандрах было очень неудобно: эластичный суперпластик всё же сильно сковывал движения.
Только через двое суток над бескрайними песками поднялась устойчивая базовая конструкция. Мы бы справились ещё быстрее, если бы не мелкие детали и инструмент, то и дело падающие в песок, где их приходилось потом долго отыскивать с помощью решета, магнита и искренних проклятий в адрес первооткрывателя-неудачника.
Здесь мы впервые убедились, что эта планета не так безжизненна, как мы поначалу считали.
В утренние и вечерние часы, когда температура неохотно возвращалась в разумные пределы, можно было увидеть стремительно пробегающих странных рыжих зверьков. Внешне они напоминали приплюснутых черепах на очень длинных перепончатых лапах и умели в мгновение ока зарываться в песок.
Первым в этом убедился пилот, вздумавший, от избытка энергии, поймать экземплярчик для корабельного вивария. Пробегав безрезультатно по дюнам с полдня, он, наконец, сдался. Зверьки нас не боялись, отличались изрядным любопытством к заезжим инопланетянам, но близко не подпускали. При беге они почти не оставляли следов и производили своеобразный шум, так что мы их сразу прозвали шуршавчиками. Я не знаю, чем они здесь питались – даже если на Сухих Песках и была какая растительность, то мы её просто не видели. Только в эти редкие часы мы отваживались открывать шлем-маски.
Но кислорода на этой планете было катастрофически мало, и работать без масок было невозможно. Разве что посидеть минут пять, да поглотать пыль. Но как только над горизонтом вставала Леда, сразу становилось чересчур горячо. Пески раскалялись, и шуршавчики пропадали.
Капитан сообщил на корабль об окончании работ, заставил нас с пилотом отыскать весь старательно посеянный нами в песок инструмент, погрузить в вездеход все оставшиеся лишними, к его удивлению, детали, и мы полетели на другой полюс.
На той стороне планеты песка не было, но зато были горы. Мы нашли ровное плато и опять принялись за дело.
Вот тут-то и случилось то неожиданное, что открыло нам глаза на прошлое этой безжизненной планеты. А помог случай.
Когда второй радиомаяк был надёжно установлен на каменном подножии с гербом нашей страны и свежей надписью "Здесь был Толик", снова налетела буря, ещё более свирепая, чем в день нашего прилёта. Ни о каком возвращении на корабль нечего было и думать, а оставаться на голом месте было просто опасно: запросто сдует в пропасть. Оставалось одно – укрыться. Мы потихоньку съехали с плато и зашхерились в ближайшей расселине. Их тут было немерено.
А в ущельях ревел ветер. В той стороне, где лежала пустыня и где стоял наш корабль, горизонт полностью пропал за сплошной стеной песка. Тучи пыли снова скрыли голубой лик Леды.
Беспокоясь за оставшихся на борту товарищей, Сергей вызвал на связь "Звёздного Ловца". Дмитрий откликнулся сразу, и на полном серьёзе заверил капитана, что у них там пока всё в полном порядке: тоже налетел ветер, стабилизаторы корабля наполовину засыпаны песком, входной люк тоже, решётки анализатора внешней среды забиты пылью, отчего тот свихнулся и каждые три минуты повторяет, что кремний не пригоден в пищу, а у Эдуарда сломался камбузный агрегат и они питаются исключительно консервами, потому что инженер-гастроном не знает, куда и зачем механик попрятал все отвёртки!
Мы с пилотом слушали разинув рты, а когда Дима закончил доклад, капитан нервно поинтересовался, почему они не послали ремонтных роботов откапывать стабилизаторы? На это доктор всё так же невозмутимо ответил, что это никак не возможно, так как грузовой люк засыпан тоже, и они с коком оказались, вроде как законсервированные! Но пусть капитан не беспокоится: если песок подберётся к соплам планетарных двигателей, они перелетят в другое место, где не так дует! И если нужно, он позовёт к микрофону Эдика. Правда, тот очень занят: ищет отвёртку, но если...
Капитан отключил связь, не дав Дмитрию договорить.
— Расслабились! — буркнул он. — Ну никого нельзя на дежурстве вдвоём оставить! Ладно, будем считать, что "Звёздный Ловец" вне опасности. Чёрт бы побрал эту бурю!
К вечеру ветер только усилился, и нам пришлось заночевать в расселине. Мы улеглись спать в кромешной темноте, под заунывный вой ветра и с некоторой тревогой на душе.
Вот тут-то и началось!
Уже засыпая, я вдруг понял, что чувствую нарастающую тоску. Но, странное дело, я знал точно, что эта тоска не моя и не по Земле, а какая-то безликая, неопределённая, опустошающая. Это пугало. Я не смел шевельнуться: казалось, малейшее движение усиливает это чувство.
Из темноты стали проступать видения. Будто с огромной высоты видел я бескрайние красно-зелёные леса, бледно-синие просторы морей и океанов, множество красивых, ухоженных пирамидальных городов. Но я знаю, что в них нет ни души. Вокруг городов переполненные космопорты. И в них десятки, сотни, тысячи космических кораблей. И все они, один за другим, стартуют, спешно покидая родную планету, и растворяются в обесцвеченном небе, на котором яростно сверкает ослепительная голубая звезда. И опять накатываются волны тоски. Странной, подавляющей, нечеловеческой.
Этот кошмар продолжался долго, и уснул я с превеликим трудом.
Утром ничего не изменилось. Едва открыв глаза, я вновь подвёргся необъяснимой психической атаке. В том, что мои ночные видения являлись следствием чьего-то постороннего вмешательства, я уже не сомневался.
Я приподнялся на локте и посмотрел в сторону капитана и пилота. Они тоже уже не спали и, лёжа с кислыми лицами, едва не плакали.
— Ну, как ночка? — сочувственно спросил я у них.
— Хуже некуда, — отозвался Анатолий, шмыгая носом. — Жалко их.
— Кого?
— Не знаю.
— Вот что, парни, — сказал Сергей, принимая сидячее положение. — Этого так просто оставлять нельзя! Надо выяснить, в чём тут дело! Это ж надо – разведчиков до слёз довели!
— Приказывай, — уныло сказал я.
— Чего уж тут приказывать. Вот вам пещера, а вот снаряжение. Пять минут на экипировку – и вперёд!
— Зачем вперёд? — забеспокоился пилот. — Куда вперёд? Туда?! Может, лучше вернёмся на корабль? Вон и погода наладилась!
— В самом деле! — поддержал я Анатолия. — Шут с ней, с этой пещерой! Как бы чего хуже не вышло! А если тебе нечего делать, то кинь туда бомбу и полетели обедать.
Сергей ничего не ответил. Он вылез из спального мешка и молча стал натягивать скафандр. Мы с пилотом переглянулись. Отговаривать капитана было бесполезно, от своего решения он никогда не отступал. И нас заставлять он не будет, просто пойдёт, зараза, один!  Нам с пилотом ничего другого не оставалось, как тоже начать одеваться. А чтобы не беспокоить своим отсутствием оставшихся на "Звёздном Ловце", Сергей сообщил им по рации, что нас задерживают определённые обстоятельства неопределённого характера на неопределённое время.
Ручаюсь, что Дима с Эдиком  ничего не поняли, но капитан объясняться не спешил. Главное, чтобы на корабле знали, что сегодня мы ещё не вернёмся, и обедали без нас. Дима же, в свою очередь сообщил, что у них по-прежнему всё в порядке: ветер неожиданно переменился и начисто сдул бархан под кораблём. Вместе с роботами-ремонтниками, которых они с коком протолкнули через мусоропровод и которые целые сутки пытались разгрести этот самый бархан...
Больше Дмитрий ничего добавить не успел: Сергей опять поспешно выключил связь.
Затем капитан развернул вездеход носом к пещере и включил фары, рассчитывая таким образом облегчить наше продвижение в таинственную глубь скалы. Только это было напрасно, так как буквально через несколько метров начинались сплошные повороты, и нам поневоле пришлось воспользоваться для освещения пути своими аварийными фонарями. Проход был узкий, и мы продвигались гуськом.
Чем глубже забирались мы в пещеру, тем сильнее я ощущал на себе чуждое психологическое давление. Тоска скоро сменилась крайним пессимизмом, а затем и самой чёрной меланхолией. Идти никуда не хотелось, а хотелось бросить всё, сесть здесь же, на камнях, и предаться глубокой скорби о собственной жестокой судьбе. И только инстинктивное чувство долга продолжало двигать моими ногами, независимо от моей воли. Я шёл замыкающим, низко повесив голову, и уже давно и думать забыл следить за тылом и только старался не упустить из виду фигуру капитана, идущего вслед за пилотом.
Не знаю, сколько мы так шли. Опомнился я только тогда, когда ткнулся носом в спину вдруг остановившегося капитана. Но он даже не заметил этого, занятый осмотром возникшей на нашем пути преграды. Я бочком протиснулся вперёд и тоже посветил фонариком.
Посмотреть было на что! Путь нам преградила глухая металлическая стена! Плотно пригнанная овальная дверь была окружена рядами разноцветных кнопок, индикаторов, рукояток. И всё это работало! Мигали лампочки, где-то щёлкало реле, что-то едва слышно гудело. А внизу, у самых наших ног, на маленькой треноге, красовалась крестообразная антенна со множеством тонких усиков, направленных в сторону выхода. От неё под дверь тянулось несколько кабелей. Капитан снял с плеча лучемёт.
— Осторожнее! — заволновался Анатолий, с опаской глядя на антенну. — Как бы не получить сдачи!
— Не беспокойся, я только хочу её обезвредить. — С этими словами Сергей, не долго думая, что в нормальном состоянии с ним никогда не случалось, перерезал лучом кабели, соединяющие антенну с дверью.
И в миг всё изменилось! И хотя стены и дверь остались на месте и кромешный мрак в пещере нисколько не посветлел, мир вокруг меня вновь обрёл смысл! Подавленное настроение бесследно исчезло, и я опять почувствовал радость жизни и жажду деятельности!
— Ну, как? — спросил капитан, убирая оружие.
— Чудесно! — констатировал я.
— Если об этом сказал механик, то это действительно так, — согласился Анатолий.
— А причём здесь механик? — не понял Сергей.
— А ты часто видел его таким счастливым?
— Глупо, — сказал я. — И совсем не смешно. Лучше подумай, что делать дальше?
— А чего тут думать?! Сейчас вскроем эту дверь и посмотрим, что там.
— Ну и быстрый же ты, — покачал головой капитан. — А помнится, кто-то недавно боялся даже прикоснуться к этой маленькой антенне!
— Тогда я был немножко не в форме, — насупился пилот. — А что можешь предложить ты?
— Ну, скажем, попытаться разобраться с приборами, как это делает сейчас механик, воображая себя специалистом по инопланетным языкам. Но, вижу, без большого успеха.
— Это уж точно, — согласился я, отходя от стены. — Что там внутри, я не знаю, но то, что там полнейший вакуум – это наверняка! И пока давление внутри и снаружи не выровняется, дверь не откроется.
— Брось выдумывать! — недовольно сказал Сергей. — Символы на этой стене неизвестны в нашей Галактике!
— Спорим? — невинно предложил я.
— Не спорь с ним! — предостерёг капитана Анатолий. — Он обязательно выиграет! Когда я последний раз с ним спорил, то потом делал генеральную приборку в машинном отделении!
— Помню, поэтому и не буду. У меня для приборки в машинном отделении нет времени… Ладно, Лёша, выкладывай, почему ты так решил?
Я показал пилоту кулак и стал объяснять:
— Всё очень просто. Слышите этот тонкий свист? Его не было, пока антенна работала. Перерезав кабель, ты привёл в действие какую-ту систему, и теперь что-то тут наполняется воздухом. Скорее всего – помещение за стеной.
— А вдруг это заработал механизм самоликвидации? — прошептал пилот. — И всё это инопланетное хозяйство сейчас ка-ак бахнет!!
Я поднялся с камня.
— Пойду-ка я, пожалуй, отсюда. Ничего интересного для бортинженера тут нет, да и двигатели вездехода пора прогревать.
— И я с тобой! — вскочил Анатолий. — Как пилот, я должен сейчас проводить навигационные измерения! Очень жаль, капитан, что мы не можем остаться тут с тобой подольше! Приятно было прогуляться, но долг зовёт нас вернуться к своим обязанностям! Увидимся на вездеходе! — И мы с ним направились в обратный путь.
Сергей едва не потерял дар речи.
— Это что ещё за фокусы? Приказываю немедленно прекратить позорное бегство и вернуться к изучению загадочного объекта! Вы что, парни? Какая муха вас тут укусила? Перед вами, можно сказать, находка века, а вы тут труса празднуете!
Мы с пилотом враз остановились и пожали друг другу руки. Видевший это капитан понял, что мы его опять, в который раз, разыграли.
— Ну, знаете ли! — покачал он головой. — Я ведь и в самом деле поверил, что вы уходите! Что мне всегда нравилось в нашем экипаже – так это неистребимое чувство юмора в любой ситуации. Но вы слышите, свист воздуха почти прекратился? Давайте попробуем открыть дверь.
Мы снова подошли к стене. На этот раз рукоятки двери подались легко, и она с шипением отошла в сторону. И, как по команде, вспыхнул яркий свет, осветив до мельчайших подробностей небольшую герметичную комнату. Прежде, чем войти, Анатолий поднял с земли камешек и бросил внутрь помещения. С камешком ничего не случилось. Ни в эту минуту, ни в следующую, ни через час. Тогда мы тоже вошли в комнату.
Первое, на что мы обратили внимание – это высокие, до самого потолка, стеллажи с крохотными ячейками, занимающие собой почти всё свободное пространство. Между ними были втиснуты большие и маленькие металлические ящики, опутанные разноцветными проводами. А в ближнем углу, на небольшом возвышении, мы обнаружили куб из прозрачного материала, в который был вмурован большой зверь с чёрной шерстью, похожий на собаку. Мы в изумлении уставились на него.
— Это что, творение инопланетного скульптура? — спросил в пространство капитан.
— Сомневаюсь, — сказал я. — Где ты видел у скульптур такие живые глаза?
— А может, его просто заморозили? — предположил Анатолий. — Видите, этот материал начинает растворяться.
Он был прав. Не прошло и пяти минут, как куб уже весь оказался окутанным волнами холодных испарений и стремительно таял на глазах. Мы на всякий случай отодвинулись от него подальше, и смотрели, что из этого получится. Может, мне и правда лучше стоило пойти греть двигатели? А пилот бы сейчас у меня под боком спокойно проводил свои навигационные измерения и рассказывал бы мне старые анекдоты. А капитан... А что капитан? Он из любой лужи сухим выйдет, не то что из этой странной пещеры. А Дима с Эдиком сейчас лопают себе консервы и в ус не дуют. И счастливее их нет во всей вселенной.
Я посмотрел, с каким удовольствием изучают меня глаза оттаивающего зверя и мне опять очень захотелось обратно, на "Звёздный Ловец", к Диме, Эдику и консервам! Я глянул на пилота. Судя по мечтательному взгляду Анатолия тот уже давно был на "Звёздном Ловце", в домашних тапочках, с чашкой чая в руках, почитывая свежую газету и греясь у декоративного ядерного камина. Капитан же наоборот, был здесь и сейчас, и смотрел на неведомое животное с не меньшим интересом, чем оно на него.
Очень скоро прозрачные оковы исчезли окончательно и неведомый зверь, по-собачьи встряхнувшись, зевнул во всю свою клыкастую пасть и, соскочив с возвышения, направился в нашу сторону повиливая хвостом. Ростом он оказался мне по пояс, и поэтому мы немедленно отодвинулись ещё дальше, пока не упёрлись спинами в противоположную стену.
Зверь приблизился к нам почти вплотную и уселся на задние лапы, глядя на нас  умными выжидательными глазами. Я нашёл в кармане завалявшуюся с прошлого полёта пищевую таблетку и бросил ему.  Зверь обнюхал её и тотчас слизнул. Нам это понравилось.
— Хороший пёсик, — ласково сказал Анатолий, бесстрашно гладя его по голове. — Симпатичный, свежемороженый. Только вот, что ты тут делаешь и куда девались твои хозяева? А?
— Мне кажется, он тебе ничего не скажет. — Я тоже почесал пса за ухом. — По-моему, это существо – вроде как подарок, сувенир от тех, кто строил это хранилище. Ответ надо искать в другом месте.
— Совершенно верно, — согласился со мной капитан. Он прошёлся вдоль стеллажей, ведя по ним рукой. — Эта комната просто набита информацией! Нашим специалистам понадобится немало времени, чтобы обработать её.
— Но, ведь, и мы можем этим заняться, — предложил я. — Вернёмся на корабль, починим камбузный агрегат – и засядем за эти головоломки.
— Это не наш профиль, — возразил Сергей. — Для работы с инопланетной технологией у нас нет ни соответствующей подготовки, ни времени. Мы не учёные, мы – разведчики. И я считаю, что на данный момент мы со своей задачей справились очень хорошо. Предлагаю оставить всё, как есть и возвращаться. Каждый должен заниматься своим делом. Возражения есть?
Мы с пилотом переглянулись и пожали плечами: возражений у нас не было. Раз капитан сказал, значит, так тому и быть. И пускай нам страшно хочется узнать, что за таинственная информация сокрыта в этих стенах, но нельзя было допустить, чтобы любопытство взяло верх над здравым смыслом. В работе косморазведчика это – первое условие... после обязательного наличия здорового чувства любознательности.
Но это, что касается нас. Но получилось так, что возражения возникли у нашего нового четвероногого друга. Как оказалось, он вовсе не хотел, чтобы мы всё оставили, как есть, и увязался за нами следом. Капитану это не понравилось, но гнать пса прочь у него просто не хватило духу. Куда тому идти? Чем питаться до прилёта следующей экспедиции? Сергей только махнул рукой на это нарушение и приказал  пилоту, тотчас по прибытию на борт "Звёздного Ловца", организовать зверю полную карантинную обработку и ознакомить с правилами поведения на борту.
— Будет сделано! — обрадовался Анатолий.
Не знаю, понял ли наш лохматый спутник слова капитана, но вышагивал он вслед за нами с таким довольным видом, словно выполнял некий священный долг. Неужели мы были так похожи на прежних обитателей Сухих Песков?
К вездеходу мы вернулись уже в сумерки. Снаружи погода опять испортилась, но, правда, не настолько, чтобы нельзя было отправляться в обратный путь. Поднявшийся ветер трудолюбиво волок из пустыни тучи песка и пыли и неутомимо засыпал ими всё вокруг. Мы выкопали вездеход из бархана и вместе с псом залезли внутрь. На панели управления, как сумасшедшая, неистово мигала лампочка срочного радиовызова. Сергей взял микрофон.
— Я слушаю, — как ни в чём не бывало сказал он.
— Ну, наконец-то!! — голос доктора выразил неизмеримое облегчение. — Разве можно так делать? Мы же договаривались о постоянной связи!
— А в чём дело? — невинно спросил капитан. Тоже, видимо, решил подшутить над волнением товарищей. Но, надо сказать, это у него всегда получалось очень неудачно. — У вас там что-нибудь случилось?
— Он ещё спрашивает! — опять забушевал доктор. — У нас тут корабельные часы испортились! Мы хотели узнать у вас, сколько времени, не пора ли садиться ужинать, а вас нет! Нельзя так инструкции нарушать! Вот напишу об этом в бортжурнал – будете знать!
Сергей не нашёл, что ответить.
Пилот взял микрофон из рук капитана.
— Дима, готовь свои инструменты. Мы возвращаемся и везём тебе подарок.
— Что за подарок? — насторожился Дима. — Он не кусается?
Анатолий поскрёб затылок. Откуда у корабельного доктора такая прозорливость?
— Он кусается, но не кусается... да, не кусается.
— Мне уже полегчало. Ладно, приготовлю. Только скажи сначала, который час?
Анатолий сказал и Дима отключился.
Обратный полёт занял несколько часов, и к месту стоянки "Звёздного Ловца" мы прибыли уже после полуночи. За иллюминатором вездехода уже давно царил кромешный мрак. Сделав над стоянкой несколько кругов, Анатолий, поколебавшись, спросил капитана, существуют ли в природе барханы с позиционными огнями?
— Что? — испугался Сергей. — Какие такие барханы?
Пилот ткнул пальцем в иллюминатор. Мы посмотрели в указанном направлении и увидели внизу под нами грозди светлых пятнышек по всему контуру высокой треугольной кучи песка.
— Это какое-то наваждение, — неуверенно сказал я. — Не могло же "Звёздного Ловца" так засыпать! Если, конечно, Дима с Эдиком сами не постарались. Смеха ради.
— Ну и задам же я этим шутникам!! — вскипел Сергей. — Анатолий, включи прожекторы!
Пилот послушался. Несколько ослепительно белых лучей мигом прояснили картину. Оказалось, что это совсем не позиционные огни, а скопища каких-то светящихся насекомых, облепивших самый высокий в округе бархан. Мы сразу почувствовали облегчение. И чувствовали его до тех пор, пока не задались вопросом, а где, собственно, тогда сам "Звёздный Ловец"? Мы внимательно осмотрели всю округу, но своего корабля так и нашли. Но зато нашли причину его необъяснимого отсутствия. Оказалось, что пилот просто ошибся координатами, поскольку, втайне от капитана, поспорил со мной, что приведёт вездеход обратно "по памяти". Когда Сергей узнал об этом, то сначала побагровел, потом побледнел, а потом вдруг как-то сразу успокоился и перестал реагировать на окружающее. Пилот, пристыженный и удручённый мыслью об очередной большой приборке в машинном отделении, притих и повёл вездеход, куда было положено, уже пользуясь картой. В результате этих манёвров мы потеряли уйму времени и, когда, наконец, добрались до корабля, то нам пришлось долго стучаться в запертый люк, прежде чем внутри не послышались шаркающие шаги, и сонный голос Дмитрия не спросил:
— Кто там?
— Свои, — буркнул капитан.
Изнутри послышался звон откинутой цепочки и люк распахнулся. На пороге шлюз-тамбура стоял наш корабельный доктор в домашнем халате, шлёпанцах, и отчаянно зевал, деликатно прикрывая рот ладошкой.
— Вы что, не могли в вездеходе переночевать? — уныло спросил он. — Поднимут же в такую рань! И где обещанный подарок?
— Дрыхнет на заднем сиденье. Это местное животное. Неси его к себе в амбулаторию. Только осторожнее.
— Что, всё-таки кусается?
— Нет, разбудишь! А Эдуард где?
— Должен быть в рубке... хотя, чёрт его знает! В последний раз я видел его в машинном отделении. Позавчера.
— Чего он там потерял?
— Отвёртку ищет. Я нарисовал ему, как она выглядит.
— Не знал я, что ты художник.
— Я не художник. Только Эдик об этом не знает. Что-нибудь да принесёт. Ведь правда?
— Правда.
Капитан прошёл в шлюз-тамбур. С удовольствием втянул в себя родной корабельный воздух, пропитанный духом дальних странствий, чихнул и стал подниматься наверх.
Дима с помощью пилота, который больше мешался, выгрузил из машины зверя и унёс к себе.
Мы с Анатолием остались одни. Сели на ступеньку трапа, помолчали. Я ощущал в себе приятную усталость, которая бывает только после хорошо выполненной работы. Нашей работы. После нас придут другие. Те, кому мы проложили дорогу на Сухие Пески. Это учёные, специалисты каждый в своей области.
Вооружённые нашими отчётами, они займутся более тщательным изучением этой планеты и наверняка смогут ответить на мучавший меня вопрос: куда же девались её обитатели? Но уже сейчас я был уверен, что они не погибли, а улетели на своих кораблях в глубокий космос, спасаясь от неведомой нам опасности. Может быть, их звезда, эта Леда когда-то давно стала Новой?
Если судить по образам, не так давно возникавшим в моём, атакованном их техникой, мозгу, это вполне могло быть именно так. И значит, где-то здесь, под этими равнодушными песками, лежат их старые города. И где-нибудь наверняка отыщутся ещё тайники, подобные найденному нами этой ночью. И в них так же хранятся некие послания, адресованные тем, кто спустя много лет ступит на эти пески.
Но, может быть, в них не только послания, но и огромные чудесные знания, накопленные неведомой цивилизацией за тысячелетия её существования? И цивилизации не менее великой, чем наша. Что-то я уж чересчур расфантазировался! Лучше пойти, поспать хоть немного: завтрашний день, мне кажется, тоже без забот не обойдётся. Я разбудил пилота, и мы отправились по каютам.


6.   — Я не первый встречный! Я член экипажа!

Утро следующего дня началось с неприятности. Выяснилось, что пропал Эдуард. А поскольку уйти с корабля он не мог – ключ от замка входного люка капитан всегда носил у себя на шее на верёвочке, – то оставалось только предположить, что кок до сих пор бродит где-то по машинному отделению в поисках мифической отвёртки. Мы не стали его искать, решив, что, проголодавшись, он сам как-нибудь найдёт обратно дорогу. Тем более что у каждого из нас, в этот последний день пребывания на Сухих Песках, были свои заботы.
Капитан с пилотом сели писать отчёты, причём Анатолий делал это с таким воодушевлением, словно сочинял фантастический роман, то и дело спрашивая капитана, как писать слова "мужественные", "бесстрашные" и "героические"? Капитан удивлялся таким вопросам, но отвечал. Доктор занялся изучением зверя, зверь занялся изучением доктора, а я принялся за ремонт камбузного агрегата. В нём, как оказалось, просто перегорел предохранитель.
Ближе к обеду, когда я уже проводил стендовые испытания починенного агрегата, в дверях камбуза появился измождённый, небритый Эдуард с моей отвёрткой. Но, поскольку мне она уже была не нужна, то я отправил его обратно положить её на место. Он послушался и опять пропал на полдня. Я пожалел, что не догадался привязать к нему длинную верёвку, по которой он быстрей бы нашёл выход из машинного отделения.
Но главный сюрприз ждал нас впереди.
В конце дня Дмитрий объявил нам результаты медицинского осмотра четвероногого пациента. Для этого он собрал нас всех, за исключением вновь пропавшего кока, в кают-компании и выступил с таким важным видом, словно делал доклад перед какой-то солидной аудиторией. Может быть, он это так репетировал.
Он сказал, что в настоящее время пёс благополучно находится в устойчивом полуживом состоянии. В том смысле, что он только наполовину живой, а на другую половину, соответственно, синтетический. А для остроумных пилотов экстра-класса, которые очень хотят спросить на правую половину или на левую, он поясняет, что ни на какую, а это имеется в виду в среднем физиологическом исчислении.
Он убеждён, что этот высокотехнологичный собачий подарок для того и предназначен, чтобы показать случайно пролетающим косморазведчикам уровень технического прогресса сгинувших в одночасье обитателей Сухих Песков. На текущий момент эта полукибернетическая собачонка чувствует себя великолепно, и уже успела разок сделать посреди амбулатории большую лужу и почти одновременно с этим получить от доктора хорошую взбучку.
Мы не успели ещё толком переварить услышанное, как появился кок и испуганным шёпотом сообщил капитану, что на корабле появилось привидение. Оно неотступно кралось за ним несколько коридоров и очень хотело укусить за ногу. Дима, слышавший это, под общий смех заверил Эдуарда, что его подопечный отличается ярко выраженным миролюбивым характером и совсем не склонен хватать за ляжки первых встречных коков.
— Я не первый встречный! — обиделся Эдик — Я член экипажа! А если вы подобрали где-то бродячего пса, то надо было предупреждать! Мне пришлось отдать ему весь ваш сегодняшний ужин, чтобы он оставил меня в покое!
Это уже было не смешно.
— Чувствую, мы с ним не соскучимся, — вздохнул капитан.
— Но не выгонять же его обратно! — вступился за пса пилот. — У него, может быть, ещё программа полностью не оттаяла! Он, может быть, ещё и читать-писать умеет! Давайте дадим ему испытательный срок, не вечно же это техническое совершенство будет лопать чужие пайки!
— Ну, ладно, — сдался Сергей. — Если экипаж не против, то пусть остаётся.
Экипаж против не был.
— А как его зовут? — вдруг спросил Эдуард.
— Дик, — нашёлся пилот.
Это имя за псом и осталось. Даже кок не возражал. Ему было всё равно как, лишь бы за ноги не хватал.
Обратный путь на Землю показался нам значительно короче. И не последней причиной тому был Дик. Пёс прекрасно себя чувствовал на корабле и ещё лучше на камбузе, где ему частенько перепадала лишняя сосиска к обеду.
Эдик, в сердце которого инопланетный пёс затронул некие собаколюбивые струнки, души не чаял в единственном члене экипажа, который воздерживался от плоских острот в адрес кулинарных способностей кока "Звёздного Ловца" и лопал всё, что попадало ему в миску, от котлет до старых подшипников, которых у меня было всегда в избытке.
Мы тоже не оставляли Дика без внимания и по очереди регулярно выгуливали его по наружной обшивке корабля. Правда, пришлось смастерить для него ошейник и намордник, чтобы на встречных кораблях не подумали, что эта собака бродячая.
Эти прогулки Дику очень нравились. Он носился по обшивке взад и вперёд, норовил забросить ногу на каждый светофор и не упускал случая облаять каждого встречного регулировщика космического движения. А когда у нас в баллонах кончался кислород, мы звали его обратно внутрь. Причём скоро выяснилось, что звать Дика с равным успехом можно было как мысленно, так и по рации. Причём в любом диапазоне: слышал он одинаково хорошо.
Собственно, на этом и можно ставить точку. Мы благополучно выполнили задание и ещё благополучнее добрались до дому. На радостях едва не проскочили мимо орбитальной карантинной станции, где должны были пройти плановое обследование. Но медики успели нас догнать и, в отместку за причинённое им беспокойство, с удовольствием вкатили нам каждому по полдюжины разнообразных универсальных прививок, в результате чего весь экипаж, включая Дика, долго не мог нормально сидеть. Но это всё были мелочи, по сравнению с приятным чувством добросовестно выполненного долга!






 

"Планета зелёных закатов".

Вступление. "Невезучая" планета из Внешней Сферы.

Позже  мы назвали её Лемурия. Но это было потом. А пока для нас она была просто новой планетой, неожиданно попавшейся на нашем пути. Это была "невезучая" планета, планета-ловушка для всего живого, что обитало на ней. Печальна участь лемурцев. Но расскажу всё по порядку.
У нас был обычный патрульный облёт вдоль Внешней Сферы. Эти удалённые, периферийные районы галактики были малоперспективны для освоения, и, чтобы не громоздить там дорогостоящих контрольно-исследовательских баз, два раза в год туда посылался патрульный корабль, только для того, чтобы знать обстановку в тамошнем пространстве.
Понятно, что экипажи патрулей использовали все возможные уловки, чтобы не попасть в расписание дежурств или удачно выпасть из оного. Кто на особо сложном задании задержится, кто карантинщикам бациллу чудную инопланетную подкинет, купленную по случаю на какой-нибудь отдалённой планете в портовой лавке сувениров, а кто с умным видом с планово-предупредительным ремонтом по ангарам прячется.
Но везёт, конечно, не всем. И наименее изобретательные отправляются за тридевять парсеков в чернильный тоскливый мрак пустоты, где от звезды до звезды – расстояния просто немыслимые! Перспектива для каждого косморазведчика откровенно пугающая.
Мало интереса целых полгода мотаться без дела. Правда, и здесь бывают открытия, но так редко, что уповать на них не приходится. А ведь каждый косморазведчик в душе романтик! Без живого воображения и неутолимой жажды познания в нашем деле никак! А с такими душевными качествами можно просто свихнуться в обстановке, когда месяцами не видишь ничего, кроме стен, да таких же скучных физиономий коллег.
На это раз не повезло нам. Это случилось после того, как руководство Отрядом, неожиданно для себя, обнаружило, что по малопонятной причине "Звёздный Ловец" не ходил на Внешнюю Сферу уже несколько лет!
Впрочем, в этом их открытии была большая заслуга нашего капитана, которому просто стало совестно перед другими экипажами. И поэтому, когда возникла необходимость, он не стал прятать корабль по ремонтным боксам и в длинных очередях магазинов готового навигационного оборудования.
Мы, естественно, не возражали, поскольку для каждого из нас капитан – самый правильный человек, примерно такой, каким была воспитательница в детском саду. Конечно, об этом мы ему не говорили дабы он в одночасье не возгордился. Но, что касается субординации, то это у нас в крови. Особенно, если планы Сергея не идут вразрез с нашими. Тогда мы – само послушание и очень ему нравимся. Но это так, к слову.


1. Как отличить планету от старого мусорного контейнера.

Наш "Звёздный Ловец" с пятью членами экипажа вот уже три месяца дефилировал вдоль крайнего сектора Внешней Сферы, регулярно, каждые двадцать четыре часа посылая в ближайший информационный центр доклад, что обстановка в подконтрольном пространстве без изменений, равно как и убийственная скука, царящая на борту.
Первую часть этого сообщения посылал сам капитан, руководствуясь неусыпным чувством ответственности и подходящими к этому случаю должностными инструкциями, а вторую – наш пилот Анатолий, сразу после ухода Сергея из рубки; но не из вредности, а исключительно из жалости к самому себе и своей деятельной натуре. Наверное, он рассчитывал, что кто-то где-то сжалится над нами и корабль вернут на базу.
Но всё было тщетно. Я попробовал посоветовать Анатолию начать гордиться тем, что он – самый скучающий космический разведчик года, но одна лишь мысль об этом приводила пилота в ещё большее уныние.
Это очередное дежурство должно было окончиться так же, как и все другие, если бы не непредвиденное обстоятельство. Вы сами знаете, как много в нашей жизни происходит по воле случая, хотя на этот раз постигшая нас случайность оказалась в значительной степени рукотворной.
С самого первого дня мы внимательно осматривали каждый парсек пространства и не находили даже самого захудалого блуждающего астероида. Что и говорить, материя здесь сильно разрежена. Настолько, что кажется, что и вакуума в этих местах намного меньше, чем обычно.
Настроение у нас было ниже среднего, несмотря на все жалкие попытки капитана придать нашему существованию хоть какой-нибудь смысл, и ради этой светлой цели гонявшего нас с техническими проверками по всем корабельным постам, как реальным, так и вымышленным, которые мы были вынуждены искать без всякого удовольствия и тени улыбки, что очень огорчало Сергея.
Даже наш пёс Дик, полусинтетическое животное с планеты Сухих Песков, и тот, благодаря своей способности к телепатии, поддался общему настроению и целыми днями лежал в тамбуре продуктовой кладовой, с надеждой следя за священнодействиями инженера-гастронома Эдуарда, мелькавшего в дверном проёме камбуза.
Эдик, наверное, единственный, кто не испытывал никаких неудобств в этом полёте. За неимением в своём духовном арсенале повышенной тяги к романтике и космическим приключениям он чувствовал себя вполне уютно в любой самой скучной межзвёздной обстановке. Правда, когда мы ему об этом говорили, он обижался и уверял нас, что это не отсутствие тяги к романтике, а очень редкая и ценная способность к адаптации к внешним условиям, специально воспитываемая в корабельных коках земными специалистами.
Из нас никто кулинарных академий не заканчивал, поэтому спорить с Эдуардом нам было сложно. Да мы и не пытались. А капитан даже придумал, как можно извлекать из этого пользу.
Два раза в день он устраивал нам экскурсии на территорию камбуза специально, чтобы мы послушали, как Эдик, неизменно оставаясь в прекрасном расположении духа, целыми днями мурлычет себе под нос всякие песенки. Предполагалось, что это поднимет нам настроение. Но когда кок переключился на последний шлягер "не жди меня из дальних странствий" эти экскурсии резко прекратились. И снова потянулись длинные скучные корабельные будни…
В тот день я находился в рубке вместе с пилотом. Анатолий полулежал в кресле и безучастно пялился в висевшую перед самым его носом длинную инструкцию по хранению бортовой документации и рекомендаций по её оформлению. Из динамика наружного радиофона лениво доносился чуть слышный писк позывных последнего маяка. Мы могли бы, при желании, связаться с ним, но говорить там было всё равно не с кем: всех живых людей на подобных объектах давно сменили автоматы со стандартным набором дежурных острот, традиционных пожеланий и устаревшим прогнозом погоды.
В это время "Звёздный Ловец" проходил мимо двойной системы Реи. Это были белый гигант Рея-1 и красный карлик Рея-2. Мы с пилотом без интереса глядели на них сквозь световые фильтры, пока гробовую тишину не нарушил звук шагов в коридоре. Я обернулся к двери. В рубку заглянул капитан и коротко сказал:
— Анатолий, последняя курсовая поправка отменяется.
Пилот, не оборачиваясь, меланхолично кивнул. Этот приказ означал, что мы не будем тратиться на маневрирование и облёт этой звёздной системы как предписывает навигационная карта, а пройдём в непосредственной близости, прямиком, как шли. Энергии на восстановление скорости при этом уйдёт меньше, чем при облёте. Разведчики могут себе это позволить.
И вот, проходя на не предусмотренном Правилами Космического Движения расстоянии от Реи-1, мы и столкнулись с неизвестной планетой!
Это было всё равно, что найти рубль в кармане старого пиджака! Пока мы с Анатолием протирали глаза, ничему не удивлявшийся, по причине большого жизненного опыта, корабельный компьютер уже выдал нам данные о размерах, скорости, направлении движения объекта и, от избытка своего электрического усердия, программу наиболее эффективной боевой атаки для бортового ракетного комплекса. На всякий случай. Ну, это последнее нам было явно ни к чему. Атаковать неизвестную планету нам с пилотом сегодня не хотелось.
Мы изучили нарисованную компьютером схему. Планета имела такую хитрую орбиту меж двух звёзд, что издалека её просто невозможно было разглядеть! То есть невозможно за последние сто лет. Затем сообщили о находке остальным. Сначала нам никто не поверил, потому что все решили, что мы с пилотом их примитивно разыгрываем. Но мы сказали, что "честное слово" и что мы уже не юные практиканты и уже умеем отличать планеты от старых мусорных контейнеров.
Это подействовало, и через минуту в рубку набился весь экипаж. Настолько плотно, что капитану едва хватило места у иллюминатора. Он на секунду задержался, чтобы надеть по такому случаю парадную форму. Приковылял и Дик. Просунув меж нами свою узкую морду, он с умным видом уставился на находку.
— Вот, значит, какая штука, — задумчиво, с тихой радостью, проговорил кок Эдуард и удивлённо посмотрел на половник, с которым прибежал. С половника на палубу капали соусные капли, которые инженер-гастроном тут же старательно растёр носком ботинка. — И впрямь планета!
— Знаменательное событие, — согласился Дмитрий, наш доктор и биолог.
Пилот выразился более определённо, сказав коротко и ясно:
— Самое время поразмяться. — И посмотрел на капитана. Сергей кивнул.
Я тоже так считал. Как-никак, а это наш долг – открывать новые миры. Хотят они того или не хотят.
Сделав соответствующую запись в бортжурнале, содержащую, большей частью, благодарности судьбе и капитану за неожиданный подарок, Анатолий перешёл на ручное управление. Расстояние между "Звёздным Ловцом" и планетой стало быстро уменьшаться...
Она была похожа на Землю. Сквозь редкие облака мы видели безбрежные океанские просторы с жёлто-зелёными пятнами островов. Некоторые из них были настолько большими, что их уже можно было назвать маленькими континентами. На них были различимы леса, реки, горы. Но, в отличие от Земли, снежные шапки на полюсах отсутствовали.
Планета казалась необитаемой. Никакого движения, или чего-то, что указывало бы на разумную деятельность, мы сверху не обнаружили. Молчал и эфир.
Сделав ещё один виток, решили садиться.
Посадка прошла гладко, как это и полагается при наличии в экипаже пилота экстра-класса. По этому поводу Анатолий тонко намекнул капитану о причитающихся за это премиальных, на что Сергей так же тонко намекнул ему, что посадить корабль в таких идеальных условиях смог бы даже любой первокурсник лётного училища.
На этом, как всегда, тема была исчерпана. Нет, Анатолий вовсе не был жадным. Просто он искренне считал, что, по причине нашего непробиваемого скудоумия, мы не в состоянии должным образом оценить его мастерство. Если бы рядом не было капитана, то по этому предмету опять завязалась бы дискуссия. Но Сергей был здесь и, конечно, не позволил бы нам вволю потрепать языками. Он у нас очень правильный, и мы его очень уважаем.
После едва ощутимого толчка планетарные двигатели смолкли. Забортный анализатор показал, что здешний воздух вполне пригоден для дыхания, и посоветовал пойти прогуляться. Я подумал, что этот анализатор слишком много себе позволяет. Мы дождались, когда шипящие пневмоприводы раскроют люк, и под предводительством капитана спустились по трапу.
Вам случалось открывать новые миры? Тогда вам должно быть знакомо то чувство, что охватывает в первые минуты. Это трудно передать словами. Поначалу возникает ощущение нереальности, мозг отказывается принять то неизведанное, необъяснимо чужое, к чему не был готов. Необходимо некоторое время адаптироваться, чтобы научиться вновь объективно оценивать поступающую информацию.
Незнакомое сочетание красок, запахов давило на сознание, и мы долго разглядывали окружающий мир. Прежде всего поразила тишина.. такая неестественная, что звенело в ушах. Казалось, что природа притихла и сама настороженно рассматривает чужаков.
Перед нами расстилалась холмистая равнина. На пологих склонах кучками росли низкие корявые деревья. Под ногами раскинулся ковёр из чего-то среднего между мхом и травой, в котором ноги утопали по щиколотку. Стабилизаторы "Звёздного Ловца" на полметра увязли в податливой почве.
Рея-2 закатывалась, и её последних лучах алел спящий мир. Я только сейчас догадался сравнить эту тишину с земными предрассветными часами. Красная ночь была на исходе. В той стороне, где заходила Рея-2,  километрах в пяти от нас, лежало море. Против света было трудно что-либо рассмотреть: нам показалось, что там что-то торчит, похожее на скалу.
С противоположной стороны горизонт приобрёл молочно-белый окрас, значит, надо ждать скорого восхода Реи-1. Силуэты далёких гор удачно вписывались в общий фон, и над ними висели кучевые лазурные облака. Что-то движущееся в небе привлекло моё внимание. Это была какая-то птица. При небольшой величине, она имела узкие длинные крылья, со свистом рассекающие неподвижный воздух. Летя в сторону моря, она скоро растворилась в лучах красной звезды. Это было первое живое существо, встреченное нами на этой планете. Дима нагнулся, оторвал гибкий тёмно-зелёный стебель и положил в карман: пригодится для анализа.
Мы вернулись на корабль, чтобы дождаться утра.
Рея-1 не заставила себя ждать. Тусклый красный свет ещё не успел окончательно померкнуть в иллюминаторах, когда его вытеснил ярко-белый. А вскоре маленькая красная звезда закатилась совсем. И в свете Реи-1 оказалось, что то, что мы приняли за скалу у моря, на самом деле являлось замком! Хорошо были видны его узкие окна и флюгера на шпилях! Рядом лежали какие-то развалины, похожие на разрушенный город!
Это было потрясающее открытие! Значит, на этой планете когда-то были или даже есть до сих пор разумные обитатели! Не откладывая дела в долгий ящик, мы решили немедленно начать исследование, или, по-нашему, разведку.
Чтобы сэкономить время, капитан разделил экипаж. Одна группа пойдёт на запад, в сторону моря, а другая осмотрит окрестности, включая лесистые горы в сотне километрах к востоку от побережья.
Второй группой к великому нашему неудовольствию, оказались мы с пилотом. Сам капитан с Дмитрием, Эдуардом и Диком ушли к замку. Наверное, Сергей не хотел, чтобы в такой серьёзный момент у него под ногами путались два самых несерьёзных члена экипажа. Это была, на наш взгляд, настолько неслыханная несправедливость, что с пилотом едва не случилась истерика. Но после ухода основной группы, похожего скорее на бегство, наши с Анатолием протесты потеряли всякий смысл, и мы тоже засобирались в дорогу.


2. Немного местной истории в нашей интерпретации.

— Взгляните-ка, граф Олли, кажется, там кто-то скачет?
По долине, отделявшей от наблюдателей город, что-то быстро двигалось. Привстав на стременах, чтобы ветви ближайших кустов не мешали смотреть, граф поднял подзорную трубу и некоторое время внимательно всматривался вдаль.
— Это гонец, Ваше Величество, — сказал он наконец безо всякого выражения. — Ваш личный гонец.
— Но что ему нужно в самый разгар охоты?! Клянусь, граф, если он привёз дурные вести, я повешу его!
— Ваши решения всегда отличались справедливостью, мой король. — Граф слегка поклонился.
Всадник приближался. Уже можно было разглядеть его молодое с тонкими чертами лицо, указывающими на благородное происхождение. На полном скаку остановив коня, он спрыгнул в траву и с поклоном протянул королю грамоту. Тот принял свиток и передал графу.
— Прочтите, Олли.
Его спутник быстро пробежал глазами написанное и, возвращая грамоту гонцу, сказал спокойно:
— Ваше Величество, примите мои поздравления. У вас родился сын.
— Вот как! — воскликнул король и обернулся к свите. — Вы слышали? У меня родился сын! Мы возвращаемся! Держи, гонец, ты заслужил это! — К ногам молодого человека упал расшитый золотом кошелёк. Тот поспешно поднял королевский подарок и отвесил низкий поклон, мазнув плюмажем по пыльной траве.
Под заливистый лай гончих псов, король во главе пёстрой толпы всадников, поскакал к городу.
Городская стража едва успела распахнуть тяжёлые ворота перед взмылёнными лошадьми, отбивающими частую дробь по деревянному настилу моста. Растянувшись по узким, грязным улочкам, королевская охота быстро достигла центра города и, миновав рыночную площадь, остановилась только за оградой замка.
Бросив поводья подбежавшему конюшему, король легко спрыгнул с седла и стремительно направился в замок. На верхней площадке лестницы подскочивший лакей принял у него красный охотничий плащ, успев лишь сказать: "Матушка Ваша давно ждать изволит". Не глядя на уступающих дорогу и заглядывающих ему в глаза слуг, он приближался к покоям жены – не отличавшейся красотой, болезненной королевы, обручиться с которой его заставили государственные интересы, но никак не личная привязанность. А навстречу уже ковыляла старая нянька с ярким свёртком в руках.
— Государь наш! Извольте поглядеть, наследничек у нас появился! Здоровый, румяный, как спелое яблочко!
Не слушая умильную болтовню старухи, король взглянул на покрасневшее от крика личико ребёнка и, скрыв лёгкую брезгливость, взял у неё свёрток.
Как долго ждал он сына! Случалось, временами терял всякую надежду, что его иноземная супруга на что-нибудь способна. Ладно, лекарь травами помог, не захотел с головой расстаться. И вот дождался! Он вырастит из сына неустрашимого воина, и вдвоём они завоюют весь мир! Но пока надо подумать о другом. Он оглянулся на придворных, оживлённо перешёптывающихся у него за спиной, и коротко приказал:
— Главного повара ко мне!
Толпа тотчас засуетилась, предвкушая близкое торжество. Не прошло и четверти часа, как на скотном дворе, позади замка, раздался рёв забиваемых животных и истошные крики птиц. А расторопная в таких делах челядь уже тащила из людских помещений длинные столы и расставляла их перед парадным входом.
Отовсюду неслись крики, ругань, кто-то кого-то торопил, подгонял. Женщины бестолково метались по двору, лишь усиливая общую суматоху. Им работа будет позже – накрывать столы. Только стража у больших, окованных железом ворот оставалась внешне безучастной.  Но было очевидно, что своего они не упустят, вот только сменятся с караула.
А там за оградой волновался город.
Стоя на широком балконе верхнего этажа замка, король с неподвижностью изваяния взирал на царивший под ним хаос. И даже в эту минуту одолевали его государственные думы. Прикрывшись рукой от ослепляющих лучей Белой Звезды, он поверх ограды взглянул на город. Что творится сейчас там? Он понимал, что не все горожане рады появлению наследника. Ещё скача по улицам, замечал он группы работных людей, дольше, чем обычно, смотревших ему вслед. Неспокойные времена, ох, неспокойные! Но народ должен видеть своего короля весёлым, уверенным в себе. Только подчинив всех своей железной воле, сможет он довести задуманное до конца! Прочь тяжёлые мысли! Сегодня надо веселиться!
Неслышно приблизившийся камердинер тронул его за рукав. Король обернулся. На балкон выходила его мать – старая королева, поддерживаемая под руку юной служанкой. Согнутая годами, с длинными седыми волосами, она не утратила в глазах азартный блеск, оставшийся с тех давних времён, когда, будучи единоличной и полновластной правительницей, держала в страхе покорённые народы.
Что же касается его отца, то его он не помнил, но знал по рассказам, что тот не вернулся  из дальнего похода, замёрзнув вместе с войском на одном из перевалов Чёрных гор, когда сыну было всего два года. Однако, злые языки утверждали, что его отец вообще неизвестен, но это явно была лишь политическая интрига.
— Ну что, государь? — скрипуче заговорила старуха. — Видел наследника-то? Славный малыш. Когда-то и ты таким был. Ох, и любил поорать! Как время-то летит!
Король недовольно скосил глаза на камердинера. Тот, поняв, послушно отошёл в сторону.
— Зачем же при посторонних-то, мамаша? Что было, то прошло. Ни к чему старое вспоминать.
— А ты всё такой же самолюбивый. — В голосе старухи просквозило удовлетворение, по дряблому лицу блуждала благодушная улыбка. — Недаром тебе пророчили славу великого воина. А сколько крови людской пролил – и не измерить.
Король недовольно скривился, этот разговор ему не нравился. Нашла, чем упрекать! Себя бы лучше вспомнила! Как в молодые годы стравила двух соседних монархов, добивавшихся её руки, а потом почти без боя завладела их разорёнными долгой войной землями! Это было так давно!
В памяти возникли образы своей давно минувшей, юности. Юности, проведённой в седле. Стелющийся едкий дым над чёрными пятнами пепелищ, вытоптанные поля, хриплые крики хищных узкокрылых птиц, круживших над полем брани. Хорошо знакомые картины. Все земли, от моря до самых Чёрных гор, были подвластны ему.
Но снежные перевалы оказались неприступными. А может стоит отказаться от дальних походов и заняться внутренними делами? В последние годы так много сил уходит на борьбу с мятежами! А ведь он уже не молод. Скорей бы уж сын подрастал!
Лучи Белой Звезды уже не освещали балкон. Значит, миновал полдень. Ветра не было и было очень жарко...
Вечерело. Пир был в самом разгаре. Сидящие за длинным столом в королевской гостиной давно уже потеряли первоначальную сдержанность и веселились, кто как умел. Массивные канделябры в форме мифических чудовищ, расставленные вокруг стола, огненными бликами красили торжество. Крики, брань, вопли свалившихся под стол слились в невообразимый хаос звуков, перекрывающий надрывные трели придворных музыкантов. Захмелевшие гости неуклюже хватали снующих с подносами служанок, чтобы послушать, как те будут визжать, и громко хохотали, широко разевая набитые пищей рты.
Король сидел во главе стола и, осоловело ворочая глазами, всё требовал и требовал вина. Волосы его взлохматились, в короткую чёрную бороду набились крошки. Путаясь в собственных мыслях, он думал, как меняет людей вино. Неужели вон тот коротышка елозивший носом по блюду, и есть гордый барон Гион не так давно добивавшийся расширения родовых земель? Или вот тот уронивший голову в винную лужу, – надменный граф Фатун? Видел бы он себя со стороны!
Сознание мутилось, перед глазами мелькали огни, размытые тени, чьи-то лица, больше похожие на маски из его новой забавы – королевского театра. Король с трудом разглядел, что возле него стоит лакей и что-то испугано твердит.
— А? Что? Ты это... громче. А то я не того!
— Ваше Величество! Велено передать, что супруга ваша, королева Изина скончалась, и что перед смертью она очень хотела с вами увидится.
— Что?.. Умерла говоришь?.. После родов?.. Ерунда! — Король попытался оттолкнуть лакея, но потерял равновесие и едва не свалился со стула. — Наше Величество найдёт себе новую! И чтоб она... чтоб у неё... в общем... — сознание заволокло липким серым туманом и он уронил голову на руки. Лакей почтительно постоял немного, но, не дождавшись указаний, так же бесшумно выскользнул из гостиной...


3. Вот тебе и местное население!

Проводив друзей, мы с пилотом погрузились в предоставленный в наше распоряжение вездеход, и без всякого энтузиазма отчалили в противоположном направлении. Было условленно, что, максимум через двое суток, мы все вернёмся на корабль для обмена и анализа информации и решим, стоит ли производить более глубокую разведку своими силами или же вызывать с Земли крупную научную экспедицию.
Но в любом случае на нас лежала вся ответственность за безопасность всех тех кто прибудет на эту планету за нами. Если мы сейчас прозеваем какие-либо опасности для пребывания человека, то для кого-то потом это может плохо кончится. 
Я не утверждаю, что мы обязаны предусмотреть абсолютно всё: мелких неприятных сюрпризов ещё не на одно поколение хватит! Но общая характеристика планеты, особенности её климата, флоры, фауны, физико-химические показатели обязательно должны быть в руках первых учёных и поселенцев.
Мы неспешно летели на малой высоте, лениво обозревая окружающий мир. Давно прошли те времена, когда на вновь открытую планету мы высаживались с широко открытыми глазами и душой, переполненной восторга.
С годами чувство новизны держится в сознании всё меньше и меньше. И мне гораздо больше хочется, после долгожданной посадки, поваляться в траве, вдыхая полной грудью густой, насыщенный разными запахами воздух и ощущая в мышцах приятную тяжесть, чем сразу куда-то бежать, сломя голову, что-то собирать, фотографировать.
А эта планета, как и любая из земной группы, была похожа на родную Землю. Но, конечно, со своими специфическими особенностями. Хотя, скажу по чести, после долгого пребывания в четырёх стенах, на эти особенности мало обращаешь внимания. Особенно, если никто не стремится тут же тобой позавтракать, без всякого на то законного основания.
Кстати, об особенностях.
Через несколько минут полёта я отметил некоторую дисгармонию в окружающей природе. Было очень жарко, около тридцати градусов в тени, но растительность не отличалась ни пышностью, ни разнообразием, как можно было бы ожидать в таких климатических условиях.
Не наблюдалось пока и никакой живности, если не считать стайки мелких пёстрых птиц, метавшихся между кустами. Не покидало чувство пустоты, словно в этом мире чего-то не хватало. Да ещё и бездонное обесцвеченное небо над головой только усиливало это впечатление.
Утренний лёгкий бриз давно утих, и горячий воздух был абсолютно неподвижен. Рея-1 поднялась уже достаточно высоко, чтобы не светить нам прямо в глаза. Анатолий, сидевший за управлением, поднял машину повыше. Впрочем, здесь не так пусто, как показалось вначале. Испуганное нашим появлением, стремительно, ломая кустарник, убегало прочь стадо каких-то животных. Похожи они были на антилоп, но гораздо крупнее. Кое-где мелькали блёстки: это среди холмов прятались многочисленные мелкие озёра.
— Пешком не хочешь пройтись? — ни с того, ни с сего спросил меня пилот. Я сделал обиженное лицо.
— По-твоему, я похож на человека, мечтающего пешком пробираться сквозь эти пыльные и колючие заросли?
Анатолий неуверенно пожал плечами.
— Да не в зарослях дело. И не в тебе. Если капитан узнает, что мы весь день не вылезали из машины, то будет очень недоволен, назовёт нас халтурщиками и...
— И оставит нас без компота, — докончил я. — Брось! Чего тут исследовать?! Инопланетный вариант южнорусских степей? Стандартный набор флоры и фауны? По мне, так надо было просто выставить на пару дней десяток киновышек вокруг корабля и снимать всё подряд. Потом сиди спокойно и классифицируй. К тому же, основную информацию добудут они. Согласен?
Пилот был согласен и возражать не стал. Нам обоим хотелось быстрее добраться до лесистых гор, осмотреть их и, если не обнаружится ничего интересного, возвращаться на корабль. Какой интерес лазить по горам, когда наши друзья исследуют настоящий старинный замок!
По-видимому, накануне мы неверно определили расстояние до гор. До них оказалось не сто километров, а раза в три больше! Но, в конце концов, мы до них добрались.
Древность этих гор сразу бросалась в глаза. Округлые вершины и пологие склоны были сплошь покрыты лесом. Не очень густым: мы без труда лавировали между гигантскими узловатыми стволами. Травяной ковёр местами прерывался каменными проплешинами.
Здесь мы увидели цветы. Они росли у основания деревьев, цепляясь корешками за мокрую подгнившую кору. Роса здесь ещё не сошла, и в высокой траве были видны тёмные полосы – следы, оставленные неведомыми животными.
Было прохладно и сумеречно: свет Реи-1 с трудом пробивался сквозь сплетения ветвей. Поднявшись вверх, наш вездеход с треском продрался сквозь пышные кроны и, окружённые стаей разъярённых птиц, мы вновь очутились в открытом пространстве.
Что ж, я полагал, что нашу вылазку уже можно было считать законченной. Представление о здешней природе и климате мы имеем, образцы кое-какие собрали, кое-что поснимали, можно и возвращаться. К вечеру как раз успеем. Эдуарда не будет, организуем себе шикарный ужин. А там глядишь – и наши следопыты вернутся, что-нибудь интересное на десерт расскажут. И на этом миссию "Звёздного Ловца" можно будет считать оконченной.
С образцами и плёнками мы вернёмся на Землю или куда-нибудь на внешнюю базу, где поспокойнее и нет той услужливой автоматики, готовой даже чихнуть за тебя. Там косморазведчиков уважают. Отгуляем положенный отпуск, а там и новый поход.
Мои радужные мечты прервал локоть Анатолия.
— Глянь-ка вон туда. Видишь?
Я послушно поглядел в направлении, указанном перстом пилота, и едва не подскочил на сиденье! Чуть пониже вершины горы в небо тонкими, дрожащими струйками поднимались четыре дымка! Что это? Лесной пожар, или?.. Я уставился на пилота. Анатолий ответил мне тем же. Сие явление напрашивалось на немедленное изучение!
До дымов было километра три. Подчиняясь смутной догадке, мы решили действовать предельно осторожно. Отыскали открытую полянку, оставили там вездеход и, закинув лучемёты за спину, под прикрытием деревьев и кустов, стали подниматься к вершине.
Подъём занял довольно много времени, так как в этих горах обнаружилось великое множество свежих обвалов и разломов, что свидетельствовало о произошедшем здесь недавно катаклизме. Недавно – это с точки зрения геологии, лет эдак тысячу назад. Эти обвалы постоянно попадались на нашем пути, и нам приходилось каждый раз далеко обходить их, чтобы не греметь по камням. Потерять машину мы не боялись: её радиомаячёк давал стабильный пеленг. Рация была у каждого своя.
Чем выше мы поднимались, тем реже становился лес и тем больше росло кустарника. Вскоре мы почувствовали запах дыма и пошли ещё осторожнее. Здесь склон прерывался, образуя подобие широкой ступеньки. Мы заползли в ложбинку и выглянули из кустов.
То, что я увидел, подтвердило наши предположения о происхождении дымов. Перед нами лежала туземная деревня. Приземистые остроконечные хижины, сплетённые из веток, стояли вразброс, и между ними сновали аборигены.
Внешне они смахивали на нас, но были гораздо крепче телом. Их кожа имела сероватый цвет – может, такой загар. Все поголовно щеголяли в длинных травяных юбках, а некоторые особи преклонного возраста имели ещё и накидки из пёстрых шкур. Но таких было немного.
"Вот тебе и местное население, — думал я, разглядывая деревню сквозь ветки кустов. — Вполне симпатичные ребята. Не хотел бы я ними поссориться".
Не могу сказать, что я испытал огромную радость от того, что планета оказалась обитаема. Осваивать населённые планеты – это миллион лишних хлопот. И ещё неизвестно, как отнесутся туземцы к непрошеным гостям. Тут нужна дипломатия колумбовских времён. Нам придётся вступить с ними в контакт, чтобы выяснить их возможные реакции на присутствие в их мире чужаков.
Однако же, лёжа в кустах, мы явно ничего не выясним. Надо или туда, или обратно. Последнее мне казалось более разумным – ведь деревня-то никуда отсюда не денется, а такие дела без подготовки и санкции начальства не делают – и я кивком головы дал понять пилоту, что, мол, давай-ка возвращаться. Он согласно кивнул – тоже, по-видимому, адекватно оценил ситуацию. Осторожно отпустив ветки, мы повернулись, чтобы уйти.
Первое, что я увидел, обернувшись, – это наконечник копья, нацеленный мне в грудь! Второй, точно такой же, был нацелен в грудь Анатолия! Несколько мгновений я не мог отвести взгляда от пронзительно острого кусочка камня с блестевшей отточенной кромкой, а затем поднял глаза.
Туземцев было пятеро. Трое стояли поодаль с поднятыми луками. Скверная ситуация! Тот тип, чьё копьё я видел перед собой, рассматривал меня бесцветными рыбьими глазами, а в его руках угадывалось столько напряжения, что, казалось, он едва сдерживается, чтобы не проткнуть меня немедленно.
Через несколько секунд мой шок прошёл, и я плавным, заученным движением повёл руку за спину, где висел лучемёт дулом вниз. Однако, туземцу это почему-то не понравилось и, что-то гортанно крикнув, он упёр наконечник копья в "молнию" моего комбинезона напротив солнечного сплетения. Я счёл за лучшее замереть: двигаться мне явно не советовали. Так мы стояли довольно долго. По-видимому, дикари появились недавно и ещё не успели как следует нас рассмотреть и решить, что им делать с такой непонятной находкой.
Я покосился на пилота. Он разглядывал "своего" туземца и его копьё с таким неподдельным удивлением, словно хотел спросить, чего это тот здесь делает? Вот стальные нервы! Хотел бы я знать, о чём он сейчас думает? Исходя из опыта прошлых встреч с подобными субъектами, можно было бы надеяться, что нас примут за мирных богов, сошедших с неба по своим божественным делам и так же мирно отпустят туда, откуда мы прибыли. Но, судя по бесцеремонности, с которой нас встретили, я на это уже мало рассчитывал.
Кусты зашевелились. Из зарослей вылез ещё один дикарь и что-то приказал тем троим. Один из них опустил лук, крадучись приблизился к нам и, проявив завидную сноровку, быстро опутал каждого из нас верёвкой из жил, оставив свободными лишь ноги. Копьё упёрлось сильнее, и я понял, что нужно идти. Я повернулся и, не глядя на пилота, которого тоже стали подталкивать, стал подниматься по склону.
Шагов позади себя я не слышал, но наконечник копья был постоянно упёрт мне между лопаток, и я покорно шёл, понимая, что пытаться сбежать бессмысленно. Деревня приближалась с каждым шагом, я видел её уже, как на ладони. Ещё немного и нас заметят.
Однако, наше появление никого особо не заинтересовало, исключая, разве что, кучки голых чумазых ребятишек, которые увязались следом за нами, норовя больно стукнуть нас палкой. Шедший впереди воин то и дело отгонял их своим копьём.
— Толик, — не оборачиваясь к плетущемуся сзади пилоту, грустно сказал я, — сдаётся мне, встречают нас не по чину.
— Будем считать, что здесь так принято, — неохотно ответил он, и я понял по голосу, что мой друг крайне раздосадован нашей неудачей. — Во всяком случае, у нас есть время выработать план действий. Но, если они задумали пакость, это им дорого обойдётся!
Во время пути я несколько раз попытался заговорить со своим конвоиром, но всё без толку. Кажется, я не вызывал у него симпатии. Да и он у меня, признаться, тоже. Бывают же такие лица – без единого проблеска мысли в глазах! Разве такого заинтересуешь блестящей побрякушкой? Если они все тут такие, то, похоже, у нас с пилотом могут быть неприятности.
В конце деревни, возле крутого склона, я увидел хижину, явно принадлежавшую начальству. Она была выше всех остальных и сделана более добротно. Я думал, что нас ведут туда, но ошибся. Нас провели дальше, к старой, убогой хижине и крайне невежливо втолкнули в нежилой, застоявшийся полумрак. Лишь когда наши глаза привыкли к темноте, я смог что-либо рассмотреть.
Домик был метров пяти в диаметре. На гладко утоптанном земляном полу, там и сям валялись старые плетёные корзины, обломки глиняной посуды и прочая рухлядь. Посередине лежал почерневший от копоти плоский камень, а на верху, в центре конуса, было проделано отверстие для выхода дыма.
— Эй, ты! — зашипел мне в спину пилот. — Хватит пялиться!! Передатчик из кармана доставай! Тут он у меня, на груди. Сможешь карман расстегнуть?
Я, может, и смог бы. Даже наверняка смог бы. Но не успел. Возня у входа прекратилась, и туземцы молча расступились, пропуская вперёд вождя.
Это был крупный мужчина, шею, руки и ноги которого украшали многочисленные бусы из цветных камешков, сухих ягод и костей мелких зверушек. Оружия он с собой не имел. Надменный взгляд водянистых глаз был лишён всякого любопытства или удивления.
Осматривая нас с головы до ног – мы стояли у задней стены, – он произнёс длинную невыразительную речь, в течении которой слушатели, за исключением, разумеется, нас, то и дело вскидывали копья и грозили нам кулаками. Можно было подумать, что мы в чём-то перед ними провинились! Подумаешь, сидели в кустах! Это что, священная роща? А может, нам было очень нужно!
Закончив тираду, вождь отошёл в сторону и посмотрел на воинов. И тут произошло то, чего я больше всего опасался! Туземцы приблизились к нам вплотную, и их сильные руки зашарили по нашим комбинезонам, срывая немногочисленные пуговицы, цветные нашивки, эмблемы. Вытащить блестевший лучемёт из кобуры они не сумели – не справились с карабинами, – поэтому, перерезав осколком камня ремни, забрали вместе с ней. Но это было ещё полбеды! Сначала одна рука, потом другая вцепилась в нагрудный карман и выдрали оттуда передатчик!
Ограбив нас, дикари отошли к вождю и  сложили у его ног скудную добычу. Вождь же, одарив нас снисходительным взглядом – мол, так вам, простофилям, и надо, – нагнулся и, сграбастав обеими руками добро, вышел наружу. Нас же с Анатолием развели в разные стороны и, насильно усадив, привязали к деревянному каркасу хижины. Оставив у входа одного воина, туземцы удалились.
Прислушиваясь к их затихающим голосам, я отчётливо понимал, в каком глупом положении мы очутились. Оказаться в плену у диких аборигенов совсем не входило в наши планы и даже, некоторым образом, подмачивало наши репутации. Капитан наверняка будет недоволен. Но ведь должен быть выход! Как говорится, его можно найти из любого положения, если знать, куда идти.
Вспомнив эту космическую мудрость, я ощутил прилив энергии и попробовал освободиться от пут. Куда там! Я был надёжно зафиксирован в сидячем положении! В дальнем углу напротив меня – если можно так сказать о круглом помещении – тоже энергично завозился пилот, невнятно бормоча под нос отборные проклятия в адрес младших братьев по разуму. Минут пять я наблюдал за его тщетными попытками освободиться и, наконец, сердито посоветовал:
— Не старайся очень, шумишь сильно!
Анатолий перестал дёргаться и уставился на меня.
— А что прикажешь делать?!! Сматываться надо отсюда поскорее! Чует моё сердце: не в гости нас привели!
— Ты очень проницателен, чёрт возьми! Но не забывай того болвана что пасётся у входа!
Как бы в подтверждении моих слов в проёме показалась лохматая голова, угрожающе погрозила нам дубиной и опять исчезла. Пилот сплюнул.
— Влипли, как мальчишки! Как вспомню, что на корабле нас ждут только через два дня, так зло берёт!
— Поди набей им морды! — не удержался я от сарказма.
Анатолий одарил меня обиженным взглядом и угрюмо сказал:
— Можно подумать, тебе здесь нравится. Может, мне пожелать тебе спокойной ночи?
Тут я окончательно разозлился. Способность пилота лучше работать руками, чем головой, порой раздражала.
— Придержи эмоции, коллега! Чем без толку дёргаться из стороны в сторону, лучше успокойся и подумай, как выбраться отсюда!
Воцарилось молчание.
— Придумал чего? — спросил я.
— Нет. А ты?
— И я нет.
Мы посмотрели друг на друга и тяжело вздохнули, преисполненные жалости к самим к себе. Скажу прямо: перспективы мне рисовались самые мрачные. Что может сделать дикарь со своим пленником? Очень возможно – съесть. Но такое будущее меня не прельщало. Да и Анатолия, надо полагать, тоже.
— Как ты думаешь, — прервал мои размышления пилот, — могут ли наши встревожиться, если мы не выйдем на связь?
— Могут, — обнадёжил я его. — Если только догадаются нас вызвать. Мы же не договаривались о регулярной связи.
Но пилота эта мысль захватила.
— Нет, представь, что они разузнали нечто потрясающее и из присущего им великодушия решают поделиться новостью с нами. Мы не отвечаем час, другой. Они пеленгуют вездеход, находят его...
— Потом?
— Потом начинают обшаривать местность, страшно беспокоясь за нашу участь...
— При условии, — вставил я, — если не решат, что это мы специально спрятались, чтобы их разыграть!
— Не говори глупости! — отмахнулся пилот. — Они начинают обшаривать местность, пока...
— Пока не находят наши обглоданные кости! — опять не удержался я.
— Ты думаешь? — нахмурился пилот.
— А что? Вполне! Ты что в первый раз дикарей видишь? Они почти везде одинаковые! Это их любимое дело – кушать всяких миссионеров и прочих любителей приключений, независимо от того, есть у них диплом пилота экстра-класса или нет!
Анатолий обиженно засопел носом.
— Я с тобой о деле, а тебе бы всё шутить! Нашёл время!
— Пойди пожалуйся капитану! —Я опять подёргал руками. Тонкая верёвка больно врезалась в запястья. Но если не шевелиться, она почти не чувствовалась. Стараясь не делать резких движений, я вытянул ноги перед собой и уселся поудобнее. Теперь можно было предаваться мрачным мыслям с некоторым комфортом. Зря я нагрубил пилоту. Анатолий хороший парень, и уж точно не виноват, что нас угораздило попасть в плен. Это, кажется, у меня нервы сдают. Такого дурака сваляли! В жизни ещё такого конфуза не было! Если выберемся отсюда, обязательно перед ним извинюсь. То есть, не "если", а "когда"!
Земляной пол был прохладным, и по нему тянулись полосы света, пробивающегося сквозь бесчисленные щели. В лучах плясали пылинки. Анатолий смотрел куда-то в сторону, думая о чём-то своём. Со мной он, очевидно, больше разговаривать не хотел. Никто нас больше не беспокоил, значит, на какое-то время мы были предоставлены самим себе.  Хорошо, если б нас не трогали до утра. Может, ночью нам удастся  что-нибудь придумать. Должны, по крайней мере. Я попробовал перетереть верёвки, но они не двигались – были привязаны за скрещения жердей. Эти туземцы совсем не дураки. А жаль. Конечно, соединив усилия, эту хижину можно и развалить. Может, даже руки освободятся. А дальше? Добывать отобранное оружие или попытаться скрыться в лесу? Далеко уйти не дадут. Это ясно, как белый день. А объясниться по-хорошему уже пробовали ещё по дороге в деревню – не реагируют. Ситуация!
Вечер застал нас по-прежнему связанными в старой хижине. Нестерпимо хотелось пить. Я то и дело облизывал пересохшие губы. Анатолий – я видел – мучался не меньше. Хорошо, что здесь ещё не было кровожадной мошки! А то она нас совсем доконала бы!
Поскольку деревня лежала на западном склоне гор, то в проём входа мы видели, как поблёкшая в вечерние часы Рея-1 медленно скатывалась за горизонт. Моря видно не было – слишком далеко. Закат ничем интересным не отличался. Я бы и не стал на него смотреть, если бы не одно странное явление. Поскольку с противоположной стороны уже взошла Рея-2, перекрасив небосвод в тускло-красный цвет, то на западе остался лишь небольшой участок неба, озарённый последними лучами белой звезды. И вот в этом молочно-белом ореоле, сначала робко, потом всё интенсивней, заиграли призрачные зеленоватые сполохи. Такие узенькие и редкие, что были едва различимы на общем фоне, но от этого ещё более изящные. Пилот их тоже увидел. С минуту мы наблюдали молча.
— Красотища! — наконец прервал я молчание. — На Землю бы такое!
— Природа – она бесконечно разнообразна, и всегда поражала человека своим великолепием, — сфилософствовал пилот, еле ворочая шершавым языком.
Когда белый ореол пропал, сполохи исчезли тоже. На мир спустилась красная ночь. Снаружи запылали костры. Потянуло дымом, к которому через некоторое время примешался вкусный запах жареного мяса. У меня засосало под ложечкой. Вообще-то, голод был для нас ерундой, но вот жажда сводила с ума. Вместо планов побега в голове рождались видения огромных озёр с чистой холодной водой. Представлялись настолько отчётливо, что я даже различал заросшие сухой осокой берега и шуршащие на знойном ветру коричневые свечки рогоза. Тьфу ты! какая гадость в голову лезет!
Наш охранник всё ещё сидел у входа с невозмутимостью инопланетной мумии и не обращал на нас никакого внимания, будучи в полной уверенности, что никуда мы не денемся.
Вскоре в хижину вошли два вооружённых туземца, сопровождающие старуху с маленькой корзинкой в руках. Воины остановились у входа, а женщина, с трудом ковыляя на негнущихся ногах, подошла ко мне и протянула кусок мяса, завёрнутый в листья.
Я помотал головой и взглядом показал на горлышко кувшина, выглядывающее из корзины. Она поняла и дала напиться мне, а затем пилоту, на что тот не преминул шёпотом заметить, что принимать подачки от врагов – ниже его достоинства.
Вода была очень холодной, явно из подземного источника, и отдавала известью. После этого все трое удалились. Вошёл лохматый охранник и при свете факела деловито осмотрел наши путы. Состояние узлов его удовлетворило и, скорчив на прощание страшную рожу, чтобы мы его больше боялись, он вышел.
Я закрыл глаза. Ничего путного в голову не приходило. Может, дождаться утра и оценить положение на свежую голову? Тем более, что спать вдруг сильно захотелось. Не век же они нас будут тут держать! Мы нужны им живыми, иначе кормить нас не стали бы.
Как мы ни силились, но побороть сонливость мы не смогли и вскоре уснули. Наверное, нам чего-то подмешали в воду.
А среди ночи мы были разбужены страшным грохотом! Горы гудели и дрожали! Затем последовало несколько мощных подземных толчков и всё стихло. Наша хижина, ходившая ходуном, успокоилась. Меня взяла досада. Если бы наша тюрьма рухнула, то, возможно, нам бы и удалось втихаря улизнуть из деревни, пользуясь той суматохой, что царила сейчас в ней! Но каркас старой хижины устоял, даже не покосился. Я понял, что она сделана надёжней, чем это кажется на первый взгляд. Но в то же время землетрясение меня сильно встревожило. Если со "Звёздным Ловцом" что-нибудь случится, мы застрянем здесь надолго! Впрочем, мы с Анатолием уже, кажется, застряли.
Толчков больше не повторялось, и туземцы вскоре успокоились. Меня опять стало неудержимо клонить в сон, и я позволил себе заснуть. Не мешало восстановить силы, днём они ещё могут пригодится. Пилот последовал моему примеру, не забыв сонно пробормотать напоследок, что мы теряем драгоценное время.
Вторично и окончательно мы были разбужены под утро дикими криками и шумом, доносившимися со всех сторон. Я спросонок было подумал, что это опять землетрясение, но ошибся. Сквозь щели мы увидели, как в свете пылающих костров и факелов в деревню вступал отряд воинов. По реакции женщин я догадался, что они встречали своих, вернувшихся из какого-то военного похода мужчин.
В хвосте отряда я увидел их добычу: восемь раскрашенных с головы до ног представителей враждебного племени, связанные между собой, шли понурив головы. Их провели в центр деревни и усадили на землю, окружив кольцом охраны.
До утра уже никто не спал. А с рассветом мы увидели в туземцах перемену. Они были заметно оживлены, и каждый старался принарядиться покрасивее. Женщины вплели себе в волосы по цветку. Тела дикарей были обвешаны бесчисленными пёстрыми бусами из камешков, сухих ягод, костей мелких животных. И даже взошедшая Рея-1 не в силах была затмить яркость трёх больших костров, вокруг которых суетились все жители деревни от мала до велика.
Кажется, намечался большой праздник по случаю удачно оконченной военной кампании. Теперь я стал догадываться, почему нас с пилотом берегли к этому дню! Ведь предстоящее торжество явно без обильного чревоугодия не обойдётся, а никаких других запасов пищи, кроме восьмерых пленников и двух косморазведчиков, в деревне не наблюдалось. Я так и сказал пилоту. После моих слов Анатолий сразу перестал зевать, побледнел и горячим шёпотом воззвал к нашим друзьям. Где же сейчас наш капитан, Дима и Эдик?! Неужели не почувствуют, что с нами неладно?
Я видел, как группа туземцев подошла к сидящим пленникам и ударами копий стала поднимать их. Те долго не вставали, видимо, прекрасно зная, что их ждёт. Наконец их силком подняли и потащили по склону вниз. Почти все жители деревни потянулись следом. Но что это? Шестеро вооружённых дикарей направились в нашу сторону! Они вломились в нашу хижину и выволокли нас, по-прежнему связанных, наружу. Несколько копий упёрлись мне в спину, толкая навстречу судьбе. Что оставалось делать? Как можно медленней мы с пилотом стали спускаться по тропинке.
Нас привели на поляну среди зарослей кустарника. Пленники были уже там в окружении жителей. Нас усадили рядом с ними. Посередине поляны, в обрамлении пяти костров лежал большой круглый и плоский камень. Здесь я увидел вождя. Он тоже был в праздничном наряде. Сжимая в руке ржавый металлический нож, он исполнял примитивный ритуальный танец, то и дело что-то выкрикивая. Толпа отвечала ему восторженными воплями.
С холодеющим от нехороших предчувствий сердцем, я ждал, чем это закончится. И вот безумный взор вождя упал на нас! Он хрипло закричал, указывая в нашу сторону ножом. Нас с пилотом грубо подняли и развязали. Ещё секунда – и поволокут к жертвенному камню! Надо срочно что-то делать! Бежать!!!
Я максимально сконцентрировался и, почти одновременно, мы с Анатолием рванулись из рук державших нас дикарей. Не ожидавшие такой прыти от двух хилых, по их меркам, пленников, дикари на миг растерялись. А потом завыли и бросились вдогонку. Воспользовавшись этой заминкой, мне удалось прорваться сквозь кольцо окружения, и я бросился в сторону кустов, где, как в театре, расселись женщины и дети.
Краем глаза я заметил мелькавший неподалёку комбинезон пилота. Сзади неслись возмущённые вопли. Кажется, туземцы считали, что мы поступили не по правилам. С ловкостью, привитой за долгие годы тренировок, я уворачивался от волосатых рук и тяжёлых дубинок, единственный удар которых был бы для меня, землянина, смертельным! Хорошо ещё, что в этой кутерьме дикари не могли применить луки! От стрелы я бы не увернулся!
Стена кустов была уже совсем близко, как вдруг какой-то пацан, до того смирно смотревший на всё происходящее, как на забавное представление, бросился мне под ноги и я, не успев среагировать, кубарем покатился по траве.
Вскочить мне уже не дали: скопом навалились, железной хваткой вцепились в руки и ноги и поволоки обратно, наградив парой ощутимых тумаков. Доставили в исходную точку, поставили на ноги. А вскоре притащили и пилота. Носы и губы его "телохранителей" были разбиты в кровь, а один к тому же и прихрамывал.
Анатолий увидел меня и горько усмехнулся. Его к камню потащили первого. Пилот не упирался, видимо сил больше не осталось. До жути обидно! Пропасть вот так, ни за грош, что может быть хуже?!!
Анатолия подвели к камню. Два дикаря держали его за руки. Медленно, словно растягивая удовольствие, подошёл вождь, сжимая в руке старый металлический нож. Я перестал дышать, хотел крикнуть, но крик застрял в горле! Вождь отвёл руку для удара. Я видел его напряжённое лицо и горящие безумием глаза.
Вдруг спокойно стоявший Анатолий откинул голову назад и лбом резко ударил вождя в подбородок. Дикарь взвыл от боли, выронил нож и, схватившись за разбитые губы,  волчком закрутился на месте. Толпа вокруг нас угрожающе загудела и придвинулась ещё ближе. Вождь подобрал нож и, размазывая по лицу кровь снова замахнулся.
Но удара не последовало. Из стены кустов бесшумно выскользнула чёрная тень, в мгновение ока оказалась возле камня, и сбитый с ног вождь покатился по земле, пытаясь разжать на своём горле челюсти Дика.
Дикари страшно переполошились и, на миг забыв про нас, бросились на выручку своему предводителю. Но где же наши друзья?? Не прошло и секунды, как я понял, что нужно делать. И Анатолий понял. Мы одновременно упали в траву и закрыли головы руками.
Тотчас из зелёных зарослей ударили голубые пики раскалённой на сотню градусов травмирующей плазмы. Поляна огласилась пронзительными воплями, полными боли и ужаса. Запахло горелым мясом. Дикари метались по поляне, тщетно пытаясь укрыться от обжигающих лазерных лучей, оставлявших на их незащищённой коже вздутые багровые полосы. Они спотыкались, сталкивались, падали, снова поднимались и в панике бежали прочь с поляны.
Я отважился поднять голову лишь тогда, когда последние вопли туземцев затихли в лесу. А к нам, перепрыгивая через тела парализованных страхом дикарей, уже бежали наши друзья. Они подняли нас, отряхнули и заулыбались.
— Ну, парни, с вами не соскучишься! — приветствовал нас капитан с неимоверным облегчением в глазах и откровенным страхом в голосе. — И как это только вас угораздило?
— Небось в контакт хотели вступить? — ехидно спросил Эдик, дрожащими руками зачехляя свой лучемёт.
— Нет, это они из вредности, — со знанием дела предположил бледный как мел Дима. — За то, что мы не взяли их замок смотреть.
Мы с Анатолием были ещё несколько не в себе после пережитого и не отреагировали на шутки друзей.
— После расскажем, — отмахнулся я. — Долго же вы сюда добирались!
— Ещё немного и вы опоздали бы на обед! — обиженно добавил Анатолий. — Меня уже разделывать собирались. Как барашка!
— А что мы? — Сергей виновато развёл руками. — Если бы Дик не напал на ваш след, уж не знаю, чем бы это всё кончилось!
— Не знаешь чем – спроси у Эдика, — буркнул Анатолий. — Он спец по части кулинарии…
Туземцы, те, которые сразу не смогли убежать, уже приходили в себя и, подвывая от испуга, расползались по кустам. И только их вождь оставался лежать недвижим. Я подошёл к нему и понял, что он мёртв. Кровь из разорванного горла струйкой стекала в траву. Я почувствовал горечь, и мне стоило немалых усилий загнать её подальше внутрь. Есть в этом наша с пилотом вина – кто рассудит? Дик сидел поодаль с таким видом, словно он был тут совершенно ни при чём. Странный, неземной пёс. Я положил руку ему на голову, потрепал за ухом. Он лизнул мне ладонь. Спасибо тебе, друг человека, я обязан тебе жизнью.
Дмитрий тем временем обнаружил нож и поднял его, предварительно тщательно вытерев о траву.
— Любопытная штука, — заметил я. — Это единственная металлическая вещь в их быту. Хотел бы я знать, откуда они его взяли?
— Для нас, Лёша, это уже не загадка.
— Замок? — догадался я.
— Да. И всё с ним связанное. Но пора возвращаться на корабль. Да, Сергей?
— Да. Есть причины, по которым нам не стоит медлить.
Я было согласился, но пилот сердито возразил:
— Сначала надо вернуть свои вещи! Они могут оказать негативное влияние на ход местной, туземной, – мать её! – истории!
Это было верно. И соответствовало инструкции.
Впятером мы вернулись в деревню. Шли осторожно, опасаясь засады. Но деревня словно вымерла. Нигде не было видно ни души. Как я и предполагал, вся наша изъятая собственность, в целости и сохранности, находилась в доме вождя племени, аккуратно развешанная по стенам, вперемешку с охотничьими и военными трофеями. Мы забрали оба лучемёта и передатчика и поспешили к вездеходу.
На лужайке возле него стоял наш громоздкий бортовой межпланетный катер – крайне неудобное средство для перемещения в атмосфере планеты, но зато, как оказалось, вполне пригодное для поиска такой мелкой цели, как вездеход. На нём и прибыли наши спасатели.
Обе машины поднялись в воздух и на полном ходу устремились к кораблю. Не прошло и трёх часов, как мы уже собрались в кают-компании "Звёздного Ловца" для обеда и подведения итогов. Наш с Анатолием рассказ не занял много времени: мы знали, что у наших друзей есть новости куда более интересные и важные, и поспешили с ответными расспросами.
— Ну, что ж, — сказал капитан. — Слушайте.
Я уселся поудобнее и превратился в одно большое ухо.
Сергей устремил задумчивый взгляд поверх наших голов и начал неторопливо говорить.


4.  О чём рассказал капитан.

Когда поутру мы отправились в путь под жалобные стенания механика и пилота, Рея-1 светила нам в спину, и наши тени пропадали в бесконечности. Моховой ковёр под ногами пружинил и идти было легко. Поднимаясь на очередной холм, то – хоть и далеко было – отчётливо видели замок и окружающие его развалины. Два раза путь нам преграждали озёра, лежащие между холмами. Поверхность их кристально чистых вод была неподвижна и никакого движения в глубине мы не обнаружили, сколько ни всматривались. Дик не отходил от нас ни на шаг, словно понимал, что сейчас мы не на прогулке, и только часто шарил носом в низкой траве, изучая чужие запахи.
Шли без остановок, не считая многочисленных и безуспешных попыток Димы раздобыть себе для коллекции очередную бабочку или муху.
— Я бы раздобыл себе и бабочку и муху, если бы не боялся отстать от вас и заблудиться, — вставил Дима. — Ты же знаешь, что я всегда теряюсь на незнакомой местности.
— Ты бы раздобыл себе и бабочку и муху, если бы не забыл взять с собой сачок! — парировал капитан. — Так что не сваливай с больной головы на здоровую!
— У кого больная голова? — очнулся от послеобеденной дрёмы Эдик. — Я сейчас мигом лекарство принесу!
— Спи спокойно, коллега, — остановил я товарища. — Больную голову в зеркале увидишь.
— Где?? — завертел головой инженер-гастроном.
Анатолий, настроенный слушать капитана с жадным вниманием, стал потихоньку закипать. Сергей увидел это и поспешил продолжить рассказ.
— Шли без остановок. Чем ближе к морю, тем всё больше выравнивался ландшафт. А на самом побережье местность и вообще оказалась идеально ровной. Нас очень интересовал замок, который уже перестал прятаться между холмами. А вскоре мы вышли к морю. 
Скажу прямо: местность там довольно необычная. Ровное плато обрывается внезапно, и внизу, на расстоянии около трёхсот метров, под нами бушевало море. Громадные пенистые валы бесшумно расшибались об отвесную стену камня и рассыпались тысячами брызг.
По отсутствию рифов я понял, что глубина здесь порядочная. Очень большой интерес вызвал, конечно, и город. А то, что это был самый настоящий город, хоть и сильно разрушенный, уже давно перестало вызывать сомнения. Отсюда, с корабля, не видно, но там у материка есть выступ в море с километр в длину и метров пятьсот в ширину. Вот на этом самом выступе и находится город. А замок – на самой его окраине, так что, пожелав обойти его кругом, мы рисковали бы свалиться в море.
— Ты преувеличиваешь, — заметил Дима. — Там не только человек, а стадо коров прошло бы.
— Стадо прошло бы! Коровы дисциплинированные и с нормальным чувством самосохранения! — резонно ответил капитан. — А за вас я бы не поручился!
Дима пристыжено замолчал. Эдик открыл глаза, сказал, что всё это враки, и что ни одной коровы там не было, и снова задремал. Пилот опять стал закипать. Капитан продолжил:
— Сначала мы осмотрели то, осталось от города. Я вам скажу – это типичное средневековье. То есть, очень похож на наши города того времени. В руинах мы распознали жилые дома, лавки, мастерские. Строения большей частью были одноэтажные, но высокие. Попадались дома в два, а то и в три этажа. Но в этом случае внизу располагались те же лавки, трактиры, склады и прочие нежилые помещения.  Развалины эти очень старые, об этом ясно говорили скользкие, замшелые мостовые и фундаменты. Я был уверен, что никого живого в этих руинах не было, иначе Дик не вёл бы себя так спокойно.
Если судить по окружающей местности, то очевидно, что некогда здесь произошло чудовищное по силе землетрясение. Часть континента  или откололась, или ушла под воду. Но удивительно, что от города что-то ещё осталось, да и замок сохранился почти целиком. Видимо, строили на совесть.
Капитан прервал рассказ, чтобы налить себе чаю. Он ещё никогда так много не говорил. По крайней мере, в нашем кругу. С его слов я прекрасно представил себе разрушенный землетрясением город. Случалось видеть такие. Дмитрий достал бумагу и карандаш и принялся что-то вычерчивать.
— Я не дал своим спутникам долго лазить по каменным останкам, — продолжил Сергей свой рассказ. — Был уже полдень, и я рассчитывал до полуночи вернуться на корабль. С развалин ничего не возьмёшь – их можно оставить космоархеологам, – а в замке можно было надеяться на очень интересные находки.
Ограда замка была разрушена во многих местах, и я не стал по примеру Эдуарда стучаться в запертые ворота и спрашивать есть ли там кто-нибудь, а сразу пролез во внутренний двор. Теперь я понял, почему издалека замок выглядел так разноцветно.  Его высоченные гротескные стены грубо отёсанного камня были до самого верха покрыты тем же самым мхом и лишайниками.
Мы поднялись по широким скользким ступеням. Двери оказались надёжно заперты изнутри, и не поддавались на наши усилия их открыть. Оставалось лучемётом вырезать засовы. Но перед этим пришлось отогнать подальше Эдика, который стал опять в них стучаться и спрашивать, есть ли кто-нибудь дома.
Нам открылось что-то вроде большой прихожей: справа и слева распахнутые двери вели в какие-то тёмные помещения. А прямо впереди, в нескольких метрах,  широкая лестница вела на второй этаж.
Решив держаться вместе, мы стали подниматься наверх. В левой руке фонарик, правая – на прикладе лучемёта. Дик держался позади, словно прикрывал нам спины. В зале второго этажа царила темнота, хоть глаз коли. Закрытых ставней было слишком много, чтобы открывать их.
Ничего интересного мы тут не нашли. Валялись поломанные стулья, скамьи, столы, куски мебели. Колонны блестели в лучах фонарей осыпавшейся мозаикой. На стенах висели заплесневелые гобелены и куски истлевшей материи. Воздух был тяжёлым. Не видя ничего достойного нашего пристального внимания, мы обошли весь второй этаж, пока не наткнулись на лестницу.
Поднялись ещё выше. Но и на верхних этажах нас ждала та же картина полного запустения. Пыль, толстым слоем покрывавшая каменный пол, клубилась за нами призрачным хвостом. В звенящей тишине мне слышались голоса давно сгинувших обитателей. Но куда они исчезли? Не могло же во время землетрясения погибнуть всё население города! Кто-то всё равно должен был спастись! До встречи с вами, мы могли об этом только гадать.
Помещения были разные: большие и маленькие, разной формы и назначения. Таким образом мы поднимались всё выше и выше, пока вдруг не почуяли, что потянуло свежим воздухом. И вскоре вылезли на чердак – так мы окрестили самую верхнюю комнату.
Черепичная крыша кое-где обвалилась, благодаря чему здесь было достаточно светло. Пол и всякая старинная рухлядь были покрыты толстым слоем птичьего помёта. При нашем появлении стая единственных в этом мрачном здании пернатых обитателей с истошными негодующими криками высыпалась наружу сквозь многочисленные прорехи. Выше лезть было уже некуда. Мы озадаченно переглянулись и с кислыми лицами полезли обратно вниз по узким лесенкам.
На этажах мы больше не задерживались, направляясь прямо к парадной прихожей. Вышли мы на неё через один из боковых коридоров. Я помнил, что во дворе ещё остались необследованными хозяйственные пристройки, и был намерен на обратном пути заглянуть и в них. Но до этого дело не дошло. Едва мы вышли в прихожую, как остановились в ошеломлении.
В дверном проёме стоял человек!
В первую секунду я не знал, что делать – так неожиданна оказалась эта встреча. А в следующую услышал, как Эдик вежливо поздоровался с незнакомцем, а Дима снял оружие с предохранителя. С непривычки дневной свет слепил глаза, и кроме силуэта я ничего не различал.
— Не ты один, — оторвался от бумаги Дима, обрадованный, что может внести дополнение в рассказ капитана. — Мне так вообще показалось, что это тощая обезьяна! Я ещё удивился, чего это Эдик с обезьянами здоровается?
— Я тебя не спрашиваю, что тебе показалось, — нахмурился Сергей. — Что это у вас всех за привычка старших перебивать? И вообще, где ты видел тощих обезьян? У себя, в родном городе?
Дима обиженно умолк и снова уткнулся в лист бумаги. Капитан продолжил:
— Человек не двигался. Мы тоже. И хотя лучемёт отважного доктора был нацелен ему в живот, беспокойства тот не проявлял. Дик обошёл незнакомца кругом и снова спокойно сел возле меня. Явно опасности не учуял. Через некоторое время мы смогли рассмотреть этого человека. Это был старик, примерно одного с нами роста, одетый в длинный тёмный плащ, усыпанный перхотью, по которому рассыпались космы седых волос. Лицо вытянутое, без выражения. Глаза... будто остекленевшие, и я поначалу не был уверен, видит ли он нас вообще. Но он видел, не проявляя со своей стороны никаких чувств.
— Ну да, не проявляя! — опять фыркнул Дима. — Был испуган до мозга костей! По-твоему, если человек не может двинуться с места, значит, он спокоен, как камень?
Пилот опять стал потихоньку закипать. Капитан насупился.
— Может, будешь рассказывать ты, а я послушаю?
— Нет-нет, продолжай, у тебя это красиво получается. Как в кино.
— Ну, вот и не встревай.
— А я и не встреваю.
— Встреваешь!
— Не встреваю!
Анатолий заёрзал на стуле.
— Дима!! — взмолился он. — Сделай милость, спрячься в своей амбулатории! Дай дослушать!!!
— Всё-всё! Я молчу!
Капитан немного помолчал и опять стал говорить.
— Мне показалось, что наше появление не имеет для него ровно никакого значения, что он просто констатирует факт. У Димы был с собой автол – автоматический толмач,  и сейчас он мог бы пригодиться. Надо только, чтобы незнакомец заговорил. Я сделал шаг вперёд и произнёс дежурную фразу:
— Жители Земли приветствуют братьев и желают жить с ними в мире и дружбе.
Незнакомец смотрел не мигая, так что мне стало не по себе, и вдруг заговорил. Димин аппарат долго думал, но всё же расшифровал чужую речь и выдал нам её русский вариант.
— Вы люди издалека. Что привело вас в дом, давно не знавший гостеприимства?
— Мы хотим знать, что случилось с городом и куда девались его жители?
— Люди издалека, наверное, шутят? Оставшиеся в живых не могут не знать о Великом Противостоянии! О Великом Звёздном Противостоянии!
Мы переглянулись. Сказать ему, что мы нездешние, что мы с другой планеты? Но как он это воспримет? Подумает, что мы великие обманщики и вообще откажется с нами разговаривать? Пока я колебался, Дима включился в наш диалог:
— Мы действительно издалека... С другой планеты. Мы хотим знать, что случилось у вас?
Старик слегка кивнул.
— Мы знали о других планетах. Если вы не знаете о Противостоянии, значит, вы оттуда.
— Да. И хотим знать, что у вас произошло?
— Зачем?
Я видел, что вопрос застал Диму врасплох. Попробуй, скажи, что мы хотим колонизировать планету! Ответил Эдуард.
— Мы можем вам помочь и сделать всё, как было раньше. — И отодвинулся от меня подальше, чтобы я не дал ему подзатыльник за такое неприкрытое враньё.
— Есть один подзатыльник! — пробормотал сонно Эдик, не открывая глаз.
— Зачем? — опять спросил старик-незнакомец.
Тогда ответил я.
— Наш народ счастлив, если счастливы соседние народы.
— Это не верно! — сверкнул на меня глазами старик, словно уличив меня в страшной ереси. — У нас было много народов, но счастлив был лишь самый сильный, самый непобедимый! Но вы прибыли издалека и ваши заблуждения мне понятны.
И не говоря более ни слова, он двинулся вперёд. Мы невольно пошли за ним, предвидя конец загадке. Старик не стал подниматься по лестнице, а свернул в боковую дверь.  Света он с собой не имел но передвигался в темноте довольно уверенно. Нам же пришлось снова зажечь фонари, чтобы не натыкаться на разбросанный вокруг антиквариат.
Он вёл нас по незамеченным нами коридорам, пока не открылись ступени, ведущие в подземелье. Я так и знал, что подвалы тут должны были быть, но без старика мы бы их нипочём не нашли.
Наш проводник быстро засеменил вниз. Стараясь не оступиться на осклизлом камне, мы поспешили за ним. Потянуло сыростью и прохладой. Лучи наших фонарей то скользили по неровным, в потёках извести, стенам, то тонули в тумане коридора. Но вот старик свернул в узкий боковой проход и вскоре мы очутились в небольшой сухой комнате.
С первого взгляда было понятно, что она обитаема. Стол, стул, грубое деревянное ложе, полки с домашней утварью... Старик добыл огонь и зажёг две толстые свечи, вставленные в канделябр имеющий форму какого-то странного животного.
— Люди издалека хотят знать нашу историю? Хотят помочь моему народу? Они появились слишком поздно! Не успеет птица свить гнездо, как наша земля разрушится, как... как... — автопереводчик никак не мог найти подходящее сравнение. — Как карточный домик! Берегитесь! Планета опять проходит меж двух светил!
Так было однажды, много поколений назад. Наш народ не знал горя, твёрдая рука Кнунна Седьмого множила его богатства. Он был последним правителем этих земель. Когда у него родился сын, он призвал моего предка – великого астролога – и велел сказать, что ждёт страну и наследника, который будет ею править? Но знайте, что в то время уже исчезла ночь! Белый и красный дни сменяли друг друга. Мир был обречён, но мало кто знал об этом!
Мой предок поведал Кнунну Седьмому, что, когда планета окажется на линии между Белой и Красной Звездой, то земля наша испытает великие бедствия! Много погибнет народу и рухнет домов! Кнунн был сильно разгневан таким предсказанием и казнил астролога.
Но изменить судьбу нашей планеты он не мог. И едва зелёные искры окрасили закаты, земля стала рваться под ногами несчастных людей! Пятьдесят страшных дней изменили наш мир. Там, где раньше лежало бездонное море – возвысилась гора. А прежние вершины поглотила безжалостная пучина. В страхе бежали люди прочь от страшного потопа и огня, но они настигали их. И вот теперь это должно повториться!
Пока он говорил, я стоял у стола и перебирал плотные свитки. Это были какие-то чертежи, схемы, таблицы. Было очевидно, что старик знает, о чём говорит. Но что означают его слова: "это должно повториться"? Неужели надо ожидать повторения минувшей глобальной катастрофы? Я знал, что в данный момент эта планета проходит ту часть своей орбиты, что лежит между двух звёзд. И их разнонаправленное притяжение не может не повлиять на неё. Но чтоб до таких последствий! Значит, надо быть начеку. Я совсем не желал, чтобы земля разверзлась у меня под ногами. Старик вдруг спохватился.
— Пойдёмте. Люди издалека поймут, что я прав.
Мы очень быстро вылезли из подземелья, и вслед за потомком астролога поднялись на балкон второго этажа. Когда мы остановились, я спросил:
— Значит, все жители погибли? А как же вы? Я имею в виду тех, кто знал о будущем?
— Люди покидали рушащиеся дома и бежали в горы. А зачем было бежать нам? Замок стоит нерушимо, поскольку вырезан из тела одинокого утёса. В бесчисленных кладовых и подвалах хранились большие запасы пищи. Несколько человек остались в нём и продолжили династию Кнуннов. Но волею богов я теперь остался один и мне суждено опять увидеть Противостояние.
Тем временем, всё опускавшаяся Рея-1 окончательно скрылась за горизонтом. Небосвод уже перекрасился в красный цвет, и на западе остался лишь небольшой белый участок.
И вот в нём мы увидели лёгкое зелёное мерцание, вызванное, вероятно, близким мощным источником энергии – Реи-1. Что-то вроде нашего полярного сияния. Ярким днём, естественно, оно не было видно.
Это мерцание то появлялось, то пропадало и как бы, по словам старика, знаменовало собой близкую катастрофу. Потом оно исчезло совсем, и старик, очнувшись от оцепенения, опять увёл нас вниз. Он провёл нас по подземельям, где хранились припасы, оружие, драгоценности. По-видимому, там было свалено всё, что уцелело в разрушенном городе. Конечно, большей частью сгнившее и истлевшее.
Ещё я там заметил одну жуткую деталь: на каменном полу, кое-где встречались глубокие трещины. Одни чуть заметные, другие шириной в ладонь и более. Особенно мне стало не по себе, когда ночью произошло несколько подземных толчков. Положительно, надо было уходить отсюда. Мы откланялись и поспешили на корабль. Старик же покидать замок наотрез отказался.
Едва вернувшись на "Звёздный Ловец", мы взяли катер и отправились на ваши поиски, поскольку вы, почему-то, не отзывались. На рассвете нашли ваш вездеход, а дальше вы знаете.
Наступило молчание, пока мы с пилотом переваривали информацию. Дима отложил карандаш и показал нам исписанный листок.
— Пока мы вас искали, корабельный компьютер обработал данные по элементам орбиты Лемурии – так мы назвали эту планету, – и вот что получается. Как видите, вся система состоит из трёх тел и вращается вокруг общего центра масс, причём самая большая скорость у планеты и она по восьмёркообразной  орбите вращается вокруг обеих звёзд. Большое кольцо она описывает вокруг Реи-1 и заодно вокруг общего центра в том же направлении, что и обе звезды. Это очень и очень большой период. Потом она проскакивает центр и далее, огибая Рею-2, движется ей навстречу, так что снова очень скоро попадает в центр. Именно этот период мы сейчас и наблюдаем.
Очевидно, что прохождение планеты сквозь центр связано с невообразимыми катаклизмами. Моё мнение такое: надо уносить отсюда ноги! Если после катастрофы дикари останутся в живых, то у них будет весьма достаточно времени, чтобы за следующий период снова развить свою культуру. Но только до определённого уровня, а затем всё повторится. Поскольку помочь мы им ничем не можем, то я предлагаю покинуть эту планету. Наши бортовые сейсмодатчики показывают чудовищное напряжение в земной коре прямо под нами. Эта часть побережья сползает в океанский разлом.
Слушая Диму, мы разглядывали его наброски с компьютерных распечаток. Всё было верно. Орбита Лемурии со стороны Реи-1 была чрезвычайно вытянута. Наверное, с того конца Рея-2 выглядела всего лишь красной точкой. А сейчас планета находилась между двух звёзд, и её слабый блеск тонул в лучах обоих светил и до сих пор не был заметен из космоса.
Вспоминая ночное землетрясение, я прекрасно понимал, что Дима прав. Уходить нужно отсюда! И чем быстрее, тем лучше! Я вспомнил зеленоватые всполохи на вечернем небе, что наблюдали мы с Анатолием, сидя связанные в старой туземной хижине. Теперь они уже не казались мне красивыми, а представлялись зловещими предвестниками грядущего общепланетного бедствия.
Было три часа пополудни.


5.   Заключение.

Было три часа пополудни, когда в кают-компании потемнело. Мы невольно обернулись к иллюминаторам. Небо заволакивали низкие чёрные тучи. Среди них яростно метались ослепляющие пики молний. Первый раскат грома потряс землю до основания. Бесстрашный, загадочный Дик, до того спокойно лежащий у моих ног, в ужасе забился под диван.
В следующую секунду страшный подземный удар сбросил меня со стула. На меня повалился вмиг проснувшийся Эдик. Стаканы слетели со стола и усыпали пол осколками. Вот что значит нелегально иметь на борту домашнюю посуду! Завыли сирены аварийных систем, погасло основное освещение, где-то заискрила проводка, запахло дымом. Анатолий вскочил и, не говоря ни слова, бросился в ходовую рубку.
Через минуту ещё более сильный подземный удар накренил "Звёздного Ловца"! Налетая на переборки от каждого толчка, мы разбежались по постам готовить корабль к экстренному старту. И уже под рёв прогреваемых двигателей, пристегнулись в своих каютах к противоперегрузочным креслам.
"Звёздный Ловец" сотрясался, словно в лихорадке! Толчки уже не прекращались ни на секунду! Молнии сверкали одна за другой, вспарывая непроглядный мрак. Сжимая мокрыми ладонями подлокотники я видел в иллюминатор как где-то далеко на побережье всплеснулась в тучи огненная стена – это вырвалась на поверхность магма.
Если мы не успеем взлететь, то от нас не останется даже запаха! Я до сих пор считаю, что уцелели мы лишь чудом, так внезапно и сильно разразилась катастрофа! Позже, анализируя данные забортной телесистемы, мы увидели, что едва "Звёздный Ловец" отделился от грунта, под ним развёрзлась бурлящая огненная бездна. Магменные всплески оставили на неубранных стабилизаторах чёрные обожжённые пятна.
Поднимался корабль медленно. Было рискованно подавать на наспех прогретые двигатели и системы полную нагрузку. Пока мы потихоньку поднимались, я развернул кресло к иллюминатору. В той стороне должен быть город. И он там ещё был!
При вспышках молний я видел его и полуостров, на котором он лежал. Шпили замка рвали низкие тучи. В одну из последующих вспышек я заметил перемену. Замок словно осел и завалился на бок. Молнии не позволяли увидеть всего движения, а словно показывали отдельные кадры разыгравшейся трагедии.
Замок оседал и кренился всё больше. И вот, при очередной вспышке, я его уже не увидел! Строение, пережившее одну катастрофу, теперь обрушилось в море! А через пару секунд в бурлящее море рухнул и весь полуостров! Побережье во всех направлениях рассеклось широкими огненными трещинами!
Тучи скрыли от меня страшную битву стихий, и больше я ничего не видел. Лишь изредка толща облаков отсвечивала кровавым светом: это продолжала вырываться из недр раскалённая магма.
В каюте посветлело. Мы вышли в стратосферу. Под нами клубились тучи. Мирно светила Рея-1. А её гравитационные щупальца где-то внизу рвали на части несчастную планету. Для нас кошмар был закончен. "Звёздный Ловец" вырвался на свободу. Можно было смело двигаться к Земле, тем более, что срок нашего патрулирования уже истекал.
До самой перевалочной базы, где пополнили запасы топлива, мы почти не разговаривали: такое тяжёлое впечатление оставило у нас пребывание на Лемурии. Раньше, чем через полгода, туда нечего и соваться! Но не было никакой гарантии, что и на этот раз планета уцелеет, не рассыплется в прах, раздираемая притяжением двух звёзд. И, не успев появиться на звёздных картах, она пропадёт в небытии, оставив после себя лишь горсть остывших астероидов, да легенду, рассказанную нами, пока что единственными, кто побывал на этой планете.

 





"Звёздный перекрёсток".


Мы и думать не могли, что невзрачная планета Зэт-505, случайно встреченная нами, окажется хранилищем Великой Тайны! Именно Великой, ибо ничего подобного ни мы, ни другие косморазведчики отродясь не видели! Да и не увидят, ручаюсь главным генератором!
Наш патрульно-разведывательный корабль "Звёздный Ловец" возвращался из дальней разведки. Напрасным, надо признаться, на этот раз оказался поход: ничего интересного мы в заданном районе не обнаружили. Ни единой планеты, пригодной к освоению или сырьевым разработкам, хотя и осмотрели его целых два раза. На этом настоял капитан, потому что был уверен, что при нашем творческом подходе к несению вахт, когда постоянно куда-то девался график смен, мы легко могли чего-нибудь да пропустить.
Но это он напрасно так. Как можно чего-нибудь да пропустить, если пространство вокруг корабля настолько пустое, что просматривается на две недели вперёд, включая выходные и праздники? Поэтому и становились на вахту, когда только появлялось вдохновение, и особенно, если рядом с пустой рубкой крадучись проходил сам капитан. Это удивительное дело, что наше вдохновение и капитан ходят рука об руку.
Наш экипаж состоял из пяти человек, плюс биомеханический пёс Дик с планеты Сухих Песков. Когда мы его нашли, на Сухих Песках уже не было ни единого живого существа. Естественно, что мы взяли это кибернетические чудо с собой. Так он с тех пор с нами и летает. Практически стал шестым членом экипажа. Корабельный Устав соблюдает, обои в кают-компании не дерёт и в еде неприхотлив. Я кормлю его старыми подшипниками, политыми отработанным машинным маслом.
Так вот. Уставшие и недовольные, после пятимесячного полёта, мы с пустыми руками возвращались на базу.
На Зэту специально садиться не собирались, да и неприветлива она была. Но наш капитан Сергей Родионов – многая ему здоровья – вдруг загорелся мыслью сделать частичный профилактический осмотр и ремонт оборудования, чтобы на Земле поменьше с этим возиться. И какая только корабельная муха его укусила? Вроде перед полётом всех отловили! Конечно, мы стали по своему обыкновению возражать – уж больно домой хотелось, –  но он заявил, что на этой груде облезлого и скрипящего металлолома ему стыдно на Земле показаться. Мы сначала не поняли, о какой такой груде металлолома он говорит, а оказалось, что о "Звёздном Ловце"! А чего стыдиться-то? Ведь не из дока, а из похода идём! Но разве капитана, укушенного мухой, переубедишь? В жизни ещё такого случая не было!
Кроме Зэты на много парсеков вокруг не было ни единой планеты, что и неудивительно на окраине Галактики. И вот, сделав ознакомительный орбитальный облёт вокруг планеты, "Звёздный Ловец" начал опускаться. Ещё не достигнув поверхности, по данным забортного анализатора, мы уже более-менее представляли, какая она там внизу: воздуха нет, растительности нет, животных – тем более. Типичный мёртвый булыжник, единственное предназначение которого – составлять компанию угрюмому красному карлику.
Упругий толчок, ощутимый даже сквозь вибрацию, возвестил об окончании посадки. Моё амортизирующее кресло, в котором я полулежал у себя в каюте, закачалось на опорах и чуть не скинуло меня на пол. "Опять гидропривод разболтался", — подумал я, радуясь, что догадался пристегнуться.
Постепенно смолкли двигатели, унялась вибрация и сигнал зелёной лампочки над дверью позволил мне вылезти из моего неукротимого кресла. Мигнув ещё пару раз, лампочка погасла. Вообще-то раньше она была красной, но так сильно смахивала на злой глаз какого-то чудовища, подмигивающего мне из темноты, что я её скоро перекрасил.
Я отправился в кают-компанию, и вскоре там собрался весь экипаж. Эдик Макаров, наш инженер-гастроном, с отсутствующим видом устроился на стуле и, закинув ногу на ногу, стал барабанить пальцами по колену. Его тёмные глаза не выражали никакого интереса к происходящему. Оно и понятно: все эти пресловутые проверки и осмотры его почти не касались. Пилот экстра-класса Анатолий Быков озабоченно расхаживал по маленькому помещению и вслух рассуждал о том, куда могла подеваться коробка с программами-тестами для корабельных цепей? Вечно он её теряет!
Последним пришёл доктор и биолог Дмитрий Ильин. Он привалился к косяку и стал развлекаться чтением висевшей рядом на переборке новой инструкции "О пристойном поведении землян и других руконогих существ в инопланетных зоопарках". Мы ждали капитана, который куда-то запропастился. Но, наконец, он пришёл и принёс с собой обработанные компьютером топографические карты районов, над которыми успели пролететь.
Сергей бросил листки на стол, чтобы все жаждущие могли во всех подробностях изучить унылый мёртвый пейзаж, и безо всякого вступления сразу обратился ко мне:
— В общем так. Поскольку, Лёша, ты у нас механик, то у тебя и дел больше. Посмотри, как там жизненно важные механизмы, что барахлит и сколько времени нужно. Я тебя не тороплю, но вернуться домой нам всем одинаково хочется. И не хочется половину отпуска возиться с плановым ремонтом. Нужно будет – бери помощников.
— Ладно, капитан, — сказал я и отвернулся от иллюминатора. — Не первый год летаю, сам справлюсь. Только не забудьте на обед позвать.
Эдик повернул ко мне свою круглую физиономию и изобразил недовольство:
— Вы посмотрите на него! Не успели приземлиться – сразу обед подавай! Нет, чтобы спросить, как у тебя, Эдик, дела? Не надо ли винтик какой закрутить!
— Будешь возмущаться – отключу вентиляцию, — предупредил я. — Жалуйся потом своим винтикам на свою нелёгкую долю.
Эдик ещё что-то говорил мне вслед, взывая к капитану и требуя справедливости, но я уже направился в машинный отсек и не слышал его.
Ковырялся я там часа два. Проверил давление ступеней компрессоров, устранил несколько подтёков в соединениях. Потом мне это надоело и я поднялся наверх. В кают-компании никого не было, в радиорубке, на ходовом мостике – тоже. Я озадачено хмыкнул. Но вот, наконец, вкусные запахи навели меня на след живого существа. Я заглянул на камбуз. В облаке пара, под заунывный вой вытяжной вентиляции, там колдовал инженер-гастроном. Поскольку, по санитарным соображениям, посторонние на камбузе не полагались, то я спросил, не переступая комингса:
— А где все?
Эдик обернулся ко мне и расцвёл улыбкой. Нос его был вымазан томатной пастой.
— Явление Спасителя народу! — прокомментировал он моё неожиданное появление вблизи его территории и опять повернулся к плите. — Все остальные ушли на охоту.
Я слегка опешил.
— Чего ты мелешь? Какая охота? За кем?
— Не за "кем", а за "чем", — поправил меня кок. — За впечатлениями. Капитан придумал. Ты же его знаешь. Вот уже битый час топчутся вокруг корабля и воображают, что знакомятся с планетой. Одно хорошо, что хоть под ногами не путаются! И Дик с ними. Не сидится ему на борту.
Я опять хмыкнул.
— И скоро они того... ознакомятся?
— Обещали быть к обеду. Уже должны появиться... А вот и они!
Где-то внизу зашипела шлюзовая пневматика, и послышался быстрый приближающийся топот тяжёлых ботинок скафандра.
— Проголодались, видать, — заметил Эдик. — Даже не раздеваются!
Топающий был один. Вскоре он появился возле нас, вскочив из-за поворота. Это оказался пилот. Анатолий был явно сильно взволнован, без шлема, кончики светлых волос слиплись от пота. С тихим ужасом я понял, что с друзьями случилась беда. Но, к счастью, я ошибся.
— Ребята, — жалобным тоном прошептал Анатолий. — Дик исчез!
— То есть, как? — не понял Эдик. — Взял и исчез? Прям так в вакууме и растворился?
— Разве на Зэте можно исчезнуть? — довопросил я.
— Мы и сами не понимаем! — пилот втянул носом запахи и сглотнул. — Мы гуляли неподалёку от корабля, Дик не отходил ни на шаг. Но вдруг возле одного холма он навострил уши, долго стоял неподвижно, словно прислушивался к чему-то, потом сорвался с места и исчез в узкой расщелине в холме. Там куча камней. Пока мы добирались, его и след простыл! Уж мы звали его и мысленно, и по рации – не помогло! Как в воду канул! Что-то здесь нечисто! Дик не такой пёс, чтобы на пустяки польщаться! Капитан приказал срочно разобраться, и они с Димой стали вход разбирать. А я за вами пришёл. И за динамитом.
Больше ничего спрашивать мы не стали. Эдуард выключил питание камбузного агрегата и, пока мы с ним облачались в скафандры, проверяли баллоны, редукторы, шланги, пилот смотался в оружейку и уже тащил оттуда пять лучемётов и динамитную шашку. Проверив напоследок связь, выскочили наружу.
Пока мы ускоренным темпом форсировали ямы и каменные завалы, я успел рассмотреть чужой мир Зэты.
Низко над горизонтом, слева от нас, висел маленький тусклый карлик. Длинные тени от скал пересекали наш путь и были настолько чёткими, что, казалось, их можно было пощупать руками. Над головой едва светились редкие мелкие звёзды. Пыль, поднятая нашим передвижением, ещё долго висела в холодной пустоте. Чем-то похоже на Луну. И притяжение такое же слабое. Позади нас, громадой разноцветных огней, вздымался "Звёздный Ловец". Ах, как он не вписывался в окружающий пейзаж!
Добирались мы долго и, когда я уже смирился с тем, что пилот заблудился, мы неожиданно пришли. Этот каменный, десяти метров в поперечнике, холм ничем не отличался от сотни подобных, расположенных рядом. Ну, разве что тем, что у его подножия сосредоточенно копошились две неуклюжие фигуры.
— Ну что, принёс? — раздался у меня в шлемофонах голос капитана. — Давай, закладывай!
Анатолий быстро заминировал узкий ход, и мы резво, насколько позволяли скафандры, попрыгали за ближайшие валуны. Через минуту почва содрогнулась. Сквозь облако пыли, спотыкаясь на острых обломках, мы проникли внутрь холма. Зажгли фонари. Лучи скользнули по неровным стенам и беспомощно утонули в глубине бесконечно длинного узкого прохода. Бесконечно длинного! Кто-то тихонько присвистнул. Раздался голос Сергея. Говорил он медленно и неуверенно:
— Сдаётся мне, что этот коридорчик несколько длиннее самого холма. А? Или глаза мои меня обманывают?
— Ты совершенно прав, капитан, — без всякого энтузиазма отозвался пилот. — Он и впрямь ведёт куда-то в бесконечность. Но таблички "Добро пожаловать, дорогие земляне!" я что-то не наблюдаю.
— И где-то там нас ждёт Дик, — убито добавил Эдик.
А в Диме почему-то проснулся дух первооткрывателя. Наверное, вообразил себя консервным ножом.
— Ждёт или не ждёт, но наш долг – исследовать этот загадочный феномен! — бодро сказал он. — Иначе потомки нам этого не простят!
— Мои простят, — брякнул Анатолий. — Я им нужен живой.
— Отставить посторонние разговоры! — скомандовал капитан. — Дмитрий прав. Но я никого не собираюсь тащить туда насильно. Узнаем мнение каждого. Механик?
— А что я? Я как все, — подал я голос. — Пойду с удовольствием. Особенно, если за чьей-то широкой спиной.
— Отлично! Эдуард?
— Можно, — коротко согласился кок. — Только не долго, а то у меня там на камбузе ваш обед стынет.
— Анатолий?
— Иду, конечно! Одних вас, что ли, оставлять?
— Ну, вот и прекрасно! — подвёл итог капитан. — Я знаю, что в моём экипаже никогда не было трусов!
— Будем надеяться, что и трупов не будет, — вежливо вставил Дима.
— Оставить острословие! Вперёд!
.... Шли мы уже с четверть часа. Идти было неудобно: неровный скользкий пол, выступы на стенах и потолке, об которые я то и дело стукался, очень мешали продвижению. А конца странному коридору всё не было видно! Казалось, он ведёт не только за пределы планеты, но и за пределы здравого смысла! А потом началось непонятное. Шедший первым пилот сообщил, что у него такое ощущение, будто он идёт вверх ногами!
— Честное слово, братцы! Словно муха по потолку! Вот-вот упаду!
— А по-моему, мы кругами ходим, — растеряно молвил Эдуард.
— Чудеса, — подал голос Дмитрий. — А мне кажется, что я пешком по отвесной стене поднимаюсь! А у вас что? — Он обернулся к нам.
— Ничего, — ответил Сергей. — Невесомость как будто. Обыкновенная.
Это было действительно так. Все чувствовали что-то своё, а мы с капитаном – одно и тоже. "Это потому, — сказал я Сергею, — что у нас совесть чиста". А когда остальные стали возражать, капитан приказал им не отвлекаться на разговоры, смотреть под ноги и не терять бдительности.
Но очень скоро все эти ощущения кончились. А ещё минут через пять впереди показалась светлая точка. Затем обозначился чёткий контур выхода, и через десяток метров мы вышли наружу. Вышли и застыли поражённые увиденным! Прямо перед нами расстилалось бескрайнее синее море! Узкая полоса галечного пляжа тянулась в обе стороны насколько хватало глаз! Позади вздымалась стена крутого обрыва, с которого свисали пучки травы, ветки, корни.
— Вот это да! — восхитился Дмитрий. Он стоял с открытой маской и всей грудью вдыхал свежий морской воздух. Мы тоже убрали маски. Ласковый шелест шёлковых волн вливался в уши. Шуршала под ногами галька,  пригревало солнце. Не спеша мы прошлись по пляжу.
— Это что, Земля? — удивился Эдик и, разглядывая редкие розовые облака в золотистом небе, сам себе ответил: — Увы!
— Я понял, — сказал я. — Этот коридор связывает два разных мира. И меньше, чем за полчаса, мы преодолели не одну сотню световых лет!
Моя проницательность всех поразила.
— Смотри ты, — удивился Дима. — Я и не предполагал, что механики бывают такие догадливые!
Я пропустил его замечание мимо ушей.
— Полундра!!! — вдруг истошно завопил Эдуард, и я, рефлекторно отпрыгивая в сторону и прижимаясь к камням, успел заметить, как он сорвал с плеча лучемёт и, припав на одно колено, палит куда-то вверх. В следующую секунду оттуда раздались душераздирающие крики и хлопанье крыльев. Большая тень пронеслась над нашими головами и грузно шмякнулась на берег недалеко от нас.
Мы осторожно вылезли из укрытий. Эдик, опустив оружие, подошёл к своей жертве. Подошли и мы. Это оказался огромный птеродактиль, из тех, что давно вымерли у нас на Земле. Зубы в его клюве были длиной с мой палец, на концах перепончатых крыльев по три скрюченных когтя. Несколько дымящихся дыр изуродовали его тело. В воздухе кружились серые перья.
Но он был ещё жив! Слабо дёргал когтистыми лапами и сверлил меня злым маленьким глазом. Коротким импульсом я прекратил его мучения. Но это было ещё не всё! Словно два истребителя, над нами пронеслась ещё пара птеродактилей! Сделав над морем крутой вираж, они, едва не касаясь воды, понеслись прямо на нас!
Мы с пилотом вскинули лучемёты и не спеша, словно находились на учениях, тщательно прицелились. Но выстрелить не успели. Два длинных толстых щупальца взметнулись из воды, крепко обвили на лету крылатых хищников и утянули их под воду! Всё это произошло так быстро, что мы с пилотом ещё некоторое время продолжали целиться в безмятежное небо.
— Однако! — растерянно молвил капитан и решительно скомандовал: — Уходим! Обратно в эту пещеру! Живо!!
А над нами уже кружилось ещё штук пять птеродактилей. Не упуская их из виду, мы организованно бросились обратно к спасительной пещере, от которой уже успели порядком отойти.
— Почему они не снижаются? — Капитан внимательно смотрел на хищников. — Или боятся чего?
— Только не подумай, что нас, — бросил реплику Дима. — Ни одна живая тварь не боится того, кто годится ей на обед. Особенно это касается примитивных доисторических созданий.
— Это кто здесь примитивное доисторическое создание? — подозрительно спросил прямолинейный Эдик, привыкший к частым колкостям в свой адрес со стороны нашего дружного коллектива.
— Не волнуйся, не ты.
Дмитрий оказался прав. Птеродактили опасались не нас. Мы увидели, как метрах в двадцати от нас море у берега вспучилось, и три блестевших слизью щупальца поползли на берег, отрезая нам путь к бегству! Ловушка!! Мы остановились и приготовились к бою. Другого выхода у нас не было. Превратиться в завтрак неведомой морской твари, да ещё на чужой планете, очень не хотелось!
Ближайшее щупальце приподнялось и неуверенно, словно раздумывая, двинулось в нашу сторону. Сергей поднял лучемёт. Короткий луч, блеснувший словно молния, отсёк щупальце над самой водой. Обрубок моментально исчез в волнах, а отрезанная часть забилась в агонии, в миг превратив живописный участок берега в большую грязную лужу! Остальные два взмыли в воздух и с силой обрушились на берег, обдав нас фонтаном воды и гальки. Не ожидая, когда они нападут на нас, несколькими выстрелами укоротили и их.
Я глянул вверх. Стая крылатых чудовищ в небе выросла вдвое. Они по-прежнему боялись снижаться: сверху им хорошо был виден монстр, притаившийся в толще воды у самого берега!
Мы успели пробежать едва ли половину пути до оставленной пещеры, как впереди, сзади и прямо на нас полезли из воды ещё с десяток щупалец!
— Будь ты неладно! — чертыхнулся пилот. — Сколько же у него лап?!!
Ох, и трудно же было увёртываться от этих "лап"! Даже отрезанные, они представляли не меньшую опасность, так как очень сильно извивались в последних судорогах. А из воды на их место всё ползли и ползли новые щупальца.
Мы спотыкались он них, прилипали к ним, и резали, резали, резали. Просто чудом не задели друг друга в этой мясорубке, не видя перед собой ничего, кроме блестящих извивающихся лент!
Не хочется думать, что если бы этот огромный осьминог оказался более терпеливым, то, возможно, ему бы и досталась пиррова победа. Но, видимо разъярившись от боли и нашего упрямства, он стал вылезать на берег. Я увидел поднимающуюся из воды куполообразную голову, в глубине которой тускло мерцал глаз (или желудок?). Путь к спасению сразу стал очевиден.
— В голову! — закричал Анатолий. — Стреляйте ему в голову!!
Я, Дима и Эдик отбивали атаки щупалец, а капитан с пилотом, под нашим прикрытием, распластавшись на камнях, принялись резать плазменными лучами студенистый, кипящий от ожогов, купол.
Это была блестящая победа! Осьминог неожиданно замер, словно окоченел, и медленно осел в воду. Его уцелевшие щупальца ещё продолжали слабо шевелиться. Мы опустили горячие лучемёты и переглянулись, весьма довольные собой.
— Не расслабляться! — распорядился Сергей. — Сейчас здесь будут стервятники!
Мы задрали головы. Стая птеродактилей, с пронзительными криками, кругами опускалась всё ниже и ниже.
Собрав последние силы, мы добежали до пещеры, влезли в неё и в изнеможении упали недалеко от входа. Я лежал с закрытыми глазами и блаженствовал. По телу разливалась приятная истома. Прыгать и кувыркаться в тяжёлом скафандре мне приходилось нечасто, разве что на полевых учениях. Но капитан не дал нам долго отдыхать, и вскоре мы засобирались в обратный путь.
— Ну и отожрутся же они сегодня! — сказал Дима. Он стоял в проёме пещеры и смотрел на стаю ссорящихся гигантских птах, пирующих на останках осьминога. Мимо выхода пролетела одна, лениво шевеля огромными крыльями и тащила в клюве обмякшее щупальце. — Жаль, что мы не захватили с собой кусочек этого чудища. Был бы неплохой материал для генного анализа. А, капитан?
Сергей только вздохнул.
— Планета гарпий, — задумчиво сказал я. — Для нас тут места нет.
— По-моему, — сказал пилот, подбирая оружие, — Дика здесь быть не может. Это явно не его среда обитания. Может, у этой пещеры есть где боковой проход?
Мы пожали плечами: боковых проходов никто не заметил.
... Постепенно исчез воздух, опять пришлось перейти на автономное дыхание. Снова появились те же неприятные ощущения. А потом впереди показался свет. "Странно, — подумал я. — Откуда свет на Зэте?" Но это оказалась не Зэта!
Мы стояли на крохотном островке посреди бескрайнего, заросшего ряской болота. Возле самого выхода из пещеры росло несколько чахлых незнакомых деревьев. Сверху палило маленькое голубое солнце. Над болотом поднимались густые испарения, в которых расплывались очертания других таких же островков. Нарукавный анализатор воздуха тревожно мигал.
— Маски не открывать! — предупредил по рации капитан.
Нашёл дураков!
— Интересно, есть ли тут что-нибудь живое? — услышал я вопрос доктора.
— А ты что, проголодался? — неуклюже сострил Анатолий. — Погоди, вот вернёмся на корабль, тогда и...
— Перестаньте! — Голос капитана показался мне сильно встревоженным. — Наше положение серьёзней, чем вы, может быть, думаете! Планет в Галактике миллиарды, и кто знает, сколько из них связанны этим проклятым коридором? Запас воздуха у нас ограничен.
Мы приуныли. Действительно, сколько нам ещё предстоит обойти планет, прежде, чем мы опять попадём на Зэту? Если нам не поможет случай, то дела наши плохи! Где уж тут Дика найти! Самим бы отыскаться! Влипли в историю из-за какого-то пса! Знали же, что он не предсказуем – не земной же! – и вот на тебе! Говорить на эту тему не хотелось и, не очень весёлые, мы опять полезли в пещеру.
Следующую планету нам осмотреть не удалось. Появилась вода. Сначала она хлюпала под ногами, потом поднялась до щиколоток, до колен, до пояса. Её уровень постоянно повышался. Мы поняли, что планета покрыта водой. Пришлось поворачивать обратно, тем более, что какие-то светящиеся твари стали кусать за ноги.
Через пятнадцать минут вновь увидели свет. Нашим кислым взорам предстала ещё одна не Зэта. Вся обозримая поверхность планеты до самого горизонта, была покрыта одинаковыми керамическими плитами с замысловатым орнаментом. Они так плотно прилегали друг к другу, что между ними не пробивалось и травинки. И даже создавалось такое впечатление, что никакой растительности здесь сроду не росло, и что это всё создавалось искусственно. 
Я отошёл на несколько метров, чтобы осмотреть то, из чего мы вышли. Это оказался некий высокий постамент, на котором стояла статуя человека, или почти человека, поскольку на его руках я насчитал по шесть пальцев. Но самое удивительное, что у его ног сидела собака – ну, точная копия нашего Дика! Такая же узкая морда с большими глазами, короткая жёсткая шерсть.
Кроме этого памятника, на всём керамическом пространстве не было абсолютно ничего! Я был уверен, что и вся остальная планета была покрыта этими плитами.
— И кто мне скажет, что всё это значит? — Анатолий стоял возле постамента и ковырял камень ножом. — По-моему, это – планета-памятник. Но кто её сделал такой и почему – спрашивайте не у меня!
Планета-памятник! Предположение весьма здравое. Но хотел бы я посмотреть на те механизмы, что освещают и обогревают её! Наверняка они находятся в её недрах. И зачем здесь такой свежий воздух? И где посетители? Вон, сколько пыли и ни единого следа!
Потоптавшись некоторое время вокруг монумента, из трещины в основании которого мы вышли, мы снова вернулись в коридор.
На пятую планету мы попали оригинальным способом. В конце коридора, шедший впереди пилот, высветил массивную железную дверь, открыв которую – не без труда, – наш отряд оказался в какой-то комнате или, вернее, чулане, поскольку тут царил полумрак и по всему полу был раскидан всякий мусор и пыльные вещи непонятного назначения.
Свет пробивался сквозь щели в железных ставнях, которыми были надёжно закрыты два окна на противоположной стене. Сигнал нарукавного анализатора позволил снять маски. В нос ударил запах сырости и нежилого застоя.
— Чую запах цивилизации, — сказал кок, профессионально втягивая носом затхлый воздух.
— Ну да, — согласился капитан, — и эта самая цивилизация оставляет без присмотра межзвёздный туннель, из которого в любую минуту могут появиться непрошеные гости!
— Ну, прямо уж и в любую! — усомнился я.
— Пусть так. Но согласись, что обыкновенная дверь не может служить серьёзной преградой! У тех, кто этим заведует, явно не земное мышление!
— А вдруг, это просто ловушка? — забеспокоился пилот. — И дверь соединена с часовым механизмом? Вот как взлетим на воздух, тогда и узнаем, у кого какое мышление!
Мы, как по команде, опасливо оглянулись по сторонам.
— Оставь свои буйные фантазии при себе, — нервно оборвал пилота капитан. — Ты только усложняешь дело!
— Какое? — удивился Эдик.
— Надо как-то разузнать, есть ли здесь разумные обитатели, или нет? А если нет, то хоть какого-то смотрителя этого музея поищем.
— Кажется, у меня есть идея, — сказал я.
— Выкладывай!
— Вон, в том углу, я вижу ещё одну дверь. Если мы пройдём в неё, то, возможно, ситуация прояснится.
— Да, похоже, ты прав, как ни странно. Тогда не будем терять времени!
Форсируя груды разнообразных непонятных предметов, заплесневелых или ржавых, мы добрались до второй двери и, свободно открыв её, попали в другое помещение.
Эта комната была большой, чистой, светлой и пустой. Единственное, что здесь было — это толстый слой пыли на полу. И ещё большое окно неправильной круглой формы. Дмитрий первым подошёл к нему и глянул наружу.
— Ого! — только и сказал он. И, поманив нас, показал пальцем вниз. — Вы только посмотрите, куда мы попали! Вот вам и пресловутая цивилизация!
То, что лежало внизу, явно было городом. Хотя я никогда не видел ничего подобного. Дома, некоторые довольно высокие, самой разнообразной формы, были построены, я бы сказал, кое-как, без всякой системы. Все одинакового серого цвета.
Город оказался обитаем. По, так называемым, улицам перемещались (или перекатывались, переползали) некие аморфные существа. Только и торчало у них сверху по бугорку с рожками и тремя глазами. А при необходимости из полупрозрачного фиолетового тела вытягивалась конечность, одна или несколько.
Время от времени по мостовым прокатывались какие-то экипажи с жителями внутри. Комната, из которой мы выглядывали, находилась в точно таком же доме, что и десятки других вокруг.
— Может быть, здесь есть какое-нибудь управление или верховные власти, куда бы мы могли обратиться? — предположил доктор.
— Дельная мысль, — одобрил капитан. — Айда вниз, попробуем вступить в контакт.
Обыкновенная винтовая лестница, но чрезвычайно узкая и без перил, обнаружилась в углу комнаты. Остерегаясь оступиться, мы миновали шесть совершенно одинаковых этажей и вышли на улицу через низкий овальный проём в стене. Сделав праздничные лица, словно давно ждали этого дня, мы приготовились к встрече с братьями по разуму.
Как это ни странно, но ни один горожанин не обратил на нас ни малейшего внимания! Как ни пытались мы привлечь их внимание, как ни навязывались им – всё было бесполезно! А Анатолия, в отчаянии попытавшегося схватить в охапку одного аморфного, так ударило током, что он перестал улыбаться и зарёкся впредь до них дотрагиваться. Тогда капитан взял да и просто перегородил дорогу небольшому экипажу. Но тот остановился и ждал, пока Сергей не отойдёт.
— Весьма странные и непонятные существа, — пробормотал капитан, уступая дорогу. Приземистая колымага покатилась дальше. Я так и не понял, что у неё за двигатель? Может, электрический?
— Надо пройти вперёд, — родил мысль Эдик. — Там что-нибудь да увидим.
Что именно он собирался там увидеть, кок не пояснил. И где это "там" – тоже. Скорее всего, и сам плохо ориентировался  в таких тонкостях. Но мы и так поняли, что идея стоящая, и решили сделать маленькую экскурсию. Неужели здесь совсем не интересуются инопланетянами? Это казалось невозможным.
Заблудиться мы не боялись: наш высокий дом с горбатой крышей был виден издалека. Но, не успели мы пройти и трёхсот метров, как впереди нас в конце улицы (то есть в конце извилистого прохода между плотно стоящими домами), появилась толпа бешено мчавшихся горожан. И они неслись прямо на нас! Куда? Зачем?
Мы остановились в замешательстве. Что-то подсказывало нам, что это не торжественная встреча старших братьев по разуму. Тогда что? Куда они так торопятся? И только когда толпа оказалась совсем уже близко, сообразили, что она нас сейчас просто сметёт! А назад бежать далеко, и между домами не протиснуться! Что же делать?
— Все к стене! — нашёл выход капитан. — И как можно плотнее!
Мы быстро вняли высочайшему повелению и организованно забились в какую-ту нишу, постаравшись, из-за природной душевной щедрости, оставить толпе как можно больше свободного пространства. Толпа вихрем пронеслась в полуметре от меня, и я ощутил волну озона.
Опасность, казалось, миновала. Но, едва мы вновь вернулись на середину улицы, чихая от пыли, как в небе появилось нечто, очень похожее на вертолёт с тремя винтами вертикального подъёма. Этот "вертолёт" летел низко над крышами и явно преследовал ту самую толпу.
Не желая того, мы вдруг оказались на его пути. Тут же мимоходом я отметил, что улицы города в последние минуты странно опустели. "Вертолёт" прекратил погоню и завис над нами, обдавая ветром от вращающихся винтов. Капитан – ох, уж этот оптимист! – не преминул нас тут же поздравить с тем, что на нас, наконец-то, обратили внимание. Лично я считал, что это не совсем то внимание, которого мы так долго искали. И даже совсем не то. И как скоро оказалось, сомневался я небезосновательно.
Дима напомнил нам, что сквозняк – причина многих простудных заболеваний и попытался отойти в сторону. Но далеко ему отойти не удалось. Ослепительная белая молния вонзилась в мостовую прямо перед его ногами, давая понять, что необходимо вернуться на место. Ещё три блеснули сзади и с боков нашей группы, так что нам ничего другого не оставалось, как стоять неподвижно и надеяться на положительное развитие событий.
Тем временем подкатили два больших экипажа, смахивающих на телеги, и встали, перегородив дорогу. Из них высыпалось десятка два аморфных и выстроились в шеренгу. У каждого поперёк туловища проходил блестящий ободок, что-то вроде отличительного знака.
Как только их нехитрый манёвр был закончен, с "вертолёта" стал опускаться на нас деревянный каркас в форме конуса, обтянутый мелкой искрящейся сеткой. Нам стало грустно. С одной стороны, конечно, приятно, что тебе оказывают внимание, которого ты так ждёшь; а с другой стороны, общаться с братьями по разуму на таких условиях мы не желали. Да и называть их братьями уже не хотелось.
— Последний раз я был в плену на Лемурии, — задумчиво сообщил Анатолий, поворачивая лучемёт дулом вверх и вопросительно глядя на капитана. — И мне там очень не понравилось.
Я сказал "факт!". А капитан просто молча кивнул, не отрывая взгляда от опускающейся на верёвке клетке. Пилот прицелился. Голубой луч прошёлся по периметру каркаса и нам на головы посыпались обугленные обломки.
Существа у "телег" засуетились. У одного в отростке появился чёрный шар с отверстием. Он направил его на нас, и у меня в глазах потемнело от нестерпимой головной боли. Через секунду боль прошла. Существа, сочтя проведённую экзекуцию достаточной для нашего усмирения, успокоились и снова вернулись к операции по захвату пленных. В их отростках появились подозрительного вида палки или трубки и они стали нас окружать.
Мы, конечно, могли бы одним залпом смести их всех, вместе с их назойливым "вертолётом", но тогда ни о каком контакте уже не могло бы быть и речи. У нас всё ещё оставалась надежда, хоть и слабая, что нам здесь помогут. Они же разумные! Да и прямой угрозы для жизни пока нет. В общем, к полному удовлетворению аморфных, мы послушно построились гуськом и, под охраной, пошли. Куда? Нам не следовало далеко уходить, чтобы не потерять из виду дом, из которого вышли. Назревала необходимость срочно объясниться. А то вдруг зря время теряем! Я так и сказал друзьям.
— Попробуй, — грустно согласился капитан. — А то мне тоже это не нравится. Ты только осторожней с ними, уж больно они сердитые.
Нарушив строй, я подошёл к их начальнику. К тому, у которого было три полосы на туловище вместо одной. При моём приближении он сразу порозовел. Держа руку на кобуре лучемёта, я вежливо сказал:
— Прошу прощения, уважаемый, но мы на вашей планете случайно. Мы прилетели...
Закончить я не успел. Начальник уставился на меня, как на чуму, всеми тремя глазищами и, проворно выхватив у подчинённого трубку, ткнул ею меня в живот. Что было потом я уже не помню. Как рассказал впоследствии капитан, я согнулся пополам и замертво рухнул на мостовую. Это вдохновило моих друзей на подвиги.
Несколькими ударами раскидав конвоиров, они выхватили оружие и... в общем, обрели свободу. Подробности мне никто не захотел рассказывать. Меня, безжизненного, притащили в чулан, и Дима кое-как привёл меня в чувство. Я не мог объяснить друзьям, что со мной было. Не почувствовал ни боли, ничего. Просто сразу отключился.
— Зато ты сразу потяжелел! — проворчал Анатолий, и я понял, что это он тащил меня назад.
Итак, мы опять вернулись в этот мрачный коридор. Нам ничего другого не оставалось, как вновь и вновь пытаться найти выход из пространственного лабиринта обратно на Зэту или туда, где нам помогут. Может и попадётся знакомая планета?
Если нам будет суждено выбраться отсюда, то для многих, узнавших эту историю, наши блуждания наверняка могут показаться забавным приключением. Но им никогда не понять тех чувств, что владели нами в эти минуты.
Мы уже и думать забыли о Дике. Не до него было. Вы, конечно, можете возразить, что люди нашей профессии должны быть готовы к любым неожиданностям, иначе ребятишки во дворах не играли бы в космонавтов. Всё это правильно, но когда встаёт вопрос "или-или", то жить нам хочется так же, как и всем остальным. И если нам придётся остаться здесь навсегда, то в последнюю минуту я буду думать не о своём высоком долге перед человечеством, а о зелёной лужайке перед домом.
Но, кажется, я отвлёкся. Какие-то непонятные мысли в голову лезут! Не иначе, как последствия шока сказываются! Философствовать хорошо дома, в уютном кресле, а не в узком мрачном туннеле, когда на плечи давят полупустые кислородные баллоны!
…Шестая планета нам понравилась. Понравилась своим спокойствием и умиротворённостью. Нашим, уставшим от пещерной темноты, глазам предстал пейзаж полупустыни, где меж песчано-каменистых холмов росла трава и редкие кустики.
В воздухе носились птицы, под ногами, шурша чешуёй, сновали зверьки. Симпатичные такие, шестиногие и одноглазые и совершенно нас не боялись. Значит, людей и крупных хищников здесь нет. Когда мы появились, ни одна даже самая маленькая птичка не шарахнулась от нас.
В поле зрения попали два большущих чёрных валуна, примерно метр высотой, лежащих особняком от холмов.  День подходил к концу. Большая жёлтая звезда висела над самым горизонтом. Пахло чем-то незнакомым, успокаивающим.
— Идиллия, — проговорил Дима, валясь в траву возле выхода. — Неплохо бы организовать небольшой привал. А, капитан?
Сергей устало согласился.
— Спите, — предложил пилот. — Я покараулю.
— Устанешь – меня разбуди, — сказал я.
— Только не его! — возразил капитан. — Тебе, контуженному во славу космической разведки, спать надо. У тебя до сих пор координация не в порядке. Не замечаешь?
Я не стал спорить с Сергеем. Сняв с ноющих плеч баллоны, улёгся поудобнее. Темнота сгущалась быстро. Я посмотрел, как Анатолий собирает сушняк для костра, полюбовался фантастическими по рисунку и яркости созвездиями, потом уснул.
Проснулся я от холода. Раннее утро было довольно свежим. Восток только разгорался. Пилот сидел у костра и шевелил палкой раскалённые угли. Поминутно он поднимал голову и вслушивался в светлеющий полумрак. На его коленях лежал лучемёт на боевом взводе. Я завозился, и он обернулся ко мне.
— Проснулся, дипломат?
— Ещё б тут не проснуться – холод собачий!
— Это тебе так кажется.
Разминая негнущиеся ноги, я подошёл к костру.
— Всё было тихо?
— Тихо, как в пустыне. Только вот...
— Что "только"?
— Мне всё время казалось, что за мной наблюдают.
— Разбудил бы остальных.
— Ничто живое к огню не подойдёт.
— Ты самонадеян. А если разумное?
— Не похоже...
— Я ничего не чувствую. Может, это нервы?
— Может... — не стал спорить Анатолий. — Ты посиди тут, а я отлучусь на минуту.
— Не отходи далеко.
— Сам знаю.
Светало здесь так же стремительно, как и темнело. Серое небо на востоке быстро окрашивалось синим и голубым. Туман уполз в низинки, досыпать в зарослях кустарника. От нечего делать, я осмотрел свои запасы и вздохнул. О пищевых таблетках можно было не беспокоиться, вода тоже имелась. В крайнем случае можно было обеззараживать любую встреченную. А вот из-за нехватки воздуха у нас могут скоро начаться неприятности. Нам ещё повезло попадать на планеты, где можно свободно дышать. Ну, в большинстве случаев. А дальше?
Анатолий возвращался. Я это слышал по его приближающимся усталым шагам. Не следовало, конечно, ему одному дежурить всю ночь – ни к чему эти лишние нагрузки. Но сам-то он, конечно, это нагрузкой не посчитает, значит, и спорить с ним на эту тему будет бесполезно.
Хруст подмёрзшего песка под ногами пилота приближался. Вдруг я насторожился: звук шагов изменился. Я быстро обернулся и увидел странную картину. Изменив путь движения, пилот медленно и как-то неуверенно подходил к одному из чёрных валунов. С беспокойством я обнаружил, что их уже не два, как я насчитал накануне, а штук семь. И к одному из них, как сомнамбула, брёл Анатолий. Между ними оставалось уже не более двух метров. Мне это не понравилось.
— Толик! — крикнул я, поднимаясь на ноги и на всякий случай беря в руки оружие. — Стой! Толик!!!
Он словно не услышал меня, замер возле валуна. И тут я увидел, как по камню пробежала горизонтальная трещина. Он раскрылся, как раковина моллюска, обнажив что-то шевелящееся внутри, и оттуда не спеша высунулся широкий плоский язык! Моя реакция оказалась мгновенной. Не успел язык обхватить тело пилота, как выстрел моего лучемёта разметал странное животное на куски!
Я бросился к Анатолию и вовремя подхватил его, не дав обмякшему телу пилота упасть на песок. На его лбу кровоточила рана от осколка камня. Я потряс его. Он поначалу не обращал на меня внимания, затем его мутные глаза приобрели осмысленное выражение. Я не переставал его трясти. Наконец до него дошло, что кто-то чего-то орёт ему в самое ухо.
— Не ори, — попросил он, мотая головой. — Что это такое было?
Видя, что он пришёл в себя, я успокоился и тут же подробно и красочно расписал ему жуткую картину нападения на него инопланетных пожирателей пилотов экстра-класса, особо выделив свою спасительную роль, и поинтересовался, что он помнит?
— Помню, шёл. Увидел валун. Огромное желание подойти. Потом... потом боль во лбу и сразу твои отчаянные вопли, которые и мёртвого поднимут. Всё. — Он осторожно потрогал рукой ссадину на лбу и поморщился от боли.
Затем мы осмотрели останки "валуна", черепками валявшиеся на большой площади. На них засыхала органическая масса.
— Ну, зверюга! — подивился Анатолий, с омерзением пиная кусок. — И куда только смотрела природа, создавая таких тварей?!
— Они не виноваты, что такими родились, — сказал я и пошёл обратно к костру. — Всё живое имеет право на существование.
— Но только не за мой счёт!! — запротестовал мне вдогонку пилот.
— Ну, это как сказать. Это ведь их планета, не наша.
— Да? А если бы они за ночь успели ближе подползти? Вот был бы у них чудесный завтрак из защитника космической фауны!
Я не стал обсуждать эту тему. Пилот, конечно, прав. Мы же здесь не по своему желанию. Чисто случайно. Так что же, нас теперь съедать за это?
Мы вернулись к костру. Наши друзья уже проснулись, как оказалось – от моих криков, когда я приводил пилота в чувство. Сладко потягиваясь, Эдик заметил, что неплохо бы устроить меня на должность штатного будильника. Подъём спящих на сто метров вокруг гарантирован! Тоже нашёл время шутить!
Дима, достав аптечку, профессионально залепил рану пилота пластырем и сказал, что жить будет и что такой лоб не так-то просто пробить. Анатолий так и не понял, комплимент это или просто юмор такой о твердолобости?
Пока он думал, я отчитался перед капитаном о произошедшем, и на этом инцидент был исчерпан. Потом пилот сказал доктору: "сам дурак" и мы стали готовить завтрак. Разложили пять пищевых таблеток на камне, и капитан грустно сказал:
— Приступить к приёму пищи.
Мы запили таблетки водой и стали решать, что делать дальше? Снова возвращаться в туннель, или ещё отдохнуть до вечера? Анатолий оставаться не захотел, хмуро обратив наше внимание на оставшиеся шесть "валунов", незаметно подобравшихся к нам ещё ближе. Они явно не оставили мысль о вкусном завтраке из несчастных пришельцев.
— Интересно, — заметил доктор, рассматривая с безопасного расстояния это чудо природы. — На каком удалении действует их биополе? Насколько я знаю, такая форма жизни ещё никем в Галактике не описана.
— Тебя интересует их голодный гипноз? — спросил я. — Оставь это, друже. Во второй раз я могу не успеть, и тебе придётся изучать этих животных изнутри.
— А что, стрелять можно только в пасть? Разве их раковина непробиваема?
— Она не мягче керамической обшивки нашего корабля. Можешь не сомневаться.   Особая структура, разбивается только изнутри.
Дима вскинул лучемёт. Тонкая плазменная игла отразилась от поверхности ближайшего "валуна" и начисто срезала верхушки кустов над нашими головами. Мы распластались на земле и заорали на доктора, чтобы тот немедленно прекратил! Дима повернулся, посмотрел на нас сверху вниз, сказал: "Подумаешь!" и зачехлил лучемёт.
Тем временем уже рассвело. Поднявшееся над горизонтом местное солнце растопило остатки утреннего тумана и иссушило капельки росы, в изобилии выпавшей на траву и песок. В воздухе замелькали насекомые. Ящерка-шестиножка вылезла на плоский камень и, замерев, грелась в первых лучах. "Валуны", вроде, больше не двигались. День обещал жар, тишину и спокойствие.
— И правда – идиллия, — вздохнул Эдуард. — Так бы и остался здесь.
Капитан поднялся, давая понять, что короткий отдых закончен, и стал молча прилаживать на спину скафандра дыхательный аппарат.
... И снова узкий, безвоздушный коридор. Снова гладкие камни, на которых скользят металлизированные подошвы ботинок. Снова надежда увидеть негостеприимный пейзаж Зэты и сверкающий позиционными огнями "Звёздный Ловец".
А может этот коридор связывает и Землю? Мало ли на нашей планете загадочных мест? Может и связывает. Но Землю мы не увидели, а увидели планету, поразительно на неё похожую.
Выход располагался на склоне невысокой лесистой гряды, у основания которой раскинулась живописная долина, аккуратно поделенная на поля, луга и сады, среди которых мы высмотрели небольшую деревню.
Десятка три симпатичных домика теснились на пологом пригорке. Особняком стоял дом, сложенный и украшенный лучше других. Наверное, культурно-религиозный центр или апартаменты власть имущих.
Как на ладони видели мы людей (другого названия я им не подобрал), работающих на полях и собственных участках. На лугах паслись стада животных. Нет, это не Земля. И даже не прошлое Земли. Незнакомые животные и растительность недвусмысленно давали понять, что перед нами новая неизвестная планета с низким уровнем развития цивилизации.
Воздух был свеж и полон летнего благоухания. Небо синее, бездонное и бледно-голубое вокруг маленького белого солнца. Уютная планета. У меня аж в груди защемило от тоски по Земле! Кислорода оставались считанные литры. Так не лучше ли остаться здесь, в этом царстве покоя, чем рисковать найти конец на какой-нибудь безжизненной планете?
Вероятно, подобные мысли посетили не меня одного, так как мы долго стояли молча и просто смотрели на этот мир. А если мы останемся, не будет ли это предательством? Нас ведь ждут. И не только родные и близкие, но и те, кто снарядил нас в этот поход. И будут ждать через год, через два, через десять лет. Как ждут корабли первых космических разведчиков, ушедших в дальние походы на самой заре космоплавания и до сих пор не вернувшиеся в родные порты.
Каково нам будет жить с таким грузом? И ещё одно. Обладая даром живого воображения, я вдруг отчётливо представил себе, как мы, в простых домотканых одеждах, босиком шагаем по бескрайнему полю и разбрасываем зёрна, а на чердаках пылится наше суперсовременное снаряжение. И до самой смерти нас будет сводить с ума мысль, что следующая планета могла быть Зэтой! Нарисовав себе эту картину, я неожиданно развеселился, чем немало озадачил своих друзей.
— Не вижу ничего смешного, — заметил капитан.
— Я тоже не вижу, — согласился я. — Я только представил, что следующая планета будет Зэта и до неё всего лишь двадцать минут ходу!
С этими словами я повернулся и, не говоря больше ни слова, направился обратно к пещере, надевая на ходу маску скафандра. Кто-то скажет, что я поступил решительно. Возможно. Но – Великий Космос! – как я боялся остаться в одиночестве!
Они возвращались. Я слышал треск ветвей под их ногами. У меня с души вмиг свалился камень. Говорят, что отчаяние придаёт сил. Наверное поэтому, не заботясь более об остатках воздуха, мы с удвоенной решимостью ринулись в темноту, с твёрдым намерением бороться до конца!
Ещё ни в одном походе не испытывал я таких переживаний! Ещё никогда удача не казалась нам там такой призрачной! Но, тем не менее, следующая планета оказалась последней в нашем бесконечном блуждании по космическому перекрёстку. Нет, это была не Зэта. И не Земля.
Планета имела высокоразвитую цивилизацию, о чём мы догадались, ещё даже не выйдя наружу. Внутренность коридора изменилась: ровные стены, пол и свод были кем-то покрыты фигурными светящимися плитками. Необходимость в фонарях отпала.
Выход имел шестигранную форму, был открыт и оттуда лился густой мягкий свет. Мы очутились в большом светлом помещении, заставленном какими-то приборами, аппаратами, и увитом связками разноцветных проводов и толстых кабелей. На стенах – щиты с тумблерами и лампочками.
Не то лаборатория, не то научный полигон! Но главное, там были люди! Трое мужчин, один из которых, судя по седине, был преклонных лет, и молодая женщина с чудесными синими глазами.
Одежда их разнообразием не отличалась, так как, несомненно, являлась рабочей униформой. Ну не будут же нормальные люди в таких балахонах ходить! Но самое поразительное, у ног седого мужчины сидел наш Дик!! Он пялился на нас с таким видом, словно хотел сказать: "Где-то я вас, парни, уже видел!"  Было естественно предположить, что они удивятся вторжению пятерых вооружённых до зубов, грязных и злых инопланетян, но они, казалось, ждали нас!
Тот, с сединой, явно старший среди них, сразу подошёл к нам и жестом предложил снять маски. Мы, несколько обескуражено, даже позабыв свериться с анализатором воздуха, повиновались.
В помещении было очень тепло, почти жарко, и тихо. Где-то чуть слышно гудела вентиляция, что-то жужжало на грани восприятия, едва ощутимо вибрировал пол. Лампочки на щитах ритмично мигали.
Старший заговорил с нами на чистом русском языке, неестественно тщательно выговаривая слова и стараясь придать голосу выразительность. Это у него получалось ужасно, как и вся остальная речь. Но смысл, однако, уловить было можно.
— Уважаемые земляне товарищи! Находитесь на планете Пуалапсон вы. Мы вашу историю знаем и как попали к нам. — Он указал на стереоскопическую схему на стене, похожую на развесистое дерево. — Мы взяли вас на глаз с тех пор, как ваш наш пёс Дик пришёл к нам. — Он замолчал, ожидая пока мы переварим первую информацию, и продолжил: — Ваше удивление я знаю. Ваше горе в том, что сели на Зэт-505 вы. И ваш наш пёс при привязанности всей к вам не мог не почуять планету родную.
— Позвольте, — вежливо перебил его Эдик. — Для Дика родная планета Сухие Пески, которая вот уже не одну тысячу лет, как необитаема.
— Знаем, — согласился седой. — Назад тысяч лет пять мы переселились сюда. Дом здесь наш новый.
— Ясненько, — устало вздохнул капитан. Похоже, что новые знакомые были ему до лампочки. — Но мы хотим вернуться на Зэту. Там наш корабль.
— Планету нашу не хотите вы посмотреть разве? Гости вы наши!
— Отчего ж, — заколебался Сергей и посмотрел на нас, словно спрашивая совета. — Но мы не располагаем временем.
Пилот, стоящий за его спиной, скорчил недовольную гримасу.
— Количество времени мало займёт, — заверил его седой. — Поможет вам сотрудник наша.
Женщина радостно заулыбалась, словно всю жизнь только об этом и мечтала.
Это решило дело. Мы согласились, хотя вряд ли кто из нас представлял, как можно ознакомиться с планетой за малое количество времени. Сбросив тяжёлое обмундирование, мы направились вслед за нашей прекрасной светловолосой проводницей.
— Далеко идти? — вежливо поинтересовался у неё Анатолий.
— Совсем рядом, — улыбнулась она пилоту. Произношение у неё оказалось куда лучше, чем у старика. В нежном голосе звенели колокольчики.
— Извините, а откуда вы знаете русский язык? — спросил Дима, пристраиваясь к ней с другого борта.
— Мы знаем всё, что знает Дик, — она опять заучено улыбнулась. Но выражение глаз так и не менялось. Бог мой, неужто перед нами человекоподобный робот? И ведь не пощупаешь!
— Выходит, вы знаете координаты Земли, наши технические возможности? — Анатолий изящно поддерживал её под локоток и прям таки лучился обаянием. Я и не знал, что он способен на такую светскую беседу! Это, кажется не входит в базовую программу стратегической подготовки пилотов экстра-класса. Или входит? Я так и не вспомнил.
— Не беспокойтесь. Такая пустяковая информация нас не интересует. О существовании Земли мы знали, ещё когда искали себе вторую родину.
Шедший сзади капитан только крякнул: шустрые, однако, ребята!
— А почему мы о вас ничего не знаем? — подозрительно спросил Эдик. — Возможности Земли...
— Всё очень просто, — обрадовано объяснила она ему. — Вы сейчас находитесь в другой Галактике.
Наверное её позабавили наши вытянувшиеся лица и она звонко рассмеялась.
— В какой? — равнодушно спросил я.
— В очень далёкой. — Она подарила мне ослепительную улыбку, от которой я чуть не растаял.
— Врёт! — убеждённо прошептал мне в ухо Эдик. — Нутром чую – врёт!!
За этим непринуждённым разговором мы спустились на несколько этажей ниже, и я почувствовал, что мы под землёй. Люди, встречавшиеся нам по пути, были одеты в ту же форму, что и девушка, и почти не обращали на нас внимания, спеша куда-то по своим делам. Иногда попадались двери, надписи на табличках которых были мне совершенно непонятны.
Не трудно было догадаться, что это солидное здание – какой-то местный институт, где хозяева и создатели Дика разрабатывают и контролируют перекрёсток.
Мы очутились в демонстрационном зале. Здесь стояло несколько десятков маленьких кресел, на стене большой экран. Проводница на минуту покинула нас, чтобы переговорить с двумя типами в тёмных халатах – не иначе, как из технического персонала.
...Это было очень красиво. На объёмном экране проплывали пейзажи планеты: горы, моря, долины, золотые восходы и розовые закаты. Мы видели огромные города, насыщенные бесшумной техникой, реки в искусственных руслах, декоративные озёра с буйной растительностью. И людей. Много людей. Тысячи спокойных безмятежных лиц, радующихся новому дню. 
Видели старты и посадки больших космических кораблей, заводы без единой живой души. Видели произведения искусства, зоопарки, детские городки, нетронутые уголки природы и многое другое. Слушали чудесную музыку. Я не знаю, сколько длился просмотр.
А когда включили свет, мы ещё долго сидели молча, словно заворожённые всем увиденным. В голове моей всё ещё мелькали образы благополучной планеты, где жители веселы и счастливы.
А потом опять поднялись в ту лабораторию. Намётанным глазом я сразу определил, что наши скафандры и оружие лежат немного не так, как мы их оставили и, кроме того, батареи лучемётов ещё больше разряжены, словно их проверяли на мощность. Это заметил не я один, но вида, понятно, никто не подал.
Подошёл седой. Протягивая чёрный кубик с кнопками, сказал:
— Путеводитель это. Управляется отсюда он. Проведём вас на Зэту мы. Если лампочка эта давать свет станет – возвращайтесь, а то вам заблудиться я гарантирую опять. Перенастраивать будем его.
Капитан взял прибор, поблагодарил, произнёс красивую речь о сердечной дружбе всех цивилизаций, и мы отправились в обратный путь.
Пилот опять шёл впереди, крепко сжимая в перчатке кубик. Мы помнили последние слова седого: "Вам надо выполнить условие. Вернётесь туда – улетайте сразу. Так сделать надо. Не забудьте". Сергей искренне пообещал именно так и поступить. Я был уверен, что о предварительном ремонте корабля он теперь и не вспомнит!
Лампочка на кубике не загорелась, и пилот его не потерял, о чём ежеминутно, пока шли, докладывал капитану. А вскоре, к своей великой радости, мы увидели мёртвый пейзаж Зэты и сигнальные огни "Звёздного Ловца"! Наконец-то наше опасное приключение счастливо завершилось! В шлемофонах раздался бодрый голос капитана:
— А теперь всем быстро на корабль и стартуем немедленно!
— А как же прибор? — Анатолий рассматривал кубик, слабо озарённый светом далёких звёзд. — Здесь его оставить, что ли?
— Бери с собой, — посоветовал Дима. — Только капитану не говори.
Можно подумать, они говорили по выделенному каналу!
Через десять минут мы добрались до трапа "Звёздного Ловца", а ещё через час благополучно стартовали.
Все системы корабля работали исправно. Но, судя по корабельным часам, мы отсутствовали полмесяца! Обед, оставленный Эдуардом на плите, едва ли не окаменел. Да и сам корабельный компьютер успел настолько облениться за время нашего отсутствия, что капитану пришлось долго его уговаривать начать расчёт обратного курса. И только когда пилот пообещал ему больше не жульничать при игре с ним в домино, он включился в работу.
Перекусить и как следует отдохнуть мы смогли только после корректировки траектории.  Я заметил, как капитан тщательно наносит на карту координаты Зэты. Я спросил зачем? Не лучше ли оставить её в покое?
— Кто знает, может пригодится? — Сергей погрыз свой лазерный карандашик. — Не нам, так потомкам. Кстати, кто-нибудь помнит, как называлась их планета?
Никто не вспомнил.
— А видели их корабли? — спросил Дима. — Вот бы полетать на таком!
— Я надеюсь, они не межгалактические, — проговорил капитан. — Но что это?!!
Мы уставились на экран заднего обзора, где пепельным шариком висела Зэта. С планетой творилось что-то неладное! Она разбухала на глазах, по её поверхности пробежали яркие трещины и вдруг, сверкнув ослепительной звездой, она взорвалась!
— Они уничтожили её! — выдохнул доктор. — Но зачем??
— Гарантия того, что мы больше к ним не попадём, — задумчиво сказал капитан.
— Они испугались нас? — удивился пилот.
— Дик слишком много знал. Они подумали и решили, что такие знакомые им ни к чему. А впрочем, мы их слишком плохо знаем, чтобы делать какие-либо выводы.
— Теперь нам никто не поверит, — жалобно сказал кок.
— А ты собирался кому-то рассказать? Хотя, постой-ка! Анатолий, где прибор?
— Вот он... Э! Да он нагревается!
Из кубика, лежащего на ладони пилота, вдруг вырвались тонкие струйки сизого дыма и он начал остывать.
— Самоликвидация, — подвёл итог Анатолий и забросил его в угол. — Считайте, что Зэта нам просто приснилась. Если мы хотим сохранить репутацию, то лучше держать язык за зубами.
И все согласились. Все, кроме меня. И поэтому в своём дневнике я записал всё, как было на самом деле и ни капельки не преувеличил. И я не виноват, что доказательств у нас нет. А уж верить или не верить – дело ваше. Всё.






 
"Скучная Долина".


Путешествие на Скучную Долину было, пожалуй, одним из самых коротких и не самым ярким во всей нашей бурной косморазведывательной практике. Но я всё же решил рассказать и о нём, чтобы обыкновенный среднестатистический землянин мог полнее представить себе всё невероятное разнообразие инопланетных форм жизни. И то сказать, обитатели этой планеты даже на нас, видавших виды косморазведчиков, произвели сильное впечатление!..
Звезда, вокруг которой вращалась Скучная Долина, висела далеко в стороне от оживлённых галактических трасс. И ни один уважающий себя линейный корабль не станет тащиться в такую глухомань, не имея достаточных представлений о том, что он там может найти.
Другое дело – Отряд Разведывательного Патрулирования, единицей которого является наш "Звёздный Ловец". Открывая новые миры, проникая в неизведанную, до краёв полную неожиданностями среду, мы уменьшаем риск тех, кто последует за нами.
Но, надо признать, что в последние годы вся наша деятельность зачастую ограничивается заурядным патрулированием. Ведь возможности кораблей не беспредельны, и найти что-то новое в ближайшем пространстве – событие примечательное и похвальное. Космос – он ведь не зоопарк, где, куда ни повернись, что-то интересное или забавное.
Впрочем, я отвлекаюсь. Как говорит наш доктор и биолог Дмитрий Ильин, меня хлебом не корми – дай примитивную философию поразводить. Ну, это он явно преувеличивает. То есть, в смысле примитивности. Просто в силу своего узкомедицинского практического образования, он бесконечно далёк от высших философских материй.
Вот он сейчас сидит у меня на кухне – в гости пришёл, – уплетает многомерную яичницу, и даёт советы, как писать, о чём писать, сколько писать. Как будто что-то смыслит в литературе! Я согласно киваю головой, а сам вспоминаю, как всё это началось и как продолжалось...


1.   Как Скучная Долина стала Скучной Долиной.

А началось всё прозаически. Нежданный всплеск на экране радара, мгновенная выдача бортовым компьютером координат объекта и пара часов утомительного маневрирования для выхода на круговую орбиту. Сама звезда представляла собой красный карлик класса М7/5 и имела единственную планету, на которой день, по сути, являлся всего лишь тихими красными сумерками.
Пока Сергей Родионов, наш капитан, отмечал на карте новую планету, да готовил с пилотом Анатолием Быковым сообщение на Землю, остальные члены экипажа, то есть я, Дима и кок Эдуард рассматривали проплывающий под нами мир.
Ничего особенного мы не видели: суша, океаны, редкие реки и горные цепи. Но в основном – бескрайние равнины, местами покрытые лесом. И никакого движения. Тогда-то и родилось это красивое и необычное название – Скучная Долина.
А придумал его Эдуард. Я и не подозревал, что у корабельных инженеров-гастрономов бывают такие романтичные натуры. Так ему и сказал. Он вроде как обиделся и заявил, что романтичных механиков тем более не бывает.
А Дима сказал, что самые романтичные в космосе – это доктора, просто это не все замечают. А Анатолий сказал, что всё это ерунда, и если кто за романтикой, то это только к нему. А капитан сказал, чтобы мы все заткнулись нахрен и искали место для посадки. А чего его искать-то, если ровного места под нами хоть отбавляй! Столько ровного места наш "Звёздный Ловец" ещё ни разу не видел!
Мы посовещались, и Сергей решил придолиниться на краю леса.
"Звёздный Ловец" стал снижаться.
… Лучшее, чем может порадовать разведчика вновь открытая планета – это подходящими для человека климатическими и биологическими условиями. А то мало радости собирать букетик цветов, блуждая в сернистом тумане, а потом отбиваться от этого букетика, который хочет тебя съесть.
Климатические и биологические условия Скучной Долины оказались для нас подходящими. Погода стоит тихая, благожелательная, но, ради уставного порядка, запрашиваем о ней у забортного анализатора. Тот, ни секунды не думая, советует нам посмотреть в иллюминатор. В его современной программе это называется "возможный вариант ответа".
И вот мы уже по пояс стоим в траве. Жёсткие узловатые стебли, увенчанные колючими кисточками, имеют красноватый оттенок, как и всё, что нас окружает. Неподвижное красное безмолвие. День только начинается, а уже нестерпимо жарко. Воздух густой, липкий и горячий. Я облизываю языком губы и сообщаю:
— Когда я был внутри ядерного реактора, там было примерно так же.
— Когда это ты успел там побывать? — удивляется прямолинейный Эдик.
— Вчера приснился, — поясняю.
Инженер-гастроном молчит, видимо соображает, смеяться или нет? Потом стучит себя пальцем по виску. Капитан обходит вокруг корабля, пытается сорвать травинку, с удивлением смотрит на ладонь, покрывшуюся мелкими порезами, и доводит до нас план ближайших мероприятий, согласно которому мы должны немедленно и с отчётливой радостью обследовать на вездеходе окраину леса по обе стороны от корабля.  Потому что мы – космические разведчики, а не какая-то фигня в стакане!
Сказано – сделано. За десять часов, пока было светло – ибо сутки здесь оказались короче земных, – мы, насколько смогли, осмотрели долину, потом полетали над лесом.
Странный это был лес. Деревья невысокие, между стволами расстояние шагов в двадцать и тоже трава по пояс. Ветви только сверху, едва не такие же толстенные, как и сами стволы, строго горизонтальные, образуют что-то вроде зонтика. Листья толстые, мясистые, бурого цвета. Как разъяснил Дима, хорошо сохраняют влагу.
Порой слышали шорохи, крики, но самих обитателей леса не видели. Самое полезное, что мы нашли – это чудесный высокий холм у кромки леса, в пятидесяти километрах от места посадки. На нём решили установить штатный навигационный пеленгатор нуль-связи: штука полезная, и в дальнейшем может пригодиться.
После запоздалого ужина собрали всё необходимое для строительных работ и, утомлённые дневными похождениями, завалились спать.


2. Первые сюрпризы.

Однако для меня на этом дневные события не закончились. Ещё не успев заснуть, я почувствовал, как у меня зачесалась спина. Потом зачесался живот. Потом бока. Что за безобразие? Через минуту я уже весь чесался, как одержимый, начисто забыв про сон!
Делать нечего, надо идти к доктору. А он уже спит. Наверное. Я представил, как меня, только что уснувшего поднимают с постели, и мне стало кисло. Но делать нечего.
Добравшись до каюты Димы, я сделал праздничное лицо и постучал. Дверь открылась быстрее, чем я ожидал, и в проёме возникла сонная физиономия доктора. У меня в голове вертелся миллион извинений и, по крайней мере, тысячу из них я собрался высказать, но он опередил меня вопросом:
— А где Анатолий?
— Э-э, — сказал я, — не знаю. — И подумал, что Диме почему-то оказалось мало одного моего вторжения среди ночи. И, желая хоть что-то сделать для него приятное, предложил:
— Если хочешь, то я его сейчас позову. И всех остальных – тоже.
— Не надо мне остальных! — сердито сказал Дима. — Где ты раньше-то был?
Тут я вконец отупел и сказал: "Кажется, в своей каюте".
Дима расстроился.
— Ах, в каюте? А я, значит, не спи с самого отбоя и жди, когда они соизволят прийти ко мне со своей чесоткой и скажут: "Дима, помоги!"
Только тут у меня хватило ума сообразить, что непостижимым образом нашему доктору известно о моём недуге. Но причём тут пилот?
Видя моё беспомощное состояние, Дима ворчливо объяснил:
— После обеда вы с пилотом расстегнули комбинезоны. Жарко, видите ли, стало. Вот и набрали за пазуху пыли вперемешку со спорами местных трав. А они колючие. Я вас предупреждал. Я так и знал, что придёте ко мне под вечер, только не ожидал, что продержитесь так долго. Впредь наука. Теперь будете слушать, что умные люди говорят! А то едва прилетели – сразу хозяевами себя почувствовали! Нет, чтобы подойти сначала и спросить, что можно делать, а что нет. А в итоге доктор виноват. Недосмотрел, не удержал, не предупредил. Вас вон четверо, а я один! Одному позагорать захотелось, другому искупаться, третий на пальму полез чтобы с неё упасть! А пилота вообще надо на привязи держать! А спросят-то с меня!
Пока Дима разглагольствовал, в моём измученном мозгу родилась счастливая мысль. Вот я сейчас сделаю шаг в сторону, схвачусь за косяк,  и буду так держаться, что никакая сила не оторвёт! А то голова что-то сильно кружится. И круг цветной перед глазами возник. А вот ещё один! Ой, какие красивые!!
Косяк мне схватить не удалось. Промахнулся. Но зато схватил Диму, у которого глаза почему-то сделались большими. Он прервал свою тираду о пристойном поведении косморазведчиков на вновь открытых планетах на полуслове, резво втащил меня внутрь и принялся натирать каким-то заранее приготовленным бальзамом, от которого в моей голове мигом прояснилось, и чесотка куда-то исчезла. Я воспрял духом. Мир снова показался мне расчудесным, а наш доктор – сущим ангелом.
— Ну, как? — спросил Дима, — голова не болит?
Я сказал, что нет.
— Вот и прекрасно!
И вдруг он всполошился: "А где же Анатолий? Неужели ещё терпит? Это же запредельная нагрузка для человеческой психики!"
Топоча по гулкому коридору, мы поспешили к пилоту. В моей просветлённой голове радостно роились непрошенные мысли о пытках инквизиции, святых мучениках и косморазведчиках-самоубийцах.
Из каюты пилота не доносилось ни звука. Я был готов услышать любой зубовный скрежет, любое рычание, но не мёртвую тишину!
— Доктор, — спросил я холодея, — он уже?..
— Не говори глупостей! — буркнул Дима и толкнул дверь.
Анатолий был, конечно, живой. Он лежал неподвижно ничком и тихо ругался сквозь стиснутые зубы. То ли аутотренинг такой, то ли сон плохой снился. Дима обработал покрасневшие места, и пилот затих, сопя, как котёнок. Внимательно посмотрев на него, доктор заключил:
— Спит.
До рассвета оставалось четыре часа.
Утром на завтрак мы с Дмитрием притащились самые последние. Я думал, что мы получим от капитана замечание или, в лучшем случае, ехидный комментарий о пользе крепкого сна на вновь открытых планетах, но не тут-то было! Капитан и кок, забыв о еде, с большим интересом слушали рассказ пилота о его ночных приключениях. При виде новых слушателей Анатолий ещё больше оживился и продолжил свой захватывающий рассказ с ещё большим воодушевлением:
— Ну, братцы, думаю – всё! Началась аллергия на эту планету! Чешется так, что просто сил никаких нет! Думаю, пора брать отпуск, корабельную аварийную шлюпку и грести отсюда потихоньку до ближайшего курорта – нервы лечить! Но вы же знаете мою железную силу воли! Собрал я её в кулак, стиснул зубы и, твердя самому себе, что у меня всё хорошо, заставил себя уснуть! И вот сейчас чувствую себя великолепно! Как будто это был лишь дурной сон. Что скажешь, доктор? Могут быть на Скучной Долине дурные сны?
— Весьма вероятно, — подтвердил Дима, зевая. — Здешний воздух располагает к галлюцинациям. Особенно ночью.
— Значит, и мне показалось, — сообщил, потягиваясь, Эдик.
— Что тебе показалось? — насторожился я.
— Паническая беготня по коридорам двух человекообразных существ, — охотно объяснил кок.
Я так и не понял, поверил он про Димины галлюцинации или нет.
Когда с консервированным кофе было закончено, и нас с Димой окончательно разбудили, капитан, проявив неожиданную сообразительность, распорядился:
— Пока светло, ставим пеленгатор – и с победным рапортом на Землю. На Скучной Долине мы уже явно задержались.
— Ты, наверное, хотел сказать "СТАВИТЕ пеленгатор", — вежливо уточнил я.
Дело в том, что ладонь капитана, после вчерашнего близкого знакомства с местной флорой, сильно опухла, и теперь Сергей щеголял с рукой перебинтованной до самого локтя. Дима, движимый скрытыми верноподданическими чувствами, не пожалел на руководящую длань ни йода, ни бинтов, ни сушёного подорожника. Так что теперь, по общему наблюдению, капитана постоянно заносило на поворотах. Да и к полезной работе он теперь стал совсем непригодный.
Сергей посмотрел на меня, как на приговорённого к близкой и мучительной смерти и свирепо подтвердил:
— Именно! И чем быстрей – тем лучше!
Мы пулей вылетели из кают-компании. В мгновении ока – благо, позаботились накануне – приготовили вездеход, и пилот, заглянув к капитану в отсек игровых автоматов, чётко доложил:
— Ваше Раненное Капитанство! Экипаж готов к выполнению любого дурацкого задания! — Не по Уставу, конечно, но зато близко к истине.
Бормоча какую-ту чепуху о жестоких дисциплинарных взысканиях, Сергей с сожалением оторвался от любимого занятия и вышел из корабля. Первым делом он устроил строгий осмотр нам и машине. Сделав несколько странных замечаний по поводу отсутствия у экипажа подворотничков и отобрав у Эдика половник, он успокоился и даже не взглянул на Анатолия, предусмотрительно спрятавшегося на заднем сиденье.
— Вперёд!
…Низко летя над травой, мы через час, без всяких приключений добрались до места и развернули монтажные работы.
Капитану, несмотря на его бурные протесты – его явно задело моё замечание о трудовой непригодности, – Дима работать не разрешил, категорично заявив, что мы легко справимся и сами, без помощи назойливой однорукой мумии.
Пока мы разгружали вездеход, Сергей бегал вокруг нас, путался под ногами, размахивал забинтованной рукой и всё допытывался, кто это здесь назойливая однорукая мумия? Но мы оставались непреклонны.
Тогда капитан нашёл себе другое занятие. Чтобы плодотворней руководить нашей кипучей деятельностью, он забрался на крышу вездехода, положил под нижнюю часть туловища кусок брезента – чтоб не жгло, и принялся оттуда вдохновенно указывать нам, что и как делать.
Мы, конечно, не обращали на него никакого внимания и, застёгнутые наглухо (ох, уж эта колючая пыль!), под палящими лучами, трудились, как рабы древнего Египта.
Сначала очистили ровное место, четыре ямы залили сверхпрочным раствором для лучшего крепления опор, и не успело красное солнце коснуться горизонта, как макушку холма уже украшала изящная металлическая конструкция.
Связавшись с корабельным компьютером, скучающим в одиночестве на "Звёздном Ловце", пилот настроил позывные пеленгатора, и мы отошли в сторонку, чтобы полюбоваться своим творением.
Затем вернулись к вездеходу, стащили с его крыши капитана, который нипочём не хотел сам оттуда слезать, так как уже успел там пригреться и задремать, и засобирались в обратный путь.
Уже в сумерках вернулись назад. Из-за темноты, а может из-за усталости, не обратили внимания на то, что примятой травы вокруг "Звёздного Ловца" стало намного больше, нежели мы оставили утром. Быстро поужинали и разошлись по каютам, договорившись стартовать рано утром. Уже засыпая, я подумал, что вот и закончилось наше недолгое пребывание на Скучной Долине, и вернёмся ли мы сюда ещё раз – никому неизвестно.
Однако…


3.   Однако на утро пеленгатор исчез!

Однако на утро пеленгатор исчез! Анатолий, пожелавший на прощанье проверить  его работу, с полчаса задумчиво слушал пустой эфир, а затем, пообещав скоро вернуться, вылетел туда.
Вернулся он минут через сорок с кошмарными вестями. Рассказал, что трава вокруг холма вытоптана, все следы ведут к лесу, а со станции унесено всё, что можно сорвать или отломать! Проще сказать, что от нашего пеленгатора остались лишь голые опоры в обрамлении скрюченных железок!
Очевидно, что похитители межпланетных навигационных пеленгаторов, кто бы они ни были, вышли из леса и вернулись в него, не оставив никаких улик, по которым можно было бы примерно установить их коварные личности.
Делать нечего, капитан собрал военный совет.
— Непредвиденные обстоятельства откладывают старт "Звёздного Ловца" на неопределённый срок, — заявил он. — Лично я считаю ситуацию очень серьёзной. Мы не можем улететь, не установив личности обитателей здешних лесов, потому как неизвестно, на что они ещё способны. Может, они способны вот также ломать и все прилетающие сюда космические корабли! А Эдуарду, который хочет спросить, почему это мы не можем вот прям счас немедленно и срочно улететь роняя тапочки, советую не сеять на борту панику!
Эдик, открывший было рот, стыдливо спрятал глаза.
— Итак, предлагаю следующий план действий, — продолжил капитан. — В кратчайший срок ставим, скажем, макет такого же пеленгатора и устраиваем засаду наблюдения. Не исключено, что караулить придётся не один день, поэтому на борту останется… Эдуард,  для обеспечения безопасности корабля. У кого имеются возражения или дополнения, прошу высказаться.
Эдик тут же захотел узнать, а кто обеспечит безопасность его самого, если злобные похитители пеленгаторов выйдут из леса и примутся ломать "Звёздный Ловец"? Вопрос поставил капитана в глухой тупик, но Анатолий напомнил коку, что у нас на борту имеется бытовой электронный справочник, который знает ответы на все вопросы. Эдик успокоился.
— Если вопросов больше нет, то за дело!!
Какие тут могут быть вопросы! Капитан – он и есть капитан, пусть даже перебинтованный. Нам ещё не приходилось жалеть, что слушали его.
Быстро собрали подручный материал типа пустых коробок, банок, проволоки и прочего хлама и отправились к холму. Эдик остался на борту и погудел нам на прощанье. Ему, наверное, было грустно оставаться одному. Спугнутые гудком птицы ещё долго кружились в воздухе и полёгшая трава не могла распрямиться.
Станция предстала перед моими глазами в печальном виде. На неё словно смерч обрушился, поломав, искорёжив конструкцию и унеся с собой обломки. Если бы не в изобилии вытоптанная трава, да явные следы, ведущие к лесу, я бы мог легко предположить, что так оно и было.
Повторный осмотр ничего нового к информации пилота не добавил. Одно мы отметили: арматуру ломали, а не перекусывали зубами. И то ладно.
Не теряя времени, опять-таки под мудрым руководством Сергея, мы быстро состряпали нечто, внешне похожее на пеленгатор нуль-связи, пожелали себе удачи, загнали вездеход поглубже в лесные заросли и стали ждать.
И потянулись долгие часы ожидания. То, что стена кустов скрывала нашу машину от прямых лучей звезды, спасало мало. Жара легко и очень быстро проникла внутрь и превратила в пытку наше дальнейшее существование.
Сколько раз мы предлагали капитану сменить этот вездеход на более современный! Ведь есть же модели с кондиционером, баром и мини-бассеином! Для нашего капитана было бы не проблемой подогнать под списание эту старую колымагу!
Но Сергей не раз говорил, что косморазведчику комфорт сильно противопоказан, вот и сидим мы сейчас, словно в духовке! И капитан потеет не меньше других. "Ну, так тебе и надо, — думал я, видя, как по его мокрому виску стекает капля. — Жарься теперь на здоровье!" Но, вообще-то, жара – это для нас ерунда. Противно только, как штаны к ногам прилипают.
А вскоре я обратил внимание на странное поведение Дмитрия. Нашему доктору явно не сиделось спокойно. Он чего-то всё шевелился, ёрзал, морщил нос, хмурил брови. Наверняка опять что-то соображал. Я понял, что прав, когда через минуту он открыл рот и бросил в духоту кабины первую фразу:
— Друзья! После некоторого размышления я пришёл к мысли, что, анализируя деятельность здешних обитателей по её последствиям, можно попытаться представить себе их уровень развития и модель бытового поведения, но для этого необходимо выяснить саму цель этой самой вышеупомянутой деятельности!
По блеску в глазах капитана и недоумённому лицу пилота, озадаченного такой длинной глубокомысленной фразой, я понял, что эта идея их заинтересовала. По крайней мере, они выслушали внимательно. Дима иногда говорил дельные вещи.
— Я так думаю, — сказал я, — что туземцы не отличаются большим умом и сообразительностью, потому что инопланетный пеленгатор, как таковой, не представил для них ни научной, ни религиозной, ни краеведческой ценности, иначе они не стали бы ломать его на куски. Наверное, им нужны были только материалы непосредственно его составляющие, которых я здесь в изобилии не наблюдаю.
— А для чего им понадобились наши железки? — полюбопытствовал пилот.
— Есть три варианта, — подключился к обсуждению капитан. — Для строительства, для натурального обмена и в военных целях.
— Драться ими, что ли? — опять спросил пилот. До чего же он непонятливый сегодня! Или это жара так на него действует?
— А почему бы и нет? — ответил я ему. — Если такую арматуру заточить об камень, а затем незаметно подкрасться к косморазведчику…
— Ну, хватит!— недовольно прервал меня капитан. — Расфантазировался, понимаешь!
— Ладно, Сергей, — согласился я. — Но если эти железки обернутся против нас, не говори, что я не призывал к повышенной бдительности.
— Механик прав, — задумчиво сказал Дима и почесал в затылке. — Потенциальную опасность инопланетного куска арматуры, попавшего в руки местных аборигенов, нельзя не учитывать. Пожалуй, стоит предупредить Эдуарда.
Он включил рацию.
— Модуль – кораблю.
— Есть корабль! — жизнерадостно ответил кок.
— Эдик, опасайся аборигенов, которые могут растащить корабль на составные!
Кок заметно обеспокоился.
— Зачем?? То есть… Вы их видели?
— Нет ещё. Но есть все основания предполагать, что они тащат всё, что плохо лежит!
— "Звёздный Ловец" не "плохо лежит"!!! — испуганно запротестовал Эдик.
— Ну, тебе виднее, — подытожил Дима.
…Красный карлик скатывался к горизонту. Вокруг по-прежнему было тихо. Надо полагать, что похитители пеленгаторов если и придут, то только ночью, на приманку, которую мы для них старательно соорудили.
С наступлением темноты мы включили экраны ночного видения, отключили все приборы со светящимися индикаторами и максимально усилили внешний звуковой фон. Из динамиков сразу раздались писки, шорохи, хлопанье крыльев. Видать, не так скудна природа на Скучной Долине, как это нам показалось вначале.
Ночь опустилась быстро, стало заметно прохладнее. Темень стояла такая непроглядная, что в ней, казалось, тонули редкие, крохотные звёзды. Но на своих специальных экранах мы всё же различали контур приманки и ближайшие деревья. Да и инфракрасный приёмник позволил бы увидеть движущиеся тела.
Сильный шорох. Какое-то животное прошмыгнуло совсем рядом с машиной, но высокая трава помешала его разглядеть. Большая встрёпанная птица на бреющем полёте схватила клювом шарик выдвижной антенны, едва блестевший в звёздном свете, но, не сумев оторвать, кувырком полетела в кусты. Истошно закричав, дала тягу.
Проводить ночь на чужой планете вот так, вдали от надёжной защиты корабля, не самое приятное занятие. В сумраке кабины, слабо озарённой лишь фосфоресцирующим циферблатом часов корабельного времени на пульте управления, белели только наши лица, больше похожие на застывшие маски.
А снаружи – тёмный, неведомый лес, в ночные звуки которого мы молча вслушивались. Чего мы ждали? Диких туземцев? А только ли человекообразные могут сломать станцию? Иметь богатое воображение иногда вредно: каких только чудищ оно не рисовало мне в напряжённой тишине замкнутого пространства! И первая встреча с хозяевами Скучной Долины была незабываема!
Они появились неожиданно, когда миновала полночь. Сначала мы услышали сильный надвигающийся шорох, идущий, казалось, ото всюду. Даже нет. Сначала пропали все остальные звуки ночного леса, а потом, когда всё живое затаилось, появились они. Я нутром почуял, что это те, кого мы ждём. Однако на затенённых экранах не видно было ничего, кроме травы, которая раздвигалась, пропуская что-то невидимое. Дима безуспешно попробовал покрутить настройку инфракрасных приборов, и с какой-то грустью в голосе сказал:
— Ребята, это хладнокровные. И их много.
— Как хоть они выглядят? — Сергей силился рассмотреть что-либо на экранах, показывающих лишь размытые пятна.
— Вроде двуногие, — отозвался пилот. — Не понять…
— Чёртова техника! — подосадовал Дима и, проверив зарядку батарей лучемёта, добавил: — Не люблю сражаться с призраками. Тем более ночью.
— Думаешь, конфликт неизбежен? — Сергей слегка повернул к нему голову.
— Кто знает? Кажется, мы их заинтересовали.
Иллюминаторы вездехода были плотно зашторены. Передвижение пришельцев мы отслеживали только по звукам из динамиков внешнего фона. Шорохи окружили вездеход, приблизились и смолкли. У меня вспотели ладони.
Анатолий тоже расчехлил лучемёт и положил его на колени. Неведомые существа явно изучали новую находку. Но вдруг из-за обшивки донеслись чмокающие звуки, и машина закачалась на рессорах.
— Лезут на крышу,  — негромко сказал я и приоткрыл шторку иллюминатора, в надежде хоть что-то увидеть.
И увидел! Прямо перед моим лицом, с той стороны иллюминатора, на стекло прилипли розовые присоски размером с пятак! Я инстинктивно отпрянул и молча указал остальным на иллюминатор. Присоски в ту же секунду смачно отлепились и чмоканье поднялось выше. Капитан кивнул, давая понять, что успел заметить. Вездеход закачало сильнее. С другого борта тоже зачмокало.
— Что это? — спросил я взволнованно. — Сухопутные спруты? Осьминоги?? Я ещё не слышал о таких! Капитан?
Сергей отрицательно покачал головой. Таким серьёзным я его ещё ни разу не видел. Сейчас он напряжённо решал, что делать.
— Не обязательно осьминоги, — шёпотом возразил мне Дима. — Могут быть и другие виды животных с присосками на лапах. Например, типа обезьян. Или сороконожек. Или ящериц. Видели, какие здесь стволы у деревьев гладкие? Впрочем, не знаю…
Я представил, как снаружи по нашему вездеходу лазают двухметровые сороконожки и мне очень сильно захотелось домой.
Изображение на экранах скоро пропало: все наружные объективы оказались полностью оккупированы ночными гостями.
— Лазают, как по своей собственности, — недовольно заметил пилот, машинально протирая рукавом мониторы, будто это могло чем-то помочь. — Припугнуть бы их сейчас! А, капитан?
— Рано, — помедлив, ответил Сергей. — Сначала надо узнать о них как можно больше. Тем более что ничего страшного они пока не сделали.
— Когда сделают – будет поздно! — зашипел пилот. — Ждёшь, когда они вездеход на части разберут?
Но мы с Димой поддержали капитана, и пилоту пришлось унять свой воинственный пыл.
Однако последующие события повергли в лёгкую панику даже нашего бесстрашного капитана!
Качание вездехода усилилось, неизвестные существа приподняли нашу многотонную машину над травой и двинулись с ним вглубь леса, туда, откуда пришли! Здесь, признаюсь, у нас сдали нервы. Любители острых ощущений могут нас упрекнуть, что мы не позволили таинственным обитателем джунглей унести нас в своё логово и тем самым облегчить нам нашу научно-познавательную миссию. Сюда бы этих любителей! В мрачный лес, да в душную кабину! Посмотрел бы я, кто из них захотел бы разделить судьбу сгинувшего пеленгатора!
— Атакуем!! — выдохнул Сергей.
Вдвоём с пилотом они одновременно зажгли две дюжины круговых фар, шесть мощных прожекторов, три ослепительных мигалки и сирену! Руки пилота скользнули на гашетки лазерных разрядников. Но стрелять не пришлось.
Вездеход, моментально лишившись неведомой поддержки, рухнул на землю и наполовину провалился в какую-ту яму. А в свете ослепительных снопов лучей я успел заметить десятка полтора высоких нескладных фигур, с треском исчезнувших в тёмных кустах. Они скрылись в мгновение ока, так что, когда мы кормой вперёд выехали из ложбины, преследовать, ясное дело, было уже некого. Сергей выключил иллюминацию и обернулся к нам.
— Ну, рассказывайте, кто что видел. И желательно подробнее.
После некоторого обсуждения, мы сошлись на том, что это были человекообразные существа выше нас ростом, покрытые грубой рыжей шерстью, с маленькой головой без шеи на мощных плечах и четырьмя длинными конечностями, оканчивающимися не то двумя, не то тремя короткими толстыми щупальцами. Без хвоста, если только он не был поджат от страха. Никаких звуков, даже сильно испуганные, они так и не издали.
Мы перебрали по памяти все наши предыдущие полёты, все справочники инопланетных форм жизни, но сравнить обитателей Скучной Долины оказалось не с чем. То ли осьминоговые обезьяны, то ли обезьяньи осьминоги. Шут их разберёт! Как бы их назвать для повседневного разговора? Я предложил слово "осьмируки". Кличка, конечно, не ахти, но более подходящая никому в голову не приходила. А димины латинские названия в здравом уме вообще не выговоришь.
— Ну, пусть будут осьмируки, — подвёл черту капитан.
Пилот хотел было что-то сострить по этому поводу, но так ничего и не придумал. И с досады опять стал протирать рукавом экран монитора.
За всеми этими событиями мы совсем забыли о нашей пеленгаторообразной приманке. Решили не дожидаться утра, а сейчас же поехать и посмотреть. Выбрались из леса и через пару минут небыстрой езды были уже у холма.
В свете фар удостоверились, что наше нехитрое сооружение и на этот раз было благополучно разобрано на составные элементы и унесено в неизвестном направлении.
Ну что ж. Ну и на здоровье. У нас на корабле подобного хлама на всех осьмируков Скучной Долины хватит. А вопрос о том, что делать дальше, решили отложить до утра. Когда дрожь в коленях пройдёт. То есть, я хотел сказать, когда в голове все сегодняшние события уложатся по полочкам. Да. Именно так.
Повторного нашествия осьмируков ждать не приходилось, и мы спокойно, хоть и без особого комфорта, проспали до утра. А утром, едва краешек красного карлика показался над горизонтом, мы потихоньку поехали вглубь джунглей на разведку.


4.   Спор о терминах или отчего сдохли рыбки.

Утром Дима снял с капитана бинты. На месте позавчерашних порезов остались только причудливые ярко белые шрамики. Но, странное дело, теперь рука у Сергея стала постоянно мёрзнуть вплоть до образования на ладони тонкого налёта инея, что привело в восторг пилота, в тихий ужас меня, в недоумение капитана и в уныние Дмитрия, который не знал, как комментировать это инопланетное медицинское явление. Однако, поломав голову, он высказал предположение, что в кожу въелись местные вещества, предохраняющие растения Скучной Долины от перегрева, и что они сейчас интенсивно отводят внутреннее тепло, и что со временем они должны рассосаться, и что, по крайней мере, он на это сильно надеется.
Забегая вперёд скажу, что доктор оказался прав, и через сутки наш капитан перестал изображать из себя бродячий ругающийся холодильник.
… В лесу было сумрачно и просторно. Деревья стояли редко, но зато над головой – сплошной бурый потолок, с которого на наш вездеход с завидной регулярностью сыпались какие-то полуметровые глазастые пиявки и жадно впивались в обшивку с явным желанием позавтракать. Пилот мимоходом брызгал на них антифризом и они с писком отваливались.
Изредка попадались заросли жёсткого кустарника. Небольшие его участки мы объезжали, а большие проезжали насквозь, обдирая с бортов вездехода чудесную оранжевую краску и зажимая уши от пронзительного скрежета, – и тогда из-под колёс во все стороны шмыгали мелкие зверюшки и разлетались птицы, однообразного невзрачного оперения.
Местность была относительно ровная. Встречающиеся ложбины и упавшие деревья особых помех движению не создавали. Мы забирались всё глубже и глубже в джунгли.
— И долго так будем ехать? — заёрзал пилот на своём месте. — Уже два часа прошло! Может, лучше по воздуху?
— Уже пробовали, — меланхолично отозвался Дима. — А что толку? Не видно же ничего сверху! Может они в каких-нибудь подземельях живут? В катакомбах?
— Я не хочу в катакомбы! — забеспокоился я. — Там обычно темно и сыро. Я домой хочу.
— А мы дадим тебе большой фонарик и табличку на шею: "Самый смелый косморазведчик", — пообещал Сергей.
— Ты хочешь сказать, что намерен забраться в жилище этих монстров??
— А ты не хочешь? — удивился капитан.
— Я первый спросил.
— Пока я хочу только найти его.
Вот так всегда! Поди, узнай, что у него на уме! Хорошо, если осьмируки живут на деревьях, как обезьяны. А если нет?
Пока я размышлял на эту принципиальную тему, капитан связался со "Звёздным Ловцом" и сообщил Эдуарду о наших планах. Когда кок узнал, что мы отправились на поиски коренных обитателей этой планеты, то очень обрадовался и попросил нас постоянно держать его в курсе событий. Наверное, представлял себя дома, возле телевизора, когда показывают захватывающую историю о космических приключениях.
Вскоре после разговора с коком, мы обнаружили дорожки примятой травы, на которые обратили внимание только тогда, когда они стали заметно шириться и становиться всё более утоптанными. Я даже не заметил, когда они появились. А раз есть тропинки, то, значит, должны быть и те, кто по ним ходит.
Я объяснил это друзьям, и они были вынуждены согласиться, что встреча с осьмируками уже не за горами. А интересно, гуляют они по одному или армиями? И вообще, гуляют ли они днём? Вдруг они ночные животные? В этом случае наша задача сильно усложнялась. Но живут они не на деревьях, это уж точно. Иначе тропинок бы не было. Значит, в подземельях. Жаль.
— Вон они!!! — Пилот подпрыгнул на сиденье, стукнулся макушкой о крышу, но даже не заметил этого. — Вон, впереди!! Тащат чего-то!!
И действительно, среди деревьев я увидел двух осьмируков идущих тем же курсом и тащивших на плечах здоровенный кусок дерева длинной в наш вездеход.
— Сейчас мы их догоним, — пообещал капитан, увеличивая скорость.
И вот уже ясно видны две фигуры, устало согнувшиеся под тяжкой ношей. Высокие, на голову выше нас, покрытые рыжей короткой шерстью. Мощный торс, маленькая голова, – так, бугорок над плечами. На наше присутствие, как ни странно, они внимания не обратили. Мы обогнали их и разглядели плоские лица, вернее морды, заросшие шерстью, с большими близко посаженными глазами без зрачков, с круглым, как у собаки, носом и еле заметной щелью рта.
— Ну и образина! — не удержался от  комментария пилот.
— Зато какая сила! — уважительно заметил Дима. — Полтора десятка этих ребят запросто поднимут наш вездеход.
— А почему они не хотят с нами познакомиться? — спросил я в пространство кабины.
— Культуры не хватает! — буркнул Сергей и, резко свернув, перегородил осьмирукам дорогу. Осьмируки остановились, опустили на землю бревно. По их нервным телодвижениям я догадался, что они обеспокоены неожиданной помехой.
Они подошли ближе (и верно, их руки и ноги оканчивались тремя короткими щупальцами с большими присосками), приблизили головы к иллюминаторам и с минуту смотрели внутрь бессмысленными немигающими глазами. На их мордах я не уловил ни тени мысли, сколько ни всматривался.
Потом осьмируки отодвинулись и в четыре руки попытались спихнуть вездеход с тропинки. Поняв, что это им не под силу, осьмируки вернулись к бревну, взвалили его на плечи и, обойдя нашу машину, как ни в чём не бывало, двинулись своей дорогой. Капитан повернулся к нам.
— Итак? — прервал он наше глубокомысленное молчание. — Какие будут соображения по поводу увиденного? Предложение механика ехать домой отметается сразу.
— Почему же сразу? — Пилот со смешанным чувством смотрел вслед удаляющимся чудищам. — Может, обсудим? Сделаем на карте все отметки и вызовем с Земли специальный исследовательский корабль. А чего самим лезть чёрт знает куда! Так? — Он повернулся к Диме.
— Ну, не совсем так, — нехотя отозвался доктор. — Всё-таки мы наткнулись на новый неизвестный вид сухопутных присосконосителей. Такие виды в астрозоологии ещё не описаны. Давайте мы их немножечко поизучаем и дадим своё официальное название, например зоопоиды Родионова или ещё как. Оставим след в большой науке.
— Прошу прощенья, — напомнил я, — но мы их уже назвали осьмируками, и свой след в большой науке я уже оставил.
— Ну, не совсем след, — опять слабо возразил Дима. — Разговорные названия видов животных не считаются приемлемыми для широкого научного обсуждения. К тому же руководитель нашего полёта – капитан. Ему и давать все необходимые названия в специальном приложении к бортжурналу.
— А чем "осьмируки" хуже "зоопоидов Родионова"? — обиделся я.
— Ничем не хуже. Просто с точки зрения терминологии Галактической Энциклопедии животных видов зоопоиды Родионова…
— Я вам сейчас таких зоопоидов покажу!!! — рассердился капитан. — Я вам приказал сделать анализ увиденного! А вы тут пустую дискуссию развели! Стыдитесь, товарищи косморазведчики!
С минуту мы послушно стыдились, потом нам это надоело, и пилот сказал:
— По вопросу ориентации в пространстве. Тропинки указывают на то, что осьмируки предпочитают ходить по изведанному маршруту, и без крайней нужды от него не отклоняются. Значит, либо они плохо видят, либо ориентируются по оставленному соплеменниками запаху, либо настолько тупы, что о возможности свернуть по своему желанию направо или налево просто не догадываются. На деревьях не живут, летать не могут. Неразумны.
— Механик? — повернулся ко мне Сергей.
— Полностью согласен с пилотом. Добавлю, что осьмируки, видимо вообще не спят или спят по очереди. Или мы видели два совершенно разных вида. Один вид ночью охотится, другой вид днём таскает строительные материалы. Но это вряд ли. Скорее это одно племя с различной специализацией его членов. А поскольку сами они неразумны, то допускаю наличие общего центра координации и управления племенем. Есть ли в этом центре разум – не знаю. Возможно, просто сильный инстинкт. Про социальную организацию видов пусть Дима скажет. Он астробиологию шесть лет зубрил.
— И скажу! — воодушевился доктор. — То, что у них нет разума, у них на морде написано. Сильный инстинкт, дорожки, специализация – это всё правильно подмечено. Я делаю главный вывод, что поведение увиденных нами вчера и сегодня осьмируков легко сопоставимо с поведением наших обыкновенных земных муравьёв!
В вездеходе наступила тишина. Только и было слышно, как сверху на крышу шлёпаются голодные пиявки. Информация стоила того, чтобы её основательно переварить.
— То есть, — решил внести ясность капитан, — для рядовых осьмируков мы интереса не представляем, а опасаться следует этих… боевиков, то бишь, охранников?
— Именно так! — гордо подтвердил Дима.
— Вот как полезно иметь в экипаже биолога, — заметил я. — Всё-то тебе растолкует, всё объяснит и благодарности не потребует. Кладезь мудрости.  Если б ещё про зоопоидов забыл – вообще бы цены ему не было.
— Ну, что же, — вздохнул капитан. — Поедем за ними. Посмотрим на их осьмиружник, или как там его?
Мы нагнали тех двоих и не спеша покатили за ними следом. Катили долго – ноша осьмируков была довольно тяжела и шли они медленно. Так медленно, что нам это скоро наскучило.
— Может, мы их подвезём до дома? — предложил нетерпеливый пилот. — Бревно на крышу, самих в багажник.
— Нельзя! — подумав ответил Сергей.
— Антисанитария, — понимающе кивнул Дима.
— Нет. Просто потом наш механик будет всем подряд рассказывать, как мы этих монстров по всему лесу катали. Сраму не оберёшься.
— Почему же всем подряд! — возмутился я. — Только маме. Ты знаешь, какая у меня мама? Самая лучшая. Она никогда над нами не смеётся. У меня от неё секретов нет.
— Вот и я о том же. — Капитан глубоко вздохнул. — Мало того, что пилот ведёт бортжурнал так, словно звёздный роман пишет, – хоть на конкурс бортжурналов отправляй! – так и ты туда же со своей мамой. После её радиорепортажей о покорителях Вселенной хоть из дома не выходи! Собаки во дворе и те оглядываются!
— Что, смеются? — не понял доктор.
— Нет, лапой у виска крутят!
— А мне эти репортажи нравятся, — задумчиво сказал Дима. — Меня после них уже два раза приглашали лекции студентам читать в профильные институты. И даже в цирковое училище. Думали, что я умею приручать хищников в условиях невесомости.
— А ты не умеешь? — удивился пилот.
— Нет. Я только аквариумными рыбками занимался. И то на практике по выживанию в космическом пространстве.
— А зачем надо уметь приручать рыбок в условиях космического пространства? — искренне удивился я.
Дима почесал затылок.
— В своё время нам на факультете доказали необходимость такого навыка. Звучало очень убедительно. Но это было давно и, признаться, я уже и не помню зачем.
— А пятёрку за это, небось, получил? — съехидничал пилот.
— Получил, — честно подтвердил Дима. — Все получили. Только рыбки сдохли.
— От чего?
— От смеха.
— От смеха сейчас я сдохну!! — рявкнул капитан. — У нас на носу важное мероприятие, а они треплются не по делу!
— А я тебе предлагал этих монстров до дома подвезти, — напомнил Анатолий.
— Не такси!!
Повисла тишина. Перед лобовым стеклом вездехода нудно маячила сгорбленная под тяжёлой ношей спина ближнего осьмирука. Он был настолько близко, что, казалось, пилот едва сдерживается, чтобы не подтолкнуть его вездеходом под зад, чтобы тот быстрее шёл. И только присутствие сидевшего рядом капитана удерживало Анатолия от этого действия.
Между тем местность заметно менялась. Начинался плавный подъём. Растительности становилось меньше, трава ниже, а тропинок больше. Некоторые деревья стояли с начисто ободранной корой, кустарники с начисто обглоданной листвой, трава местами вырвана под корень.
Два раза встретились огромные скелеты неизвестных животных. Мне становилось всё более тоскливо. Чтобы занять себя, я расчехлил лучемёт и стал его протирать. Осьмируков появлялось всё больше. Справа и слева. В одиночку или группами они тащили всякий строительный материал – брёвна, камни, охапки хвороста. Ну, чисто, как муравьи! Двухметровые муравьи с железными мускулами. Если бы не их отталкивающий облик и дурные манеры, я бы сказал, что это интересные животные. А вот, кажется, мы и приехали.


5.   О пользе маскировки

Осьмиружник – или как там его? – производил впечатление! Представьте себе отвесную десятиметровую баррикаду из цельных, вырванных с корнем деревьев, почти достигающую крон и основательно переплетённую засохшими лианами.
Она тянулась влево и вправо, насколько хватало глаз. Множество широких отверстий обозначали входы, в которые то и дело входили и выходили осьмируки. Здесь кипела бурная деятельность. Одни таскали деревья, другие их разламывали на части и уносили внутрь.
И на всю эту суету свысока взирали с полсотни охранников с толстыми палками в руках. От рядовых осьмируков они отличались более тёмной, почти чёрной, окраской и высоким ростом. Нам даже пришлось отъехать немного назад, так как наше близкое присутствие их заметно беспокоило. Наверное, существовала некая ближняя зона, в которую чужакам соваться не следовало.
Один за другим мы вылезли из машины. Настороженно оглядываясь по сторонам, размялись. Трава тут была ниже и мягче, чем на равнине. Вся усеяна древесным мусором  и клочками полинялой рыжей шерсти. Со всех сторон доносилось трудолюбивое сопение осьмируков и жуткий треск ломаемых деревьев.
Никакой другой живности вокруг уже не наблюдалось. Даже пиявки перестали сыпаться на голову. Сильно пахло чем-то специфическим.
— Не хотел бы я попасться им в руки, — с почтением заметил пилот, внимательно наблюдая за трудящимися монстрами.
— А тебе никто и не предлагает, — сострил я.
— Одного не пойму, — сказал капитан, тоже пристально разглядывая осьмируков. — Зачем хладнокровным тёплые шкуры?
— Возможно, для защиты от перегрева, — ответил Дима. — Сейчас ещё рано делать выводы. Сначала нам надо наловить образцов, препарировать…
— И не мечтай! — испугался Анатолий. — Я не могу ловить осьмируков! У меня значок Общества охраны инопланетной фауны!
— Ты его в лотерею выиграл, — заметил Сергей.
— Не важно! Главное – что у тебя в сердце! Я в детстве даже котят не обижал!
— Никто не обижал. Не волнуйся, не будем мы ловить осьмируков. А ты, Дима, мой экипаж зря не пугай. Нам ещё домой лететь.
— Не буду.
Мы опять стали следить за осьмируками. Их наше внимание, кажется, совсем не смущало. И то хорошо.
— А как у них насчёт кормёжки? — поинтересовался я. — Если на Земле в муравейнике живёт сотня  тысяч особей, то как здешняя не особо богатая природа может прокормить такую ораву?
— Ты мыслишь земными стандартами, — возразил мне Дима. — Кто сказал, что их здесь тысячи? К тому же, у муравьёв бывают свои грибковые плантации и стада тли. А здешнюю жизнь мы только начали изучать.
Его дальнейшим объяснениям помешали истошные вопли, доносившиеся откуда-то справа. Мы быстро обернулись в ту сторону и увидели, как четверо осьмируков волокут по земле некое брыкающееся шестилапое животное, похожее на корову без рогов и с тремя хвостами.
Они дотащили добычу до осьмиружника и передали её с лап на лапы вышедшей из дома другой группе осьмируков. Те утащили бьющееся животное в глубь тёмных коридоров.
— Плотоядные, — прокомментировал я, ощущая в животе неприятное холодное чувство.
— Всеядные, — поправил капитан и указал на одного осьмирука, присосавшегося к бугорку на стволе дерева. Точно такие же бугорки мы видели и раньше. Сергей подошёл к одному из них и, вытащив нож, принялся его ковырять. Из пореза тотчас выкатилась крупная капля густой розовой жидкости без запаха.
— Смола? — спросил пилот.
— Скорее, растение-паразит, — предположил подошедший Дима. — Типа наших трутовиков.
Капитан посмотрел на солнце, на часы, на нас – долго так, изучающее. Словно пакость какую задумал. И сказал:
— Значит так, коллеги. Сейчас осматриваем внутреннее строение осьмиружника и возвращаемся на корабль. Пилот остаётся у вездехода и обеспечивает страховку. Остальные за мной. Правда, кто не желает, может остаться. Неволить не стану. Но дело это важное и для науки, безусловно, необходимое!
Вот так оборот! Всё-таки решил залезть внутрь! Я посмотрел на Диму. Он на меня. Я вопросительно кивнул на баррикаду. Он пожал плечами.
Анатолий, прислонившись к вездеходу, с неподдельным интересом изучал носки своих ботинок. Он-то бы точно не отказался от такого приключения. Но с капитаном не поспоришь. Ведь от грамотной страховки может зависеть не одна жизнь. К тому же, у пилота порог чувства самосохранения сильно занижен и капитан об этом прекрасно знает. Поэтому не берёт его в такие вылазки. А Диме, как астробиологу, как говорится, сам Бог велел лезть туда. А мне что, отпускать их одних? Я, конечно, принял предложение капитана, но, честное слово, без всякого энтузиазма. Уж больно они противные, эти осьмируки. И силы непомерной. Хотя… конечно… в общем-то… не очень агрессивные, если присмотреться внимательней.
— Подождите. — Анатолий деловито вытащил из поясного карманчика запасную батарею для лучемёта и протянул мне. — Надеюсь, не пригодится. — На меня он не смотрел.
Я молча взял, ободряюще хлопнул его по плечу и пошёл вслед за капитаном и доктором.
Однако попасть внутрь осьмиружника оказалось не так-то просто! При нашем приближении охранники опять забеспокоились и приняли угрожающие позы, выставив вперёд дубинки. Нам пришлось поспешно ретироваться на исходную позицию.
— Я понял, почему они нас не пустили, — сказал я.
— Почему? — в один голос спросили Дима с Сергеем.
— Потому, что мы на них не похожи!
Дима посмотрел на меня так, будто сожалел, что капитан взял меня с собой в космос, и сказал:
— Если тебя обмазать смолой и вывалять в шерсти, ты будешь на них похож. Только вот тогда от тебя будет мало пользы.
Капитан встрепенулся.
— Как ты сказал? Обмазать механика смолой и вывалять в шерсти?
— Не-не-не!!! — Я испугано выставил пред собой руки и попятился. — Я не согласен!! Капитан, ты чё?!
Капитан развёл руки и повернулся к доктору.
— Он, зараза, не согласен! Тогда приказываю думать дальше, как попасть в осьмиружник!
Мы замолчали и стали послушно думать. Лично мне ничего не придумывалось, может быть потому, что желания попадать туда откровенно не было. Я так и сказал Сергею.
— С тобой всё ясно. А что нам доктор скажет?
— Есть верный способ попасть туда. — Дима по очереди многозначительно на нас посмотрел. — Помните "корову"? Можно притвориться их беспомощной добычей.
Я, конечно, помнил и "корову", и как обречённо она голосила, тщетно пытаясь вырваться из цепких щупалец осьмируков, поэтому снова наотрез отказался. Сергей меня поддержал. Он сказал:
— Пробраться внутрь нам надо незамеченными. В этом весь фокус. Если за нами не будет присмотра, у нас появится большая свобода передвижения. К тому же, задерживаться больше, чем на час, я не планирую. Посмотрим, что там и как, и уйдём. Чтоб было что в отчётах написать. Не всё же одному пилоту заполнять бортжурнал, когда никто не видит. Я предлагаю изобразить из себя неживой материал, с тем, чтобы осьмируки нас сами туда внесли. Делайте, как я.
С этими словами наш славный капитан стал подбирать с земли мелкие ветки, сучки, листики, украшать ими свой комбинезон, и через пять минут превратился в эдакий симпатичный кустик.
— А вы чего ждёте? — строго спросил кустик.
Преображаясь в представителя флоры, я понял, что задумал капитан. Невдалеке от нас находилась стопка готовых к отправке внутрь обломков деревьев, и, оседлав какой-нибудь кусок, можно вместе с ним запросто въехать в осьмиружник.
Лёжа на сыром, шипастом стволе, с головы до ног утыканный ветками деревьев и ожидая своей очереди, я чувствовал себя прескверно.
Не покидало ощущение, что мы занимаемся явной ерундой. Какие мы, к лешему, естествоиспытатели! Разве за час жизнь осьмируков изучишь! Капитану просто захотелось нервы напоследок пощекотать, чтобы совесть была чиста. Мол, сделали всё, что было в наших силах. Да ещё этот любознательный пилот подошёл поближе, чтобы не пропустить ни одного акта этого представления. Можно ручаться, что об этой комедии обязательно узнают в Отряде. И не из выпуска радиопередач.
Но капитану его хитрая задумка, как ни странно, удалась. Минут через тридцать, когда я уже полностью вжился в роль местного кустика, перестал шевелиться и даже стал понемногу вырабатывать хлорофилл, на нашу кучу стройматериалов неожиданно набросились осьмируки. И через считанные мгновенья мы один за другим въехали под мрачные своды невиданного дома.
Позволив пронести себя несколько десятков метров, мы спрыгнули на землю и прижались к неровной стене коридора.
Носильщики – рядовые осьмируки – большого внимания на нас не обратили, и с полегчавшей ношей засеменили дальше. Мы двинулись за ними следом, настороженно оглядываясь по сторонам.
В проходе-туннеле оказалось не так темно, как я вначале предполагал: местами в потолке зияли прорехи, через которые в осьмиружник кое-как проникал свет и свежий воздух. Это последнее было очень кстати, иначе из-за духоты и невыносимых запахов наша вылазка стала бы невозможной.
Стены туннеля были сложены из самого разнообразного материала, в основном дерева и камней, едва скреплённых рыжей глиной,  из них во все стороны торчали ободранные ветки, сучья, корни, кости каких-то животных. То и дело попадались боковые проходы. И чем больше сужался основной, тем чаще они встречались.
От осьмируков, возникавших неожиданно и бесшумно на каждом углу, мы поначалу шарахались. Но не от испуга, потому что рядовые доможители зла нам явно не желали, а просто, чтобы под ноги им не попасть.
Носильщики, за которыми мы шли, привели нас на стройку. Там осьмируки возводили над туннелем крышу. Несколько строителей, сидевших на стенах, словно мухи, приняли вновь прибывший груз и стали мастерить навес, скрепляя отдельные его части лианами и глиной.
Мы немного понаблюдали за процессом, а потом капитан углядел на другом конце стройки пару тёмных фигур охранников и решил, что ничего интересного здесь больше нет и, повернувшись кругом, мы двинулись в обратный путь. Желания соваться в боковые ответвления ни у кого из нас не возникало. Уж больно там было мрачно и узко. Темнота – хоть глаз коли. Буквально.
И всё бы ничего, да вдруг из одного такого бокового прохода  послышались какие-то жалобные звуки. Мы невольно остановились, напряжённо вслушиваясь в темноту. Крики больше не повторялись.
— Это что? Анатолий? — капитан вытер вдруг взмокший лоб.
— С него станется, — сердито сказал Дима. — Надо было его верёвками к вездеходу привязать!
— Его верёвкой не удержишь. — Я с надеждой посмотрел на Диму. — А может, это не он? Кто ещё кроме нашего пилота может на этой планете так жалобно кричать?
— Например, та самая "корова". Или ещё какая дичь. В общем, я бы посмотрел.
— Лучше не надо, — мудро рассудил я. — Продуктовый склад – святая святых у любого существа. Тебе бы понравилось, если бы какие-нибудь незваные пришельцы шарили в твоём холодильнике?
— И такое бывало.
— Ты о ком? — опешил я.
— О дальних родственниках с Крайнего Севера.
— Тьфу! Я же серьёзно!
— Я тоже.
— Кончай балаган! — Капитан зажёг фонарик на полную яркость. — Продуктовый склад – это хорошо. Можно найти целую коллекцию представителей местной фауны. И бегать за ними не надо.
Тут я понял, что остался в меньшинстве.
— Ладно, капитан, — сдался я. — Если тебе не терпится стать экспонатом в этой самой коллекции, то флаг тебе в руки. Но только я пойду первым, и, если увижу самих коллекционеров, церемониться не буду!
С этими решительными словами я включил фонарик, взял лучемёт наизготовку и вломился в переплетение ветвей, обрамляющих узкий лаз. Выставив вперёд руку с фонарём и защищаясь от веток, я пытался хоть что-то рассмотреть в окружающем мраке.
Жалобное мычание зазвучало ближе. Определённо, это не пилот. Пилоты экстра-класса не мычат, в этом я был более-менее уверен. Дорога, если её можно было так назвать, пошла под уклон, и минуты через три я увидел впереди мутный свет.
Я выключил фонарик. А вскоре проход вывел нас в обширную комнату, в потолке которой, как и в основном коридоре, были проделаны небольшие отверстия. Света как раз хватало на то, чтобы не напрягая зрения осмотреть помещение.
Осьмируков здесь не было. Но зато по всему неровному земляному полу были кучами свалены кости, гнилые шкуры незнакомых животных и высохшие останки. В противоположной стене зиял широкий чёрный проём.
То, что издавало жалобные вопли, и впрямь оказалось той самой "коровой", которую не так давно осьмируки у нас на глазах втащили в своё логово. Она была опутана лианами и подвешена к потолку в полуметре над полом. Этакий колыхающийся и стенающий кокон. Пахло тут отвратительно: разлагающиеся в духоте растительные и животные останки источали жуткое зловоние.
— Нет, — морщась сказал Дима. — Это совсем не продуктовый склад!
— Тогда что это может быть? — задался Сергей вопросом. — Есть ли где аналоги, а, биолог?
Дима открыл было рот, но я опередил:
— Я полагаю, об этом можно поговорить в другом месте!
Мысль была разумная, но уйти мы не успели. Из темноты противоположного входа вдруг вынырнуло несколько лохматых фигур. Мигом определив, что это взвод охраны, мы повалились на землю и затаились, укрывшись за кучами мусора. Устраивать вооружённый конфликт в этом царстве тошнотворных запахов совсем не хотелось. Да и явной нужды в этом пока не было.
Нас они не заметили, да и не смотрели по сторонам. А прямиком направились к "корове", которая, увидев их, завопила с удвоенной силой. И тут я разглядел среди осьмируков нетипичный экземпляр. Невысокого роста, с большим животом, не столько лохматое, сколько облезлое существо.
— Это их матка! — донёсся до меня из-за соседней кучи мусора возбуждённый Димин шёпот. — Я же говорил – совсем, как в муравейнике!!
Насколько позволяла осторожность, я высунулся из-за своего укрытия, чтобы посмотреть, что же будет дальше?
А дальше было вот что. Матка в окружении охраны вперевалку подошла к пленённому животному и прижалась к нему всем телом. Жертва заголосила так, что ушам стало больно, но неожиданно смолкла и затихла.
Через некоторое время самка отошла, её живот заметно опал, а у "коровы" на месте соприкосновения я увидел кровавое пятно.
— Она её парализовала и отложила яйца!! — опять услышал я громкий восторженный шёпот доктора. У меня появилось огромное желание запустить в район его дислокации чем-нибудь тяжёлым, чтобы он, наконец, заткнулся и не привлекал к нам внимания своими репликами.
Между тем старая матка незаметно скрылась, а сопровождавшие её охранники окружили "инкубатор" и, наверное от радости, устроили вокруг него фантастическую пляску. Они кружились, подпрыгивали и дёргались, как сумасшедшие. То ли и впрямь были рады таинству отложения яиц, то ли обязанность такая. Такие замысловатые коленца выкидывали, что дух захватывало! И всё это при гробовом молчании! Доведётся же такое увидеть!
Кто-то из моих друзей стал трясти мою ногу. Наверное, опять доктор, – что-то хочет сказать. Я досадливо дёрнул ногой, чтобы отвязались и не мешали смотреть. Тогда этот кто-то вцепился в мой ботинок и бесцеремонно потащил меня назад, так что я от неожиданности ткнулся носом в утоптанную сырую землю.
Это уже было слишком! Я сердито обернулся, да так и замер с открытым ртом! За ногу меня схватил огромный чёрный осьмирук!! Пятясь, он тащил меня к стене, мой лучемёт на ремне волочился следом.
— Эй!!! — заорал я и, содрогаясь о вида щупалец на моей ноге, другой лягнул осьмирука по его лапище, схватил лучемёт, отжал предохранитель… но стрелять не стал. Странное поведение осьмирука после моего крика заставило замереть мой палец на спусковой клавише.
Тот бросил мою ногу, сжался и, прикрывая голову лапами, стал пятиться к стене. Я не сводил с него лучемёта. Всё так же прикрываясь от него лапами, осьмирук упёрся в стену, да так и замер, парализованный страхом смерти.
От моей ненависти не осталось и следа! Поведение осьмирука в эту минуту было настолько осмысленным, что я не знал, что и думать! Краем глаза заметил капитана с доктором. Они уже были готовы тоже открыть огонь, но, как и я, недоумённо уставились на осьмирука.
Взвод охранников, почуяв посторонних, прекратил пляску и выжидающе пялился в нашу сторону. Видимо, не ожидали встретить чужаков в самом своём святилище. Мой осьмирук у стены не двигался. Даже если они и не разумны, то не настолько, чтобы не понять грозившей от нас опасности. Немая сцена затягивалась.
— Да встанешь ты или нет?!! — зашипел в мою сторону капитан. — Разлёгся тут, как дома!!
Я поднялся с земли, не сводя с осьмирука глаз и дуло лучемёта. Дима, закусив губу, пристально его рассматривал, мучительно что-то соображая.
Поскольку осьмируки почему-то не проявляли явного желания немедленно напасть на непрошенных гостей, то охватившее нас напряжение стало понемногу спадать. Есть время принять более осмысленное решение. Убраться бы отсюда подобру-поздорову! Но как?
Ко мне подошёл Дима. Я всё ещё держал осьмирука под прицелом. Тот, вооружённый тяжёлой дубиной, так и не думал пускать её в ход.
— Ну-ка, опусти-ка оружие, — попросил меня доктор.
Я вопросительно посмотрел на него, но послушал. Осьмирук у стены тотчас опустил лапы и выпрямился. Дима снова направил на него свой лучемёт. Тот опять сжался и закрыл голову. Дима повернулся к нам.
— Кажется, я понимаю, — сказал он. — Одно из двух: либо осьмируки знакомы с земным оружием, что маловероятно, либо каким-то образом понимают, что я могу легко убить их, потому что сильнее.
— Телепаты, что ли? — покосился на него капитан. — Говори яснее!!
— Сейчас проверим. — Дима закинул лучемёт за спину и направился к осьмируку.
— Осторожнее! — подался я к нему.
— Спокойно. Никаких враждебных мыслей. Думайте только о том, что мы пришли с миром и заблудились в их лесу. Что мы очень сильны и победить нас невозможно. И что мы хотим обратно, в свой дом. Лучше, если думать образами.
Это оказалось очень сложно – думать образами. Но, вроде, осьмируки нас поняли. Одновременно и мы поняли их.
Они были просты и бесхитростны, как сама их природа. Больше полагались на своё тонкое интуитивное чутьё, чем на зрение. К ним можно было подойти безоружным и одной лишь свирепой мыслью обратить их в бегство. Видимо, добычу они узнавали по излучаемому ею страху. А врагов, если таковые здесь были, по агрессии. А если быть к ним равнодушным, то можно вообще остаться незамеченным. Зрение же в их жизни большого значения не имело, так как на Скучной Долине света мало, особенно в лесу, когда даже в самый полдень здесь царит мутный красный полумрак. И вовсе они не противные, а милые и беззащитные создания. А что касается внешнего облика… Мы для них тоже, надо полагать, не красавцы.
Вот так, благодаря случайности, мы и познакомились с ними. Мышление у них оказалось действительно примитивным. Оно и понятно – животные, всё-таки. Но зато какие! В обозримом космосе никто похожих и близко не встречал! Обладая непомерной физической силой, в тоже время они могли спасовать перед одним безоружным разумным существом.
Одной лишь силой воли я мог держать в повиновении не меньше десятка этих громил. Капитан – в два раза больше. Дима проверять свои организационные способности не стал, сказал, что это неэтично. Осьмируков достаточно было убедить в своём превосходстве, и они уже слушались из страха перед наказанием.
Всё это мы выяснили в течении нескольких минут, что провели с ними в этом полутёмном вонючем подвале. Это хорошо, что я не успел открыть стрельбу. Убивать только за один свирепый вид – это не оправданно.
Мы объяснили осьмирукам, что нам ничего от них не нужно, и попросили вывести наружу. Они с готовностью согласились. И вот, сопровождаемые толпой зоопоидов Родионова, мы двинулись к выходу.
— Встречай, возвращаемся, — передал Сергей Анатолию по рации.
— Представляю, как он удивится! — Дима был радостно возбуждён. — То-то расспросов будет! Где это видано – колония животных-телепатов!
Так, в плотном окружении осьмируков-охранников, вооружённых тяжёлыми дубинами, мы добрались до выхода. Пилот стоял неподалёку и ждал нашего появления.
Мы гуськом вышли наружу и, улыбаясь, направились к нему. Анатолий улыбаться не стал. Вместо этого он мгновенно вскинул лучемёт и страшным голосом заорал:
— Ложись!!!
Неуспев ничего толком сообразить, я поспешно плюхнулся в пыль между капитаном и доктором. Чуть приподняв голову, увидел, как Анатолий, припав на одно колено, палит поверх наших голов в темноту прохода.
— Отставить!!! — заверещал мне прямо в ухо капитан. — Три дня ареста!!! Два года без отпуска!!!
Тонкий свист смолк. Повисла мёртвая тишина. Я вывернул голову назад, ожидая увидеть разрезанные на куски тела наших проводников. Но там ничего не было! Реакция осьмируков на убойную мысль пилота оказалась мгновенной! Они скрылись прежде, чем Анатолий успел открыть огонь! Я испытал огромное облегчение.
Держа лучемёт дулом вниз, к нам подошёл пилот экстра-класса.
— У вас всё в порядке? — участливо спросил он. — Никого не задел? Капитан, мне послышалось, ты кричал о каком-то аресте?
Сергей медленно встал, с сожалением оглядел своё испачканное обмундирование, повернулся к пилоту. Но, встретившись с его глазами, в которых увидел неподдельную тревогу за наши жизни, не смог заставить себя повторить.
— Расскажите ему, — только и сказал он, и, не глядя на пилота, пошёл к вездеходу.
Мы с Димой быстро растолковали Анатолию суть нашего открытия. Потом сказали "честное слово". Но пилот всё равно нам не поверил. Тогда Дима нашёл в ближайших кустах насмерть перепуганного осьмирука и продемонстрировал всё на практике. Анатолий виновато развёл руками.
— Ну, откуда ж я знал!
И тут же, отыскав ещё пятерых осьмируков, он мысленно заставил их водить хоровод вокруг ближайшего дерева. Все остальные обитатели осьмиружника, придя в себя от неожиданного телепатического всплеска чудовищной агрессии, постепенно возвращались к прерванной работе. Поскольку больше ни одна враждебная мысль не касалась их сознания, нас они перестали замечать.
— Эй, вы, косморазведчики!! — донёсся до нас сердитый капитанский голос. — Кто это умудрился приём с "Ловца" отключить?!! С ума, что ли, сошли?!
Сергей стоял возле машины и заглядывал внутрь. Мы подошли.
— Ты сам и отключил, — напомнил я, — когда последний раз с Эдиком разговаривал. Мы думали, ты его слышать больше не хочешь.
— А, ну да, ваше счастье, — пробурчал капитан и, протянув руку в открытую дверь, включил радиопередатчик.
Тотчас динамик захлебнулся отчаянным вызовом Эдуарда:
— Модуль! Модуль! Ответьте кораблю! Модуль!!!
— Есть модуль. И не кричи ты так сильно.
— Капитан, это вы?!! Наконец-то!!! — казалось, кок готов был заплакать от радости. Похоже, что из-за недосмотра со связью, мы заставили его порядком поволноваться! — У вас всё в порядке? Возвращайтесь быстрее! Какие-то рыжие чудовища напали на корабль и хотят его опрокинуть! Ничего не могу с ними поделать! Они в "мёртвой зоне"! Их тут тысячи!!
— Строительных роботов выпускал?
— Выпустил пару. Они их смяли и в лес утащили! — Эдуард никак не хотел успокаиваться. — Ломают всё, что ломается! И рожи такие омерзительные – смотреть противно!
Сергей был спокоен.
— Без паники, Эдик. Сейчас прилетим и разберёмся. Ты только наружу не выходи, а то и тебя утащат.
— Ага, вышел, как же!!


6.   Как осьмируки кока напугали.

Как ураган неслись мы над лесом. Деревья гнулись, листва осыпалась, воздух превратился в железобетон. Птицы стали заикаться на три поколения вперёд. И вот, наконец, прибыли. Сели неподалёку, вылезли из кабины, осмотрелись.
Надо сказать, что Эдуард малость преувеличил. Осьмируков возле "Звёздного Ловца" было не тысячи, а от силы несколько десятков. Одни из них, как мухи, облепили корпус корабля и ползали по нему, в надежде найти ещё чего-нибудь, что можно отломать. Другие деловито подкапывали опоры, с явным желанием опрокинуть приятную находку. Может, думали, что это большое дерево? У меня мелькнула глупая мысль подождать немного и посмотреть, как у них получиться тащить корабль в лес. Несчастные создания! Если бы они только знали, что лазают по обшивке военно-космического корабля, то наверняка попадали бы от страха замертво! Но они этого, естественно, не знали, и поэтому продолжали лазать, не обращая на его хозяев ровно никакого внимания.
Из динамика корабельной связи вдруг послышались странные бухающие звуки. Сергей насторожился.
— Что это там у Эдуарда?
— От радости прыгает, — предположил я. — Нас увидел…
— Эдик, что там у тебя за шум?
— Иллюминаторы задраиваю!
— Они в иллюминатор не пролезут!
— А я не от них! Просто дует сильно, сквозняк!
— Ах, сквозняк?
— Так точно! Сквозняк!
— Ну, задраивай.
Стук возобновился.
Вокруг корабля хорошо были видны чёрные пятна обугленной почвы. Не было сомнений, что это наш инженер-гастроном приветствовал невиданных гостей дружескими залпами обеих бортов. Но гости просочились в "мёртвую зону" и плазменные пушки стали бесполезны. Эдуард попал  в сложное положение. Враг буквально на расстоянии вытянутой руки, а добраться до него невозможно. Парадокс! На борту имелся бытовой справочник-всезнайка, чудо современной электроники, которым мы пользовались едва ли раз пять за год. Эдик взял да и потребовал у него ответа, как победить непобедимого врага? От такой постановки вопроса справочник тут же перегорел, но напоследок успел прошептать: "Обрызгать его дихлофосом". Наверное, со словосочетанием "непобедимый враг" у него были какие-то свои ассоциации. Запасов дихлофоса на "Звёздном Ловце" не оказалось, и Эдуарду ничего другого не оставалось, как вновь и вновь пытаться связаться с друзьями, хранившими зловещее молчание…
Эти подробности мы узнали уже потом, а пока соображали, как бы повежливее отвадить непрошенных визитёров от любимого корабля. Анатолий вызвался пойти к ним, сделать строгое внушение и отправить куда подальше бабочек ловить.
Сергей подумал и согласился. Тем более что практически это предприятие никакого риска пилоту экстра-класса не сулило. Но, прежде чем отправиться на переговоры к осьмирукам, Анатолий связался с Эдуардом. Я так и думал, что он придумал штуку, чтобы разыграть прямолинейного кока.
— Эдик, сколько летаю с тобой, а всё не перестаю удивляться твоей вопиющей несообразительности!
— Это ты о чём? — подозрительно спросил динамик.
— Тебе надо было просто пойти к этим страшилам и сказать, что эта чудесная куча железа – твоя собственность и им лучше убраться туда, откуда пришли, а то ты их хорошенько вздуешь! Я уверен, второго напоминания им бы не потребовалось!
Динамик долго молчал, потом длинно вздохнул и сказал:
— Толик! Родной ты мой! Я знаю, что ты будешь острить и на смертном одре, но сейчас-то не до шуток! Крен три градуса!
— И всё же, я настаиваю, что это лучший выход.
— Отстань!
— Ну, а если я это сделаю за тебя?
— Отстань, говорю!!
— Ну, а всё же?
— Тогда я съем свой скафандр!!! Но поставь в известность капитана! Мне кажется, не больно-то он тебя отпустит к этим монстрам! Что за идиотская мысль!
Но капитан отпустил. И Анатолий, как ни в чём не бывало, по пояс в траве, безоружный, направился к кораблю. Мы с интересом следили за ним.
На полпути пилот остановился. Помахал рукой Эдику, прилипшему носом к крепко задраенному иллюминатору, и повернулся к осьмирукам.
Сначала ничего не происходило. Но потом один, потом второй, третий осьмирук приблизились к нему и почтительно замерли, слушая, о чём мыслил незнакомец. А вскоре уже все осьмируки собрались кольцом вокруг нашего пилота. Даже самый шустрый слез с рассекателя и присоединился к соплеменникам.
Слушали они недолго. Затем, по мысленной команде Анатолия, один за другим, след в след, растянувшись длинной цепочкой, направились в сторону леса и скоро скрылись в густых зарослях.
Я увидел, как открылся люк корабля и сияющий кок, раскрыв объятия, побежал навстречу пилоту. Поехали к ним и мы. Через десять минут оживлённого разговора загнали вездеход в грузовой отсек и поднялись наверх.
В кают-компании стоял запах горелой изоляции. Как объяснил Эдуард, это почему-то испортился бытовой справочник. Чинить его не стали: проще списать и поставить новый. Будет новая удобная тумбочка под чайный сервиз.
Устанавливать новый пеленгатор на континенте не имело смысла. Охочая до твёрдых материалов господствующая раса осьмируков запросто могла бы добраться до него в любом уголке материка. Поэтому нашли прелестный островок посреди океана и поставили там.
Правда, через месяц пеленгатор благополучно смыло во время шторма. Вместе с островком. Но это к настоящему рассказу не относится.
А съесть свой скафандр, к глубокому огорчению пилота, капитан Эдуарду не разрешил. Чтобы не было путаницы в отчётах. Если бы пропал человек без скафандра – это понятно. Но скафандр без человека – такого ещё не бывало!

 






"Добро пожаловать на Бумбу!"


Эта удивительная история приключилась с нами, когда мы однажды возвращались домой из какого-то очередного дежурного разведывательного похода. Их было много, таких-то дежурных. Даже в памяти они не сохраняются, поскольку ничем особенным от других, точно таких же, совершенно неотличимы.
Но только не в этот раз.
Это полётное задание было обычным – посмотреть поближе на очередную пустую планету, открытую добросовестным зондом-картографом. Это на предмет её возможной пригодности для нужд человечества.
Необычным было только то, что в этот полёт капитан Сергей Родионов взял с собой своего полосатого кота Мурзика. Объяснил это тем, что его домашние укатили на отдых и животное было не с кем оставить. Но это он лукавит. Просто когда-то с нами летал пёс Дик, к которому Сергей успел привязаться, и которого всё же пришлось отдать его настоящим инопланетным хозяевам. И теперь капитан придумал повод, чтобы взять в рейс нового питомца. А кот и рад. Ходит по кораблю с довольным видом, словно он тут хозяин, углы метит, старается всегда и всем мешать во всех делах, в общем радует своего хозяина изо всех сил.
Ну слетали мы на ту безымянную планетку, посмотрели, образцы кое-какие собрали, пробы всякие. В общем, честно выполнили поставленную задачу, и в приподнятом настроении двигались к Земле.
Понятно, что попасть быстрее домой всегда сильно хочется. А тут вдруг на нашем пути облако пылевое обнаружилось. Большое такое, знаете ли, не иначе, как зародыш новой звезды. Обходить далековато будет. Месяца полтора потеряем, не меньше. И хорошее настроение. Тогда мы, пять человек экипажа патрульно-разведывательного корабля "Звёздный Ловец" скоренько посовещались перед завтраком, и наш доблестный капитан решил идти напрямик.
Конечно, наш корабль не пылесос, грязного пространства не любит, но уж такое небольшое неудобство потерпит. А чтобы бортовой компьютер не возмущался по этому поводу и не пожаловался начальству, мы ему, потихоньку от капитана, скормили пачку журналов со старыми кроссвордами. Пусть занимается. Такой макулатуры у нас на борту навалом – мы ею свой ядерный реактор растапливаем. А сами стали прокладывать новый курс, ориентируясь с одной стороны на ближайшую звезду, похожую на Солнце, а с другой – на центр Галактики.
В пылевых облаках маяков и вешек нет. Курс непосредственно прокладывали сам капитан и пилот экстра-класса Анатолий Быков, а мы стояли за их спинами и делали замечания, типа "а давай сюда" и "а давай не сюда". Конечно, такие рекомендации капитану быстро надоели, тем более что пилот их неизменно принимал к исполнению, и прогнал нас из рубки. Ну и ладно, не больно-то хотелось.
Ну и пошли мы сквозь облако. Приняли, конечно, все необходимые меры предосторожности, даже сами чуть ли респираторы не надели, и пошли. Защитное антиметеоритное поле поставили, снизили скорость, так на малой тяге и идём. Совсем идти по инерции, как в открытом пространстве нельзя: если что случится – на запуск двигателей много драгоценного времени уйдёт.
Дальних звёзд вокруг уже не видно – пропали, будто в чёрном тумане.
Ну, значит, идём. Почти на ощупь. Защитное поле работает вовсю. Пыль, мелкие камешки вспыхивают так часто, что вокруг "Звёздного Ловца" сплошной сияющий ореол образовался. Наподобие святого нимба. А может, это он и есть, только мы его раньше не замечали? В общем, идём по приборам.
Хотели было узнать у Земли, откуда здесь облако взялось, да радио не работает. Принимать-то оно принимает, помехи всякие, а чтоб передать чего – никак! Односторонний приём называется.
Полпути таким манером, на ощупь, прошли, вахту вчетвером несли: капитан, пилот, доктор и я. Эдуарда, нашего кока, Сергей поначалу к ходовой рубке не подпускал, так сказать, профиль не тот. Тем более в районе повышенной опасности.
А когда полторы недели безо всяких приключений прошло, капитан согласился и кока для общей пользы задействовать. Чтоб, значит, взаимозаменяемость отработать. Тем более что Эдик за эти дни уже восемнадцать слов из справочника "Звёздная навигация для чайников" наизусть выучил. Почти специалист.
Мы, конечно, не возражали. Дополнительная пара глаз и рук – никогда не помешают. И Эдуард сам тоже такому доверию обрадовался. А то считается космическим разведчиком, а вахту только у камбузного агрегата и нёс!
Одним словом, это кажущееся спокойствие нас и подвело. Первая же вахта нашего кока чуть не стала последней для "Звёздного Ловца".
А дело было так. Когда Эдуард заступил, ночь на борту была. Не помню, кто тогда подвахтенным был, но, в общем, остался Эдик на корабле единственным бодрствующим существом. Даже капитанов кот Мурзик, уж на что любопытное животное, а и то от скуки зашхерился куда-то. А Эдик сидит в рубке, таращится сонно на приборы и воображает себя космическим волком.
Тихо на борту, все отдыхают после трудового дня. Я, помню, у себя в каюте ещё почитал немного пред сном "Инструкцию про приручению верхней одежды изготовления планеты Катаранги", и тоже выключил свет.
Не знаю, сколько я спал, но то, что выспаться не успел – это точно. Сигнал тревоги бесцеремонно вырвал меня из мягких объятий Морфея. Я кое-как оделся наспех и, просыпаясь уже на ходу, помчался на свой пост в машинное отделение.
Конечно, все механизмы корабля могут управляться из главной рубки и из центрального энергетического отсека, но человеческий контроль в случая общей тревоги строго необходим.
В спешном порядке выполнили несколько манёвров, потом я выбрал минутку и связался с мостиком, чтобы в конце концов выяснить, что же у них там случилось и почему, ёлки-палки, поспать не дали?
А случился такой курьёз. Следил себе Эдуард за приборами и вдруг видит: скорость корабля потихоньку увеличивается, а тяга у двигателей прежняя! Он, естественно, тягу уменьшил, стабилизировал скорость. А через некоторое время она опять стала возрастать! Что за напасть! Эдик опять снизил скорость. А она опять растёт! Эдик уже совсем тягу убрал, двигатели вхолостую работают, а корабль опять скорость набирает!
Тогда кок, недолго думая, включил реверс и довёл скорость до заданной величины. Потом стал ещё немного тормозить. Потом ещё. Потом видит: курс стал меняться, куда-то налево корабль утягивает.
Эдуард запустил маневровые двигатели, стал курс выравнивать. От этих толчков и проснулся капитан. Обязанность у него такая – просыпаться по любому поводу. Особенно чрезвычайному.
Заходит он, как будто случайно, в рубку, и видит жуткую картину, от которой, чувствует, волосы дыбом встают! Видит: идёт корабль с заданной скоростью, тяга в пределах заданной, но работают двигатели не на ускорение, а на торможение! А Эдуард сидит за курсографом, кончик языка от усердия высунул, пытается "Звёздного Ловца" на курсе удержать. Без особого успеха, надо отметить.
Увидел он капитана и бодро докладывает: "За время несения вахты никаких происшествий не случилось. Двигатели выведены в реверс, судно руля не слушается. Показания радара опасений не вызывают!" Конечно, не вызывают! Чего вызывать-то, если на экране помехи одни от пыли?! Ещё и ореол этот, сверкающий, ничего увидеть не даёт! Тут Сергей и поднял тревогу.
На лицо все признаки присутствия большого космического тела, которое притягивает корабль и с курса сбивает! Конечно, если бы в это время бортовой компьютер за кораблём присматривал, то такого бы казуса не произошло. Но он в это время был крепко занят старыми кроссвордами и просил его не беспокоить.
Сергей с Анатолием быстро нашли выход. Выслали вперёд, за пределы ореола,  управляемый навигационный зонд-лоцман. Это штука такая, небольшая, но полезная. Наводит корабль на цель, если эта самая цель по какой-либо причине двоится в глазах вахтенного наблюдателя. Его нашему капитану коллеги по работе на последний юбилей подарили. Как раз перед самым полётом.
Ну, значит, выслали. Сначала ничего не увидели. Как ни старались. Потом пилот посоветовал капитану вернуть зонд обратно, снять с него подарочную упаковку и снова отправить. Тот так и сделал. Помогло. И к тому времени, как зонд-лоцман был изрешечён метеоритами, увидели всё, что было нужно увидеть.
До неизвестной планеты в центре пылевого облака, которая притягивала наш корабль и сбивала с курса, была ещё не одна сотня миль. Так что кричать "караул" вместо "общая тревога", обзывать кока не принятыми в приличном обществе словами, искать "дурака, который подсунул бортовому компьютеру старые журналы" было вовсе ни к чему! Вечно наш капитан из микроба мегазавра делает! Но уж тут ничего не поделаешь: на то он и капитан, чтобы беспокоиться обо всём на свете.
Вышли мы на круговую орбиту, убрали ненужную более защиту и стали изучать неожиданную находку. Можно сказать, даже не слишком удивились, что планету обнаружили. Раз есть облако, то должен быть и центр массы.
И надо сказать, очень привлекательный этот центр оказался! Моря видны, снежные вершины блестят в свете ближайшей звезды, равнины зелёные расстилаются, леса растут, пустыни просматриваются. И атмосфера удивительно чистая и прозрачная.
Техники никакой не видно. Заглядение, а не планета! Словно яркий фантик от конфеты, честное слово! Мы хотели ей тут же имя придумать, да капитан не разрешил. Сказал, что если имеются в наличии туземцы, то имя у планеты уже есть. Пусть даже маловразумительное, не передающее всех характеристик называемого объекта. В таких вопросах он очень щепетильный.
Тогда мы единогласно решили садиться. На туземцев посмотреть, себя показать. А главное, каждому охота было под ногами твердь земную почувствовать, настоящим воздухом подышать, в траве поваляться. Мурзик крутился тут же и тоже, наверняка, хотел садиться, да только его спрашивать не стали. Он и не огорчился – не впервой.
Бортовой компьютер, когда у него отобрали журналы, сначала обиделся, но потом всё же выдал пилоту наиболее оптимальную программу посадки с учётом массы планеты, расстояния, скорости корабля и пожеланий экипажа.
Последний фактор оказался наиболее значимым, и "Звёздный Ловец" камнем пошёл вниз. Мы просто сгорали от нетерпения поскорее познакомиться с новым миром.
Едва вошли в атмосферу, как забортный анализатор радостно сообщил, что условия жизни пригодны для человека. И твердил об этом до тех пор, пока ему не велели замолчать. Это он после планеты Сухих Песков такой напуганный. Там все его внешние датчики и заборники проб песком засыпало, отчего он посчитал себя заживо погребённым и сильно напугался. Ни разу в жизни столько песка не видел.
Выбрали мы для посадки лесостепную зону умеренных широт. В густую траву, как в мягкое кресло, плюхнулись. Местность вокруг приятная, для русского глаза очень даже привычная. Ни тебе вечной мерзлоты, ни тебе тропиков. Так, серединка на половинку.
Вылез я из машинного отсека, поднялся в кают-компанию. А в ней все четыре иллюминатора заняты: друзья мои высунулись, чуть ли не по пояс, воздухом дышат. Вижу, делать нечего. Натянул лёгкий комбинезон и вышел наружу.
Трава по грудь, деревья кудрявые развесистые рядом стоят, на ветке ближайшего птичка сидит, на сову похожая, на меня изумлённо смотрит. В сини небесной облака пушистые неподвижно висят, солнышко местное ласково светит, громада "Звёздного Ловца" рядом скалой вздымается, четыре головы из него торчат и одна из них строго так меня спрашивает:
— Товарищ механик, кто разрешил вам покидать борт корабля?
Я делаю вид, что не слышу. Пытаюсь сорвать цветок величиной с мою голову. Он не поддаётся, прочность стебля удивительная. Ладно, путь Дима сам себе гербарий собирает. Что-то для науки, что-то на ужин.
А тут и остальные наружу вышли, улыбаются так ошалело, будто им дорогой подарок сделали. Анатолий из люка прямо в траву спрыгнул, набрал в лёгкие побольше воздуха и гаркнул: "Ура!" Птичка, что на дереве сидела, тут же в траву свалилась. От неожиданности, наверное. Потом смотрю: забралась обратно на ветку и снова смотрит.
Когда первые восторги поутихли, Сергей речь произнёс проникновенную, в которой нас всех нас с удачей поздравил. А под конец, в приливе дружеских чувств, даже выразил Эдуарду благодарность за творческое несение вахты.
Эдик очень обрадовался и в свою очередь клятвенно пообещал и впредь так вахты нести. На это капитан поспешно ответил, что не надо, и что с него и одной этой более чем достаточно!
Ну ладно, разговоры разговорами, а о деле забывать тоже не следует. Первым делом предстояло тщательно изучить планету, так сказать, познакомиться с ней поближе, чтобы узнать, что она из себя представляет и каких сюрпризов от неё ожидать можно. А если вдруг обнаружится местное население, то установить с ним контакт.
Однако, искать местное население нам не пришлось. Оно само нас нашло. Смотрим: недалеко от линии горизонта облако чёрное над травой колышется. И всё ближе и ближе. А когда оно совсем приблизилось, то оказалось, что это вовсе не облако, а толпа чернокожих туземцев к нам спешит, чтоб, значит, почтение своё засвидетельствовать. Капитан было попросил Дмитрия приготовить свой автоматический переводчик, но оказалось, что в этот рейс доктор его не взял – одолжил на время своему знакомому на какую-то международную конференцию, и теперь нам предстояло наводить мосты по старинке, языком жестов и междометий. Капитан наградил Диму нарядом вне очереди на камбузные работы за недальновидность, и мы стали смотреть что там дальше происходит.
А там два негра из авангарда транспорантик тащат и что-то на нём по-ихнему написано. Наверное, какое-то приветствие. И на лицах у них у всех такая радость неподдельная, словно гостей дорогих встречают! Ну, мы и приободрились. Видим, что люди здесь живут культурные, вежливые. Капитан поворачивается к нам и говорит:
— Ввиду прибытия местного населения, считаю необходимым своевременно установить дружеские отношения. Помните, что вы здесь представляете не только ваших друзей и родственников, но и всё Человечество! Прошу проникнуться серьёзностью момента. На вас смотрят младшие браться по разуму.
А младшие братья по разуму обступили нас полукругом, смотрят с немым обожанием и молчат. Минуту молчат, две. Даже как-то неудобно становится.
Я Сергея в бок потихоньку толкаю: давай, дескать, вступительную речь произноси! Пусть языка они не знают, но смысл-то должны понять! Мы же не с мечом к ним пришли, а с этим – как его? – забралом. Нет, оралом. И поэтому бояться нас, или какие военные действия открывать – никакого смысла для туземной истории нету!
Вдруг глядим, сам их вождь сквозь толпу протискивается. Он, видать, припоздал немного. Трудно ему бежать-то было: столько на нём украшений всяких! Чтоб, значит, даже самому глупому пришельцу сразу было видно кто есть кто. Ну вот и мы поняли, что это вождь.
Одет он был, в общем-то, как и все – в длинную травяную юбку. Ну и естественно регалии всякие: бусы там, браслеты, татуировка, перья цветные в волосах. На животе орнамент замысловатый, что-то из высшей стереометрии. Но ничего, смотрится. Правда, высокая трава полностью рассмотреть мешает.
На наших негров они были совсем не похожи. Черты лица гораздо тоньше, благороднее. И прямо какой-то одухотворённостью от них несёт! С такими приятно дело иметь. Такие первого встречного косморазведчика кушать не станут. А сие для нас очень важно, поскольку были в нашей практике прецеденты, когда братьев по разуму интересовало в нас, лучших представителях человечества, только лишь гастрономическое применение.
Вождь тем временем отдышался, платочком утёрся, выжал его и повернулся к соплеменникам. А те два молодца с транспорантиком совсем близко к нам подошли, чтоб нам лучше было их видно.
Я ближе всех к ним оказался и, чтобы сделать им приятное, стал старательно изучать их писанину. А вождь тем временем кого-то в толпе высмотрел и рукой сердито замахал, торопит.
Тут ещё два его приятеля вылезают и тащат деревянный круг, из досок сбитый. Кладут его на траву и вежливо так делают нам ручкой, явно приглашают нас взойти на эту площадку. Знак уважения, надо полагать.
Мы в ответ тоже заулыбались и ступили на круг. И сразу стали видны всем, как с постамента. Толпа тут же взорвалась ликующими криками, руками замахала. Птичка, что на дереве сидела, опять в траву кувыркнулась, но вылезла и снова смотрит.
Вождь поднял руку, успокоил подданных, и стал говорить длинную торжественную речь, на всём протяжении которой то и дело указывал пальцем то на толпу, то на небо, то на нас. По-видимому, подводил к общему знаменателю все эти три разнообразных факта.
А мы улыбаемся на все стороны и головами киваем, как заведённые, в знак согласия попасть под общий знаменатель. В общем, всё шло отлично, как по сценарию, контакт налаживался. И всё было бы хорошо, если бы не Мурзик. Из-за этого злополучного кота накладка и вышла!
Мы его, полосатую бестию, понимаете, на борту забыли, – так наружу спешили. А он ведь тоже живое существо, тоже на природу хочет! Не хочет на ящик с песком ходить, опротивело! А люк входной закрыт!  Так он взобрался на иллюминатор кают-компании, а прыгнуть вниз боится. Высоко, всё-таки!
Ну и сидел он там, ждал, когда на него внимание обратят. А тут как раз вождь речь завёл. Мурзик терпел-терпел, а когда совсем приспичило, заорал дурным голосом! Вождь же в это время в очередной раз пальцем в небо тыкал. Да так и замер на полуслове!! Решил, наверное, что это глас Божий! Потом повалился в траву и голову руками закрыл. Его родные и знакомые тоже так сделали. И птичка тоже. Потом гляжу: трава быстро-быстро так зашевелилась, и всё дальше и дальше! Это наши новые друзья решили, видимо, вернуться на исходные позиции, не иначе, как обратно в свою деревню. Вождь, как почувствовал, что остался в меньшинстве, тоже вскочил и побежал. Наверное, дела дома были.
Видим мы, надо срочно что-то делать. Иначе совсем убегут и контакт сорвётся. А бежать за ними бесполезно: куда там угнаться! И тут капитан нашёл выход. У него вообще голова варит, а в экстремальных случаях даже с удвоенной силой. Вдохнул он поглубже, да как заорёт им вдогонку:
— Эй!! Куда?!! От имени Земли прошу вернуться!!!
И смотрим, подействовало! Двое, что последними удирали, остановились, повернулись и обратно к нам побежали. Наверное, самые сознательные были. Мы от радости Сергею руки пожали. За находчивость. А оказалось – напрасно!
Эти двое подбежали, вытащили из-под нас деревянный круг, подхватили плакатик и снова убежали! Огорчение, да и только! Хоть локти кусай!
Ну, первым делом кота на улицу выпустили. Чего толку на него сердиться, – животное ведь! Ему чувство служебного долга незнакомо и на этикет дипломатический наплевать. Выкопал ямку в новой планете, уселся и доволен.
А я к дереву подошёл, с которого та странная птичка всё время падала. Она до сих пор в траве лежала, мёртвой прикидывалась. А может, просто отдыхала. Взял я её в руки. Сидит на ладони, словно комок тёплой ваты, смотрит на меня большими бездумными глазами и даже улететь не пытается. Дмитрий моей находкой заинтересовался, подошёл.
— Гляди, — говорю, — что я нашёл.
— Дай посмотреть, — просит.
Подал я ему птичку-невеличку и жду, что он скажет. Он профессионально её осмотрел, пощупал крылья, хвост, по загнутому клюву пощёлкал и говорит:
— Эта птица – игра природы. Совсем не приспособлена к активной жизни. Надо полагать, нет у неё здесь врагов, иначе давно перевелась бы. Только и умеет, что мёртвой притворяться.
Жалко мне стало птичку. Отнёс я её к себе в каюту, поставил на полочку. Как сувенир получился. Блюдце с водой поставил, хлеба накрошил. Одно неудобно: от каждого резкого звука сразу вниз падает. Приходится искать, куда она там закатилась.
Но, вернусь к рассказу.
После того, как аборигены убежали, мы стали думать, что делать дальше. Надо уж как-то объясниться с ними, с Мурзиком познакомить, что ли? В крайнем случае принести его в жертву в знак согласия и примирения. Когда я предложил этот вариант, Сергей очень странно на меня посмотрел. Наверное, я что-то не так сказал.
Однако остальным членам экипажа моя идея понравилась. Правда, в несколько ином оформлении. Дима вежливо попросил всех заткнуться, и стал развивать мою мысль.
— Подарочный кот в мешке, как символ искренней дружбы – очень неплохая идея, — начал он, стараясь не встречаться взглядом с капитаном. — Я так себе это представляю. Аборигены боятся крика кота. Мы дарим кота вождю, объясняем, как котом пользоваться, если, скажем, во время какого ритуала понадобился душераздирающий вой, и он обретает над соплеменниками ещё большую власть. И мы автоматически становимся его друзьями. И можно считать, дело в шляпе.
Мы дружно захлопали. Доктор довольно раскланялся и опять сел в траву. Подальше от капитана.
Итак, план по завоеванию сердец туземцев был готов. Остались технические детали. В это время Мурзик сам вылез из густой травы и с наслаждением стал тереться об ноги хозяина. Сергей взял его на руки, и с особой нежностью стал его гладить. Мне показалось, что он готов сам предложить себя в подарки, чем подвергать своего любимца неведомой опасности.
— Не переживай так, Серёга, — успокоил его пилот. — Кошка такое животное, что обязательно вернётся домой. Вот выполнит свою историческую миссию и вернётся. На попутном корабле.
Потом мы стали думать, в каком виде преподнести подарок, чтобы было поэффективней и торжественней. Думаем мы, думаем, уж солнце ихнее садиться стало, а всё никак к общему решению прийти не можем. То ли на поводке его вести, то ли паланкин соорудить? Кто чего предлагает! Один только Сергей молчит, да всё гладит и гладит кота. Тому уж это надоело до смерти, удрать хочет, а хозяин не отпускает. Такая вот сверхпривязанность. Сделает честь любому любителю животных.
Тут Эдик, видать от умственного переутомления – думать-то коку много в редкость, – взял да и предложил подарить кота в виде консервов. Капитан аж побледнел весь! Но здравомыслящий Анатолий это сразу отверг.
— Ты, Эдик, ерунду говоришь. Консерва мяукать не может.
— А ты хочешь, чтобы это ещё и мяукало?!
— Вот именно.
— Нет, — сокрушённо вздохнул наш инженер-гастроном. — Мяукающее блюдо мне не приготовить.
Посмотрел я на него и вижу: что-то с ним не то! Не иначе, как перегрелся. Солнце-то прям ему на макушку светит! Пододвинулся я к нему поближе и спрашиваю:
— Ты, Эдик, себя хорошо чувствуешь?
— В пределах средней паршивости, — отвечает.
Ну, вижу, не врёт. Не притворяется, чтобы с важного заседания улизнуть. Припекло беднягу. Отвёл я его в каюту, мокрое полотенце на лоб положил. Он открыл один глаз и тихо так говорит:
— Когда я был маленький, то очень любил яркие коробки, перевязанные цветными ленточками. Мне их в День рождения дарили и на Новый Год.
Я обрадовался.
— Ты, Эдик, — говорю, — гений!
— Я знаю…
Дал я ему нюхнуть сонного порошку и побежал к друзьям.
— Поступило предложение, — сообщаю я им, — сунуть кота в подарочную коробку и обвязать разноцветными ленточками!
— Всё гениальное просто! — воскликнул Дима.
— Как? — не поверил своим ушам Сергей. — Ни в торт запекать, ни манто из Мурзика вы делать не будете?
— Не будем! — торжественно пообещал пилот.
— Ура! — сказал капитан. — Кто это придумал?
— Эдуард, — честно отвечаю скрепя сердце. — Сделал последнее умственное усилие и отключился.
— Как наиглавнейший представитель Земли на этой планете, объявляю ему благодарность!
Везёт же человеку! За один день – две благодарности! Про таких людей даже когда-то поговорка была, забыл уже.
Ну, ладно. Еле-еле ночь переждали, а на утро засобирались в гости к нашим чернокожим братьям по разуму. Я у себя нашёл более-менее чистую коробку из-под подшипников, а вот с ленточками оказались сложности. Кройкой и шитьём никто в нашем экипаже не увлекался. Ни кусочка шёлка на борту! В лучшем случае – запасные шнурки от парадных ботинок! Но где вы видели подарок шнурком перевязанный?
Но, всё-таки нашли выход: с проводов в каюте капитана, пока он не видел, изоляцию цветную ободрали. Потом в коробке отверстия проделали, для вентиляции. Посадили в неё две котлетки и Мурзика положили. То есть, наоборот: Мурзика посадили, а котлетки положили. Это чтобы ему в одиночестве не скучно было. Сергей его проинструктировал, как надо вести себя на торжественном приёме, и мы отправились в путь.
Вездеход брать не стали, чтобы лишний раз не нервировать население: технический прогресс у них явно даже в повестке дня не стоит. Так, пешеходным манером и пробирались в траве. Непривычно пешком-то, но что поделаешь? Обстоятельства. Как говорили наши далёкие предки:  тише едешь – дальше будешь. А в нашем случае успех контакта напрямую зависел от скорости нашего передвижения.
Впереди с компасом Анатолий идёт, путь нам указывает. А уж мы по его вихрастой голове, как по маяку ориентируемся. Капитан с коробкой последним идёт, голову повесил, о задники собственных ботинок спотыкается. То ли за друга своего четвероногого тревожится, то ли мыслями о предстоящем контакте загрузился. Да и мне, признаться, не до красот природы. Как-то там нас встретят? Поймут ли наши намерения? Это ведь не шутка – контакт устанавливать! Вам-то вот ни разу не приходилось, а у нас опыт! Знаем все подводные камни на этом пути.
Ну, значит, идём мы, идём. Час идём, два идём, три. С одной стороны – ничего особенного; к физическим нагрузкам мы привычные, профессия обязывает. Однако в душу мою закрались подозрения. Я у них в экипаже самый сообразительный, вот и сообразил кое-что. Догадка проста, как сотворение мира, но требует подтверждения.
И решил я это подтверждение получить. Как? А очень просто! Поотстал я от своих, повернулся лицом в противоположную сторону, прислонился к деревцу и стал ждать, когда ко мне подтверждение придёт.
Прошло около часа, и вот смотрю: идут мои друзья гуськом. Впереди пилот, в компас уткнулся, ничего вокруг себя не видит, боится на незнакомой местности с курса сбиться. Поздравил я себя с удачей и жду. Естественно, Анатолий прямиком в меня и упёрся. Оторвал взгляд от компаса, смотрит на меня, и, вижу, ничего не понимает.
— Привет, — говорю, — куда путь держим?
— Контакт с туземцами устанавливать. Ты давай тоже не отставай.
Я, конечно, пообещал не отставать. Ну, они обогнули меня и дальше пошли. А я на месте остался.
Тут уж и полдень наступил. Светило ихнее припекать стало. Ладно, хоть ветерок маленький, не так жарко. Птицы на разные лады вовсю заливаются, в траве насекомые весело стрекочут. Хорошо! С большим трудом срезал я себе лист лопуха и на голову водрузил. Ещё лучше стало. А через часок смотрю: опять мои переговорщики появляются! И впереди, конечно, пилот со своим компасом. Встал я на его пути, а когда он подошёл, отобрал у него компас и в карман себе сунул.
— Всё, — говорю, — власть переменилась! Теперь я авангардом буду! А то вы тут до ночи кругами ходить будете!
Мои друзья порядком утомились, поэтому не смогли даже как следует огорчиться.
— Ну, и что теперь делать? — почти равнодушно спросил Дима, вытирая со лба пот, и все повернулись к капитану. Но Сергей наш немой вопрос проигнорировал, заботливо поглаживая по крышке жалобно мяукающую коробку.
Пришлось мне взять инициативу в свои руки.
Определил я по пеленгу направление на "Звёздного Ловца", припомнил направление бегства туземцев и уверенно повёл отряд к предполагаемой деревне. А компас обратно пилоту отдал: чего ради я его тащить буду?
Местность здесь, надо сказать, сильно пересечённая оказалась. Буераки там всякие, лощины, овраги. Снаружи-то их совсем не видно: травой поросли – страх! Обнаружить можно не иначе, как только скатившись вниз. Ну, скатиться-то это ерунда! Вот обратно взбираться трудно! Помогаем друг другу как можем. Ладно, хоть догадались верёвкой обвязаться, на манер альпинистов. Здорово помогло. Если и падали в какую яму – так все вместе, никому не обидно. Жалели, конечно, что вездеход не взяли. Можно было бы в два счёта долететь. Да возвращаться за ним уж больно не хотелось. Надеялись уже в скором времени деревни достичь.
Ну и достигли. Разумеется, я их привёл. Прямо в деревню. Правда, как потом оказалось, с другой стороны. Но это ведь мелочи.
Время уже далеко за полдень было. Сначала наткнулись на некое подобие изгороди из жердей, потом среди деревьев хижины остроконечные обнаружили, на вигвамы похожие. Большие, просторные, на совесть сделанные. Вместо двери – занавесочка из травы сплетённая. Возле каждой хижины пристройка состряпана, вроде сарайчика. И в ней, слышим, какая-то домашняя живность возится, посапывает. Трава низкая, скошена на уровне колен и тропинки в ней, площадки вытоптаны. Но туземцев не видно. Заглянули мы в одну хижину – никого! Внутри порядок, чистота, коврики на полу, посуда глиняная расписная на полочках. В центре – очаг. Но люди-то где? Заглянули в другую хижину – тоже никого! Вот так номер! Остановились мы, смотрим недоумённо по сторонам, пытаемся понять причину необъяснимого отсутствия хозяев. На ум всякие мысли приходят о страшных эпидемиях и бермудских треугольниках.
— Привал, — говорит капитан и устало опускается в траву. — Кто скажет мне, где туземцы – освобождение от вахт на полгода.
Присели мы в тени хижины – и думать ни о чём не охота. Глаза так и слипаются от жары и сильного утомления.
— Может они того, — вяло подал голос Анатолий, — когда вчера от нас убегали, со страху в лесу заблудились?
— Ты их с собою не сравнивай, — возражаю я ему. — Им заблудиться в лесу никак не возможно. У них компаса нету!
Дима тоже мысль высказал:
— А может они спозаранку опять к нам пошли? Пересилили свой страх и пошли? Так же, как и вчера – всей деревней.
Эдик забеспокоился.
— Это что же получается? Они нас там ждут, а мы их – здесь?
— Если это так, — стал размышлять капитан, — то нам их не переждать. У примитивных культур терпения больше. Так и придётся обратно идти!
Мы приуныли. Одно утешало: дорога обратно будет намного короче, чем сюда.
— А может не нужно всем идти? — с надеждой спросил кок. — Пусть кто-нибудь один сходит и приведёт их сюда. Устроим встречу.
Непоседливый пилот, невзирая на усталость, тут же вызвался добровольцем.
— В два счёта обернусь! — пообещал он.
— Ты только компас оставь! — спохватился я.
— И лучемёт на шею повесь, — подсказал доктор.
Но тут оказалось, что капитан против этой акции. Мы как-то упустили его из виду. Сергей категорично заявил, что отпустит пилота только через свой труп. Мы задумались. Но всё же решили, что такой вариант нас не устраивает. Затею пришлось оставить. Договорились ещё немного отдохнуть и двигаться в обратный путь.
Однако сам Анатолий отдыхать дальше не захотел. Заявив, что вышел в космос не для того, чтобы отлёживать бока, он потребовал у капитана разрешения исследовать деревню. Мы все понимали, что деревня хоть и довольно большая, но заблудиться в ней невозможно. Сергей нехотя согласился, и дал пилоту на всё про всё полчаса. Анатолий ушёл. Разговор не клеился. Я привалился к стене хижины недалеко от капитана.
— Серёга, — позвал я его, — как там кот?
Капитан лениво поднял коробку и потряс ею. Оттуда раздалось брякание и недовольное мяуканье.
— В порядке, — сообщил он.
В тени дышалось легко. Пыли в воздухе не ощущалось. Вредных насекомых тоже, к счастью, не было. Я уж и не помню, как меня сморил сон. Некоторое время ещё слышал возню домашних животных, а затем и эти звуки исчезли.
Проснулся я от содрогания почвы. Поначалу решил, что это землетрясение началось, и сильно расстроился, потому что у меня с того памятного полёта на Лемурию на это природное явление устойчивая аллергия образовалась. Но потом глаза продрал и вижу: бежит наш пилот, а за ним, во всю прыть, несётся чернокожее племя! Точнее не за ним, а вместе с ним. И прямо к нам! Я до конца проснуться не успел, как они окружили нас кольцом и рот до ушей. Рады опять нас видеть! А Анатолий дуется от гордости, вот-вот лопнет! Я капитана за ногу подёргал. Он один глаз открыл.
— Серёга, — шепчу я ему, — давай кота, туземцы пришли!
— Какие ещё туземцы? — бормочет он спросонок. — Не знаю никаких туземцев.
Тут он открывает второй глаз, вмиг всё соображает, вскакивает, орёт нам: "Смирно!", хватает коробку и, отыскав глазами вождя, подходит к нему. Произносит вежливую короткую речь о братстве всех цивилизаций и преподносит подарок. Мы стоим рядом и счастливо улыбаемся. А вождь как увидел презент, аж расцвёл весь! Берёт он его так осторожно, сначала ленточки изоляционные рассмотрел, понюхал, на зуб попробовал, потом взял да и нацепил коробку себе на шею, как украшение! Толпа радостно загудела.
— Да нет, друг, — говорит ему Сергей и тычет пальцем в коробку. — Ты внутрь, внутрь загляни, там подарок! Экий ты бестолковый!!
Вождь жест понял, хоть и был бестолковый. Развязал ленточки, поднял крышку, вытряхнул из коробки сонного Мурзика вместе с остатками котлет, и опять обвязав, снова повесил себе на шею! И ещё больше заулыбался: дескать, понял нашу шутку. И толпа ещё громче загудела, рады. Ну, что тут будешь делать! А Мурзик, как на воле очутился, скорей к Сергею и о ноги стал тереться. Тоже рад!
Ну, в общем, полное взаимопонимание наступило. Растаял, так сказать, последний ледок натянутости. Негры вплотную к нам подошли, за руки берут, одежду трогают, нашивки разглядывают. И неустанно чего-то по-своему лопочут. Мы тоже улыбаемся, пытаемся говорить с ними на языке жестов. Конечно друг друга не понимаем, и от этой неразберихи ещё веселее становится.
Толпа вокруг нас солидная собралась. Надо полагать, всё население деревни от мала до велика пришло встречать старших братьев по разуму. Самые симпатичные, это, конечно, девушки были. А поскольку их наряд из одних только юбок и состоял, то выглядели они очень даже привлекательно. Они вокруг Анатолия так и вились: никогда так близко пилотов экстра-класса не видели.
Ну а потом, естественно, нас в гости потащили, чтоб, значит, отметить это дело. А поскольку в один вигвам вся деревня никак не помещалась, то нас по разным домикам развели, чтобы из одного удовольствия сделать сразу пять! Логично, конечно. Сергей, когда его уводили, как-то умудрился шум перекричать и напомнить нам, чтобы бдительности не теряли, на провокации не поддавались и вообще были образцами для подражания. Иногда капитан бывает таким занудой! Мы крикнули ему вдогонку "Есть!", но, ручаюсь порцией кислорода, он нас не услышал.
Вслед за капитаном и нас растащили. Попал я в большой вигвам на пригорке. Там на земляном полу уже коврики цветные уложены, на них кушанья всякие стоят в глиняной посуде, кувшины с напитками. И ароматы такие! У меня, вопреки всем инструкциям, слюнки так и потекли. Мы ведь с утра ничего не ели, кроме басен пилота, обещавшего нас быстро в деревню привести. Но, если кто думает, что я на эти яства так и набросился, то глубоко ошибается. Не положено нам набрасываться. Бдительность прежде всего! У нас у каждого с собой был такой маленький приборчик на поясе, для обнаружения в пище неудобоваримых веществ. Так вот  я сначала этому аппарату давал попробовать, а уж он мне лампочками мигал, можно это косморазведчику есть или нет. Ну, у моих гостеприимных хозяев всё было вполне съедобно, и я не заставил себя долго упрашивать. Одно смущало: неудобно есть, когда с полсотни глаз тебе в рот смотрят и каждый проглоченный кусок аплодисментами провожают. К этому оказалось привыкнуть труднее, чем к пятикратным перегрузкам. Но поскольку силы воли мне не занимать, то я блестяще справился и с этим испытанием.
За таким времяпровождением не заметил, как и стемнело. Факелы принесли. Ну, думаю, пора закругляться. Для первого раза вполне даже достаточно. Но уйти никак не удавалось. Нипочём не хотели отпускать! Я пытался объяснить туземцам, что такое "Инструкция по пребыванию на планетах земной группы с населением свыше одного аборигена", но разве ж они поймут! Культурный уровень не тот. Потом обратил внимание, что толпа вроде как поредела. Наверное, народ по домам стал расходиться, – ночь уж на дворе. Тут я твёрдо решил не поддаваться больше на провокации и уйти. Сами знаете: в гостях хорошо, а в своей каюте лучше. Вижу, хозяйка ещё один кувшин несёт. Вот, думаю, ещё это попробую и уйду. Протянул я к нему руки, а она не даёт. Нашла маленькую чашечку, налила и подаёт. Не надо мне было этот напиток пробовать, да уж больно ароматно пахло, так, что даже мой молекулярный индикатор пищи от восторга всеми зелёными лампочками замигал! Принял я эти последние сто грамм и решительно поднялся, чтоб, значит, уйти. Но не успел до порога дойти, чувствую, слабость приятная по телу разливается и радость беспричинная навалилась – так и запел бы! И никуда уходить неохота стало. Куда, думаю, торопиться? Идти ночью на корабль – это на каждой стометровке шею сворачивать! Куда проще утра дождаться! Да и спать уж больно хочется, прямо ноги не держат! Одним словом, я тут же на коврике у двери спать и улёгся! Туземцы, видно, только этого и ждали. Бережно подняли меня на руки и понесли. Мне и шевелиться уже лень стало, только и делаю, что бормочу благодарности на всех языках галактики. Потом чувствую, на что-то мягкое уложили, факелы погасили и на цыпочках вышли. К чести своей замечу, что даже полусонный не забыл я чувстве долга. Стиснул покрепче кобуру с лучемётом, да так в обнимку с ней и уснул.
Проснулся, когда было уже совсем светло. В голове ясность необычайная и энергия в теле ключом бьёт. Вспомнил я вчерашнее приключение и ужаснулся! Это ж надо до такого дойти – на пороге туземного вигвама спать лёг! Ничего себе – образец для подражания! Быстро осмотрел своё обмундирование: передатчик, оружие на месте. Пуговицы, нашивки, блестящие замочки – тоже. И то ладно! Я повеселел. Если наши спросят, куда пропал, скажу, что засиделся до утра, язык пытался выучить, не заметил, как и время прошло.
Вышел я из своего чуланчика и в общей комнате оказался. А там уж всё семейство сидит, завтракает. Меня пригласили. Я из вежливости посидел с ними минут пять, потом вышел на улицу.
Деревня жила обычной жизнью. Туземцы спешили куда-то по своим туземным делам. Увидев меня, широко дружелюбно улыбались. Прогнали стадо животных с одним рогом и двумя хвостами. То ли коровы, то ли единороги. Под ногами в траве снуёт домашняя птица и громко возмущается, когда я наступаю на неё. Друзей моих видно не было, но я знал, что они в деревне. Без меня на корабль они не ушли бы. Из риска опять заблудиться в лесу.
Я пошёл к тому дому, куда, я помнил, пригласили капитана.
Курс был рассчитан верно. Траектория моего движения благополучно закончилась у ног Сергея. Он сидел, вытянув их перед собой и спиной привалившись к стене вигвама. Рядом, на турецкий манер, пристроился пилот и смотрел на меня с таким интересом, словно у меня рог вырос, или два хвоста. А у самого капитана вид такой благодушный, что я совсем перестал опасаться выволочки.
— Ну, как самочувствие? — спрашивает он. — Как ночь прошла?
Я смотрю на него сверху вниз и бодро докладываю:
— Всё в полном порядке! Провокационных действий или оскорбительных выпадов в адрес меня, космического корабля, флага и гимна Земли не наблюдалось! Гостеприимство по высшему разряду! Всю ночь пытался выучить их язык, но не получилось – очень сложно!
Капитан откровенно огорчился.
— Ну вот! Анатолий учил-учил, не выучил! Ты тоже! Квалификацию теряем? Плохо, очень плохо!
Я набрался нахальства и решил его успокоить:
— Не переживай так, Серёга. Ещё не всё потеряно. Мы же с пилотом у тебя не самые умные. Может, кому другому повезёт?
А Анатолий сидит и, как китайский болванчик, кивает головой при каждом моём слове. Видать, полностью со мной согласен.
Капитан от моих слов вроде как утешился и стал рассказывать о своих успехах. оказалось, он с великим трудом смог выяснить у туземцев, что их планета называется Бумба.
— А посему, — строго добавил он, — всех аборигенов впредь надлежит называть не иначе, как бумбурианцами.
Я попробовал повторить это слово и с непривычки прикусил язык в двух местах. пилот в трёх, что вытекало из его троекратного ойканья и приглушённо призыва грома и молний на одну шибко умную голову. Надо было срочно что-то придумать для безопасности! Лингвист из капитана никудышный.
— Серёга, — спросил я осторожно, — мне кажется, есть и не такое сложное определение. Почему бы тебе не назвать их бумбийцами? Я уверен, они будут в восторге!
Сергей подумал и нехотя согласился.
— Ну, пусть будут бумбийцами.
Языки всех землян были спасены.
Вдруг я кое-что вспомнил и повернулся к пилоту.
— Кстати, Толик, не расскажешь, где это ты вчера так быстро бумбури… тьфу! бумбийцев нашёл? Ведь и получаса не прошло.
— Пустяки, — отмахнулся пилот. — Ты нас в деревню не того конца привёл. А всё население на противоположном собралось, словно знали, что мы сами сюда идём.
— Ишь ты, какие проницательные! — заметил капитан.
Солнце поднялось над деревьями и стало совсем тепло. Пришлось отползать в тень. Трава вокруг нас постоянно шевелилась: это бродили здешние аналоги мелкой домашней птицы. То здесь, то там показывалась чудная хохлатая голова, косила на нас строгим взглядом и опять скрывалась в траве. Откуда-то с окраины деревни доносилось заунывное мычание большого стада. Жизнь бумбийцев текла своим чередом.
Послышались шуршащие шаги. К нам приближался Эдуард на ходу протирая глаза и зевая.
— Я, кажется, опоздал? — вопросил он. — А всё из-за этих туземцев! Точнее, из-за их языка. Всю ночь пытался выучить, вот и засиделся!
— Ну и как? — с надеждой спросил Сергей.
— Увы! Не осилил.
Мы с пилотом дружно огорчились. Это ж надо, такое невезение! И зачем бумбийцам такой сложный язык? Как вот теперь с ними общаться? Как выводить их из мрака туземного невежества на светлую дорогу прогресса и эволюции? С помощью мимики и жестов? Эдак они скорее эстрадно-театральному искусству обучатся, чем выплавлению железа! Пока я размышлял на эту тему, появился Дима. И не один. Его сопровождал бумбийский мальчуган лет десяти. И вид у доктора был очень довольный. У мальчугана тоже.
Дима подошёл к нам, поздоровался и с загадочным видом сообщил:
— У меня для вас новость.
— Знаем мы эти новости, — отозвался капитан безо всякого энтузиазма, рассматривая верхушки деревьев. — Ты, Дмитрий, всю ночь изучал их язык, но у тебя ничего не получилось, потому что очень сложно.
Дима сделал круглые глаза. Можно было подумать, что капитан попал в самую точку. Его мелкий чернокожий спутник рассматривал нас с неприкрытым любопытством и обожанием.
— Как это ни удивительно, но ты прав. Но не во всём! Кое-какие успехи в изучении языка я сделал. А ну-ка, дружок, — он ободряюще подтолкнул мальчугана вперёд, — поздоровайся с моими друзьями!
Юный бумбиец набрал в лёгкие побольше воздуха и на чистом русском выпалил:
— Добро пожаловать на Бумбу!
Мы только рты поразевали! Даже Эдик окончательно проснулся от постигшего его удивления. Потом вскочили и стали бурно выражать Диме своё восхищение.
— Ну ладно, ну хватит, — вяло отбивался он. — Право же, ничего сложного. Их язык самый простой в Галактике!
Тут мы мигом отстали, чтобы ему не вздумалось дальше развивать эту тему. Лично у меня в отношении пилота и кока появились некие сомнения в достойном и полезном проведении ими ночного досуга, но я не стал обижать подозрениями друзей. Потом Дима стал рассказывать дальше.
— Как оказалось, я попал в дом старейшины деревни. Познакомился со всей его семьёй. Вот это его старший сын, есть и младший. У них, между прочим, очень красивые и звучные имена. Хозяйку зовут Ногоного, старшего сына Многоного, младшего Ногомного, а самого старейшину Многомного.
— Чего "много-много"? — не понял Эдик.
Дима пожал плечами.
— Уж не знаю чего, а только Многомного. У них существует такой обычай вежливости: если идёшь к кому-то в гости, то будь добр знать по именам всю близкую родню. Это, несомненно, сближает людей… а может, наоборот, предохраняет от неожиданного налёта незваных гостей. Но в любом случае я советую вам запомнить эти имена.
— Караул, — тихо и как-то обречённо сказал Анатолий. Я был полностью с ним согласен. Сергей внимательно слушал. Эдуард же шевелил губами, явно пытаясь повторить диковинные имена. Не думаю, чтобы у него это получалось.
— И ещё, — вспомнил Дима. — Название их планеты – Бумба, переводится на русский примерно как Добро-Пожаловать-К-Нам-В-Гости-Мы-Очень-Рады-Что-Вы-Пришли.
— Ничего себе! — поразился капитан.
— Враки всё это, — попытался возмутиться кок. — Выдумывает он!
Капитан оставил жалобную реплику кока без ответа.
— А что ты ещё узнал?
— Больше ничего существенного. Названия некоторых предметов, животных и птиц. Вон та полосатая скотинка с длинной шеей – это жиарф. А вот это, — он сунул руку в густую траву, пошарил там и извлёк на свет серую, почти круглую, сердитую птицу на коротких ногах, – это кукува. Ну и так далее. Потом меня накормили и спать уложили.
Мы немного помолчали.
— В общем так, — подвёл черту капитан. — Сейчас возвращаемся на корабль и составляем план дальнейших культурно-воспитательных мероприятий. Возражения есть?
Возражений не было. Обилие новых впечатлений порой утомляет очень даже сильно. Дима отпустил сына старейшины домой, предварительно объяснив, что мы непременно придём ещё. Да, завтра. Да, утром. Да, сами. Нет, проводника не надо. У нас есть пилот и компас. Что такое компас? Это такой небесный прибор. Пилот? Это такое небесное божество для переноски компаса с места на место.
Когда мы вышли за ограду деревни, был уже полдень. Несколько бумбийцев проводили нас до ворот. Мы помахали им на прощанье и, не оглядываясь, зашагали к кораблю.

… За ужином разгорелся жаркий спор между капитаном и пилотом на предмет того, с чего начинать прогрессивные реформы в обществе бумбийцев. Сергей настаивал на культурно-гуманитарном воспитании, а Анатолий убеждал нас в необходимости технического переоснащения их быта.
— Вы только посмотрите, как они живут! — восклицал он. — У них даже гончарного круга нет! Да что круг! Все тяжести они на своём горбу переносят! Сделайте вы им тележку – они вам век благодарны будут!!
— Ну уж нет, дорогой! — перебивал его капитан. — Ты нас, землян, вспомни! Любое техническое открытие использовалось в военных целях! И только всласть навоевавшись, мы стали потихоньку умнеть. А умнеть надо было раньше! Только вот помочь нам в этом было некому! А твоё внедрение новейших технологий неизбежно нарушит социальное равновесие этого народа!
— Но они же огонь трением добывают!  Куда это годится!? Разве это достойно разумного существа!? Это действие унижает любого нормального человека! Попробуй вон нашего кока заставить огонь трением добывать! Он же себя сразу идиотом почувствует!
— Не надо мне огонь трением! — испугался Эдик. — У меня по этой дисциплине всегда тройка была. Кое-как зачёт сдал!
— Вас что, этому обучали? — не понял я.
— Обучали. Повар-экстремал должен всегда суметь накормить свой экипаж.
— Покажешь? — загорелся Дмитрий.
— Покажу.
— Слыхал? — Капитан указал пилоту на Эдика пальцем. — Человеку, чтобы быть сытым много ума и технического прогресса не нужно. А вот чтобы научиться понимать всю мудрость и гармонию Вселенной – это ещё надо постараться!
— А разве не научные эксперименты продвинули нас в более глубоком понимании мудрого и гармоничного устройства Вселенной!? Разве исследования микро и макрокосмоса не помогают нам приблизиться к тайнам нашего бытия? Разве не сама  Природа наделила нас стремлением к познанию? Для чего мы сами вышли в космос? От скуки, или чтобы познавать весь этот мир?
— А атомная бомба? — сопротивлялся капитан.
— А холодный ядерный синтез? — парировал пилот. — Сколько дешёвой энергии получили! Всех голодных накормили! К звёздам вышли!
И так далее, в том же духе. Нет смысла пересказывать. И тот и другой были так убеждены в своей правоте, что я даже не знал, кого поддерживать. С одной стороны чудеса Вселенной стоят того, чтобы посмотреть на них из иллюминатора суперсовременного космического корабля, но в то же время хорошо известно, как калечит душу человека холодный машинный мир. Лично я оставил бы бумбийцев в покое, но всё-таки интересно было бы посмотреть, как это пилот собирается приобщать их к техническому прогрессу? Экскурсию на "Звёздный Ловец" организует?
Когда высыпали первые звёзды, Сергей устал спорить с пилотом и предложил тому показать на деле, как тот намерен делать здесь научно-техническую революцию?
— И покажу! — вдохновенно пообещал Анатолий. — Завтра же!! И начну с самого простого – я подарю им колесо!
— У нас на корабле нет колёс, — напомнил я. — Только шестерёнки. Но они нам самим нужны. Правда, капитан?
— Правда.
— Не нужны мне ваши шестерёнки! Я у них на глазах сделаю колесо и покажу как оно работает!.. Если капитан не возражает, — саркастически добавил он.
Капитан не возражал. И более того, торжественно пообещал не мешать и даже не вмешиваться, а быть просто зрителем. Для чистоты эксперимента мы с Димой пообещали то же самое. И только Эдуард не стал ничего обещать и остался при своём мнении. Но не из-за своих логических умозаключений, а потому, что уже мирно спал в своём кресле. Мы его разбудили, пожелали спокойной ночи, и он опять заснул. Разошлись по каютам и мы.

Рассвет принёс на Бумбу первый день научно-технической революции. Правда, сами бумбийцы об этом ещё не знали, но участь их была решена. От прогресса им не уйти!
Наскоро позавтракав, Анатолий положил в сумку всякий плотницкий инструмент, и мы двинулись в путь. Опять пешком, так как всё ещё боялись, что вездеход испугает наших новых друзей.
Дошли без всяких приключений, пилот даже сумку не потерял.
Нас уже ждали. С десяток ребятишек облепили изгородь по обе стороны от ворот и, завидев нас, радостно замахали руками. Можно подумать, что догадались об ожидающем их светлом будущем. Едва мы приблизились, как они наперебой стали нам что-то рассказывать.
— Дима, — спросил я, — ты можешь хоть что-то перевести?
— Трудновато, — наморщил лоб доктор. — Похоже, что нас хочет видеть сам старейшина Многомного и у него для нас подарок.
— Подарка нам ещё не хватало! — пробурчал Сергей. — Видел я эти подарки дикарей. Любимый череп врага или десяток жён на вечное пользование!
— Ну зачем же так, — упрекнул я капитана. — На каждой планете свои обычаи. К тому же подарок – это знак уважения. Хочешь или не хочешь, а принять его надо. Ты представляешь здесь Землю!
— Спасибо, напомнил!
— Пожалуйста!
В сопровождении юных бумбийцев мы добрались до вигвама старейшины. Он сидел на пороге в обществе жены и обоих сыновей. И у них был такой праздничный вид, что с них можно было писать картину "Семья счастливого инопланетянина" или "Бумба на заре НТР". Но тут я споткнулся о кукуву и чуть не растянулся в мокрой от росы траве. Вся живопись мигом вылетела у меня из головы: нужно было смотреть под ноги.
— Осторожнее, ты там! — прошипел капитан. — Частная инопланетная собственность! Возмещение в тысячекратном размере! Параграф триста семьдесят пятый!
— Спасибо, напомнил!
— Пожалуйста!
На коленях  старейшина Многомного держал небольшой тщательно запакованный свёрток. Когда мы приблизились, он поднялся, придерживая его одной рукой. Лицо его лучилось радостью от возможности сделать нам приятное.
— Дима, — попросил капитан, — ты немного понимаешь по-ихнему, узнай, что ему нужно? Может, он эту хрень кому другому подарит?
Дмитрий ткнул в свёрток пальцем и как мог спросил о его предназначении. Старейшина что-то радостно ответил. Дима пожал плечами.
— Эту штуку они принесли из леса. Никому она здесь не нужна. Хотят нам подарить.
— А это не опасно? — забеспокоился Эдик.
— Будьте начеку, — распорядился капитан, — вдруг провокация. Скажи ему, пусть медленно разворачивает.
Старейшина стал медленно разворачивать свёрток. Мои руки, сжимающие лучемёт, непроизвольно напряглись в ожидании неведомого подвоха. И вдруг из свёртка раздалось шипение и что-то серое молнией метнулось к нам!! В долю секунды мы отпрыгнули в стороны и залегли в траве, выставив перед собой оружие!
Оказалось, зря! Это был наш Мурзик! Бедный! Мы совсем про него забыли! А кот, как оказался под прицелом, тоже, наверное, здорово перепугался, и пулей вскарабкался на крышу вигвама!
Один за другим, чертыхаясь, мы поднялись из травы, вновь зачехляя лучемёты. Капитан с трудом достал Мурзика и стал его гладить, ласково приговаривая:
— Бедненький ты мой, испугался горемычный! Напугали тебя эти косморазведчики!
— Это ещё неизвестно, кто больше испугался! — насупился пилот.
Семейство старейшины стояло в полном замешательстве. Не знали то ли убегать, то ли смеяться. Дима поспешил объяснить бумбийцам, что на Земле так принято принимать дорогие подарки. Те поняли объяснения и снова заулыбались, счастливые, что доставили нам столько незабываемых впечатлений! Что за милые и наивные люди! Капитан выразил старейшине пылкую благодарность за подарок. Лично я в искренности его слов не сомневался. А вокруг нас уже собралась большая толпа зевак. Туземцы почтительно скучковались в некотором отдалении и широко открытыми глазами смотрели на всё происходящее. Я первый вспомнил, зачем мы пришли.
— Серёга, — подёргал я за рукав наиглавнейшего представителя Земли. — Самое время начинать техническую революцию.
Мне очень не терпелось посмотреть, как у пилота всё это получится.
— Народу маловато, — ответил капитан. — Если и приобщать к прогрессу, так уж сразу всех. Чтобы никто не отстал. Давай, Дима, организуй.
Доктор вступил со старейшиной в переговоры и через четверть часа растолковал тому, что нам нужно как можно больше народу. Да, только людей. Ни птиц, ни животных.
— Ну, как будто праздник какой или митинг. Ферштеен?
Многомного понял. Выкрикнул из толпы несколько человек и отдал нужные распоряжения. Гонцы умчались собирать жителей селения на центральной площади, обещая, по-видимому, необычайное зрелище в исполнении Свалившихся-С-Неба. Мы тоже направились туда.
Я, кажется, уже говорил, что в центре деревни была большая площадка, где по торжественным случаям – будь то день рождения туземного предводителя или же его похороны – собиралось всё население. От частого употребления земля на ней была сильно утоптана и совсем не росло травы. Вот на этой своеобразной арене и предстояло пилоту экстра-класса Анатолию Быкову, члену экипажа патрульно-разведывательного корабля "Звёздный Ловец" положить начало прогресса бумбийской цивилизации.
Пилот не стал терять времени. Не дожидаясь, пока соберутся все приглашённые, он из обломков старой изгороди стал наглядно мастерить колесо. Мы сидели в сторонке и скучающе делали прогнозы, что из этого получится. Сам Сергей, как и обещал, хранил полное молчание. Ему хватало общества своего кота. Вдруг глазастый Эдик узрел одну деталь, до того необычную, что мы тут же забыли о пилоте.
Среди сидящих зрителей, кольцом, как в цирке, окруживших площадь, кок заприметил у некоторых странное украшение. Оно было похоже на длинную прищепку, которой был прищеплен… нос! Она смешно торчала, как нос у Буратино и раскачивалась из стороны в сторону при каждом повороте головы. Ничего подобного мы не видели ни на одной из планет и терялись в догадках, что это может быть.
— Может, у них носы больные? — предположил я.
— Скорее, уж какой-то обычай, — не согласился капитан. — Вчера-то все здоровые были, а сегодня – вон, не меньше четверти.
Своё мнение нашлось и у кока.
— Может, это просто местные клоуны, народ развлекают… — сказал он и осёкся, увидев такую же прищепку и на носу старейшины, сидевшего неподалёку.
— Разузнаю при первой же возможности, — пообещал доктор. — Но смотрите, Анатолий колесо сделал!
И правда. Сколоченная пилотом конструкция очень походила на колесо. Нет, кроме шуток! Оно было почти идеально круглое и деревянными спицами крепилось к своей оси. Ну, как раньше у телег были. Анатолий поднялся на ноги, отряхнулся от опилок и потряс над головой своим творением. Мы поймали его победоносный самодовольный взгляд. Сегодня, наконец, настал его звёздный час, о котором он мечтал всю жизнь! Направить целую цивилизацию по пути технического прогресса и научного познания мира!  Бумбийцы одобрительно загудели. Кажется, им очень нравился космический акробат, усыпанный опилками.
— Когда-нибудь в будущем, — родил глубокую мысль Эдуард, — здесь будет стоять памятник Неизвестному Косморазведчику!
Его мыслью никто не заинтересовался. Мы смотрели, что будет во втором акте. По рядам зрителей прошли девушки, раздавая желающим съедобные корешки с подносов из широких листьев. Предложили и нам. Эдик забрал весь лист и выдал нам обеденную норму. Корешки оказались сладкими и хрустящими.
Между тем Анатолий нашёл удобную палку и с её помощью очень быстро прокатил своё колесо на другой конец площади.
— Видели?! — победно спросил он.
Зрители, зажав корешки в зубах, дружно зааплодировали. Похлопали и опять выжидающе уставились на него. Ну, пилот ещё один раз колесо прокатил. Опять раздались аплодисменты. Похлопали и снова смотрят. Анатолий озадаченно ещё раза три своё колесо прокатил. Туземцы опять похлопали. И опять смотрят. И никакой другой реакции выказывать не собираются. Явно не понимают, что только что сделали гигантский шаг в своём туземном развитии.
С пилота уже вся самоуверенность сошла. Катает он это колесо и беспомощно на нас оглядывается. Чего делать дальше – не знает! Не катать же его так до самого вечера! А мы, как и было условленно, посторонних из себя изображаем. Ну, конечно, похлопали пару раз вместе со всеми. И вполне искренне. А чего ещё? Капитан – так тот вообще ноль внимания на происходящее. Сидит, словно в нирвану с головой погружённый, облака на небе разглядывает, будто впервые такое чудо природы видит! Он бы придумал, чего дальше делать, да разве скажет! Принципиальный! Ну а пилот, скрепя сердце, ещё раз двадцать своё колесо прокатил, потом бросил палку и к нам подошёл.
— Всё, — говорит, — не могу больше из себя клоуна строить! Ничего они в технике не понимают! Думают, я им представление показываю!
— Не расстраивайся уж так сильно, — подбодрил его капитан. — На вот, скушай корешок. Вкусный!
— Чего?! — возмутился пилот. — Траву я ещё не ел!
— Ну, как хочешь. — Сергей аппетитно захрустел корешком.
К нам со свитой подходил Многомного. Завидев его, мы почтительно поднялись с земли. Торжественную речь старейшины Дима уложил в несколько земных слов:
— Жители деревни выражают глубокую благодарность за доставленную возможность увидеть вершину культурно-эстетического прогресса великих чужестранных братьев. Нас, то есть.
— Переведи ему, — отозвался капитан, — что если им понравилось, то мы организуем эту вершину ещё раз. Не будь я капитаном.
Дима взглянул на поникшего пилота и не стал переводить, сказав, что это выше его сил.
Что он имел ввиду?
На этом сегодняшнее культурно-просветительное мероприятие закончилось. Дальнейшие события развивались следующим образом. Доктор изъявил желание остаться в селении и обучить нашему языку несколько человек и, заодно, самому более детально изучить это племя. Над этой пустяковой просьбой капитан очень долго думал. Уж больно не хотелось ему оставлять доктора тут одного. Но всё же дал "добро". А нас он решил задействовать на изучении местности. За пару дней он рассчитывал облететь этот материк, посмотреть что и где, получить кой-какие представления о здешнем чудесном мире. На том и порешили.
На закате вернулись на "Звёздный Ловец". На местности ориентировались уже довольно хорошо. По крайней мере ни в какой овраг никто ни разу не скатился. Даже верёвкой не страховались. По приходу на корабль заблаговременно уложили в вездеход всю записывающую и снимающую аппаратуру, реактивы всякие, чтоб химсостав определять, пробирки для проб и ещё кучу разных полезных изыскательских вещей. За этими хлопотами и наступила ночь.

А под утро хлынул ливень. В приоткрытый иллюминатор моей каюты успело проникнуть не меньше кубометра воды, прежде чем я удосужился проснуться от шума дождя. Спустив ноги с койки, я угодил босыми ступнями прямо в большую лужу. Это меня окончательно разбудило. Я разозлился и не мешкая, ощупью, включил всасывание мусоросборника. Пока агрегат усердно всасывал воду, я включил свет, задраил иллюминатор и осмотрел свои позиции. Печальное зрелище. Весь стол был залит водой. Промокли все бумаги, справочники, книги. Отдельные листки плавали по полу и один за другим поспешно исчезали в приёмном раструбе. С гордостью двух пароходов там же скрылись и мои шлёпанцы. Единственное, что я успел – это послать им вдогонку парочку проклятий. Надо же, как может измениться погода! По земным меркам, вчерашний закат ничего подобного не обещал!
Спать совсем расхотелось. Я оделся и вышел в коридор, освещённый лишь слабым светом дежурных плафонов. Эхо моих шагов летело впереди меня и беспомощно глохло за многочисленными поворотами. Двери кают моих друзей были закрыты, их обитатели мирно спали. "И чего я такой невезучий?" — подумал я. По пути заглянул на камбуз, выпил вчерашнего компота и, немного подумав, решил пойти в рубку. В этом помещении, там, где сходятся все артерии, все нервы корабля, всегда думается чрезвычайно спокойно. И чувствуешь себя уверенней.
Дверь рубки оказалась открытой, а внутри я обнаружил капитана. Он сидел в кресле первого пилота, спиной ко мне и, казалось, не слышал моих шагов. Над ним тускло горел одинокий плафон.
— Разрешите войти? — спросил я у плафона и, не дожидаясь ответа, шагнул внутрь. Я разместился в кресле второго пилота и посмотрел на Сергея. Тот выглядел уставшим, словно и не ложился спать. Возможно, так оно и было. Я почувствовал, что в воздухе витает какая-то проблема. Капитан о чём-то сосредоточенно думал.
— Что-нибудь случилось, капитан? — тихо спросил я после очень долгого молчания.
Вместо ответа он молча пальцем указал мне на барометр наружного давления, что висел выше всех приборов и экранов и был, пожалуй, самой ненужной вещью на корабле. Автоматически настроенный на местные условия, сейчас он показывал "ясную погоду".
— Ну, сломался, — сказал я. — И это тебя беспокоит?
Сергей повернулся ко мне вместе с креслом и назидательно произнёс:
— Барометр не сломан. И это меня беспокоит.
— Ну, значит, погода…
— Погода сломалась? — усмехнулся он. — Самое ценное в косморазведчике, после любопытства, это, конечно, чувство юмора.
— Да я вовсе не то хотел сказать, — попытался я оправдаться. Ещё не хватало, чтобы меня считали легкомысленным человеком!
— Ты хочешь знать, что меня беспокоит? — повторил капитан, не замечая моего протеста. — Ну, так считай: наше встреча с туземцами и общение с ними; их животный мир, включая насекомых; их письменность и, наконец, эта погода.
— Четыре, — подсчитал я. — Будь добр, растолкуй по отдельности, не воображай, что в нашем экипаже все такие умные, как ты.
— К сожалению. И это меня всегда удручало. Ну, хорошо, слушай. — Он слегка прищурил глаза. — Во-первых: мы – Свалившиеся-С-Неба. С нами обращаются так, словно очень долго ждали. А между тем никакого культа, связанного с небом у них нет! Общаются с нами, как с себе подобными. Для туземцев их уровня развития это не типично.
— Может, они просто такие дружелюбные от природы? Помнишь, как переводится название их планеты?
— Добро-Пожаловать и так далее? Помню. Не в этом дело. Вспомни планету Пуалапсон, на которую сбежал наш пёс Дик, к своим первым хозяевам. Даже они, намного обогнавшие нас в развитии, и то интересовались нашими вещами, пока мы на экскурсии были. А эти – ноль внимания! Ладно, дальше. Их письменность. С чего она везде начинается? Правильно! С картинок, рисунков, символов. А у этих уже буквы! Помнишь их плакатик? То-то.
Это был серьёзный аргумент. Люди не знают колеса, не плавят железа, а уже пишут буквами! Необычно! А капитан продолжал дальше.
— За эти два дня я не видел и намёка на хищное животное. Ни собак, ни кошек в нашем понимании. Травоядных же – пожалуйста! У каждой семьи полный загон. Один набор животных на каждую семью, как по списку. Насекомых тоже не густо. Кусачих так вообще нет! Ну, хорошо, в зоологии я не специалист. Но погода! Это же самая элементарная физика! Законы природы везде одинаковы! Везде, кроме Бумбы! В течении суток давление не изменилось ни на миллиметр! Что-то здесь не так! В глобальном смысле.
— Если всё так плохо, — решился вставить я, — то как же ты Диму там одного оставил?
— Вот как раз по этому поводу я ни мало не беспокоюсь. С ним ничего не случится. Ни с ним, ни с нами, ни с кораблём в наше отсутствие. Не спрашивай, почему это так, я не знаю, но уверен в этом и в этом же вижу заковырку. Какой-то не такой мир. Ты заметил хоть у одного туземца шрамы, мозоли или болячки?
— Нет.
— И я нет.
Мы помолчали. На пульте вспомогательных механизмов тускло горела одинокая лампочка, сигнализируя о нормальной работе стояночного генератора. Все остальные пульты не подавали признаков жизни. Если капитан окажется прав – а я не припомню случая, чтобы он крупно ошибался – то эта, запланированная им двухдневная прогулка по округе может кое-что прояснить. Только бы ещё знать, что искать! Сергей на этот счёт уж точно ничего определённого не скажет, чтобы не сковывать нашу интуицию и наблюдательность. Это и есть разведка в самом чистом виде. Ладно, хоть материк не большой, времени на осмотр, надо полагать, потратим не много. Я вздохнул. Признаюсь, такого тёплого приёма, какой нам оказали туземцы Бумбы нам ещё встречать не приходилось. И это оказывается причиной для беспокойства! Жаль.

На рассвете после завтрака мы засобирались в дорогу. Дождь всё так же лил, как из ведра, и за этой стеной воды почти ничего не было видно. Наглухо застегнувшись и натянув капюшон до самых глаз, я вывел вездеход из грузового отсека и подогнал его к трапу.
Пилот занял место водителя и через несколько минут мы уже поднялись выше свинцового покрывала облаков. Здесь было солнце и синее небо.
— Куда теперь? — спросил Анатолий в пространство кабины.
Мы с Эдиком посмотрели на капитана.
— Давай к морю, — решил Сергей, немного подумав.
Путь до побережья оказался не близким. Я опасался, что из-за облачности мы сверху ничего не увидим, но тучи через четверть часа резко кончились, а ещё через три часа на горизонте заблестела синяя полоса.
На небольшой высоте мы долго летели над кромкой моря в надежде увидеть что-нибудь достойное пристального изучения, но ничего особенного не попадалось. Песчаные и галечные пляжи, крутые обрывы, узкие фьорды, заливы и полуострова. Всё, как на Земле. Как и положено, весь пройденный путь снимали на плёнку. В конце концов приземлились на вершине одинокого утёса, что отвесно обрывался в морские воды.
Первое, что я услышал, выйдя из машины, это мерный шум прибоя, еле доносившийся снизу. Ветра не было. Погода стояла ясная и тёплая. Далеко на материке, у самого горизонта, чернела полоса дождевых туч. А перед нами раскинулось безбрежное море! Его поверхность, насколько хватало глаз, была гладкой, словно выгнутое зеркало, и в нём отражались редкие кудряшки облаков.
С другой стороны от нас протянулась чуть всхолмленная равнина, местами покрытая лесом. Где-то далеко, в дымке, угадывались горы с белоснежными вершинами. Вид с утёса на все четыре стороны открывался просто великолепный!
Эдуард приблизился к краю обрыва и осторожно глянул вниз.
— Куда тебя черти понесли? — забеспокоился капитан.
Вместо ответа кок помахал рукой, призывая нас к себе. Мы подошли и тоже посмотрели вниз. У меня дух захватило! Обрыв оказался высотой не менее двухсот метров и был сплошь усеян скальными выступами, на которых росли чахлые кустики. Если туда ухнуть, то до воды долго не доберёшься! Некоторое время мы молча пялились вниз, затем я повернулся к стоящему рядом Эдику.
— Симпатичный обрывчик. Ну и что?
— Как это "ну и что"? — возмутился кок. — А прибой? Откуда, я вас спрашиваю, прибой, если море спокойно?
— Действительно, — озадачено согласился я. — Откуда прибой?
Мы снова посмотрели вниз.
Море было абсолютно спокойно, а я слышал шум волн, разбивающихся о скалы. Но море было спокойно. Спокойно, понимаете? Хоть ты тресни!
— И в самом деле непонятно, — соизволил, наконец, признать факт капитан, отодвигаясь от края. — Какие будут соображения?
— Соображений не будет, но зато есть идея, — сказал пилот. Он принёс из вездехода свой лучемёт и, улёгшись на край обрыва, прицелился вниз.
— Капитан, — сказал я. — Толик хочет стрелять в море.
— Да хоть в небо!! — рассердился Сергей. — Он хоть что-то там придумал, а вы тут только стоите и глазами хлопаете!
— Мы не хлопаем. Мы можем с Эдиком его за ноги подержать. Вдруг он ещё в атаку бросится!
Эдик тоже испугался, что Анатолий Быков может бросится в атаку и, наклонившись, схватил его за штанину комбинезона.
— Капитан, я его держу, — доверительно сообщил он Сергею.
Капитан плюнул и отвернулся. Пилот стал брыкаться.
— Уйди, Эдик! Ты мне мешаешь прицелиться!
— Действительно, Эдик, — поддержал я пилота. — Не мешай ему, а то он в море не попадёт.
— А вот и не угадал, я стреляю не в море, — сказал пилот и нажал спуск.
Выстрел отколол от скалы кусок с полтонны весом, и он с гулким грохотом покатился с кручи. Подняв тучу брызг, исчез в пучине. Море успокоилось и снова повисла тишина, нарушаемая лишь шумом невидимого прибоя.
— Сдаюсь, — сказал Анатолий, поднимаясь на ноги. — Давайте считать это слуховой галлюцинацией.
— Так это можно в два счёта проверить! — обрадовался я. — Подождите-ка!
Я нырнул в багажник вездехода и после непродолжительных поисков извлёк оттуда на свет старый запылённый звукоприёмник.
— Сейчас узнаем, что шумит!
Проверив зарядку элементов, я включил его в работу. Но допотопный прибор работать не хотел. Как ни крутил я настройку, как ни тряс его, но источник шума определить так и не смог. Но наличие его прибор подтверждал.
— Не будем ломать голову, — устало сказал капитан. — Может, это что-нибудь другое шумит, не обязательно море. Только похоже.
Наверное, он был прав. И даже скорее всего прав. Может, это трава так растёт. В глубине утёса. А кто его знает? В общем, оставили мы это место и полетели дальше.
До самого вечера летели вдоль берега, а на закате повернули к горам. Предгорий достигли, когда уже погас последний отблеск вечерней зари. Небо усыпалось крупными редкими звёздами, которые сверкали, как алмазы на чёрном бархате. Приземлились возле поросшего кустарником склона, решили провести здесь ночь. Вылезли из вездехода поразмяться, воздухом ночным подышать. Привалился я к тёплой броне и голову вверх задрал. Чудесное зрелище! Звёзды почти не мерцают, атмосфера прозрачная до изумительности! Когда-то и на Земле такая была. Эдик неподалёку с фонарём бродит, якобы местность изучает. А капитан с пилотом внутри возятся, перестраивают салон в спальное помещение.
И вдруг смотрю: летит! Я даже глаза протёр от удивления. Нет, верно, летит! Бледная точка меж звёзд, наподобие земного спутника! Вот это новость! Тут как раз чья-то нога из дверцы высунулась. Я потянул, оказалось – капитан.
— Смотри, Серёга, — говорю я как можно спокойнее. — Вон летит ещё одна причина для беспокойства.
— Чего? — высунулся он из кабины.
Я ему пальцем на движущуюся точку указываю:
— Спутник.
— Ну, спутник, — отвечает, — или что-то подобное. Пускай летит себе.
Возня в салоне вмиг прекратилась. Это Анатолий услышал наш разговор. Через секунду он уже был возле меня и вглядывался в ночное небо.
— И правда, спутник! — восхитился пилот. — А откуда он взялся? Спутникам здесь быть не положено! Слышишь, Серёга?
Но капитана рядом уже не было. Он опять заполз внутрь и оттуда раздался его недовольный голос:
— Оттого, что ты орёшь, тебе в руки он не свалится. И вообще, я был бы больше удивлён, если б его не было. Ловите Эдуарда, и отдыхать!
Но кок уже был здесь и вместе с нами глазел в небо. Я же был заинтригован последними словами капитана и спросил:
— А почему он должен был появиться? У тебя есть мнение по поводу всего непонятного?
— Позволь мне оставить при себе моё мнение. Оно может оказаться неверным. И вообще, учитесь думать самостоятельно. Косморазведчики!
Вот так он всегда. Когда портится настроение, к нему лучше не подходи. Всё равно ничего не добьёшься. А у нашего капитана оно портится всегда, когда мы сталкиваемся с тайнами или загадками не описанными в Приложении к лётным инструкциям. Не любит он в дураках оставаться. Это мы давно знали и оставили его в покое. Утром он будет сговорчивее.
Забравшись внутрь машины, мы наглухо закрыли двери, окна и, включив систему регенерации воздуха, спокойно уснули до утра.

Утром капитан не стал сговорчивее. Он только извинился за вчерашнюю грубость и заявил, что мы не улетим с Бумбы, пока, чёрт побери, не найдём удовлетворительного объяснения всему непонятному. Мы с пилотом пожали плечами и осторожно сказали "Есть найти все объяснения!", и только Эдик никак не мог понять, почему мы не можем сделать всё это в обратной последовательности. Сначала улететь, а уж как-нибудь потом, на досуге, за чашечкой чая, искать объяснения всему непонятному. Или вообще самим ничего не искать, а делегировать это кому-то другому? Вместо ответа Сергей вручил коку свой карманный Устав косморазведчика, сказав, что это специальная книжка для почемучек с ответами на все вопросы. Эдуард послушно углубился в чтение.
Но, забегая вперёд, скажу, что покинуть Бумбу нам пришлось довольно скоро и по причинам от нас никак не зависящим. Но это потом. А пока мы решили продолжить исследование материка, на котором приземлились.
Место, где на ночь мы устроили стоянку, представляло собой пологий подъём, плавно переходящий в довольно крутой склон, который, собственно, и являлся началом горы. Растительность покрывала её только до половины, большим разнообразием не отличалась и интереса большого к себе не вызывала. Ограничившись сбором образцов, мы поехали дальше вдоль подножия. Из-под колёс то и дело шмыгали разные зверушки, самой причудливой формы и расцветки. Никакого желания укусить потревоживший их вездеход они не выказывали, из чего мы заключили, что животный мир Бумбы отличается редкой терпимостью к пришельцам из космоса. Правда, один раз мы всё же встретили большого и опасного зверя. Это был ящер пяти метров в высоту. Он мирно грыз зелёную верхушку дерева огромной зубастой пастью. Но, завидев нас, он исчез в ближайшей расселине так быстро, что мы не успели даже испугаться. Правда, в последний момент Анатолий всё же успел высунуться в иллюминатор с фотоаппаратом и сделать несколько снимков…
 Долго ехать  по земле оказалось невозможно, так как путь то и дело преграждали овраги, оползни, распадки, скальные выступы. Капитан поднял машину в воздух. Так прошло ещё несколько часов, а потом мы перелетели на другую сторону хребта. Местность здесь была точно такая же. Других туземцев мы не встретили ни по ту ни по эту сторону гор. Это тоже было странно. Пилот предложил переменить стоянку "Звёздного Ловца" и посетить соседний материк. Сергей решил, что так, пожалуй, и сделаем.
День заканчивался. Уже в сумерках мы увидели вдали позиционные огни "Звёздного Ловца". Непогода здесь закончилась и всё было страшно мокрое. Прибитая ливнем трава ещё не успела распрямиться, с деревьев капало. На западе догорал закат.
Первое, что мы увидели подлетев к кораблю – это одинокого туземца, который стоял на верхней ступеньке трапа и настойчиво и терпеливо стучался в запертый люк. Увидев нас, он прекратил своё бесполезное занятие и спустился вниз. Под мышкой у него была зажата кожаная сумка из которой торчали куски пергамента.
— Чем могу служить? — осведомился у него наш капитан, явно не надеясь получить вразумительного ответа, что было видно по его усталому равнодушному лицу.
— Я Чрезвычайный и Полномочный! — ответил туземец важно с лёгким акцентом. — Откомандирован своим руководством на этот воздушный корабль для представления интересов своего народа. Где мои апартаменты?
Сергей потерял дар речи. Похоже, Дмитрий зря времени не терял! Анатолий отвёл капитана в сторонку.
— Серёга, ты же не можешь его так просто пустить внутрь! Вдруг он с собой каких-нибудь микробов занесёт! Земля узнает – в базу не пустит! Полгода в карантине висеть будем!
— Но что же делать? Официальное лицо, всё-таки.
— Подожди…
Пилот вернулся к нам и вежливо так спрашивает туземца:
— Послушайте, милейший, а как вы относитесь к дезинфекции, дегазации и дезактивации?
Туземец смерил Анатолия гордым взглядом с головы до ног и холодно ответил:
— Дипломатическая неприкосновенность!
— Ладно, — сдался Сергей. — Поселим его в виварии.  Там как раз есть большой сухой аквариум. Самое подходящее место для нашего гостя. — И вопросительно уставился на туземного дипломата.
— Как вам будет угодно, — ответил тот. — Прошу проводить.
Мы показали ему его посольский аквариум и он остался весьма доволен своим офисом.
Попросив нас больше о нём не беспокоиться, заперся в виварии изнутри, и весь вечер мы его больше не видели и не слышали. Даже ужинать с нами отказался. Мы подивились его поведению и в конце концов оставили его в покое. Раз хочет сидеть безвылазно в аквариуме – пожалуйста! Это его личное посольское дело. Мы подсунули ему под дверь тарелку гречневой каши с молоком, два сухарика, и разошлись по своим делам.
Перед вечерним отбоем капитан всё же неутерпел и попытался разузнать у посла что-нибудь о Дмитрии. Но тот отказался разговаривать, категорично заявив, что сегодня не приёмный день. На этом наши контакты с послом прекратились. Порядком уставшие за эту утомительную двухдневную поездку, мы рано легли спать. Обсуждение планов на ближайшие дни решили перенести на утро, на свежую голову. За сегодня мы набрались впечатлений более чем достаточно!! Загадки множились…

На утро желание посетить соседний материк никуда не делось, но капитан вдруг счёл необходимым сначала сходить к Дмитрию в деревню и узнать, как у него там дела. У меня создалось впечатление, что Сергей в свете всех последних событий сам не знает, что нам делать в первую очередь, а что может и подождать. Судя по его измождённому виду и кругам под глазами, он, кажется, вообще не спал в эту ночь. Словно разрывался между долгом, заботой о корабле и собственной интуицией. Его состояние заметил не я один.  Но рискнуть и о чём-либо расспрашивать никто из нас не посмел. Его мощный аналитический ум требовал тишины и покоя.
Завтрак в кают-компании проходил в полном молчании. Мы смотрели как Сергей крошит хлеб в свою тарелку, один кусок за другим, глядя куда-то прямо перед собой, и терпеливо ждали указаний. И они последовали.
— Идём в деревню! Четверть часа на сборы! Надеюсь, Дмитрий сумел наладить диалог с аборигенами.
Мы так же молча вышли из кают-компании.
Утро выдалось свежим и прохладным. Мокрые после вчерашнего ливня деревья роняли нам за шиворот мокрые капли. Высокая густая трава ещё не успела распрямиться. Умытое местное солнце бодро поднималось над горизонтом.
До деревни добрались быстро. К моему немалому удивлению она представляла собой совершенно сухой оазис посреди насквозь мокрого леса. Объяснение этому мог дать, наверное, только наш доктор.
Дмитрия мы нашли сидящем на пороге маленького вигвама, который, как рассказал доктор, специально для него выстроили за какие-то полчаса из заранее приготовленных жердей и веток. Настроение у него было подавленное. А когда мы спросили его насчёт дождя, он ещё больше скис.
— Если я расскажу, вы не поверите.
Сергей усмехнулся.
— Да уж как-нибудь!
Дима немного помялся, потом стал рассказывать.
— Когда надвинулась туча, туземцы устроили голосование и большинством решили, что дождь им не нужен. Я сам видел.
— И?.. — не утерпел пилот.
— И вот деревня сухая…
Повисло молчание.
— А ты уверен, что правильно связал причину и следствие? — подал голос капитан.
— Не первый год летаю!
— Это всё очень странно! — заметил я и все со мной согласились.
— А ты узнал у вождя, как они это сделали? — спросил Эдик.
— Как-как! Не захотели – и всё! Не было ни силового поля, ни жертвоприношений, ни молитв! Проголосовали – и разошлись по своим делам!
Мы тоже приуныли. Загадка на загадке! Не так проста Бумба, как нам показалось на первый взгляд. Если так и дальше пойдёт – то нескоро мы ещё её покинем! Интересно, а если аборигены проголосуют нас не отпускать, сумеем ли мы взлететь?
— Это ещё что! — воскликнул вдруг Дмитрий. — Я вам сейчас такую штуку покажу! Игрушка бумбийских детей!
С этими словами он скрылся в своём вигваме и тотчас вышел оттуда, держа на вытянутой ладони крупный серый булыжник.
— Кто скажет, что это?
— Булыжник! — первым угадал я.
Дмитрий отрицательно помотал головой.
— Большой серый булыжник? — предположил пилот.
— Шлифованный обломок скальной породы? — уточнил капитан.
Мы с уважением посмотрели на Сергея. Какой он всё-таки образованный, наш капитан. Эдуард открыл было рот, но после "шлифованный обломок скальной породы" все версии уже закончились, и ему пришлось промолчать.
— Ни то, ни другое! — Дмитрий подбросил камень на ладони и снова поймал его. — Я вам скажу, что это… Ну, предположим, табуретка!
При этих словах камень на его ладони словно замерцал, покрылся мелкой рябью, изменил форму и превратился в самую настоящую табуретку! Дима поставил табуретку на землю и уселся на неё.
Мы буквально остолбенели!
— Ну ни… ни… ни фига себе!! — тихо молвил Эдик. — А давай ещё!!
— Пожалуйста! — Дима превратил табуретку в уютное мягкое кресло и уселся с ещё большим комфортом. Но при этом сделался ещё более грустным.
Капитан осторожно приблизился к креслу и неуверенно потыкал в цветастую обивку пальцем.
— Оно не кусается?
Доктор помотал головой.
— Не должно… Ну, может, если хорошенько подразнить… Для эксперимента.
Капитан дразнить кресло не захотел. Явно нас постеснялся. Хотя мы бы с удовольствием на это посмотрели! Он только вздохнул и снова отодвинулся подальше.
— Ладно, Дима. Давай выкладывай начистоту! Что это такое?
— Да я и сам не знаю, что это такое. Я называю это трансформом. По желанию держащего его в руках он превращается в любую форму. Но не в содержание. Вот, например…
Доктор вылез из кресла и, касаясь его одной рукой, превратил его в точную копию радиоприёмника "Океан".
— Вот. Но это приёмник только с виду. Внутри нет ни одной детали, ни одного провода. Я просто не в силах всё это представить. Только внешнюю форму и цвет. Аборигены используют трансформы в быту как топоры, пилы, домашнюю утварь, предметы быта. Но есть особенность: объём изделия может быть произвольным, но вес не меняется. Если сделать из трансформа дом, его унесёт первым же ветром. Бумбийцы говорят, что в этих камнях живут боги их земли, чтобы помогать им в их нелёгкой жизни.
— В нелёгкой! — фыркнул Эдик.
— А где они их берут? — спросил Сергей.
— Этого мне узнать не удалось. Отвечают, что передаются по наследству. А на мой вопрос, откуда взялись самые первые трансформы, туземцы сразу тупеют и перестают меня понимать… А во всём остальном бумбийцы – милейшие и добрейшие люди.
Сергей усмехнулся.
— Был бы у меня такой трансформ, я бы тоже был милейшим и добрейшим.
Я кивнул.
— Жалко, что у тебя нет трансформа.
И сразу спрятался за широкую спину пилота от гневного взгляда капитана.
Домик доктора стоял на отшибе и поэтому мало кто из жителей селения проходил мимо. Но те, кто проходили, неизменно приветливо улыбались нам и махали руками. Мы им тоже улыбались, но, понятно, уже без всякого энтузиазма. Особенно часто к нам подбегали дети, принося в дар плоды, цветы и незатейливые поделки из дерева и глины. С некоторыми мужчинами и женщинами Дмитрий перебрасывался парой-другой фраз; он порядком подучил их язык, но гораздо легче оказалось научить их нашему. Всё новое они словно на лету схватывали.
Потом мы сами рассказали доктору о том где были и что видели. Больше всего Дмитрия удивило одновременное сосуществование допотопных ящеров и высших млекопитающих.
Примерно до обеда мы строили всякие предположения, но так ничего и не решили. Потом Эдик вспомнил про прищепки.
— Прищепки? Нет, это не украшение. Понимаете, бумбийская речь так устроена, что бранные слова невозможно выговорить, когда защеплен нос. Носить по торженственным дням эти прищепки – они, кстати, называются Друг-Языка, – привилегия самых  уважаемых жителей деревни, принадлежащих к высшей культурной прослойке местного общества. Простые люди могут браниться по поводу и без, но у важных особ это не принято. Если простолюдин хочет говорить с таким, то обязан надеть Друга-Языка, чтобы не оскорбить уважаемого собеседника. Поэтому и на спектакль пилота они надели прищепки. Из уважения к исполнителю. Примерно так.
— Хороший обычай! — одобрил капитан. — А тебе, как дорогому гостю, прищепку ещё не вручили? Ты же общаешься с высокопоставленными особами.
— Вот ещё! Я к их обществу не принадлежу! Да и прищепка мне будет бесполезна: лексика не та, да и строение носа другое!
— Это да, — закивал головой Эдик. — Если наш доктор захочет кого-то поругать, его никакая прищепка не остановит! Правда, капитан?
— Правда.
Пока мы разговаривали, к нам подошла группа туземцев. Они терпеливо стояли в сторонке, пока мы не закончили трепаться. Потом подошли. Это был помощник старейшины деревни в сопровождении четырёх воинов. Они традиционно приветствовали нас, и помощник обратился к Дмитрию:
— О, Наимудрейший-Во-Вселенной! Мой Президент хочет лицезреть вашу светлейшую особу и иметь аудиенцию.
— Я готов. Где он?
— Подожди, о, Наимудрейший! Я уполномочен вручить тебе личный подарок Президента и объявить, что отныне ты – почётное существо нашей первобытной стоянки! Прими же дар моего капитана!
Он щёлкнул пальцами. Тотчас один из воинов преподнёс Дмитрию подушечку, на которой лежал искусно сделанный Друг-Языка.
Доктор беспомощно оглянулся на капитана. Тот довольно улыбался.
— Бери-бери! Ещё не хватало, чтобы из-за твоего носа две планеты поссорились!
Осторожно, двумя пальцами, словно ядовитое насекомое, Дмитрий взял прищепку и, кисло улыбаясь, прищепил себе нос. Повертел головой.
— Ну и как оно? — прогундосил он.
— Великолепно! — восхитился пилот.
— Ели хочешь, я могу походатайствовать и за тебя, — предложил доктор.
— Спасибо! Не надо!!
Дмитрий превратил радиоприёмник обратно в невзрачный булыжник и спрятал в карман. И мы пошли к старейшине.
По дороге Сергей с некоторой завистью поинтересовался у Дмитрия, почему того здесь называют Наимудрейшим? Оказалось потому, что тот объяснил туземцам почему светит солнце, почему трава зелёная, почему птицы летают и не падают и многое другое.
Вскоре дошли до вигвама Многомного. Мы остались снаружи, а Диму проводили внутрь.   
Аудиенция продлилась не более десяти минут, в течении которых мы просто слонялись поблизости в томительном ожидании.
Когда же Дмитрий вышел из вигвама вид у него был довольно-таки обескураженный. В руке он сжимал запечатанный свиток пергамента. Мы тотчас насели на него с расспросами. Дима снял прищепку, аккуратно спрятал её в карман, потёр покрасневший нос и по очереди оглядел наши нетерпеливые лица.
— Во имя всех богов нас просят этот вечер и ночь провести под крышей своего дома и никуда не ходить. У них тут намечается какое-то событие, и мы не должны на нём присутствовать. А утром, на восходе солнца, мы прочитаем это послание. — Он показал на свиток. — Думаю, нам лучше выполнить их просьбу. Это слишком непонятная планета, чтобы игнорировать такие предостережения. Я пообещал, что мы обязательно сделаем то, о чём нас просят… А что ещё, чёрт возьми, я мог обещать??
— Значит, возвращаемся на корабль? — уныло спросил Анатолий.
— Да. Но не сразу. Сначала нас приглашают на пир. У старейшины деревни юбилей – пятьдесят лет на посту руководителя.
— Не возражаю, — махнул рукой капитан.
Через час на центральной площади был устроен праздник. Веселье, танцы, барабанная музыка. И, конечно, море всякой еды. За нами ухаживали как за самыми почётными гостями. С нас не спускали глаз, ловили каждое слово, приветливо улыбались. Эти глаза, десятки мужских и женских глаз, добрых, внимательных, предупредительных. И не только веселье видел я в них, но и лёгкую грусть, жалость. Это уже сейчас, по дороге к Земле, я могу объективно разобраться во всём. А тогда, в тот последний бумбийский праздник, я только ощущал, что что-то не так. Это "что-то" висело в воздухе, непонятное и неуловимое, как будто предвещающее скорую разлуку. Наверное, мы слишком с ними подружились и поэтому чувствовали их настроение. Но не мог же я копаться в своих ощущениях, когда вокруг веселились! И мне, как и хозяевам, было весело и хорошо. И моим товарищам тоже. Так пролетели часы. А когда настал вечер и веселье  стало угасать, мы почувствовали, что нам пора уходить…
Бумбийцы провожали нас всей деревней. Освещённые факелами, жители усыпали ограду и махали нам руками на прощанье. И, поминутно оборачиваясь, я ещё долго видел сквозь листву тёмные  силуэты аборигенов и яркие точки факелов, воткнутых в землю. А потом деревья скрыли от нас последний огонёк деревни. Наступила ночь.
Когда догорела вечерняя заря, мы добрались до "Звёздного Ловца". Спать никому, естественно, не хотелось. Кот Мурзик, обрадованный нашим появлением, путался под ногами и требовал внимания и чего-нибудь вкусного, пока капитан не отнёс его в свою каюту. Пергаментный свиток, полученный от вождя племени, положили на видное место в ходовой рубке. Потом, от нечего делать, мы стали перебирать и сортировать материалы и пробы, заполнять соответствующие таблицы и бланки. Ничего особенного в нашем улове не было. Горные породы те же самые, основы жизни животных и растений тоже не отличались от земных.
А вот Анатолия ждала неудача. Когда он проявил свою фотоплёнку, где успел запечатлеть ящера, то, к своему огорчению, увидел, что от ящера на снимке только лишь пятки задних лап и задранный хвост. Это ящер уже убегал в это время. Я сказал пилоту, что это очень удачная фотография, но он мне не поверил.
За этим занятием мы и проводили время, когда в полночь снаружи раздался нарастающий грохот. Я сразу узнал этот звук.
— Это двигатели космохода!!
Побросав всё, мы кинулись к иллюминаторам.
Опираясь на пять пламенных столбов, с ночного неба опускался огромный космический корабль! В его непривычных очертаниях не было и намёка на земной проект! Это был не земной корабль! И опускался он туда, где лежала деревня аборигенов!
— Так вот зачем нам велели убраться! Они ждали гостей!
Космоход был впятеро крупнее "Звёздного Ловца". Сотнями огоньков светились ряды иллюминаторов. Его выхлоп освещал равнину на много миль вокруг. По мере снижения сотрясающий окрестности рёв двигателей стихал: под кормой космохода заискрилось плотное облако гравитационной подушки. Несколько маневровых двигателей удерживали его в вертикальном положении.
— Мы должны видеть, что там происходит!! — воскликнул пилот.
— А как же обещание? — напомнил осторожный Дмитрий.
— К чёрту обещание! Тут такие дела творятся!!
Мы с Эдиком поддержали пилота. Капитан колебался. Полуночный визит инопланетных гостей на огромном космическом корабле его не обрадовал. Но долг разведчика давил и на него. Мы втроём настаивали. Дима молчал.  Капитан сдался.
— Но только издалека! — приказал он нам. — И чуть что – сразу назад!! Дмитрий, в отсек наблюдения! Я на мостик! Докладывать обо всём, что увидишь! С этих троих глаз не спускать!!
В полном вооружении я пилот и кок выскочили из корабля и метнулись было к нашему вездеходу, но в ту же минуту поняли, что из нашей затеи ничего не получится. На расстоянии двухсот метров от нас мерцала в темноте стена из голубоватых искорок. Такая же стена была и справа, и слева, и сзади. И смыкалась над "Звёздным Ловцом" образуя купол. Мы оказались под силовым колпаком. Кто-то хорошо позаботился ограничить нашу любознательность! Нечего было и думать с наскоку пробиться сквозь эту преграду!
Мы поспешили обратно на корабль. Пилот побежал на боевую палубу. С разрешения капитана сделал несколько выстрелов по искрящейся стене. Безрезультатно. Залп плазменных пушек "Звёздного Ловца", разбивающих в пыль метеориты, беспомощно размазался по стене силового поля, как клякса! Корабельный компьютер подключил радар-индикатор и определил, что у неизвестного силового поля чрезвычайно неопределённая комбинация параметров, и чтобы угадать аннигилирующий резонанс может потребоваться очень много энергии и времени. Капитан приказал всё отставить и собраться  на командирском мостике.
А инопланетный космоход, между тем, опустился на окраине деревни. И там происходили события таинственные и загадочные, невидимые нашему взору. Мы были словно на иголках. Потом капитан вспомнил.
— Дмитрий! Неси сюда свой пергамент! Там должны быть все ответы!!
Доктор сбегал в соседний отсек и быстро принёс свиток. Сергей без раздумий сорвал глиняную печать и развернул скрученное послание. Мы столпились за его спиной. Вот, что я прочитал:
— "Уважаемые товарищи земляне! Планета Пуалапсон из галактики, которую вы называете Туманность Андромеды, приносит вам свои извинения и выражает благодарность за помощь в съёмках фильма о том, как наши далёкие предки покоряли космос. Вы избавили нас от необходимости искать и оплачивать специальных актёров, и очень натурально и превосходно сыграли роль наших предков, осваивающих некую первобытную планету. Бумбийцы – это наши статисты, покрашенные в чёрный цвет для колорита. А сама планета – театральный реквизит. Мы перебросили её в вашу галактику на время съёмок, так как у вас плата за аренду пространства значительно меньше, чем в других соседних галактиках. Сегодня ночью мы забираем людей, а через три часа после восхода Бумба будет возвращена в Туманность Андромеды на склад театрального реквизита. Вам надлежит покинуть её до этого времени. Следуйте дальше своим курсом. Чистого вам пространства!"
И всё. Всё сразу встало на свои места. И спутник над головой, и дождь, и глобальная стерильность. Но как-то всё же не укладывалось в голове, что из нас, опытных уважаемых косморазведчиков, сделали актёров, разыграли с нами комедию! Использовали как марионеток! А что мы со всего этого имеем? Образцы  пород? Фотографии? Коллекцию казённых жучков да листиков?? Кому это нужно, спрашивается, если самой-то планеты нету? Короче говоря, взяли мы, да и повыкидывали все эти образцы за борт! Как не представляющее научной ценности. А буквы на пергаменте – я заметил – всё бледнели и бледнели, пока не исчезли совсем. Перед нами лежал только лишь выделанный кусок кожи.
До утра мы не сомкнули глаз.
А под утро инопланетный космоход снова загрохотал двигателями. Грузно поднялся, и с рёвом скрылся в предрассветном небе. Мы проводили его со смешанным чувством. Силового поля вокруг "Звёздного Ловца" уже не было. Мы сели в вездеход и полетели в селение.
Селения уже не было. На том месте, где оно располагалось, исчезло буквально всё: и вигвамы, и ограды, и бутафорские кучи мусора. И даже столбы с бельевыми верёвками. Центральная площадь, на которой Анатолий приобщал бумбийцев к прогрессу, была тщательно перекопана и из рыхлой земли уже тянулась свежая трава. На краю площади валялось забытое самодельное колесо.
Грустно. Но делать нечего. Надо покидать эту планету.  Если и было у нас желание спрятаться и нелегально посетить Туманность Андромеды, то не настолько выраженное, чтобы выносить его на обсуждение. Да и кто знает, как будет проходить обратный переброс? И даже если благополучно – что с того? Денег на обратный билет у нас точно не хватит…
Короче.
Вернулись мы на "Звёздный Ловец" и стали готовиться к скорому старту. Все системы, выведенные в режим прогрева, работали исправно. А потом прозвучала скучная команда капитана: "Экипажу занять места согласно стартовому расписанию!" и я пошёл в каюту. Пристегнулся и стал ждать. Цифры на табло над дверью приближались к нулю.
И вот старт. Ощущая, как тяжелеет моё тело, я закрыл глаза, всецело занятый мыслями о возвращении на Землю. И вдруг из динамика интеркома раздался возбуждённый возглас Эдуарда:
— Капитан! Мы же про посла забыли!!
— Какого ещё осла? — не понял Сергей.
— Да не осла! А посла! Того самого, который у нас в виварии в аквариуме сидит!!
И верно! Забыли! С тех пор, как он заперся в своём, так сказать, офисе, мы его больше и не видели! Но что же делать? Старт прервать невозможно! Пусть теперь ждёт, пока не выйдем на орбиту. А там сходим, проведаем его.
Так и сделали. Вышли на орбиту и, после отбоя стартовой готовности, собрались у двери вивария. Все были в некотором смущении. Неудобно как-то получилось. Я ещё не слыхал, чтобы кто-нибудь где-нибудь похитил представителя инопланетной цивилизации. Я мог не беспокоиться, я лицо крайне неответственное. Но вот капитан…
Сергею было явно не по себе! Не мог бумбиец незаметно покинуть борт корабля. Ключ от входного люка капитан носил у себя на шее на верёвочке и никому его не давал. Даже под честное слово, что не потеряем.
Капитан постучал в дверь вивария. В ответ ни звука. Дмитрий вытащил из кармана запасной ключ. Мы вошли.
У порога на полу стояла нетронутая миска с гречневой кашей. Рядом – два сухарика. Сам бумбиец сидел неподвижно в аквариуме и, казалось, спал. Капитан подошёл, достал до плеча посла и потормошил.
— Эй, приятель…
И тут же отдёрнул руку.
— Это не человек!
Да, это был просто робот. Простейший, радиоуправляемый. Антенной ему служил тонкий провод, который тянулся к иллюминатору. Он мог принимать команды до самого нашего старта, пока автоматическая герметичная заглушка иллюминатора не перерезала антенну. Надо полагать, его нам просто оставили в подарок…
Смотреть, как будет перенесена Бумба, мы не стали, чтобы не угодить в своеобразный пространственный "водоворот". Определились с курсом и прямиком направились к Земле, где нас уже, наверное, заждались.
Через несколько часов приборы "Звёздного Ловца" зафиксировали сильное аномальное возмущение гравитационного поля. Бортовой компьютер было запаниковал, но капитан ему объяснил, что это просто исчезла одна замечательная местная планета, и вытер рукавом комбинезона непрошенную слезу…
До Земли добрались безо всяких приключений.
А с трансформом, что Дмитрий на память прихватил, неприятность вышла. Он его дома, для конспирации, временно под утюг замаскировал. А его кто-то взял и включил.  Трансформер испортился, да так утюгом и остался. Не работающим. Дима его теперь в серванте держит, как памятный сувенир. Гости, конечно, удивляются: сломанный утюг – и вдруг в серванте! Но Дима на этот счёт не распространяется. И так нас все друзья и родные фантазёрами считают. У него ещё Друг-Языка остался. Но, конечно же, никто не верит, что эта прищепка из галактики Туманность Андромеды.  Я бы не знал – тоже бы не поверил!
Ну а у меня та самая птичка живёт, которую я с Бумбы в первый же день прихватил. Я её на шкаф поставил. Её все до сих пор за плюшевую игрушку принимают! А когда во время уборки я стираю с неё пыль, то обязательно вспоминаю Бумбу и как приятно мы провели там время!






 
"Колючий контакт".


1.

Я никогда не догадывался, что наш капитан Сергей Родионов может так замысловато ругаться! Ну одно крепкое слово по случаю скажет. Ну два, если этот случай уж совсем безобразный. Но это максимум! И для этого надо капитану или на мозоль наступить, или Корабельный Устав чернилами заляпать и сказать, что так и было! А тут он целый абзац выдал! С междометиями и деепричастными оборотами! Ну, чисто шедевр! Жалко, что я дословно не запомнил! Уверен, что он своё мнение для этого совещания в Управлении Косморазведки заранее готовил! У нас, у разведчиков, любая секретная информация со скоростью света расходится. Ну как-то вот сложилось так изначально. Не успел Сергей в Управление сходить, секретный пакет получить, а экипажи других кораблей уже пальцами на нас показывали и зубы скалили. Смешно им. Уже знали куда и зачем "Звёздный Ловец" отправляется на этот раз! Клоуны, блин!
Совещание проходило в кабинете нашего непосредственного начальника  полковника Соболева в присутствии его самого и четырёх его ответственных заместителей. Ну, как – ответственных? Один для полковника кофе готовил, другой бутерброды приносил, третий передовицы вслух читал из центральных газет, а четвёртый, который с самым высшим образованием, кроссворды решал и отправлял ответы в редакцию от имени самого полковника. Там постоянно какие-то ценные призы разыгрывали типа пылесосов или радиоприёмников.
Мы, экипаж "Звёздного Ловца", тоже на этом совещании присутствовали. Сидели тихонечко на стульчиках вдоль большого панорамного окна и молча смотрели, как Сергей получает пакет с очередным секретным заданием, по приказу полковника внимательно его читает и приступает к обсуждению и уточнению.
Поскольку, благодаря сарафанному радио, наш капитан уже неделю назад знал, что будет прописано в этом задании, то обсуждение задания тупо вылилось в монолог Сергея об его отношении к предстоящему полёту.
К чести полковника Соболева надо сказать, что он и ухом не повёл – привык за долгие годы общения с разведчиками. Там ещё и не такие ситуации были! А вот мы были приятно удивлены. Впервые в нашем капитане живого человека увидели, а не логическую машину для построения умозаключений. И только Эдуард Макаров как будто ничего не заметил. Сидел себе, не отсвечивал, смотрел куда-то сквозь стену, о чём-то своём думал. Оно и понятно: Эдик у нас корабельный инженер-гастроном, и непосредственно космическая разведка его мало волнует. Его стихия – это камбуз, продуктовая кладовая и расписной посудный шкапчик из натурального красного дерева, который мы ему подарили на последний День рождения. А если Эдик и участвует когда в наших мероприятиях – то исключительно по доброй воле, сверх своих, так сказать, непосредственных обязанностей. Иногда даже бывает полезным. Но мы ему об этом не говорим, чтобы он в одночасье не возгордился.
Но я отвлёкся.
Суть в том, что некий автоматический зонд-картограф планово осматривал отдалённый, ещё ни кем не исследованный район Млечного Пути. Блуждал он там долго, между потухших звёзд, осколков планет, астероидных облаков и гравитационных аномалий. И неожиданно наткнулся на неизвестную планету земного типа на орбите невзрачного красного карлика. Всю такую уютную, зелёную, с азотно-кислородной атмосферой и без единого признака разумной жизни. Прямо вот сейчас готовую к освоению. Зонд успел передать на ближайшую передаточную станцию её координаты, видеоотчёт и схему наиболее безопасных путей подхода к красному карлику. После этого окончательно сгинул в водоворотах тёмной материи.
Мы эту передачу по телевизору смотрели в комнате отдыха в Управлении. И разделяли предварительное мнение учёных, что эта планета – просто рай в оригинале! Сплошная зелень, реки, озёра, мягкий климат и ни единой фабричной трубы от горизонта до горизонта! Картографы из Академии Наук даже имя ей соответствующее мгновенно придумали – Флорелия. Очень красивое, по-моему. И суть правильно отражает. Эдуард по этому поводу тут же полюбопытствовал: "Почему "форелия"?" А я ему сказал, потому, что там рыбалка хорошая. А пилот Анатолий мечтательно заметил: "Вот бы смотаться туда с удочкой!" А Дмитрий сказал, что очень завидует тем, кто будет осваивать и заселять Флорелию.
И только капитан остался равнодушным. Скептически досмотрел передачу до конца, в конце скривился, как сушёный лимон, и презрительно так бросил в пространство: "Инкубатор! Ничего интересного!" Эдик моментально поддакнул: "Очень большой инкубатор! Совершенно ничего интересного!" Я вообще с трудом припоминаю случаи, чтобы наш инженер-гастроном капитану перечил. Ну привык человек с детства к порядку, что поделаешь? Он, наверное, самый дисциплинированный разведчик во всей Солнечной системе.
Поскольку пригодность Флорелии к освоению была уже более чем очевидной, то гонять дополнительно разведывательный корабль на другой конец Млечного Пути казалось делом бессмысленным. Но процедура освоения новых планет требовала официального разрешения космической разведки. Такое разрешение можно было бы сразу написать на коленке, но это было бы не совсем правильно. Управление Разведки стало искать кого бы послать на эту планету, чтобы посмотреть на неё своими глазами и пощупать своими руками. Это было бы не страшно, если бы не было так долго. До Флорелии путь неблизкий.
Цивилизаторы ждать не хотели и уговорили управленцев-разведчиков нагрузить посланный экипаж дополнительной работой. А именно, провести всесторонние геологические изыскания, чтобы знать заранее, какое оборудование и сколько цивилизаторам понадобится везти туда в первую очередь. По сути разведывательная операция должна была превратиться в банальную геологическую экспедицию! А это уже две большие разницы!
А потом до нас дошли слухи, что было решено послать "Звёздного Ловца". А всё потому, что инженеры-кораблестроители установили "Звёздному Ловцу" не так давно новые, экспериментальные генераторы нуль-перехода, не требующие для пробоя пространства специальной зоны слабого гравитационного поля. И искали повод их испытать. Чтобы куда подальше, но и с пользой для дела. Как объяснил нашему руководству Главный Конструктор – "этот корабль и так не стандартный", что "в случае чего его будет не жалко", и что "его экипаж самый отважный во всём Отряде и будет очень рад помочь науке".
Ну вот с этим последним я бы ещё поспорил. Я не хочу быть самым отважным, когда надо новую технику в космосе испытывать! А вот просто смотаться на Флорелию с удочками я бы не отказался! А что попутно придётся геологические изыскания проводить – это пара пустяков! Разборные буровые вышки нам дадут, инструкцию по сборке с цветными картинками – тоже. Пока я буду там рыбу ловить мои товарищи в два счёта все вышки установят! И даже не заметят моё отсутствие! Судя по мечтательным физиономиям пилота и доктора, они думали о том же самом…
Только наш капитан так не думал.
Сергей закончил первую часть своего монолога и стал доказывать полковнику, что это задание — удар по квалификации его экипажа! В доказательство он стукнул кулаком себя в грудь, послушал гулкое кабинетное эхо и продолжил: "Они в этом полёте обязательно расслабятся, обленятся и растолстеют! Куда их потом? В каботажку на местные линии? Такие кадры потеряем!"
— Так уж и растолстеют! — тихо оскорбился Анатолий. — С нашим коком разве растолстеешь? — Он вопросительно посмотрел на Эдика. Эдик молча показал ему кулак.
Полковник Соболев почесал в затылке, словно искал возражения, а потом хитро прищурился:
— Я понял вашу точку зрения, товарищ командир. Такое предложение. Ввиду того, что это задание очевидно для разведки не профильное и не отвечает квалификации экипажа, предлагаю оформить его как ваш очередной отпуск. Соответственно сам ваш ежегодный отпуск отменяется. Согласны?
  — Как отменяется? — капитан даже отступил на шаг от стола.
Мы повскакали со стульев, сказали что "не согласны", что "это задание для разведки самое профильное", и что "вполне отвечает квалификации нашего экипажа"! Подхватили капитана под руки и вывалились из кабинета.
В приёмной мы отпустили Сергея. Капитан обвёл нас долгим взглядом.
— Вот что, друзья, — веско сказал он. — Так и быть, на Флорелию мы летим. Но предупреждаю: после возвращения вы у меня неделю с тренажёров не слезете!
Анатолий вытащил из кармана носовой платок, осторожно промокнул им глаза и с чувством сказал:
— Серёга! Твоя забота о нас, грешных, не знает предела! Позволь, я тебя расцелую!
— Идите к дьяволу, — грустно сказал Сергей. Круто развернулся и пошёл к выходу. Мы поспешили за ним.


2.

Подготовка к старту шла своим чередом. Конечно, мы совсем забыли об инструкциях к мобильным буровым установкам, которые должны были забрать из технической библиотеки Управления. Мы уже убрали наружный трап, когда увидели бегущего к нам со стороны Управления начальника ангара, потрясавшего над головой папкой с бумагами. Подбежав к корме "Звёздного Ловца" он зашвырнул её в ещё не закрывшийся люк и едва не попал по голове доктора, который высунулся наружу посмотреть, что там за шум. Дмитрий всё же успел схватить её на лету, сказал: "Большое спасибо", и задраил люк вручную. Начальник ангара ещё что-то кричал нам, но его слова глушил свист вырывающегося пара, которым прогревались двигатели. Поняв, что мы ничего не слышим, он сорвал с головы кепку, в сердцах швырнул её себе под ноги и пошёл обратно. Позже мы поняли, что он хотел нам сказать. Оказалось, что в ремонтном боксе мы забыли наш бортовой катер.
Через десять минут мы уже пробивали первые облака. Я полулежал в антиперегрузочном кресле и прислушивался к работе планетарных двигателей. Гул был ровный. Не такой уж старый корабль "Звёздный Ловец",  чтобы я мог сильно за него беспокоиться.
За иллюминатором темнело всё больше и больше,  вот уже показались первые звёзды. Я, скосив глаза, с изумлением смотрел, как эти звёзды семафорят нам "Счастливого пути!" пока не сообразил, что это вовсе не звёзды, а огни ближайшей орбитальной станции. А потом появились настоящие звёзды. Крупные и холодные. Они нам не мигали, потому что до нас им не было никакого дела. От этого мне стало, почему-то, немного грустно. Интерком – внутренняя связь – был включён, и я слышал, как в ходовой рубке переговариваются пилот с капитаном.
Анатолий с завидным терпением убеждал Сергея, что нам неслыханно повезло! Сколько можно подвиги совершать?! Надо же и отдохнуть при случае! А если капитану уж так нужны трудности, то он, пилот, поговорит с ребятами, и капитан получит столько трудностей, сколько пожелает! В этом месте разговора пилот осёкся, видимо поняв, что сказал лишнее. Тем более что Сергей как-то странно зашипел. Затем из динамика послышалось приглушённое хихиканье. Это Дмитрий так прокомментировал последние слова пилота. У него в каюте тоже ведь интерком есть. А потом я услышал жалобный голос кока, вопрошавшего, сколько может стоить набор фарфоровой посуды к обеду на пять персон? Анатолий умным голосом назвал астрономическую цифру и спросил охнувшего инженер-гастронома, почему его это так интересует.
— Я забыл закрепить его на полке.
Пилот развеселился: "Вот тебе, капитан, и первая трудность: изготовить кухонную утварь из подручных материалов!"
— Но у меня есть запасные! — испортил его веселье Эдик.
— Это меняет дело, — сразу поскучнел пилот.
За орбитой Марса, где уже было достаточно свободного пространства, Сергей вдруг решил, что пора "Звёздному Ловцу" нырнуть в подпространство, чтобы максимально сократить путь до Термометра – красного карлика, вокруг которого вращалась Флорелия. Вообще-то, нам рекомендовали сделать это за орбитой Плутона, чтобы в случае чего "не пострадала солнечная экосфера". Об солнечной экосфере они беспокоятся! А кто об "Звёздном Ловце" беспокоиться будет? Всемирная Организация здравоохранения?
Но я догадывался, почему капитан так решил. Он явно хотел побыстрее испытать новые нуль-генераторы, убедиться, что они не работают, составить подробный описательный протокол и с чистой совестью вернуться на Землю. Как раз бы к ужину успели.
Сергей припарковал "Звёздного Ловца" на обочине трассы Марс-Юпитер, как раз под знаком "Остановка без уважительных причин запрещена", и приказал нам с пилотом готовить новые генераторы нуль-перехода к прыжку сквозь пространство.
Мы с Анатолием с готовностью полезли в машинное отделение. Я там, как бортинженер, заведовал механической частью, а он у нас спец по электронике. Нам, в отличии от капитана, очень хотелось попасть на Флорелию.
Правда "полезли" это сказано неправильно. Скорее – поплыли, отталкиваясь руками и ногами от переборок. Включать местную корабельную гравитацию для облегчения работ капитан наотрез отказался по причине "ибо нефиг!" и спорить с ним, понятно, никто не решился.
Когда мы с Анатолием закончили наладку, я освободил пилота от опутавших его кабелей и мы поплыли обратно в рубку с докладом о готовности. Сергей в это время терпеливо доказывал какому-то южно-африканскому сухогрузу, что с нашим кораблём ничего не случилось, что на буксир нас брать совсем не надо, и что остановились мы для проведения секретного технологического эксперимента. Правда.
— Ну долго же вы копались!! — недовольно сказал Сергей, увидев нас, колыхающихся под потолком рубки. Анатолий сказал: "Так точно! Долго!" И попытался отдать честь. Но от этого только перекувыркнулся в воздухе.
— Все по местам! К нуль-переходу приготовиться!
Мы с пилотом подгребли к палубе и устроились в креслах: он на месте второго пилота, а я на аварийном. Африканский сухогруз заякорился за ближайший астероид и стал с интересом наблюдать. Капитану это не понравилось, но поделать он ничего не мог. Эдуард с Дмитрием оставались где-то на средних палубах и спорили по интеркому о том, что будет с нашими волосами после эксперимента. Сергей велел им заткнуться и нажал рычаги.
В глубинах "Звёздного Ловца" родился глухой рокот и постепенно перерос в натужный вой. Новые генераторы включались в рабочий режим. Я закрыл глаза, зная по опыту, что сейчас появятся неприятные ощущения. Так и должно быть. Нашему мозгу с его с его условными рефлексами трудно расставаться с привычным пространством-временем. И всякие галлюцинации в эту минуту всего лишь его защитная реакция на подобные неприятности.
Через минуту вой стих, и я открыл глаза. Переход прошёл быстрее, чем можно было ожидать и без обычных неприятных ощущений. Очень хорошо! Я радовался до тех пор, пока не посмотрел в иллюминатор. Африканский сухогруз находился на прежнем месте и мигал габаритами. Ясно. Не получилось. Капитан сердито велел нам всем оставаться на местах и опять дёрнул рычаги.
Теперь я глаза уже не закрывал. Медленно растворялись переборки, корпус. Таяли в сиянии различные предметы. Появилось головокружение. Свет звёзд стал рассеянным и потух. Я уже не видел ничего вокруг себя, хотя и смотрел во все глаза.
Через минуту всё это закончилось. Африканский сухогруз участливо поинтересовался, что это с нами такое происходит? С другой стороны приблизился заинтригованный австралийский плашкоут и на всякий случай предложил нам медицинскую помощь. Сухогруз по общему радиофону объяснил плашкоуту, что этим русским медицинская помощь не нужна, и что они тут проводят очень секретный научный эксперимент. Плашкоут сказал: "Ага!" и тоже встал на якорь чтобы посмотреть. Сергей в полголоса послал их к чёрту и сказал нам:
— Ввиду того, что "Звёздный Ловец" не готов к выполнению задания, приказываю возвращаться на базу! — Он вытащил из кармана будильник, посмотрел время и добавил: — Как раз ещё к ужину успеем.
— Подожди, капитан! — взмолился Анатолий. — Мы с механиком мигом смотаемся в машину и всё уладим! Жалко ведь такой случай упускать!
Сергей покусал губы и дал нам на всё про всё пятнадцать минут.
Мы управились за четырнадцать, поскольку основная наладка была уже закончена ещё в прошлый раз. Оставалось лишь более тщательно соотнести массу корабля, напряжённость внешнего гравитационного фона и средний индекс здоровья экипажа. Пока мы лазили в хитросплетениях проводов, Сергей раза два посоветовал нам поторопиться, потому что вокруг нас собралось уже не меньше десятка разных кораблей, которые пролетали мимо по своим делам и от скуки остановились посмотреть, что это тут происходит. И даже запрещающий знак их не смутил — все считали, что причина для остановки весьма уважительная.
— Для испытания новой аппаратуры следовало бы выбрать место побезлюдней, —  пробормотал пилот, когда мы с ним возвращались в рубку. — Завтра мы попадём во все выпуски утренних газет. Особенно, если и дальше будем выпрыгивать из подпространства, как поплавок из воды, на глазах у всей Солнечной системы!
— Но зато такой популярности у "Звёздного Ловца" не было никогда, — успокоил я его.
— Да на кой ляд мне такая популярность?!!
Вот чудак!
Но на этот раз всё получилось как надо.
"Звёздный Ловец" благополучно ушёл в подпространство и так же благополучно вынырнул из него… в противоположной от цели назначения стороне.
У капитана лопнуло терпение. Он обозвал нас с пилотом… э-э, людьми, плохо разбирающимися в технике, и полез в машинное отделение сам, предварительно привязав к себе шкертиком толстый том описания и руководства, который в условиях невесомости тащился у него в кильватере. Эдуард, выглянув из каюты, чтобы сделать какое-то своё практическое замечание вслед капитану, получил этим томом по затылку и молча опять скрылся за дверью.
Вернулся Сергей буквально через пять минут, которые ему потребовалось, чтобы поменять на главном разъёме плюс на минус. На нас он даже не посмотрел. Подумаешь! Мы бы и сами это сделали, если б в схему не поленились лишний раз заглянуть.
Поскольку до Термометра было уже очень далеко, то по пути к нему просто необходимо было провести корректировку вектора перехода, чтобы окончательно не потеряться в Галактике. Так и сделали. "Звёздный Ловец" лихо материализовался в недопустимой Правилами близости от какого-то ремонтного спутника, чем до смерти перепугал его персонал. Мы мигом сделали необходимые расчёты и снова быстренько слиняли в подпространство, пока от нас не потребовали предъявить права на управление космоходом. А когда вынырнули снова, то обнаружили на главном обзорном экране тёмно-красный диск Термометра.
— Ну вот и всё! — с невыразимым облегчением произнёс капитан. — Прибыли! Теперь осталось только найти планету. Вахты наблюдения — по расписанию. И попробуйте только прозевать её! Лишних запасов планетарного топлива  у нас нет. И заправок здесь ещё нет. На карты не полагайтесь — район не исследован. Следите за пространством!


3.

Не найти планету, которая в два раза больше Земли, с первого раза могли только лопоухие дилетанты. Так сказал капитан, когда мы увидели небольшой спутник Флорелии, и, приняв его за саму планету, позвали Сергея полюбоваться её изумительным блеском. Но кто же виноват, что Флорелия в это время оказалась повёрнутой к нам ночной стороной? К тому же этот Термометр так плохо светил, что пространство мы были вынуждены разглядывать сквозь приборы ночного видения. Да и мелькавшие кругом астероиды, отражая бортовые огни "Звёздного Ловца", постоянно сбивали с толку! Но как бы то ни было, а планету мы нашли. Но тут Дмитрий заявил, что в интересах науки мы никак не можем проигнорировать необъяснимо сильный блеск этого её спутника. Дмитрий хоть и доктор по специальности, но как разведчик очень дотошный и любит всё исследовать, чтобы ничего непонятного вокруг него не было.
— Ещё как можем!! — угрожающе проговорил капитан. Он явно хотел побыстрее разделаться с этим заданием и вернуться на Землю.
Но мы тоже запротестовали. Ведь по сути мы не геологическая экспедиция, а косморазведчики. И надо ими оставаться в любом случае! Сергей поскрежетал зубами, но согласился остаться косморазведчиком. И дал "добро".
К моменту захода на посадку пилот  определил, что поверхность спутника состоит из сплошного льда и поэтому садиться на пламя нецелесообразно: можно продырявить его насквозь. Пришлось капитану расчехлять дорогостоящую аппаратуру антигравитации.  Но зря он за неё переживал: притяжение тут было пустяковое и работала она чуть ли не на холостых оборотах.
Выходить наружу Сергей наотрез отказался. Он сказал, что ему в высшей степени наплевать, что мы там обнаружим, и всё, что он желает — так это быстрей вернуться на Землю. Он заперся у себя в каюте и велел разбудить только тогда, когда приземлимся на Флорелии. Дмитрий пообещал ему так и сделать. Потом мы с ним загнали пилота  в рубку, чтобы на всякий случай прикрывал нас с тыла, выманили из камбуза Эдуарда, пообещав незабываемые впечатления, и втроём засобирались наружу.
Облачаясь в громоздкий и неудобный скафандр, я на секунду пожалел, что не остался на вахте вместо пилота, тем более, что тот предлагал за это трёхдневный паёк и журнал со свежими кроссвордами, но потом решил, что разминка мне всё же необходима.
Дмитрий взял с собой портативный спектральный анализатор, чтобы тот, взяв пробу льда, тут же выдал результат. Для этого в образец пускался лазерный микроимпульс и по спектру вспышки определялся состав пробы.
На полевых испытаниях этот прибор соврал только один раз, это когда мы с его помощью определяли состав приготовленных коком котлет. Прибор показал преобладающее наличие в них хлеба, тогда как Эдуард утверждал обратное. Разумеется, мы поверили нашему товарищу, а не бестолковому прибору…
Когда из шлюз-тамбура был выкачан воздух, мы смогли открыть наружный люк. Эдуард первым спустился по трапу и ступил на лёд. И, конечно, тут же поскользнулся. Но, поскольку притяжение тут было весьма незначительное, то падал он очень долго, и мы с Дмитрием успели, не спеша, подойти и поставить его на ноги. Эдик сказал нам "спасибо", и что он нам "очень благодарен, а то чуть-чуть не ушибся". Анатолий спросил по радио, что за чушь тот несёт, но инженер-гастроном не смог объяснить.
Нагромождения льда вокруг нас сверкали, как огромные россыпи драгоценных камней. Блеск был настолько сильным, что светофильтры моего шлема мгновенно щёлкнули, поставив защиту. Но стоило мне войти в тень, как защита опять убиралась, и это непрерывное щёлканье действовало на нервы. И кто только придумал эту систему?! Я сказал Дмитрию, чтобы он поторапливался со своими исследованиями. Он ответил: "Сию минуту!"
Делать мне было нечего, и от скуки я принял не самое лучшее решение просто посидеть и подождать. Оторвав ноги от поверхности спутника, я так и завис в этом дурацком положении, в метре от облюбованного обломка. Недалеко от меня кувыркался Эдик. Он, видать, тоже решил посидеть и никак не мог приземлиться. Вот что делает с людьми привычка! Анатолий с борта "Звёздного Ловца" принялся отпускать шуточки в адрес двух недотёп — не знаю, кого он имел ввиду, — а Дмитрий, понаблюдав на нами с минуту, заявил, что у него нет на нас ни секунды времени, и опять занялся своими опытами с кусками льда. Через некоторое время мы услышали его удивлённые возгласы.
— Ну, что там такое? — засыпали мы его вопросами.
— Ребята, вы не поверите, но прибор показывает, что этот лёд – замёрзшая фруктовая вода с сахаром!
— Чего? — изумился Эдуард, — компот что ли?
— Брось разыгрывать! — возмутился с корабля Анатолий.
— Я серьёзно! — стал оправдываться Дмитрий. — Какая-то варёная плодовая мякоть плюс глюкоза, фруктоза, сахароза… Ну натурально замёрзший компот! Я сейчас наберу образцов и вы сами убедитесь!
Он набил карманы скафандра кусками льда и мы вернулись на корабль.
Эдуард сбегал на камбуз за кастрюлькой и доктор вывалил в неё свою добычу. Лёд уже стал подтаивать, и мы уловили слабый пряный запах.
— Ну?! — требовательно спросил Дмитрий и выжидающе уставился на нас. — Чего ждём, разведчики? — Кажется, он полагал, что мы просто обязаны попробовать на вкус нашу находку. Мы с пилотом выразительно посмотрели на Эдика. Тот понял и попятился.
— Я не могу! Если я испорчу себе вкусовые рецепторы, то не смогу нормально готовить! Будете одними консервами питаться!
Дима повернулся ко мне.
— Механик?
Я развёл руками.
— Мне сладкое нельзя! Я на строгой диете!
— Давно?
— Да уж никак минут пять!
— Жаль… Анатолий!.. Решайся, пилот!
 Пилот решился. Осторожно обмакнув в жидкость палец, вдумчиво его облизал.
— Точно! Фруктово-ягодный раствор с сахаром!
Тогда мы тоже попробовали. И убедились, что Анатолий не врёт.
— Ты можешь это как-нибудь объяснить? — спросил я у Дмитрия.
— Трудно. — Дмитрий наморщил лоб. — Предположим, что этот спутник когда-то был частью водной планеты с разнообразным и своеобразным подводным растительным миром. Потом что-то случилось, планета взорвалась, океаны вскипели, водоросли сварились… И… и этот кусок льда стал случайным образом спутником Флорелии. Ну, как-то так…
Мы задумчиво помолчали, глядя на кастрюлю с инопланетным компотом.
— Теперь придётся написать об этом в бортжурнале, — сказал я.
— Ни в коем случае! — запротестовал доктор. — Когда об этом узнают другие разумные расы, они растащат этот спутник на кусочки! Напишем капитану докладную, а он пусть сам решает приобщать её к бортжурналу или нет!
На том и порешили.
После составления удобоваримого для капитана текста, мы все расписались и Дмитрий поставил печать, заверяющую всё грамотное человечество в психическом здоровье экипажа "Звёздного Ловца".
— Вот и сделали доброе дело! — подвёл итог Анатолий, забираясь в пилотское кресло. —  Теперь пора и на Флорелию!
— А как же капитан? — спросил я.
— Он не велел себя будить.
— А вдруг он забыл пристегнуться? — забеспокоился Эдик.
— Ну, это его личное дело…
"Звёздный Ловец" легко оторвался от крохотного спутника и направился к планете.
И хоть приближались мы к Флорелии с ночной стороны, но спутник давал так много отражённого света, что внизу всё было отлично видно. Конечно, мы предварительно облетели её вокруг, чтобы удостовериться своими глазами, что зонд-картограф ничего не наврал. Планета действительно была необитаема и весьма однообразна. Ни гор, ни морей, сплошная саванна с болотами и мелкими озёрами. Царство зелени! Ох, и жарко же там должно быть! И кислорода, наверное, не густо.
Когда пошли на посадку, опасения подтвердились: забортный анализатор обнаружил очень много углекислого газа, очень много водяных паров и не очень много кислорода. Сергей был не прав, называя эту планету инкубатором. Это был не инкубатор. Это был парник!
Анатолий выбрал лужайку поровнее, не так богатую растительностью, и так виртуозно посадил корабль, что капитан даже не проснулся. А когда мы его разбудили и сказали, что уже приехали, он жутко рассердился. Оказывается, он не думал, что мы воспримем его приказ буквально! А когда прочитал докладную доктора о результатах исследования спутника, то рассердился ещё больше. Он долго изучал наши честные лица и, наконец, скорбно произнёс:
— Ни одна комиссия на Земле не поверит, что компот был с сахаром! Но вы правы, эту тайну необходимо сохранить! — С этими словами он выкинул листок в утилизатор. Я так и не понял, поверил он нашей докладной или нет.


4.

Планета действительно обманула мои ожидания. Едва сойдя с трапа, я тотчас опустился на его нижнюю ступеньку перевести дух. Притяжение на Флорелии оказалось едва ли не вдвое сильнее земного, и в первые минуты я чувствовал себя прескверно. И дышать было трудно: кислорода явно недоставало. Температура как в тропиках, хоть и опустились мы почти у самого полюса. Тёмно-красный диск маленького Термометра висел низко над горизонтом. Мои товарищи из чувства служебного долга покрутились немного вокруг корабля и тоже опустились в траву отдыхать. Сам капитан оставался ещё на борту, заполняя полётные документы.
Если где и существует растительный рай, так это тут. Трава по пояс, пышные кустарники, гигантские деревья с огромными листьями, ползучие лианы с ногу толщиной и несметные полчища насекомых, которые никак не отреагировали на наше появление. Это могло быть только в том случае, если на этой планете отсутствовали живые существа, у которых можно сосать кровь. Но зато здесь оказались другие живые организмы, которые, в отличии от насекомых, сразу отреагировали на наше появление. Это были мелкие растения. Не успели мы посидеть минут пять, как эти самые мелкие растения стали целеустремлённо карабкаться по нашим ботинкам и штанам, цепляясь корешками за складки, и тут же расцветали пышным цветом. Весьма занятно, только приходится то и дело отряхиваться.
— Чего это вы тут расселись?! — В проёме люка стоял капитану же одетый в рабочий комбинезон, с лопатой в одной руке и с гаечным ключом в другой.  — Или не знаете как собирается буровая установка?
— У нас не будет времени на адаптацию? — испугался Эдик.
— Конечно, нет! К чему здесь адаптироваться?
— И в самом деле, — уныло согласился пилот, потирая поясницу. Он, кряхтя, поднялся и поплёлся вслед за капитаном в трюм выгружать оборудование. Мы же втроём подошли к грузовым створам и, когда из них высунулся конвейер, стали подхватывать ящики и оттаскивать их в сторону.
Полдня, которые мы ухлопали на сборку каркаса небольшой буровой установки, позволили нам получить ясное представление о Флорелии. На этой планете не было ни животных, ни птиц, ни рыб в маленьком ближайшем озере. Только огромные разноцветные насекомые. Нас они не трогали, занимались исключительно растениями и друг другом. И то хорошо! По-видимому, больших неприятностей нам здесь ожидать не приходилось… если забыть о духоте, высокой силе тяжести, полутьме и недостатке кислорода. Естественно, что к концу дня мы совершенно вымотались и едва держались на ногах. Я уже не считал, что нам крупно повезло. Большого дурака мы сваляли, напросившись на это задание!
Капитан работал наравне со всеми и, поглядывая на нас, явно догадывался, о чём мы думаем. Но молчал. Благородство у Сергея в крови, этого не отнимешь. А я опять почувствовал себя рядом с ним незадачливым школьником.
Работу мы заканчивали уже при свете прожекторов "Звёздного Ловца". Правда, толку от них практически не было никакого, поскольку охочие до света местные насекомые так плотно их облепили, что наружу не пробивалось ни лучика. Надо будет смастерить хоть какой-нибудь ультразвуковой отпугиватель, иначе с наступлением сумерек уже невозможно работать.
Когда Термометр окончательно закатился, его место занял спутник планеты и успешно заменил дневное светило. Как бы нам его назвать? Мы валялись в траве между каркасом буровой и кораблём и гадали. Эдуард предложил назвать его Рыжиком. Дальтоник он, что ли? Спутник гораздо более смахивал на бледную поганку, чем на рыжик. Но возражать было лень, и мы согласились. Лично мне было всё равно. Я не думал, что когда-нибудь ещё раз попаду на Флорелию. Мне и одного раза вполне хватит!
Соскребая с себя наползавшую траву, я заранее сочувствовал будущим шахтёрам и прочим добытчикам полезных ископаемых. Как они будут здесь работать? Человек может приспособиться к любым разумным условиям, кроме повышенной гравитации. Жутко изматывает! И ведь не денешься от неё никуда!
А может и не будет тут никто работать, в таких-то условиях? Привезут киберов, запрограммируют их – и вперёд! Превратят цветущий сад в помойку, благо – никто здесь в будущем жить не собирается. Даже жалко. Видел я такие комплексные разработки. Но то были мёртвые планеты. А эта? Оранжерея! Каких только цветов и красок тут нет! И всё это великолепие бульдозером под корень? Ну, это смотря что мы тут найдём. А может ничего не найдём? Поговорить бы об этом с капитаном при случае.
От этих размышлений меня оторвало сонное бормотание кока. Эдик стал вспоминать свою преддипломную практику на Венере, где было "почти как здесь, кроме растений, насекомых, духоты и повышенной силе тяжести". Конечно, мы и так были неплохо осведомлены о его студенческих скитаниях по Солнечной системе, но мне было интересно послушать ещё раз. Дмитрий с Анатолием, сморённые усталостью, уже успели задремать. Потом мы их растолкали и, несмотря на протесты, забрали с собой на корабль, пока капитан нас не хватился. Сергей пребывал в полной убеждённости, что мы лазаем в потёмках и на ощупь собираем рабочий инструмент. Бурить решили начать рано утром.
Но утром нам не повезло.
Явившись в самом радужном настроении на рабочую площадку, мы увидели установку поваленной на бок, а землю вокруг неё нещадно изрытой! Это было как удар в спину! Такого коварства от Флорелии мы не ожидали! Дмитрий быстро убежал на борт проверить погоду за минувшую ночь, а нас капитан оперативно организовал на прочёсывание местности. Мы были вооружены лишь маленькими парализаторами, и я с грустью подумал, что этого может оказаться недостаточно.
Но беспокоился я зря. В радиусе ста метров от "Звёздного Ловца" не обнаружилось ничего живого, кроме нас самих, даже ничьих подозрительных следов! Однако, в округе было несколько глубоких живописных болот. Но я сомневался, что в них кто-то прячется. Да и какое дело подводным обитателям до наземной буровой установки? "Если, конечно, они не разумные, — подумал я. — Но вот только разумных обитателей нам не хватало!" Впрочем, это уже была не моя забота. За контакт капитан отвечает — он у нас внештатный полномочный член КОМКОНа, как и все командиры разведывательных кораблей. Со своими специальными правами и обязанностями.
Утешив себя такими мелкоэгоистическими мыслями, я зашагал вслед за остальными обратно к кораблю. У трапа нас уже поджидал Дмитрий с докладом, что ночью не наблюдалось ни смерчей, ни землетрясений, ни наводнений, ни гололёда, ни даже какого-либо движения рядом с буровой установкой. Её каркас словно по собственной доброй воле взял и опрокинулся. Мистика, не иначе!
Мы постояли возле поваленной вышки, повздыхали и отправились на корабль составлять план дальнейших действий. Капитан же, ввиду последних необъяснимых событий, заметно приободрился, предвкушая занятие более творческое, нежели бурение и собирание всяких образцов.
Составление плана дальнейших действий началось с обеда в кают-компании. Сергей покончил с ним быстро  и сидел, как на иголках, ожидая нас. Мы же кушать быстро не могли, так как доктор заявил, что торопиться за едой чрезвычайно вредно. К тому же, в условиях повышенного притяжения, пища проваливается в желудок несколько быстрее, чем вам бы этого хотелось, отчего обед превращается в довольно неприятную процедуру.
Я уже догадывался, в чём будет заключаться "план дальнейших действий" в изложении капитана. Небось, опять заставит всю ночь дежурить у телемониторов.
Так оно и вышло. Но сначала он заставил нас изготовить из подручного материала макеты вышки и вкопать их вокруг "Звёздного Ловца". Это мне сразу напомнило Скучную Долину с её уникальными сухопутными осьмируками.
А когда Термометр закатился, Сергей посадил нас  к мониторам ночного видения и выделил каждому для наблюдения по обширному участку саванны. Ситуацию усугубил Рыжик, неожиданно объявивший этой ночью новолуние, вопреки всем нашим прогнозам на его счёт. Кажется, здешние законы небесной механики несколько отличаются от общепринятых.
Мы и не предполагали, что на Флорелии могут быть такие тёмные ночи! На "Звёздного Ловца" опустился такой мрак, что никакая видеоаппаратура с ним не справлялась! Мы словно залезли в пузырёк с чернилами! Нетерпеливый пилот сразу предложил включить прожекторы, но капитан не разрешил, сказав, что это может отпугнуть ночных победителей мобильных буровых установок. По тому, как огорчился Анатолий, можно было подумать, что именно на это он и рассчитывал. Он скорчил недовольную гримасу и опять повернулся к своим чёрным, без единого проблеска, экранам.
Так мы и сидели, не видя ничего вокруг, не смотря на все усилия электронных фотоумножителей. Сергей ходил между нами от одного к другому, хмуря брови и нервничая, подозревая тотальную неисправность аппаратуры. Капитан ходьбой разгонял сон, а на меня его мерное топанье производило прямо противоположный эффект. Я тупо пялился в мёртвый экран, всё более убеждаясь в бессмысленности подобной затеи. Сейчас бы схватить лучемёты, выскочить наружу, да прочесать округу вдоль и поперёк! То есть, я хотел сказать, что сейчас бы лечь спать, а утречком, после завтрака, взять вездеход и покружить над лесом. Уж наверняка пользы будет не меньше, чем от этого бестолкового ночного бдения.
Таким образом прошло пол ночи. Нет, с открытыми глазами никто не спал – сказывалось некоторое нервное возбуждение. Как можно спать, когда на карту поставлена судьба всей экспедиции? Уверяю вас, это не пафос, а один из вопросов теста, который мы проходили при приёме на работу.
От скуки Анатолий предложил Эдику сыграть в новую модную игру – шахматы по памяти. Эдик, конечно, по своей душевной простоте, согласился. Но долго это не продолжилось, так как пилот то и дело жульничал и время от времени вводил в бой свежие силы. Это обнаружил капитан, внимательно следивший за ходом словесной баталии. 
Анатолий стал махать руками и доказывать, что это вовсе не жульничество, а такая новейшая партизанская тактика. И спорил он так убедительно, что я даже засомневался: может и вправду есть такой хитрый приём – доставать из рукава запасные шахматные фигуры? Но я в шахматах не специалист и поэтому предпочёл остаться в роли постороннего наблюдателя. Вот если бы они в домино играли по памяти – тогда другое дело, я бы присоединился.
Дмитрий вмешиваться в спор тоже не стал, так как в это время был занят важной интеллектуальной задачей: путём логического сопоставления имеющихся в нашем распоряжении фактов, определить образ здешних таинственных обитателей. Но, как известно, истина рождается только в споре, пусть даже  в самом скромном, без мордобития. А поскольку с доктором никто не спорил, то очень скоро он наглухо запутался в своих умозаключениях и весь остаток ночи просидел с убитым видом, глубоко переживая своё фиаско и наше равнодушие к данному вопросу.
А чуть свет капитан побежал наружу посмотреть, как там дела. Вернулся он очень скоро, злой и красный, как будто только из бани, когда там вдруг кончилась вода, и от возмущения долго не мог ничего связно вымолвить. Он выгнал нас наружу и стал тыкать пальцем вверх. И тут я увидел, в чём дело! Оказалось, что эта шустрая местная растительность уже успела облепить обшивку "Звёздного Ловца" до половины корпуса и надёжно похоронить под собой все объективы телекамер! Потому-то мы ничего ночью и не видели! Я понимаю, что об этом надо было позаботиться с вечера, но кто же знал, что эта трава так быстро ползает!
Макеты вышек, так старательно вкопанные нами в грунт накануне, конечно опять были успешно повалены и вокруг них я увидел новых представителей здешней флоры. Это были десятка три одинаковых полутораметровых кактусов правильной овальной формы с очень длинными иглами, служащими им прекрасной защитой от громадных насекомых, что истребителями носились в воздухе.
И странное дело. Пока мы соскребали траву с бортов "Звёздного Ловца", меня неотступно преследовало ощущение, что за нами и впрямь кто-то наблюдает. Но кто? Не кактусы же! Но тут явно прослеживалась порочная связь. Поваленные макеты и появление кактусов. Было над чем поломать голову.
Капитан с нами не работал: он остался на борту, чтобы разобраться с накопившейся информацией. А вскоре ушёл готовить завтрак и кок.
Орудуя скребком, я размышлял над ситуацией. Ну, то что местные растения сильно охочи до путешествий, это понятно. Но зачем же вышки-то опрокидывать? Это было непонятно. Я не мог отделаться от мысли, что во всём виноваты кактусы, уже успевшие подползти ближе и охватить плотным кольцом лужайку со "Звёздным Ловцом" посередине. И чем больше я смотрел на их колючие зелёные морды, тем меньше они мне нравились.
В конце концов я не выдержал и поделился своими подозрениями с друзьями. Анатолий сказал "может быть", а Дмитрий предложил провести опыт. Или, точнее, следственный эксперимент. Эта идея показалась нам с пилотом более привлекательной чем обдирочные работы, и мы с радостью согласились.
Спустившись по шторм-трапам вниз, мы расписали роли, и доктор, набрав охапку железок, стал осторожно подкрадываться к ближайшему, свирепо ощетинившемуся иглами, кактусу. До него было метров сто. А мы с пилотом, отыскав в бездонных карманах парализаторы, спрятались за бугорком и приготовились прикрывать его с тыла. Но не прошло и минуты, как Анатолий вскочил и бросился вслед доктору.
— Эй, док! Погоди! А страховка?! Страховка!
Он поймал Дмитрия и вытащил из кармана моток декапластовой бечёвки. — Дай я тебя обвяжу, чтобы в случае чего обратно тащить.
Дмитрий, растроганный подобной заботой, охотно согласился. Один конец бечевы  пилот  старательно закрепил на его поясе, а другой конец, вернувшись, привязал к стабилизатору "Звёздного Ловца".
В иллюминаторе камбуза возникла круглая физиономия кока, который, забыв о завтраке, с интересом футбольного фаната принялся наблюдать за происходящим. Лучше бы он за своими сковородками наблюдал!
Дмитрий двинулся дальше, а мы с пилотом вновь заняли позицию за неприступным бугорком, страшась негативных ответных действий противника.
И тут во мне заговорила совесть. Разве можно было вот так, не поставив в известность капитана, на собственный страх и риск, проводить активную разведку, да ещё на вражеской территории? Без соответствующей подготовки, экипировки, вооружения?
Я лежал и переживал и мои нервы были настолько взвинчены, что, когда доктор завопил не своим голосом, я вскочил, как ужаленный, обливаясь холодным потом! Дмитрий приплясывал на одном месте  и отчаянно жестикулировал, призывая нас на помощь. Мы с пилотом со всех ног бросились к нему.
Но ничего страшного, оказывается, не произошло. Просто у Дмитрия на пол пути закончилась бечёвка и он не мог развязать узлы, чтобы избавиться от неё,  и ругал пилота за его "дурацкую затею". Анатолий обиделся, но всё же освободил доктора от своего "королевского" узла.
Лицо Эдика в иллюминаторе улыбалось во всю ширь, а бортовая вентиляция, тем временем, трудолюбиво выгоняла из камбуза наружу едкий дым чего-то горелого.
После выяснения отношений с пилотом, Дмитрий уже без всякой страховки, подобрался к кактусу и, как частоколом, огородил его железными прутьями. И с безопасного расстояния мы стали ждать, что будет дальше.
Сначала ничего не происходило, а потом какая-то неведомая сила стала выталкивать стержни из земли. Мы подошли ближе.
Через минуту тонкие извивающиеся корешки окончательно выдавили металл наружу, а ещё через минуту сам кактус стал худеть, сжиматься и постепенно всосался в почву, оставив после себя лишь взрыхлённый пятачок метр на метр.
 — Вот так, — несколько растерянно констатировал пилот и почесал в затылке. — И никаких тебе чудовищ. Господствующий вид флоры не терпит чужаков.
— Совершенно верно! — согласился Дмитрий. — Человек никогда не сможет жить на этой планете, поскольку вся её почва пронизана корневой системой, которую можно сравнить с нашими нервами. Это не растения и не животные, а нечто среднее и притом уникальное!
— Это значит, — развил мысль Анатолий, — что никаких тебе раскопок, никакого сельского хозяйства и никакого  строительства! Ну и дела! А ты, мех, что скажешь?
А я сказал, что мы сегодня останемся без завтрака, и указал им на сизый дым, обильно валивший из решётки вентиляции камбуза. В ту же секунду окрестности огласились пронзительным воем сирены пожарной сигнализации "Звёздного Ловца".
Лицо Эдика в иллюминаторе как-то странно перекосилось и исчезло. В радиусе полукилометра все кактусы, словно суслики, вмиг скрылись под землёй. Мы помчались к кораблю. До трапа пилот добежал первым, но в коридоре столкнулся с двумя желеобразными монстрами, тянущими к нему свои щупальца. От неожиданности пилот завопил "Полундра!!" и бросился наутёк, едва не сбив с ног меня и доктора. Я успел схватить его за шиворот и энергично потряс, приводя в чувство.
Эти два монстра оказались совсем не монстрами, а обляпанными огнегасящей пеной коком и капитаном. Они подпрыгивали, размахивали руками, отфыркивались и нехорошо вспоминали маму и бабушку корабельной противопожарной системы. Мы схватили их за руки и за ноги и поспешно окунули  в ближайшую лужу. Правда, воды в ней оказалось маловато, ниже колена, но мы очень старались. И вскоре эти двое уже стали похожи на людей… с некоторой натяжкой.
А тем временем волны пузырящейся пены уже заполнили весь корабль, как стиральную машину, и стали изливаться наружу изо всех щелей, в результате чего "Звёздный Ловец" стал поразительно напоминать растаявшее мороженое в шоколаде.
Сергей созерцал всё это безобразие с таким печальным видом, что мне его прямо стало жалко. И, конечно же, он был уверен, что всё это мы подстроили нарочно, чтобы вытащить его из душа.


5.

Объяснение случившемуся было найдено быстро и, главное, устроило капитана. Мы разъяснили Сергею, что во всём виноват климат планеты. Из-за дважды повышенного давления, трижды повышенной температуры и четырежды повышенной влажности где-то в недрах камбуза произошло короткое замыкание, локальное возгорание и, как следствие, аварийное положение.
Сергей поначалу возразил, что для короткого замыкания мало будет даже облить кухонный агрегат водой, что, вероятно, Эдуард и сделал из самых коварных побуждений. Но мы торжественно поклялись своими дипломами, что кок в момент замыкания занимался совсем другим делом, отличным от обливания агрегата водой. Капитан очень удивился нашим словам, но промолчал, здраво рассудив, что докапываться до истины будет себе дороже. В итоге версия о замыкании стала официальной и в максимально сокращённом виде попала в бортжурнал.  Но не сию минуту.
Прежде, чем попасть на борт, мы целые сутки торчали под открытым небом, ожидая пока осядет пена. А потом ещё в течении нескольких дней в десять рук проводили самую генеральную из всех генеральных приборок, которые когда-либо видел "Звёздный Ловец". И, наверное, он остался ею очень доволен.
Первым делом, конечно, вычистили камбуз и потихоньку от капитана повыкидывали за борт две дюжины обуглившихся котлет. Эдик не находил себе места и всё порывался доложить капитану, что это по его халатному недосмотру корабль в одночасье лишился всего запаса огнегасящего состава.
Мы терпеливо уговаривали кока не делать глупость, а потом нам это надоело и мы привязали его к койке в амбулатории, а Сергею сказали, что тот заболел, и что к нему лучше не входить, а то, неровен час, покусает. Всё бредит какими-то пропавшими котлетами. Психическое расстройство, не иначе. Сергей стал обходить амбулаторию далеко стороной, по аварийным шахтам…
А что же коренные обитатели Флорелии? О нет, они не оставили нас в покое! Удостоверившись, что в округе не осталось более ни одной буровой вышки – действительной или мнимой, – эти колючие бестии очень скоро принялись за "Звёздного Ловца". Они заползли под стабилизаторы корабля и всеми силами пытались отделить их от поверхности своей планеты. От их совместных усилий "Звёздный Ловец" раскачивался, как на пружинах, но опрокидываться не спешил, так как в какой-то мере был подготовлен к подобным сюрпризам. Но нам от этого было не легче. Не очень-то приятно жить на борту качающегося корабля: космическая разведка несколько отличается от мореходства.
 От этого беспрестанного качания у всех у нас, кроме капитана, сделалась небольшая морская болезнь. А Эдик в амбулатории так просто позеленел и сам стал похож на кактус от того, что несколько дней не брился. Он тихонечко стонал на своей койке и глаза у него были грустные.
А вскоре ещё одна неприятность приключилась. Не выдержав постоянной тряски, бытовой электронный справочник объявил, что не может нормально функционировать в подобных условиях и отключился до лучших времён. Да ещё пригрозил нажаловаться в профсоюз служебных машин на нарушения условий эксплуатации в период гарантийного обслуживания. Нам, в принципе, было всё равно: не такая уж он важная вещь на корабле, можно и без него обойтись. Но, согласитесь, всё же обидно, когда вас с любым, даже самым пустяковым, вопросом посылают подальше. Напридумывали люди себе мыслящих машин, вот и выходит боком. Ладно хоть главный корабельный компьютер сознательным оказался. Терпел и молчал. А иначе без него все системы корабля разладились бы. Да и взлетать в ручном режиме – ой, как сложно! А то, что улетать с Флорелии нам придётся не солоно хлебавши – было более чем понятно. И чем быстрее – тем лучше.
 К тому времени, как амплитуда раскачивания достигла угрожающих размеров, мы сумели привести внутренность "Звёздного Ловца" в более или менее соответствие с эксплуатационными, бытовыми и эстетическими стандартами.
Эдика, наконец, под честное слово выпустили из амбулатории и он, в знак признательности, вызвался выйти наружу и добыть для земных учёных пару-тройку кактусов. Дмитрий эту идею одобрил, выдал ему свой сачок для ловли бабочек и пошёл провожать кока до шлюз-тамбура.
Но вернулись они из тамбура гораздо быстрее, чем мы с пилотом ожидали и, к тому же, преследуемые по пятам дюжиной воинствующих кактусов! Их длинные иглы угрожающе торчали во все стороны и сулили хорошую инъекцию всем тем, кого догонят! И передвигались они на своих корешках на удивление быстро. Не иначе, как на Флорелии развернулось массовое национально-освободительное движение!
Нам с пилотом ничего другого не оставалось, как залезть куда-нибудь повыше, что мы, не сговариваясь, и проделали с изрядной скоростью. А кактусы погнали Диму с Эдиком куда-то дальше, вглубь корабля, и возмущённые возгласы наших товарищей скоро затихли в многочисленных коридорах.
Наше не геройское поведение было вполне объяснимо: не могли же мы голыми руками сражаться с разъярёнными растениями! Но в положение мы попали дурацкое! Хорошо ещё, что капитана в эту минуту с нами не было: освободившись от первостепенных дел, он опять залез в душевую кабину, где и находился в настоящий момент, пребывая в блаженном неведении о происходящем вокруг него безобразии!
Пока доктор с коком метались по "Звёздному Ловцу" в поисках хоть какого-то кактусоубежища, мы с Анатолием пугливо слезли со шкафа, забаррикадировали дверь и устроили военный совет. Прорыв передовых отрядов противника в наш тыл никак не согласовывался с программой полёта, не вписывался в рамки наших должностных инструкций и вообще был вопиющим нарушением внутреннего корабельного распорядка! Но расстраиваться по этому поводу было некогда: где-то по кораблю бегали наши друзья и им не было дела до наших эмоций. На совет капитана так же рассчитывать не приходилось: Сергей был немного не в курсе последних событий. Но после пяти минут напряжённых раздумий мы, всё же, нашли выход.
Ведь чего больше всего боятся растения? Правильно, засухи и холода! Но если первое организовать было нам не под силу, то устроить на борту заморозки казалось вполне возможным. Не теряя более драгоценного времени, мы освободили дверь и совершили молниеносный марш-бросок по основным помещениям корабля, устанавливая регуляторы кондиционеров на деление "жуткий холод". Тут же температура внутри "Звёздного Ловца" стала стремительно падать, а влага из воздуха конденсироваться в снежные хлопья.
— Ну, сейчас мы им покажем!! — радовался Анатолий, довольно потирая руки.
Идея оказалась блестящей и положительный результат не замедлил явиться. Капитан вышел из душевой и немедленно попал под снегопад. Мы с пилотом не стали слушать его глубокомысленные комментарии по этому поводу и, вооружившись первым подходящим что попало под руку – подушками, стали оттеснять рассредоточившегося неприятеля к наружному люку. К нам присоединились кипящие жаждой мщения за свои исколотые задние части тела Дима с Эдиком, и в итоге поле боя осталось за нами.
Враг, почувствовав приближение холодов, в панике бросился к выходу. Несколько кактусов, сцепившись иглами, застряли в дверях шлюза и вскоре утратили всякую подвижность. Остальные их собратья, окутанные облаками тумана, успели вырваться наружу, внеся немалое смятение в ряды осаждавших и обратив их в позорное бегство. Мы погрозили им вслед кулаками и вернулись на борт.
Пленных решили взять с собой, предварительно надёжно изолировав в виварии и обложив матрацами, чтобы они не попортили там всю аппаратуру. А потом вспомнили о капитане. И отправились на его поиски, по пути возвращая кондиционеры в нормальный режим работы.
Сергей сидел в сугробе посреди магистрального коридора, закутанный в застывшее полотенце, и мелко дрожал. На наше появление он никак не отреагировал, только прошептал: "Как хорошо, что вы пришли. Я, кажется, видел бегающих кактусов. Доктор, что со мной?"
Мы освободили его от полотенца, отнесли в каюту и уложили в постель, завернув в тёплый плед. Дима побежал за микстурой, а Эдик за горячим чаем. Через десять минут, согретый и успокоенный капитан уже мирно спал. А мы стояли вокруг него и испытывали угрызения совести.
Как-то нескладно всё получается. Ведь он у нас самый лучший капитан во всей Галактике! Никогда не ругал, не пренебрегал нашим мнением, не сковывал инициативу, заботился о нас, защищал от  начальства. Даже не попрекнул, что навязали себе Флорелию! А мы? И тогда, стоя у капитанской койки, мы поклялись, что приложим все силы, чтобы добиться звания "Лучшего экипажа Дальней Разведки".
Это была заветная мечта Сергея – сделать "Звёздный Ловец" лучшим кораблём в Отряде. На зло всем насмешникам и острословам. До сих пор это сделать как-то всё не удавалось. Ибо всякий раз аттестационная комиссия, ознакомившись с содержанием нашего бортжурнала, поразительно похожим на сценарий приключенческого фильма, отклоняла его ходатайство. Сергей огорчался, но нас утешал обещанием, что "в следующий раз, ребята,  мы непременно станем образцовыми". Конечно же, никто из нас вслух против этого не возражал, но мы понимали, что для достижения этой цели Сергею пришлось бы надёжно прятать от нас бортжурнал, дабы избавить нас от соблазна максимально правдоподобно описывать каждое наше путешествие.
Итак, пользуясь временным затишьем на поле боя, мы стали готовить "Звёздного Ловца" к старту. Анатолий на правах первого помощника заменил Сергея на руководящем посту и принялся вдохновенно раздавать приказы. После тщательной проверки всех систем жизнеобеспечения и навигации, в корабельный компьютер была введена программа старта и выхода на высокую орбиту. Компьютер написал на дисплее "Наконец-то!" и торопливо включился в работу пока мы не передумали.
А капитан всё-таки подхватил простуду. Вместе с лёгкой формой нервного расстройства. Две недели, что мы провели на орбите, он не выходил из каюты и никого из нас Дмитрий к нему не пускал,  заявив с грустью, что только от одного нашего вида у Сергея подскакивает давление.
Но всё окончилось хорошо. Капитан благополучно выздоровел и они с пилотом засели за прокладывание обратного курса.
Вскоре "Звёздный Ловец" покинул орбиту Флорелии и направился в открытый космос. Рыжик насмешливо щурился нам вслед…
Обратный нуль-переход прошёл без единой накладки, в результате чего мы с пилотом удостоились немого одобрения со стороны Сергея. Оттаявшие в пустом виварии флорельские кактусы отчаянно буянили всю дорогу. Они лазили по стенам и громко щёлкали иглами, мешая нам спать. Но всё это были пустяки! Ведь мы возвращались домой!
Собственно, на этом и можно было бы окончить рассказ о нашем путешествии на Флорелию. Но на Земле нас ждал приятный сюрприз, о котором  я никак не могу умолчать.
К нашему немалому удивлению и безграничной радости Сергея, руководство Отделом космической разведки по итогам полёта признало нас лучшим экипажем, а "Звёздный Ловец" — лучшим кораблём Отряда!
В красиво оформленном Приказе указывалось несколько пунктов, по которым комиссия присудила нам это звание: 1. За успешное испытание нуль-генераторов новейшего типа, 2. За открытие уникальной формы жизни, 3. За поддержание корабля в идеальной чистоте и 4. За умелое управление кораблём во время болезни капитана.
Приказ был торжественно зачитан на общем собрании Отряда. Нам вручили грамоту в позолоченной рамке и большой переходной вымпел.
Сергей ходил именинником, сияя, как надраенная пуговица кителя, и каждому встречному говорил, как он гордится за своих ребят.
Мы тоже были довольны. Приятно быть на хорошем счету. И особенно, если ты для этого на совесть постарался!
 






"Остановить время".


1.

Так получилось, что после возвращения с Флорелии одним переходящим вымпелом за образцово выполненное задание мы не отделались. Объединённый Профсоюз работников космической отрасли решил наградить нас ещё и путёвкой на отдых на уединённом безлюдном островке Тихого океана. Мы, конечно, очень обрадовались. Быстро подписали отпускные заявления, арендовали гравилёт, заперли "Звёздный Ловец" на большой висячий замок и отправились на отдых.
Правда, вскоре оказалось, что совсем рядом с этим уединённым безлюдным островком находится побережье Антарктиды, и любопытные пингвины целыми семьями, на льдинах, по выходным дням приплывали на нас посмотреть. Наверное думали, что мы учёные-полярники или потерпели кораблекрушение. А всё оттого, что Правление профсоюза, организовавшее экипажу "Звёздного Ловца" такое развлечение, справедливо полагало, что для космических разведчиков, привыкших к трудностям суровых полётных будней, и этот островок покажется раем.
И действительно, он нам таким и показался. Правда, всего на одну неделю, до первых заморозков. А ещё через неделю здесь вообще стало очень холодно и очень неуютно, потому что в Антарктиде началась зима. Мы хотели пожаловаться в профсоюз на эти неудобства, но капитан сказал, что это невозможно: Правление профсоюза живёт на другой планете. На Марсе. И в настоящий момент для общения недоступно.
Тогда мы решили, что уже вполне наотдыхались, и что настала пора командировать капитана на большую землю за новым полётным заданием. Но Сергей отправляться за новым заданием категорически отказался, заявив, что от одной мысли о том, чтобы снова с нами куда-то лететь, ему становится плохо. И что он будет рад провести на этом островке всю оставшуюся жизнь, и чтобы мы оставили его в покое. Но мы были очень настойчивы. Мы долго бегали по островку, утопая по пояс в сугробах, чтобы поймать его. А поймавши, выкопали из-под снега гравилёт, загрузили в него капитана и отправили с пожеланиями быстрей добраться до дома.
Но быстрей не получилось, потому что дул очень сильный ветер и гравилёт так и оставался висеть над островком, не в силах справиться со встречным потоком воздуха. Задрав головы вверх, мы долго наблюдали, как наш капитан борется со стихией, а потом наступил вечер и ничего не стало видно. И мы отправились спать.
Утром гравилёт капитана обнаружился на прежнем месте. Мы думали, что капитан решил висеть там до самой весны, но к обеду у него, по-видимому, лопнуло терпение и Сергей, развернувшись носом в противоположную сторону, отправился домой кружным путём, вокруг земного шара. От этого его путешествие заняло несколько больше времени, чем мы предполагали. Ровно настолько, чтобы Сергей, по возвращению, успел забыть как мы выглядим. Мы долго его убеждали, что мы – это мы, и что никаких иных "бестолковых косморазведчиков" на острове нет. Честное слово. Сергей нам поверил и дал посмотреть бумаги, привезённые с собой.
Из бумаг следовало, что нашему капитану Сергею Родионову, как полномочному представителю Комиссии по Контактам, приказано выяснить возможность и перспективность установления прямого контакта с жителями планеты Вейда. Эту планету обнаружил автоматический зонд-картограф в созвездии Ракопаука. Само созвездие находится довольно далеко, на другой стороне ядра Галактики, в рукаве Центавра, второй поворот направо. Вращается Вейда вокруг мелкой багрово-красной звезды под названием Магрибский Колдун. Кроме Вейды у Магрибского Колдуна зонд нашёл ещё одну планету – Варух. Необитаемую. Все эти названия новым объектам дали операторы зонда-картографа с той оговоркой, что это временно, пока у жителей Вейды не будут узнаны их настоящие местные имена.
— А кто будет узнавать эти местные имена? — полюбопытствовал инженер-гастроном Эдик.
Дима сказал, что скорее всего тот, кому не повезёт отправиться в такую несусветную даль.
— А вдруг это будем мы? — тихо ужаснулся пилот Анатолий.
А я сказал, что это вряд ли, потому что, если задание выдано Сергею, то, значит, ему туда и лететь, а мы тут не при чём. У нас до ядра Галактики рейсовый космоавтобус ходит по расписанию. А уж от ядра Галактики до созвездия Ракопаука можно и автостопом добраться. И мы стали желать нашему капитану счастливого пути.
Но он бесцеремонно нас прервал, сказав, что ничего подобного, что полетит он только вместе с нами, только на нашем общем корабле, и чтобы мы немедленно собирались в дорогу!
Мы приуныли. Лететь на край света, да к тому же на планету с разумными обитателями, которые ещё неизвестно как нас примут – удовольствие небольшое.
Но делать было нечего и мы стали грузиться в гравилёт.
Но это оказалось не так-то просто, потому что мы вдруг напрочь забыли как убираются палатки и как надо браться за рюкзаки, чтобы нести их в багажный отсек. По этому поводу у нас разгорелись жаркие споры, потому что пилот хотел всё это проделать одной смелой атакой, а осторожный доктор призывал сначала провести тщательную разведку. Мы с Эдиком не знали, чью сторону принять и только, стоя в сторонке, созерцали, как капитан сам, в одиночку, таскает вещи в гравилёт.
Это у него получалось медленно, потому что он делал частые остановки чтобы передохнуть и в очередной раз погрозить в нашу сторону кулаками.  Он понимал, что мы просто не хотим лететь в созвездие Ракопаука. А мы понимали, что лететь всё равно придётся, но всячески оттягивали начало путешествия.
Как бы там ни было, но к обеду сборы закончились и капитан стал загонять нас в гравилёт. Мы не сопротивлялись. Но, влезая в одну дверь салона, тут же вылезали из него в противоположную, чтобы ещё раз проститься с островком.
Капитан долго не мог понять, почему его усилия не приносят желаемого результата и каким таким непостижимым образом мы вновь оказываемся за его спиной. Но потом догадался и запер ненужные двери. На этом наше прощание с островом закончилось. Сергей поднял гравилёт в воздух и направил его в обратный путь…
Вот и Звёздный Городок. За время нашего отсутствия здесь произошло знаменательное событие — наконец-то было закончено строительство эскалатора между первым и вторым этажами Управления разведки. К неудовольствию капитана, нам тут же захотелось немедленно покататься на нём. Но из этого ничего не вышло, потому что в Управлении таких желающих и без нас было очень много и пришлось бы записываться заранее. И мы, немного расстроенные, отравились прямиком на космодром.
"Звёздный Ловец" уже стоял в ангаре первой линии и был подготовлен к старту бригадой технических специалистов.  И только оказавшись внутри корабля, мы поняли, как по нему соскучились. Капитан ещё не успел отдать никаких распоряжений, а мы уже разбежались по своим постам, оставив его в растерянности посреди пустого коридора. Анатолий умчался в навигационный отсек, доктор скрылся в амбулатории, Эдик поспешил на камбуз, а я сразу полез в машинный зал, по пути обходя отсеки и собирая забытые техниками рабочие инструменты. Позже надо будет сдать всё это хозяйство в стол находок космопорта.
Корабль был в полном порядке и, как вскоре обнаружилось, обзавёлся ещё одним членом экипажа. Им опять оказался капитанский кот Мурзик. Сергей категорично заявил, что домашнее животное ему просто будет необходимо для снятия его неизбежных, в нашем обществе, стрессов, и что острить по этому поводу он разрешения не даёт.
Но тут он явно перестраховался: острить мы не собирались. Вот если бы он своих рыбок в аквариуме принёс – тогда другое дело! А коту мы и сами были рады.
В полдень курьер принёс нам бумагу с разрешением на старт. Но поскольку входной люк был уже заперт и на его стук никто не отвечал, то курьеру пришлось подсунуть разрешение в щель под дверь, где я его и нашёл и отнёс капитану. Сергей прочитал разрешение вслух, сказал "Так точно!" и они с пилотом поднялись в ходовую рубку. Все остальные разошлись по своим каютам.
Я пристегнулся к антиперегрузочному креслу и стал ждать. Электронные часы над дверью переключились на обратный отсчёт времени. И вот на них загорелись нули. "Звёздный Ловец" оторвался от взлётного поля и стал уверенно подниматься в небо.
Скоро наш корабль вышел из зоны земного притяжения, и мы, собравшись в кают-компании после отбоя стартовой готовности, провожали взглядом уменьшающийся серпик Земли. Капитан включил опознавательные огни космического разведчика и все встречные суда – пассажирские, грузовые, вспомогательные – желали нам чистого пространства и махали нам вслед платочками.
Нам предстояло сначала выйти за орбиту Плутона и там готовить корабль к пробою пространства. Целью первого прыжка должно было стать ядро нашей Галактики, потому что только оттуда можно было увидеть созвездие Ракопаука в Рукаве Центавра и скорректировать второй прыжок. Это был путь зонда-картографа. И если его не придерживаться, можно было запросто заблудиться в бесконечной сверкающей россыпи звёзд.
Кот Мурзик уже освоился с корабельной обстановкой и ходил с таким гордым видом, словно он тут главный. Не иначе, как к биополю своего хозяина подключился. Ибо капитан ходил по кораблю с точно таким же видом, и нам приходилось уступать дорогу им обоим. Кажется Сергей очень гордился тем, что КОМКОН именно ему доверил такую важную миссию, и вслух мечтал о том, что бы мы его не подвели. Можно подумать, будто мы хоть раз его подводили!


2.




Нуль-переход прошёл благополучно и очень быстро. Как раз между завтраком и обедом управились, чтобы не нарушать заведённого распорядка дня. Впереди мутной точкой светилось ядро Галактики, и с каждым днём становилось всё ближе. Скоро оно стало выглядеть уже не как туманное пятнышко, но как гигантское скопление разнокалиберных звёзд разной окраски и светимости.
И вот однажды на повестке дня встал вопрос: что делать дальше? Попасть на противоположную сторону центрального скопления можно было двумя путями. Капитан подробно осветил каждый из них.
— Первый путь, — сказал он, — самый опасный, но и самый быстрый – это идти сквозь Ядро. Второй путь безопасный, но и очень долгий – идти в обход.  Вы вольны решать, как кораблю идти дальше.
— Да что тут решать? — удивился Анатолий. — Как скажешь – так и пойдём! А в космосе везде опасно.
— Не везде! — серьёзно возразил Эдик. — Мой камбуз – это островок неизменного благополучия в вашем беспокойном мире. Попрошу на будущее!
Капитан заёрзал на стуле.
— И всё же я хочу знать мнение экипажа!
— Ах, мнение экипажа? Ну тогда подожди, я сейчас схожу в оранжерею, сорву ромашку, погадаю на ней и принесу тебе мнение экипажа!
Пилот быстро поднялся со стула и вышел из кают-компании. Сергей покосился на доктора.
— Дима, у нас в оранжерее есть ромашки?
— Нет… У нас и оранжереи нет.
— Тогда где он найдёт ромашку?
— А Бог его знает.
— Но ведь найдёт же?
— Не сомневайся…
Повисло некоторое молчание. Я подумал о том, что капитан, действительно, зря тут демократию развёл. Если начать всех спрашивать – корабль вообще с места не сдвинется. Кто-то захочет пойти напрямик, чтоб было быстрее; кто-то в обход, чтобы поглазеть на окрестности; Дима бы с удовольствием в ближайшем астероидном облаке покопался для поиска уникальных камешков; а я бы с радостью обратно на Землю бы повернул – отпуск догуливать и на эскалаторе покататься. Чего я там на этой Вейде не видел? Диких туземцев? На диких туземцев я могу и дома посмотреть. В ландшафтном зоопарке Звёздного Городка. Их там студенты местных театральных ВУЗов изображают. На добровольных началах и на потеху публике. То они  с палками за животными бегают, то животные за ними. И всем весело. За это Дирекция зоопарка подкармливает студентов привокзальными пирожками, потому что кушать добытых животных студентам не разрешается…
Пилот вернулся в кают-компанию довольно быстро, неся в вытянутой руке пластмассовую ромашку из искусственного букета, который — я вспомнил — стоял у него в вазочке на иллюминаторе в каюте. У ромашки оставался единственный лепесток.
— Вот! — объявил Анатолий и оторвал последний лепесток. — Идём напрямик!
— Ну и отлично! — согласился Сергей. — Теперь осталось только записать об этом в бортжурнале.
Пилот мигом спрятал ромашку за спину.
— Может, не надо?
— Надо! — подтвердил капитан. — Ведь это уникальный случай, когда на космическом корабле завёлся растительный курсопрокладчик!
— Ну, не такой уж он и растительный, — заметил Дима. — Полимеры, красители, имитаторы запаха, генератор случайных чисел. Немного искусственного интеллекта добавить – и будет простейший навигационный инструмент. Ничего уникального. Лучше напиши, что ты это решение в карты проиграл.
— Азартные игры на корабле запрещены!
— А ты напиши, что играл без азарта, — подсказал Эдик.
Но капитан только махнул рукой.
Чем ближе мы подходили к центру скопления, тем больше хлопот оно нам доставляло. Многочисленные кометы, астероиды, гравитационные аномалии не давали нам спокойно жить. А уж эти пылевые облака с мелкими роями метеоритов и вовсе отравили наше существование! Они так настойчиво барабанили в наружную обшивку "Звёздного Ловца", что пилот несколько раз, забывшись, мчался в шлюзовую камеру спрашивать "Кто там?" Капитану его беготня скоро надоела и он просто привязал пилота верёвкой к ножке кресла…
Центр ядра Галактики был уже совсем рядом. Он представлял собой обширную пустынную область внутри плотного звёздного скопления, в которой не было ни единого кусочка материи. Это оттого, что центробежные силы здесь уравновешивали и превосходили силы притяжения.
Я догадывался, почему капитан не очень хотел идти напрямик. Эта область в центре Ядра была совершенно не исследована. Немногочисленные зонды-картографы привозили отсюда самую противоречивую информацию. Некоторые зонды пропадали бесследно. Другие странным образом раздваивались и расстраивались и возвращались в числе большим, нежели были отправлены, что никоим образом не проясняло картину и вносило ещё больше путаницы в теоретические умозаключения. Особо нетерпеливые учёные предлагали снарядить сюда большую комплексную экспедицию. Но соваться туда, откуда не возвращаются зонды, желающих было мало…
Капитан, конечно, знал обо всех возможных опасностях прохождения через центр Галактики, но заострять на этом наше внимание не стал. Мы бы его не поняли.  У нас работа такая – с повышенным содержанием риска. Как-то уже попривыкли к этому фактору. Сергей только напомнил нам о том, что "впереди ожидаются определённые трудности неопределённого характера" и "чтобы никто не терял головы". Мы в это время все находились в кают-компании.
— Конечно-конечно! — отозвался пилот, не отрываясь от свежего кроссворда.
Дима с Эдиком вообще пропустили слова капитана мимо ушей, разговаривая о чём-то своём.
— И как скоро они ожидаются? — спросил я.
— По моим расчётам часов через пятьдесят.
— Ну вот и отлично! Значит через пару суток мы увидим какую-нибудь аномалию!
На этом разговор и закончился.
На следующий день мы заметили, что звёзд стало меньше. Впереди начиналась пустынная область. А ещё через сутки появились фантомы…
Утром я открыл глаза, зевнул и встал. И глазам своим не поверил! На моей койке, с которой я только что поднялся, лежал я сам! Сходство было полным! Я попробовал дотронуться до фантома, но из этого ничего не вышло: моя рука прошла сквозь него без всяких ощущений. С минуту я стоял и разглядывал двойника, пока он не проснулся. Он открыл глаза, зевнул и встал, слившись со мной. Я сделал шаг в сторону и увидел, как мой призрак стоит разинув рот и в изумлении пялится на койку. Наконец он сделал шаг ко мне и опять исчез. "Занятно", — подумал я и направился в кают-компанию. Капитан был там и, увидев меня, обрадовался.
— Ага, — сказал он, — первый пришёл. Это ты или твоя тень?
Я сказал, что это я.
— Это хорошо, — закивал Сергей. — Хорошо, что фантомы не умеют разговаривать.
— И управлять космическим кораблём, — добавил я. — С нас хватит и одного Анатолия.
— Верно. Давай, проходи, вдвоём веселее.
— Это ещё что! Сейчас сюда обязательно ещё кто-нибудь прибежит. Такое веселье начнётся!
Мои слова оказались пророческими.
В коридоре возник нарастающий топот. Кто-то быстро бежал. Дверь распахнулась и в помещение влетел заспанный Анатолий. Он размахивал руками  и разевал рот, силясь, видимо, сказать что-то ужасное.
— Там… привидение… — наконец выдохнул он и, увидев за своей спиной какое-то движение, спрятался под стол. На пороге кают-компании стоял двойник пилота, размахивал руками и беззвучно разевал рот.
Капитану понадобилось всё его красноречие, чтобы выманить пилота из-под стола и доказать, что фантомы абсолютно безвредны. Ну вот такая тут появилась аномалия. Он предупреждал. Анатолий вылез из-под стола, посмотрел, как туда нырнул его двойник, и почесал затылок.
Втроём мы сели ждать остальных. Время шло, но никто, почему-то, больше не появлялся. Сергей высказал опасение, что не случилось ли с доктором и коком чего-нибудь такого, и мы пошли их искать.
Сначала завернули к Дмитрию. Его каюта находилась неподалёку. Из-за двери не доносилось ни звука. Капитан подёргал ручку. Оказалось – не заперто. Мы вошли и обнаружили неумытого, взлохмаченного доктора, который сидел на полу напротив такого же взлохмаченного призрака и на полном серьёзе доказывал тому, что его существование абсолютно не логично. Но раз он, доктор, видит что-то несуществующее, то, значит, у него появились галлюцинации. Тут Дмитрий увидел нас и умолк. Он сидел, что-то обдумывая, затем поднялся, подошёл к капитану и уныло попросил градусник.
— Для кого из вас? — улыбаясь спросил Сергей, показывая ему за спину.
Дмитрий повернулся и обнаружил себя, сидящего напротив фантома. Он тут же забыл про градусник и сноровисто спрятался за наши спины. Капитан закрыл дверь, кратко объяснил доктору суть аномалии, и мы пошли искать кока. Анатолий пообещал Дмитрию, что тот сейчас увидит ещё одно занятное представление, если, конечно Эдик не успел выпрыгнуть в иллюминатор.
 В каюте кока не оказалось. Был только его фантом, который чистил зубы в углу у рукомойника. Дима на автомате сказал фантому "привет", и мы поспешили дальше.
Дверь на камбуз оказалась заперта изнутри и на наш стук никто не отозвался.
— Тишина, — растеряно констатировал Дмитрий и посмотрел на пилота. — Может, он и правда…
— Без паники! — приказал Сергей. — Сейчас открою.
Он вытащил из кармана личный электронный брелок и вложил его в контрольную прорезь. Дверь открылась и мы вошли.
Явившееся нашим глазам зрелище было незабываемым! Представьте себе дюжину коков, дружно копошащихся вокруг плиты и не обративших на нас никакого внимания!
— А мы-то думали… — разочарованно протянул пилот, — что он того… в иллюминатор!
— А, это вы? — соизволил наконец отозваться один из Эдиков, мельком глянув в нашу сторону. — Пришли полюбоваться на свои проделки? И как только придумали такое? Я мог бы испугаться, если бы  сразу не понял, что это ваших рук дело! Ну что, так или нет? Давайте, сознавайтесь, а то кормить не буду!
Тут он увидел что-то позади нас и замер с открытым ртом. Мы непроизвольно оглянулись, и обнаружили в коридоре четыре наших фантома, пытающихся открыть дверь. Из-за дальнего поворота выходили ещё четверо.
Эдик перестал улыбаться, отложил половник, снял фартук, аккуратно повесил его на спинку стула и стал бочком пробираться к иллюминатору. Не знаю, что было у него на уме, но к иллюминатору мы его не пустили. На всякий случай. Капитан истратил весь свой запас слов, чтобы убедить кока в своей реальности. А потом и в нашей. Не знаю, насколько Эдик поверил капитану, но следующие полдня он ходил за нами следом, здоровался с каждым фантомом, и время от времени тыкал в нас пальцем, проверяя на подлинность. И проверял до тех пор, пока Анатолий не пообещал ему этот палец сломать. Обиженный Эдик убрался на камбуз.
На следующий день мы были привлечены странным поведением нашего капитана. Сергей с очень сосредоточенным видом раз за разом обходил корабль, обшаривая каждое помещение. Это показалось нам весьма необычным и наполненным каким-то тайным смыслом. Мы пристроились у него в кильватере и вместе с ним стали заглядывать в каждые закоулки. Так прошёл час. Мы трижды обыскали весь корабль и опять спустились в трюм. Мы долго лазили по тёмному и холодному помещению, потом нам это надоело и мы потребовали от капитана объяснить, в конце концов, что же мы ищем? Сергей удивлённо оглянулся на нас.
— Это вы? А что вы здесь делаете?
— Ищем, — ответил доктор.
— Кого? — удивился капитан.
— Не знаю, — сказал я, — Мы думали, что ты знаешь.
— Нашли чего-нибудь?
— Нашли, — сказал пилот и вытащил из кармана ржавую гайку. — Вот. Если надо – забирай. Мы себе ещё найдём.
— Спасибо, — ответил Сергей, — не надо. А кота моего не видели? С утра его ищу.
— Ах, кота? — разочарованно сказал Анатолий, пряча гайку обратно в карман. — Кота я видел. За ящиком с подарками для туземцев.
И действительно. За контейнером с подарками для далёких братьев по разуму мы обнаружили Мурзика, окружённого десятком фантомов и уже охрипшего от шипения. Капитан с трудом успокоил своего любимца и унёс к себе в каюту. Нам без капитана в трюме стало скучно, и мы тоже разошлись по своим делам.
К вечеру наши фантомы стали пропадать, а к утру пропали совсем. Зона аномалий закончилась. "Звёздный Ловец" снова входил в область высокой концентрации вещества. И снова наш путь стали преграждать кометы, астероиды, блуждающие планеты и пылевые облака.
Но всё закончилось благополучно. Мы вышли из ядра Галактики и огляделись. Капитан достал маршрутную карту и быстро отыскал созвездие Ракопаука. Красным глазом Ракопаука и являлся карлик Магрибский Колдун – конечная цель нашего путешествия.
"Звёздный Ловец" описал большую дугу разворота, набрал скорость и лёг на новый курс.


3.

Какое это наслаждение – вновь оказаться в свободном пространстве, где ничто не мешает стремительному полёту космического корабля! Просторы, бесконечные просторы. Миллиарды километров опостылевшей пустоты, где совершенно не ощущаешь своей скорости, и кажется, будто неподвижно висишь в пустоте, запутавшись в лучах далёких звёзд, как муха в паутине. А впереди висит Магрибский Колдун, своим зловещим багровым светом постоянно притягивая наши взоры.
Делать было совершенно нечего, и мы с постными лицами бродили по кораблю от одного иллюминаторы к другому, в надежде отыскать в пространстве хоть что-то достойное внимания. Капитан вовсю старался нас развеселить, и по его инициативе мы по семь раз в неделю делали генеральные приборки, плановые осмотры техники и тому подобное. Но скука оставалась. Даже Мурзик наплевал на все бумажки и, волоча хвост, таскался за нами по всем палубам корабля. Наконец Сергею надоело наше бесцельное брожение, и он нашёл нам занятие.
На борту "Звёздного Ловца" находились собранные зондом-картографом материалы. Это были скупые сведения о Вейде и её обитателях. И вот как-то раз Сергей притащил в кают-компанию тоненькую папку с этими самыми материалами и торжественно, будто делая нам долгожданный подарок, сообщил, что в ней находится самое лучшее в мире повествование, красочно рассказывающие о долгой истории формирования Вейды и нелёгком пути развития её обитателей, поднявшихся от первобытно-общинного строя к вершинам теперешней цивилизации – железному топору, плугу и гужевой повозке! Анатолий на это не очень вежливо заметил, что он в гробу видел всю эту писанину, и как настоящий разведчик, предпочитает самостоятельно на месте разобраться, что к чему, и составить собственное профессиональное мнение. Капитан обиделся, влепил пилоту три наряда вне очереди на камбузные работы за пререкания со старшим по званию, и вновь принялся убеждать нас в пользе чтения для нашего организма. Из уважения к капитану, к его отеческой заботе к нам, неразумным, и от вмиг проснувшейся любви к художественной литературе мы согласились с его доводами и послушно принялись разбирать мелкие казенные строчки копий официальных документов. Сергей был очень доволен: дело нам нашлось. Недовольным остался только Эдик. Он очень не хотел, чтобы пилот три дня хозяйничал на его камбузе. И попытался объяснить это капитану. Но в ответ тоже получил три наряда на камбузные работы, сильно этому удивился и замолчал.
Из бумаг мы узнали, что планета Вейда больше нашей Земли, но из-за невысокой плотности её недр притяжение на поверхности не слишком отличается от привычного нам. Три пятых всей площади  занимает один большой океан, остальное – единый материк, что было очень неудобно для вейдян. Влияние океана, смягчающее климат, сказывалось только на прибрежных районах. Там были леса, водоёмы, обжитые земли. Центр же материка был во власти гор и мёртвых пустынь, где летняя и зимняя температуры колебались в огромных пределах. Вся жизнь уроженцев Вейды заключалась в не очень широкой полосе суши, тянущейся вдоль океанского берега.
Одним словом – ничего особенного мы для себя не узнали. Обычная история обычной цивилизации. Не представляю, зачем нам этот контакт? Подталкивать вейдян к прогрессу? Снабжать их передовыми технологиями?  А всегда ли это ведёт ко благу? Разве правящая верхушка не захочет прибрать к рукам все грядущие блага цивилизации? Они ведь ещё глупые и неразумные, как малые дети. Тут сначала надо воспитательную работу провести, объяснить чем чревато бездумное поклонение науке и технике. Ибо спички детям не игрушка! А уж потом, когда морально созреют, тогда и приобщать их к передовым знаниям…
Ну, как бы там ни было, а добрались мы таки до Магрибского Колдуна. А скоро и спутники его – две планеты – обнаружились. Одна из них – Варух – была  необитаема, и мы пролетели мимо.
А вот и Вейда со своим собственным маленьким спутником. Он довольно ярко светился, отражая свет звезды, за что сразу получил кличку – Фонарь. Это для того, что капитан вёл бортжурнал и надо было всё туда записывать.
Выйдя на орбиту Вейды, мы стали высматривать сверху, куда бы нам приземлиться, чтобы было подальше от диких пустынь и поближе к населённым пунктам. И вот удача! Смотрим, неподалёку от одного селения, среди холмов, площадка каменная, высотой около метра и идеально круглая, будто специально для заезжих косморазведчиков приготовлена. Но крохотная, буквально метров пятьдесят в диаметре. А вокруг такая пересечённая местность, что дальше некуда! Сопки, овраги, скальные выступы. Но необъяснимое присутствие ровной площадки вызвало, конечно, много споров. Было неясно, это место для посадки космического корабля или для жертвоприношений? Но, тем не менее, приземляться было больше негде.
Автопилот, помешкав, выдал прогноз благополучной посадки 99% и его пришлось отключить за ненадёжностью. Анатолий сам сел за управление и в ручном режиме повёл "Звёздного Ловца" на посадку.
Капитан, сидя за соседним пультом, диктовал ему данные по высоте, скорости, силе ветра и плотности атмосферы, помогая тому ориентировать в чужом воздушном пространстве и точнее прицеливаться на крохотный каменный пятачок. Анатолий не выпускал из рук рычаги ускорителей планетарных двигателей и было видно, с каким трудом ему удавался этот манёвр. Только раз, облизывая пересохшие губы, он прошептал в нашу сторону:
— Вот ка-ак промахнёмся, да ка-ак загремим в овраг! Всех вейдян до смерти перепугаем! И будут они после этого ещё долго заикаться!
Дмитрий вздохнул:
— И сложат красивую легенду о падающей звезде.
Прямолинейный Эдик насторожился.
— Вы что? Я не хочу в легенду! Я жить хочу!
— Не волнуйся, — подбодрил я его. — Всё будет хорошо. Анатолий тоже жить хочет.
Эдик с сомнением посмотрел на пилота, но спорить со мной не стал.
"Звёздный Ловец" опускался всё ниже. Уже хорошо были видны крыши добротно сложенных домов небольшого селения, приткнувшегося между берегом океана и лесистыми холмами. Из гуманных соображений Сергей приказал выключить планетарные двигатели и садиться на гравитационной подушке. Это чтобы местное гражданское население зря не пугалось рёва силовых установок.
Чем ниже мы опускались, тем большее оживление наблюдали на улицах деревни. Её жители, как угорелые, бегали между постройками и кричали что-то, показывая на нас пальцами.
— Ну и страху же мы на них нагнали! — подосадовал Сергей. — Долго придётся теперь их из окрестных лесов выманивать!
Вейдяне, между тем, собрались на деревенской площади и среди них выделялся один, в наиболее богатой и пёстрой одежде. Он забрался на крышу дома и что-то кричал.
— Понятно, — догадался Дмитрий, внимательно наблюдавший эту картину. — С вопросами организации у них полный порядок. Сейчас неминуемо последует массовое отступление. Всё обычно и предсказуемо. Так было и будет.
Анатолий, занятый сложным пилотажем, сидел как на иголках, разрываясь между координаторским пультом и иллюминатором, так ему хотелось посмотреть, что делается снаружи. Но капитан его не отпускал. Успеет ещё, насмотрится.
Минута, другая и слабый толчок возвестил об окончании посадки. Корабль встал ровно, строго по центру площадки, надёжно замерев на выпущенных опорах. Мы сказали "ура" и что "пилот молодец". А он сказал, что бы мы немедленно пустили его к иллюминатору! Что он тоже человек, и что ему тоже интересно.
— Ого! — сказал Анатолий, едва глянув наружу. — Что это?
Мы тоже прилипли к иллюминаторам.
Между деревней и нашим пятачком было около километра неровной ухабистой дороги. И по этой самой дороге, по направлению к нам, торжественно шествовала большая толпа вейдян во главе с пёстрым предводителем. Сергей был сильно удивлён.
— Что-то я ничего не понимаю, — наконец сказал он. — По-моему, они не в ту сторону отступают.
— Это какие-то неправильные туземцы, — сделал вывод озадаченный доктор. — И ведут они себя неправильно.
А шествие всё приближалось. И вот вейдяне высыпали на опушку и плотным кольцом обступили нашу площадку, что-то радостно возглашая и протягивая к нам руки. Больше всех старался их предводитель.
— Всё очень просто, — сказал я. — Гостеприимная Вейда приветствует старших братьев по разуму. Неужели непонятно?
— Это понятно, — согласился капитан. — Только поосторожнее с этим гостеприимством. На Бумбе нас так же встречали. А что из этого получилось?
— Получилось безобразие, — подтвердил Дима. — Сплошное надувательство и обман зрения.
— Вот то-то! Правда, эта планета явно натуральная, не бутафорская. Но такая встреча для представителей слаборазвитой цивилизации очень не типична. Лучше бы они в лес убежали, право слово! У меня хоть инструкции на такой случай есть.
— Значит, они приняли нас за богов, спустившихся с неба, — резюмировал пилот.
— Ну, не важно! — поставил точку Сергей. — Значит так. Через три минуты всем быть в переходной камере. Идём на прямой контакт. Прошу не забывать об ответственности. Глупых шуток не выкидывать. Проникнуться моментом. Свободны.


4.

Спустя пять минут мы были уже в сборе, все прониклись моментом и, набившись в переходной камере, ждали капитана. Он почему-то задерживался. На поясе у доктора опять висела и тускло блестела коробочка автоматического толмача – автола. Как показала практика – вещь весьма полезная. Синхронно переводит незнакомую речь на родной русский язык. Дима купил его по случаю, на Выставке Достижений Народного Хозяйства и потом очень долго испытывал его на людях, не людях и на домашних животных. Беседовал с иностранными туристами, с транзитными пассажирами-инопланетянами, с животными из зоопарка Звёздного Городка, а потом жарким полднем залез в городской фонтан пообщаться с декоративными золотыми рыбками. И очень не хотел оттуда вылезать, потому что ему там понравилось. Дежурный отряд милиции трижды забрасывал невод, чтобы выудить из фонтана неугомонного исследователя…
Капитана всё не было. Нам оставалось только ждать и от скуки продолжать проникаться моментом.
Но вот, когда мы уже успели проникнуться моментом под самую завязку, Сергей, наконец, появился.
— Уф, — сказал он. — Вот упрямое животное! Никак не хотело оставаться!
— Это ты про кого? Про кота? – поинтересовался пилот.
 — Про него! Говорю ему, что наш контакт – не его кошачье дело, а он не понимает! Думает, мы сюда для прогулки приехали! Пришлось дать ему полкило колбасы и запереть в каюте.
— Ну! — позавидовал я. — За полкило колбасы и я бы остался!
— Да тебе никто не предлагает! — отрубил капитан. — Ну что, все готовы? Тогда вперёд!
Массивная створка люка бесшумно отъехала в сторону и мы вышли наружу, на чёрный холодный камень.
Трудно описать искренний восторг невысоких худощавых аборигенов, когда мы предстали перед ними во всей красе! И чего они радовались? "Может и в самом деле, — думал я, — они принимают нас за богов? Что ж, вполне вероятно. И для них это великая честь, что мы посетили их селение, а не соседское. И они теперь вправе ожидать от нас помощи в их унылой, серой жизни, проводимой в беспрестанной борьбе за существование на этой суровой и неприветливой планете".
От этих мыслей у меня на глазах даже навернулись слёзы умиления, и мне пришлось срочно искать по карманам свой носовой платок под убийственным взглядом капитана. Какие они всё-таки доверчивые и наивные существа! И мы обязательно им поможем! И не только им, но и всему народу! В пределах разумного, конечно.
Вейдяне кричали нам какие-то приветствия, и постепенно димин автол набирал словарный запас. Наконец их старейшина, худой крепкий старик, выступил вперёд и поднял руку вверх, призывая сограждан к тишине. У него одного поверх простого домотканого одеяния была наброшена длинная пёстрая мантия. Его лицо было типичным для гуманоида и смотрел он без страха, без тени религиозного трепета.
Наступила тишина. Дима включил автол на синхронный перевод. Старейшина вскинул голову, обвёл рукой вокруг себя и проникновенно заговорил. Речь его не отличалась разнообразием звуков, но была выразительна. Мы заметили, что вся она была произнесена на одном дыхании. Вот что мы услышали:
— Великая хвала вездесущим силам мироздания! Хвала им, принесшим неизречимую радость в наш мир! Радуйтесь, мои сограждане, великой радостью! Наши братья вернулись! Наши братья не забыли нас! Несчётные поколения ждали часа встречи и вот он настал! Да возликуют все слушающие меня! Год пришёл, день настал, час пробил! Пусть наши братья станут своими на нашей Андаоне! Андаонцы приветствуют вас, братья! И да отдалится час разлуки! Я объявляю завтра всему народу Праздник Объединения! Пусть наши братья станут желанными гостями на этом празднике! Я заверяю вас в нашем искреннем уважении и желании жить в дружбе!
Старейшина умолк. Автол тоже умолк. Потом добавил от себя "аминь!" Это его искусственный интеллект так подчеркнул важность момента. А то вдруг мы не поняли.
А старейшина уже махал нам руками в сторону селения, явно желая пригласить нас посетить их жилища.
Для нас его слова оказались полнейшей загадкой! Может, это автол чего напутал или недоговаривает? Но уже то, что встретили нас миром, было очень даже хорошо. И местное название планеты сразу узнали – Андаона. Но вот смысл приветствия… Дима, заподозрив подвох со стороны своего автоматического переводчика, вскрыл его и стал в нём что-то подкручивать. Но добился только того, что автол возмущённым голосом заявил, что речь он перевёл дословно и потребовал оставить его в покое! Доктор, не ожидавший от маленького прибора такого уровня программного обеспечения, едва не выронил его, пробормотал "извиняюсь", осторожно закрыл крышку и спрятал его за пазуху. Взглянул на нас и развёл руками. Тогда мы решили не забивать себе голову второстепенными вещами и принять приглашение старейшины. Тем более, что тот уже ждал, чуть ли не приплясывая на месте от нетерпения.
Окружённые толпой возбуждённых и радостных андаонцев, мы направились в их селение. Всю дорогу нас сопровождало неумолчное ворчание автоматического переводчика, который не хотел ехать у Димы за пазухой, потому что оттуда ничего не было видно. И только когда капитан пригрозил вытащить из него батарейку, он, наконец, заткнулся.
Вот и селение. Оно имело вполне культурный вид и содержалось жителями в образцовой чистоте: ни грязи, ни мусора. Вразброс стояли аккуратные бревенчатые постройки – жилые и хозяйственные. В загонах содержались полукозы-полукоровы, мелкая птица шныряла под ногами, что-то склёвывая с земли. Вдали виднелись крылья ветряной мельницы – простейшего механического агрегата. В маленьких садиках росли какие-то плодовые деревья. Ближе к побережью виднелись обработанные зеленеющие поля. Где-то стучал кузнечный молот.
До вечера мы осматривали достопримечательности, знакомились с жителями, делали визиты в дом старейшины и к другим уважаемым селянам. Пробовали местную еду и напитки. А потом, когда загорелись первые звёзды, вернулись на "Звёздный Ловец", предварительно пообещав прийти завтра на праздник в нашу честь.
За ужином в кают-компании завязалось обсуждение. У каждого из нас накопилось много впечатлений, которыми хотелось поделиться. Вытянув под столом гудевшие ноги, я с интересом слушал разговор друзей. Мурзик с довольным видом тоже крутился рядом. Он уже слопал свои полкило колбасы и теперь справедливо ожидал ещё столько же.
— Всё-таки странно, — говорил Дмитрий. — Эти вейдяне, то есть, андаонцы, встретили нас так, будто давно знали, что мы прилетим.
— Нет, — возразил Анатолий, энергично жуя бутерброд, — они не знали. Но жили постоянной надеждой, что придут земляне и вытащат их из мрака невежества к вершинам культуры и цивилизации!
— Ну ты загнул! — не согласился с пилотом Дима. — Что-то я не заметил, чтобы они были сильно удручены своим теперешним положением. Вон, можешь у Эдика спросить. Эдик, скажи, что они счастливы.
Кок заглянул в свой пустой стакан и важно ответил:
— Любое живое существо, независимо от уровня развития, счастливо до тех пор, пока есть что поесть. В противном случае возникает беспокойство за собственную судьбу.
— Во! — обрадовался Дима. — Устами кока глаголет истина! А вы заметили, что у андаонцев нет и намёка на религию? Ни храмов, ни капищ. Смелые они, в богов не верят. Это уже говорит об их высоком внутреннем развитии. А мы-то в их годы каждому лесному пеньку поклонялись!
— А вообще-то ребята они ничего, — заметил я. — Трудолюбивые, хозяйственные. Вот организуем у них эру научно-технического прогресса – они нам спасибо скажут.
— Ты прав, — подтвердил капитан. — Они обязательно оценят нашу помощь и те знания, которыми мы щедро поделимся с ними. Я видел, что они до сих пор огонь трением добывают. Безобразие…
Повисло глубокомысленное молчание. Мурзик ходил вокруг стола, клянчил кусочки и ему было совершенно наплевать на всех туземцев вместе взятых и на наши планы по их просвещению. А потом доктор тяжело вздохнул.
— И всё равно эти андаонцы какие-то странные. Внутренняя культура и внешняя примитивная жизнь как-то не вяжутся между собой. Какой-то фактор мы, кажется, не замечаем.
— Ты прав, — поддакнул пилот. — Было бы лучше, если бы андаонцы ходили на руках.
— Это ещё почему? — не понял доктор.
— Тогда ты бы не сказал, что они странные.
Дима только вздохнул от этой убогой шутки и спросил:
— Кто-нибудь из вас знает, чем отличается автопилот от Анатолия?
Мы переглянулись и пожали плечами.
— А тем, — ответил сам себе Дмитрий, — что машина не умеет глупо острить. Правда? — спросил он меня.
Я сказал что правда, но что лучше иметь одного Анатолия, чем дюжину автопилотов.
— А если две дюжины? — тут же полюбопытствовал Эдик.
Тут же спонтанно возник маленький спор о том, во сколько автопилотов можно оценить нашего Анатолия? Сошлись примерно на пятнадцати штуках. Сам Анатолий участия в споре не принимал, потому что сидел с отвисшей челюстью и поэтому ничего не мог выговорить. Капитан тоже молчал, и вид у него был очень грустный. Мы спросили у него, не прибавит ли он от себя пару-тройку автопилотов, но он только попросил нас перестать дурачиться в такие эпохальные минуты и идти спать, потому что завтра будет очень ответственный день и надо к нему как следует подготовиться. Из уважения к капитану, его стрессам и Мурзику, мы так и сделали.
Этим вечер и закончился. Дима, прихватив с собой в каюту автол и наушники, пообещал к утру обучиться андаонскому языку, чтобы впредь уже общаться с местными жителями без посредничества этого самовлюблённого и вздорного устройства. Автол успел пискнуть "сам такой!", но был тут же засунут в карман. Мы с пилотом и Эдиком тоже разошлись по своим каютам, гадая, что же завтра будет за праздник и почему, всё-таки, нам оказана такая честь?


5.

Наступила ночь, природа уснула. Но в селении андаонцев горели огни. Там готовились к долгожданному торжеству.
Из окон дома, стоящего особняком на холме, старейшина смотрел на оживлённых сограждан, готовящихся к празднику. Имея в запасе длинную андаонскую ночь, они всё делали быстро, но без спешки. Вдали, освещённый лучами яркого ночного светила, тускло блестел во тьме корабль Пришедших. При взгляде на него, в глазах старейшины отражались глубокие думы. Он вновь и вновь вспоминал события минувшего дня.
С лёгким шорохом открылась дверь, и в комнату вошёл ученик Манг. Старейшина оторвал взгляд от корабля и повернулся к юноше, в знак почтения склонившего голову.
— Я догадываюсь, зачем ты пришёл, — негромко заговорил старейшина. — Да, настало время поделиться радостной вестью со всеми остальными селениями. Я, как верховный Хранитель Памяти нашей общины сегодня исполню свой долг. Подойди.
Старик достал из стенного тайника семигранный талисман, на котором в центре сложного орнамента была изображена двойная спираль, и передал его ученику. Юноша бережно взял талисман, но, дойдя до порога, задержался в нерешительности. Старейшина уловил в его взгляде скрытое сомнение.
— Ты хочешь что-то сказать? Говори, я слушаю тебя.
— Хранитель, — Манг поднял глаза на старика. — Я буду рад если ошибаюсь, но мне показалось, что они… Вы помните их слова, их поведение? Они словно впервые здесь. И… и обликом они не такие, как вы нам рассказывали.
— Да, я помню каждое их слово. Да, они очень странно себя ведут. И несколько отличаются внешне. Но пусть это не удивляет нас. Неумолимое и беспощадное время изменяет многое, но не всё. Они обещали вернуться – и они вернулись. На то самое место, что заранее приготовили для себя. И у них такой же воздушный корабль. И они также пришли с миром, и также рады встрече. А это значит, что нашему народу и нашим потомкам ничего не угрожает. Это – главное! А теперь ступай. Тебе пора. — Хранитель Памяти умолк и снова повернулся к окну.
Манг почтительно склонил голову и тихо вышел из дома старейшины, крепко сжимая в руке талисман Ушедших.
Почти неприметная во тьме ночи, узенькая тропинка причудливо вилась между старыми деревьями, покорно огибая мрачные, вросшие в землю, мшистые валуны. По тропинке, стараясь не оступиться, быстрым шагом двигался Манг. Ему, как старшему из учеников, было доверено сообщить всей Андаоне о Великом Возвращении.
Стояла тихая безветренная ночь. Призрачные лоскутья сырого розового тумана висели между деревьями, обволакивали кусты, ползли по тропинке. Наверху, сквозь сплетения ветвей, сияли многочисленные звёзды. Их яркий холодный свет оставлял на земле загадочные застывшие тени.
Вильнув в сторону, тропинка обогнула высокий каменный холм и пропала. Густой кустарник надёжно скрывал от непосвящённых тайный вход в пещеры холма. Манг настороженно огляделся. Вокруг ни звука, ни движения. Он раздвинул глухо зашуршавшие ветки и вошёл в заросли. По памяти отыскав знакомый разлом, он проник вглубь пещеры и остановился, ожидая когда глаза привыкнут к темноте.
Наконец из кромешного мрака стали отчётливо проступать неровные стены и низкий каменный свод с редкими подтёками известняка. Вновь возникшая здесь тропинка, усыпанная заплесневелой каменой крошкой, убегала вглубь пещеры и пропадала за поворотами. Не выпуская из руки талисман Хранителя, Манг двинулся вперёд, в темноту.
Дорога была ему знакома. Ему уже приходилось бывать здесь. И теперь, руководствуясь еле ощутимыми сквозняками в лабиринте переходов, он находил верное направление. Миновал каверну с тускло светящимися изнутри сталактитами. Перешёл вброд широкое подземное озеро. Пролез в несколько малозаметных расселин.
За последней расселиной Мангу открылся ровный прямоугольный коридор. Его гладкие, слабо фосфоресцирующие стены, выложенные ровными квадратными плитами, явно указывали на искусственное происхождение. На плитах имелся тот же узор, что и на талисмане.
Две руки, опустившиеся ему на плечи, резко остановили его. Он обернулся. Это была Тайная Стража знаний. Юноша показал охране талисман Хранителя. Его отпустили.
В конце короткого коридора, в стене, была неглубокая семигранная выемка. Манг вложил в неё талисман. Стена задрожала и медленно, словно нехотя, раздвинулась. Старший ученик оказался в крохотном помещении, одну стену которого до половины занимал странный пульт. Выше пульта в пластиковую панель были вмонтированы полусферичные стереоэкраны. Неведомая аппаратура, настроенная на постоянный приём, тихо гудела.
Манг повернул крайнюю ручку. Тотчас из гребня холма, окутанного ночным туманом, поднялась в небо телескопическая антенна и заблестела в звёздном свете, покачивая усиками видеосвязи. Стараясь сдержать сильное волнение, Манг нажал кнопку общего вызова. Гудение усилилось. Экраны стали светлеть и проясняться. Из белёсой мути стали проступать лица Хранителей. Наблюдаемый десятками внимательных глаз, Манг сбивчиво, стараясь не упускать подробностей, поведал о Втором Пришествии. Суровые лица Хранителей посветлели.
… Многие поколения Посвящённых ждали этой минуты. Ждали, всматриваясь тёмными холодными ночами в звёздное небо. Ждали, передавая подрастающим ученикам великую тайну великих знаний. Мудрые звёздные братья наконец-то снимут с них груз ответственности и обязательно научат андаонцев правильно пользоваться отданными им на сохранение знаниями, из-за которых, когда-то, очень давно, погибла половина жителей планеты.


6.

Когда я проснулся и открыл глаза, за иллюминатором была всё та же долгая ночь, молча созерцавшая Андаону тысячами ярких глаз-звёзд. И неудивительно: до местного рассвета оставалось ещё никак не меньше десяти часов. Сутки на Андаоне были вдвое длиннее земных. На корабле было тихо и темно. В каюте – тоже. И лишь одинокая лампочка на панели интеркома неохотно светилась в дальнем углу.
Я закрыл глаза и попытался уснуть снова. Не получилось. Спать целые сутки – это совсем не то, что не спать целыми сутками. Это, пожалуй, будет потруднее. Поворочавшись ещё немного, я оставил всякую надежду вновь уснуть и встал. В каюте было жарковато. Я подошёл к иллюминатору и открыл его. Высунул голову наружу, вдохнул прохладный ночной воздух.
Ночь Андаоны была великолепна! Бледно-голубой свет бесчисленных немерцающих звёзд водопадом ниспадал на мрачную, иссечённую оврагами, равнину. В неподвижном воздухе, на фоне далёких угрюмых скал, словно облитых чернилами, извивались, как живые, облака розового тумана. Одно такое облачко, захваченное сквозняком, втянулось в мою каюту и медленно растворилось в тёплом воздухе. Сразу запахло чем-то незнакомым, волнующе-далёким. Я надел комбинезон и вышел из каюты. Дверь автоматически закрылась за моей спиной и сонно пожелала мне счастливого пути.
Узкий магистральный коридор, едва освещённый редкими дежурными плафонами, был пуст и неприветлив. Гул моих шагов уносился далеко вперёд и скоро затихал под натиском тишины.
Коридор резко свернул и раздвоился. Правый ход вёл в лабораторный отсек и дальше, на нижние палубы корабля, к трюмам и двигателям. Там мне делать было нечего, и я направился в другую сторону, намереваясь попасть в библиотеку. Но, проходя мимо кают-компании, я заметил в ней свет и вошёл.
В кают-компании обнаружился пилот, скучающий в одиночестве. Он обернулся на звук моих шагов и приглашающее махнул рукой. Надо полагать, скучал он здесь уже давно и это ему порядком надоело.
— Ага! — обрадовался он. — Ещё один лунатик объявился! С добрым утром! Что такой невесёлый?
— Какое тут, к дьяволу, утро, — буркнул я. — Едва полночь миновала!
Я опустился на соседний стул. Лампы кают-компании горели вполнакала и ярче них, в больших обзорных иллюминаторах сияли звёзды.
— Красивая ночь, — нарушил молчание Анатолий. — На Земле таких не бывает. Даже летом.
Я пожал плечами. Почему, собственно, все встреченные планеты обязательно надо сравнивать с Землёй? Ведь мы столько видели других. И каждая удивительна и интересна по-своему. Даже если необитаема. А таких было абсолютное большинство.
Пилот завозился на стуле. Я нутром почувствовал, что ему страшно хочется поговорить. Бывают же такие беспокойные натуры! Нет, чтобы просто посидеть молча и полюбоваться окружающей инопланетной природой! Но, возможно, пилот ещё до моего прихода успел налюбоваться окружающей природой до одурения и теперь был рад случаю потрепать языком. Я думал, что он опять  станет делиться впечатлениями, но Анатолий заговорил о другом.
— Между прочим, когда мы пролетали мимо Варуха – второй планеты Магрибского Колдуна, – наши приборы уловили на нём очаги высокой радиоактивности. Что это, по-твоему, может быть? Залежи урановых руд?
— Было бы неплохо, — согласился я. — Это может пригодится.
Пилот замолчал, соображая, о чём бы ещё поговорить. Я опять переключил своё внимание на Андаону. Хорошо сидеть тёмной инопланетной ночью в корабле, внутри его прочного корпуса, в полной безопасности, когда снаружи местная жизнь идёт своим чередом. Кто-то кого-то ловит, душит, съедает. И часто в таких мирах мы оказываемся нежеланными гостями. Но ничего не поделаешь. Жажда познания – это как чесотка, не даёт покоя человечеству с самых древнейших времён, и увлекает его всё дальше и дальше в космос. И каждая обитаемая планета – находка! Пусть покрытая лишь мхом и заселённая амёбами. Ведь в космосе так мало жизни.
Между тем Анатолий нашёл тему для разговора.
— Но что ни говори, а в словах нашего доктора есть доля истины. У андаонцев и впрямь наблюдаются некоторые нетипичные реакции. Они с удовольствием общались с нами, показывали всё, что было нам интересно, но сами до наших вещей и одежды даже пальцем не дотронулись! Даже ни одного подарка от капитана не приняли!
— Конечно не приняли! — саркастически усмехнулся я. — Люди тут металл плавят, календарь имеют, с детства читать-писать обучаются, а наш капитан им бусики суёт, зеркальца, цветные кубики! Как только они его не побили за это!
— Это да! —  Пилот сладко потянулся на стуле и заулыбался. — Но всё равно тебе не стоило отнимать у капитана мешок с подарками и называть его идиотом.
— Я не называл капитана идиотом!
— Не называл. Но по смыслу было очень похоже.
Я только махнул рукой.
— Ну, по крайней мере, — продолжил пилот, — один очевидный плюс в этом имеется.
— Это какой же? — не понял я.
— Цветные кубики останутся у нас!
Я отвернулся к иллюминатору.
Да, наш доктор прав. Кое-какие странности в обществе андаонцев имеются. Тут и культура общения, и образцовое хозяйство, и продуманная социальная сфера. Если не ошибаюсь, у них даже детский садик имеется. А разделение труда – это не пустяк, это показатель развитого общества. И вместе с тем я вижу у них полное отсутствие механизации. И отсутствие стремления к механизации. Только ручной труд и тягловая сила домашних животных.
— Даже если Дима прав, — допустил я, — то что это значит в конкретный момент времени? Нам нужно что-то делать не по протоколу?
— Не знаю, — пожал плечами Анатолий. Потом повернулся ко мне вместе со стулом. Пытливо посмотрел. — А хочешь, я покажу тебе одну любопытную штуку?
— Хочу, — ответил я и поднялся. Если уж пилот предлагает нечто интересное, значит дело стоящее.
— Но для этого нужно выйти из корабля.
— Не пойдёт. — Я опять сел на место. — Без санкции капитана – никуда! И потом, почему обязательно вдвоём и ночью? Может, подождём до утра? Не ровен час – выговор получим.
— Мы получим выговор, если будем формально относиться к своим обязанностям и проходить мимо мелочей. Ну так что?
Тут он был прав. Проходить мимо мелочей мы права не имели.
— Ну хоть объясни в чём дело?
Пилот ткнул пальцем в иллюминатор.
— В лесу, недалеко от деревни, я нашёл какую-ту странную геологическую аномалию. Вулкан – не вулкан. Оползень – не оползень. Наклонная площадка застывшей лавы. Или не лавы. Выглядит загадочно. Я бы и один мог ещё раз туда сходить, но мне нужен планетолог. Ты ведь заканчивал курсы?
— Заочно. И только для собственного развития. И что?
— Вот это мне и нужно. Посмотрим, что это такое – и сразу назад. До рассвета управимся. Может, узнаем про Андаону что-нибудь новое? А если и не узнаем – невелика беда. Сэкономим всем нам время.
Это решило дело. Профессиональное любопытство взяло верх над соображениями здравого смысла и мы, прихватив лучемёты, стали спускаться по аварийным шахтам, из риска встретить кого-нибудь в коридорах. Из машинного отделения попали в грузовой отсек и, включив фонари, чтобы не спотыкаться о разный хлам, добрались до запасного выхода. Люк открылся с лёгким скрипом, и из проёма на нас дохнуло ночной прохладой. Пилот спрыгнул первым, я за ним. Мы оказались под днищем корабля. Недалеко угадывалась массивная лапа стабилизатора. Я огляделся. Вокруг было темно и тихо.
— Ну, и куда идти?
— Туда. — Анатолий махнул рукой в сторону чернеющего леса.
— Понятно. А далеко?
— Километра полтора.
"Ёлки-палки! — подумал я. — Полтора километра по чужому лесу, где и днём-то легко ноги переломать!" Но отступать было поздно.
— Веди. — Я закинул лучемёт за спину и поплотнее застегнулся.
И мы с Анатолием отправились в лес смотреть его любопытную штуку.
От спутника Андаоны Фонаря толку оказалось мало. Он был слишком мелким и находился довольно далеко от планеты, так что представлял собой всего лишь большую яркую звезду на ночном небе. И полуночным путешественникам ничем помочь не мог.
Лучи наших фонарей выхватывали впереди очертания искривлённых деревьев с жёсткими треугольными листьями. Земля была покрыта мхом и редкой серой травой. Под ногами трещали сухие ветки. Изредка наш путь пересекали овраги, из глубины которых доносилось глухое шипение и бульканье. Их мы обходили далеко стороной. Иногда попадались каменные проплешины, сплошь усеянные странными живыми существами похожими на футбольный мяч, сверкающие в лучах фонарей радужной слизью. Они настороженно провожали нас чёрными немигающими глазами на длинных стебельках.
Мы продвигались быстрым шагом, окружённые облаком вьющихся вокруг нас насекомых. Они упорно облепляли фонарь и руку так, что мне часто приходилось резким движением стряхивать их.
Впереди из кроны деревьев донёсся шум. Большая птица, обеспокоенная светом, сорвалась с места, пролетела над нами, обдав воздушной волной, и унеслась в темноту. Долго качались потревоженные ею ветви.
Потом под ногами захлюпала вода, и ноги стали вязнуть в какой-то фиолетовой шевелящейся жиже.
Но вот дорога стала подниматься в гору. Лес поредел. Я отмахнулся от очередной ветки и спросил:
— Далеко ещё?
— Почти пришли. Сейчас поднимемся повыше, там будет ровное плато.
— Хотел бы я знать, как ты здесь ориентируешься?
— Был здесь днём. Один местный житель показал. Рассказывал что-то по-своему. Но я мало что понял.
Мы обогнули пару большущих валунов и вышли на открытое пространство. Сравнительно пологий склон, местами покрытый толстым слоем мха, метрах в трёхстах упирался  в отвесную каменную стену.
— Пришли, — сказал Анатолий. Он включил свой фонарь на полную яркость и осветил каменную площадку. — Что это такое, по-твоему, и сколько этому лет?
Старая каменная площадка была почти вся покрыта рытвинами, трещинами, скальными выступами. И местами на ней были хорошо видны волнообразные подтёки оплавленной породы. Сомнений быть не могло. Это не вулкан. И не лава. Камни подверглись внешнему термическому воздействию. Я так и сказал пилоту.
— Факт. — Он поводил лучом из стороны в сторону. — Но вот когда и кем это было сделано?
— Горы тут старые. — Я огляделся. — Но эти потёки свежие и хорошо сохранились. Я бы дал им не более двух-трёх тысяч лет.
— Вот тебе и ещё одна загадка Вселенной! Местный житель сказал, что это вроде как мы сами в незапамятные времена опустили сюда свой небесный корабль. Было много огня, дыма и лесных пожаров. А потом выстроили себе новую площадку в низине, подальше от леса и от деревни, и обещали однажды вернуться… Что это? Миф? Легенда? Или реальное событие?
Я ещё раз осветил каменные подтёки. Почесал в затылке.
— Уклон здесь небольшой, но для посадки земных кораблей непригоден. Только для мелких спасательных и каботажных космолётов. Но они сюда не долетят. Да мы бы и знали. И какой нужен выхлоп, чтобы камень местами расплавить? Наши планетарные двигатели такую температуру не дадут.
— Значит, неизвестная разумная раса?
— Значит, неизвестная разумная раса. Или неизвестное природное явление. Завтра обязательно надо сходить в деревню на праздник. Там мы точно узнаем подробности.
— Тогда пора возвращаться…
Мы двинулись в обратный путь. И снова был лес. Чёрный, мрачный, пугающий. С глубокими оврагами, густыми зарослями и резкими криками ночных животных.
Через час, исцарапанные и перепачканные, мы благополучно добрались до "Звёздного Ловца". Подтянувшись на руках, влезли в запасной люк грузового отсека. Кое-как почистившись в свете фонарей, мы отправились наверх, гадая, ищут нас или ещё нет? В переходах было тихо и темно. За очередным поворотом нас встретил кот Мурзик. Приветливо задрав хвост, он стал тереться о наши ноги. Анатолий нагнулся и потрепал кота по загривку.
— Что, зверюга, не спится? Привыкай, брат, это тебе не Земля.
Мы оставили лучемёты в оружейной камере и, услышав голоса из кают-компании, завернули туда.
Наши товарищи все находились там, были очень бодры и на повышенных тонах обсуждали какую-то животрепещущую проблему. Настолько животрепещущую, что даже не обратили на нас внимания. Только Эдик  ехидно заметил:
— Ну, ребята, вы и поспать! Тут такие дела творятся!
Я глянул на пилота. Серьёзная физиономия моего товарища не выражала ни малейшего желания до поры рассказывать о нашей находке.
— И какие же? — спросил я.
Ответил Дима.
— Примерно через час после отбоя в эфире, на общем фоне белого шума, появился мощный радиосигнал. Передача велась минут пять.
— И всё? — разочаровался Анатолий. — И что же в ней сообщалось? Прогноз погоды?
— В том-то и дело! Бортовой компьютер ничего не записал. Сказал, что  ему такой команды не было. Наша оплошность. А капитан вот теперь ругается. — Дима опасливо покосился на Сергея. — Говорит, что не может думать один за всех, и уже пообещал каждому наряд вне очереди за вопиющее скудоумие. Ну кто ж мог знать, что на этой планете могут быть радиостанции?  Мы думали, что тут как обычно – тридцать пять тысяч курьеров. И вот мы полагаем, что, если это явление не природное, то…
— То что?? — хором спросили мы с Анатолием.
— То оно рукотворное! — убеждённо закончил доктор.
— У тебя поразительная способность делать неожиданные выводы из неожиданных событий, — кисло заметил я.
Дима пожал плечами: — Ну, вы же меня знаете.
В конце концов миновала и вторая половина андаонской ночи. За это время мы успели перекусить, ещё раз обсудить странный радиосигнал и ещё разок вздремнуть до рассвета. Вконец расстроенный капитан, устав от наших пустых предположений, забрал цветные кубики и заперся в каюте.
А утром нам предстоял торжественный визит в туземную деревню.


7.

Едва Магрибский Колдун поднялся над морем, одарив скупыми лучами сонную природу, мы, по распоряжению капитана, нарядились в парадные комбинезоны и засобирались в селение.
Дима, успев за ночь овладеть разговорной речью андаонцев и окончательно рассориться с автолом, должен был изображать из себя переводчика.
Как ни бедна была фауна планеты, нас, едва мы вышли из корабля, встретило птичье пение. Если закрыть глаза, то очень было похоже на Землю. Высоко в небе кучками плыли маленькие облака.
По неширокой, ухабистой и мокрой от ночной росы дороге мы шагали в гости к андаонцам. Липкая утренняя сырость коварно забиралась под одежду и довольно неприятно холодила тело. Я поёжился. Топать так предстояло с полчаса.
На этот раз доктор, вместо автопереводчика, вооружился портативной видеокамерой, на которую, с её благосклонного согласия, уже успел заснять восход Магрибского Колдуна, утренний туман над застывшим лесом и нашу процессию, бодро марширующую по безлюдной дороге.
Анатолий, следуя своей привычке, замыкал шествие. Он воображал себя арьергардом и был постоянно начеку. По моему мнению, здесь, на Андаоне, его постоянная боевая готовность была вроде как ни к чему. Хотя, конечно, на иных планетах его осторожность, порой, приносила свои плоды, и мы вовремя замечали хищников, страстно желающих нами пообедать. По этому поводу я часто размышлял, может ли уничтожение двух-трёх хищников нарушить равновесие между теми кто ест и теми кого едят? И не обернулись ли наши короткие визиты на вновь открытые планеты экологической катастрофой для них? От скуки я взял и спросил у доктора, идущего рядом, может ли одно живое существо с лучемётом нарушить биологическое равновесие на целой планете? Дима по очереди оглядел наших спутников, особо задержал взгляд на капитане и с интересом уточнил:
— Ты кого имеешь ввиду?
Я ответил, что никого, и что это я образно. Дима сразу поскучнел и посоветовал мне не забивать голову ненужными вещами.
Вскоре впереди показалось селение, выглядевшее так же обыденно, как и накануне. Никакой тебе музыки, плясок, какие нередко приняты у туземцев по праздничным случаям. Я-то, признаться, ожидал, что нас встретят более приветливо. Но эти андаонцы даже не удосужились вывесить какой-нибудь завалящий плакатик типа "Сила разума – в единстве!", какие обычно полощутся на оживлённых космических трассах. У них, кажется,  собственное мнение насчёт праздников, отличающихся, видимо, от остальных будней лишь тем, что в этот день никто не работает. Это, пожалуй, уже само по себе является праздником, если вспомнить, сколько часов длится у них рабочий день! Да ещё неизвестно, бывают ли здесь выходные?
Но я отвлёкся. Сейчас всё внимание нужно сосредоточить на официальном приёме, который состоится у старейшины. Как-никак, мы представляем здесь человечество, и от первых шагов зависят наши будущие взаимоотношения. А вот, кстати, и сам старейшина. Окружённый кучкой оживлённых сограждан, он увидел нас и приветливо поднял руку.
Мы вошли в селение. И сразу оказались в центре внимания счастливо улыбающихся жителей. Из раскрытых окон домов доносились разнообразные вкусные запахи. Сквозь толпу мы добрались до старейшины и Дима длинно приветствовал его на андаонском языке. Тот в ответ важно кивнул головой и, в свою очередь, предложил нам посетить его жилище. Мы согласились. Провожаемые радостными возгласами, мы проследовали за ним к его дому, стоящему на отшибе.
Дом состоял из двух главных комнат, кухни и ещё каких-то пристроек. В одной из комнат, вдоль больших открытых окон, уже стоял стол с праздничным угощением.
Этому обеду мы придавали большое значение. В спокойной непринуждённой обстановке Дмитрию предстояло поподробней узнать у хозяина о том, что волнует андаонцев, в чём они нуждаются, на что надеются и чем мы можем им помочь сейчас и в обозримом будущем. А нас же с Анатолием больше занимал другой, не менее важный вопрос: за кого они нас тут принимают? Но с этим, конечно, успеется.
Мы внимательно слушали, что рассказывает старейшина, слова которого, вполне связно переводил наш доктор. Всегда интересно узнать о новом народе, его обычаях и образе жизни. К тому же, возможно, этот именитый андаонец сам расскажет и объяснит всё то, что нас тут волнует.
А Дмитрий продолжал расспрашивать того о жизни, о быте, о планах на урожай и о смысле жизни в местном философском понимании. Из этого диалога мы узнали, что андаонцы живут по нескольку сот лет в земном исчислении, обходятся натуральным хозяйством, охотой, рыболовством. Обмениваются товарами с соседними посёлками. И у них уже очень давно не было войн. Капитан захотел узнать, как обстоят дела с освоением новых, центральных районов материка? На это Дмитрий перевёл, что население Андаоны прибывает очень медленно, и им пока вполне хватает широкой прибрежной зоны. Сколько всего селений на планете? Старейшина не знает. Много. А в пустыни никто не ходит, потому что жить там невозможно. Да это и не поощряется. Мы впервые встретились с народом, в котором осуждается любопытство.
Но вскоре мы заметили в Диме перемену. Речь его собеседника лилась всё так же плавно и невыразительно, но наш товарищ словно забыл о нас. Он слушал старейшину не перебивая, его переводы  становились всё короче и поспешней, и вскоре прекратились совсем. Дмитрий только слушал. Я нутром почуял, что наш доктор узнал нечто очень важное. Мы даже позабыли о яствах, которым до этого момента отдавали должное. Капитану молчание Дмитрия сосем не нравилось. Он кусал губы, делал страшные глаза, порывался что-то сказать, но так и не решился прервать речь хозяина дома. А вскоре собеседники поменялись ролями.
Теперь говорил  Дмитрий. А старейшина, полузакрыв глаза, внимательно слушал. Его блаженная улыбка скоро потускнела, и на лице, на какую-то секунду мелькнула гримаса неудовольствия.
Сергей сильно встревожился. Гнев главы андаонской общины совсем не входил в наши планы. Доктор видел реакцию капитана, но не реагировал, продолжая что-то убеждённо доказывать высокопоставленному слушателю. И, кажется, его слова возымели действие.
Старейшина перестал хмуриться и с нескрываемым интересом принялся рассматривать нас, словно увидел впервые. Это было уже неплохо.
В конце концов они о чём-то договорились, и старейшина, поднявшись со скамьи, важно кивнул нам. Мы были рады увидеть, что неведомая нам дипломатическая дискуссия закончилась в димину пользу. Наш доктор устало потёр лоб и перешёл на русский язык.
— Ну и упрямый же этот субъект! Теперь я понимаю, почему здешних предводителей величают Хранителями Памяти! По их преданиям, около трёх тысяч лет назад планету посетили звёздные люди. И обещали ещё вернуться. Мы, вероятно, очень на них похожи, судя по встрече. Старейшина был крайне разочарован, узнав, что ошибся. И словно воды в рот набрал. Еле убедил его, что мы тоже пришли с миром и готовы к дружбе. Но пойдёмте! Хранитель Памяти согласен открыть нам древнюю тайну. Насколько я понял, она их очень тяготит.
Анатолий обрадовано шепнул мне, что именно это и ожидал сегодня услышать.
Мы вышли из дома, и вслед за Хранителем, по узкой, извивающейся меж лесистых холмов, тропинке углубились в непроходимую чащу. Попутно Дима продолжал свой рассказ:
— И вот все эти годы они ждали возвращения звёздных людей. Те пришельцы оставили здесь, на Андаоне, какие-то свои знания. Видимо, их собственной планете что-то угрожало. Первое время эти инопланетные знания и технологии оказались доступны всем андаонцам. Из-за неумелого и безоглядного использования это быстро привело к очень печальным последствиям. Поэтому сейчас все достижения инопланетной науки и техники надёжно спрятаны, и доступны только посвящённым, которые тщательно следят за их неприкосновенностью. Звёздные люди так больше и не вернулись, а андаонцы, наученные последствиями технического прогресса, сами теперь избегают всяких новшеств в их повседневной жизни.
Хранитель остановился перед скалой, густо заросшей ползучим колючим кустарником и что-то сказал.
— Вход здесь, — перевёл Дима.
— А он не ошибается? — с беспокойством спросил Анатолий, осторожно трогая пальцем длинную колючку.
— Увы.
Старейшина с треском полез в заросли. Нас передёрнуло. Пилот вытащил лучемёт и вопросительно посмотрел на капитана.
— Может, снять всю эту декорацию? А то ни пройти, ни проехать…
Но Сергей отрицательно покачал головой и первым полез в кусты. Анатолий тяжело вздохнул и последовал за ним, приглушённо ойкая и чертыхаясь. Потом до нас донёсся сердитый голос капитана, который спрашивал какого такого особого приглашения ждут все остальные? Наверное, он имел ввиду меня, Диму и Эдика. А мы-то так надеялись, что останемся снаружи в качестве прикрытия! Собравшись духом, мы тоже полезли в кусты.
Когда эти заросли, отличающиеся от остальной андаонской флоры устойчивой ненавистью к косморазведчикам, остались позади, мы почувствовали себя героями. Но не надолго. Ощупав мокрые, скользкие стены открывшейся пещеры, я без всякого восторга заметил:
— Многообещающее начало.
— Жалко, что не догадались фонари взять, — подосадовал Дима. — У этих андаонцев зрение явно лучше нашего.
— Да и кожа потолще! — пожаловался Эдик, растирая свои исколотые бока и прочие мягкие части тела.
Идти пришлось не очень долго. Миновали пещеру светящихся сталактитов, мелкое подземное озеро, пролезли в несколько узких расселин. И оказались в ровном прямоугольном коридоре. Из него попали в комнату, одну стену которой до половины занимал непонятный пульт. Что-то еле слышно гудело.
Но, прежде чем пустить нас внутрь, старейшина деревни попросил нас оставить снаружи оружие и видеокамеру. Капитан спорить не стал. Молча, одними глазами отдал нам приказ. Тенью следовавший за нами рослый охранник, принял наши вещи и остался в коридоре. Старик подошёл к пульту и медленно, словно вспоминая, стал нажимать кнопки. Мы подошли ближе.
Через минуту гудение усилилось. В воздухе появились серебристые блики, слились в единое поле, заполнили всю комнату. Появилось ощущение стремительного полёта, словно мы куда-то проваливались.
Внезапно окружающая картина прояснилась и вокруг нас появилась панорама древнего леса. Под ногами чёрной жижей растеклось болото. И хотя мы оказались по колено в грязи, я по-прежнему ощущал под собой ровный пол комнаты. Окружающий мир был только искусной голограммой, превосходно смонтированной неземной аппаратурой. Мы увидели, как над нами кружатся большие уродливые птицы, а по лесу пробирается отряд охотников.
В небе возникло свечение. И мы, и охотники подняли головы вверх. В облаке огня на планету спускался космический корабль. Одна из трёх его дюз работала с перебоями, отчего корабль угрожающе кренился на один борт. Мы не слышали ни звука, всё происходило как в немом кино. Охотники заволновались. Они что-то говорили и показывали на корабль руками. Затем попятились и скрылись в лесу. Корабль с трудом приземлился у отвесной каменной скалы, чудом найдя более-менее ровную площадку.
Опять появились серебристые блики. Картинка распалась на отдельные пятна и растаяла. Возникло чувство быстрого подъёма. Старейшина манипулировал кнопками пульта. Блики стали гаснуть и появилась новая картинка.
Я долго соображал, куда же мы попали и, наконец, понял. Это был мегаполис, какие редко встретишь и на самых населённых планетах. Мы стояли на идеально ровном асфальте, а вокруг вздымались в поднебесье бетонные пики небоскрёбов. Здесь, внизу, не было абсолютно ничего, взгляд упирался  лишь в серые однообразные стены. Ни клочка земли, ни дерева, ни человека. И только бездушные автоматы сновали кое-где между мрачных фундаментов. Вся жизнь была сосредоточена на высоте, на верхних этажах города. Задрав головы вверх, мы долго разглядывали переплетения эстакад. По ним текли людские потоки, проносились машины. Между небоскрёбами летали воздушные аппараты.
Раздался монотонный голос Хранителя. Дима сразу стал переводить.
— После того, как звёздные люди улетели, андаонцы воспользовались их знаниями. С тех пор началась новая история Андаоны. Чудеса технологии, электроники, кибернетики стали общедоступными. В техническом развитии общества произошёл резкий скачок. За одно-два поколения выросли города, подобные этому. Они строились в пустынях, среди мёртвых скал, ведь климат был уже не страшен. Люди отказались от труда, всё за них делали машины. Потом научились строить ракеты, осваивать ближний космос. Им стали известны тайны строения вещества.
Но это блаженство длилось недолго. Люди стали тупеть от безделья и машинного засилия. Возникали беспричинные конфликты, появились новые болезни физические и психические. Горожане стали убегать от цивилизации, искать старые места обитания, организовывать новые общины и коммуны, растить и воспитывать детей по традиционным канонам. Города пустели и вымирали.
Общество разделилось. Те, кто не согласился расстаться с технологиями были вынуждены переселиться на Варух. Контакт с ними был потерян. Андаонцы разрушили года, спрятали подальше все изобретения звёздных людей и зажили прежней жизнью. Мы видели, что Варух сейчас необитаем. Видимо, переселенцы доросли до глобальной междоусобной войны и ушли в небытие…
Мы уже стояли в пустой безликой комнате и Хранитель почтительно ждал, когда Дмитрий окончит рассказ. Затем он повёл нас в хранилище.
Оно представляло собой переплетение узких коридоров. В его стенах, в одинаковых нишах, покрытые толстым слоем пыли, вот уже тысячи лет покоились коробки с книгами, чертежами,  описаниями; ящики с приборами, микроплёнками, загадочными предметами. От всего этого веяло древностью, тайной, чужой трагедией. Меня не покидало чувство, что эти останки некогда великой цивилизации осуждают наше вторжение в их святилище.  Мы обходили коридор за коридором до тех пор, пока отлучившийся на минуту старейшина не принёс нам круглую коробку. В ней оказалась видеоплёнка. Дима выслушал пояснения и сообщил:
— Эта плёнка хранилась отдельно. На ней последние минуты жизни планеты пришельцев. Мы сможем посмотреть её на корабле.
Получив обратно свои лучемёты и камеру, мы, сопровождаемые Хранителем, выбрались из пещеры наружу. И остановились в недоумении! Стояла непроглядная ночь! Сияли звёзды, клубился в низинах туман, а наши часы, настроенные на местное время, всё ещё показывали полдень.
— Это конец света, — тихо ужаснулся Эдик.
— А по-моему, больше похоже на ночь! — сердито сказал Анатолий. — Объяснит мне кто-нибудь, что происходит?
Дима задумчиво почесал нос.
— Если время материально… если закон сохранения энергии верен… если пещера – часть планеты… — Он запутался и умолк.
— Отставить удивляться! — приказал капитан. — Вы что, раньше необъяснимых загадок не встречали? Шагом марш на корабль! Косморазведчики!
И мы пошли на корабль.


8.

На этот раз погода нас подвела. На побережье неожиданно обрушилось ненастье. Окрепший ветер, дувший со стороны океана, нёс с собой брызги разбивающихся о каменный берег огромных волн и, не пройдя и половину пути, мы оказались промокшими насквозь.
Но природа на этом не успокоилась. Чтобы доставить нам максимальное удовольствие от посещения Андаоны, ураган услужливо пригнал большую тяжёлую тучу, которая не замедлила разразиться косым ливнем. Земля под ногами сразу размокла и вся дорога мигом превратилась в один селевой поток, в котором ноги увязали едва ли по колено. Ветер, воспользовавшись тем, что мы с трудом выдирали ноги из топкого месива, коварными порывами, исподтишка, настойчиво пытался опрокинуть нас в грязь. Но, не смотря на все старания природы, радости мы так и не испытали. Я мог только посочувствовать андаонцам, вынужденным жить в полосе регулярного столкновения резко континентальных и океанских воздушных масс.
Но всему приходит конец. С огромным облегчением мы влезли на каменную площадку, на которой возвышался "Звёздный Ловец" и, провождаемые раскатами грома, поспешили спрятаться на корабле.
Через некоторое время, сухие и чистые, мы собрались в аппаратном отсеке, чтобы просмотреть принесённую с собой видеоплёнку. Она была нестандартной, и капитану с пилотом пришлось изрядно повозиться, подгоняя под неё наше проекционное устройство. Но то, что мы на ней увидели, стоило всех трудов!
Съёмка велась в космосе, с борта космического корабля. На переднем плане была видна часть фюзеляжа и рёбра кожухов планетарных двигателей. В центре экрана висела звезда. Большая, ярко-голубая. Сквозь светофильтр была хорошо видна её рваная уродливая корона. Некоторое время она оставалась в неподвижности, а затем по её поверхности заметались волны света. Она запульсировала, выбрасывая ослепляющие протуберанцы, стала пухнуть, стремительно занимая весь экран.
Изображение сдвинулось в бок, увеличилось, и теперь в центре экрана находилась некая планета. Не прошло и минуты, как с края кадра надвинулась огненная стена. Расстояние между ней и планетой неумолимо сокращалось. Пространство заполнили облака раскалённой плазмы. И тут планета, не выдержав нестерпимого жара, вспыхнула факелом и распалась на отдельные горящие куски! Край звезды ещё не достиг их, как они расплавились и испарились, превратившись в облака газа! Звезда алчно поглотила их, растворила в своих огненных вихрях.
И всё было кончено. Вспышка звезды оборвала жизнь планеты разума. Тысячи лет назад некая цивилизация потеряла свой родной дом и её следы затерялись в Галактике. Где её искать? Где её новый дом? Земляне давно освоились в космосе, покорили сумасшедшие расстояния, но второй великой цивилизации так и не встретили.
Мы довольно долго сидели молча, подавленные всем увиденным. Перед глазами всё ещё стояла немая сцена трагедии. Взрывы звёзд – явление частое, но если при этом гибнет цивилизация… Капитан зашевелился и кашлянул.
— Вот так, значит, получается, — неуверенно начал он. — Надо бы эту плёнку на Землю. Может, по спектру звезды учёным удастся её опознать?
— А остальное? — спросил пилот. — Бумаги, приборы, макеты?
— Можно забрать и остальное. Мне кажется, эта ноша андаонцам не по силам. Она мешает им идти своим путём развития. Тормозит их страхом новой ошибки.
— Однако, имеем ли мы право забирать с планеты всю эту коллекцию? — спросил в пространство Дмитрий. — Андаонцы веками хранили всё это богатство в ожидании, что вернутся хозяева и научат их безопасно пользоваться своими наработками. Может, оставить всё это здесь, разобраться в этом наследии и взять на себя роль учителей? Я имею ввиду не лично нас, а в целом землян. — Он вопросительно обвёл нас всех взглядом.
— Значит, сделаем так, — решил капитан. — Возвращаемся на Землю и рекомендуем послать на Андаону экспедицию из специалистов гуманитарных наук и технических экспертов. Пусть на месте решают, что оставить, а что забрать. Это забота уже не наша, мы только разведчики. Согласны?
Мы нашли, что это лучший выход. Только Эдик ничего не нашёл, потому что уже успел задремать.
Сергей решил поутру взять Дмитрия и ещё раз навестить селение андаонцев, чтобы посвятить тамошних жителей в наши планы. Пусть знают, что земляне ещё вернутся к ним и научат их правильно познавать мир. Без ущерба для себя и окружающей природы. Помогут самостоятельно развить не только науку, но и искусства, культуру. Чтобы их молодая цивилизация сдвинулась с мёртвой точки и жизнь наполнилась новым смыслом.
За подобными разговорами прошёл запоздалый ужин. И уже лёжа в койке, я понял, как сильно устал. Но целые горы впечатлений теснились в моей голове и долго не давали заснуть. Чтобы отвлечься от пережитого, я включил внешний фон. В каюту сразу же ворвался приглушённый вой ветра, дробный перестук дождевых капель. Временами грохотал гром. Из леса доносился треск падающих деревьев. Убаюканный этой какофонией, я незаметно уснул.
Эта ночь была второй и последней, проведённой нами на Андаоне. Завтра в полдень мы покинем эту планету. Делать разведчикам здесь больше нечего.


9.

Утро выдалось хмурым. Быстро неслись низкие взъерошенные тучи, накрапывал ленивый дождик.
После завтрака Сергей с Димой засобирались в селение. Но сначала они выглянули наружу и убедились, что туда можно добраться не иначе, как только вплавь. Низинка между "Звёздным Ловцом" и селением превратилась в маленькое синее море, из которого необитаемыми островами поднимались мшистые серые валуны. Пришлось брать вездеход. Они выудили его из недр корабля, спустили на воду и отчалили на полных парусах. Мы же втроём остались готовить "Звёздного Ловца" к скорому старту. Проверяли под нагрузкой системы жизнеобеспечения, электрические цепи, навигационные блоки и прочее оборудование и механизмы. Кот Мурзик ходил за нами по пятам и по мере своих кошачьих сил мешал нашей работе, пока нам не надоело об него спотыкаться и мы не заперли его в чулане со старыми скафандрами. После этого продолжили своё дело.
А к полудню, вполне довольные переговорами, вернулись и капитан с доктором. Они загнали вездеход в ангар и поднялись наверх. Анатолий доложил, что корабль к полёту готов. Сергей кивнул.
— Всё, ребята, стартуем. Давайте по местам!
Они с пилотом поднялись в ходовую рубку, а мы разошлись по каютам и пристегнулись к креслам-ложементам.
Последние минуты тянулись особенно медленно. Наконец к вибрации прогреваемых механизмов присоединился глухой рокот: на планетарные двигатели подалась тяга. Момент отрыва от поверхности был неощутим. Только как-то сразу навалилась тяжесть и стало трудно дышать. Мы покидали планету и не видели, как в селении, возле дома на отшибе, стоял Хранитель Памяти и долго смотрел вслед нашему кораблю.
Путь домой предстоял значительно короче. "Звёздному Ловцу" уже не нужно было проходить ядро Галактики. Зная координаты Солнца, мы прямиком направимся в свою систему. Начинался привычный рабочий день.
Ближе к вечеру Сергей, проходя мимо чулана, был сильно заинтригован доносившимся оттуда странными звуками.  Он открыл дверь и перед его изумлённым взором предстал Мурзик. Взлохмаченный кот, с паутиной на ушах, моргая от яркого света, вывалился наружу, обиженно посмотрел на хозяина и плаксиво мяукнул. Сергей был до того удивлён, что даже заглянул в чулан посмотреть, может там ещё кто-нибудь есть? Но там больше никого не было и он, пожав плечами, пошёл дальше.
Андаона ещё не успела исчезнуть с наших экранов, как впереди возник Варух – вторая планета системы Магрибского Колдуна. Он мёртвой глыбой висел в пространстве и мы, тут же вспомнив рассказ старейшины, решили наскоро, по пути, познакомиться с планетой. Сажать на неё корабль смысла не было, и капитан приказал мне и пилоту взять для разведки бортовой катер. Мы так и сделали. Нам открыли шлюзовые створы, и я вывел его в космос.
Сначала мы продвигались вдоль борта "Звёздного Ловца" и таким манером добрались до иллюминатора камбуза. Там внутри был Эдик и что-то увлечённо готовил. Мы хотели, чтобы он посмотрел в нашу сторону, но он не посмотрел, потому что был очень занят. Тогда Анатолий, используя телескопическую лапу манипулятора, взял да и завесил иллюминатор камбуза куском брезента. И мы быстренько свалили оттуда, чтобы не попало от капитана.
Варух был уже близко.
Снизившись до ста километров, мы, с помощью сильной оптики, увидели на его поверхности многочисленные следы войны. Разрушенные города, развороченные дороги, рухнувшие мосты. Местами фиксировали обширные радиоактивные зоны. И ни намёка на жизнь. Вот к чему ведут достижения науки в недобросовестных руках! Весьма поучительный пример.
Облетев половину планеты и везде встретив одно и то же, мы решили возвращаться.
Я развернул катер и пустился догонять уменьшающуюся светлую точку. Когда  я её догнал, то это оказался не "Звёздный Ловец", а какой-то астероид. Я-то думал вернуться на корабль по памяти, но пришлось включать радиоуказатель и возвращаться по сигналу. Анатолий в это время у соседнего дисплея был занят игровой приставкой и ничего не заметил.
По прибытии на борт мы доложили капитану обо всём, что увидели. Сергей кивнул. Чего-то иного обнаружить на Варухе он и не рассчитывал, как и все остальные.
Пока он записывал наш отчёт в бортжурнал, из камбуза прибежал перемазанный мукой кок и испуганно сообщил, что с космосом творится что-то неладное: в его иллюминаторе неожиданно пропали все звёзды! Анатолий посоветовал ему просто протереть иллюминатор тряпкой, и Эдик, успокоенный, ушёл.
Мы составили подробную карту покидаемого сектора и дали на двигатели корабля полную нагрузку. Одна за другой исчезли с экранов обе планеты. А затем и сам Магрибский Колдун, всё уменьшаясь, окончательно потерялся в сверкающей россыпи звёзд.
К этому времени, стараниями кока, на "Звёздном Ловце", к удивлению капитана, уже закончились все запасы обтирочной ветоши. Но это были пустяки! Мы возвращались домой! Оставалось только ждать, когда впереди по курсу появится слабенькая точка Солнца, своим добрым светом возвещая близкий конец пути!



КОНЕЦ  КНИГИ


г. Волжск  1989-1995 гг.