Казус отца гермогена

 
1
               
 В начале двадцатого столетия в семье  протоиерея Митрофана Петропавловского  родилась дочь Вера – третья из четверых детей.  Второй и старшей сестрой Веры была  Анна. Благодаря уму и красоте ее судьба могла бы сложиться иначе, но в лихолетье революционных потрясений, когда власть в городе постоянно менялась, в их дом ворвались матросы и надругались над ней, навсегда вызвав отвращение к мужчинам.  Старший Александр пел и танцевал в Большом театре, однако после революции его карьера закатилась из-за принадлежности к семье священника. Последний ребенок умер младенцем.  Жили Петропавловские в большом собственном доме с конюшней и хлевом. Дочери не пропускали балы и прочие губернские увеселения, однако хорошее воспитание и образование  удерживали их от ветреных  поступков. Отец много рассказывал детям о боге, но верить не заставлял, а Анна с Верой вообще заявили, чтобы мужиков в юбках им не сватали.
     Революция изменила все. Несмотря на то, что ради семьи отец Митрофан снял рясу и отказался от сана, это не помогло – нашлись "добрые люди", которыми богата наша земля, и донесли на бывшего священника. В итоге в середине тридцатых Митрофан Петропавловский пропал без вести, а вскоре умерла его жена Анастасия – тихая, скромная женщина. На этом закончилась история их жизни, но продолжалась история семьи. Дети выросли и разлетелись кто куда. Дом – их родовое гнездо, конфисковала новая власть, но со временем разными путями все оказались в Москве. Александр с семьей жил в трехкомнатной квартире на втором этаже деревянного дома на Селезневской. Вера редко туда приезжала, а Анна вовсе прекратила общение с родственниками. 

2

     В начале мая середины семидесятых, был как раз тот день, когда на праздник обещала приехать Вера. Дома находились только Александр и его жена Нина, когда раздался стук в дверь. Сбоку имелся электрический звонок, но кто-то тихо постучал. Дверь открыла Нина. Она ожидала увидеть Веру, но вместо нее на площадке стоял среднего роста старик в старой широкополой шляпе и потертом пальто. Вокруг шеи был замотан неопределенного цвета шарф, свисавший до пояса. В одной руке у него была струганная длинная палка словно посох, а другая держала небольшой мешок, сверху перехваченный  веревкой.
- Ну прям явление Христа! – от неожиданности произнесла Нина первое, что пришло на ум.
- Не гневи бога, матушка. Второе пришествие еще не скоро, – ответил старик. – Мне бы кого из Петропавловских.
Она с недоверием на него посмотрела.
- Ну я Петропавловская.
- Стало быть ты дочь чья или жена?
- А что вам собственно нужно? – начала терять терпение Нина.
- Привет хочу передать от отца Митрофана.
Она сначала не поняла суть ответа, но вдруг ее глаза округлились и она громко позвала мужа:
- Саша, здесь какой-то человек говорит странные вещи!
В прихожей появился Александр и уставился на старика. Тот снял шляпу и очень по-будничному сказал:
- Здравствуй, Саша.
Александр продолжал стоять окончательно сбитый с толку.
- Вы кто? – наконец тихо спросил он, боясь услышать подтверждение пришедшей в голову догадке.
- Вижу узнал. Ты всегда был нерешительным. А где Аня с Верой? Живы ли, здоровы? – также просто поинтересовался Митрофан.
Наконец у Александра прошло оцепенение. Он молча подошел к отцу и, придерживая под руку, проводил в квартиру.
- Нина, накрывай на стол. Отец вернулся, – кинул он через плечо, проходя мимо жены. Он довел отца до дивана и усадил, обложив подушками.
- Что ты, как на последним причастии? Никто умирать не собирается. Митрофан говорил тихо и спокойно, а Саша смотрел на отца настороженно и никак не мог найти правильные слова, чтобы задать главный вопрос.
- А что случилось с тобой? Мы же ничего не знали. Сказали, пропал без вести, – наконец произнес он.   
- Известно что случилось – забрали и хотели расстрелять, но один хороший человек узнал меня и заступился. Крестил я его детей и потом помог, вот он мне и отплатил. За благие дела всегда воздастся. Потом в лагерях десять лет, ну а после стал вас искать. К службе вернуться было нельзя, меня отлучили за самовольное отречение. На работу устроиться с моим прошлым не получилось, а тут по навету вновь арестовали, уже за кражу, и еще на пару лет в тюрьму. Вышел и вновь вас искать стал. Так что теперь я вор - рецидивист, поэтому и раньше не объявился. Что же вам опять жизнь портить.
- Выходит, ты страдал из-за нас?
Отец пристально посмотрел на сына.
- Нет, Саша, я страдал ради вас.
Он прикрыл глаза и сидел в молчании, а Александр украдкой изучал отца.
- Что, изменился Высокопреподобие отец Митрофан? – не открывая глаз, спросил он. – На улице не узнал бы?
- Постарел, конечно, но узнал бы, – ответил Александр.
- Врешь. Второго дня встретил тебя, а ты не узнал. Да это и понятно, тюрьма человека не красит, но многому научить может.
- Отец, тебе восемьдесят восемь, из которых мы почти сорок лет не виделись. Не мудрено не узнать.
- Никогда не считай годы, живи ощущениями. Впечатления, полученные от прожитого дня порой дороже и богаче года жизни. Некоторые перепрыгивают от  рождения до рождения как по кочкам, считая годы, а оглянутся – кочки-то все средь болота торчали. Хорошо, если не оступились, а оступились, так всю жизнь в мутной жиже барахтаются. Уж не отмыться.
- А ты, отец, как жил эти годы, когда освободился? – спросил Александр.
Митрофан открыл глаза.
- Я нашел могилу матушки Анастасии, вашей матери, добрые люди подсказали, и поселился недалеко.
А что же раньше не приехал? Времена изменились, никому от этого хуже не было бы.
- Потому и не было, что не приезжал, – вздохнул Митрофан. – Я и сейчас бы не приехал, но стар стал. Надо одно дело закончить, боюсь не успеть.
   Раздался звонок в дверь.
- Нина, открой, только ничего не говори, – крикнул Александр.
Вскоре в комнату вошла Вера. Увидев человека на диване, она на мгновение остановилась и тихо произнесла:
- Отец.
- Здравствуй, Вера, – ответил Митрофан и протянул к ней руку. Он поцеловал лоб склонившейся к нему дочери и  спросил:
- Анна приедет?
Вера помотала головой.
- Мы редко видимся.
   Сели за стол. Вспоминали былое, возвращаясь во времена счастливой юности, а Митрофан молча улыбался, и было трудно понять, что творилось в голове этого мудрого, не сломленного страшными испытаниями  старика, имевшего некогда власть над тысячами душ своих прихожан.
- А помнишь, как я испекла пирог, – со смехом вспомнила Вера, – и гордо поставила на стол, а ты попробовал и сказал:
- Давайте обедать, а это, –ты указал на пирог, – свинкам, свинкам. – Я обиделась, помню, очень, а ты меня обнял и говоришь: - Надо заниматься тем, что любишь, а жизнь заставит, и пироги печь научишься.
   Разъезжались затемно. Решили, что отец поедет жить к Вере в Реутов в трехкомнатную квартиру, оставшуюся после смерти мужа, где она жила с семьей сына. Всю дорогу они почти не разговаривали, оба понимая, почему Митрофан объявился именно сейчас. Вера разместила отца в комнате мужа и ушла спать. Для серьезного разговора нужна была ясная голова, а что предстоит именно такой разговор, она не сомневалась.

3

      Когда Вера встала в шесть утра, из комнаты отца доносился  шелест страниц. Вера постучала в дверь.
- Входи Вера, я привык рано вставать. Вот смотрю и дивлюсь: сколько чудесных книг в вашей библиотеке!
- Это все Миша. Он их собирал всю жизнь и обязательно на странице девяносто три оставлял свою подпись.
- Да, я помню, Миша всегда много читал, так он, по-моему, и рисовал недурно. А если в книге не было столько страниц?
- Это из области нумерологии. Меня это никогда не увлекало. Это как в религии: веришь-не веришь, а доказательств нет.
- Говорить о вере можно и нужно, но главное – поступки. По ним надо судить, по поступкам! Советская власть хорошо поработала, чтобы отвратить человека от веры, но не смогла без религии – вернула церкви еще во время войны. Верю-не верю, не это главное. Главное помогает вера человеку или нет. Если не помогает, то зачем она ему? А если помогает? Запрещать ничего не надо, запреты лишь ожесточают. Не только законом божьем живет человек, важны и гражданские законы.
- Пойдем завтракать, отец, – гляжу, ты столько за это время переосмыслил, что остатка жизни не хватит, рассказывать.
Вера быстро сделала гренки и сварила кофе.
- Ты кое чему научилась, – запивая сладкие куски обжаренного в яйце хлеба, – отметил Митрофан.
- Как ты говорил, жизнь научила.
    Затем они перебрались в гостиную на старый диван.
- Теперь давай  рассказывай, как ты поступила, а главное – где все это сейчас.
- Ты не представляешь, насколько ты был к этому близок.
Митрофан насторожился.
- Вера, не говори загадками.
Она сверкнула глазами и выпалила:
- Все находится у мамы.
Он сузил глаза и слегка постучал пальцем по голове.
- Все ли у тебя здесь в порядке, Вера?
- Как раз здесь у меня в порядке. А почему ты так долго не появлялся, я не пойму. Только не говори, что нас не хотел подставлять. Шуру нашел, и меня мог бы найти.
- Я действительно думал о вас и сюда приезжал, но за мной следили, не хотел на вас наводить.
- А теперь не следят?
- Уже некому...
- Умерли?
- Убили. Теперь те, кто убил, меня ищут.
- Они в Москве?
- Думаю, нет еще, но скоро объявятся. Так скажи толком, куда ты все это дела?
- Я не шучу. Положила все с мамой в гроб. Мы же втроем с Аней и мамой жили, это было нетрудно. Я не нашла другого более надежного места. Ты же предупредил, чтобы берегла как зеницу ока.
- Я знал, Вера, что только тебе можно было доверить это дело, но такой хитрости не ожидал. А как доставать-то не подумала, матушку беспокоить нельзя, не по-божески это.
- Так ты же не объяснил ничего, только спрятать наказал.
- Ладно, ладно, все правильно сделала. Сам виноват, но я не мог поступить иначе, не мог не согласиться. Я сейчас тебе, Вера, расскажу, но только чтобы понимание было, с чем дело имеешь, и не дай бог кто узнает. Налей ка мне чайку.
Митрофан пересел за стол и начал свой рассказ:
- В годы первой мировой войны призвал меня к себе епископ нашей епархии Гермоген и наказал надежно схоронить достояние епархии до лучших времен. Почему он выбрал меня, не знаю, возможно, потому же, почему я выбрал тебя. Он передал мне большой узел, что я отдал тебе, и наказал, чтобы применить те богатства только на благие дела, чтобы для людей. Я три раза их перепрятывал, а когда понял, что меня заберут, тебе передал. Гермоген умер, больше мне обратиться не к кому. Можно было бы вернуть все нынешнему епископу, но не понравился он мне. Многое изменилось в церкви, не по мне все это. Вот я и стал владеть тем, что мне не принадлежит, а как этим распорядиться еще не решил. Ты сама-то видела что там? Заглядывала?
- А как же я не глядя, в гроб все положила? Видела, конечно, но раз ты предупредил, что там ничего нам не принадлежит, отнеслась спокойно. Верно подумала, откуда это у тебя?
- Вот что, Вера, о ценностях знаем не только мы с тобой. Полагаю их ищут те, кто знает откуда они у меня. Я из-за этого попал в тюрьму во второй раз. Убивать меня нельзя, иначе не узнают, где ценности, вот и подстроили, будто я деньги украл. Хотели в тюрьме у меня выпытать, но я назвал место, где без меня найти не получится, иначе лес да поле в придачу перекопать пришлось бы. Стали ждать моего освобождения. Когда вышел, вели меня от ворот тюрьмы до дома, а ночью пришли двое, но меня уже там не было – еще вечером ушел в лес. Оттуда и наблюдал. Если хочешь, чтобы тебя не поймали, лучший способ – следить за теми, кто ловит.
- Выходит, ты так и не знаешь, кто за ценностями охотится? А тех первых знал?
- Те были просто бандиты, которых кто-то нанял. Думаю, и эти его же указы выполняют, но они другие, не похожи на обычных бандитов. Я слышал, как говорят, у соседа про меня спрашивали. Вежливые, на машине приехали и слишком уверенно держались. Может, вообще к органам имеют отношение.  Поэтому никто ничего знать не должен.
- Выходит, им нужен ты, через нас тебя искать будут, – рассуждала Вера. – Любой из нас скажет, что ты заходил к Шуре, врать глупо, все подтвердят, что со мной уехал. Значит, искать будут у меня, а я скажу, что переночевал и уехал, а куда – не сказал. Только вот, куда же тебе ехать? Туда, где раньше жил, нельзя, надо тебя спрятать.
- Поздно мне прятаться, Вера. Годы не те, да и от кого прятаться? Я все решил: поеду к матушке моей Анастасии, а умру – с ней и похороните.
- А если они тебя раньше найдут?
- Раньше не найдут. Чувствую, умру скоро. Вас повидал, все рассказал, ничего больше меня не держит на этом свете.
Вера ударила себя ладонями по коленкам и встала.
- Так не пойдет, отец Митрофан! Повесил на меня хомут, а сам к матушке на небеса! А что мне со всем этом делать?
- Так ничего и не делай. Оставь все, как есть, пусть под нашим с Настей присмотрам будут. Для живых от них только горе одно, – спокойно рассудил Митрофан.
Вера села напротив и задумалась. До появления отца она редко вспоминала о ценностях, но тогда она ничего толком не знала, но теперь... Сможет ли она не думать об этом, когда стало известно, что их ищут какие-то люди, и уже пролилась кровь? Отец молча сидел и спокойно наблюдал за внутренними терзаниями дочери, не мешая ей самой осознать положение, в котором оказалась по его вине. Он знал Верин характер и поэтому в свое время выбрал именно ее, понимая, что никто из детей не смог бы выполнить его наказ так, как это сделает она. Возможно Анна, но с ее высокомерием и надломленной судьбой старшая дочь не подходила для этой миссии.
- Хорошо, я согласна все оставить, как есть, – наконец сообщила Вера, – но у меня одно условие: я еду с тобой.
- Зачем же тебе взваливать еще и эту ношу? – удивился Митрофан. – Я прекрасно доеду сам, сниму комнатку недалеко от могилки и буду ждать, когда всевышний заберет. Чувствую, уже недолго осталось.
- А если раньше всевышнего придут эти?
- В моем-то возрасте представиться потерявшим память нетрудно. За мою долгую грешную жизнь и не такое приходилось вытворять.
- Скажи честно: тебя пытали тогда, после ареста?
- Было дело, только в чем же я мог сознаться, коль ничего не было? – с усмешкой ответил Митрофан. – Потом хороший человек помог, видать средь них нормальные тоже были.
- Так сейчас хорошего человека может не оказаться, не выдержишь пыток и все.
- Если пытать станут, я скорее "и все" в другом смысле. Так это и хорошо, сразу мучеником пред матушкой Анастасией и предстану, – вновь усмехнулся Митрофан.
Вера покачала головой и вздохнула
- Ты так спешишь умереть, будто ничего хорошего уже от жизни не ждешь.
- Зачем я вам, особенно сейчас? Одни проблемы. Детей бог дает не для родителей, а для них самих, так что у каждого своя жизнь. Наблюдай со стороны, помоги, коль придется, но в нее не лезь. А я залез. Так что прости, Вера, за это.
- Да не очень-то я напрягалась, не кори себя, – примирительно ответила она и прижала к груди голову отца. – Ладно, давай собираться – дорога не близкая.

4

   Похоронила Вера Митрофана через месяц после их приезда в село, стоявшее недалеко от кладбища. Церковь к тому времени восстановили, и оно оказалось на ее территории. Могила Анастасии находилась в дальней части, где успели вырасти деревья, придавая месту уютный вид. Митрофана похоронили рядом с женой. Рыть над гробом матери Вера не решилась, боясь задеть ее останки,  поэтому  могилу с согласия местного священника прихожане сделали рядом.  За время их недолгой жизни в селе никто Петропавловскими не интересовался, и похоронив отца, Вера вернулась в Реутов.
   Как-то летом через год в квартире раздался звонок. Вера открыла и увидела двух незнакомых людей. Они поинтересовались, здесь ли живет Вера Митрофановна, по отцу Петропавловская.
- Да, это я, – сразу поняв причину их визита, ответила она.
- Позвольте зайти, – вежливо, но с напором спросил один в футболке с капюшоном.
- Наверное, вы хотите войти? – мягко уточнила она. Из комнаты раздался дружный смех, после чего, еще смеясь, появился красивый мужчина с волнистыми волосами и умными глазами.
- У нас гости, Вера? – весело спросил он, сразу заметив напряженность.
- Это ко мне, Вадик, – спокойно ответила она.
- Тогда входите, – он слегка отстранил ее от двери. – Какой у вас вопрос к моей матери?
- У нас вопрос именно в Вере Митрофановне, – ответил второй в клетчатой рубашке, входя в прихожую и показывая удостоверение. Вадим вышел в комнату и тут же вернулся.
- Полагаю, я имею право присутствовать, – сказал он и показал свое удостоверение. Пришедшие переглянулись. Вера поняла, что сейчас может произойти непредвиденное, и, не зная, как сын отнесется к сообщению о визите в прошлом году воскресшего деда, решила сыграть на опережение.
- Вас, вероятно, интересует мой отец, Митрофан Иванович Петропавловский? Да, он приезжал в Москву навестить детей, которых не видел, пока сидел в лагерях, а потом я отвезла его к могиле жены, где он вскоре и умер. Его похоронили там же, где и мою мать.
Вадим слушал рассказ Веры, и ни одна эмоция не отразилась на его лице. Иногда в подтверждении ее слов он кивал и в конце обратился к посетителям:
- Итак, товарищи, у вас все? 
- Еще один вопрос. Скажите, Вера Митрофановна, не передавал ли вам что-нибудь ваш отец? Может  рассказывал о каких-либо ценностях?
Она сделала вид, что напрягла память.
- Погоди, Вера, а не те ли это драгоценности, которые перешли тебе от его матери, моей прабабки? – подсказал Вадим.
- Точно, он мне их подарил на свадьбу с Мишей.
Она посмотрела на пришедших и радостно сообщила, что все кольца с бусами лежат у нее дома, и по особым случаям она их надевает. А вообще собирается подарить их внучке, когда та выйдет замуж.
- Вы могли бы их показать? – попросил тот, что был в рубашке.
- Сначала объясните, почему вы этим интересуетесь, – улыбка сошла с лица Вадима.
- Проводится проверка по делу хищения государственных ценностей, и в рамках этой проверки мы просим предъявить драгоценности, которые передал Митрофан Иванович своей жене.
- То есть вы подозреваете моего деда в хищении ценностей у государства, а мою мать в их сокрытии? А теперь напрягите мозги и подумайте в чей дом вы пришли, и что просите. Если вы меня документально убедите, что действительно существует такое дело, и мой дед с матерью проходят по нему как подозреваемы, я покажу наши фамильные драгоценности, а пока можете быть свободны.
Он стоял и в упор смотрел на нежданных гостей. Они поняли, что дальнейшее пребывание бесполезно и, сказав "Хорошо", удалились.
- Теперь рассказывай, что здесь произошло, пока нас не было, – обратился Вадим к матери. – При чем тут воскресший дед и государственные ценности?
Они вернулись в комнату, где ждала жена Нина.
- Интересный у меня был дед! – усмехнулся он, когда Вера закончила рассказ. – Жаль пропал, когда я был еще мальчишка, плохо его помню. Однако каков, да и ты, Вера, дала! Спрятать драгоценности в гробу!   
- А если они опять заявятся? – спросила Нина.
- Если придут, то только с постановлением на обыск, но думаю, его им никто не даст.
- Почему ты так уверен?
- Потому что дела никакого быть не может, иначе давно бы всех проверили. Вероятно, драгоценности они ищут, но ищут неофициально. Допускаю, что это  частная инициатива кого-то из их ведомства, кому стала известна история с ценностями, переданными деду, но у нее криминальный след, так что продолжения, думаю, не будет.
Затем он усмехнулся и спросил мать:
- Ты помнишь, что там было? Есть из-за чего копья ломать?
Вера развела руки и, наморщив лоб, ответила:
- Я долго не разглядывала, но помню, было много золотых монет, колец с браслетами, нитки жемчуга, были иконы, я их маме под саван положила, обмотала в рубище, пропитанное жиром, и положила. Может еще что, точно не скажу. По совету могильщиков гроб мы заказали дубовый и лаком густо покрыли, чтобы дольше сохранился
- Теперь понятно, почему они их ищут. Эти драгоценности не имеют к государственной собственности никакого отношения. Это либо церковная собственность, либо личная. Надо решить, что с этим делать: забыть и жить дальше, или..., – Вадим посмотрел сначала на мать потом на жену.
Дверь соседней комнаты открылась и появилась небольшого роста девушка в бежевой в полоску рубашке, завязанной узлом на животе, и джинсовой юбке. Длинные светлые волосы волнами спадали на плечи, закрывая часть лица, а из-под черных бровей смотрели большие серые глаза, по взгляду которых было не понятно: вас изучают или вы вовсе неинтересны. Она встала в дверях, облокотившись на косяк и спокойно произнесла:
- Вы бы говорили потише, второй этаж и форточки открыты.
- Что, детка, действительно громко? – спохватился Вадим.
- Наташа, ты все слышала? – спросила Нина.
Дочь молча кивнула и добавила:
- Твой, папа, бас трудно не услышать, а  это все мне неинтересно.
- Погоди, Наташа, – задержала ее Вера, – мне это тоже было неинтересно, но обстоятельства сложились так, что я вынуждена была в этом участвовать, а потом еще с ним жить. Коль ты теперь все знаешь, просто так уже не отмахнешься. В жизни всякое может случиться.

5

   Прошло двадцать лет. Не стало страны, в которой выросли участники событий, Наташа вышла замуж за Сашу Бородина, они встречалась еще со школы, и у них появилось двое детей, Вера умерла, а Вадим с Ниной развелись, но никто ни разу не вспоминал историю с драгоценностями, а если и вспоминал, разговора о ней не заводил. Вероятно, так продолжалось бы и дальше, если бы не один случай. 
   Александр Бородин вместе с приятелем по институту Павлом открыли свое дело, связанное с производством и реализацией пиломатериалов. Компания успешно развивалась. Была арендована площадь, на кредитные деньги закуплены станки и оборудование, наняты работники. Через год купили машину, затем еще две, что дало возможность доставлять заказы по адресам, а не отпускать продукцию прямо из цеха. У компании была своя вооруженная охрана, грамотные юрист и бухгалтер, ребята строили амбициозные планы. Однажды Саше позвонила жена Павла Полина и сказав, что вечером муж не вернулся домой, поинтересовалась, где он может быть. Александр насторожился, он сам ждал звонка от друга, который должен был получить крупную сумму наличных денег и отдать ее за кругляк – стволы деревьев, зачищенные от сучков и веток. Поехал он в сопровождении двух охранников и все должен был завершить до вечера. Деньги Павлу передал заказчик в качестве аванса. Всю ночь и половину следующего дня Александр с Полиной провели в отделении милиции. Удалось выяснить, что Павел отправил охрану домой, объяснив это переносом операции. У заказчика Александр узнал, что деньги передали еще днем, но ничего об исчезновении Павла говорить не стал, еще надеясь на положительный исход дела. Однако он понимал, что могло быть только два варианта: с другом что-то случилось или он убежал с деньгами. Все дальнейшие события говорили в пользу второго. Довольно скоро заказчик узнал о пропажи Павла, что не вызвало особого беспокойства, но пропажа денег сделала Александра единственным  ответственным за их возврат, причем после месяца просрочки начинали начисляться проценты. По иному договориться не получилось, и он стал искать деньги. В итоге банк согласился выдать кредит под залог бизнеса, поэтому если вернуть не удастся, семья останется без источников дохода. Деньги за лес были возвращены, но как расплачиваться по кредиту, Александр понятия не имел.
   Именно тогда Наташа вспомнила о драгоценностях. Она рассказала мужу историю о прадеде и неожиданном поступке бабушки, который Александр назвал весьма оригинальным, и предложила это как-нибудь использовать.
- Идея интересная и в нашем положении оправданная, но как их достать из гроба? – заметил он.
- Главное – ты согласен, – заключила Наташа, – а то я боялась, что посчитаешь это кощунственным, что ли.
- Конечно, что-то подобное в этом есть, но если выбирать, то доставание добра из могилы лучше, чем остаться с двумя детьми у разбитого корыта.
   До выплаты первого взноса по кредиту у Александра оставался месяц. Компания еще продолжала работать в прежнем режиме, но скоро потребуются новые заказы и поставки леса, а для этого нужны деньги, которых пока не было.
Три дня Саша изучал тонкости захоронения. Он объездил несколько кладбищ, интересуясь глубиной могил, составом почвы и влиянием грунтовых вод на сохранность гробов. Много разных деталей он узнал у кладбищенских могильщиков, щедро платя за информацию. Наконец все было готово для перехода к последнему, самому важному этапу плана.
 Саша купил большая пластиковая урна, в которую насыпал серую золу из костра. Наташа достала свидетельства о смерти Веры и прадеда, взяла документы, подтверждающие свое с ней родство, и они отправились к могиле Петропавловских Митрофана и Анастасии. Сняв недалеко от кладбища дом в деревне, Александр с женой посетили местного священника и администрацию  кладбища и, предъявив необходимые документы, получили разрешение на захоронение урны с прахом дочери Петропавловских в могилу родителей. Александр договорился с работниками за вознаграждение вырыть могилу поглубже, объяснив это желанием умершей быть ближе к родителям, а так как рыть глубокую яму, не увеличивая ее размеры, было неудобно, он согласился, чтобы она была широкой. Вера говорила, что Анастасию захоронили на глубине полутора метров, так как дальше начинались грунтовые воды, и всех захороненных в этом месте глубже не закапывали. В итоге яма получилась немного больше метра в глубину и достаточно широкой, чтобы в ней можно было развернуться.
   С наступлением ночи Александр с Наташей захватили сумку с инструментами,  веревки и отправились на кладбище. На погосте было тихо. Редкое карканье ворон только подчеркивало его безмолвие. Узнав заранее у могильщиков, что сторож ночью в основном спит или пьет, после чего спит еще крепче, Александр к вечеру занес ему бутылку, чтобы выпил за упокой рабы Веры и ее родителей Митрофана и Анастасии. Могила находилась недалеко от щербатого забора, который Александр с Наташей легко преодолели и оказались у цели. Быстро привязав к веревке объемную корзину и бросив в нее саперную лопатку, он закрепил ее другой конец за березу и, включив фонарь, спрыгнул в яму. Внизу   пласт за пластом он стал снимать грунт под ногами и поднимать его в корзине наверх. "Прямо граф Монте-Кристо", – пронеслось в голове. Вскоре, как и рассчитывал Александр, саперная лопатка наткнулась на не до конца еще сгнившие доски. Когда он стал их отдирать, сердце часто забилось, и выступил холодный пот. Александр остановился.
- Что случилось? – услышал он сверху шепот Наташи.
- Дошел до гроба, – ответил он. – Как-то не по себе.
- Мне тоже, но раз решили, надо идти до конца, – услышал он твердый голос жены.
Через час все было закончено. Часть земли Александр сбросил назад в яму, уничтожил следы их пребывания и с полной сумкой добра они вернулись в дом. Занавесив все окна и включив одну лампу в комнате, они вывалили содержимое сумки на стол. Все иконы прекрасно сохранились благодаря тому, что были внутри гроба. Ни Александр, ни Наташа в них не разбирались, как, впрочем, и во всем остальном, что теперь перешло в их распоряжение. Здесь было несколько десятков золотых монет с изображением русских императоров разного достоинства, множество колец с драгоценными камнями, ожерелья, браслеты и разные жемчужные украшения.
- Как же бабушка все это поднимала! Здесь килограммы добра! – удивилась Наташа.
- Да уж, – согласился Саша, растеряно глядя на стол. – У меня другой вопрос: как все это превратить в деньги?
- Может они возьмут натурой? – предположила она.
- Это же банк, им нужны только деньги или какой-нибудь конфискат по дешевке. А как мы узнаем цену всего этого? С иконами проще, есть знатоки, а остальное?
- Давай все это сложим в чемодан, а дома будем разбираться. Раз уж смогли из гроба достать, сможем и продать, – заключила Наташа.
- Только лететь нельзя – могут задержать, придется на поезде, – предупредил он.
  Захоронение урны с золой прошло быстро и просто. На холмик поставили крест, могильщики получили на водку, на том все и закончилось.
   Приехав в Москву, Александр понял, что их поездка была прогулкой по сравнению с предстоящими сложностями. Решили начать с икон, и две из них он принес на экспертизу в  музей древнерусского искусства Андрея Рублева. Женщина эксперт подтвердила подлинность и определила, что одна написана в XVII веке с большой долей вероятности учеником Симона Ушакова. Вторую икону она отнесла к более раннему периоду, но точнее обещала сказать, если Александр оставит ее на пару дней для более точной экспертизы. На вопрос о цене этих икон женщина ответила, что они бесценны, но посоветовала обратиться по этому поводу к Якову Борисовичу.
- Скажите, что от меня, он поймет, – тихо произнесла она и протянула бумажку с телефоном. На следующий день Александр был уже  в Измайлове в антикварном магазине. Яков Борисович провел его в небольшую комнату и выжидательно посмотрел. Саша положил на стол обе иконы. Антиквар их долго рассматривал, а затем поднял очки на лоб и, указав на первую, заключил:
- Похоже, кто-то из учеников Ушакова, потому что сам Симон написал несколько десятков известных икон, и всегда их подписывал.
- А вторая?
- Явно Византия, но кто, сказать затрудняюсь, надо покорпеть.
- А как долго корпеть будете?
- Это вам, молодой человек, не картинки, а иконы! Понимаете разницу?
- Конечно понимаю, но мне срочно надо их продать. Мне в музее сказали, что вы можете в этом посодействовать.
Яков Борисович смерил Александра взглядом и с достоинством произнес:
- Правильно сказали.
Дальнейший разговор продолжался недолго, и они расстались, договорившись, что за окончательным ответом Александр приедет через день. По телефону  было запрещено говорить на эту тему, что Сашу целиком устраивало. С Наташей они решили показать антиквару в следующий раз все иконы, если, конечно, к тому будут располагать обстоятельства.
   В назначенный день Александр вошел в магазин, везя за собой небольшой чемодан. Они прошли в уже знакомую комнату, и Яков Борисович сразу перешел к делу. Он написал на листочке  $ 40000 - 10%. Александр ткнул пальцем в 10% и указал на антиквара. Тот кивнул и продолжал молчаливо ждать.
- За обе? – уточнил Саша. Яков Борисович невозмутимо кивнул.
- А так? – Александр открыл чемодан. Глаза антиквара округлились, но чтобы не выдать эмоции, он попытался придать лицу спокойное выражение и спросил:
- Это откуда? Вы, молодой человек, музей ограбили?
- Мы с женой решили избавиться от наследства, – пояснил Саша.
- Ну давайте посмотрим, что вам оставили ваши загадочные родственники.
- Почему же загадочные?
- Потому что, я и так вижу, в избах такие иконы не ставят.
Он начал осматривать доски одну за другой: переворачивал, нюхал, водил пальцами, смотрел под углом. Наконец, сказав, чтобы Александр закрыл чемодан, порвал листок с ценой и уставился на гостя.
- Вы что-то хотите сказать или услышать? – уточнил Саша.
- И то, и другое. Вы согласны с моим первым предложением?
- В общем да, но второе должно больше учитывать мои интересы.
- Что вы имеете в виду?
- Я понимаю, что это ваш бизнес, и он должен оплачиваться, но эти иконы действительно достались нашей семье в наследство, и я могу продать их открыто. Ведь они нигде не учтены и не проходят как похищенные, поэтому мне бояться нечего. Мы их действительно хотим продать, но по реальной цене. Я же понимаю, что вы их отдадите дороже, но не надо из-за этого снижать их цену для меня. Берите ваши десять процентов..., – Яков Борисович поднес палец к губам, – берите десять процентов, – перешел на шепот Александр, – ведь с большей суммы будет больше и ваша доля.
Антиквар слушал и чертил какие-то фигуры на бумаге. Наконец он отбросил карандаш и произнес:
- Интересная логика, однако вы меня убедили. Давайте так же через день.

6

    Дома Саша рассказал жене о реакции антиквара на другие иконы, и они решили сами внимательно их рассмотреть. Александр нюхал их, смотрел под углом и проводил пальцами по доскам, как это делал антиквар, однако ничего не говорило о их уникальности. Наташа взяла лупу и стала изучать надписи.
- Посмотри, – указала она на надпись внизу иконы, – здесь целый текст. Понять его невозможно, но последнее слово можно прочитать – "Зубов".
- Погоди, мне что-то о Зубове говорила эксперт из музея Рублева. Если не ошибаюсь, это знаменитый русский иконописец.  – Он оторвался от доски и посмотрел на Наташу.
- Откуда у твоего прадеда такие старинные иконы. Они же стоят уйму денег!
- Не забывай, он был протоиерей. К тому же ему их передал епископ епархии, а у него не могло быть других. Думаю, и драгоценности у нас непростые, с историей.
- Может икон достаточно? Они покроют не только кредит, на развитие хватит и еще останется.
- О них пока речи не идет, ведь цена будет только расти? – поинтересовалась Наташа.
- Естественно.
- Тогда давай только иконы.
Александр еле заметно улыбнулся.
- Что, думаешь, я почувствовала себя хозяйкой положения? – не глядя на него спросила Наташа.
- Нет, я почувствовал совсем другое: какой же я дурак, что не убедил тебя заняться бизнесом.
- Нет уж, только не это! Мне моих книг достаточно, но если ты считаешь, что икон не хватит, давай подумаем как реализовать остальное.
Саша помотал головой.
- Не надо ничего реализовывать. Я прикинул, по скромным подсчетам за шесть икон можно получить примерно сто пятьдесят тысяч долларов. Этого сполна хватит на все при условии, что иконы действительно известных мастеров.
   В этот раз Александр взял  с собой жену. Наташа осталась в машине, а чемодан с иконами лежал в багажнике. Увидев Сашу, Яков Борисович удивленно раскрыл глаза.
- А где же чемодан?
- Так мы еще не договорились об условиях.
- Я как раз полагал, что договорились. Я же согласился с вашим предложением.
- Давайте говорить конкретно, – Саша пододвинул листок к антиквару.
Яков Борисович явно был не "в своей тарелке". Стараясь не смотреть Александру в глаза, он взял ручку и написал сто пятьдесят. Неожиданно дверь рывком открылась и в комнату почти ввалились два человека.
- УБЭП, – сказал один и предъявил удостоверение. – Что здесь происходит?
Антиквар стоял весь бледный и не мог найти подходящих слов.
- Ничего противозаконного. Мы разговариваем о художниках, – спокойно ответил Александр. – А вы что ожидали увидеть?
На этот раз замялся оперативник.
- Плановая проверка. А это что? – он указал на бумажку с числом сто пятьдесят.
Саша пожал плечами и ответил, что он здесь не хозяин и не может ответить на этот вопрос. Яков Борисович пришел в себя и постарался объяснить, что собирался сделать кое-какие расчеты по текущим делам магазина, но пришел посетитель, – он кивнул на Александра, – а теперь вы.
Оперативники формально оглядели комнату, в которой кроме стола, двух стульев и небольшого шкафа, ничего не было, открыли еще одну дверь – там оказался туалет, и пообещав вернуться позже, ушли. Саша с интересом наблюдал за антикваром.
- Не думаете же вы, что это я? – не выдержал тот.
- Именно так я и думаю, – улыбнулся Александр. – Извините, что нарушил ваши планы. Жадность, Яков Борисович, людей губит. Прощайте.
Он вышел из магазина и, делая вид, что смотрит на часы, огляделся. Недалеко от своей машины его внимание привлекла серая девятка. Саша посмотрел на жену, сидевшую в машине на другой стороне улицы, и, надеясь, что она поймет его маневр, пошел в сторону метро. Свернув за угол, он осторожно выглянул и увидел, как девятка тронулась с места. Выждав несколько минут, он вернулся к машине, и они быстро уехали.
   После случая в антикварном магазине Саша понял, что ценности дома держать нельзя. Он снял банковскую ячейку и все перевез туда, а на следующий день к нему пришли те двое из магазина. Они заявили, что в рамках проверки деятельности Якова Борисовича должны осмотреть квартиру Александра как вероятного сообщника антиквара. На просьбу предъявить постановление на обыск, оперативники сказали, что это не обыск, а просто осмотр.
- Если осмотр, то, извините, впустить не могу.
- Почему же?
- Потому, что у вас нет оснований.
- Вам же сказали: проверка незаконной деятельности.
- А я какое к ней имею отношение? Если меня в чем-то подозревают, присылайте повестку.
- Будет тебе повестка, – огрызнулся убэповец, они и ушли.
Саша понял, что шутки кончались и корил себя за то, что принес антиквару чемодан. Теперь они знают, что иконы у него и не оставят их в покое. Кто они, Александр не знал. Надо было срочно избавиться от икон, да и время выплаты по кредиту неумолимо приближалось.

7

     Саша решил поехать в монастырь. Он выбрал две иконы – ученика Ушакова, как они стали называть икону с легкой руки эксперта музея Рублева, и ту, где читалось "Зубов". В монастыре, выбранном Александром, шел ремонт. Руководил им достаточно молодой человек с аккуратной бородкой в рясе, которого благодаря уверенно раздаваемым указаниям и почтенному к нему обращению окружающих, Саша принял за главного. Прежде чем зайти в храм, он походил по коридорам монастыря. Многие помещения были сданы в аренду разным фирмам, что сначала удивило, но потом Александр понял, что в это трудное время каждый выживает, как может, а иначе откуда деньги на ремонт? Это обстоятельство его даже обрадовало. Оно давало основание надеяться, что руководитель – человек деловой, и с ним проще договориться.
   Ожидания не обманули. Отец Борис, как представился священник, оказался общительным и доброжелательным человеком. Он охотно рассказывал о временных трудностях бывшего монастыря и разных богоугодных делах, позволяющих выживать в столь непростое время. Говорил о бандитах, приходящих на исповедь, а после отпущения грехов вновь начинающих лютовать. Верно к их заведению, как он уточнил, это не имело отношения. К вопросу Александра о иконах отец Борис проявил нескрываемый интерес. Он долго рассматривал их, приглядывался и поинтересовался, показывал ли Саша эти иконы еще кому-нибудь. Александр рассказал о музее Рублева и антикваре, но без подробностей.
- Значит, можно сказать, они прошли экспертную проверку, – заключил священник. – Я понимаю цель вашего визита, молодой человек, и обнадеживать не стану. Как вы понимаете, монастырь не может приобрести их, но я могу устроить встречу с уважаемыми людьми, которых может заинтересовать ваше предложение.
- Я был бы вам очень признателен, – ответил Александр принятой в таких случаях фразой.
- Нет, нет, я это делаю бескорыстно, да и не богоугодное это дело – торговать иконами, – он три раза перекрестился. – Монастырь благодарен  за любую помощь, а эти люди благодарить умеют.
   Через три дня Александр вновь приехал в монастырь. Его уже ждали. Отец Борис оживленно о чем-то беседовал с солидным человеком в длинном черном пальто, несмотря на теплую погоду.
- Знакомьтесь, Андрей Павлович, Александр, – представил он друг другу гостей.
- Пока не подъехал эксперт, давайте на них посмотрим, – обратился он к Саше.
Разложив на столе кусок холста, священник предложил положить на него доски.
- Семнадцатый век, – покачал он головой. – Дальше все скажет эксперт, спешить не будем.
Вскоре появились еще двое. Один был так же в черном пальто, но коротком, а второй, невысокий в летах, нес в руке небольшой саквояж, делающий его похожим на доктора.
- Вот, Михал Михалыч, смотрите, – пригласил жестом эксперта Андрей Павлович. Старик не спеша подошел, достал из саквояжа белые перчатки, очки и, надев их, аккуратно взял икону. Проделав примерно то же, что и дама из музея и антиквар, он молча положил ее на холст и взял вторую. Ее осмотр длился несколько дольше, после чего эксперт медленно стянул перчатки и уложил их назад в саквояж. Было видно, что в течение всех манипуляций старик думал. Его  никто не торопил. 
- Ну-с, эта икона первой половины семнадцатого века, написана, скорее всего, учеником Симона Ушакова, ввиду отсутствия подписи учителя, что несколько уменьшает ее ценность, но все равно работа прекрасная. Вторая – вероятно, это сам Федор Зубов. Можно сказать – это два шедевра.
- Вероятно, скорее всего, а конкретно вы можете сказать? – спросил второй в коротком пальто.
Эксперт усмехнулся и постарался объяснить свое заключение:
- Категоричность в любом деле ограничивает свободу выбора и свободу мнения. В данном случае я эту свободу предоставляю.
- Выходит, ваша экспертная оценка не дает стопроцентной уверенности в подлинности икон?
- Сто процентов можно гарантировать только при детальном анализе доски, краски и других нюансов иконописной живописи того периода. Согласится ли владелец передать мне эти иконы для детальной экспертизы? – старик посмотрел на Александра.
- Вы меня извините, но по понятным причинам я этого сделать не могу, – ответил он. – Единственное, что я могу обещать – вернуть деньги, если иконы окажутся подделкой.
- В принципе нас это устраивает, – вмешался в разговор Андрей Павлович, чье слово, как понял Александр, было решающим. – Какая ваша цена за обе?
Саша был готов назвать сумму, но почувствовал себя неуютно, словно был один против четверых, поэтому предложил Михаилу Михайловичу назвать цену как осведомленному в таких вопросах человеку. Эксперт замялся и посмотрел на Андрея Павловича. Тот одобрительно кивнул, и старик произнес:
- Максимум шестьдесят.
- А минимум? – попросил уточнить человек в коротком пальто.
- Сорок.
- Тогда пятьдесят, – предложил Андрей Павлович, глядя на Александра.
- Согласен, – ответил он, радуясь в душе, что не пошел на сделку с антикваром. Андрей Павлович отсчитал деньги и вместе сними передал свою визитку.
- Если все пройдет гладко, буду рад дальнейшему сотрудничеству.
Саша на всякий случай не взял свою визитку и хотел записать свой номер телефона, но его новый знакомый сказал, что в этом нет необходимости, и они простились.
   Кредит с процентами за месяц был закрыт досрочно, и Саша вместе с удовлетворением почувствовал некую грусть, нет не из-за проданных икон, а потому что завершился определенный этап их жизни, полный риска и приключений. Оставался бизнес, также требующий напряжения, но лишенный азарта, с которым они занимались наследством Митрофана Петропавловского.
   Через несколько дней вечером в квартире Александра и Натальи раздался телефонный звонок. Это был Виктор. Он сообщил, что Андрей Павлович просил сообщить, что все в порядке. Только тогда Саша сообразил, кто такой Виктор и передал шефу привет.
- Кто такой шеф? – удивилась Наташа.
- Покупатель икон.
- А об остальных ты ему говорил?
- Похоже, ты подсела на наследство? Хочется движения? – пошутил Саша.
- Зря смеешься, в иконах мы мало понимаем, а с волютой чувствуешь себя уверенней. Может, пока есть такой шеф, стоит это использовать?
- Я уже думал об этом, просто хотел немного подождать. Хотя, вполне возможно,  он сам заинтересуется, откуда у меня это добро?

8

   Александр позвонил Козицкому через неделю. Андрей Павлович предложил встретиться на следующий день в его офисе и поинтересовался, приглашать ли Михаила Михайловича.
- Пригласите, – коротко ответил Саша.
 В этот раз встретились как старые знакомые. Эксперт был любезен, но изучал доски не менее придирчиво, чем в первый раз. В итоге вердикт был вынесен:
- С большой долей вероятности эти две иконы относятся к шестнадцатому веку, но из-за отсутствия на них авторских надписей руку мастера определить затрудняюсь. Я больше склоняюсь к Строгановской школе. Однако эти, – он с любовью погладил другие две доски, – принадлежат кисти Гурия Никитина, о чем автор уведомляет нас своей подписью. Семнадцатый век.
- Я ошибусь, если предложу за эти иконы  сумму, равнозначную первой сделки за каждую? – Козицкий взглянул на эксперта.
- Полагаю, это справедливо, – согласился старик.
- Александр, вы согласны? 
Саша следил за происходящим как бы со стороны, и вопрос вернул его в реальность. Сдерживая радостные эмоции, он согласился, и Андрей Павлович сделал знак Виктору, принести деньги. В дверях Козицкий задержал Александра и попросил остаться. К помощнику это не имело отношения, и Саша заметил его недобрый взгляд.
    Управляющая компания "Финитор", занимающаяся венчурными фондами, которой руководил Андрей Павлович Козицкий, была одной из первых на отечественном рынке рискованных проектов. Ротация сотрудников в компании было делом обычным и естественным. Она предполагала замену худших на лучших и неудачников на удачливых. Александр понравился Козицкому еще при первой встрече, и он решил просто с ним побеседовать.
- Вам сколько лет? – поинтересовался он, предлагая присесть в кресла у небольшого журнального столика, и указал на чашку кофе, принесенную крайне любезной секретаршей.
- Тридцать пять.
- Где учились?
- МВТУ.
Андрей Павлович вскинул брови.
- Значит, коллега, МФТИ. Верно закончил на двадцать лет раньше. А почему деревообработка?
- После окончания работал в НИИ, хотел защищаться, но в конце восьмидесятых научный руководитель ушел в бизнес, вернее создал кооператив, куда позвал и меня.
- Не жалеете?
- Пожалуй нет. Тогда уже было понятно, что науку ставят на паузу, и моя эквивалентность линейных и алгебраических групп никому не будет нужна и, уж точно, не прокормит, а у меня уже было двое детей.
- Значит, вы со своим научным руководителем вместо науки занялись пиломатериалами?
- Нет, он создал интеллектуальный кооператив. Мы помогали писать научные работы и диссертации.
- Помогали – это значит писали за других?
- В общем да. Деревом я стал заниматься, позже, когда стало противно заниматься тем, от чего сам отказался. Было ощущение, что раздаешь себя по кусочкам. Тогда и решил заняться чем-то совершенно иным.
Козицкий позвонил секретарю и попросил перенести совещание на час. Затем пересел за свой рабочий стол и жестом пригласил Александра занять место напротив.
- Вы уже поняли чем занимается наша компания? –  спросил он.
- Венчурными фондами.
- Их созданием и управлением, – уточнил Козицкий. – Извините, как вас по отчеству?
Здесь Андрей Павлович лукавил. Он прекрасно знал, что Александр Александрович Бородин выпускник МВТУ, математик, женат, имеет сына и дочь, проживает по известному адресу и руководит компанией по производству и реализации пиломатериалов. Все это Козицкий уже знал на следующий день после их встречи в монастыре.
- Александрович, – ответил Бородин.
- Так вот, Александр Александрович, я хочу предложить вам вернуться к истокам и применить ваши знания, а главное ваши мозги, в области научно-технического моделирования новых бизнес-проектов. По сути – это и есть основная идея создания венчурных фондов.
Несмотря на взаимные симпатии, возникшие при первой встречи, это предложение оказалось для Александра абсолютно неожиданным. Однако от этих слов у него засосало под ложечкой.
- Я могу подумать? – стараясь как можно спокойней поинтересовался он.
- Если бы вы сразу согласились, я бы засомневался в правильности моего предложения, – улыбнулся Козицкий. – Три дня вам хватит?
- После ваших слов возникает вопрос: согласиться или просить неделю.
Козицкий рассмеялся.
- С юмором у вас тоже в порядке. Так как, три или неделя?
- Пять, – улыбнулся в ответ  Бородин.
   9

   Уже пять лет Александр работал в компании Козицкого, который видел в нем не просто толкового сотрудника, а талантливого математика и аналитика. Бородин и сам не ожидал, что его новая работа столь сильно его увлечет. Иногда они говорили о математике в разных ее аспектах, и к концу таких разговоров рядом никого не оставалось. Нет, они не были фанатами, скорее это была ностальгия. Андрею Павловичу было уютно с Бородиным и, несмотря на двадцатилетнюю разницу в возрасте, интересно. Постепенно их отношения переросли в дружеские, но Александр никогда не позволял себе панибратства и всегда был на "Вы". Козинцев уже давно звал его Саша, что еще больше сближало. Жена Андрея Павловича Евгения Вадимовна была моложе мужа на десять лет и являлась дамой приятной во всех отношениях. Он долго ее добивался, но вышла она за него не любя, оценив глубину его чувства и такт. Любовь пришла позже. Детей у Козицких не было, поэтому отношения с Бородиными делали их похожими на дружную семью. Женя с Наташей сразу стали на "ты", но учитывая положение мужей, соблюдали некую дистанцию.
   Как-то, собравшись у Козицких, Наташа за бокалом вина рассказала историю своего прадеда Митрофана и появления в их семье старинных икон.
- Я нисколько не удивлена, дворянская кровь видна сразу. , – заметила Женя. –
Но как вы достали их из могилы?
- Все было, как сейчас, – ответил Саша. – Сбор информации, анализ, определение цели, составление плана его реализации и... Должен сказать, ковыряться в могиле – занятие не для слабонервных или надо быть законченным циником.
- Неужели,  ценности епархии были столь скудны? – выразил удивление Андрей Павлович. – Всего шесть старинных икон!
Саша бросил быстрый взгляд на жену, что не скрылось от внимания Жени.
- В твоем вопросе кроется подозрение, только не пойму причину, – обратилась она к мужу.
- Давайте я все проясню, – Наташа отпила из бокала и стала рассказывать, как стала наследницей больших ценностей благодаря неожиданному и странному поступку своей бабушки.
- А можно взглянуть на это богатство? – поинтересовался Козицкий.
- Смотрю, проснулся коллекционер, – предостерегла Женя.
- Конечно, можно, только они не продаются, – ответила Наташа.
- Я драгоценности не коллекционирую, просто интересно взглянуть на общак епархии.
   Когда Александр с женой бывали у Козицких, они обязательно заглядывали в комнату с иконами. Иконостас Андрея Павловича насчитывал более трех десятков икон. Коллекция была собрана при активном участии Михаила Михайловича – давнего знакомого Козицкого и большого знатока старинного искусства. Хозяин почти никому ее не показывал, но сам мог подолгу сидеть в кресле напротив и, включив подсветку, погружаться в неведомый мир, смотрящий на него со стены. Он любил представлять, что за люди были иконописцы, о чем думали и как жили. Изображенные сюжеты его занимали значительно меньше. Человеком Андрей Павлович был неверующим, и иконы его интересовали только как произведения старинной иконной живописи.
   Оставшаяся часть общака епархии, как окрестил ее Козицкий, такого впечатления как иконы, на него не произвела. Он с интересом рассмотрел монеты, а взглянув на драгоценности, сказал лишь: "Богато". Женя же подвергла все ожерелья с кольцами внимательному изучению. Она взяла лупу и, рассматривая каждый предмет, комментировала.
   В этот день к Андрею Павловичу заехал его помощник Виктор Обухов. Он был сыном приятеля Козицкого, умершего десять лет назад от онкологии. Перед смертью отец просил позаботиться о сыне, что Андрей Павлович выполнил, сделав Виктора своим помощником. Звезд с неба парень не хватал, но был старательным и неравнодушным к различным атрибутам богатой жизни. Хороших отношений с Бородиным у него не сложилось, скорее их можно было назвать формальными. Однако Александр стал замечать в поведении Виктора некоторую к себе неприязнь. Он объяснял это ревностью, появившейся после сближения с Козицкими, и старался не придавать этому значения.
Виктор приехал, когда Женя под лупой разглядывала сокровища Бородиных.
- Ничего себе! – не удержался он, взглянув на аккуратно разложенные на обеденном столе драгоценности. – Это же не иконы, – сказал он, пытаясь понять, откуда они появились и с какой целью. Андрей Павлович усмехнулся:
- Ты полагаешь, что я скупаю все, имеющее какую-нибудь ценность?
- Нет, конечно, ваша слабость – иконы, а не эти цацки.
- Эти, как ты выразился цацки, достойны повышенного внимания, ибо принадлежали высоким особам. Есть филателисты, есть нумизматы, а есть люди, интересующиеся историей своих предков, собирая иконы и ценности. Конечно, у них есть своя цена, но собирать только ради денег– пошло. Некоторые наберут добра, а что набрали не ведают, а ведь у любой ценности есть история, история ее создания и история ее создателя.
- Андрей Павлович, а вы знаете истории всех своих икон? – спросила Наташа.
- В общих чертах. Все благодаря Михаилу Михайловичу. Он старается рассказать мне о каждой новой иконе, а я стараюсь разложить все в голове по полочкам, чтобы не было путаницы. Могу, конечно, ошибиться, но в целом я стал значительно образованней. Кстати, Наташа, ваши иконы – одни из самых дорогих в смысле истории.
- И не только истории, – со знанием дела заявил Обухов. – Здесь у вас добра миллиона на полтора, а может больше, – кивнул он на комнату с иконами.
- Ты мои деньги считаешь, Витя?
- Нет, конечно, – осекся он, поняв, что сболтнул лишнего. – Просто рад за вас.
- Смотрю твоя радость имеет конкретное выражение. Виктор, запомни, это, – он протянул руку в сторону комнаты, – не венчурный капитал.
- Я понимаю, Андрей Павлович, это для души, – вздохнул Обухов.

10

   На следующий день Бородин зашел к шефу и дождавшись, когда тот останется один, сел напротив и попросил очень серьезно отнестись к его словам. Козицкий находился в прекрасном расположении духа, но сосредоточился, зная, что Александр просто так с подобным просьбой не придет.
- Я прошу вас установить скрытую камеру в комнате с иконами.
Предложение Саши оказалось полной неожиданностью для Козицкого. Он вскинул брови и поинтересовался причинами.
- На эту мысль меня навело вчерашнее поведение Виктора. Я, конечно, не имею его в виду, но для других, кто видел, а скорее, слышал о вашей комнате, иконы могут представлять большой интерес. И вообще, почему у вас нет охраны? Иметь дома такую коллекцию и не охранять!
   - Возможно, ты прав, Саша. Женя тоже твердит мне об охране, а Сергей вообще заявил, что если я не соглашусь организовать дома пост и поставить камеры по периметру, то могу искать другого начальника службы безопасности. Если честно – не хочу посторонних людей в доме. Поэтому у нас одна только Валя, и сестра ее приходит помочь с уборкой. Поселок наш закрытый, под охраной.
Козицкий достал из ящика стола план поселка и положил перед Бородиным.
- Убеди меня, что этот дом надо охранять дополнительно, – он ткнул в их коттедж, – только без теории вероятности, а просто, по-житейски.
- Хорошо, я попробую, – ответил Александр. – Можно забрать план?
- Забирай, но мне нужны веские доводы, – предупредил Андрей Павлович.
   Стояла летняя жара. На крытой веранде, где любили сидеть Козицкие, можно было находиться ранним утром или поздним вечером, в остальное время солнце загоняло в дом под кондиционеры. Валя еще не пришла, однако снизу тянуло свежесваренным кофе. Женя первой вышла из спальни на втором этаже и с удовольствием втянула ароматный запах. Она взглянула через балюстраду и тут же отпрянула назад. Затем тихо вернулась в спальню и сообщила мужу, что внизу сидит какой-то мужик. Козицкий на мгновение задумался, затем достал из тумбочки пистолет и вышел на балюстраду.
- Не пугайтесь, это я. Доброе утро! – раздался голос Бородина.
Муж и жена почти одновременно спросили:
- Саша, что случилось?
Он встал и, подойдя ближе, спросил:
- Это достаточно веский довод? По-житейски?
Александр Павлович заулыбался и, пряча пистолет в карман халата, стал спускаться.
- Что же, убедил, будем ставить.
- Может, объясните, что происходит или место женщины на кухне? – с налетом обиды спросила Женя.
После рассказа Бородина у Андрея Павловича остался лишь один вопрос: как без ключа он попал в дом?
- Сколько у вас входных дверей?
- Четыре, – посчитав ответила Женя.
- А где находятся ключи?
- В прихожей главного входа.
- К вам в последнее время никто не приходил?
- Вроде никто. Хотя нет, приходил кто-то из управляющей компании снимать показания счетчиков.
- Они где?
- В прихожей, – медленно произнесла Женя, поняв, куда клонит Александр.
- Он был в бейсболке, в очках, с усами и воды попросил?
- И волосы длинные, – удивилась она.
- Значит, это был ты, – догадался Козицкий и разразился веселым смехом. Женя тоже начала смеяться и показывать на Сашу рукой, прижимая вторую к груди.
- Так что время на проход на кухню за водой и обратно вдвое больше снятия слепка с любого ключа. Осталось только подобрать, от какой он двери, – сказал Бородин и положил на стол дубликат.
Сергей с радостью взялся за установку камер и организацию поста в доме шефа. Были определены места на участке и внутри комнаты с иконами, выбрано помещение для охраны, но произошло непредвиденное, а скорее трагическое событие.

11

   Андрея Павловича нашла Валя. Он лежал с пробитой головой в комнате между   столиком с креслом, где Козинский предавался размышлениям о старине, и голой стеной с остатками крепежа, на которых еще вчера висели киоты с иконами.
   Домработница пришла, как всегда, в восемь утра и стала готовить завтрак. Накрывая на стол, она заметила небольшие кусочки земли под лестницей и у двери в комнату с иконами. На всякий случай она приоткрыла дверь и увидела хозяина, лежащим на полу в лужи крови. Первой приехала скорая и увезла Козицкого в больницу. Затем почти одновременно появились Сергей с Александром. Наташа подъехала позже и сразу ушла к Жени, которая сидела в спальне в состоянии глубокого стресса. Виктор приехал позже всех, когда милиция уже заканчивала работу. Начальник службы безопасности и Бородин тихо разговаривали в углу гостиной. Оба казались сильно подавлены: Сергей, потому что не успел оперативно организовать пост охраны и поставить камеры, а Александр из-за того, что не убедил Козицкого сделать это раньше. 
   Записи с камер наблюдения соседних коттеджей ясности не внесли, а только подтвердили уже известные факты: ночью подъехала машина с поддельными номерами, двое человек в масках перебрались через забор. В дом они проникли,  открыв дверь бокового входа, вероятно, отмычкой и зашли в комнату с иконами. Дальше шли предположения: хозяин услышал шум и спустился в комнату, где получил удар по голове тупым предметом и потерял сознание. Воры в спешке забрали иконы прямо с киотами, но на одном крепеже криминалист обнаружил кровь с еле заметным кусочком светлого материала, предположительно винила или латекса. Скрылись преступники тем же путем, каким проникли в дом. Других сведений получить не удалось. Следователь сказал, что еще посмотрят записи с городских камер, однако больших надежд на это возлагать не стоит – машину могли угнать и бросить, пересев на другую, или сменить номера.
    Через неделю Козицкий пришел в себя, но вспомнить, как все произошло, не мог. Помнил только, что засиделся и поздно лег. Дальнейшие воспоминания больше строились на ощущениях. Заснуть не получалось. Андрей Павлович решил выпить рюмку коньяку, что бы расслабиться и спустился вниз к бару. В гостиной он заметил слабый свет, струившийся из-под двери комнаты. Решив, что он забыл выключить подсветку, Козицкий вошел, а дальше – только взрыв и пустота. Ни боли, ни чего-либо иного он больше не чувствовал, а когда сознание вернулось, не понимал, что произошло и плохо помнил события последних дней. Женя постоянно дежурила в его палате, куда практически переехала и была первой, кого он увидел, придя в себя. Слушая рассказ жены, Андрей Павлович постепенно восстанавливал память, но ничего не мог вспомнить о нападении. Следователь тоже не радовал новостями.
- Не получается найти преступников, ищите иконы. Они же не коллекционеры. Это либо заказ, либо на продажу, – напирал на него Сергей.
- Это и так понятно. Мы работаем.
- Уже неделя прошла, а у вас ни одной зацепки.
- Слушай, коллега, давай без этого. Сам не уберег, а на меня давишь.
Сергей усмехнулся:
- Я за свой прокол отвечу, но не перед тобой, а вот ты отвечаешь передо мной.
- С каких это перед тобой?
- А с таких, что я доверенное лицо пострадавшего, – сказал Сергей и положил перед ним доверенность на все действия, касающиеся нападения на Андрея Павловича и кражи его икон.
   Выйдя от следователя, Сергей позвонил Бородину и предложил встретиться.
- Андрей Павлович, сказал, что привлекать к расследованию можно только тебя, чтобы больше никто не знал про иконы и кражу, – пояснил он.
- А Виктора? – не без умысла спросил Александр.
- Про него шеф не говорил.
Они встретились на Гоголевском бульваре, где на скамейках собирались любители шахмат и домино и заняли свободную. Сергей рассказал о разговоре со следователем и выразил сомнение в их заинтересованности поймать преступников.
- Скажи, а почему шеф не велел привлекать Обухова? Он же обо всем знает, – задал Бородин важный для себя вопрос.
- В том-то и дело, что я тоже не понял. По-моему шеф Виктора в чем-то подозревает.
- По-твоему или подозревает?
- Велел за ним последить.
- Знаешь, я не склонен подозревать Виктора в причастности ко всему этому, но если Козицкий велел присмотреть, значит у него есть основания. Обухов последним приехал к шефу в день нападения, когда все уже было почти закончено. Где он был и чем занимался? Мне он не скажет, а тебе вынужден будет, иначе станет подозреваемым. Только, думаю, никаких действий против него не предпринимать без согласования с шефом.
- Естественно. Кстати, у следователя есть образец крови и кусочек виниловой перчатки одного из грабителей, но поиск по картотеке ничего не дал. Больше у них ничего нет и мыслей никаких. Будут ждать, когда гора придет к Магомету.
- Что ты имеешь в виду?
- Будут ждать, пока не поймают кого-нибудь, чья ДНК совпадет с той, что у них. На одном крючку на стене комнаты обнаружили кровь одного из грабителей.
- Может, стоит самим что-нибудь предпринять? – предложил Бородин.
- Я для этого и хотел с тобой встретиться. Ведь нас только двое. Нам надо распределить задачи. Я набросал список мест, где могут всплыть иконы. Выбери половину, – он протянул листок с шестью адресами.
   Было решено выдавать себя за начинающих коллекционеров или перекупщиков, что зависело от обстоятельств, и спрашивать только об иконах Козицкого, так как, ничего не зная о других, можно было проколоться. Александр увидел в списке знакомый адрес антиквара и рассказал, как тот вместе с двумя оперативниками хотел его развести.
- Тогда антиквар мой и эти два, а тебе остальные, – сказал Сергей.

12

    Антикварная лавка в Калашном была первой в списке Бородина. Оставив машину на Малой Никитской, он свернул в переулок и чуть не столкнулся с  Обуховым. Он едва успел отпрянуть назад, как Виктор, говоря по телефону, прошел мимо, не заметив его. Бородин зашел в лавку и, выбрав одного из двух антикваров, на его взгляд, наиболее подходящего для доверительного разговора, отвел его в сторону.
- Скажите, вам приносят иконы на продажу?
-  И иконы, и много что еще. Это же наша работа.
- Видите ли, я ищу вполне конкретные доски. Ушаков, Зубов, Никитин, Строгановская школа, любая Византия.
- Вы говорите, словно перекупщик.
- Вам-то какая разница, кто я? Я же деньги плачу и немалые.
Антиквар сообразил, что может тоже поживиться и выкатил десять процентов комиссии. Бородина это нисколько не смутило, и он, не моргнув глазом, согласился.
- А сейчас у вас нет ничего для меня?
- Вы не единственный ищите старинные иконы. Вот до вас был молодой человек, тоже интересовался.
- Надеюсь, вы ему не обещали того, что обещали мне?
- Я никому ничего не обещал, – отрезал антиквар.
- Хорошо, он же наверняка оставил вам свой номер. Встретимся у вас, договоримся – вы получите свой процент с обоих, не договоримся – разойдемся и будем дальше работать.
Уверенный тон Бородина вызвал доверие у антиквара, и они обменялись номерами телефонов. В остальных точках Александр исполнил аналогичную роль.
   Сергей решил начать с магазина  в Измайлове. Он надел темно-синий костюм в редкую серую полоску, бордовый галстук, вишневые туфли и, пшикнув на себя Диоровским Фаренгейтом, отправился на встречу с Яковым Борисовичем. Внешний облик и манеры Сергея полностью соответствовали представлениям антиквара о новых хозяевах жизни и вселяли доверие к посетителю. Облокотившись на прилавок, Сергей с видом знатока перечислил нескольких мастеров из украденной коллекции, добавив к ним Гурьянова и Фролова из девятнадцатого века, о которых заранее узнал у Михаила Михайловича.
- Попробую поискать, уважаемый, – ответил он, следуя привычки никогда ничего не обещать наверняка.
- А нельзя заменить "попробую поискать" на "найду"? – не меняя дружелюбного тона, поинтересовался Сергей.
Антиквар приложил руку к груди и мягко повторил:
- Будем искать.   
Сергей достал визитку и положил перед Яковом Борисовичем.
- Найдете – позвоните. Ваш номер я знаю.
"Инвестиции и Консалтинг", Степанов Сергей Юрьевич и телефон... – прочитал антиквар после ухода посетителя. Яков Борисович задумался.
   Встреча Бородина с Обуховым произошла через два дня.
- Привет, Виктор! Стариной интересуешься? – спроси Бородин, входя в лавку на Калашном. От неожиданности Обухов растерялся и молча смотрел на Александра. Антиквар почувствовал, что сегодня не его день и сделки не будет. На всякий случай он сказал, что оставляет их поговорить и подойдет позже.
- Интересуюсь. Тебя это удивляет? – справившись с эмоциями, ответил Виктор.
- Слегка, – Бородин решил играть в открытую. – Я думал, ты больше продать, чем купить, тем более иконы.
- Продать – это, по-моему, ты, а я собираю, – парировал Обухов.
Александр усмехнулся:
- Согласен, только я это делаю в открытую, а ты шифруешься. Скажи, почему ты приехал в шефу так поздно? Нам всем о нападении сообщили одновременно.
- Так ты меня подозреваешь? – не скрывая возмущения, воскликнул Виктор.
- Не кричи, ответь на вопрос.
- У меня была деловая встреча.
Обухов огляделся. В лавке помимо продавцов было  еще два человека.
- Давай продолжим на улице, – предложил он и направился к выходу. Они пошли в сторону бульвара. Оба молчали. Сев на скамейку в тени деревьев, Обухов закурил. Затем вновь достал пачку Marboro и предложил Александру. Тот повертел головой.
- Бросил. Как в Финитор пришел, бросил.
- Ну да, характера тебе не занимать. Послушай, я с Андреем Павловичем уже десять лет. Он взял меня к себе после смерти отца, неужели ты думаешь, что я способен его ограбить, да еще чуть не убить? Ты в людях совсем не разбираешься?
- Ты не ответил на вопрос, где был.
- Ладно, – Виктор встал, выбросил сигарету и сказал:
- Поехали, покажу тебе, где я был.
Они подъехали к дому на Фрунзенской, и Обухов, сделав знак идти за ним, зашел в подъезд. В квартире, где они оказались, было две комнаты. Он прошел через первую и открыл дверь во вторую поменьше. Перед Бородиным оказалась стена, увешенная иконами. Их было штук двадцать. Подождав, пока он внимательно все осмотрит, Виктор спросил:
- Покажи хоть одну икону из коллекции Козицкого.
Александр был поражен. Ничего подобного он увидеть не ожидал.
- И давно ты собираешь? – обходя стену, поинтересовался Бородин.
- Два года спустя после шефа. На серьезные доски у меня денег не было, а попроще мог осилить. Михал Михалыч все знает. Козицкий, кстати, тоже.
- Виктор, извини, как говорится, вычеркиваю, не знал.
- Теперь знаешь. Для меня шеф всегда был примером, и отец говорил: "Бери пример с Андрея".
- Они были друзьями?
- Близкими.
- А у тебя какие мысли по поводу ограбления?
Обухов потер переносицу и неуверенно ответил:
- Когда я подъезжал, заметил машину  в конце улицы, вроде синий Фолькцваген. Она стояла там, где нет никаких ворот, а значит не имела отношения к каким-либо домам, стояла сама по себе. Стекла затемненные – не видно, кто внутри. Грабители ведь скрылись на машине, значит это была другая. Когда мы разъезжались, ее уже не было. Странно.
- А раньше ее не видел?
Виктор помотал головой и добавил:
- В конце улице стояла, лицом к дому шефа. Уехала, как только все закончилось. Такое впечатление, что наблюдали.
- Может подельники? – предположил Александр. – А как они заезжают на охраняемую территорию?
Виктор пожал плечами и предположил, что с их удостоверениями охрана пропускает и номера не записывает, тем более, они могут быть липовыми.

13

    Ребята из службы безопасности Финитора сидели в машине напротив магазина на противоположенной стороне улицы. Сергей отправился туда один. Вчера позвонил антиквар и сообщил, что у него есть то, чем тот интересовался. Большой черный джип остановился у дверей магазина. Из него вальяжно вылез Сергей. Его безупречный внешний вид, который мог наблюдать в окно антиквар, только подчеркивал серьезные намерения посетителя.  Сергей вошел в помещение и огляделся.
- Как вы живете  без кондиционера? – изобразил он недовольное удивление. – Получается, я одет не по погоде.
Антиквар молчал, не зная как реагировать.
- Ну что, перейдем к делу? – вывел его из замешательства вопросом Сергей.
- Да, да, конечно, – засуетился антиквар и пригласил пройти в соседнюю комнату. Он выложил на стол две иконы из коллекции Козицкого. Сергей внимательно, как учил Михаил Михайлович, осмотрел их и, сказав "О`кей", уставился на антиквара. Тот догадался и написал на бумаге сумму, вдвое превышающую цену эксперта Козицкого. Сергей слегка поднял брови, затем кивнул и спросил, когда можно встретиться с продавцом. Яков Борисович замялся.
- Зачем же вам продавец? Вот же иконы. Вы их покупаете, а я передаю деньги за минусом моей комиссии, конечно.
- Нет, Яков Борисович, так не пойдет. Я привык видеть человека, с которым заключаю сделку, а вы просто посредник. Вы же не будете звать посредника, чтобы сделать ребенка своей жене, – возразил Сергей и затем добавил:
- Даже если позовете, в процессе же будете участвовать вы.
Этот неожиданный житейский пример очевидно оказался очень убедительным, и антиквар не нашел, чем возразить.
- Хорошо, я попробую. Присядьте, пожалуйста, в зале.
Через пять минут Яков Борисович вышел из своего кабинета и сообщил, что уговорил продавцов приехать.
- Продавцов? Их несколько? – разыграл удивление Сергей.
- Это их общий бизнес или хобби, уж не знаю, как вернее назвать.
- Ну хорошо. Ждать долго? – Сергей посмотрел на часы.
- Нет, нет, минут десять. Они здесь недалеко.
Вскоре в магазин вошли два человека по внешнему виду весьма далеком от собирателей икон.
- Вот, господин Степанов готов приобрести у вас иконы по оговоренной цене, – Яков Борисович почтительно указал на Сергея.
- Я бы хотел задать один вопрос, господа. Я плачу хорошие деньги и хотел бы знать, откуда эти иконы?
Продавцы, очевидно, были готовы к подобному вопросу, и один из них ответил:
- Мы не коллекционеры, это просто осталось по наследству от прадеда. Он был священником.
- Ну что же, возможно все так и есть. Кто будет писать расписку? – обратился он к говорившему.
- Видите ли, – вступил второй, – совсем не хочется платить с такой суммы налоги. Давайте обойдемся без расписки.
Сергей задумался.
- Тогда давайте сделаем так. Вы, – он посмотрел на антиквара, – напишите, что в вашем присутствии я передал им деньги за эти иконы.
Яков Борисович сначала стал отказываться, но доводы обеих сторон убедили его, что в этом нет никакого риска – он ведь даже не прикасался к деньгам. Когда с формальностями было закончено, Сергей позвонил и попросил принести кейс с необходимой суммой. Буквально через минуту в магазин вошли четверо крепких парней и встали вплотную к продавцам. Следом появились Бородин с Обуховым.
- Какая неожиданная встреча! Все те же лица! – весело воскликнул Александр. – Какую сумму написал Яков Борисович на листочке? – обратился он к Сергею.
- Пустяки, всего какие-то сто штук, – абсолютно серьезно ответил  тот.
 Оперативники переглянулись и злобно уставились на антиквара.
- Что, господа из УБЭП, обманул вас подельник? Вам-то сколько  сказал? – спросил Бородин.
Убэповцы пришли в себя и попытались переломить ситуацию.
- Так, выйдите отсюда, – обратился один из них к ребятам из службы безопасности Финитора. – Работает УБЭП.
- Вы с ними аккуратней, – предупредил Сергей, сидя ногу на ногу, – ребята не любят, когда к ним без уважения. Покалечить могут.
- А вы кто такой, и что тут устроили? – продолжал возмущаться оперативник.
- Я Степанов Сергей Юрьевич, начальник службы безопасности компании "ФИНИТОР", а устроили мы задержание двух, нет трех преступников, которые проникли на частную территорию, украли эти и еще несколько десятков икон у президента компании "ФИНИТОР", нанеся ему тяжкие телесные повреждения,  в результате которых пострадавший впал в кому. По-моему это статья 162 УК РФ, предусматривающая от восьми, но если он из комы не выйдет, пойдете по 105-ой, а это минимум пятнадцать.
- Только не надо пугать. Хочешь перед шефом оправдаться, что не уберег его добро, вот и придумал этот цирк. Ты докажи хоть что-нибудь из того, что тут наговорил. Я ведь могу тебя за клевету привлечь, – продолжал сопротивляться опер. Сергею надоело припираться, он резко встал, оказавшись лицом к лицу с молчаливым убэповцем и, глядя на него в упор, спросил:
- Куда едем: к нам в подвал, где ты все расскажешь или к следователю, где ты тоже все расскажешь, но добровольно?
Опер посмотрел на коллегу, ища поддержку.
- Обосрался? Кого ты боишься? Они же бандиты, а мы власть! У них ничего нет! – услышал он в ответ.
Наступило молчание.
- Так, покуем, – приказал Степанов. – А вы Яков Борисович, с нами?
Антиквар попятился и замотал головой.
- Стоять, – скомандовал Сергей. Он подошел и двумя пальцами достал из его нагрудного кармана расписку. 
- Мы вас не тронем только при одном условии – подпишите и поставьте дату, иначе... – он кивнул в сторону окна через которое было видно, как подельников антиквара заталкивают в джип. Яков Борисович тяжело вздохнул и поставил подпись.
- Вы на свободе, пока не захотите кого-нибудь обмануть, – сказал Степанов и вышел.
Доехав до перекрестка, где надо было принимать решение о дальнейшем пути, водитель поинтересовался: "Куда дальше?" Ответом было молчание.
- Домой, – скомандовал Сергей.

14

   Бородин с Виктором, каждый на своей машине, заехали за ними во двор коттеджа Козицких.
- Надо было пустить вас по знакомой тропе, а не с парадного хода, – сказал Сергей оперативникам. Оба продолжали хранить молчание. Их провели в комнату, где раньше висели картины. Он подозвал обоих к крепежу на стене.
- Смотрите, – сказал Степанов и дал им лупу. Они по очереди осмотрели небольшую скобу, торчащую из стены.
- Что видели?
- Ты что решил с нами в фантики поиграть? Видел – не видел, детский лепет, – продолжал упорствовать оперативник.
- Это кровь, – не обращая внимание на его тон, пояснил Сергей – оставленная кем-то из вас. Уже выделена ДНК, осталось сравнить с вашими, и все будет доказано. Я не прошу признаваться, теперь это уже не имеет значение. Однако вы можете смягчить приговор, если добровольно сдадите украденное.
- А с чего ты взял, что иконы у нас?
Вопрос вызвал искренний смех у всех присутствующих.
- Ты хочешь сказать, что вы перелезли через забор и забрались в дом просто посмотреть? При этом ни хозяина, ни икон не видели, а просто ударили его по голове, капнули кровь на крепеж и ушли?
- А кто сказал, что мы вообще здесь были?
- Не тупи, опер, – вмешался Виктор. – Кровь летать не умеет.
- А еще вас видели и узнали, – добавил Бородин.
- Как нас могли узнать в масках? – это был самый большой прокол молчаливого. Приятель покосился на него, но промолчал. Только еле заметно дернул головой.
- Да, это либо нервишки, либо умишко, – заключил Александр.
- Все ваши улики косвенные, нет прямых доказательств, – не сдавался первый оперативник.
- А как у вас оказались две иконы из коллекции Козицкого? – зашел с другой стороны Степанов.
- Нет и не было у нас никаких икон.
- А это, – он достал расписку антиквара и прочитал:
- Я, такой-то, присутствовал при передачи двух икон таких-то от таких-то такому-то, за что такой-то заплатил таким-то сумму, равную ста тысячам долларов. Дата и подпись. Кстати, предъявите свои документы.
Сергей сделал знак своим ребятам и скоро на столе лежало все содержимое карманов убэповцев.
- Не знаю, откуда у антиквара ваши данные, но в расписке все указано правильно. Думаю, Яков Борисович калач тертый и вас тоже проверил.
Бородин потянулся и вытащил из кучи записную книжку.
- Вы что, совсем берега попутали, – возмутился оперативник. – Какое у вас право проводить досмотр личных вещей?
- А никакого, – лаконично ответил Сергей. Листая книжку, Александр все больше удивлялся. Там был записан, почти весь род Наташи, начиная от Митрофана Петропавловского. Напротив некоторых указаны адреса. Он нашел и свой адрес. Далее значился адрес дома, в котором они сейчас находились и кто в нем живет, но наибольшее удивление у него вызвал список шести икон, приобретенных Козицким.
- А это уже и вовсе интересно, – присвистнул он. – Значит, была разработана целая операция по поиску наследия Петропавловских. Андрею Павловичу не повезло, что он приобрел иконы у меня, потому что искали именно их. Сергей, какие еще нужны доказательства? Целенаправленно искали и целенаправленно чуть не убили. Если бы я Наташино приданное не поместил в надежное место, могли грохнуть нас, а до нас Веру и так далее к истокам рода.
   Задержанные сидели, потупив головы. Когда Бородин закончил, раздался голос оперативника:
- Никто никого убивать не собирался. Помимо икон, были и драгоценности, согласитесь, куш немалый. У меня дядя работал в милиции, от него и узнал. Они с другом приходили к этой Вере, но там нарвались на какую-то шишку и поиски прекратились. Однако следить не перестали, так что мне это передалось тоже по наследству. Дядя  умер, ему уже все равно.
- А как узнали, что иконы здесь? – спросил Виктор.
- Сначала ты нам карты перепутал, Виктор Обухов. Думали и ты замешан, следили, а ты просто решил тоже иконы собирать, как шеф, – он сделал презрительную гримасу. – Машину той же марки купил, пальто такое же, только короче, даже стрижешься также.
- Рот закрой, это тебя не касается, лучше подумай о своей заднице, – слова Александра прозвучали почти угрожающе.
- Ответь на вопрос: как узнали, что иконы в этом доме? – смягчил тон общения Степанов.
- Этот сюда ездил всегда с портфелем, – он кивнул на Александра, – а в тот день взял чемодан как раз по размеру и вез как хрустальную вазу. А назад просто закинул его в багажник. Вывод ясен.
 - Нам тоже все ясно, – Сергей посмотрел на ребят. Тема была исчерпана, и никто дольше не хотел видеть рожи оперативников, поэтому он предложил разъехаться. Задержанных засунули в джип и повезли к следователю. Виктор подошел к Александру и протянул руку.
- Спасибо, Саня.
- Не стоит, Витя. Не бери в голову все, что этот козел наговорил. Я бы тоже хотел быть похожим на Андрея Павловича, но, к сожалению, по многим критериям  не получится. Лучше быть самим собой и оставаться в зоне комфорта. Неожиданно раздались выстрелы и крики. Бородин с Обуховым выскочили за ворота и увидели джип Сергея, съехавший с дороги, и разлетевшиеся вокруг стекла. В конце улицы, с того самого места, о котором говорил Виктор, с ревом отъезжала синяя машина.

15
 
     На месте нападения остались только Бородин с Обуховым. Сергей был ранен в плечо. Он с трудом вылез из кабины и сидел, прислонившись спиной к колесу машины.  Двое других раненых ребят оставались на заднем сидении, а водитель,  парень из службы безопасности и оба убэповца были убиты. Оказав с Виктором первую помощь раненым, Александр вызвал скорую и милицию и, оставив с ними Обухова, поехал к въезду в поселок. На вопрос о синей машине охранники  ответили, что пассажиры предъявили удостоверения сотрудников УБОП, которых по инструкции они обязаны пропускать.
- Вы слышали выстрелы? – спросил Бородин.
- Да, вроде нет, – удивленно пожал плечами один.
- Вы не могли не слышать! Почему выпустили эту машину? У вас в инструкции про это не написано?
- Про что, про это?
- Ты дурака не включай! Там палили из нескольких стволов. Людей убили! А у тебя не написано! Хочешь пойти за пособничество? Показывай записи с камер, – Александр всерьез разошелся. Он понимал, что охранники попросту испугались. Всегда страшно, когда стреляют, только непонятно, зачем тогда идти на такую работу?
На записи было хорошо видно, как синий Фольксваген подъезжает к шлагбауму и беспрепятственно уезжает. Номера Бородин на всякий случай записал, хотя был уверен, что они "левые". Степанова с ребятами по настоянию Бородина скорая повезла в больницу, где лежал Козицкий. Он позвонил Жене и в двух словах рассказал о случившимся, предупредив, что раненых везут к ним, и попросил помочь их устроить.
- Только ничего не говорите Андрею Павловичу, и врачи пускай молчат, – попросил он. – Мы с Виктором скоро приедем.
   Милиция появилась позже. Бородин с Обуховым дали показания и отправились в больницу. Все, что было в карманах убэповцев, они забрали с собой, а следователю сообщили, что эти двое представились, что из милиции. Про Фольксваген тоже рассказали в надежде, что может где засветился.   


   Андрей Павлович недавно пришел в себя, но уже давал указания по делам компании. Женя могла теперь уезжать ночевать домой и разбираться с накопившимися делами, но после звонка Бородина осталась в больнице. Теперь было очевидно, что дом Козицких находился под наблюдением, однако оставалось непонятна роль синего Фольксвагена: толи из него следили за убэповцами, толи они были заодно, а когда тех привезли к Козицким, их просто ликвидировали. И еще оставался один важный вопрос – где находятся иконы? Александр понимал, что без Сергея он не справится. Виктор был все подозрения, но если даже его подключить к делу, без опыта и навыков Степанова им не обойтись. С этими мыслями он вошел в палату.
   Козицкий полулежал, опираясь на приподнятую часть функциональной кровати. Он осунулся и выглядел уставшим, но при виде Бородина глаза заблестели, и было видно, что он рад визиту. Александр подумал, что лучше сейчас не волновать шефа, однако Андрей Павлович жестом указал ему на стул и коротко сказал:
- Рассказывай, что случилось.
Бородин взглянул на Женю, ища подсказки, но она отвела глаза, и он понял, что нападение уже не является для Козицкого новостью.
- Саша, я по-прежнему не хочу, чтобы эта история стала поводом для обсуждения, и что она связана с коллекцией икон. Степанов на время выбыл из строя, а кроме вас с Виктором... – он посмотрел на Обухова и, прикрыв глаза, одобрительно кивнул, – кроме вас в это дело никто не посвящен, поэтому я дам человека, с которым вы его продолжите. Ребят из службы безопасности привлекать можно только в крайних случаях. – Козицкий замолчал, переводя дух, и несколько раз глубоко вздохнул. Женя посмотрела на приборы – давление повысилось и пульс участился. Она, скрестив руки, показала, что пора заканчивать, но Козицкий продолжал:
-  Зовут этого человека Аркадий Иванович Зотов. Он большой знаток, он поможет. Женя даст его номер.
- Все сделаем, Андрей Павлович, не беспокойтесь, – вполголоса ответил Александр, и они вышли в коридор.

16

     Аркадий Иванович Зотов пригласил ребят к себе на дачу. Зинаида Олеговна, его жена, поставила самовар на стол, накрыла его на троих и, пожелав приятно провести время, удалилась.
- А вы разве не с нами? – из вежливости спросил Виктор, но дверь в комнату, где они сидели, уже закрылась.
- Моя супруга слишком долго со мной прожила, что бы не найти занятие, когда ко мне приходят люди, – спокойно пояснил Зотов и продолжил:
- Мне звонил Андрей Павлович и обрисовал в общих чертах суть проблемы. Надеюсь услышать от вас подробности.
 Рассказ занял полчаса. Иногда Зотов просил что-то уточнить, но старался слушать, не перебивая.
- Скажите, Александр, не приходилось ли вам слышать от Веры, с меньшей вероятностью от вашей супруги, имена Серафим или Макарий? – спросил он, когда Бородин закончил. Александр напряг память, но эти имена вспомнить не мог.
- Дело в том, что я в свое время занимался монастырями и всем, что связано с их собственностью. Это земля, строения, ценности, в том числе иконы. Многие архиерейские дома в разных епархиях в революцию были разграблены. Судя по вашему рассказу, можно предположить, что Гермоген, опасаясь прихода войск Тройственного союза, по какой-то причине решил передать ценности Митрофану. Однако все такие ценности подлежали учету, а потому должен быть документ с их описанием. Не могу сказать про Гермогена, но Серафим и Макарий в то время были епископами Орловско-Севской епархии, архиерейский дом которой разграбили в семнадцатом, а потому этот документ мог попасть в руки тех, кто грабил. Если это так, а другого варианта у нас нет, значит будем двигаться в этом направлении.
- Странно, почему же эти ценности искали у Митрофана? – удивился Виктор.
- Вероятно, в документе был указан тот, кому Гермоген их доверил, – предположил Аркадий Иванович.
- Давайте поступим так, – продолжил Зотов, – вы пытаетесь определить, что это за синий Фольксваген, возможно у милиции появилась какая-то информация, а я отправлюсь в прошлое, благо есть еще  люди, к кому можно обратиться.
   В течение недели Зотов молчал. Один раз он связался с Бородиным, но только для того, чтобы узнать, нет ли новостей. За это время в доме Козицких установили камеры и организовали пост с двумя охранниками. Степанову в день поступления сделали операцию, и теперь они вдвоем с шефом с нетерпением ждали выписки из больницы. Видеться у них не получалось, но каждый день они говорили по телефону. Сергей хотел обсудить с Козицким возможность помочь семьям погибших ребят, но Андрей Павлович его опередил, отдав распоряжение назначить им постоянную пенсию. Кроме того, он не забыл и о тяжело раненом парне из службы безопасности, лежащим с Сергеем на одном этаже. Получив разрешение на посещения, Александр с Виктором теперь были частые гости Степанова. По просьбе Сергея его состояние не обсуждали, а сосредоточились на поиске нападавших и иконах. Причем не было понятно, возможно ли было, найдя одно, найти второе, ибо до сих пор оставался без ответа вопрос: были ли убэповцы и люди из Фольксвагена одной командой.
    В конце недели Зотов пригласил ребят на дачу. Все происходило, как в первый раз. Зинаида Олеговна покинула компанию сразу после того, как накрыла на стол. Аркадий Иванович достал записную книжку и, задержав на минуту взгляд на записях, начал рассказывать:
- Прежде должен предупредить, что все, что удалось узнать, заслуживает доверия. Помните я говорил про Серафима и Макария? Кто-то из них вел опись имущества епархий. Записи делались по мере новых поступлений, значит, Гермоген предъявил в архиерейский дом сделанную им опись переданных Митрофану ценностей. Выходит, было два списка – опись Гермогена и запись переданного им имущества в общей книге записей епархиального имущества. Значит, можно предположить, что во время разграбления архиерейского дома эти списки могли попасть в разные руки. Есть другой вывод: руки были одни, а второй список сгорел при пожаре. Зато мы точно знаем, что оба списка пропасть не могли, иначе никто бы ничего не искал, потому что просто ничего бы никто не знал.
- Получается, что ценности ищут две или три силы, одна из которых мы? – подытожил Виктор. – Но это, к сожалению, не приближает нас к цели.
- Здесь вы ошибаетесь, молодой человек. Меня познакомили с путем, по которому продвигались поиски. Люди, назовем их искатели, то пропадали, то появлялись, притом иногда в разных местах почти одновременно. Это дает понимание, что поисками озадачены две группы искателей. Однако, нас интересуют последние двадцать лет. Именно тогда пришли в дом Веры, а через пятнадцать лет искатели посетили вас, Александр. Более того, они же украли иконы. Отсюда возникает вопрос: какая связь между первыми искателями и последними?
- По словам последних, мы их называем убэповцами, – пояснил Бородин, – к ним эта история перешла по наследству от дяди одного из них, работавшего в милиции. Следовательно, можно предположить, что дядя был одним из тех, кто приходил к Вере. Не понятно, верно, они действовали самостоятельно или выполняли чьи-то указания. 
- Вероятно, ими кто-то руководил. Сомнительно, чтобы таким делом стали заниматься простые оперативники. Вы не пытались узнать фамилию этого дяди?
- Не смогли, – помотал головой Бородин, – нет выходов на милицию, а начальника службы безопасности ранили, он в больнице.
- Да, мне говорил Козицкий. Очень жаль, что Сергей вне игры. Ладно, я постараюсь что-нибудь выяснить. Однако есть еще одна причина, по которой я просил вас приехать. Очень хорошо, Александр, что вы сделали фотографии всех икон. Другие ценности нас не интересуют, они только запутают дело. Помните священника из монастыря, где вы познакомились с Козицким?
- Отца Бориса? Помню, – ответил Бородин.
- Надо повидаться с ним и показать фото всех шести икон. Попросите его помочь найти отца Михаила, у которого он начинал диаконом. Скажите, что ищите остальные четыре иконы по просьбе Козицкого. О нападении ничего не говорите. Знаю, отец Михаил жив, но где теперь служит, не ведаю. Он лучше других разбирался в иконах и имел о них обширные знания. 
- Аркадий Иванович, я не совсем понимаю, как этот Михаил может нам помочь? – поинтересовался Обухов. – Наверняка у вас есть какой-то план, не поделитесь?
- План, молодой человек, есть, но говорить о нем пока преждевременно. Найдите отца Михаила – это сейчас главная задача.

17

    
     В монастыре полным ходом продолжался ремонт. Отца Бориса Бородин нашел во внутреннем дворе возле собора. Виктор, сославшись на неотложные дела, не поехал. Священник, освободившись, пригласил Александра в свой кабинет и угостил необычным на вкус ароматным чаем.
- Это бадьян, – пояснил он, заметив, как гость прислушивается к вкусу чая. – Мне его иногда друзья привозят из Средней Азии.
- Что же, архиепископ Михаил действительно очень сведущ в делах иконописи, но, полагаю, вряд ли  он поможет отыскать эти иконы, – он посмотрел на разложенные на столе фотографии. – Знаю только, что сейчас он живет в Петербурге, точнее не скажу.
Они еще недолго поговорили и простились. Бородин сразу после встречи с отцом Борисом позвонил Зотову.
- Это как раз то, что нужно, – обрадовался он. – Через несколько дней сообщу вам результаты.
   Аркадий Иванович, как и обещал, вскоре позвонил и попросил приехать одного Александра. По телефону он никогда не вел разговоров на важные темы.  На этот раз Зотов встретил Бородина сам и сразу увел в кабинет.
- Прежде, чем я расскажу, чего удалось добиться, хочу кое о чем вас спросить: вы уверены в вашем коллеге Викторе?
Бородин не ожидал такого прямого вопроса и слегка растерялся. Он сам недавно сомневался, но после посещения квартиры, куда тот его пригласил, подозрения развеялись, и Александр ответил, что в Викторе уверен. На лице Зотова отразилась тень сомнения.
- Не относитесь к моим словам слишком серьезно, просто будьте осторожней, – предупредил он.
Затем он сказал, что объяснит, зачем надо было искать отца Михаила столь странным способом и сообщил, что скоро секрет синего Фольксвагена будет раскрыт. Бородин, сбитый с толку спокойным тоном собеседника, не мог понять, каким образом, сидя дома, Аркадий Иванович  так уверенно об этом заявляет, о чем и поделился с Зотовым.
  - Ну что вы, я же, слава богу, не волшебник! И я вовсе не сижу на месте. Пришлось съездить в Питер к моему другу отцу Михаилу.
   Бородин потерял логическую нить рассказа Аркадия Ивановича. Если он его друг, то зачем было искать Михаила через священника из монастыря? Да и у самого Зотова наверняка есть возможность найти человека через контору, в которой он работал, а может быть работает до сих пор. В принадлежности Аркадия Ивановича к одной из силовых структур Бородин не сомневался. На это ему намекал и Козицкий. Видя некоторое смятение гостя, хозяин дачи усмехнулся и, хлопнув его по руке, предложил:
- Чайку?
- С бадьяном? – решил хоть как-то удивить Зотова Александр.
- Смотрю, отец Борис и вас угощал дарами из Средней Азии.
Теперь уже рассмеялся Бородин:
- К вам, Аркадий Иванович, ни с какой стороны не подобраться.
- Действительно, подбираться не стоит. Вы спрашивайте.
Александр задумался и задал неожиданный вопрос:
- У вас есть звание?
- Полковник, – невозмутимо ответил Зотов.
- Я, почему-то, так и думал.
- Давайте, я вам обрисую обстановку, чтобы вы не придумывали вопросы, – он дождался, пока Зинаида Олеговна закончит накрывать на стол и начал рассказывать. Бородин слушал Аркадия Ивановича, словно тот читал захватывающий детектив. Оказалось, что историю с отцом Борисом и фотографиями икон Зотов придумал только для того, чтобы выявить за собой слежку и выйти на заказчиков. Архиепископ Михаил действительно был хорошим знакомым Аркадия Ивановича еще со времен, когда Зотов занимался вопросами церкви. Они созвонились, и через два дня встретились в Санкт-Петербурге. Полковник попросил своего бывшего подчиненного проследить, кто увяжется за ним в поездке. В глаза сразу бросился парень с нарочито отвлеченным видом, изредка бросавший косые взгляды на Зотова и постоянно державший его в поле зрения. Возвращался Аркадий Иванович в сопровождении того же человека. Было очевидно, что в Питере просто проверяли с кем он встречался, а главные события должны развернуться в Москве после возвращения. По логике Зотов должен был вернуться с какой-то информацией, а значит, за ним продолжат следить в надежде выйти на иконы.
- На этом история не заканчивается, но для ее продолжения нужен Сергей, –  сказал Аркадий Иванович и спросил, когда его выписывают?
- Обещают через два дня, но врач говорит, что пару недель надо полежать дома.
- Удивлюсь, если он через пару дней не выйдет на работу. Я слишком хорошо знаю Сергея Степанова.
- Так вы знакомы?
- Знакомы. Это я его рекомендовал Козицкому.
- Вы вместе работали?
- Не совсем, но эта уже другая история. А пока сделаем так: я за эти два дня осмотрюсь, а когда Сергей выйдет, мы встретимся. О поездке в Питер никому в подробностях не рассказывайте, говорите, что темнит Аркадий Иванович, обещает, что скоро все прояснится. Никому, ни Виктору, ни Козицкому.

18

      Андрей Павлович уже неделю как выписался и столько же как приступил к работе в офисе компании, делами которой он стал заниматься еще в больнице. Бородин держал его в курсе расследования, но в подробности не вдавался. Так же он держал себя с Виктором. Козицкий запер комнату, где недавно находилась коллекция икон, сказав, что откроет ее только после их возвращения. В остальном жизнь понемногу возвращалась к обычному ритму.
   Вскоре выписали Степанова. Руку фиксировала повязка, и голос почему-то стал хриплым, что он объяснял долгим ничего неделанием. В остальном это был тот же Сергей, но Александр после рассказа Зотова стал внутренне относиться к нему  с еще большим уважением. Как и предвидел Аркадий Иванович, Степанов уже на следующий день приехал в офис Финитора. Они час беседовали с Козицким при закрытых дверях, после чего пригласили Бородина и Обухова. Андрей Павлович объявил о начале заключительного этапа операции и передал  дальнейшее руководство в руки начальника службы безопасности. От шефа они втроем перешли в кабинет Степанова. Он сообщил, что в результате встречи Зотова с отцом Михаилом стало известно, что иконы предположительно могут находиться в двух местах. Виктор, непосвященный в подробности этого дела, спросил, что это за места, и как планируется их проверять.
- В одном случае это тайник в полуразрушенной Троицкой церкви в селе Ольявидово Дмитровского района, в другом – будет известно позже. Так что наша задача проверить сначала эту церковь. Со слов отца Михаила тайник находится в часовне, но где конкретно неизвестно. Надо простукать все стены и заглянуть в каждый угол. Раньше там хранили ценности для передачи государству. Кто представлял государство можно только догадываться, да это сейчас и неважно. Я подберу надежных ребят и отправимся туда через два дня.
- А почему не завтра? – удивился Виктор.
- Действительно, зачем время терять? – поддержал приятеля Бородин.
- Вы моей смерти хотите? У меня обследования, процедуры. И так под честное слово выпустили, и дышится что-то пока хреново.
Александр догадался, что это часть плана Зотова и, вздохнув, развел руками:
- Тогда конечно, лечись.
- Нет вопросов, Сергей. Ты всем здоровый нужен, – согласился Обухов.
   Рано утром следующего дня в роще рядом с деревней Ольявидово остановился черный джип. Из него вышли четыре человека в спортивных костюмах и направились к полуразвалившемуся строению, табличка на фасаде которого указывала, что это заброшенная  церковь называется Троицкой. Двое поднялись наверх, а двое остались внизу. В руках у всех были молотки, которыми они стали простукивать стены часовни. Эта работа заняла два часа, после чего были обследована лестница и места, подходящие для тайника. На это ушло еще два часа, но ничего не обнаружив, компания уехала. Вслед за ней из Ольявидова выехала другая машина и, проводив джип до конечного пункта маршрута, вернулась в Финитор. 
    Степанов появился в компании во второй половине дня. Переговорив с вернувшимися из поездки ребятами, Степанов позвал к себе Бородина с Обуховым.
- Что-то совсем меня замучили на этой реабилитации. Иголки, токи, тренажеры, массажи, в общем, жуть. Теперь о главном. Стало известно второе место, где может быть тайник с иконами – это церковь в деревне Кикино, тоже в Дмитровском районе. Завтра мы отработаем Ольявидово, а на следующий день Кикино. Встречаемся утром в девять в офисе и вперед, – воодушевленно сказал Сергей.
   В назначенное время рядом с Финитором стояли два черных джипа. Степанов с Бородиным, Обуховым и еще одним охранником сели в первый, кто был во втором они не видели. Когда до конечного пункта оставалось недолго, Степанов несколько раз проводил инструктаж, добавляя к уже сказанному новые детали. Наконец машины остановились. Сергей повернулся к сидящему сзади Виктору и
попросил сходить к церкви осмотреться, нет ли кого внутри.
- Давай, мы пойдем вместе, – предложил Александр.
- Для тебя будет другое задание, – коротко ответил Степанов.
Виктор вылез из машины и, посматривая по сторонам, направился к церкви. Прошло минут десять. Из-за забора, окружавшего строение, вышел человек и подал знак.
- За мной, – спокойно сказал Сергей. Войдя под своды полуразвалившейся церкви, они увидели четверых парней в спортивных костюмах, стоящих на коленях с заведенными за затылок руками. Рядом, недоуменно озираясь, застыл Обухов. Его, полные ужаса, глаза  были устремлены то на парней, то на ребят из службы безопасности, стоящих вокруг с автоматами. Увидев Степанова с Бородиным, Виктор растерянно спросил:
- Это что, Сергей? Я не понял.
- Это, Витя, называется взять с поличным.
- Кого?
- А это мы сейчас выясним. Ребята, – он обратился к стоящим на коленях, – вы его знаете?
- Знаем, – отозвался один. – Теперь хана тебе, Витек.
- Ну что, Витя, ты удовлетворен ответом?
Всех четверых в наручниках запихали на заднее сидение их машины. Водителем и сопровождающим сели ребята Степанова. Сам Сергей поехал в своем джипе тем же составом. Виктора посадили назад между Александром и охранником. Вначале ехали молча, затем, Степанов развернулся:
- Ты человек неглупый и должен понимать, что все, что произошло, было спланировано заранее. Это значит – тебя раскрыли. – Не знаю, какая хана тебя ждет, но если не хочешь, что бы она случилась, рассказывай все, как есть. Только  не финти.
   До этого момента Виктор судорожно искал причины, способные смягчить его положение, но в голову ничего нужного не приходило. Мысли крутились, но зацепиться было не за что. В итоге, как часто бывает, когда земля уходит из-под ног, Обухов начал признаваться в надежде получить защиту.
   
19

   
   Когда машина подъехала к офису, Виктор закончил рассказ, и сидел, молча глядя в одну точку обреченно-равнодушным взглядом. Задержанных "спортсменов" отвезли в одно из помещений, находящихся в ведении Финитора и оставили под охраной. Степвнова с Бородиным и Обуховым Козицкий принял сразу по их возвращению. После рассказа Сергея и подтверждения его слов Обуховым Андрей Павлович сказал, что ему надо подумать, а Виктор может быть свободен и до его решения в офисе, чтобы не появлялся.
- А можно мне остаться здесь, они же меня могут убить? – молящим голосом попросил он.
- Не убьют. Будешь сидеть дома. Сергей, пошли с ним двух ребят, пусть присмотрят.
После ухода Обухова Козицкий обратился к оставшимся:
- Ну что, здорово поработали, молодцы. Теперь мы знаем дом, где находится их база, номера машин и у нас сами искатели сокровищ. Для Зотова выяснить, кто они и под кем ходят, труда не составит. Теперь надо сосредоточиться на поиске коллекции.
    На следующий день Степанов с Бородиным поехали к Аркадию Ивановичу. Встретились на даче как старые знакомые. Зинаида Олеговна накрыла по традиции стол, но в этот раз немного посидела с гостями. Ее особо теплое отношение к Сергею было известно Зотову, и он с удовлетворением следил за их неспешным разговором. После того, как жена покинула компанию, Аркадий Иванович достал коньяк и, разлив по рюмкам, предложил выпить за счастливое окончание истории с ранением Сергея. Именно тогда Александр почувствовал особое отношение к нему Зотовых. Объяснив себе, что это, очевидно, связано с отсутствием собственных детей, он порадовался за друга, который своих родителей потерял еще учась в школе. Действительно, после гибели отца на Ближнем Востоке во время теракта, его мать слегла и уже не вставала, попросив перед смертью друга мужа побеспокоиться о сыне. Так Сергей Степанов вошел в семью Зотовых. "Какая похожая судьба, и какие разные по сути люди", – подумал Бородин о Сергее с Виктором. 
- Не думаю, что будет трудно установить личности этих людей, но кто за ними стоит, узнать сложнее. Я не склонен полагать, что это дело имеет официальный статус. Скорее, мы имеем две противоборствующие группы: у истоков одной опись Гермогена, у второй – книга из архиерейского дома. Оба эти документа несут одинаковую информацию о ценностях, но только в описи Гермогена указан отец Митрофан как получивший их на сохранение. Поэтому представители второй группы, находящиеся у вас, Сережа, следили за, так называемыми, убэповцами, надеясь, что они выведут на ценности. Иначе зачем было их убивать, коль у них один босс?
- Чтобы они не рассказали нам, где спрятаны иконы, – предположил Александр.
- Это было бы логично, если считать, что убэповцы их похитили и спрятали тайком в неизвестном месте. Однако, именно этот факт и указывает на то, что мы имеем дело с двумя разными группами. Иначе зачем прятать друг от друга?
- Получается, что узнав, кто стоит за "спортсменами", мы не поймем, где спрятаны иконы, – заключил Степанов.
- Получается так, – развел руками Аркадий Иванович. – Однако не все потеряно, точнее, ничего еще не потеряно, – улыбнулся он. – Я узнал фамилию того дяди, от которого убэповцы узнали про ценности. Умер он давно после продолжительной болезни. Думаю, он и был владельцем той самой описи Гермогена. Его звали Федор Николаевич Буздалин. Когда у него обнаружили болезнь, то перевели с оперативной работы в архив. Не скажу, где ему в руки попала эта опись, но именно тогда он начал поиск, указанных в ней ценностей. Очевидно, это он приходил к Вере, бабушке вашей супруги, – он посмотрел на Бородина.
- Есть еще существенная деталь в этой истории: Буздалин после развода жил один в квартире.  У него была дочь, но отцом он был никудышным и теплых чувств к ней не испытывал. Это и объясняет, почему он передал информацию, а, возможно, и саму опись, племяннику, Николаю, тоже милиционеру. Это не все. Буздалины – это милицейская династия. Отец Федора тоже служил в милиции, поэтому можно предположить, что он передал опись сыну, а сын племяннику. Однако это сейчас совершенно неважно. Главное, помимо вероятного наследования описи, отец отписал сыну свою дачу, не подлежащую разделу при разводе, и это обстоятельство наталкивает на мысль, что иконы могут быть там.
- Откуда у вас эта информация, Аркадий Иванович? – спросил Бородин. В ответ Сергей усмехнулся:
- Ты серьезно?
- Сережа, Александр не знает специфики моей прошлой работы, поэтому вопрос закономерен. Я просто ознакомился с личным делом Федора Николаевича Буздалина в более расширенном варианте. Про плохие отношения с дочерью там тоже написано. Адрес дачи я указал, – он достал листок бумаги и передал его Степанову. – И еще один вопрос, верно он больше касается тебя и Козицкого:
- Что вы намерены делать с задержанными "спортсменами"?
- Действительно, это наше с Андреем Павловичем дело. Убиты мои товарищи, которые работали у Козицкого, поэтому разбираться будем мы сами.
- Сережа, всегда думай о последствиях. Впрочем, твой шеф это хорошо понимает.

20

      Дача представляла собой старую деревянную постройку, обшитую вагонкой, почти окончательно потерявшей свой первоначальный цвет. К достоинствам можно было отнести участок вокруг, если бы не полное запустение, превратившее его в обычный лес, в котором  к покосившемуся туалету вела протоптана через дикие кусты узкая тропинка. К дому решили подходить с двух направлений, держа в поле зрения все его стороны. Было раннее утро. Изнутри не доносилось ни единого звука. Сергей поднялся на крыльцо и постучал в стеклянную дверь веранды. Только после третьей попытки послышалось шлепанье босых ног. Человек долго возился с ключом и перед Степановым вырос бородатый мужик огромного роста.
- Чё надо? – спросил он охрипшим голосом.
- Это дача Буздалина?
- Ну.
- А ты кто? Я Николая знаю.
- Брат.
- Нет у него братьев.
- Так двоюродный.
- Зовут-то как?
- Тебе зачем? Сам-то кто? – прохрипел верзила.
- Степанов, начальник службы безопасности, – назвал Сергей свою должность.
Бородач стоял в дверях, переваривая услышанное.
- Так как величать-то? – повторил Сергей.
- Игнат. Это какая такая служба безопасности?
- Войти-то дашь или на крыльце будем беседовать?
- Здесь говори, – отрезал Игнат. Сергей подал знак, и появились Бородин с охранником и двое с другой стороны. Бородатый задумался, но потом отступил назад и пропустил незваных гостей.
- Должен сообщить тебе, Игнат, скорбную весть – твоего брата убили, – Сергей, произнося эту фразу, внутренне был готов к любой реакции, которая тут же последовала. Он успел увернуться от огромного кулака, просвистевшего над головой, но вторым ударом Игнат зацепил Степанова, опрокинув на пол. Это последнее, что успел сделать верзила. Через пару мгновений он уже лежал на полу в наручниках, а сверху на нем сидели двое охранников. Сергей сидел рядом и держался за плечо. Его взгляд выражал не то боль, не то сожаление от того, что не увернулся.
- Здоровый боров, – бросил он в сторону растянувшегося на полу Игната, от чего казался еще здоровее. – Зачем драться полез?
Верзила заерзал по полу, но ничего не сказал.
- Пристегните его к кровати, – приказал Степанов.
Осмотр первого этажа и веранды ничего не дал. Во флигеле, куга поднялся Бородин, находилась одна большая комната с лестницей на чердак. В ней тоже было пусто. На чердаке был навален всякий хлам, но внимание Александра привлекла одна стена, обшитая свежей вагонкой. Он стал отдирать торчащим здесь же из ящика гвоздодером одну доску за другой, пока к его ногам из образовавшейся щели не выпала икона. Отодрав еще две доски, Бородин увидел на полках стопками сложенные остальные иконы и позвал всех на чердак. 
- Аккуратно хранили, на продажу, – заметил Сергей.
Иконы сложили в приготовленные картонные ящики и отнесли в машину. Проходя мимо пристегнутого к металлической кровати Игната, сидящего на полу, Степанов остановился и сел рядом.
- Знал про иконы на чердаке? – спросил он.
- Ну знал, и чё? – прохрипел тот.
- А то, что из-за них твоего брата убили. Товарищей моих убили, меня ранили. Мы ищем тех гадов, может знаешь что? За Николая отомстить не хочешь?
- Отстегни, – пробурчал Игнат.
- Тогда скажешь?
- Скажу, – кивнул он головой.
Из недолгого рассказа Игната стало известно, что убэповцы знали, что не одни ищут ценности из описи. Его Николай позвал пожить в доме и присмотреть за якобы конфискованными иконами, а при появлении подозрительных сразу звонить, но уже несколько дней брат на связь не выходит.
- И не выйдет. Я не шутил, когда сказал, что их с приятелем убили те, из конкурирующей фирмы. У меня на глазах убили, а ты драться полез.
Игнат поднялся и сел на табурет возле стола, свесив голову. Затем махнул рукой, словно прощался с гостями, даже не взглянув в их сторону.
   С дороги Сергей связался с женой Козицкого и, узнав, что муж уехал в офис, предупредил, что скоро приедет с сюрпризом. Сюрприз оказался ожидаемым, так как Женя знала, куда они поехали, но встречая с Наташей всю команду у ворот, она прослезилась и расцеловала ребят.
  Иконы повесили на прежние места по памяти. Бородин позвонил Козицкому и сказал, что они располагают важной информацией и будут ждать в его доме.
 Вскоре приехал Андрей Павлович. Он быстро поднялся по крыльцу и вошел в гостиную.
- Спешил как мог. Какая у вас информация? – с порога спросил он Бородина.
Александр посмотрел на Сергея, затем на Женю, стоявшую рядом с комнатой с иконами, которая не говоря ни слова, открыла в нее дверь.  Козицкий замер на месте. Из глубины полуосвещенного пространства на него смотрели вернувшиеся к своему хозяину иконы. Он медленно направился к двери и остановился. Затем раскинул руки, призывая всех к себе, и стоял молча, обняв  одной  Женю с Наташей, а другой Сашу с Сергеем. Лицо Андрея Павловича светилось, а в глазах навернулись слезы.
- Я очень счастлив. Прежде всего, потому что у меня есть вы, и потому что они вернулись. Спасибо!

21

    На следующий день Степанов с Бородиным заехали к Обухову. Он был похож на сутками не спавшего заключенного. По сути он таким и являлся с той только разницей, что заключение было добровольным и под охраной.
- Хреново выглядишь, – заметил Александр.
 - А чему радоваться?
- Радоваться точно нечему, но если поможешь, то и сидеть как кроту в норе не придется, – холодно сказал Сергей. – Нам надо знать, кто стоит за твоими спортсменами. То, что ты бурчал у шефа в кабинете – чушь, никак не проясняющая положение. Знаешь его?
- Они не мои спортсмены и вообще не мои. Имени они его не называли, говорили просто Он.
- Говоришь пистолетом в лоб тыкали. А если бы Козицкого надо было убить, а тебе в лоб тычут? – Сергей никак не мог представить, как в человеке может жить одновременно благодарность и предательство. Однако пример такого раздвоения был перед ними. – Он же тебя приблизил, отца заменил! Я о благородстве не говорю, но какая-то благодарность должна быть! Что в твоей башке творится, не пойму.
- Говорю же, они пришли ко мне, связали и пистолетом тычут.
- Что хотели?
- Иконы и драгоценности. Знали, что иконы у Андрея Павловича, думали и драгоценности там же.
- А ты что?
- Они меня жечь начали.
- Это как?
Виктор задрал майку. На животе виднелись два красных пятна.
- Почему мне не сказал?
- Предупредили, иначе обещали сжечь.
- Ну понятно: сначала дали почувствовать, что это такое и припугнули огнем.
- Хорошо, что Козицкого убить не приказали, а то бы убил. Иначе ведь сожгут, – Степанов все больше распалялся.
- Что ты им передал, Витя? – вмешался Александр, чтобы остудить пыл друга.
- Ничего. Сказал только, где иконы висят и предупредил, когда шефа не бывает дома.
- А потом?
- Потом передавал, где находятся тайники. Только ведь там икон не нашли.
- А их там и не было.
Виктор задумался. А зачем же тогда... – тут его глаза расширились, и Обухов еле слышно произнес:
- Так это все, чтобы меня...
Сергей кивну:
- Сейчас другая задача, от решения которой зависит твоя безопасность – надо найти Его или Он найдет тебя.
- Кого?
- Ты со страху думать разучился? Включи мозги. С кем из спортсменов ты был на связи?
- С Герой.
- А кто связывался с Ним? Тоже Гера?
Виктор кивнул. Степанов позвонил своему заму и сказал,  чтобы в квартиру Обухова привезли один из четырех телефонов, забранных у спортсменов, который сейчас зазвонит и приказал Виктору набрать Геру. Вскоре его телефон был у Сергея.
- Ну что, поехали навестим твоих друзей, – он похлопал Виктора по плечу и подтолкнул к выходу.   
      Спортсмены сидели на полу, пристегнутые наручниками к трубе, идущей вдоль стены полупустого ангара. Степанов с Бородиным и Виктором в сопровождении трех ребят вошли в помещение. Сергей, не говоря ни слова, достал пистолет и выстрелил три раза между сидящими.
- Кто был в синем Фольксвагене? – закричал он и выстрелил поверх каждого. Напуганные спортсмены вжали головы в плечи и переглядывались. Бородин заметил, что они чаще останавливали взгляды на втором слева в синем костюме Reebok.
- Гера? – спросил он у Виктора, указав на парня. Обухов молча кивнул.
- Кто еще был в машине в день, когда застрелили двух ментов? – закричал Сергей, наставив пистолет на Геру. Тот поднял глаза на Степанова и молча на него смотрел. Раздался выстрел, и на голову спортсмена посыпалась штукатурка.
- У меня еще один патрон. Выбирай.
Гера потупил взор и тихо произнес: "Питон".
- Кто такой?
- Его правая рука.
- Кого его?
- Его все называют просто Он.
- Кто он и где находится?
- Не знаю. Его никто не видел. Все разговоры с Питоном.
- Где встречаетесь с Питоном?
- В арендованной квартире.
- На Грузинской?
Гера удивленно посмотрел на Степанова.
- Уже выследили?
Сергей протянул ему телефон.
- Звони Питону, скажешь вас накрыли, – он посмотрел на других спортсменов. – Как звать? – спросил Сергей одного в салатовом костюме.
- Женя.
- А тебе с Жекой удалось скрыться, и что будете ждать его на Грузинской. Звони. Оружие там же держите?
Гера кивнул. Питон сказал, что скоро свяжется сам и назовет, где будет встреча. Вскоре раздался звонок и вместо Грузинской было указано определенное место в Битцевком парке. Встреча через час.
- Наверняка звонил Ему, – сказал Сергей Бородину. – Не исключено, получил команду на ликвидацию, иначе зачем в Битцу ехать?
- Согласен. Что думаешь делать?
- Надо ребят вызвать, успеть бы, – и обратившись к Гере, спросил:
- Знаешь, где это?
- Знаю. Не раз там собирались.
- Только теперь имей в виду, твоя жизнь зависит от того, насколько мы сможем тебя защитить. Он наверняка постарается от тебя, то есть от вас, избавиться.
- Этих двоих в машину, – он указал на Геру и Женю, – эти остаются.
- А я? – послышался голос Обухова. Он стоял в одиночестве между пристегнутыми спортсменами и Сергеем.
- Езжай домой, Витя. Думаю, завтра твоя жизнь будет уже вне опасности, ну а дальнейшая судьба..., – он сделал паузу, – я бы на твоем месте стал искать работу.
   По дороге Степанов связался со своим Заместителем Олегом и назвав место, указанное Герой, приказал прибыть туда, как можно быстрее, машины оставить подальше и скрытно проследовать до цели, где замаскироваться в лесной зоне.
   Прибыв на место, Сергей связался с Олегом и, получив доклад, что ребята уже рассредоточены в лесу, сам с командой спрятался за густыми кустами. Геру с Женей оставили на опушке. Степанов допускал, что их могут ликвидировать с расстояния, не встречаясь. Спортсмены свое отыграли и стали ненужными свидетелями. В глубине души он даже хотел, чтобы это произошло. Желание отомстить за убитых ребят сидело в нем с самого начала, поэтому, пообещав, что все под контролем, он успокоил пленников и, все стали ждать. Минут через десять раздался звук выстрела и затем сразу второй. Гера с Женей по очереди повалились на землю. В той стороне, откуда раздались выстрелы, послышался шум и вскоре на поляне появился высокий худой человек с длинными волосами. Одет он был тоже в спортивный костюм, только фирмы Adidas.
- Значит Питон, – Сергей подошел и вынул из его кармана телефон и бумажник с правами, паспортом и деньгами. Просмотрев журнал звонков, он понял, что последний разговор был примерно час назад, по номеру, еще несколько раз повторяющемуся среди звонков Гере и от него.
- Может теперь скажешь, кто он такой и как зовут? – спросил он, не надеясь получить правильный ответ.
- Семен Семенович Горбунков, – спокойно ответил Питон.
- Смешно, Гайдаю может и понравилось бы, а мне нет, – сказал Степанов и выстрелил в землю между ног задержанного.
Питон даже не дернулся. "Крепкая штучка", – подумал Сергей. Он отошел в сторону и позвонил. Поговорив несколько минут, Степанов вернулся и предложил всем подождать. Прошло полчаса.
- Да, минуту, запишу.
Он достал маленькую книжку и по мере разговора что-то в нее записал.
- Ну вот и все, товарищ Кабанов по клички Питон, а в прошлом капитан комитета безопасности. Больше ты нам не интересен, а вот твой шеф, Перт Сергеевич Черепанов, в прошлом офицер того же ведомства по кличке Медведь, представляет большой интерес и не только для нас.
Услышав имя и кличку, Питон вскинул голову и со злобой произнес:
- Жаль я тебя тогда не завалил, падла!
- Поздно, как говорится, пить боржоми, падла.
Степанов оставил Олега с двумя охранниками в лесу, позвонил следователю и кратко описав обстановку, поехал с остальными по адресу, записанному во время телефонного разговора.
- Это был Зотов? – не сомневаясь в ответе, спросил Бородин.
- Точно, Аркадий Иванович. Чтобы мы без него делали?
Дом на Кутузовском проспекте был серого цвета и мрачно контрастировал с домами на противоположенной стороне. Расставив людей по улице и внутри двора, Степанов с двумя ребятами поднялся на пятый этаж, а сверху спустились еще двое. Позвонив в дверь, Сергей встал сбоку, оставив напротив одного из ребят. Остальные рассредоточились, чтобы не попасть в поле зрения глазка. Вскоре дверь открылась и на пороге возник хозяин квартиры в спортивном костюме. Он был высокого роста и крупного сложения.
- Вам кого? – поинтересовался он.
В это время Степанов с другими ребятами ворвались в квартиру и повалили хозяина на пол.
- Вы что, охренели? – забасил он. В это время сзади на его руках защелкнулись наручники.
- Поднимите, – скомандовал Сергей и стал внимательно вглядываться в выросшую фигуру.
- Саша, тебе никого это не напоминает?
 Бородин присмотрелся и присвистнул:
- Верзила с дачи Буздалина!
- Точнее Петр Сергеевич Черепанов, бывший сотрудник пятого управления комитета безопасности. Питон, кстати, был его подчиненным.
- Куда бороду дел, Игнат? – усмехнулся Александр.
Учитывая недюжинную силу Черепанова, наручники защелкнули сзади, пропустив между рук трубу батареи, после чего обыскали квартиру. К удивлению Степанова и Бородина в ящике письменного стола нашли опись отца Гермагена и книгу из архиерейского дома.
- Прямо не Медведь, а змей о двух головах, – пошутил Александр.
Сергей забрал их с собой и позвонил следователю еще раз. 

22

   - Боюсь наша скромная обитель не вместит наших дорогих гостей, – стоя на крыльце и широко улыбаясь, посетовал Аркадий Иванович. Зинаида Олеговна выглянула из двери веранды и крикнула:
- Ничего подобного, все поместятся! Не пугай людей, а то дошутишься – развернуться и уедут.
   Этим вечером на даче Зотовых собрались близкие друзья. Всем хотелось встретиться и послушать Аркадия Ивановича, как умел рассказать только он, историю о краже икон, оказавшейся последним звеном в цепи странных событий, длившихся почти целый век.
Когда было выпито и съедено ровно столько, сколько требуется в подобных случаях, Аркадий Иванович откинулся на спинку стула и, глубоко вздохнув, приступил:
- Я опущу подробности попадания ценностей к вам, Наташа, и начну с того момента, когда в вашу квартиру пришли сотрудники УБЭП. Это были настоящие оперативники. Основной задачей, видимо, они считали не борьбу с экономическими преступлениями, а поиск сокровищ епархии отца Гермогена. Это сулило хорошие барыши от продажи, и Борис Буздалин, получивший от отца подлинник описи ценностей приступил с приятелем к поискам. От Буздалина старшего он знал, что они должны находиться у кого-то по линии прадеда Наташи, то есть в вашей семье. Надо сказать, что в этом они не ошиблись, но уверенность пришла, когда Александр привез иконы в дом Андрея Павловича. Об этом вы уже знаете. Но окончательно  они в этом убедились, когда попали под колпак Черепанова, уволенного из пятого отдела КГБ. Кстати, я знаком с этим человеком и отмечу его талант комбинатора. Имея на руках книгу из архиерейского дома с описанием полученных ценностей, но не зная кому они были переданы, Петр Сергеевич, между прочим, кличку Медведь он получил до увольнения за свою фактуру и большую физическую силу, так вот, он начал действовать от обратного – познакомился почти со всеми антикварами, через которых могли продавать иконы. Ход оказался верным, и не знаю уж когда, но с ним связался некто Яков Михайлович, антиквар из Измайлова. Помощник Черепанова Кабанов, он же Питон, проследил за гостями магазина антиквара, и в поле зрения попали сразу убэповцы и Александр. Дальнейшая слежка вывела Питона с группой спортсменов, которых он набрал для усиления, на дом Козицких. С Буздалиным, очевидно, был заключен договор о совместных действиях, но оказавшись задержанными Сергеем с его ребятами, убэповцы стали опасны и были ликвидированы. Кстати, Кабанов ездил на своем синем  Фольксвагене, но постоянно менял номера. Во время ограбления Козицких эта машина сопровождала Буздалина с приятелем и в итоге привезла их с украденными иконами на его дачу, где всех уже ждал Черепанов. Не знаю, была ли история с двоюродным братом Буздалина его экспромтом или подготовленной легендой, но Черепанов справился с ролью, по-моему, превосходно, что могут подтвердить присутствующие, – Зотов посмотрел на Сергея с Александром.
- Выходит, вы сделали всю работу за милицию, а они отчитаются, что поймали воров и убийц?
- Выходит так, Женя. Мир неидеален, поэтому справедливость в нем находится где-то между честью и выгодой.
- Между прочим, следователь звонил, выражал благодарность, рассказывал, как они раскололи Черепанова и заставили признаться.
- Надеюсь,  Сережа, ты его тоже поблагодарил? – иронично поинтересовалась Зинаида Олеговна.
- Да, сказал, что мы эту книгу уже прочитали и пересказывать мне ее не надо.
- Жаль только погибших ребят, давайте их помянем, – предложила она. Все встали и молча выпили.
- Как всегда, Аркадий Иванович, слушать вас – одно удовольствие, – обратилась Женя к Зотову, стараясь развеять грустные мысли. Он в ответ улыбнулся и сказал:
- Эту историю сотворили все вы, а я только разложил по полкам. Чем мне еще заниматься на досуге? 
- А почему бы вам, Аркадий Иванович, не начать описывать эти истории? Наверняка их у вас накопилось немало. Можно с этой и начать.
Зотов слегка засмущался.
- О чем вы говорите, Наташа. Для этого нужны способности и опыт.
- Я вам как филолог говорю: способности у вас есть, а опыт придет со временем.
- Так вы филолог! Вам и карты в руки! Я могу рассказывать, а вы будете записывать. Как вам мое предложение?
Наташа слегка задумалась, но потом покачала головой.
- Нет, Аркадий Иванович, автор должен быть один. Если хотите, я могу помочь с редактированием, но не более. Вот, как бы вы назвали историю, которую сейчас рассказали?
Зотов замялся. Все начали предлагать свои варианты и приводить различные доводы.
- Видите, Аркадий Иванович, творческий процесс уже в полном разгаре, – улыбнулась Наташа. – А как вам "Казус отца Гермогена"?
Наступила тишина. Зотов сделал гримасу одобрения и поднял большой палец.

































 






 













 








   





 

















 













                КАЗУС  ОТЦА  ГЕРМОГЕНА
1
 В начале двадцатого столетия в семье  протоиерея Митрофана Петропавловского  родилась дочь Вера – третья из четверых детей.  Второй и старшей сестрой Веры была  Анна. Благодаря уму и красоте ее судьба могла бы сложиться иначе, но в лихолетье революционных потрясений, когда власть в городе постоянно менялась, в их дом ворвались матросы и надругались над ней, навсегда вызвав отвращение к мужчинам.  Старший Александр пел и танцевал в Большом театре, однако после революции его карьера закатилась из-за принадлежности к семье священника. Последний ребенок умер младенцем.  Жили Петропавловские в большом собственном доме с конюшней и хлевом. Дочери не пропускали балы и прочие губернские увеселения, однако хорошее воспитание и образование  удерживали их от ветреных  поступков. Отец много рассказывал детям о боге, но верить не заставлял, а Анна с Верой вообще заявили, чтобы мужиков в юбках им не сватали.
     Революция изменила все. Несмотря на то, что ради семьи отец Митрофан снял рясу и отказался от сана, это не помогло – нашлись "добрые люди", которыми богата наша земля, и донесли на бывшего священника. В итоге в середине тридцатых Митрофан Петропавловский пропал без вести, а вскоре умерла его жена Анастасия – тихая, скромная женщина. На этом закончилась история их жизни, но продолжалась история семьи. Дети выросли и разлетелись кто куда. Дом – их родовое гнездо, конфисковала новая власть, но со временем разными путями все оказались в Москве. Александр с семьей жил в трехкомнатной квартире на втором этаже деревянного дома на Селезневской. Вера редко туда приезжала, а Анна вовсе прекратила общение с родственниками. 

2

     В начале мая середины семидесятых, был как раз тот день, когда на праздник обещала приехать Вера. Дома находились только Александр и его жена Нина, когда раздался стук в дверь. Сбоку имелся электрический звонок, но кто-то тихо постучал. Дверь открыла Нина. Она ожидала увидеть Веру, но вместо нее на площадке стоял среднего роста старик в старой широкополой шляпе и потертом пальто. Вокруг шеи был замотан неопределенного цвета шарф, свисавший до пояса. В одной руке у него была струганная длинная палка словно посох, а другая держала небольшой мешок, сверху перехваченный  веревкой.
- Ну прям явление Христа! – от неожиданности произнесла Нина первое, что пришло на ум.
- Не гневи бога, матушка. Второе пришествие еще не скоро, – ответил старик. – Мне бы кого из Петропавловских.
Она с недоверием на него посмотрела.
- Ну я Петропавловская.
- Стало быть ты дочь чья или жена?
- А что вам собственно нужно? – начала терять терпение Нина.
- Привет хочу передать от отца Митрофана.
Она сначала не поняла суть ответа, но вдруг ее глаза округлились и она громко позвала мужа:
- Саша, здесь какой-то человек говорит странные вещи!
В прихожей появился Александр и уставился на старика. Тот снял шляпу и очень по-будничному сказал:
- Здравствуй, Саша.
Александр продолжал стоять окончательно сбитый с толку.
- Вы кто? – наконец тихо спросил он, боясь услышать подтверждение пришедшей в голову догадке.
- Вижу узнал. Ты всегда был нерешительным. А где Аня с Верой? Живы ли, здоровы? – также просто поинтересовался Митрофан.
Наконец у Александра прошло оцепенение. Он молча подошел к отцу и, придерживая под руку, проводил в квартиру.
- Нина, накрывай на стол. Отец вернулся, – кинул он через плечо, проходя мимо жены. Он довел отца до дивана и усадил, обложив подушками.
- Что ты, как на последним причастии? Никто умирать не собирается. Митрофан говорил тихо и спокойно, а Саша смотрел на отца настороженно и никак не мог найти правильные слова, чтобы задать главный вопрос.
- А что случилось с тобой? Мы же ничего не знали. Сказали, пропал без вести, – наконец произнес он.   
- Известно что случилось – забрали и хотели расстрелять, но один хороший человек узнал меня и заступился. Крестил я его детей и потом помог, вот он мне и отплатил. За благие дела всегда воздастся. Потом в лагерях десять лет, ну а после стал вас искать. К службе вернуться было нельзя, меня отлучили за самовольное отречение. На работу устроиться с моим прошлым не получилось, а тут по навету вновь арестовали, уже за кражу, и еще на пару лет в тюрьму. Вышел и вновь вас искать стал. Так что теперь я вор - рецидивист, поэтому и раньше не объявился. Что же вам опять жизнь портить.
- Выходит, ты страдал из-за нас?
Отец пристально посмотрел на сына.
- Нет, Саша, я страдал ради вас.
Он прикрыл глаза и сидел в молчании, а Александр украдкой изучал отца.
- Что, изменился Высокопреподобие отец Митрофан? – не открывая глаз, спросил он. – На улице не узнал бы?
- Постарел, конечно, но узнал бы, – ответил Александр.
- Врешь. Второго дня встретил тебя, а ты не узнал. Да это и понятно, тюрьма человека не красит, но многому научить может.
- Отец, тебе восемьдесят восемь, из которых мы почти сорок лет не виделись. Не мудрено не узнать.
- Никогда не считай годы, живи ощущениями. Впечатления, полученные от прожитого дня порой дороже и богаче года жизни. Некоторые перепрыгивают от  рождения до рождения как по кочкам, считая годы, а оглянутся – кочки-то все средь болота торчали. Хорошо, если не оступились, а оступились, так всю жизнь в мутной жиже барахтаются. Уж не отмыться.
- А ты, отец, как жил эти годы, когда освободился? – спросил Александр.
Митрофан открыл глаза.
- Я нашел могилу матушки Анастасии, вашей матери, добрые люди подсказали, и поселился недалеко.
А что же раньше не приехал? Времена изменились, никому от этого хуже не было бы.
- Потому и не было, что не приезжал, – вздохнул Митрофан. – Я и сейчас бы не приехал, но стар стал. Надо одно дело закончить, боюсь не успеть.
   Раздался звонок в дверь.
- Нина, открой, только ничего не говори, – крикнул Александр.
Вскоре в комнату вошла Вера. Увидев человека на диване, она на мгновение остановилась и тихо произнесла:
- Отец.
- Здравствуй, Вера, – ответил Митрофан и протянул к ней руку. Он поцеловал лоб склонившейся к нему дочери и  спросил:
- Анна приедет?
Вера помотала головой.
- Мы редко видимся.
   Сели за стол. Вспоминали былое, возвращаясь во времена счастливой юности, а Митрофан молча улыбался, и было трудно понять, что творилось в голове этого мудрого, не сломленного страшными испытаниями  старика, имевшего некогда власть над тысячами душ своих прихожан.
- А помнишь, как я испекла пирог, – со смехом вспомнила Вера, – и гордо поставила на стол, а ты попробовал и сказал:
- Давайте обедать, а это, –ты указал на пирог, – свинкам, свинкам. – Я обиделась, помню, очень, а ты меня обнял и говоришь: - Надо заниматься тем, что любишь, а жизнь заставит, и пироги печь научишься.
   Разъезжались затемно. Решили, что отец поедет жить к Вере в Реутов в трехкомнатную квартиру, оставшуюся после смерти мужа, где она жила с семьей сына. Всю дорогу они почти не разговаривали, оба понимая, почему Митрофан объявился именно сейчас. Вера разместила отца в комнате мужа и ушла спать. Для серьезного разговора нужна была ясная голова, а что предстоит именно такой разговор, она не сомневалась.

3

      Когда Вера встала в шесть утра, из комнаты отца доносился  шелест страниц. Вера постучала в дверь.
- Входи Вера, я привык рано вставать. Вот смотрю и дивлюсь: сколько чудесных книг в вашей библиотеке!
- Это все Миша. Он их собирал всю жизнь и обязательно на странице девяносто три оставлял свою подпись.
- Да, я помню, Миша всегда много читал, так он, по-моему, и рисовал недурно. А если в книге не было столько страниц?
- Это из области нумерологии. Меня это никогда не увлекало. Это как в религии: веришь-не веришь, а доказательств нет.
- Говорить о вере можно и нужно, но главное – поступки. По ним надо судить, по поступкам! Советская власть хорошо поработала, чтобы отвратить человека от веры, но не смогла без религии – вернула церкви еще во время войны. Верю-не верю, не это главное. Главное помогает вера человеку или нет. Если не помогает, то зачем она ему? А если помогает? Запрещать ничего не надо, запреты лишь ожесточают. Не только законом божьем живет человек, важны и гражданские законы.
- Пойдем завтракать, отец, – гляжу, ты столько за это время переосмыслил, что остатка жизни не хватит, рассказывать.
Вера быстро сделала гренки и сварила кофе.
- Ты кое чему научилась, – запивая сладкие куски обжаренного в яйце хлеба, – отметил Митрофан.
- Как ты говорил, жизнь научила.
    Затем они перебрались в гостиную на старый диван.
- Теперь давай  рассказывай, как ты поступила, а главное – где все это сейчас.
- Ты не представляешь, насколько ты был к этому близок.
Митрофан насторожился.
- Вера, не говори загадками.
Она сверкнула глазами и выпалила:
- Все находится у мамы.
Он сузил глаза и слегка постучал пальцем по голове.
- Все ли у тебя здесь в порядке, Вера?
- Как раз здесь у меня в порядке. А почему ты так долго не появлялся, я не пойму. Только не говори, что нас не хотел подставлять. Шуру нашел, и меня мог бы найти.
- Я действительно думал о вас и сюда приезжал, но за мной следили, не хотел на вас наводить.
- А теперь не следят?
- Уже некому...
- Умерли?
- Убили. Теперь те, кто убил, меня ищут.
- Они в Москве?
- Думаю, нет еще, но скоро объявятся. Так скажи толком, куда ты все это дела?
- Я не шучу. Положила все с мамой в гроб. Мы же втроем с Аней и мамой жили, это было нетрудно. Я не нашла другого более надежного места. Ты же предупредил, чтобы берегла как зеницу ока.
- Я знал, Вера, что только тебе можно было доверить это дело, но такой хитрости не ожидал. А как доставать-то не подумала, матушку беспокоить нельзя, не по-божески это.
- Так ты же не объяснил ничего, только спрятать наказал.
- Ладно, ладно, все правильно сделала. Сам виноват, но я не мог поступить иначе, не мог не согласиться. Я сейчас тебе, Вера, расскажу, но только чтобы понимание было, с чем дело имеешь, и не дай бог кто узнает. Налей ка мне чайку.
Митрофан пересел за стол и начал свой рассказ:
- В годы первой мировой войны призвал меня к себе епископ нашей епархии Гермоген и наказал надежно схоронить достояние епархии до лучших времен. Почему он выбрал меня, не знаю, возможно, потому же, почему я выбрал тебя. Он передал мне большой узел, что я отдал тебе, и наказал, чтобы применить те богатства только на благие дела, чтобы для людей. Я три раза их перепрятывал, а когда понял, что меня заберут, тебе передал. Гермоген умер, больше мне обратиться не к кому. Можно было бы вернуть все нынешнему епископу, но не понравился он мне. Многое изменилось в церкви, не по мне все это. Вот я и стал владеть тем, что мне не принадлежит, а как этим распорядиться еще не решил. Ты сама-то видела что там? Заглядывала?
- А как же я не глядя, в гроб все положила? Видела, конечно, но раз ты предупредил, что там ничего нам не принадлежит, отнеслась спокойно. Верно подумала, откуда это у тебя?
- Вот что, Вера, о ценностях знаем не только мы с тобой. Полагаю их ищут те, кто знает откуда они у меня. Я из-за этого попал в тюрьму во второй раз. Убивать меня нельзя, иначе не узнают, где ценности, вот и подстроили, будто я деньги украл. Хотели в тюрьме у меня выпытать, но я назвал место, где без меня найти не получится, иначе лес да поле впридачу перекопать пришлось бы. Стали ждать моего освобождения. Когда вышел, вели меня от ворот тюрьмы до дома, а ночью пришли двое, но меня уже там не было – еще вечером ушел в лес. Оттуда и наблюдал. Если хочешь, чтобы тебя не поймали, лучший способ – следить за теми, кто ловит.
- Выходит, ты так и не знаешь, кто за ценностями охотится? А тех первых знал?
- Те были просто бандиты, которых кто-то нанял. Думаю, и эти его же указы выполняют, но они другие, не похожи на обычных бандитов. Я слышал, как говорят, у соседа про меня спрашивали. Вежливые, на машине приехали и слишком уверенно держались. Может, вообще к органам имеют отношение.  Поэтому никто ничего знать не должен.
- Выходит, им нужен ты, через нас тебя искать будут, – рассуждала Вера. – Любой из нас скажет, что ты заходил к Шуре, врать глупо, все подтвердят, что со мной уехал. Значит, искать будут у меня, а я скажу, что переночевал и уехал, а куда – не сказал. Только вот, куда же тебе ехать? Туда, где раньше жил, нельзя, надо тебя спрятать.
- Поздно мне прятаться, Вера. Годы не те, да и от кого прятаться? Я все решил: поеду к матушке моей Анастасии, а умру – с ней и похороните.
- А если они тебя раньше найдут?
- Раньше не найдут. Чувствую, умру скоро. Вас повидал, все рассказал, ничего больше меня не держит на этом свете.
Вера ударила себя ладонями по коленкам и встала.
- Так не пойдет, отец Митрофан! Повесил на меня хомут, а сам к матушке на небеса! А что мне со всем этом делать?
- Так ничего и не делай. Оставь все, как есть, пусть под нашим с Настей присмотрам будут. Для живых от них только горе одно, – спокойно рассудил Митрофан.
Вера села напротив и задумалась. До появления отца она редко вспоминала о ценностях, но тогда она ничего толком не знала, но теперь... Сможет ли она не думать об этом, когда стало известно, что их ищут какие-то люди, и уже пролилась кровь? Отец молча сидел и спокойно наблюдал за внутренними терзаниями дочери, не мешая ей самой осознать положение, в котором оказалась по его вине. Он знал Верин характер и поэтому в свое время выбрал именно ее, понимая, что никто из детей не смог бы выполнить его наказ так, как это сделает она. Возможно Анна, но с ее высокомерием и надломленной судьбой старшая дочь не подходила для этой миссии.
- Хорошо, я согласна все оставить, как есть, – наконец сообщила Вера, – но у меня одно условие: я еду с тобой.
- Зачем же тебе взваливать еще и эту ношу? – удивился Митрофан. – Я прекрасно доеду сам, сниму комнатку недалеко от могилки и буду ждать, когда всевышний заберет. Чувствую, уже недолго осталось.
- А если раньше всевышнего придут эти?
- В моем-то возрасте представиться потерявшим память нетрудно. За мою долгую грешную жизнь и не такое приходилось вытворять.
- Скажи честно: тебя пытали тогда, после ареста?
- Было дело, только в чем же я мог сознаться, коль ничего не было? – с усмешкой ответил Митрофан. – Потом хороший человек помог, видать средь них нормальные тоже были.
- Так сейчас хорошего человека может не оказаться, не выдержишь пыток и все.
- Если пытать станут, я скорее "и все" в другом смысле. Так это и хорошо, сразу мучеником пред матушкой Анастасией и предстану, – вновь усмехнулся Митрофан.
Вера покачала головой и вздохнула
- Ты так спешишь умереть, будто ничего хорошего уже от жизни не ждешь.
- Зачем я вам, особенно сейчас? Одни проблемы. Детей бог дает не для родителей, а для них самих, так что у каждого своя жизнь. Наблюдай со стороны, помоги, коль придется, но в нее не лезь. А я залез. Так что прости, Вера, за это.
- Да не очень-то я напрягалась, не кори себя, – примирительно ответила она и прижала к груди голову отца. – Ладно, давай собираться – дорога не близкая.

4

   Похоронила Вера Митрофана через месяц после их приезда в село, стоявшее недалеко от кладбища. Церковь к тому времени восстановили, и оно оказалось на ее территории. Могила Анастасии находилась в дальней части, где успели вырасти деревья, придавая месту уютный вид. Митрофана похоронили рядом с женой. Рыть над гробом матери Вера не решилась, боясь задеть ее останки,  поэтому  могилу с согласия местного священника прихожане сделали рядом.  За время их недолгой жизни в селе никто Петропавловскими не интересовался, и похоронив отца, Вера вернулась в Реутов.
   Как-то летом через год в квартире раздался звонок. Вера открыла и увидела двух незнакомых людей. Они поинтересовались, здесь ли живет Вера Митрофановна, по отцу Петропавловская.
- Да, это я, – сразу поняв причину их визита, ответила она.
- Позвольте зайти, – вежливо, но с напором спросил один в футболке с капюшоном.
- Наверное, вы хотите войти? – мягко уточнила она. Из комнаты раздался дружный смех, после чего, еще смеясь, появился красивый мужчина с волнистыми волосами и умными глазами.
- У нас гости, Вера? – весело спросил он, сразу заметив напряженность.
- Это ко мне, Вадик, – спокойно ответила она.
- Тогда входите, – он слегка отстранил ее от двери. – Какой у вас вопрос к моей матери?
- У нас вопрос именно в Вере Митрофановне, – ответил второй в клетчатой рубашке, входя в прихожую и показывая удостоверение. Вадим вышел в комнату и тут же вернулся.
- Полагаю, я имею право присутствовать, – сказал он и показал свое удостоверение. Пришедшие переглянулись. Вера поняла, что сейчас может произойти непредвиденное, и, не зная, как сын отнесется к сообщению о визите в прошлом году воскресшего деда, решила сыграть на опережение.
- Вас, вероятно, интересует мой отец, Митрофан Иванович Петропавловский? Да, он приезжал в Москву навестить детей, которых не видел, пока сидел в лагерях, а потом я отвезла его к могиле жены, где он вскоре и умер. Его похоронили там же, где и мою мать.
Вадим слушал рассказ Веры, и ни одна эмоция не отразилась на его лице. Иногда в подтверждении ее слов он кивал и в конце обратился к посетителям:
- Итак, товарищи, у вас все? 
- Еще один вопрос. Скажите, Вера Митрофановна, не передавал ли вам что-нибудь ваш отец? Может  рассказывал о каких-либо ценностях?
Она сделала вид, что напрягла память.
- Погоди, Вера, а не те ли это драгоценности, которые перешли тебе от его матери, моей прабабки? – подсказал Вадим.
- Точно, он мне их подарил на свадьбу с Мишей.
Она посмотрела на пришедших и радостно сообщила, что все кольца с бусами лежат у нее дома, и по особым случаям она их надевает. А вообще собирается подарить их внучке, когда та выйдет замуж.
- Вы могли бы их показать? – попросил тот, что был в рубашке.
- Сначала объясните, почему вы этим интересуетесь, – улыбка сошла с лица Вадима.
- Проводится проверка по делу хищения государственных ценностей, и в рамках этой проверки мы просим предъявить драгоценности, которые передал Митрофан Иванович своей жене.
- То есть вы подозреваете моего деда в хищении ценностей у государства, а мою мать в их сокрытии? А теперь напрягите мозги и подумайте в чей дом вы пришли, и что просите. Если вы меня документально убедите, что действительно существует такое дело, и мой дед с матерью проходят по нему как подозреваемы, я покажу наши фамильные драгоценности, а пока можете быть свободны.
Он стоял и в упор смотрел на нежданных гостей. Они поняли, что дальнейшее пребывание бесполезно и, сказав "Хорошо", удалились.
- Теперь рассказывай, что здесь произошло, пока нас не было, – обратился Вадим к матери. – При чем тут воскресший дед и государственные ценности?
Они вернулись в комнату, где ждала жена Нина.
- Интересный у меня был дед! – усмехнулся он, когда Вера закончила рассказ. – Жаль пропал, когда я был еще мальчишка, плохо его помню. Однако каков, да и ты, Вера, дала! Спрятать драгоценности в гробу!   
- А если они опять заявятся? – спросила Нина.
- Если придут, то только с постановлением на обыск, но думаю, его им никто не даст.
- Почему ты так уверен?
- Потому что дела никакого быть не может, иначе давно бы всех проверили. Вероятно, драгоценности они ищут, но ищут неофициально. Допускаю, что это  частная инициатива кого-то из их ведомства, кому стала известна история с ценностями, переданными деду, но у нее криминальный след, так что продолжения, думаю, не будет.
Затем он усмехнулся и спросил мать:
- Ты помнишь, что там было? Есть из-за чего копья ломать?
Вера развела руки и, наморщив лоб, ответила:
- Я долго не разглядывала, но помню, было много золотых монет, колец с браслетами, нитки жемчуга, были иконы, я их маме под саван положила, обмотала в рубище, пропитанное жиром, и положила. Может еще что, точно не скажу. По совету могильщиков гроб мы заказали дубовый и лаком густо покрыли, чтобы дольше сохранился
- Теперь понятно, почему они их ищут. Эти драгоценности не имеют к государственной собственности никакого отношения. Это либо церковная собственность, либо личная. Надо решить, что с этим делать: забыть и жить дальше, или..., – Вадим посмотрел сначала на мать потом на жену.
Дверь соседней комнаты открылась и появилась небольшого роста девушка в бежевой в полоску рубашке, завязанной узлом на животе, и джинсовой юбке. Длинные светлые волосы волнами спадали на плечи, закрывая часть лица, а из-под черных бровей смотрели большие серые глаза, по взгляду которых было не понятно: вас изучают или вы вовсе неинтересны. Она встала в дверях, облокотившись на косяк и спокойно произнесла:
- Вы бы говорили потише, второй этаж и форточки открыты.
- Что, детка, действительно громко? – спохватился Вадим.
- Наташа, ты все слышала? – спросила Нина.
Дочь молча кивнула и добавила:
- Твой, папа, бас трудно не услышать, а  это все мне неинтересно.
- Погоди, Наташа, – задержала ее Вера, – мне это тоже было неинтересно, но обстоятельства сложились так, что я вынуждена была в этом участвовать, а потом еще с ним жить. Коль ты теперь все знаешь, просто так уже не отмахнешься. В жизни всякое может случиться.
5

   Прошло двадцать лет. Не стало страны, в которой выросли участники событий, Наташа вышла замуж за Сашу Бородина, они встречалась еще со школы, и у них появилось двое детей, Вера умерла, а Вадим с Ниной развелись, но никто ни разу не вспоминал историю с драгоценностями, а если и вспоминал, разговора о ней не заводил. Вероятно, так продолжалось бы и дальше, если бы не один случай. 
   Александр Бородин вместе с приятелем по институту Павлом открыли свое дело, связанное с производством и реализацией пиломатериалов. Компания успешно развивалась. Была арендована площадь, на кредитные деньги закуплены станки и оборудование, наняты работники. Через год купили машину, затем еще две, что дало возможность доставлять заказы по адресам, а не отпускать продукцию прямо из цеха. У компании была своя вооруженная охрана, грамотные юрист и бухгалтер, ребята строили амбициозные планы. Однажды Саше позвонила жена Павла Полина и сказав, что вечером муж не вернулся домой, поинтересовалась, где он может быть. Александр насторожился, он сам ждал звонка от друга, который должен был получить крупную сумму наличных денег и отдать ее за кругляк – стволы деревьев, зачищенные от сучков и веток. Поехал он в сопровождении двух охранников и все должен был завершить до вечера. Деньги Павлу передал заказчик в качестве аванса. Всю ночь и половину следующего дня Александр с Полиной провели в отделении милиции. Удалось выяснить, что Павел отправил охрану домой, объяснив это переносом операции. У заказчика Александр узнал, что деньги передали еще днем, но ничего об исчезновении Павла говорить не стал, еще надеясь на положительный исход дела. Однако он понимал, что могло быть только два варианта: с другом что-то случилось или он убежал с деньгами. Все дальнейшие события говорили в пользу второго. Довольно скоро заказчик узнал о пропажи Павла, что не вызвало особого беспокойства, но пропажа денег сделала Александра единственным  ответственным за их возврат, причем после месяца просрочки начинали начисляться проценты. По иному договориться не получилось, и он стал искать деньги. В итоге банк согласился выдать кредит под залог бизнеса, поэтому если вернуть не удастся, семья останется без источников дохода. Деньги за лес были возвращены, но как расплачиваться по кредиту, Александр понятия не имел.
   Именно тогда Наташа вспомнила о драгоценностях. Она рассказала мужу историю о прадеде и неожиданном поступке бабушки, который Александр назвал весьма оригинальным, и предложила это как-нибудь использовать.
- Идея интересная и в нашем положении оправданная, но как их достать из гроба? – заметил он.
- Главное – ты согласен, – заключила Наташа, – а то я боялась, что посчитаешь это кощунственным, что ли.
- Конечно, что-то подобное в этом есть, но если выбирать, то доставание добра из могилы лучше, чем остаться с двумя детьми у разбитого корыта.
   До выплаты первого взноса по кредиту у Александра оставался месяц. Компания еще продолжала работать в прежнем режиме, но скоро потребуются новые заказы и поставки леса, а для этого нужны деньги, которых пока не было.
Три дня Саша изучал тонкости захоронения. Он объездил несколько кладбищ, интересуясь глубиной могил, составом почвы и влиянием грунтовых вод на сохранность гробов. Много разных деталей он узнал у кладбищенских могильщиков, щедро платя за информацию. Наконец все было готово для перехода к последнему, самому важному этапу плана.
 Саша купил большая пластиковая урна, в которую насыпал серую золу из костра. Наташа достала свидетельства о смерти Веры и прадеда, взяла документы, подтверждающие свое с ней родство, и они отправились к могиле Петропавловских Митрофана и Анастасии. Сняв недалеко от кладбища дом в деревне, Александр с женой посетили местного священника и администрацию  кладбища и, предъявив необходимые документы, получили разрешение на захоронение урны с прахом дочери Петропавловских в могилу родителей. Александр договорился с работниками за вознаграждение вырыть могилу поглубже, объяснив это желанием умершей быть ближе к родителям, а так как рыть глубокую яму, не увеличивая ее размеры, было неудобно, он согласился, чтобы она была широкой. Вера говорила, что Анастасию захоронили на глубине полутора метров, так как дальше начинались грунтовые воды, и всех захороненных в этом месте глубже не закапывали. В итоге яма получилась немного больше метра в глубину и достаточно широкой, чтобы в ней можно было развернуться.
   С наступлением ночи Александр с Наташей захватили сумку с инструментами,  веревки и отправились на кладбище. На погосте было тихо. Редкое карканье ворон только подчеркивало его безмолвие. Узнав заранее у могильщиков, что сторож ночью в основном спит или пьет, после чего спит еще крепче, Александр к вечеру занес ему бутылку, чтобы выпил за упокой рабы Веры и ее родителей Митрофана и Анастасии. Могила находилась недалеко от щербатого забора, который Александр с Наташей легко преодолели и оказались у цели. Быстро привязав к веревке объемную корзину и бросив в нее саперную лопатку, он закрепил ее другой конец за березу и, включив фонарь, спрыгнул в яму. Внизу   пласт за пластом он стал снимать грунт под ногами и поднимать его в корзине наверх. "Прямо граф Монте-Кристо", – пронеслось в голове. Вскоре, как и рассчитывал Александр, саперная лопатка наткнулась на не до конца еще сгнившие доски. Когда он стал их отдирать, сердце часто забилось, и выступил холодный пот. Александр остановился.
- Что случилось? – услышал он сверху шепот Наташи.
- Дошел до гроба, – ответил он. – Как-то не по себе.
- Мне тоже, но раз решили, надо идти до конца, – услышал он твердый голос жены.
Через час все было закончено. Часть земли Александр сбросил назад в яму, уничтожил следы их пребывания и с полной сумкой добра они вернулись в дом. Занавесив все окна и включив одну лампу в комнате, они вывалили содержимое сумки на стол. Все иконы прекрасно сохранились благодаря тому, что были внутри гроба. Ни Александр, ни Наташа в них не разбирались, как, впрочем, и во всем остальном, что теперь перешло в их распоряжение. Здесь было несколько десятков золотых монет с изображением русских императоров разного достоинства, множество колец с драгоценными камнями, ожерелья, браслеты и разные жемчужные украшения.
- Как же бабушка все это поднимала! Здесь килограммы добра! – удивилась Наташа.
- Да уж, – согласился Саша, растеряно глядя на стол. – У меня другой вопрос: как все это превратить в деньги?
- Может они возьмут натурой? – предположила она.
- Это же банк, им нужны только деньги или какой-нибудь конфискат по дешевке. А как мы узнаем цену всего этого? С иконами проще, есть знатоки, а остальное?
- Давай все это сложим в чемодан, а дома будем разбираться. Раз уж смогли из гроба достать, сможем и продать, – заключила Наташа.
- Только лететь нельзя – могут задержать, придется на поезде, – предупредил он.
  Захоронение урны с золой прошло быстро и просто. На холмик поставили крест, могильщики получили на водку, на том все и закончилось.
   Приехав в Москву, Александр понял, что их поездка была прогулкой по сравнению с предстоящими сложностями. Решили начать с икон, и две из них он принес на экспертизу в  музей древнерусского искусства Андрея Рублева. Женщина эксперт подтвердила подлинность и определила, что одна написана в XVII веке с большой долей вероятности учеником Симона Ушакова. Вторую икону она отнесла к более раннему периоду, но точнее обещала сказать, если Александр оставит ее на пару дней для более точной экспертизы. На вопрос о цене этих икон женщина ответила, что они бесценны, но посоветовала обратиться по этому поводу к Якову Борисовичу.
- Скажите, что от меня, он поймет, – тихо произнесла она и протянула бумажку с телефоном. На следующий день Александр был уже  в Измайлове в антикварном магазине. Яков Борисович провел его в небольшую комнату и выжидательно посмотрел. Саша положил на стол обе иконы. Антиквар их долго рассматривал, а затем поднял очки на лоб и, указав на первую, заключил:
- Похоже, кто-то из учеников Ушакова, потому что сам Симон написал несколько десятков известных икон, и всегда их подписывал.
- А вторая?
- Явно Византия, но кто, сказать затрудняюсь, надо покорпеть.
- А как долго корпеть будете?
- Это вам, молодой человек, не картинки, а иконы! Понимаете разницу?
- Конечно понимаю, но мне срочно надо их продать. Мне в музее сказали, что вы можете в этом посодействовать.
Яков Борисович смерил Александра взглядом и с достоинством произнес:
- Правильно сказали.
Дальнейший разговор продолжался недолго, и они расстались, договорившись, что за окончательным ответом Александр приедет через день. По телефону  было запрещено говорить на эту тему, что Сашу целиком устраивало. С Наташей они решили показать антиквару в следующий раз все иконы, если, конечно, к тому будут располагать обстоятельства.
   В назначенный день Александр вошел в магазин, везя за собой небольшой чемодан. Они прошли в уже знакомую комнату, и Яков Борисович сразу перешел к делу. Он написал на листочке  $ 40000 - 10%. Александр ткнул пальцем в 10% и указал на антиквара. Тот кивнул и продолжал молчаливо ждать.
- За обе? – уточнил Саша. Яков Борисович невозмутимо кивнул.
- А так? – Александр открыл чемодан. Глаза антиквара округлились, но чтобы не выдать эмоции, он попытался придать лицу спокойное выражение и спросил:
- Это откуда? Вы, молодой человек, музей ограбили?
- Мы с женой решили избавиться от наследства, – пояснил Саша.
- Ну давайте посмотрим, что вам оставили ваши загадочные родственники.
- Почему же загадочные?
- Потому что, я и так вижу, в избах такие иконы не ставят.
Он начал осматривать доски одну за другой: переворачивал, нюхал, водил пальцами, смотрел под углом. Наконец, сказав, чтобы Александр закрыл чемодан, порвал листок с ценой и уставился на гостя.
- Вы что-то хотите сказать или услышать? – уточнил Саша.
- И то, и другое. Вы согласны с моим первым предложением?
- В общем да, но второе должно больше учитывать мои интересы.
- Что вы имеете в виду?
- Я понимаю, что это ваш бизнес, и он должен оплачиваться, но эти иконы действительно достались нашей семье в наследство, и я могу продать их открыто. Ведь они нигде не учтены и не проходят как похищенные, поэтому мне бояться нечего. Мы их действительно хотим продать, но по реальной цене. Я же понимаю, что вы их отдадите дороже, но не надо из-за этого снижать их цену для меня. Берите ваши десять процентов..., – Яков Борисович поднес палец к губам, – берите десять процентов, – перешел на шепот Александр, – ведь с большей суммы будет больше и ваша доля.
Антиквар слушал и чертил какие-то фигуры на бумаге. Наконец он отбросил карандаш и произнес:
- Интересная логика, однако вы меня убедили. Давайте так же через день.

6

    Дома Саша рассказал жене о реакции антиквара на другие иконы, и они решили сами внимательно их рассмотреть. Александр нюхал их, смотрел под углом и проводил пальцами по доскам, как это делал антиквар, однако ничего не говорило о их уникальности. Наташа взяла лупу и стала изучать надписи.
- Посмотри, – указала она на надпись внизу иконы, – здесь целый текст. Понять его невозможно, но последнее слово можно прочитать – "Зубов".
- Погоди, мне что-то о Зубове говорила эксперт из музея Рублева. Если не ошибаюсь, это знаменитый русский иконописец.  – Он оторвался от доски и посмотрел на Наташу.
- Откуда у твоего прадеда такие старинные иконы. Они же стоят уйму денег!
- Не забывай, он был протоиерей. К тому же ему их передал епископ епархии, а у него не могло быть других. Думаю, и драгоценности у нас непростые, с историей.
- Может икон достаточно? Они покроют не только кредит, на развитие хватит и еще останется.
- О них пока речи не идет, ведь цена будет только расти? – поинтересовалась Наташа.
- Естественно.
- Тогда давай только иконы.
Александр еле заметно улыбнулся.
- Что, думаешь, я почувствовала себя хозяйкой положения? – не глядя на него спросила Наташа.
- Нет, я почувствовал совсем другое: какой же я дурак, что не убедил тебя заняться бизнесом.
- Нет уж, только не это! Мне моих книг достаточно, но если ты считаешь, что икон не хватит, давай подумаем как реализовать остальное.
Саша помотал головой.
- Не надо ничего реализовывать. Я прикинул, по скромным подсчетам за шесть икон можно получить примерно сто пятьдесят тысяч долларов. Этого сполна хватит на все при условии, что иконы действительно известных мастеров.
   В этот раз Александр взял  с собой жену. Наташа осталась в машине, а чемодан с иконами лежал в багажнике. Увидев Сашу, Яков Борисович удивленно раскрыл глаза.
- А где же чемодан?
- Так мы еще не договорились об условиях.
- Я как раз полагал, что договорились. Я же согласился с вашим предложением.
- Давайте говорить конкретно, – Саша пододвинул листок к антиквару.
Яков Борисович явно был не "в своей тарелке". Стараясь не смотреть Александру в глаза, он взял ручку и написал сто пятьдесят. Неожиданно дверь рывком открылась и в комнату почти ввалились два человека.
- УБЭП, – сказал один и предъявил удостоверение. – Что здесь происходит?
Антиквар стоял весь бледный и не мог найти подходящих слов.
- Ничего противозаконного. Мы разговариваем о художниках, – спокойно ответил Александр. – А вы что ожидали увидеть?
На этот раз замялся оперативник.
- Плановая проверка. А это что? – он указал на бумажку с числом сто пятьдесят.
Саша пожал плечами и ответил, что он здесь не хозяин и не может ответить на этот вопрос. Яков Борисович пришел в себя и постарался объяснить, что собирался сделать кое-какие расчеты по текущим делам магазина, но пришел посетитель, – он кивнул на Александра, – а теперь вы.
Оперативники формально оглядели комнату, в которой кроме стола, двух стульев и небольшого шкафа, ничего не было, открыли еще одну дверь – там оказался туалет, и пообещав вернуться позже, ушли. Саша с интересом наблюдал за антикваром.
- Не думаете же вы, что это я? – не выдержал тот.
- Именно так я и думаю, – улыбнулся Александр. – Извините, что нарушил ваши планы. Жадность, Яков Борисович, людей губит. Прощайте.
Он вышел из магазина и, делая вид, что смотрит на часы, огляделся. Недалеко от своей машины его внимание привлекла серая девятка. Саша посмотрел на жену, сидевшую в машине на другой стороне улицы, и, надеясь, что она поймет его маневр, пошел в сторону метро. Свернув за угол, он осторожно выглянул и увидел, как девятка тронулась с места. Выждав несколько минут, он вернулся к машине, и они быстро уехали.
   После случая в антикварном магазине Саша понял, что ценности дома держать нельзя. Он снял банковскую ячейку и все перевез туда, а на следующий день к нему пришли те двое из магазина. Они заявили, что в рамках проверки деятельности Якова Борисовича должны осмотреть квартиру Александра как вероятного сообщника антиквара. На просьбу предъявить постановление на обыск, оперативники сказали, что это не обыск, а просто осмотр.
- Если осмотр, то, извините, впустить не могу.
- Почему же?
- Потому, что у вас нет оснований.
- Вам же сказали: проверка незаконной деятельности.
- А я какое к ней имею отношение? Если меня в чем-то подозревают, присылайте повестку.
- Будет тебе повестка, – огрызнулся убэповец, они и ушли.
Саша понял, что шутки кончались и корил себя за то, что принес антиквару чемодан. Теперь они знают, что иконы у него и не оставят их в покое. Кто они, Александр не знал. Надо было срочно избавиться от икон, да и время выплаты по кредиту неумолимо приближалось.

7

     Саша решил поехать в монастырь. Он выбрал две иконы – ученика Ушакова, как они стали называть икону с легкой руки эксперта музея Рублева, и ту, где читалось "Зубов". В монастыре, выбранном Александром, шел ремонт. Руководил им достаточно молодой человек с аккуратной бородкой в рясе, которого благодаря уверенно раздаваемым указаниям и почтенному к нему обращению окружающих, Саша принял за главного. Прежде чем зайти в храм, он походил по коридорам монастыря. Многие помещения были сданы в аренду разным фирмам, что сначала удивило, но потом Александр понял, что в это трудное время каждый выживает, как может, а иначе откуда деньги на ремонт? Это обстоятельство его даже обрадовало. Оно давало основание надеяться, что руководитель – человек деловой, и с ним проще договориться.
   Ожидания не обманули. Отец Борис, как представился священник, оказался общительным и доброжелательным человеком. Он охотно рассказывал о временных трудностях бывшего монастыря и разных богоугодных делах, позволяющих выживать в столь непростое время. Говорил о бандитах, приходящих на исповедь, а после отпущения грехов вновь начинающих лютовать. Верно к их заведению, как он уточнил, это не имело отношения. К вопросу Александра о иконах отец Борис проявил нескрываемый интерес. Он долго рассматривал их, приглядывался и поинтересовался, показывал ли Саша эти иконы еще кому-нибудь. Александр рассказал о музее Рублева и антикваре, но без подробностей.
- Значит, можно сказать, они прошли экспертную проверку, – заключил священник. – Я понимаю цель вашего визита, молодой человек, и обнадеживать не стану. Как вы понимаете, монастырь не может приобрести их, но я могу устроить встречу с уважаемыми людьми, которых может заинтересовать ваше предложение.
- Я был бы вам очень признателен, – ответил Александр принятой в таких случаях фразой.
- Нет, нет, я это делаю бескорыстно, да и не богоугодное это дело – торговать иконами, – он три раза перекрестился. – Монастырь благодарен  за любую помощь, а эти люди благодарить умеют.
   Через три дня Александр вновь приехал в монастырь. Его уже ждали. Отец Борис оживленно о чем-то беседовал с солидным человеком в длинном черном пальто, несмотря на теплую погоду.
- Знакомьтесь, Андрей Павлович, Александр, – представил он друг другу гостей.
- Пока не подъехал эксперт, давайте на них посмотрим, – обратился он к Саше.
Разложив на столе кусок холста, священник предложил положить на него доски.
- Семнадцатый век, – покачал он головой. – Дальше все скажет эксперт, спешить не будем.
Вскоре появились еще двое. Один был так же в черном пальто, но коротком, а второй, невысокий в летах, нес в руке небольшой саквояж, делающий его похожим на доктора.
- Вот, Михал Михалыч, смотрите, – пригласил жестом эксперта Андрей Павлович. Старик не спеша подошел, достал из саквояжа белые перчатки, очки и, надев их, аккуратно взял икону. Проделав примерно то же, что и дама из музея и антиквар, он молча положил ее на холст и взял вторую. Ее осмотр длился несколько дольше, после чего эксперт медленно стянул перчатки и уложил их назад в саквояж. Было видно, что в течение всех манипуляций старик думал. Его  никто не торопил. 
- Ну-с, эта икона первой половины семнадцатого века, написана, скорее всего, учеником Симона Ушакова, ввиду отсутствия подписи учителя, что несколько уменьшает ее ценность, но все равно работа прекрасная. Вторая – вероятно, это сам Федор Зубов. Можно сказать – это два шедевра.
- Вероятно, скорее всего, а конкретно вы можете сказать? – спросил второй в коротком пальто.
Эксперт усмехнулся и постарался объяснить свое заключение:
- Категоричность в любом деле ограничивает свободу выбора и свободу мнения. В данном случае я эту свободу предоставляю.
- Выходит, ваша экспертная оценка не дает стопроцентной уверенности в подлинности икон?
- Сто процентов можно гарантировать только при детальном анализе доски, краски и других нюансов иконописной живописи того периода. Согласится ли владелец передать мне эти иконы для детальной экспертизы? – старик посмотрел на Александра.
- Вы меня извините, но по понятным причинам я этого сделать не могу, – ответил он. – Единственное, что я могу обещать – вернуть деньги, если иконы окажутся подделкой.
- В принципе нас это устраивает, – вмешался в разговор Андрей Павлович, чье слово, как понял Александр, было решающим. – Какая ваша цена за обе?
Саша был готов назвать сумму, но почувствовал себя неуютно, словно был один против четверых, поэтому предложил Михаилу Михайловичу назвать цену как осведомленному в таких вопросах человеку. Эксперт замялся и посмотрел на Андрея Павловича. Тот одобрительно кивнул, и старик произнес:
- Максимум шестьдесят.
- А минимум? – попросил уточнить человек в коротком пальто.
- Сорок.
- Тогда пятьдесят, – предложил Андрей Павлович, глядя на Александра.
- Согласен, – ответил он, радуясь в душе, что не пошел на сделку с антикваром. Андрей Павлович отсчитал деньги и вместе сними передал свою визитку.
- Если все пройдет гладко, буду рад дальнейшему сотрудничеству.
Саша на всякий случай не взял свою визитку и хотел записать свой номер телефона, но его новый знакомый сказал, что в этом нет необходимости, и они простились.
   Кредит с процентами за месяц был закрыт досрочно, и Саша вместе с удовлетворением почувствовал некую грусть, нет не из-за проданных икон, а потому что завершился определенный этап их жизни, полный риска и приключений. Оставался бизнес, также требующий напряжения, но лишенный азарта, с которым они занимались наследством Митрофана Петропавловского.
   Через несколько дней вечером в квартире Александра и Натальи раздался телефонный звонок. Это был Виктор. Он сообщил, что Андрей Павлович просил сообщить, что все в порядке. Только тогда Саша сообразил, кто такой Виктор и передал шефу привет.
- Кто такой шеф? – удивилась Наташа.
- Покупатель икон.
- А об остальных ты ему говорил?
- Похоже, ты подсела на наследство? Хочется движения? – пошутил Саша.
- Зря смеешься, в иконах мы мало понимаем, а с волютой чувствуешь себя уверенней. Может, пока есть такой шеф, стоит это использовать?
- Я уже думал об этом, просто хотел немного подождать. Хотя, вполне возможно,  он сам заинтересуется, откуда у меня это добро?

8

   Александр позвонил Козицкому через неделю. Андрей Павлович предложил встретиться на следующий день в его офисе и поинтересовался, приглашать ли Михаила Михайловича.
- Пригласите, – коротко ответил Саша.
 В этот раз встретились как старые знакомые. Эксперт был любезен, но изучал доски не менее придирчиво, чем в первый раз. В итоге вердикт был вынесен:
- С большой долей вероятности эти две иконы относятся к шестнадцатому веку, но из-за отсутствия на них авторских надписей руку мастера определить затрудняюсь. Я больше склоняюсь к Строгановской школе. Однако эти, – он с любовью погладил другие две доски, – принадлежат кисти Гурия Никитина, о чем автор уведомляет нас своей подписью. Семнадцатый век.
- Я ошибусь, если предложу за эти иконы  сумму, равнозначную первой сделки за каждую? – Козицкий взглянул на эксперта.
- Полагаю, это справедливо, – согласился старик.
- Александр, вы согласны? 
Саша следил за происходящим как бы со стороны, и вопрос вернул его в реальность. Сдерживая радостные эмоции, он согласился, и Андрей Павлович сделал знак Виктору, принести деньги. В дверях Козицкий задержал Александра и попросил остаться. К помощнику это не имело отношения, и Саша заметил его недобрый взгляд.
    Управляющая компания "Финитор", занимающаяся венчурными фондами, которой руководил Андрей Павлович Козицкий, была одной из первых на отечественном рынке рискованных проектов. Ротация сотрудников в компании было делом обычным и естественным. Она предполагала замену худших на лучших и неудачников на удачливых. Александр понравился Козицкому еще при первой встрече, и он решил просто с ним побеседовать.
- Вам сколько лет? – поинтересовался он, предлагая присесть в кресла у небольшого журнального столика, и указал на чашку кофе, принесенную крайне любезной секретаршей.
- Тридцать пять.
- Где учились?
- МВТУ.
Андрей Павлович вскинул брови.
- Значит, коллега, МФТИ. Верно закончил на двадцать лет раньше. А почему деревообработка?
- После окончания работал в НИИ, хотел защищаться, но в конце восьмидесятых научный руководитель ушел в бизнес, вернее создал кооператив, куда позвал и меня.
- Не жалеете?
- Пожалуй нет. Тогда уже было понятно, что науку ставят на паузу, и моя эквивалентность линейных и алгебраических групп никому не будет нужна и, уж точно, не прокормит, а у меня уже было двое детей.
- Значит, вы со своим научным руководителем вместо науки занялись пиломатериалами?
- Нет, он создал интеллектуальный кооператив. Мы помогали писать научные работы и диссертации.
- Помогали – это значит писали за других?
- В общем да. Деревом я стал заниматься, позже, когда стало противно заниматься тем, от чего сам отказался. Было ощущение, что раздаешь себя по кусочкам. Тогда и решил заняться чем-то совершенно иным.
Козицкий позвонил секретарю и попросил перенести совещание на час. Затем пересел за свой рабочий стол и жестом пригласил Александра занять место напротив.
- Вы уже поняли чем занимается наша компания? –  спросил он.
- Венчурными фондами.
- Их созданием и управлением, – уточнил Козицкий. – Извините, как вас по отчеству?
Здесь Андрей Павлович лукавил. Он прекрасно знал, что Александр Александрович Бородин выпускник МВТУ, математик, женат, имеет сына и дочь, проживает по известному адресу и руководит компанией по производству и реализации пиломатериалов. Все это Козицкий уже знал на следующий день после их встречи в монастыре.
- Александрович, – ответил Бородин.
- Так вот, Александр Александрович, я хочу предложить вам вернуться к истокам и применить ваши знания, а главное ваши мозги, в области научно-технического моделирования новых бизнес-проектов. По сути – это и есть основная идея создания венчурных фондов.
Несмотря на взаимные симпатии, возникшие при первой встречи, это предложение оказалось для Александра абсолютно неожиданным. Однако от этих слов у него засосало под ложечкой.
- Я могу подумать? – стараясь как можно спокойней поинтересовался он.
- Если бы вы сразу согласились, я бы засомневался в правильности моего предложения, – улыбнулся Козицкий. – Три дня вам хватит?
- После ваших слов возникает вопрос: согласиться или просить неделю.
Козицкий рассмеялся.
- С юмором у вас тоже в порядке. Так как, три или неделя?
- Пять, – улыбнулся в ответ  Бородин.
   9

   Уже пять лет Александр работал в компании Козицкого, который видел в нем не просто толкового сотрудника, а талантливого математика и аналитика. Бородин и сам не ожидал, что его новая работа столь сильно его увлечет. Иногда они говорили о математике в разных ее аспектах, и к концу таких разговоров рядом никого не оставалось. Нет, они не были фанатами, скорее это была ностальгия. Андрею Павловичу было уютно с Бородиным и, несмотря на двадцатилетнюю разницу в возрасте, интересно. Постепенно их отношения переросли в дружеские, но Александр никогда не позволял себе панибратства и всегда был на "Вы". Козинцев уже давно звал его Саша, что еще больше сближало. Жена Андрея Павловича Евгения Вадимовна была моложе мужа на десять лет и являлась дамой приятной во всех отношениях. Он долго ее добивался, но вышла она за него не любя, оценив глубину его чувства и такт. Любовь пришла позже. Детей у Козицких не было, поэтому отношения с Бородиными делали их похожими на дружную семью. Женя с Наташей сразу стали на "ты", но учитывая положение мужей, соблюдали некую дистанцию.
   Как-то, собравшись у Козицких, Наташа за бокалом вина рассказала историю своего прадеда Митрофана и появления в их семье старинных икон.
- Я нисколько не удивлена, дворянская кровь видна сразу. , – заметила Женя. –
Но как вы достали их из могилы?
- Все было, как сейчас, – ответил Саша. – Сбор информации, анализ, определение цели, составление плана его реализации и... Должен сказать, ковыряться в могиле – занятие не для слабонервных или надо быть законченным циником.
- Неужели,  ценности епархии были столь скудны? – выразил удивление Андрей Павлович. – Всего шесть старинных икон!
Саша бросил быстрый взгляд на жену, что не скрылось от внимания Жени.
- В твоем вопросе кроется подозрение, только не пойму причину, – обратилась она к мужу.
- Давайте я все проясню, – Наташа отпила из бокала и стала рассказывать, как стала наследницей больших ценностей благодаря неожиданному и странному поступку своей бабушки.
- А можно взглянуть на это богатство? – поинтересовался Козицкий.
- Смотрю, проснулся коллекционер, – предостерегла Женя.
- Конечно, можно, только они не продаются, – ответила Наташа.
- Я драгоценности не коллекционирую, просто интересно взглянуть на общак епархии.
   Когда Александр с женой бывали у Козицких, они обязательно заглядывали в комнату с иконами. Иконостас Андрея Павловича насчитывал более трех десятков икон. Коллекция была собрана при активном участии Михаила Михайловича – давнего знакомого Козицкого и большого знатока старинного искусства. Хозяин почти никому ее не показывал, но сам мог подолгу сидеть в кресле напротив и, включив подсветку, погружаться в неведомый мир, смотрящий на него со стены. Он любил представлять, что за люди были иконописцы, о чем думали и как жили. Изображенные сюжеты его занимали значительно меньше. Человеком Андрей Павлович был неверующим, и иконы его интересовали только как произведения старинной иконной живописи.
   Оставшаяся часть общака епархии, как окрестил ее Козицкий, такого впечатления как иконы, на него не произвела. Он с интересом рассмотрел монеты, а взглянув на драгоценности, сказал лишь: "Богато". Женя же подвергла все ожерелья с кольцами внимательному изучению. Она взяла лупу и, рассматривая каждый предмет, комментировала.
   В этот день к Андрею Павловичу заехал его помощник Виктор Обухов. Он был сыном приятеля Козицкого, умершего десять лет назад от онкологии. Перед смертью отец просил позаботиться о сыне, что Андрей Павлович выполнил, сделав Виктора своим помощником. Звезд с неба парень не хватал, но был старательным и неравнодушным к различным атрибутам богатой жизни. Хороших отношений с Бородиным у него не сложилось, скорее их можно было назвать формальными. Однако Александр стал замечать в поведении Виктора некоторую к себе неприязнь. Он объяснял это ревностью, появившейся после сближения с Козицкими, и старался не придавать этому значения.
Виктор приехал, когда Женя под лупой разглядывала сокровища Бородиных.
- Ничего себе! – не удержался он, взглянув на аккуратно разложенные на обеденном столе драгоценности. – Это же не иконы, – сказал он, пытаясь понять, откуда они появились и с какой целью. Андрей Павлович усмехнулся:
- Ты полагаешь, что я скупаю все, имеющее какую-нибудь ценность?
- Нет, конечно, ваша слабость – иконы, а не эти цацки.
- Эти, как ты выразился цацки, достойны повышенного внимания, ибо принадлежали высоким особам. Есть филателисты, есть нумизматы, а есть люди, интересующиеся историей своих предков, собирая иконы и ценности. Конечно, у них есть своя цена, но собирать только ради денег– пошло. Некоторые наберут добра, а что набрали не ведают, а ведь у любой ценности есть история, история ее создания и история ее создателя.
- Андрей Павлович, а вы знаете истории всех своих икон? – спросила Наташа.
- В общих чертах. Все благодаря Михаилу Михайловичу. Он старается рассказать мне о каждой новой иконе, а я стараюсь разложить все в голове по полочкам, чтобы не было путаницы. Могу, конечно, ошибиться, но в целом я стал значительно образованней. Кстати, Наташа, ваши иконы – одни из самых дорогих в смысле истории.
- И не только истории, – со знанием дела заявил Обухов. – Здесь у вас добра миллиона на полтора, а может больше, – кивнул он на комнату с иконами.
- Ты мои деньги считаешь, Витя?
- Нет, конечно, – осекся он, поняв, что сболтнул лишнего. – Просто рад за вас.
- Смотрю твоя радость имеет конкретное выражение. Виктор, запомни, это, – он протянул руку в сторону комнаты, – не венчурный капитал.
- Я понимаю, Андрей Павлович, это для души, – вздохнул Обухов.

10

   На следующий день Бородин зашел к шефу и дождавшись, когда тот останется один, сел напротив и попросил очень серьезно отнестись к его словам. Козицкий находился в прекрасном расположении духа, но сосредоточился, зная, что Александр просто так с подобным просьбой не придет.
- Я прошу вас установить скрытую камеру в комнате с иконами.
Предложение Саши оказалось полной неожиданностью для Козицкого. Он вскинул брови и поинтересовался причинами.
- На эту мысль меня навело вчерашнее поведение Виктора. Я, конечно, не имею его в виду, но для других, кто видел, а скорее, слышал о вашей комнате, иконы могут представлять большой интерес. И вообще, почему у вас нет охраны? Иметь дома такую коллекцию и не охранять!
   - Возможно, ты прав, Саша. Женя тоже твердит мне об охране, а Сергей вообще заявил, что если я не соглашусь организовать дома пост и поставить камеры по периметру, то могу искать другого начальника службы безопасности. Если честно – не хочу посторонних людей в доме. Поэтому у нас одна только Валя, и сестра ее приходит помочь с уборкой. Поселок наш закрытый, под охраной.
Козицкий достал из ящика стола план поселка и положил перед Бородиным.
- Убеди меня, что этот дом надо охранять дополнительно, – он ткнул в их коттедж, – только без теории вероятности, а просто, по-житейски.
- Хорошо, я попробую, – ответил Александр. – Можно забрать план?
- Забирай, но мне нужны веские доводы, – предупредил Андрей Павлович.
   Стояла летняя жара. На крытой веранде, где любили сидеть Козицкие, можно было находиться ранним утром или поздним вечером, в остальное время солнце загоняло в дом под кондиционеры. Валя еще не пришла, однако снизу тянуло свежесваренным кофе. Женя первой вышла из спальни на втором этаже и с удовольствием втянула ароматный запах. Она взглянула через балюстраду и тут же отпрянула назад. Затем тихо вернулась в спальню и сообщила мужу, что внизу сидит какой-то мужик. Козицкий на мгновение задумался, затем достал из тумбочки пистолет и вышел на балюстраду.
- Не пугайтесь, это я. Доброе утро! – раздался голос Бородина.
Муж и жена почти одновременно спросили:
- Саша, что случилось?
Он встал и, подойдя ближе, спросил:
- Это достаточно веский довод? По-житейски?
Александр Павлович заулыбался и, пряча пистолет в карман халата, стал спускаться.
- Что же, убедил, будем ставить.
- Может, объясните, что происходит или место женщины на кухне? – с налетом обиды спросила Женя.
После рассказа Бородина у Андрея Павловича остался лишь один вопрос: как без ключа он попал в дом?
- Сколько у вас входных дверей?
- Четыре, – посчитав ответила Женя.
- А где находятся ключи?
- В прихожей главного входа.
- К вам в последнее время никто не приходил?
- Вроде никто. Хотя нет, приходил кто-то из управляющей компании снимать показания счетчиков.
- Они где?
- В прихожей, – медленно произнесла Женя, поняв, куда клонит Александр.
- Он был в бейсболке, в очках, с усами и воды попросил?
- И волосы длинные, – удивилась она.
- Значит, это был ты, – догадался Козицкий и разразился веселым смехом. Женя тоже начала смеяться и показывать на Сашу рукой, прижимая вторую к груди.
- Так что время на проход на кухню за водой и обратно вдвое больше снятия слепка с любого ключа. Осталось только подобрать, от какой он двери, – сказал Бородин и положил на стол дубликат.
Сергей с радостью взялся за установку камер и организацию поста в доме шефа. Были определены места на участке и внутри комнаты с иконами, выбрано помещение для охраны, но произошло непредвиденное, а скорее трагическое событие.

11

   Андрея Павловича нашла Валя. Он лежал с пробитой головой в комнате между   столиком с креслом, где Козинский предавался размышлениям о старине, и голой стеной с остатками крепежа, на которых еще вчера висели киоты с иконами.
   Домработница пришла, как всегда, в восемь утра и стала готовить завтрак. Накрывая на стол, она заметила небольшие кусочки земли под лестницей и у двери в комнату с иконами. На всякий случай она приоткрыла дверь и увидела хозяина, лежащим на полу в лужи крови. Первой приехала скорая и увезла Козицкого в больницу. Затем почти одновременно появились Сергей с Александром. Наташа подъехала позже и сразу ушла к Жени, которая сидела в спальне в состоянии глубокого стресса. Виктор приехал позже всех, когда милиция уже заканчивала работу. Начальник службы безопасности и Бородин тихо разговаривали в углу гостиной. Оба казались сильно подавлены: Сергей, потому что не успел оперативно организовать пост охраны и поставить камеры, а Александр из-за того, что не убедил Козицкого сделать это раньше. 
   Записи с камер наблюдения соседних коттеджей ясности не внесли, а только подтвердили уже известные факты: ночью подъехала машина с поддельными номерами, двое человек в масках перебрались через забор. В дом они проникли,  открыв дверь бокового входа, вероятно, отмычкой и зашли в комнату с иконами. Дальше шли предположения: хозяин услышал шум и спустился в комнату, где получил удар по голове тупым предметом и потерял сознание. Воры в спешке забрали иконы прямо с киотами, но на одном крепеже криминалист обнаружил кровь с еле заметным кусочком светлого материала, предположительно винила или латекса. Скрылись преступники тем же путем, каким проникли в дом. Других сведений получить не удалось. Следователь сказал, что еще посмотрят записи с городских камер, однако больших надежд на это возлагать не стоит – машину могли угнать и бросить, пересев на другую, или сменить номера.
    Через неделю Козицкий пришел в себя, но вспомнить, как все произошло, не мог. Помнил только, что засиделся и поздно лег. Дальнейшие воспоминания больше строились на ощущениях. Заснуть не получалось. Андрей Павлович решил выпить рюмку коньяку, что бы расслабиться и спустился вниз к бару. В гостиной он заметил слабый свет, струившийся из-под двери комнаты. Решив, что он забыл выключить подсветку, Козицкий вошел, а дальше – только взрыв и пустота. Ни боли, ни чего-либо иного он больше не чувствовал, а когда сознание вернулось, не понимал, что произошло и плохо помнил события последних дней. Женя постоянно дежурила в его палате, куда практически переехала и была первой, кого он увидел, придя в себя. Слушая рассказ жены, Андрей Павлович постепенно восстанавливал память, но ничего не мог вспомнить о нападении. Следователь тоже не радовал новостями.
- Не получается найти преступников, ищите иконы. Они же не коллекционеры. Это либо заказ, либо на продажу, – напирал на него Сергей.
- Это и так понятно. Мы работаем.
- Уже неделя прошла, а у вас ни одной зацепки.
- Слушай, коллега, давай без этого. Сам не уберег, а на меня давишь.
Сергей усмехнулся:
- Я за свой прокол отвечу, но не перед тобой, а вот ты отвечаешь передо мной.
- С каких это перед тобой?
- А с таких, что я доверенное лицо пострадавшего, – сказал Сергей и положил перед ним доверенность на все действия, касающиеся нападения на Андрея Павловича и кражи его икон.
   Выйдя от следователя, Сергей позвонил Бородину и предложил встретиться.
- Андрей Павлович, сказал, что привлекать к расследованию можно только тебя, чтобы больше никто не знал про иконы и кражу, – пояснил он.
- А Виктора? – не без умысла спросил Александр.
- Про него шеф не говорил.
Они встретились на Гоголевском бульваре, где на скамейках собирались любители шахмат и домино и заняли свободную. Сергей рассказал о разговоре со следователем и выразил сомнение в их заинтересованности поймать преступников.
- Скажи, а почему шеф не велел привлекать Обухова? Он же обо всем знает, – задал Бородин важный для себя вопрос.
- В том-то и дело, что я тоже не понял. По-моему шеф Виктора в чем-то подозревает.
- По-твоему или подозревает?
- Велел за ним последить.
- Знаешь, я не склонен подозревать Виктора в причастности ко всему этому, но если Козицкий велел присмотреть, значит у него есть основания. Обухов последним приехал к шефу в день нападения, когда все уже было почти закончено. Где он был и чем занимался? Мне он не скажет, а тебе вынужден будет, иначе станет подозреваемым. Только, думаю, никаких действий против него не предпринимать без согласования с шефом.
- Естественно. Кстати, у следователя есть образец крови и кусочек виниловой перчатки одного из грабителей, но поиск по картотеке ничего не дал. Больше у них ничего нет и мыслей никаких. Будут ждать, когда гора придет к Магомету.
- Что ты имеешь в виду?
- Будут ждать, пока не поймают кого-нибудь, чья ДНК совпадет с той, что у них. На одном крючку на стене комнаты обнаружили кровь одного из грабителей.
- Может, стоит самим что-нибудь предпринять? – предложил Бородин.
- Я для этого и хотел с тобой встретиться. Ведь нас только двое. Нам надо распределить задачи. Я набросал список мест, где могут всплыть иконы. Выбери половину, – он протянул листок с шестью адресами.
   Было решено выдавать себя за начинающих коллекционеров или перекупщиков, что зависело от обстоятельств, и спрашивать только об иконах Козицкого, так как, ничего не зная о других, можно было проколоться. Александр увидел в списке знакомый адрес антиквара и рассказал, как тот вместе с двумя оперативниками хотел его развести.
- Тогда антиквар мой и эти два, а тебе остальные, – сказал Сергей.

12

    Антикварная лавка в Калашном была первой в списке Бородина. Оставив машину на Малой Никитской, он свернул в переулок и чуть не столкнулся с  Обуховым. Он едва успел отпрянуть назад, как Виктор, говоря по телефону, прошел мимо, не заметив его. Бородин зашел в лавку и, выбрав одного из двух антикваров, на его взгляд, наиболее подходящего для доверительного разговора, отвел его в сторону.
- Скажите, вам приносят иконы на продажу?
-  И иконы, и много что еще. Это же наша работа.
- Видите ли, я ищу вполне конкретные доски. Ушаков, Зубов, Никитин, Строгановская школа, любая Византия.
- Вы говорите, словно перекупщик.
- Вам-то какая разница, кто я? Я же деньги плачу и немалые.
Антиквар сообразил, что может тоже поживиться и выкатил десять процентов комиссии. Бородина это нисколько не смутило, и он, не моргнув глазом, согласился.
- А сейчас у вас нет ничего для меня?
- Вы не единственный ищите старинные иконы. Вот до вас был молодой человек, тоже интересовался.
- Надеюсь, вы ему не обещали того, что обещали мне?
- Я никому ничего не обещал, – отрезал антиквар.
- Хорошо, он же наверняка оставил вам свой номер. Встретимся у вас, договоримся – вы получите свой процент с обоих, не договоримся – разойдемся и будем дальше работать.
Уверенный тон Бородина вызвал доверие у антиквара, и они обменялись номерами телефонов. В остальных точках Александр исполнил аналогичную роль.
   Сергей решил начать с магазина  в Измайлове. Он надел темно-синий костюм в редкую серую полоску, бордовый галстук, вишневые туфли и, пшикнув на себя Диоровским Фаренгейтом, отправился на встречу с Яковым Борисовичем. Внешний облик и манеры Сергея полностью соответствовали представлениям антиквара о новых хозяевах жизни и вселяли доверие к посетителю. Облокотившись на прилавок, Сергей с видом знатока перечислил нескольких мастеров из украденной коллекции, добавив к ним Гурьянова и Фролова из девятнадцатого века, о которых заранее узнал у Михаила Михайловича.
- Попробую поискать, уважаемый, – ответил он, следуя привычки никогда ничего не обещать наверняка.
- А нельзя заменить "попробую поискать" на "найду"? – не меняя дружелюбного тона, поинтересовался Сергей.
Антиквар приложил руку к груди и мягко повторил:
- Будем искать.   
Сергей достал визитку и положил перед Яковом Борисовичем.
- Найдете – позвоните. Ваш номер я знаю.
"Инвестиции и Консалтинг", Степанов Сергей Юрьевич и телефон... – прочитал антиквар после ухода посетителя. Яков Борисович задумался.
   Встреча Бородина с Обуховым произошла через два дня.
- Привет, Виктор! Стариной интересуешься? – спроси Бородин, входя в лавку на Калашном. От неожиданности Обухов растерялся и молча смотрел на Александра. Антиквар почувствовал, что сегодня не его день и сделки не будет. На всякий случай он сказал, что оставляет их поговорить и подойдет позже.
- Интересуюсь. Тебя это удивляет? – справившись с эмоциями, ответил Виктор.
- Слегка, – Бородин решил играть в открытую. – Я думал, ты больше продать, чем купить, тем более иконы.
- Продать – это, по-моему, ты, а я собираю, – парировал Обухов.
Александор усмехнулся:
- Согласен, только я это делаю в открытую, а ты шифруешься. Скажи, почему ты приехал в шефу так поздно? Нам всем о нападении сообщили одновременно.
- Так ты меня подозреваешь? – не скрывая возмущения, воскликнул Виктор.
- Не кричи, ответь на вопрос.
- У меня была деловая встреча.
Обухов огляделся. В лавке помимо продавцов было  еще два человека.
- Давай продолжим на улице, – предложил он и направился к выходу. Они пошли в сторону бульвара. Оба молчали. Сев на скамейку в тени деревьев, Обухов закурил. Затем вновь достал пачку Marboro и предложил Александру. Тот повертел головой.
- Бросил. Как в Финитор пришел, бросил.
- Ну да, характера тебе не занимать. Послушай, я с Андреем Павловичем уже десять лет. Он взял меня к себе после смерти отца, неужели ты думаешь, что я способен его ограбить, да еще чуть не убить? Ты в людях совсем не разбираешься?
- Ты не ответил на вопрос, где был.
- Ладно, – Виктор встал, выбросил сигарету и сказал:
- Поехали, покажу тебе, где я был.
Они подъехали к дому на Фрунзенской, и Обухов, сделав знак идти за ним, зашел в подъезд. В квартире, где они оказались, было две комнаты. Он прошел через первую и открыл дверь во вторую поменьше. Перед Бородиным оказалась стена, увешенная иконами. Их было штук двадцать. Подождав, пока он внимательно все осмотрит, Виктор спросил:
- Покажи хоть одну икону из коллекции Козицкого.
Александр был поражен. Ничего подобного он увидеть не ожидал.
- И давно ты собираешь? – обходя стену, поинтересовался Бородин.
- Два года спустя после шефа. На серьезные доски у меня денег не было, а попроще мог осилить. Михал Михалыч все знает. Козицкий, кстати, тоже.
- Виктор, извини, как говорится, вычеркиваю, не знал.
- Теперь знаешь. Для меня шеф всегда был примером, и отец говорил: "Бери пример с Андрея".
- Они были друзьями?
- Близкими.
- А у тебя какие мысли по поводу ограбления?
Обухов потер переносицу и неуверенно ответил:
- Когда я подъезжал, заметил машину  в конце улицы, вроде синий Фолькцваген. Она стояла там, где нет никаких ворот, а значит не имела отношения к каким-либо домам, стояла сама по себе. Стекла затемненные – не видно, кто внутри. Грабители ведь скрылись на машине, значит это была другая. Когда мы разъезжались, ее уже не было. Странно.
- А раньше ее не видел?
Виктор помотал головой и добавил:
- В конце улице стояла, лицом к дому шефа. Уехала, как только все закончилось. Такое впечатление, что наблюдали.
- Может подельники? – предположил Александр. – А как они заезжают на охраняемую территорию?
Виктор пожал плечами и предположил, что с их удостоверениями охрана пропускает и номера не записывает, тем более, они могут быть липовыми.

13

    Ребята из службы безопасности Финитора сидели в машине напротив магазина на противоположенной стороне улицы. Сергей отправился туда один. Вчера позвонил антиквар и сообщил, что у него есть то, чем тот интересовался. Большой черный джип остановился у дверей магазина. Из него вальяжно вылез Сергей. Его безупречный внешний вид, который мог наблюдать в окно антиквар, только подчеркивал серьезные намерения посетителя.  Сергей вошел в помещение и огляделся.
- Как вы живете  без кондиционера? – изобразил он недовольное удивление. – Получается, я одет не по погоде.
Антиквар молчал, не зная как реагировать.
- Ну что, перейдем к делу? – вывел его из замешательства вопросом Сергей.
- Да, да, конечно, – засуетился антиквар и пригласил пройти в соседнюю комнату. Он выложил на стол две иконы из коллекции Козицкого. Сергей внимательно, как учил Михаил Михайлович, осмотрел их и, сказав "О`кей", уставился на антиквара. Тот догадался и написал на бумаге сумму, вдвое превышающую цену эксперта Козицкого. Сергей слегка поднял брови, затем кивнул и спросил, когда можно встретиться с продавцом. Яков Борисович замялся.
- Зачем же вам продавец? Вот же иконы. Вы их покупаете, а я передаю деньги за минусом моей комиссии, конечно.
- Нет, Яков Борисович, так не пойдет. Я привык видеть человека, с которым заключаю сделку, а вы просто посредник. Вы же не будете звать посредника, чтобы сделать ребенка своей жене, – возразил Сергей и затем добавил:
- Даже если позовете, в процессе же будете участвовать вы.
Этот неожиданный житейский пример очевидно оказался очень убедительным, и антиквар не нашел, чем возразить.
- Хорошо, я попробую. Присядьте, пожалуйста, в зале.
Через пять минут Яков Борисович вышел из своего кабинета и сообщил, что уговорил продавцов приехать.
- Продавцов? Их несколько? – разыграл удивление Сергей.
- Это их общий бизнес или хобби, уж не знаю, как вернее назвать.
- Ну хорошо. Ждать долго? – Сергей посмотрел на часы.
- Нет, нет, минут десять. Они здесь недалеко.
Вскоре в магазин вошли два человека по внешнему виду весьма далеком от собирателей икон.
- Вот, господин Степанов готов приобрести у вас иконы по оговоренной цене, – Яков Борисович почтительно указал на Сергея.
- Я бы хотел задать один вопрос, господа. Я плачу хорошие деньги и хотел бы знать, откуда эти иконы?
Продавцы, очевидно, были готовы к подобному вопросу, и один из них ответил:
- Мы не коллекционеры, это просто осталось по наследству от прадеда. Он был священником.
- Ну что же, возможно все так и есть. Кто будет писать расписку? – обратился он к говорившему.
- Видите ли, – вступил второй, – совсем не хочется платить с такой суммы налоги. Давайте обойдемся без расписки.
Сергей задумался.
- Тогда давайте сделаем так. Вы, – он посмотрел на антиквара, – напишите, что в вашем присутствии я передал им деньги за эти иконы.
Яков Борисович сначала стал отказываться, но доводы обеих сторон убедили его, что в этом нет никакого риска – он ведь даже не прикасался к деньгам. Когда с формальностями было закончено, Сергей позвонил и попросил принести кейс с необходимой суммой. Буквально через минуту в магазин вошли четверо крепких парней и встали вплотную к продавцам. Следом появились Бородин с Обуховым.
- Какая неожиданная встреча! Все те же лица! – весело воскликнул Александр. – Какую сумму написал Яков Борисович на листочке? – обратился он к Сергею.
- Пустяки, всего какие-то сто штук, – абсолютно серьезно ответил  тот.
 Оперативники переглянулись и злобно уставились на антиквара.
- Что, господа из УБЭП, обманул вас подельник? Вам-то сколько  сказал? – спросил Бородин.
Убэповцы пришли в себя и попытались переломить ситуацию.
- Так, выйдите отсюда, – обратился один из них к ребятам из службы безопасности Финитора. – Работает УБЭП.
- Вы с ними аккуратней, – предупредил Сергей, сидя ногу на ногу, – ребята не любят, когда к ним без уважения. Покалечить могут.
- А вы кто такой, и что тут устроили? – продолжал возмущаться оперативник.
- Я Степанов Сергей Юрьевич, начальник службы безопасности компании "ФИНИТОР", а устроили мы задержание двух, нет трех преступников, которые проникли на частную территорию, украли эти и еще несколько десятков икон у президента компании "ФИНИТОР", нанеся ему тяжкие телесные повреждения,  в результате которых пострадавший впал в кому. По-поему это статья 162 УК РФ, предусматривающая от восьми, но если он из комы не выйдет, пойдете по 105-ой, а это минимум пятнадцать.
- Только не надо пугать. Хочешь перед шефом оправдаться, что не уберег его добро, вот и придумал этот цирк. Ты докажи хоть что-нибудь из того, что тут наговорил. Я ведь могу тебя за клевету привлечь, – продолжал сопротивляться опер. Сергею надоело припираться, он резко встал, оказавшись лицом к лицу с молчаливым убэповцем и, глядя на него в упор, спросил:
- Куда едем: к нам в подвал, где ты все расскажешь или к следователю, где ты тоже все расскажешь, но добровольно?
Опер посмотрел на коллегу, ища поддержку.
- Обосрался? Кого ты боишься? Они же бандиты, а мы власть! У них ничего нет! – услышал он в ответ.
Наступило молчание.
- Так, покуем, – приказал Степанов. – А вы Яков Борисович, с нами?
Антиквар попятился и замотал головой.
- Стоять, – скомандовал Сергей. Он подошел и двумя пальцами достал из его нагрудного кармана расписку. 
- Мы вас не тронем только при одном условии – подпишите и поставьте дату, иначе... – он кивнул в сторону окна через которое было видно, как подельников антиквара заталкивают в джип. Яков Борисович тяжело вздохнул и поставил подпись.
- Вы на свободе, пока не захотите кого-нибудь обмануть, – сказал Степанов и вышел.
Доехав до перекрестка, где надо было принимать решение о дальнейшем пути, водитель поинтересовался: "Куда дальше?" Ответом было молчание.
- Домой, – скомандовал Сергей.

14

   Бородин с Виктором, каждый на своей машине, заехали за ними во двор коттеджа Козицких.
- Надо было пустить вас по знакомой тропе, а не с парадного хода, – сказал Сергей оперативникам. Оба продолжали хранить молчание. Их провели в комнату, где раньше висели картины. Он подозвал обоих к крепежу на стене.
- Смотрите, – сказал Степанов и дал им лупу. Они по очереди осмотрели небольшую скобу, торчащую из стены.
- Что видели?
- Ты что решил с нами в фантики поиграть? Видел – не видел, детский лепет, – продолжал упорствовать оперативник.
- Это кровь, – не обращая внимание на его тон, пояснил Сергей – оставленная кем-то из вас. Уже выделена ДНК, осталось сравнить с вашими, и все будет доказано. Я не прошу признаваться, теперь это уже не имеет значение. Однако вы можете смягчить приговор, если добровольно сдадите украденное.
- А с чего ты взял, что иконы у нас?
Вопрос вызвал искренний смех у всех присутствующих.
- Ты хочешь сказать, что вы перелезли через забор и забрались в дом просто посмотреть? При этом ни хозяина, ни икон не видели, а просто ударили его по голове, капнули кровь на крепеж и ушли?
- А кто сказал, что мы вообще здесь были?
- Не тупи, опер, – вмешался Виктор. – Кровь летать не умеет.
- А еще вас видели и узнали, – добавил Бородин.
- Как нас могли узнать в масках? – это был самый большой прокол молчаливого. Приятель покосился на него, но промолчал. Только еле заметно дернул головой.
- Да, это либо нервишки, либо умишко, – заключил Александр.
- Все ваши улики косвенные, нет прямых доказательств, – не сдавался первый оперативник.
- А как у вас оказались две иконы из коллекции Козицкого? – зашел с другой стороны Степанов.
- Нет и не было у нас никаких икон.
- А это, – он достал расписку антиквара и прочитал:
- Я, такой-то, присутствовал при передачи двух икон таких-то от таких-то такому-то, за что такой-то заплатил таким-то сумму, равную ста тысячам долларов. Дата и подпись. Кстати, предъявите свои документы.
Сергей сделал знак своим ребятам и скоро на столе лежало все содержимое карманов убэповцев.
- Не знаю, откуда у антиквара ваши данные, но в расписке все указано правильно. Думаю, Яков Борисович калач тертый и вас тоже проверил.
Бородин потянулся и вытащил из кучи записную книжку.
- Вы что, совсем берега попутали, – возмутился оперативник. – Какое у вас право проводить досмотр личных вещей?
- А никакого, – лаконично ответил Сергей. Листая книжку, Александр все больше удивлялся. Там был записан, почти весь род Наташи, начиная от Митрофана Петропавловского. Напротив некоторых указаны адреса. Он нашел и свой адрес. Далее значился адрес дома, в котором они сейчас находились и кто в нем живет, но наибольшее удивление у него вызвал список шести икон, приобретенных Козицким.
- А это уже и вовсе интересно, – присвистнул он. – Значит, была разработана целая операция по поиску наследия Петропавловских. Андрею Павловичу не повезло, что он приобрел иконы у меня, потому что искали именно их. Сергей, какие еще нужны доказательства? Целенаправленно искали и целенаправленно чуть не убили. Если бы я Наташино приданное не поместил в надежное место, могли грохнуть нас, а до нас Веру и так далее к истокам рода.
   Задержанные сидели, потупив головы. Когда Бородин закончил, раздался голос оперативника:
- Никто никого убивать не собирался. Помимо икон, были и драгоценности, согласитесь, куш немалый. У меня дядя работал в милиции, от него и узнал. Они с другом приходили к этой Вере, но там нарвались на какую-то шишку и поиски прекратились. Однако следить не перестали, так что мне это передалось тоже по наследству. Дядя  умер, ему уже все равно.
- А как узнали, что иконы здесь? – спросил Виктор.
- Сначала ты нам карты перепутал, Виктор Обухов. Думали и ты замешан, следили, а ты просто решил тоже иконы собирать, как шеф, – он сделал презрительную гримасу. – Машину той же марки купил, пальто такое же, только короче, даже стрижешься также.
- Рот закрой, это тебя не касается, лучше подумай о своей заднице, – слова Александра прозвучали почти угрожающе.
- Ответь на вопрос: как узнали, что иконы в этом доме? – смягчил тон общения Степанов.
- Этот сюда ездил всегда с портфелем, – он кивнул на Александра, – а в тот день взял чемодан как раз по размеру и вез как хрустальную вазу. А назад просто закинул его в багажник. Вывод ясен.
 - Нам тоже все ясно, – Сергей посмотрел на ребят. Тема была исчерпана, и никто дольше не хотел видеть рожи оперативников, поэтому он предложил разъехаться. Задержанных засунули в джип и повезли к следователю. Виктор подошел к Александру и протянул руку.
- Спасибо, Саня.
- Не стоит, Витя. Не бери в голову все, что этот козел наговорил. Я бы тоже хотел быть похожим на Андрея Павловича, но, к сожалению, по многим критериям  не получится. Лучше быть самим собой и оставаться в зоне комфорта. Неожиданно раздались выстрелы и крики. Бородин с Обуховым выскочили за ворота и увидели джип Сергея, съехавший с дороги, и разлетевшиеся вокруг стекла. В конце улицы, с того самого места, о котором говорил Виктор, с ревом отъезжала синяя машина.

15
 
     На месте нападения остались только Бородин с Обуховым. Сергей был ранен в плечо. Он с трудом вылез из кабины и сидел, прислонившись спиной к колесу машины.  Двое других раненых ребят оставались на заднем сидении, а водитель,  парень из службы безопасности и оба убэповца были убиты. Оказав с Виктором первую помощь раненым, Александр вызвал скорую и милицию и, оставив с ними Обухова, поехал к въезду в поселок. На вопрос о синей машине охранники  ответили, что пассажиры предъявили удостоверения сотрудников УБОП, которых по инструкции они обязаны пропускать.
- Вы слышали выстрелы? – спросил Бородин.
- Да, вроде нет, – удивленно пожал плечами один.
- Вы не могли не слышать! Почему выпустили эту машину? У вас в инструкции про это не написано?
- Про что, про это?
- Ты дурака не включай! Там палили из нескольких стволов. Людей убили! А у тебя не написано! Хочешь пойти за пособничество? Показывай записи с камер, – Александр всерьез разошелся. Он понимал, что охранники попросту испугались. Всегда страшно, когда стреляют, только непонятно, зачем тогда идти на такую работу?
На записи было хорошо видно, как синий Фольксваген подъезжает к шлагбауму и беспрепятственно уезжает. Номера Бородин на всякий случай записал, хотя был уверен, что они "левые". Степанова с ребятами по настоянию Бородина скорая повезла в больницу, где лежал Козицкий. Он позвонил Жене и в двух словах рассказал о случившимся, предупредив, что раненых везут к ним, и попросил помочь их устроить.
- Только ничего не говорите Андрею Павловичу, и врачи пускай молчат, – попросил он. – Мы с Виктором скоро приедем.
   Милиция появилась позже. Бородин с Обуховым дали показания и отправились в больницу. Все, что было в карманах убэповцев, они забрали с собой, а следователю сообщили, что эти двое представились, что из милиции. Про Фольксваген тоже рассказали в надежде, что может где засветился.   


   Андрей Павлович недавно пришел в себя, но уже давал указания по делам компании. Женя могла теперь уезжать ночевать домой и разбираться с накопившимися делами, но после звонка Бородина осталась в больнице. Теперь было очевидно, что дом Козицких находился под наблюдением, однако оставалось непонятна роль синего Фольксвагена: толи из него следили за убэповцами, толи они были заодно, а когда тех привезли к Козицким, их просто ликвидировали. И еще оставался один важный вопрос – где находятся иконы? Александр понимал, что без Сергея он не справится. Виктор был все подозрения, но если даже его подключить к делу, без опыта и навыков Степанова им не обойтись. С этими мыслями он вошел в палату.
   Козицкий полулежал, опираясь на приподнятую часть функциональной кровати. Он осунулся и выглядел уставшим, но при виде Бородина глаза заблестели, и было видно, что он рад визиту. Александр подумал, что лучше сейчас не волновать шефа, однако Андрей Павлович жестом указал ему на стул и коротко сказал:
- Рассказывай, что случилось.
Бородин взглянул на Женю, ища подсказки, но она отвела глаза, и он понял, что нападение уже не является для Козицкого новостью.
- Саша, я по-прежнему не хочу, чтобы эта история стала поводом для обсуждения, и что она связана с коллекцией икон. Степанов на время выбыл из строя, а кроме вас с Виктором... – он посмотрел на Обухова и, прикрыв глаза, одобрительно кивнул, – кроме вас в это дело никто не посвящен, поэтому я дам человека, с которым вы его продолжите. Ребят из службы безопасности привлекать можно только в крайних случаях. – Козицкий замолчал, переводя дух, и несколько раз глубоко вздохнул. Женя посмотрела на приборы – давление повысилось и пульс участился. Она, скрестив руки, показала, что пора заканчивать, но Козицкий продолжал:
-  Зовут этого человека Аркадий Иванович Зотов. Он большой знаток, он поможет. Женя даст его номер.
- Все сделаем, Андрей Павлович, не беспокойтесь, – вполголоса ответил Александр, и они вышли в коридор.

16

     Аркадий Иванович Зотов пригласил ребят к себе на дачу. Зинаида Олеговна, его жена, поставила самовар на стол, накрыла его на троих и, пожелав приятно провести время, удалилась.
- А вы разве не с нами? – из вежливости спросил Виктор, но дверь в комнату, где они сидели, уже закрылась.
- Моя супруга слишком долго со мной прожила, что бы не найти занятие, когда ко мне приходят люди, – спокойно пояснил Зотов и продолжил:
- Мне звонил Андрей Павлович и обрисовал в общих чертах суть проблемы. Надеюсь услышать от вас подробности.
 Рассказ занял полчаса. Иногда Зотов просил что-то уточнить, но старался слушать, не перебивая.
- Скажите, Александр, не приходилось ли вам слышать от Веры, с меньшей вероятностью от вашей супруги, имена Серафим или Макарий? – спросил он, когда Бородин закончил. Александр напряг память, но эти имена вспомнить не мог.
- Дело в том, что я в свое время занимался монастырями и всем, что связано с их собственностью. Это земля, строения, ценности, в том числе иконы. Многие архиерейские дома в разных епархиях в революцию были разграблены. Судя по вашему рассказу, можно предположить, что Гермоген, опасаясь прихода войск Тройственного союза, по какой-то причине решил передать ценности Митрофану. Однако все такие ценности подлежали учету, а потому должен быть документ с их описанием. Не могу сказать про Гермогена, но Серафим и Макарий в то время были епископами Орловско-Севской епархии, архиерейский дом которой разграбили в семнадцатом, а потому этот документ мог попасть в руки тех, кто грабил. Если это так, а другого варианта у нас нет, значит будем двигаться в этом направлении.
- Странно, почему же эти ценности искали у Митрофана? – удивился Виктор.
- Вероятно, в документе был указан тот, кому Гермоген их доверил, – предположил Аркадий Иванович.
- Давайте поступим так, – продолжил Зотов, – вы пытаетесь определить, что это за синий Фольксваген, возможно у милиции появилась какая-то информация, а я отправлюсь в прошлое, благо есть еще  люди, к кому можно обратиться.
   В течение недели Зотов молчал. Один раз он связался с Бородиным, но только для того, чтобы узнать, нет ли новостей. За это время в доме Козицких установили камеры и организовали пост с двумя охранниками. Степанову в день поступления сделали операцию, и теперь они вдвоем с шефом с нетерпением ждали выписки из больницы. Видеться у них не получалось, но каждый день они говорили по телефону. Сергей хотел обсудить с Козицким возможность помочь семьям погибших ребят, но Андрей Павлович его опередил, отдав распоряжение назначить им постоянную пенсию. Кроме того, он не забыл и о тяжело раненом парне из службы безопасности, лежащим с Сергеем на одном этаже. Получив разрешение на посещения, Александр с Виктором теперь были частые гости Степанова. По просьбе Сергея его состояние не обсуждали, а сосредоточились на поиске нападавших и иконах. Причем не было понятно, возможно ли было, найдя одно, найти второе, ибо до сих пор оставался без ответа вопрос: были ли убэповцы и люди из Фолксвагена одной командой.
    В конце недели Зотов пригласил ребят на дачу. Все происходило, как в первый раз. Зинаида Олеговна покинула компанию сразу после того, как накрыла на стол. Аркадий Иванович достал записную книжку и, задержав на минуту взгляд на записях, начал рассказывать:
- Прежде должен предупредить, что все, что удалось узнать, заслуживает доверия. Помните я говорил про Серафима и Макария? Кто-то из них вел опись имущества епархий. Записи делались по мере новых поступлений, значит, Гермоген предъявил в архиерейский дом сделанную им опись переданных Митрофану ценностей. Выходит, было два списка – опись Гермогена и запись переданного им имущества в общей книге записей епархиального имущества. Значит, можно предположить, что во время разграбления архиерейского дома эти списки могли попасть в разные руки. Есть другой вывод: руки были одни, а второй список сгорел при пожаре. Зато мы точно знаем, что оба списка пропасть не могли, иначе никто бы ничего не искал, потому что просто ничего бы никто не знал.
- Получается, что ценности ищут две или три силы, одна из которых мы? – подытожил Виктор. – Но это, к сожалению, не приближает нас к цели.
- Здесь вы ошибаетесь, молодой человек. Меня познакомили с путем, по которому продвигались поиски. Люди, назовем их искатели, то пропадали, то появлялись, притом иногда в разных местах почти одновременно. Это дает понимание, что поисками озадачены две группы искателей. Однако, нас интересуют последние двадцать лет. Именно тогда пришли в дом Веры, а через пятнадцать лет искатели посетили вас, Александр. Более того, они же украли иконы. Отсюда возникает вопрос: какая связь между первыми искателями и последними?
- По словам последних, мы их называем убэповцами, – пояснил Бородин, – к ним эта история перешла по наследству от дяди одного из них, работавшего в милиции. Следовательно, можно предположить, что дядя был одним из тех, кто приходил к Вере. Не понятно, верно, они действовали самостоятельно или выполняли чьи-то указания. 
- Вероятно, ими кто-то руководил. Сомнительно, чтобы таким делом стали заниматься простые оперативники. Вы не пытались узнать фамилию этого дяди?
- Не смогли, – помотал головой Бородин, – нет выходов на милицию, а начальника службы безопасности ранили, он в больнице.
- Да, мне говорил Козицкий. Очень жаль, что Сергей вне игры. Ладно, я постараюсь что-нибудь выяснить. Однако есть еще одна причина, по которой я просил вас приехать. Очень хорошо, Александр, что вы сделали фотографии всех икон. Другие ценности нас не интересуют, они только запутают дело. Помните священника из монастыря, где вы познакомились с Козицким?
- Отца Бориса? Помню, – ответил Бородин.
- Надо повидаться с ним и показать фото всех шести икон. Попросите его помочь найти отца Михаила, у которого он начинал диаконом. Скажите, что ищите остальные четыре иконы по просьбе Козицкого. О нападении ничего не говорите. Знаю, отец Михаил жив, но где теперь служит, не ведаю. Он лучше других разбирался в иконах и имел о них обширные знания. 
- Аркадий Иванович, я не совсем понимаю, как этот Михаил может нам помочь? – поинтересовался Обухов. – Наверняка у вас есть какой-то план, не поделитесь?
- План, молодой человек, есть, но говорить о нем пока преждевременно. Найдите отца Михаила – это сейчас главная задача.

17

    
     В монастыре полным ходом продолжался ремонт. Отца Бориса Бородин нашел во внутреннем дворе возле собора. Виктор, сославшись на неотложные дела, не поехал. Священник, освободившись, пригласил Александра в свой кабинет и угостил необычным на вкус ароматным чаем.
- Это бадьян, – пояснил он, заметив, как гость прислушивается к вкусу чая. – Мне его иногда друзья привозят из Средней Азии.
- Что же, архиепископ Михаил действительно очень сведущ в делах иконописи, но, полагаю, вряд ли  он поможет отыскать эти иконы, – он посмотрел на разложенные на столе фотографии. – Знаю только, что сейчас он живет в Петербурге, точнее не скажу.
Они еще недолго поговорили и простились. Бородин сразу после встречи с отцом Борисом позвонил Зотову.
- Это как раз то, что нужно, – обрадовался он. – Через несколько дней сообщу вам результаты.
   Аркадий Иванович, как и обещал, вскоре позвонил и попросил приехать одного Александра. По телефону он никогда не вел разговоров на важные темы.  На этот раз Зотов встретил Бородина сам и сразу увел в кабинет.
- Прежде, чем я расскажу, чего удалось добиться, хочу кое о чем вас спросить: вы уверены в вашем коллеге Викторе?
Бородин не ожидал такого прямого вопроса и слегка растерялся. Он сам недавно сомневался, но после посещения квартиры, куда тот его пригласил, подозрения развеялись, и Александр ответил, что в Викторе уверен. На лице Зотова отразилась тень сомнения.
- Не относитесь к моим словам слишком серьезно, просто будьте осторожней, – предупредил он.
Затем он сказал, что объяснит, зачем надо было искать отца Михаила столь странным способом и сообщил, что скоро секрет синего Фольксвагена будет раскрыт. Бородин, сбитый с толку спокойным тоном собеседника, не мог понять, каким образом, сидя дома, Аркадий Иванович  так уверенно об этом заявляет, о чем и поделился с Зотовым.
  - Ну что вы, я же, слава богу, не волшебник! И я вовсе не сижу на месте. Пришлось съездить в Питер к моему другу отцу Михаилу.
   Бородин потерял логическую нить рассказа Аркадия Ивановича. Если он его друг, то зачем было искать Михаила через священника из монастыря? Да и у самого Зотова наверняка есть возможность найти человека через контору, в которой он работал, а может быть работает до сих пор. В принадлежности Аркадия Ивановича к одной из силовых структур Бородин не сомневался. На это ему намекал и Козицкий. Видя некоторое смятение гостя, хозяин дачи усмехнулся и, хлопнув его по руке, предложил:
- Чайку?
- С бадьяном? – решил хоть как-то удивить Зотова Александр.
- Смотрю, отец Борис и вас угощал дарами из Средней Азии.
Теперь уже рассмеялся Бородин:
- К вам, Аркадий Иванович, ни с какой стороны не подобраться.
- Действительно, подбираться не стоит. Вы спрашивайте.
Александр задумался и задал неожиданный вопрос:
- У вас есть звание?
- Полковник, – невозмутимо ответил Зотов.
- Я, почему-то, так и думал.
- Давайте, я вам обрисую обстановку, чтобы вы не придумывали вопросы, – он дождался, пока Зинаида Олеговна закончит накрывать на стол и начал рассказывать. Бородин слушал Аркадия Ивановича, словно тот читал захватывающий детектив. Оказалось, что историю с отцом Борисом и фотографиями икон Зотов придумал только для того, чтобы выявить за собой слежку и выйти на заказчиков. Архиепископ Михаил действительно был хорошим знакомым Аркадия Ивановича еще со времен, когда Зотов занимался вопросами церкви. Они созвонились, и через два дня встретились в Санкт-Петербурге. Полковник попросил своего бывшего подчиненного проследить, кто увяжется за ним в поездке. В глаза сразу бросился парень с нарочито отвлеченным видом, изредка бросавший косые взгляды на Зотова и постоянно державший его в поле зрения. Возвращался Аркадий Иванович в сопровождении того же человека. Было очевидно, что в Питере просто проверяли с кем он встречался, а главные события должны развернуться в Москве после возвращения. По логике Зотов должен был вернуться с какой-то информацией, а значит, за ним продолжат следить в надежде выйти на иконы.
- На этом история не заканчивается, но для ее продолжения нужен Сергей, –  сказал Аркадий Иванович и спросил, когда его выписывают?
- Обещают через два дня, но врач говорит, что пару недель надо полежать дома.
- Удивлюсь, если он через пару дней не выйдет на работу. Я слишком хорошо знаю Сергея Степанова.
- Так вы знакомы?
- Знакомы. Это я его рекомендовал Козицкому.
- Вы вместе работали?
- Не совсем, но эта уже другая история. А пока сделаем так: я за эти два дня осмотрюсь, а когда Сергей выйдет, мы встретимся. О поездке в Питер никому в подробностях не рассказывайте, говорите, что темнит Аркадий Иванович, обещает, что скоро все прояснится. Никому, ни Виктору, ни Козицкому.

18

      Андрей Павлович уже неделю как выписался и столько же как приступил к работе в офисе компании, делами которой он стал заниматься еще в больнице. Бородин держал его в курсе расследования, но в подробности не вдавался. Так же он держал себя с Виктором. Козицкий запер комнату, где недавно находилась коллекция икон, сказав, что откроет ее только после их возвращения. В остальном жизнь понемногу возвращалась к обычному ритму.
   Вскоре выписали Степанова. Руку фиксировала повязка, и голос почему-то стал хриплым, что он объяснял долгим ничего неделанием. В остальном это был тот же Сергей, но Александр после рассказа Зотова стал внутренне относиться к нему  с еще большим уважением. Как и предвидел Аркадий Иванович, Степанов уже на следующий день приехал в офис Финитора. Они час беседовали с Козицким при закрытых дверях, после чего пригласили Бородина и Обухова. Андрей Павлович объявил о начале заключительного этапа операции и передал  дальнейшее руководство в руки начальника службы безопасности. От шефа они втроем перешли в кабинет Степанова. Он сообщил, что в результате встречи Зотова с отцом Михаилом стало известно, что иконы предположительно могут находиться в двух местах. Виктор, непосвященный в подробности этого дела, спросил, что это за места, и как планируется их проверять.
- В одном случае это тайник в полуразрушенной Троицкой церкви в селе Ольявидово Дмитровского района, в другом – будет известно позже. Так что наша задача проверить сначала эту церковь. Со слов отца Михаила тайник находится в часовне, но где конкретно неизвестно. Надо простукать все стены и заглянуть в каждый угол. Раньше там хранили ценности для передачи государству. Кто представлял государство можно только догадываться, да это сейчас и неважно. Я подберу надежных ребят и отправимся туда через два дня.
- А почему не завтра? – удивился Виктор.
- Действительно, зачем время терять? – поддержал приятеля Бородин.
- Вы моей смерти хотите? У меня обследования, процедуры. И так под честное слово выпустили, и дышится что-то пока хреново.
Александр догадался, что это часть плана Зотова и, вздохнув, развел руками:
- Тогда конечно, лечись.
- Нет вопросов, Сергей. Ты всем здоровый нужен, – согласился Обухов.
   Рано утром следующего дня в роще рядом с деревней Ольявидово остановился черный джип. Из него вышли четыре человека в спортивных костюмах и направились к полуразвалившемуся строению, табличка на фасаде которого указывала, что это заброшенная  церковь называется Троицкой. Двое поднялись наверх, а двое остались внизу. В руках у всех были молотки, которыми они стали простукивать стены часовни. Эта работа заняла два часа, после чего были обследована лестница и места, подходящие для тайника. На это ушло еще два часа, но ничего не обнаружив, компания уехала. Вслед за ней из Ольявидова выехала другая машина и, проводив джип до конечного пункта маршрута, вернулась в Финитор. 
    Степанов появился в компании во второй половине дня. Переговорив с вернувшимися из поездки ребятами, Степанов позвал к себе Бородина с Обуховым.
- Что-то совсем меня замучили на этой реабилитации. Иголки, токи, тренажеры, массажи, в общем, жуть. Теперь о главном. Стало известно второе место, где может быть тайник с иконами – это церковь в деревне Кикино, тоже в Дмитровском районе. Завтра мы отработаем Ольявидово, а на следующий день Кикино. Встречаемся утром в девять в офисе и вперед, – воодушевленно сказал Сергей.
   В назначенное время рядом с Финитором стояли два черных джипа. Степанов с Бородиным, Обуховым и еще одним охранником сели в первый, кто был во втором они не видели. Когда до конечного пункта оставалось недолго, Степанов несколько раз проводил инструктаж, добавляя к уже сказанному новые детали. Наконец машины остановились. Сергей повернулся к сидящему сзади Виктору и
попросил сходить к церкви осмотреться, нет ли кого внутри.
- Давай, мы пойдем вместе, – предложил Александр.
- Для тебя будет другое задание, – коротко ответил Степанов.
Виктор вылез из машины и, посматривая по сторонам, направился к церкви. Прошло минут десять. Из-за забора, окружавшего строение, вышел человек и подал знак.
- За мной, – спокойно сказал Сергей. Войдя под своды полуразвалившейся церкви, они увидели четверых парней в спортивных костюмах, стоящих на коленях с заведенными за затылок руками. Рядом, недоуменно озираясь, застыл Обухов. Его, полные ужаса, глаза  были устремлены то на парней, то на ребят из службы безопасности, стоящих вокруг с автоматами. Увидев Степанова с Бородиным, Виктор растерянно спросил:
- Это что, Сергей? Я не понял.
- Это, Витя, называется взять с поличным.
- Кого?
- А это мы сейчас выясним. Ребята, – он обратился к стоящим на коленях, – вы его знаете?
- Знаем, – отозвался один. – Теперь хана тебе, Витек.
- Ну что, Витя, ты удовлетворен ответом?
Всех четверых в наручниках запихали на заднее сидение их машины. Водителем и сопровождающим сели ребята Степанова. Сам Сергей поехал в своем джипе тем же составом. Виктора посадили назад между Александром и охранником. Вначале ехали молча, затем, Степанов развернулся:
- Ты человек неглупый и должен понимать, что все, что произошло, было спланировано заранее. Это значит – тебя раскрыли. – Не знаю, какая хана тебя ждет, но если не хочешь, что бы она случилась, рассказывай все, как есть. Только  не финти.
   До этого момента Виктор судорожно искал причины, способные смягчить его положение, но в голову ничего нужного не приходило. Мысли крутились, но зацепиться было не за что. В итоге, как часто бывает, когда земля уходит из-под ног, Обухов начал признаваться в надежде получить защиту.
   
19

   
   Когда машина подъехала к офису, Виктор закончил рассказ, и сидел, молча глядя в одну точку обреченно-равнодушным взглядом. Задержанных "спортсменов" отвезли в одно из помещений, находящихся в ведении Финитора и оставили под охраной. Степвнова с Бородиным и Обуховым Козицкий принял сразу по их возвращению. После рассказа Сергея и подтверждения его слов Обуховым Андрей Павлович сказал, что ему надо подумать, а Виктор может быть свободен и до его решения в офисе, чтобы не появлялся.
- А можно мне остаться здесь, они же меня могут убить? – молящим голосом попросил он.
- Не убьют. Будешь сидеть дома. Сергей, пошли с ним двух ребят, пусть присмотрят.
После ухода Обухова Козицкий обратился к оставшимся:
- Ну что, здорово поработали, молодцы. Теперь мы знаем дом, где находится их база, номера машин и у нас сами искатели сокровищ. Для Зотова выяснить, кто они и под кем ходят, труда не составит. Теперь надо сосредоточиться на поиске коллекции.
    На следующий день Степанов с Бородиным поехали к Аркадию Ивановичу. Встретились на даче как старые знакомые. Зинаида Олеговна накрыла по традиции стол, но в этот раз немного посидела с гостями. Ее особо теплое отношение к Сергею было известно Зотову, и он с удовлетворением следил за их неспешным разговором. После того, как жена покинула компанию, Аркадий Иванович достал коньяк и, разлив по рюмкам, предложил выпить за счастливое окончание истории с ранением Сергея. Именно тогда Александр почувствовал особое отношение к нему Зотовых. Объяснив себе, что это, очевидно, связано с отсутствием собственных детей, он порадовался за друга, который своих родителей потерял еще учась в школе. Действительно, после гибели отца на Ближнем Востоке во время теракта, его мать слегла и уже не вставала, попросив перед смертью друга мужа побеспокоиться о сыне. Так Сергей Степанов вошел в семью Зотовых. "Какая похожая судьба, и какие разные по сути люди", – подумал Бородин о Сергее с Виктором. 
- Не думаю, что будет трудно установить личности этих людей, но кто за ними стоит, узнать сложнее. Я не склонен полагать, что это дело имеет официальный статус. Скорее, мы имеем две противоборствующие группы: у истоков одной опись Гермогена, у второй – книга из архиерейского дома. Оба эти документа несут одинаковую информацию о ценностях, но только в описи Гермогена указан отец Митрофан как получивший их на сохранение. Поэтому представители второй группы, находящиеся у вас, Сережа, следили за, так называемыми, убэповцами, надеясь, что они выведут на ценности. Иначе зачем было их убивать, коль у них один босс?
- Чтобы они не рассказали нам, где спрятаны иконы, – предположил Александр.
- Это было бы логично, если считать, что убэповцы их похитили и спрятали тайком в неизвестном месте. Однако, именно этот факт и указывает на то, что мы имеем дело с двумя разными группами. Иначе зачем прятать друг от друга?
- Получается, что узнав, кто стоит за "спортсменами", мы не поймем, где спрятаны иконы, – заключил Степанов.
- Получается так, – развел руками Аркадий Иванович. – Однако не все потеряно, точнее, ничего еще не потеряно, – улыбнулся он. – Я узнал фамилию того дяди, от которого убэповцы узнали про ценности. Умер он давно после продолжительной болезни. Думаю, он и был владельцем той самой описи Гермогена. Его звали Федор Николаевич Буздалин. Когда у него обнаружили болезнь, то перевели с оперативной работы в архив. Не скажу, где ему в руки попала эта опись, но именно тогда он начал поиск, указанных в ней ценностей. Очевидно, это он приходил к Вере, бабушке вашей супруги, – он посмотрел на Бородина.
- Есть еще существенная деталь в этой истории: Буздалин после развода жил один в квартире.  У него была дочь, но отцом он был никудышным и теплых чувств к ней не испытывал. Это и объясняет, почему он передал информацию, а, возможно, и саму опись, племяннику, Николаю, тоже милиционеру. Это не все. Буздалины – это милицейская династия. Отец Федора тоже служил в милиции, поэтому можно предположить, что он передал опись сыну, а сын племяннику. Однако это сейчас совершенно неважно. Главное, помимо вероятного наследования описи, отец отписал сыну свою дачу, не подлежащую разделу при разводе, и это обстоятельство наталкивает на мысль, что иконы могут быть там.
- Откуда у вас эта информация, Аркадий Иванович? – спросил Бородин. В ответ Сергей усмехнулся:
- Ты серьезно?
- Сережа, Александр не знает специфики моей прошлой работы, поэтому вопрос закономерен. Я просто ознакомился с личным делом Федора Николаевича Буздалина в более расширенном варианте. Про плохие отношения с дочерью там тоже написано. Адрес дачи я указал, – он достал листок бумаги и передал его Степанову. – И еще один вопрос, верно он больше касается тебя и Козицкого:
- Что вы намерены делать с задержанными "спортсменами"?
- Действительно, это наше с Андреем Павловичем дело. Убиты мои товарищи, которые работали у Козицкого, поэтому разбираться будем мы сами.
- Сережа, всегда думай о последствиях. Впрочем, твой шеф это хорошо понимает.

20

      Дача представляла собой старую деревянную постройку, обшитую вагонкой, почти окончательно потерявшей свой первоначальный цвет. К достоинствам можно было отнести участок вокруг, если бы не полное запустение, превратившее его в обычный лес, в котором  к покосившемуся туалету вела протоптана через дикие кусты узкая тропинка. К дому решили подходить с двух направлений, держа в поле зрения все его стороны. Было раннее утро. Изнутри не доносилось ни единого звука. Сергей поднялся на крыльцо и постучал в стеклянную дверь веранды. Только после третьей попытки послышалось шлепание босых ног. Человек долго возился с ключом и перед Степановым вырос бородатый мужик огромного роста.
- Чё надо? – спросил он охрипшим голосом.
- Это дача Буздалина?
- Ну.
- А ты кто? Я Николая знаю.
- Брат.
- Нет у него братьев.
- Так двоюродный.
- Зовут-то как?
- Тебе зачем? Сам-то кто? – прохрипел верзила.
- Степанов, начальник службы безопасности, – назвал Сергей свою должность.
Бородач стоял в дверях, переваривая услышанное.
- Так как величать-то? – повторил Сергей.
- Игнат. Это какая такая служба безопасности?
- Войти-то дашь или на крыльце будем беседовать?
- Здесь говори, – отрезал Игнат. Сергей подал знак, и появились Бородин с охранником и двое с другой стороны. Бородатый задумался, но потом отступил назад и пропустил незваных гостей.
- Должен сообщить тебе, Игнат, скорбную весть – твоего брата убили, – Сергей, произнося эту фразу, внутренне был готов к любой реакции, которая тут же последовала. Он успел увернуться от огромного кулака, просвистевшего над головой, но вторым ударом Игнат зацепил Степанова, опрокинув на пол. Это последнее, что успел сделать верзила. Через пару мгновений он уже лежал на полу в наручниках, а сверху на нем сидели двое охранников. Сергей сидел рядом и держался за плечо. Его взгляд выражал не то боль, не то сожаление от того, что не увернулся.
- Здоровый боров, – бросил он в сторону растянувшегося на полу Игната, от чего казался еще здоровее. – Зачем драться полез?
Верзила заерзал по полу, но ничего не сказал.
- Пристегните его к кровати, – приказал Степанов.
Осмотр первого этажа и веранды ничего не дал. Во флигеле, куга поднялся Бородин, находилась одна большая комната с лестницей на чердак. В ней тоже было пусто. На чердаке был навален всякий хлам, но внимание Александра привлекла одна стена, обшитая свежей вагонкой. Он стал отдирать торчащим здесь же из ящика гвоздодером одну доску за другой, пока к его ногам из образовавшейся щели не выпала икона. Отодрав еще две доски, Бородин увидел на полках стопками сложенные остальные иконы и позвал всех на чердак. 
- Аккуратно хранили, на продажу, – заметил Сергей.
Иконы сложили в приготовленные картонные ящики и отнесли в машину. Проходя мимо пристегнутого к металлической кровати Игната, сидящего на полу, Степанов остановился и сел рядом.
- Знал про иконы на чердаке? – спросил он.
- Ну знал, и чё? – прохрипел тот.
- А то, что из-за них твоего брата убили. Товарищей моих убили, меня ранили. Мы ищем тех гадов, может знаешь что? За Николая отомстить не хочешь?
- Отстегни, – пробурчал Игнат.
- Тогда скажешь?
- Скажу, – кивнул он головой.
Из недолгого рассказа Игната стало известно, что убэповцы знали, что не одни ищут ценности из описи. Его Николай позвал пожить в доме и присмотреть за якобы конфискованными иконами, а при появлении подозрительных сразу звонить, но уже несколько дней брат на связь не выходит.
- И не выйдет. Я не шутил, когда сказал, что их с приятелем убили те, из конкурирующей фирмы. У меня на глазах убили, а ты драться полез.
Игнат поднялся и сел на табурет возле стола, свесив голову. Затем махнул рукой, словно прощался с гостями, даже не взглянув в их сторону.
   С дороги Сергей связался с женой Козицкого и, узнав, что муж уехал в офис, предупредил, что скоро приедет с сюрпризом. Сюрприз оказался ожидаемым, так как Женя знала, куда они поехали, но встречая с Наташей всю команду у ворот, она прослезилась и расцеловала ребят.
  Иконы повесили на прежние места по памяти. Бородин позвонил Козицкому и сказал, что они располагают важной информацией и будут ждать в его доме.
 Вскоре приехал Андрей Павлович. Он быстро поднялся по крыльцу и вошел в гостиную.
- Спешил как мог. Какая у вас информация? – с порога спросил он Бородина.
Александр посмотрел на Сергея, затем на Женю, стоявшую рядом с комнатой с иконами, которая не говоря ни слова, открыла в нее дверь.  Козицкий замер на месте. Из глубины полуосвещенного пространства на него смотрели вернувшиеся к своему хозяину иконы. Он медленно направился к двери и остановился. Затем раскинул руки, призывая всех к себе, и стоял молча, обняв  одной  Женю с Наташей, а другой Сашу с Сергеем. Лицо Андрея Павловича светилось, а в глазах навернулись слезы.
- Я очень счастлив. Прежде всего, потому что у меня есть вы, и потому что они вернулись. Спасибо!

21

    На следующий день Степанов с Бородиным заехали к Обухову. Он был похож на сутками не спавшего заключенного. По сути он таким и являлся с той только разницей, что заключение было добровольным и под охраной.
- Хреново выглядишь, – заметил Александр.
 - А чему радоваться?
- Радоваться точно нечему, но если поможешь, то и сидеть как кроту в норе не придется, – холодно сказал Сергей. – Нам надо знать, кто стоит за твоими спортсменами. То, что ты бурчал у шефа в кабинете – чушь, никак не проясняющая положение. Знаешь его?
- Они не мои спортсмены и вообще не мои. Имени они его не называли, говорили просто Он.
- Говоришь пистолетом в лоб тыкали. А если бы Козицкого надо было убить, а тебе в лоб тычут? – Сергей никак не мог представить, как в человеке может жить одновременно благодарность и предательство. Однако пример такого раздвоения был перед ними. – Он же тебя приблизил, отца заменил! Я о благородстве не говорю, но какая-то благодарность должна быть! Что в твоей башке творится, не пойму.
- Говорю же, они пришли ко мне, связали и пистолетом тычут.
- Что хотели?
- Иконы и драгоценности. Знали, что иконы у Андрея Павловича, думали и драгоценности там же.
- А ты что?
- Они меня жечь начали.
- Это как?
Виктор задрал майку. На животе виднелись два красных пятна.
- Почему мне не сказал?
- Предупредили, иначе обещали сжечь.
- Ну понятно: сначала дали почувствовать, что это такое и припугнули огнем.
- Хорошо, что Козицкого убить не приказали, а то бы убил. Иначе ведь сожгут, – Степанов все больше распалялся.
- Что ты им передал, Витя? – вмешался Александр, чтобы остудить пыл друга.
- Ничего. Сказал только, где иконы висят и предупредил, когда шефа не бывает дома.
- А потом?
- Потом передавал, где находятся тайники. Только ведь там икон не нашли.
- А их там и не было.
Виктор задумался. А зачем же тогда... – тут его глаза расширились, и Обухов еле слышно произнес:
- Так это все, чтобы меня...
Сергей кивну:
- Сейчас другая задача, от решения которой зависит твоя безопасность – надо найти Его или Он найдет тебя.
- Кого?
- Ты со страху думать разучился? Включи мозги. С кем из спортсменов ты был на связи?
- С Герой.
- А кто связывался с Ним? Тоже Гера?
Виктор кивнул. Степанов позвонил своему заму и сказал,  чтобы в квартиру Обухова привезли один из четырех телефонов, забранных у спортсменов, который сейчас зазвонит и приказал Виктору набрать Геру. Вскоре его телефон был у Сергея.
- Ну что, поехали навестим твоих друзей, – он похлопал Виктора по плечу и подтолкнул к выходу.   
      Спортсмены сидели на полу, пристегнутые наручниками к трубе, идущей вдоль стены полупустого ангара. Степанов с Бородиным и Виктором в сопровождении трех ребят вошли в помещение. Сергей, не говоря ни слова, достал пистолет и выстрелил три раза между сидящими.
- Кто был в синем Фольксвагене? – закричал он и выстрелил поверх каждого. Напуганные спортсмены вжали головы в плечи и переглядывались. Бородин заметил, что они чаще останавливали взгляды на втором слева в синем костюме Reebok.
- Гера? – спросил он у Виктора, указав на парня. Обухов молча кивнул.
- Кто еще был в машине в день, когда застрелили двух ментов? – закричал Сергей, наставив пистолет на Геру. Тот поднял глаза на Степанова и молча на него смотрел. Раздался выстрел, и на голову спортсмена посыпалась штукатурка.
- У меня еще один патрон. Выбирай.
Гера потупил взор и тихо произнес: "Питон".
- Кто такой?
- Его правая рука.
- Кого его?
- Его все называют просто Он.
- Кто он и где находится?
- Не знаю. Его никто не видел. Все разговоры с Питоном.
- Где встречаетесь с Питоном?
- В арендованной квартире.
- На Грузинской?
Гера удивленно посмотрел на Степанова.
- Уже выследили?
Сергей протянул ему телефон.
- Звони Питону, скажешь вас накрыли, – он посмотрел на других спортсменов. – Как звать? – спросил Сергей одного в салатовом костюме.
- Женя.
- А тебе с Жекой удалось скрыться, и что будете ждать его на Грузинской. Звони. Оружие там же держите?
Гера кивнул. Питон сказал, что скоро свяжется сам и назовет, где будет встреча. Вскоре раздался звонок и вместо Грузинской было указано определенное место в Битцевком парке. Встреча через час.
- Наверняка звонил Ему, – сказал Сергей Бородину. – Не исключено, получил команду на ликвидацию, иначе зачем в Битцу ехать?
- Согласен. Что думаешь делать?
- Надо ребят вызвать, успеть бы, – и обратившись к Гере, спросил:
- Знаешь, где это?
- Знаю. Не раз там собирались.
- Только теперь имей в виду, твоя жизнь зависит от того, насколько мы сможем тебя защитить. Он наверняка постарается от тебя, то есть от вас, избавиться.
- Этих двоих в машину, – он указал на Геру и Женю, – эти остаются.
- А я? – послышался голос Обухова. Он стоял в одиночестве между пристегнутыми спортсменами и Сергеем.
- Езжай домой, Витя. Думаю, завтра твоя жизнь будет уже вне опасности, ну а дальнейшая судьба..., – он сделал паузу, – я бы на твоем месте стал искать работу.
   По дороге Степанов связался со своим Заместителем Олегом и назвав место, указанное Герой, приказал прибыть туда, как можно быстрее, машины оставить подальше и скрытно проследовать до цели, где замаскироваться в лесной зоне.
   Прибыв на место, Сергей связался с Олегом и, получив доклад, что ребята уже рассредоточены в лесу, сам с командой спрятался за густыми кустами. Геру с Женей оставили на опушке. Степанов допускал, что их могут ликвидировать с расстояния, не встречаясь. Спортсмены свое отыграли и стали ненужными свидетелями. В глубине души он даже хотел, чтобы это произошло. Желание отомстить за убитых ребят сидело в нем с самого начала, поэтому, пообещав, что все под контролем, он успокоил пленников и, все стали ждать. Минут через десять раздался звук выстрела и затем сразу второй. Гера с Женей по очереди повалились на землю. В той стороне, откуда раздались выстрелы, послышался шум и вскоре на поляне появился высокий худой человек с длинными волосами. Одет он был тоже в спортивный костюм, только фирмы Adidas.
- Значит Питон, – Сергей подошел и вынул из его кармана телефон и бумажник с правами, паспортом и деньгами. Просмотрев журнал звонков, он понял, что последний разговор был примерно час назад, по номеру, еще несколько раз повторяющемуся среди звонков Гере и от него.
- Может теперь скажешь, кто он такой и как зовут? – спросил он, не надеясь получить правильный ответ.
- Семен Семенович Горбунков, – спокойно ответил Питон.
- Смешно, Гайдаю может и понравилось бы, а мне нет, – сказал Степанов и выстрелил в землю между ног задержанного.
Питон даже не дернулся. "Крепкая штучка", – подумал Сергей. Он отошел в сторону и позвонил. Поговорив несколько минут, Степанов вернулся и предложил всем подождать. Прошло полчаса.
- Да, минуту, запишу.
Он достал маленькую книжку и по мере разговора что-то в нее записал.
- Ну вот и все, товарищ Кабанов по клички Питон, а в прошлом капитан комитета безопасности. Больше ты нам не интересен, а вот твой шеф, Перт Сергеевич Черепанов, в прошлом офицер того же ведомства по кличке Медведь, представляет большой интерес и не только для нас.
Услышав имя и кличку, Питон вскинул голову и со злобой произнес:
- Жаль я тебя тогда не завалил, падла!
- Поздно, как говорится, пить боржоми, падла.
Степанов оставил Олега с двумя охранниками в лесу, позвонил следователю и кратко описав обстановку, поехал с остальными по адресу, записанному во время телефонного разговора.
- Это был Зотов? – не сомневаясь в ответе, спросил Бородин.
- Точно, Аркадий Иванович. Чтобы мы без него делали?
Дом на Кутузовском проспекте был серого цвета и мрачно контрастировал с домами на противоположенной стороне. Расставив людей по улице и внутри двора, Степанов с двумя ребятами поднялся на пятый этаж, а сверху спустились еще двое. Позвонив в дверь, Сергей встал сбоку, оставив напротив одного из ребят. Остальные рассредоточились, чтобы не попасть в поле зрения глазка. Вскоре дверь открылась и на пороге возник хозяин квартиры в спортивном костюме. Он был высокого роста и крупного сложения.
- Вам кого? – поинтересовался он.
В это время Степанов с другими ребятами ворвались в квартиру и повалили хозяина на пол.
- Вы что, охренели? – забасил он. В это время сзади на его руках защелкнулись наручники.
- Поднимите, – скомандовал Сергей и стал внимательно вглядываться в выросшую фигуру.
- Саша, тебе никого это не напоминает?
 Бородин тоже присмотрелся и присвиснул:
- Верзила с дачи Буздалина!
- Точнее Петр Сергеевич Черепанов, бывший сотрудник пятого управления комитета безопасности. Питон, кстати, был его подчиненным.
- Куда бороду дел, Игнат? – усмехнулся Александр.
Учитывая недюжинную силу Черепанова, наручники защелкнули сзади, пропустив между рук трубу батареи, после чего обыскали квартиру. К удивлению Степанова и Бородина в ящике письменного стола нашли опись отца Гермагена и книгу из архиерейского дома.
- Прямо не Медведь, а змей о двух головах, – пошутил Александр.
Сергей забрал их с собой и позвонил следователю еще раз. 

22

   - Боюсь наша скромная обитель не вместит наших дорогих гостей, – стоя на крыльце и широко улыбаясь, посетовал Аркадий Иванович. Зинаида Олеговна выглянула из двери веранды и крикнула:
- Ничего подобного, все поместятся! Не пугай людей, а то дошутишься – развернуться и уедут.
   Этим вечером на даче Зотовых собрались близкие друзья. Всем хотелось встретиться и послушать Аркадия Ивановича, как умел рассказать только он, историю о краже икон, оказавшейся последним звеном в цепи странных событий, длившихся почти целый век.
Когда было выпито и съедено ровно столько, сколько требуется в подобных случаях, Аркадий Иванович откинулся на спинку стула и, глубоко вздохнув, приступил:
- Я опущу подробности попадания ценностей к вам, Наташа, и начну с того момента, когда в вашу квартиру пришли сотрудники УБЭП. Это были настоящие оперативники. Основной задачей, видимо, они считали не борьбу с экономическими преступлениями, а поиск сокровищ епархии отца Гермагена. Это сулило хорошие барыши от продажи, и Борис Буздалин, получивший от отца подлинник описи ценностей приступил с приятелем к поискам. От Буздалина старшего он знал, что они должны находиться у кого-то по линии прадеда Наташи, то есть в вашей семье. Надо сказать, что в этом они не ошиблись, но уверенность пришла, когда Александр привез иконы в дом Андрея Павловича. Об этом вы уже знаете. Но окончательно  они в этом убедились, когда попали под колпак Черепанова, уволенного из пятого отдела КГБ. Кстати, я знаком с этим человеком и отмечу его талант комбинатора. Имея на руках книгу из архиерейского дома с описанием полученных ценностей, но не зная кому они были переданы, Петр Сергеевич, между прочим, кличку Медведь он получил до увольнения за свою фактуру и большую физическую силу, так вот, он начал действовать от обратного – познакомился почти со всеми антикварами, через которых могли продавать иконы. Ход оказался верным, и не знаю уж когда, но с ним связался некто Яков Михайлович, антиквар из Измайлова. Помощник Черепанова Кабанов, он же Питон, проследил за гостями магазина антиквара, и в поле зрения попали сразу убэповцы и Александр. Дальнейшая слежка вывела Питона с группой спортсменов, которых он набрал для усиления, на дом Козицких. С Буздалиным, очевидно, был заключен договор о совместных действиях, но оказавшись задержанными Сергеем с его ребятами, убэповцы стали опасны и были ликвидированы. Кстати, Кабанов ездил на своем синем  Фольксвагене, но постоянно менял номера. Во время ограбления Козицких эта машина сопровождала Буздалина с приятелем и в итоге привезла их с украденными иконами на его дачу, где всех уже ждал Черепанов. Не знаю, была ли история с двоюродным братом Буздалина его экспромтом или подготовленной легендой, но Черепанов справился с ролью, по-моему, превосходно, что могут подтвердить присутствующие, – Зотов посмотрел на Сергея с Александром.
- Выходит, вы сделали всю работу за милицию, а они отчитаются, что поймали воров и убийц?
- Выходит так, Женя. Мир неидеален, поэтому справедливость в нем находится где-то между честью и выгодой.
- Между прочим, следователь звонил, выражал благодарность, рассказывал, как они раскололи Черепанова и заставили признаться.
- Надеюсь,  Сережа, ты его тоже поблагодарил? – иронично поинтересовалась Зинаида Олеговна.
- Да, сказал, что мы эту книгу уже прочитали и пересказывать мне ее не надо.
- Жаль только погибших ребят, давайте их помянем, – предложила она. Все встали и молча выпили.
- Как всегда, Аркадий Иванович, слушать вас – одно удовольствие, – обратилась Женя к Зотову, стараясь развеять грустные мысли. Он в ответ улыбнулся и сказал:
- Эту историю сотворили все вы, а я только разложил по полкам. Чем мне еще заниматься на досуге? 
- А почему бы вам, Аркадий Иванович, не начать описывать эти истории? Наверняка их у вас накопилось немало. Можно с этой и начать.
Зотов слегка засмущался.
- О чем вы говорите, Наташа. Для этого нужны способности и опыт.
- Я вам как филолог говорю: способности у вас есть, а опыт придет со временем.
- Так вы филолог! Вам и карты в руки! Я могу рассказывать, а вы будете записывать. Как вам мое предложение?
Наташа слегка задумалась, но потом покачала головой.
- Нет, Аркадий Иванович, автор должен быть один. Если хотите, я могу помочь с редактированием, но не более. Вот, как бы вы назвали историю, которую сейчас рассказали?
Зотов замялся. Все начали предлагать свои варианты и приводить различные доводы.
- Видите, Аркадий Иванович, творческий процесс уже в полном разгаре, – улыбнулась Наташа. – А как вам "Казус отца Гермогена"?
Наступила тишина. Зотов сделал гримасу одобрения и поднял большой палец.

































 






 













 








   





 

















 














                КАЗУС  ОТЦА  ГЕРМОГЕНА
1
 В начале двадцатого столетия в семье  протоиерея Митрофана Петропавловского  родилась дочь Вера – третья из четверых детей.  Второй и старшей сестрой Веры была  Анна. Благодаря уму и красоте ее судьба могла бы сложиться иначе, но в лихолетье революционных потрясений, когда власть в городе постоянно менялась, в их дом ворвались матросы и надругались над ней, навсегда вызвав отвращение к мужчинам.  Старший Александр пел и танцевал в Большом театре, однако после революции его карьера закатилась из-за принадлежности к семье священника. Последний ребенок умер младенцем.  Жили Петропавловские в большом собственном доме с конюшней и хлевом. Дочери не пропускали балы и прочие губернские увеселения, однако хорошее воспитание и образование  удерживали их от ветреных  поступков. Отец много рассказывал детям о боге, но верить не заставлял, а Анна с Верой вообще заявили, чтобы мужиков в юбках им не сватали.
     Революция изменила все. Несмотря на то, что ради семьи отец Митрофан снял рясу и отказался от сана, это не помогло – нашлись "добрые люди", которыми богата наша земля, и донесли на бывшего священника. В итоге в середине тридцатых Митрофан Петропавловский пропал без вести, а вскоре умерла его жена Анастасия – тихая, скромная женщина. На этом закончилась история их жизни, но продолжалась история семьи. Дети выросли и разлетелись кто куда. Дом – их родовое гнездо, конфисковала новая власть, но со временем разными путями все оказались в Москве. Александр с семьей жил в трехкомнатной квартире на втором этаже деревянного дома на Селезневской. Вера редко туда приезжала, а Анна вовсе прекратила общение с родственниками. 

2

     В начале мая середины семидесятых, был как раз тот день, когда на праздник обещала приехать Вера. Дома находились только Александр и его жена Нина, когда раздался стук в дверь. Сбоку имелся электрический звонок, но кто-то тихо постучал. Дверь открыла Нина. Она ожидала увидеть Веру, но вместо нее на площадке стоял среднего роста старик в старой широкополой шляпе и потертом пальто. Вокруг шеи был замотан неопределенного цвета шарф, свисавший до пояса. В одной руке у него была струганная длинная палка словно посох, а другая держала небольшой мешок, сверху перехваченный  веревкой.
- Ну прям явление Христа! – от неожиданности произнесла Нина первое, что пришло на ум.
- Не гневи бога, матушка. Второе пришествие еще не скоро, – ответил старик. – Мне бы кого из Петропавловских.
Она с недоверием на него посмотрела.
- Ну я Петропавловская.
- Стало быть ты дочь чья или жена?
- А что вам собственно нужно? – начала терять терпение Нина.
- Привет хочу передать от отца Митрофана.
Она сначала не поняла суть ответа, но вдруг ее глаза округлились и она громко позвала мужа:
- Саша, здесь какой-то человек говорит странные вещи!
В прихожей появился Александр и уставился на старика. Тот снял шляпу и очень по-будничному сказал:
- Здравствуй, Саша.
Александр продолжал стоять окончательно сбитый с толку.
- Вы кто? – наконец тихо спросил он, боясь услышать подтверждение пришедшей в голову догадке.
- Вижу узнал. Ты всегда был нерешительным. А где Аня с Верой? Живы ли, здоровы? – также просто поинтересовался Митрофан.
Наконец у Александра прошло оцепенение. Он молча подошел к отцу и, придерживая под руку, проводил в квартиру.
- Нина, накрывай на стол. Отец вернулся, – кинул он через плечо, проходя мимо жены. Он довел отца до дивана и усадил, обложив подушками.
- Что ты, как на последним причастии? Никто умирать не собирается. Митрофан говорил тихо и спокойно, а Саша смотрел на отца настороженно и никак не мог найти правильные слова, чтобы задать главный вопрос.
- А что случилось с тобой? Мы же ничего не знали. Сказали, пропал без вести, – наконец произнес он.   
- Известно что случилось – забрали и хотели расстрелять, но один хороший человек узнал меня и заступился. Крестил я его детей и потом помог, вот он мне и отплатил. За благие дела всегда воздастся. Потом в лагерях десять лет, ну а после стал вас искать. К службе вернуться было нельзя, меня отлучили за самовольное отречение. На работу устроиться с моим прошлым не получилось, а тут по навету вновь арестовали, уже за кражу, и еще на пару лет в тюрьму. Вышел и вновь вас искать стал. Так что теперь я вор - рецидивист, поэтому и раньше не объявился. Что же вам опять жизнь портить.
- Выходит, ты страдал из-за нас?
Отец пристально посмотрел на сына.
- Нет, Саша, я страдал ради вас.
Он прикрыл глаза и сидел в молчании, а Александр украдкой изучал отца.
- Что, изменился Высокопреподобие отец Митрофан? – не открывая глаз, спросил он. – На улице не узнал бы?
- Постарел, конечно, но узнал бы, – ответил Александр.
- Врешь. Второго дня встретил тебя, а ты не узнал. Да это и понятно, тюрьма человека не красит, но многому научить может.
- Отец, тебе восемьдесят восемь, из которых мы почти сорок лет не виделись. Не мудрено не узнать.
- Никогда не считай годы, живи ощущениями. Впечатления, полученные от прожитого дня порой дороже и богаче года жизни. Некоторые перепрыгивают от  рождения до рождения как по кочкам, считая годы, а оглянутся – кочки-то все средь болота торчали. Хорошо, если не оступились, а оступились, так всю жизнь в мутной жиже барахтаются. Уж не отмыться.
- А ты, отец, как жил эти годы, когда освободился? – спросил Александр.
Митрофан открыл глаза.
- Я нашел могилу матушки Анастасии, вашей матери, добрые люди подсказали, и поселился недалеко.
А что же раньше не приехал? Времена изменились, никому от этого хуже не было бы.
- Потому и не было, что не приезжал, – вздохнул Митрофан. – Я и сейчас бы не приехал, но стар стал. Надо одно дело закончить, боюсь не успеть.
   Раздался звонок в дверь.
- Нина, открой, только ничего не говори, – крикнул Александр.
Вскоре в комнату вошла Вера. Увидев человека на диване, она на мгновение остановилась и тихо произнесла:
- Отец.
- Здравствуй, Вера, – ответил Митрофан и протянул к ней руку. Он поцеловал лоб склонившейся к нему дочери и  спросил:
- Анна приедет?
Вера помотала головой.
- Мы редко видимся.
   Сели за стол. Вспоминали былое, возвращаясь во времена счастливой юности, а Митрофан молча улыбался, и было трудно понять, что творилось в голове этого мудрого, не сломленного страшными испытаниями  старика, имевшего некогда власть над тысячами душ своих прихожан.
- А помнишь, как я испекла пирог, – со смехом вспомнила Вера, – и гордо поставила на стол, а ты попробовал и сказал:
- Давайте обедать, а это, –ты указал на пирог, – свинкам, свинкам. – Я обиделась, помню, очень, а ты меня обнял и говоришь: - Надо заниматься тем, что любишь, а жизнь заставит, и пироги печь научишься.
   Разъезжались затемно. Решили, что отец поедет жить к Вере в Реутов в трехкомнатную квартиру, оставшуюся после смерти мужа, где она жила с семьей сына. Всю дорогу они почти не разговаривали, оба понимая, почему Митрофан объявился именно сейчас. Вера разместила отца в комнате мужа и ушла спать. Для серьезного разговора нужна была ясная голова, а что предстоит именно такой разговор, она не сомневалась.

3

      Когда Вера встала в шесть утра, из комнаты отца доносился  шелест страниц. Вера постучала в дверь.
- Входи Вера, я привык рано вставать. Вот смотрю и дивлюсь: сколько чудесных книг в вашей библиотеке!
- Это все Миша. Он их собирал всю жизнь и обязательно на странице девяносто три оставлял свою подпись.
- Да, я помню, Миша всегда много читал, так он, по-моему, и рисовал недурно. А если в книге не было столько страниц?
- Это из области нумерологии. Меня это никогда не увлекало. Это как в религии: веришь-не веришь, а доказательств нет.
- Говорить о вере можно и нужно, но главное – поступки. По ним надо судить, по поступкам! Советская власть хорошо поработала, чтобы отвратить человека от веры, но не смогла без религии – вернула церкви еще во время войны. Верю-не верю, не это главное. Главное помогает вера человеку или нет. Если не помогает, то зачем она ему? А если помогает? Запрещать ничего не надо, запреты лишь ожесточают. Не только законом божьем живет человек, важны и гражданские законы.
- Пойдем завтракать, отец, – гляжу, ты столько за это время переосмыслил, что остатка жизни не хватит, рассказывать.
Вера быстро сделала гренки и сварила кофе.
- Ты кое чему научилась, – запивая сладкие куски обжаренного в яйце хлеба, – отметил Митрофан.
- Как ты говорил, жизнь научила.
    Затем они перебрались в гостиную на старый диван.
- Теперь давай  рассказывай, как ты поступила, а главное – где все это сейчас.
- Ты не представляешь, насколько ты был к этому близок.
Митрофан насторожился.
- Вера, не говори загадками.
Она сверкнула глазами и выпалила:
- Все находится у мамы.
Он сузил глаза и слегка постучал пальцем по голове.
- Все ли у тебя здесь в порядке, Вера?
- Как раз здесь у меня в порядке. А почему ты так долго не появлялся, я не пойму. Только не говори, что нас не хотел подставлять. Шуру нашел, и меня мог бы найти.
- Я действительно думал о вас и сюда приезжал, но за мной следили, не хотел на вас наводить.
- А теперь не следят?
- Уже некому...
- Умерли?
- Убили. Теперь те, кто убил, меня ищут.
- Они в Москве?
- Думаю, нет еще, но скоро объявятся. Так скажи толком, куда ты все это дела?
- Я не шучу. Положила все с мамой в гроб. Мы же втроем с Аней и мамой жили, это было нетрудно. Я не нашла другого более надежного места. Ты же предупредил, чтобы берегла как зеницу ока.
- Я знал, Вера, что только тебе можно было доверить это дело, но такой хитрости не ожидал. А как доставать-то не подумала, матушку беспокоить нельзя, не по-божески это.
- Так ты же не объяснил ничего, только спрятать наказал.
- Ладно, ладно, все правильно сделала. Сам виноват, но я не мог поступить иначе, не мог не согласиться. Я сейчас тебе, Вера, расскажу, но только чтобы понимание было, с чем дело имеешь, и не дай бог кто узнает. Налей ка мне чайку.
Митрофан пересел за стол и начал свой рассказ:
- В годы первой мировой войны призвал меня к себе епископ нашей епархии Гермоген и наказал надежно схоронить достояние епархии до лучших времен. Почему он выбрал меня, не знаю, возможно, потому же, почему я выбрал тебя. Он передал мне большой узел, что я отдал тебе, и наказал, чтобы применить те богатства только на благие дела, чтобы для людей. Я три раза их перепрятывал, а когда понял, что меня заберут, тебе передал. Гермоген умер, больше мне обратиться не к кому. Можно было бы вернуть все нынешнему епископу, но не понравился он мне. Многое изменилось в церкви, не по мне все это. Вот я и стал владеть тем, что мне не принадлежит, а как этим распорядиться еще не решил. Ты сама-то видела что там? Заглядывала?
- А как же я не глядя, в гроб все положила? Видела, конечно, но раз ты предупредил, что там ничего нам не принадлежит, отнеслась спокойно. Верно подумала, откуда это у тебя?
- Вот что, Вера, о ценностях знаем не только мы с тобой. Полагаю их ищут те, кто знает откуда они у меня. Я из-за этого попал в тюрьму во второй раз. Убивать меня нельзя, иначе не узнают, где ценности, вот и подстроили, будто я деньги украл. Хотели в тюрьме у меня выпытать, но я назвал место, где без меня найти не получится, иначе лес да поле впридачу перекопать пришлось бы. Стали ждать моего освобождения. Когда вышел, вели меня от ворот тюрьмы до дома, а ночью пришли двое, но меня уже там не было – еще вечером ушел в лес. Оттуда и наблюдал. Если хочешь, чтобы тебя не поймали, лучший способ – следить за теми, кто ловит.
- Выходит, ты так и не знаешь, кто за ценностями охотится? А тех первых знал?
- Те были просто бандиты, которых кто-то нанял. Думаю, и эти его же указы выполняют, но они другие, не похожи на обычных бандитов. Я слышал, как говорят, у соседа про меня спрашивали. Вежливые, на машине приехали и слишком уверенно держались. Может, вообще к органам имеют отношение.  Поэтому никто ничего знать не должен.
- Выходит, им нужен ты, через нас тебя искать будут, – рассуждала Вера. – Любой из нас скажет, что ты заходил к Шуре, врать глупо, все подтвердят, что со мной уехал. Значит, искать будут у меня, а я скажу, что переночевал и уехал, а куда – не сказал. Только вот, куда же тебе ехать? Туда, где раньше жил, нельзя, надо тебя спрятать.
- Поздно мне прятаться, Вера. Годы не те, да и от кого прятаться? Я все решил: поеду к матушке моей Анастасии, а умру – с ней и похороните.
- А если они тебя раньше найдут?
- Раньше не найдут. Чувствую, умру скоро. Вас повидал, все рассказал, ничего больше меня не держит на этом свете.
Вера ударила себя ладонями по коленкам и встала.
- Так не пойдет, отец Митрофан! Повесил на меня хомут, а сам к матушке на небеса! А что мне со всем этом делать?
- Так ничего и не делай. Оставь все, как есть, пусть под нашим с Настей присмотрам будут. Для живых от них только горе одно, – спокойно рассудил Митрофан.
Вера села напротив и задумалась. До появления отца она редко вспоминала о ценностях, но тогда она ничего толком не знала, но теперь... Сможет ли она не думать об этом, когда стало известно, что их ищут какие-то люди, и уже пролилась кровь? Отец молча сидел и спокойно наблюдал за внутренними терзаниями дочери, не мешая ей самой осознать положение, в котором оказалась по его вине. Он знал Верин характер и поэтому в свое время выбрал именно ее, понимая, что никто из детей не смог бы выполнить его наказ так, как это сделает она. Возможно Анна, но с ее высокомерием и надломленной судьбой старшая дочь не подходила для этой миссии.
- Хорошо, я согласна все оставить, как есть, – наконец сообщила Вера, – но у меня одно условие: я еду с тобой.
- Зачем же тебе взваливать еще и эту ношу? – удивился Митрофан. – Я прекрасно доеду сам, сниму комнатку недалеко от могилки и буду ждать, когда всевышний заберет. Чувствую, уже недолго осталось.
- А если раньше всевышнего придут эти?
- В моем-то возрасте представиться потерявшим память нетрудно. За мою долгую грешную жизнь и не такое приходилось вытворять.
- Скажи честно: тебя пытали тогда, после ареста?
- Было дело, только в чем же я мог сознаться, коль ничего не было? – с усмешкой ответил Митрофан. – Потом хороший человек помог, видать средь них нормальные тоже были.
- Так сейчас хорошего человека может не оказаться, не выдержишь пыток и все.
- Если пытать станут, я скорее "и все" в другом смысле. Так это и хорошо, сразу мучеником пред матушкой Анастасией и предстану, – вновь усмехнулся Митрофан.
Вера покачала головой и вздохнула
- Ты так спешишь умереть, будто ничего хорошего уже от жизни не ждешь.
- Зачем я вам, особенно сейчас? Одни проблемы. Детей бог дает не для родителей, а для них самих, так что у каждого своя жизнь. Наблюдай со стороны, помоги, коль придется, но в нее не лезь. А я залез. Так что прости, Вера, за это.
- Да не очень-то я напрягалась, не кори себя, – примирительно ответила она и прижала к груди голову отца. – Ладно, давай собираться – дорога не близкая.

4

   Похоронила Вера Митрофана через месяц после их приезда в село, стоявшее недалеко от кладбища. Церковь к тому времени восстановили, и оно оказалось на ее территории. Могила Анастасии находилась в дальней части, где успели вырасти деревья, придавая месту уютный вид. Митрофана похоронили рядом с женой. Рыть над гробом матери Вера не решилась, боясь задеть ее останки,  поэтому  могилу с согласия местного священника прихожане сделали рядом.  За время их недолгой жизни в селе никто Петропавловскими не интересовался, и похоронив отца, Вера вернулась в Реутов.
   Как-то летом через год в квартире раздался звонок. Вера открыла и увидела двух незнакомых людей. Они поинтересовались, здесь ли живет Вера Митрофановна, по отцу Петропавловская.
- Да, это я, – сразу поняв причину их визита, ответила она.
- Позвольте зайти, – вежливо, но с напором спросил один в футболке с капюшоном.
- Наверное, вы хотите войти? – мягко уточнила она. Из комнаты раздался дружный смех, после чего, еще смеясь, появился красивый мужчина с волнистыми волосами и умными глазами.
- У нас гости, Вера? – весело спросил он, сразу заметив напряженность.
- Это ко мне, Вадик, – спокойно ответила она.
- Тогда входите, – он слегка отстранил ее от двери. – Какой у вас вопрос к моей матери?
- У нас вопрос именно в Вере Митрофановне, – ответил второй в клетчатой рубашке, входя в прихожую и показывая удостоверение. Вадим вышел в комнату и тут же вернулся.
- Полагаю, я имею право присутствовать, – сказал он и показал свое удостоверение. Пришедшие переглянулись. Вера поняла, что сейчас может произойти непредвиденное, и, не зная, как сын отнесется к сообщению о визите в прошлом году воскресшего деда, решила сыграть на опережение.
- Вас, вероятно, интересует мой отец, Митрофан Иванович Петропавловский? Да, он приезжал в Москву навестить детей, которых не видел, пока сидел в лагерях, а потом я отвезла его к могиле жены, где он вскоре и умер. Его похоронили там же, где и мою мать.
Вадим слушал рассказ Веры, и ни одна эмоция не отразилась на его лице. Иногда в подтверждении ее слов он кивал и в конце обратился к посетителям:
- Итак, товарищи, у вас все? 
- Еще один вопрос. Скажите, Вера Митрофановна, не передавал ли вам что-нибудь ваш отец? Может  рассказывал о каких-либо ценностях?
Она сделала вид, что напрягла память.
- Погоди, Вера, а не те ли это драгоценности, которые перешли тебе от его матери, моей прабабки? – подсказал Вадим.
- Точно, он мне их подарил на свадьбу с Мишей.
Она посмотрела на пришедших и радостно сообщила, что все кольца с бусами лежат у нее дома, и по особым случаям она их надевает. А вообще собирается подарить их внучке, когда та выйдет замуж.
- Вы могли бы их показать? – попросил тот, что был в рубашке.
- Сначала объясните, почему вы этим интересуетесь, – улыбка сошла с лица Вадима.
- Проводится проверка по делу хищения государственных ценностей, и в рамках этой проверки мы просим предъявить драгоценности, которые передал Митрофан Иванович своей жене.
- То есть вы подозреваете моего деда в хищении ценностей у государства, а мою мать в их сокрытии? А теперь напрягите мозги и подумайте в чей дом вы пришли, и что просите. Если вы меня документально убедите, что действительно существует такое дело, и мой дед с матерью проходят по нему как подозреваемы, я покажу наши фамильные драгоценности, а пока можете быть свободны.
Он стоял и в упор смотрел на нежданных гостей. Они поняли, что дальнейшее пребывание бесполезно и, сказав "Хорошо", удалились.
- Теперь рассказывай, что здесь произошло, пока нас не было, – обратился Вадим к матери. – При чем тут воскресший дед и государственные ценности?
Они вернулись в комнату, где ждала жена Нина.
- Интересный у меня был дед! – усмехнулся он, когда Вера закончила рассказ. – Жаль пропал, когда я был еще мальчишка, плохо его помню. Однако каков, да и ты, Вера, дала! Спрятать драгоценности в гробу!   
- А если они опять заявятся? – спросила Нина.
- Если придут, то только с постановлением на обыск, но думаю, его им никто не даст.
- Почему ты так уверен?
- Потому что дела никакого быть не может, иначе давно бы всех проверили. Вероятно, драгоценности они ищут, но ищут неофициально. Допускаю, что это  частная инициатива кого-то из их ведомства, кому стала известна история с ценностями, переданными деду, но у нее криминальный след, так что продолжения, думаю, не будет.
Затем он усмехнулся и спросил мать:
- Ты помнишь, что там было? Есть из-за чего копья ломать?
Вера развела руки и, наморщив лоб, ответила:
- Я долго не разглядывала, но помню, было много золотых монет, колец с браслетами, нитки жемчуга, были иконы, я их маме под саван положила, обмотала в рубище, пропитанное жиром, и положила. Может еще что, точно не скажу. По совету могильщиков гроб мы заказали дубовый и лаком густо покрыли, чтобы дольше сохранился
- Теперь понятно, почему они их ищут. Эти драгоценности не имеют к государственной собственности никакого отношения. Это либо церковная собственность, либо личная. Надо решить, что с этим делать: забыть и жить дальше, или..., – Вадим посмотрел сначала на мать потом на жену.
Дверь соседней комнаты открылась и появилась небольшого роста девушка в бежевой в полоску рубашке, завязанной узлом на животе, и джинсовой юбке. Длинные светлые волосы волнами спадали на плечи, закрывая часть лица, а из-под черных бровей смотрели большие серые глаза, по взгляду которых было не понятно: вас изучают или вы вовсе неинтересны. Она встала в дверях, облокотившись на косяк и спокойно произнесла:
- Вы бы говорили потише, второй этаж и форточки открыты.
- Что, детка, действительно громко? – спохватился Вадим.
- Наташа, ты все слышала? – спросила Нина.
Дочь молча кивнула и добавила:
- Твой, папа, бас трудно не услышать, а  это все мне неинтересно.
- Погоди, Наташа, – задержала ее Вера, – мне это тоже было неинтересно, но обстоятельства сложились так, что я вынуждена была в этом участвовать, а потом еще с ним жить. Коль ты теперь все знаешь, просто так уже не отмахнешься. В жизни всякое может случиться.
5

   Прошло двадцать лет. Не стало страны, в которой выросли участники событий, Наташа вышла замуж за Сашу Бородина, они встречалась еще со школы, и у них появилось двое детей, Вера умерла, а Вадим с Ниной развелись, но никто ни разу не вспоминал историю с драгоценностями, а если и вспоминал, разговора о ней не заводил. Вероятно, так продолжалось бы и дальше, если бы не один случай. 
   Александр Бородин вместе с приятелем по институту Павлом открыли свое дело, связанное с производством и реализацией пиломатериалов. Компания успешно развивалась. Была арендована площадь, на кредитные деньги закуплены станки и оборудование, наняты работники. Через год купили машину, затем еще две, что дало возможность доставлять заказы по адресам, а не отпускать продукцию прямо из цеха. У компании была своя вооруженная охрана, грамотные юрист и бухгалтер, ребята строили амбициозные планы. Однажды Саше позвонила жена Павла Полина и сказав, что вечером муж не вернулся домой, поинтересовалась, где он может быть. Александр насторожился, он сам ждал звонка от друга, который должен был получить крупную сумму наличных денег и отдать ее за кругляк – стволы деревьев, зачищенные от сучков и веток. Поехал он в сопровождении двух охранников и все должен был завершить до вечера. Деньги Павлу передал заказчик в качестве аванса. Всю ночь и половину следующего дня Александр с Полиной провели в отделении милиции. Удалось выяснить, что Павел отправил охрану домой, объяснив это переносом операции. У заказчика Александр узнал, что деньги передали еще днем, но ничего об исчезновении Павла говорить не стал, еще надеясь на положительный исход дела. Однако он понимал, что могло быть только два варианта: с другом что-то случилось или он убежал с деньгами. Все дальнейшие события говорили в пользу второго. Довольно скоро заказчик узнал о пропажи Павла, что не вызвало особого беспокойства, но пропажа денег сделала Александра единственным  ответственным за их возврат, причем после месяца просрочки начинали начисляться проценты. По иному договориться не получилось, и он стал искать деньги. В итоге банк согласился выдать кредит под залог бизнеса, поэтому если вернуть не удастся, семья останется без источников дохода. Деньги за лес были возвращены, но как расплачиваться по кредиту, Александр понятия не имел.
   Именно тогда Наташа вспомнила о драгоценностях. Она рассказала мужу историю о прадеде и неожиданном поступке бабушки, который Александр назвал весьма оригинальным, и предложила это как-нибудь использовать.
- Идея интересная и в нашем положении оправданная, но как их достать из гроба? – заметил он.
- Главное – ты согласен, – заключила Наташа, – а то я боялась, что посчитаешь это кощунственным, что ли.
- Конечно, что-то подобное в этом есть, но если выбирать, то доставание добра из могилы лучше, чем остаться с двумя детьми у разбитого корыта.
   До выплаты первого взноса по кредиту у Александра оставался месяц. Компания еще продолжала работать в прежнем режиме, но скоро потребуются новые заказы и поставки леса, а для этого нужны деньги, которых пока не было.
Три дня Саша изучал тонкости захоронения. Он объездил несколько кладбищ, интересуясь глубиной могил, составом почвы и влиянием грунтовых вод на сохранность гробов. Много разных деталей он узнал у кладбищенских могильщиков, щедро платя за информацию. Наконец все было готово для перехода к последнему, самому важному этапу плана.
 Саша купил большая пластиковая урна, в которую насыпал серую золу из костра. Наташа достала свидетельства о смерти Веры и прадеда, взяла документы, подтверждающие свое с ней родство, и они отправились к могиле Петропавловских Митрофана и Анастасии. Сняв недалеко от кладбища дом в деревне, Александр с женой посетили местного священника и администрацию  кладбища и, предъявив необходимые документы, получили разрешение на захоронение урны с прахом дочери Петропавловских в могилу родителей. Александр договорился с работниками за вознаграждение вырыть могилу поглубже, объяснив это желанием умершей быть ближе к родителям, а так как рыть глубокую яму, не увеличивая ее размеры, было неудобно, он согласился, чтобы она была широкой. Вера говорила, что Анастасию захоронили на глубине полутора метров, так как дальше начинались грунтовые воды, и всех захороненных в этом месте глубже не закапывали. В итоге яма получилась немного больше метра в глубину и достаточно широкой, чтобы в ней можно было развернуться.
   С наступлением ночи Александр с Наташей захватили сумку с инструментами,  веревки и отправились на кладбище. На погосте было тихо. Редкое карканье ворон только подчеркивало его безмолвие. Узнав заранее у могильщиков, что сторож ночью в основном спит или пьет, после чего спит еще крепче, Александр к вечеру занес ему бутылку, чтобы выпил за упокой рабы Веры и ее родителей Митрофана и Анастасии. Могила находилась недалеко от щербатого забора, который Александр с Наташей легко преодолели и оказались у цели. Быстро привязав к веревке объемную корзину и бросив в нее саперную лопатку, он закрепил ее другой конец за березу и, включив фонарь, спрыгнул в яму. Внизу   пласт за пластом он стал снимать грунт под ногами и поднимать его в корзине наверх. "Прямо граф Монте-Кристо", – пронеслось в голове. Вскоре, как и рассчитывал Александр, саперная лопатка наткнулась на не до конца еще сгнившие доски. Когда он стал их отдирать, сердце часто забилось, и выступил холодный пот. Александр остановился.
- Что случилось? – услышал он сверху шепот Наташи.
- Дошел до гроба, – ответил он. – Как-то не по себе.
- Мне тоже, но раз решили, надо идти до конца, – услышал он твердый голос жены.
Через час все было закончено. Часть земли Александр сбросил назад в яму, уничтожил следы их пребывания и с полной сумкой добра они вернулись в дом. Занавесив все окна и включив одну лампу в комнате, они вывалили содержимое сумки на стол. Все иконы прекрасно сохранились благодаря тому, что были внутри гроба. Ни Александр, ни Наташа в них не разбирались, как, впрочем, и во всем остальном, что теперь перешло в их распоряжение. Здесь было несколько десятков золотых монет с изображением русских императоров разного достоинства, множество колец с драгоценными камнями, ожерелья, браслеты и разные жемчужные украшения.
- Как же бабушка все это поднимала! Здесь килограммы добра! – удивилась Наташа.
- Да уж, – согласился Саша, растеряно глядя на стол. – У меня другой вопрос: как все это превратить в деньги?
- Может они возьмут натурой? – предположила она.
- Это же банк, им нужны только деньги или какой-нибудь конфискат по дешевке. А как мы узнаем цену всего этого? С иконами проще, есть знатоки, а остальное?
- Давай все это сложим в чемодан, а дома будем разбираться. Раз уж смогли из гроба достать, сможем и продать, – заключила Наташа.
- Только лететь нельзя – могут задержать, придется на поезде, – предупредил он.
  Захоронение урны с золой прошло быстро и просто. На холмик поставили крест, могильщики получили на водку, на том все и закончилось.
   Приехав в Москву, Александр понял, что их поездка была прогулкой по сравнению с предстоящими сложностями. Решили начать с икон, и две из них он принес на экспертизу в  музей древнерусского искусства Андрея Рублева. Женщина эксперт подтвердила подлинность и определила, что одна написана в XVII веке с большой долей вероятности учеником Симона Ушакова. Вторую икону она отнесла к более раннему периоду, но точнее обещала сказать, если Александр оставит ее на пару дней для более точной экспертизы. На вопрос о цене этих икон женщина ответила, что они бесценны, но посоветовала обратиться по этому поводу к Якову Борисовичу.
- Скажите, что от меня, он поймет, – тихо произнесла она и протянула бумажку с телефоном. На следующий день Александр был уже  в Измайлове в антикварном магазине. Яков Борисович провел его в небольшую комнату и выжидательно посмотрел. Саша положил на стол обе иконы. Антиквар их долго рассматривал, а затем поднял очки на лоб и, указав на первую, заключил:
- Похоже, кто-то из учеников Ушакова, потому что сам Симон написал несколько десятков известных икон, и всегда их подписывал.
- А вторая?
- Явно Византия, но кто, сказать затрудняюсь, надо покорпеть.
- А как долго корпеть будете?
- Это вам, молодой человек, не картинки, а иконы! Понимаете разницу?
- Конечно понимаю, но мне срочно надо их продать. Мне в музее сказали, что вы можете в этом посодействовать.
Яков Борисович смерил Александра взглядом и с достоинством произнес:
- Правильно сказали.
Дальнейший разговор продолжался недолго, и они расстались, договорившись, что за окончательным ответом Александр приедет через день. По телефону  было запрещено говорить на эту тему, что Сашу целиком устраивало. С Наташей они решили показать антиквару в следующий раз все иконы, если, конечно, к тому будут располагать обстоятельства.
   В назначенный день Александр вошел в магазин, везя за собой небольшой чемодан. Они прошли в уже знакомую комнату, и Яков Борисович сразу перешел к делу. Он написал на листочке  $ 40000 - 10%. Александр ткнул пальцем в 10% и указал на антиквара. Тот кивнул и продолжал молчаливо ждать.
- За обе? – уточнил Саша. Яков Борисович невозмутимо кивнул.
- А так? – Александр открыл чемодан. Глаза антиквара округлились, но чтобы не выдать эмоции, он попытался придать лицу спокойное выражение и спросил:
- Это откуда? Вы, молодой человек, музей ограбили?
- Мы с женой решили избавиться от наследства, – пояснил Саша.
- Ну давайте посмотрим, что вам оставили ваши загадочные родственники.
- Почему же загадочные?
- Потому что, я и так вижу, в избах такие иконы не ставят.
Он начал осматривать доски одну за другой: переворачивал, нюхал, водил пальцами, смотрел под углом. Наконец, сказав, чтобы Александр закрыл чемодан, порвал листок с ценой и уставился на гостя.
- Вы что-то хотите сказать или услышать? – уточнил Саша.
- И то, и другое. Вы согласны с моим первым предложением?
- В общем да, но второе должно больше учитывать мои интересы.
- Что вы имеете в виду?
- Я понимаю, что это ваш бизнес, и он должен оплачиваться, но эти иконы действительно достались нашей семье в наследство, и я могу продать их открыто. Ведь они нигде не учтены и не проходят как похищенные, поэтому мне бояться нечего. Мы их действительно хотим продать, но по реальной цене. Я же понимаю, что вы их отдадите дороже, но не надо из-за этого снижать их цену для меня. Берите ваши десять процентов..., – Яков Борисович поднес палец к губам, – берите десять процентов, – перешел на шепот Александр, – ведь с большей суммы будет больше и ваша доля.
Антиквар слушал и чертил какие-то фигуры на бумаге. Наконец он отбросил карандаш и произнес:
- Интересная логика, однако вы меня убедили. Давайте так же через день.

6

    Дома Саша рассказал жене о реакции антиквара на другие иконы, и они решили сами внимательно их рассмотреть. Александр нюхал их, смотрел под углом и проводил пальцами по доскам, как это делал антиквар, однако ничего не говорило о их уникальности. Наташа взяла лупу и стала изучать надписи.
- Посмотри, – указала она на надпись внизу иконы, – здесь целый текст. Понять его невозможно, но последнее слово можно прочитать – "Зубов".
- Погоди, мне что-то о Зубове говорила эксперт из музея Рублева. Если не ошибаюсь, это знаменитый русский иконописец.  – Он оторвался от доски и посмотрел на Наташу.
- Откуда у твоего прадеда такие старинные иконы. Они же стоят уйму денег!
- Не забывай, он был протоиерей. К тому же ему их передал епископ епархии, а у него не могло быть других. Думаю, и драгоценности у нас непростые, с историей.
- Может икон достаточно? Они покроют не только кредит, на развитие хватит и еще останется.
- О них пока речи не идет, ведь цена будет только расти? – поинтересовалась Наташа.
- Естественно.
- Тогда давай только иконы.
Александр еле заметно улыбнулся.
- Что, думаешь, я почувствовала себя хозяйкой положения? – не глядя на него спросила Наташа.
- Нет, я почувствовал совсем другое: какой же я дурак, что не убедил тебя заняться бизнесом.
- Нет уж, только не это! Мне моих книг достаточно, но если ты считаешь, что икон не хватит, давай подумаем как реализовать остальное.
Саша помотал головой.
- Не надо ничего реализовывать. Я прикинул, по скромным подсчетам за шесть икон можно получить примерно сто пятьдесят тысяч долларов. Этого сполна хватит на все при условии, что иконы действительно известных мастеров.
   В этот раз Александр взял  с собой жену. Наташа осталась в машине, а чемодан с иконами лежал в багажнике. Увидев Сашу, Яков Борисович удивленно раскрыл глаза.
- А где же чемодан?
- Так мы еще не договорились об условиях.
- Я как раз полагал, что договорились. Я же согласился с вашим предложением.
- Давайте говорить конкретно, – Саша пододвинул листок к антиквару.
Яков Борисович явно был не "в своей тарелке". Стараясь не смотреть Александру в глаза, он взял ручку и написал сто пятьдесят. Неожиданно дверь рывком открылась и в комнату почти ввалились два человека.
- УБЭП, – сказал один и предъявил удостоверение. – Что здесь происходит?
Антиквар стоял весь бледный и не мог найти подходящих слов.
- Ничего противозаконного. Мы разговариваем о художниках, – спокойно ответил Александр. – А вы что ожидали увидеть?
На этот раз замялся оперативник.
- Плановая проверка. А это что? – он указал на бумажку с числом сто пятьдесят.
Саша пожал плечами и ответил, что он здесь не хозяин и не может ответить на этот вопрос. Яков Борисович пришел в себя и постарался объяснить, что собирался сделать кое-какие расчеты по текущим делам магазина, но пришел посетитель, – он кивнул на Александра, – а теперь вы.
Оперативники формально оглядели комнату, в которой кроме стола, двух стульев и небольшого шкафа, ничего не было, открыли еще одну дверь – там оказался туалет, и пообещав вернуться позже, ушли. Саша с интересом наблюдал за антикваром.
- Не думаете же вы, что это я? – не выдержал тот.
- Именно так я и думаю, – улыбнулся Александр. – Извините, что нарушил ваши планы. Жадность, Яков Борисович, людей губит. Прощайте.
Он вышел из магазина и, делая вид, что смотрит на часы, огляделся. Недалеко от своей машины его внимание привлекла серая девятка. Саша посмотрел на жену, сидевшую в машине на другой стороне улицы, и, надеясь, что она поймет его маневр, пошел в сторону метро. Свернув за угол, он осторожно выглянул и увидел, как девятка тронулась с места. Выждав несколько минут, он вернулся к машине, и они быстро уехали.
   После случая в антикварном магазине Саша понял, что ценности дома держать нельзя. Он снял банковскую ячейку и все перевез туда, а на следующий день к нему пришли те двое из магазина. Они заявили, что в рамках проверки деятельности Якова Борисовича должны осмотреть квартиру Александра как вероятного сообщника антиквара. На просьбу предъявить постановление на обыск, оперативники сказали, что это не обыск, а просто осмотр.
- Если осмотр, то, извините, впустить не могу.
- Почему же?
- Потому, что у вас нет оснований.
- Вам же сказали: проверка незаконной деятельности.
- А я какое к ней имею отношение? Если меня в чем-то подозревают, присылайте повестку.
- Будет тебе повестка, – огрызнулся убэповец, они и ушли.
Саша понял, что шутки кончались и корил себя за то, что принес антиквару чемодан. Теперь они знают, что иконы у него и не оставят их в покое. Кто они, Александр не знал. Надо было срочно избавиться от икон, да и время выплаты по кредиту неумолимо приближалось.

7

     Саша решил поехать в монастырь. Он выбрал две иконы – ученика Ушакова, как они стали называть икону с легкой руки эксперта музея Рублева, и ту, где читалось "Зубов". В монастыре, выбранном Александром, шел ремонт. Руководил им достаточно молодой человек с аккуратной бородкой в рясе, которого благодаря уверенно раздаваемым указаниям и почтенному к нему обращению окружающих, Саша принял за главного. Прежде чем зайти в храм, он походил по коридорам монастыря. Многие помещения были сданы в аренду разным фирмам, что сначала удивило, но потом Александр понял, что в это трудное время каждый выживает, как может, а иначе откуда деньги на ремонт? Это обстоятельство его даже обрадовало. Оно давало основание надеяться, что руководитель – человек деловой, и с ним проще договориться.
   Ожидания не обманули. Отец Борис, как представился священник, оказался общительным и доброжелательным человеком. Он охотно рассказывал о временных трудностях бывшего монастыря и разных богоугодных делах, позволяющих выживать в столь непростое время. Говорил о бандитах, приходящих на исповедь, а после отпущения грехов вновь начинающих лютовать. Верно к их заведению, как он уточнил, это не имело отношения. К вопросу Александра о иконах отец Борис проявил нескрываемый интерес. Он долго рассматривал их, приглядывался и поинтересовался, показывал ли Саша эти иконы еще кому-нибудь. Александр рассказал о музее Рублева и антикваре, но без подробностей.
- Значит, можно сказать, они прошли экспертную проверку, – заключил священник. – Я понимаю цель вашего визита, молодой человек, и обнадеживать не стану. Как вы понимаете, монастырь не может приобрести их, но я могу устроить встречу с уважаемыми людьми, которых может заинтересовать ваше предложение.
- Я был бы вам очень признателен, – ответил Александр принятой в таких случаях фразой.
- Нет, нет, я это делаю бескорыстно, да и не богоугодное это дело – торговать иконами, – он три раза перекрестился. – Монастырь благодарен  за любую помощь, а эти люди благодарить умеют.
   Через три дня Александр вновь приехал в монастырь. Его уже ждали. Отец Борис оживленно о чем-то беседовал с солидным человеком в длинном черном пальто, несмотря на теплую погоду.
- Знакомьтесь, Андрей Павлович, Александр, – представил он друг другу гостей.
- Пока не подъехал эксперт, давайте на них посмотрим, – обратился он к Саше.
Разложив на столе кусок холста, священник предложил положить на него доски.
- Семнадцатый век, – покачал он головой. – Дальше все скажет эксперт, спешить не будем.
Вскоре появились еще двое. Один был так же в черном пальто, но коротком, а второй, невысокий в летах, нес в руке небольшой саквояж, делающий его похожим на доктора.
- Вот, Михал Михалыч, смотрите, – пригласил жестом эксперта Андрей Павлович. Старик не спеша подошел, достал из саквояжа белые перчатки, очки и, надев их, аккуратно взял икону. Проделав примерно то же, что и дама из музея и антиквар, он молча положил ее на холст и взял вторую. Ее осмотр длился несколько дольше, после чего эксперт медленно стянул перчатки и уложил их назад в саквояж. Было видно, что в течение всех манипуляций старик думал. Его  никто не торопил. 
- Ну-с, эта икона первой половины семнадцатого века, написана, скорее всего, учеником Симона Ушакова, ввиду отсутствия подписи учителя, что несколько уменьшает ее ценность, но все равно работа прекрасная. Вторая – вероятно, это сам Федор Зубов. Можно сказать – это два шедевра.
- Вероятно, скорее всего, а конкретно вы можете сказать? – спросил второй в коротком пальто.
Эксперт усмехнулся и постарался объяснить свое заключение:
- Категоричность в любом деле ограничивает свободу выбора и свободу мнения. В данном случае я эту свободу предоставляю.
- Выходит, ваша экспертная оценка не дает стопроцентной уверенности в подлинности икон?
- Сто процентов можно гарантировать только при детальном анализе доски, краски и других нюансов иконописной живописи того периода. Согласится ли владелец передать мне эти иконы для детальной экспертизы? – старик посмотрел на Александра.
- Вы меня извините, но по понятным причинам я этого сделать не могу, – ответил он. – Единственное, что я могу обещать – вернуть деньги, если иконы окажутся подделкой.
- В принципе нас это устраивает, – вмешался в разговор Андрей Павлович, чье слово, как понял Александр, было решающим. – Какая ваша цена за обе?
Саша был готов назвать сумму, но почувствовал себя неуютно, словно был один против четверых, поэтому предложил Михаилу Михайловичу назвать цену как осведомленному в таких вопросах человеку. Эксперт замялся и посмотрел на Андрея Павловича. Тот одобрительно кивнул, и старик произнес:
- Максимум шестьдесят.
- А минимум? – попросил уточнить человек в коротком пальто.
- Сорок.
- Тогда пятьдесят, – предложил Андрей Павлович, глядя на Александра.
- Согласен, – ответил он, радуясь в душе, что не пошел на сделку с антикваром. Андрей Павлович отсчитал деньги и вместе сними передал свою визитку.
- Если все пройдет гладко, буду рад дальнейшему сотрудничеству.
Саша на всякий случай не взял свою визитку и хотел записать свой номер телефона, но его новый знакомый сказал, что в этом нет необходимости, и они простились.
   Кредит с процентами за месяц был закрыт досрочно, и Саша вместе с удовлетворением почувствовал некую грусть, нет не из-за проданных икон, а потому что завершился определенный этап их жизни, полный риска и приключений. Оставался бизнес, также требующий напряжения, но лишенный азарта, с которым они занимались наследством Митрофана Петропавловского.
   Через несколько дней вечером в квартире Александра и Натальи раздался телефонный звонок. Это был Виктор. Он сообщил, что Андрей Павлович просил сообщить, что все в порядке. Только тогда Саша сообразил, кто такой Виктор и передал шефу привет.
- Кто такой шеф? – удивилась Наташа.
- Покупатель икон.
- А об остальных ты ему говорил?
- Похоже, ты подсела на наследство? Хочется движения? – пошутил Саша.
- Зря смеешься, в иконах мы мало понимаем, а с волютой чувствуешь себя уверенней. Может, пока есть такой шеф, стоит это использовать?
- Я уже думал об этом, просто хотел немного подождать. Хотя, вполне возможно,  он сам заинтересуется, откуда у меня это добро?

8

   Александр позвонил Козицкому через неделю. Андрей Павлович предложил встретиться на следующий день в его офисе и поинтересовался, приглашать ли Михаила Михайловича.
- Пригласите, – коротко ответил Саша.
 В этот раз встретились как старые знакомые. Эксперт был любезен, но изучал доски не менее придирчиво, чем в первый раз. В итоге вердикт был вынесен:
- С большой долей вероятности эти две иконы относятся к шестнадцатому веку, но из-за отсутствия на них авторских надписей руку мастера определить затрудняюсь. Я больше склоняюсь к Строгановской школе. Однако эти, – он с любовью погладил другие две доски, – принадлежат кисти Гурия Никитина, о чем автор уведомляет нас своей подписью. Семнадцатый век.
- Я ошибусь, если предложу за эти иконы  сумму, равнозначную первой сделки за каждую? – Козицкий взглянул на эксперта.
- Полагаю, это справедливо, – согласился старик.
- Александр, вы согласны? 
Саша следил за происходящим как бы со стороны, и вопрос вернул его в реальность. Сдерживая радостные эмоции, он согласился, и Андрей Павлович сделал знак Виктору, принести деньги. В дверях Козицкий задержал Александра и попросил остаться. К помощнику это не имело отношения, и Саша заметил его недобрый взгляд.
    Управляющая компания "Финитор", занимающаяся венчурными фондами, которой руководил Андрей Павлович Козицкий, была одной из первых на отечественном рынке рискованных проектов. Ротация сотрудников в компании было делом обычным и естественным. Она предполагала замену худших на лучших и неудачников на удачливых. Александр понравился Козицкому еще при первой встрече, и он решил просто с ним побеседовать.
- Вам сколько лет? – поинтересовался он, предлагая присесть в кресла у небольшого журнального столика, и указал на чашку кофе, принесенную крайне любезной секретаршей.
- Тридцать пять.
- Где учились?
- МВТУ.
Андрей Павлович вскинул брови.
- Значит, коллега, МФТИ. Верно закончил на двадцать лет раньше. А почему деревообработка?
- После окончания работал в НИИ, хотел защищаться, но в конце восьмидесятых научный руководитель ушел в бизнес, вернее создал кооператив, куда позвал и меня.
- Не жалеете?
- Пожалуй нет. Тогда уже было понятно, что науку ставят на паузу, и моя эквивалентность линейных и алгебраических групп никому не будет нужна и, уж точно, не прокормит, а у меня уже было двое детей.
- Значит, вы со своим научным руководителем вместо науки занялись пиломатериалами?
- Нет, он создал интеллектуальный кооператив. Мы помогали писать научные работы и диссертации.
- Помогали – это значит писали за других?
- В общем да. Деревом я стал заниматься, позже, когда стало противно заниматься тем, от чего сам отказался. Было ощущение, что раздаешь себя по кусочкам. Тогда и решил заняться чем-то совершенно иным.
Козицкий позвонил секретарю и попросил перенести совещание на час. Затем пересел за свой рабочий стол и жестом пригласил Александра занять место напротив.
- Вы уже поняли чем занимается наша компания? –  спросил он.
- Венчурными фондами.
- Их созданием и управлением, – уточнил Козицкий. – Извините, как вас по отчеству?
Здесь Андрей Павлович лукавил. Он прекрасно знал, что Александр Александрович Бородин выпускник МВТУ, математик, женат, имеет сына и дочь, проживает по известному адресу и руководит компанией по производству и реализации пиломатериалов. Все это Козицкий уже знал на следующий день после их встречи в монастыре.
- Александрович, – ответил Бородин.
- Так вот, Александр Александрович, я хочу предложить вам вернуться к истокам и применить ваши знания, а главное ваши мозги, в области научно-технического моделирования новых бизнес-проектов. По сути – это и есть основная идея создания венчурных фондов.
Несмотря на взаимные симпатии, возникшие при первой встречи, это предложение оказалось для Александра абсолютно неожиданным. Однако от этих слов у него засосало под ложечкой.
- Я могу подумать? – стараясь как можно спокойней поинтересовался он.
- Если бы вы сразу согласились, я бы засомневался в правильности моего предложения, – улыбнулся Козицкий. – Три дня вам хватит?
- После ваших слов возникает вопрос: согласиться или просить неделю.
Козицкий рассмеялся.
- С юмором у вас тоже в порядке. Так как, три или неделя?
- Пять, – улыбнулся в ответ  Бородин.
   9

   Уже пять лет Александр работал в компании Козицкого, который видел в нем не просто толкового сотрудника, а талантливого математика и аналитика. Бородин и сам не ожидал, что его новая работа столь сильно его увлечет. Иногда они говорили о математике в разных ее аспектах, и к концу таких разговоров рядом никого не оставалось. Нет, они не были фанатами, скорее это была ностальгия. Андрею Павловичу было уютно с Бородиным и, несмотря на двадцатилетнюю разницу в возрасте, интересно. Постепенно их отношения переросли в дружеские, но Александр никогда не позволял себе панибратства и всегда был на "Вы". Козинцев уже давно звал его Саша, что еще больше сближало. Жена Андрея Павловича Евгения Вадимовна была моложе мужа на десять лет и являлась дамой приятной во всех отношениях. Он долго ее добивался, но вышла она за него не любя, оценив глубину его чувства и такт. Любовь пришла позже. Детей у Козицких не было, поэтому отношения с Бородиными делали их похожими на дружную семью. Женя с Наташей сразу стали на "ты", но учитывая положение мужей, соблюдали некую дистанцию.
   Как-то, собравшись у Козицких, Наташа за бокалом вина рассказала историю своего прадеда Митрофана и появления в их семье старинных икон.
- Я нисколько не удивлена, дворянская кровь видна сразу. , – заметила Женя. –
Но как вы достали их из могилы?
- Все было, как сейчас, – ответил Саша. – Сбор информации, анализ, определение цели, составление плана его реализации и... Должен сказать, ковыряться в могиле – занятие не для слабонервных или надо быть законченным циником.
- Неужели,  ценности епархии были столь скудны? – выразил удивление Андрей Павлович. – Всего шесть старинных икон!
Саша бросил быстрый взгляд на жену, что не скрылось от внимания Жени.
- В твоем вопросе кроется подозрение, только не пойму причину, – обратилась она к мужу.
- Давайте я все проясню, – Наташа отпила из бокала и стала рассказывать, как стала наследницей больших ценностей благодаря неожиданному и странному поступку своей бабушки.
- А можно взглянуть на это богатство? – поинтересовался Козицкий.
- Смотрю, проснулся коллекционер, – предостерегла Женя.
- Конечно, можно, только они не продаются, – ответила Наташа.
- Я драгоценности не коллекционирую, просто интересно взглянуть на общак епархии.
   Когда Александр с женой бывали у Козицких, они обязательно заглядывали в комнату с иконами. Иконостас Андрея Павловича насчитывал более трех десятков икон. Коллекция была собрана при активном участии Михаила Михайловича – давнего знакомого Козицкого и большого знатока старинного искусства. Хозяин почти никому ее не показывал, но сам мог подолгу сидеть в кресле напротив и, включив подсветку, погружаться в неведомый мир, смотрящий на него со стены. Он любил представлять, что за люди были иконописцы, о чем думали и как жили. Изображенные сюжеты его занимали значительно меньше. Человеком Андрей Павлович был неверующим, и иконы его интересовали только как произведения старинной иконной живописи.
   Оставшаяся часть общака епархии, как окрестил ее Козицкий, такого впечатления как иконы, на него не произвела. Он с интересом рассмотрел монеты, а взглянув на драгоценности, сказал лишь: "Богато". Женя же подвергла все ожерелья с кольцами внимательному изучению. Она взяла лупу и, рассматривая каждый предмет, комментировала.
   В этот день к Андрею Павловичу заехал его помощник Виктор Обухов. Он был сыном приятеля Козицкого, умершего десять лет назад от онкологии. Перед смертью отец просил позаботиться о сыне, что Андрей Павлович выполнил, сделав Виктора своим помощником. Звезд с неба парень не хватал, но был старательным и неравнодушным к различным атрибутам богатой жизни. Хороших отношений с Бородиным у него не сложилось, скорее их можно было назвать формальными. Однако Александр стал замечать в поведении Виктора некоторую к себе неприязнь. Он объяснял это ревностью, появившейся после сближения с Козицкими, и старался не придавать этому значения.
Виктор приехал, когда Женя под лупой разглядывала сокровища Бородиных.
- Ничего себе! – не удержался он, взглянув на аккуратно разложенные на обеденном столе драгоценности. – Это же не иконы, – сказал он, пытаясь понять, откуда они появились и с какой целью. Андрей Павлович усмехнулся:
- Ты полагаешь, что я скупаю все, имеющее какую-нибудь ценность?
- Нет, конечно, ваша слабость – иконы, а не эти цацки.
- Эти, как ты выразился цацки, достойны повышенного внимания, ибо принадлежали высоким особам. Есть филателисты, есть нумизматы, а есть люди, интересующиеся историей своих предков, собирая иконы и ценности. Конечно, у них есть своя цена, но собирать только ради денег– пошло. Некоторые наберут добра, а что набрали не ведают, а ведь у любой ценности есть история, история ее создания и история ее создателя.
- Андрей Павлович, а вы знаете истории всех своих икон? – спросила Наташа.
- В общих чертах. Все благодаря Михаилу Михайловичу. Он старается рассказать мне о каждой новой иконе, а я стараюсь разложить все в голове по полочкам, чтобы не было путаницы. Могу, конечно, ошибиться, но в целом я стал значительно образованней. Кстати, Наташа, ваши иконы – одни из самых дорогих в смысле истории.
- И не только истории, – со знанием дела заявил Обухов. – Здесь у вас добра миллиона на полтора, а может больше, – кивнул он на комнату с иконами.
- Ты мои деньги считаешь, Витя?
- Нет, конечно, – осекся он, поняв, что сболтнул лишнего. – Просто рад за вас.
- Смотрю твоя радость имеет конкретное выражение. Виктор, запомни, это, – он протянул руку в сторону комнаты, – не венчурный капитал.
- Я понимаю, Андрей Павлович, это для души, – вздохнул Обухов.

10

   На следующий день Бородин зашел к шефу и дождавшись, когда тот останется один, сел напротив и попросил очень серьезно отнестись к его словам. Козицкий находился в прекрасном расположении духа, но сосредоточился, зная, что Александр просто так с подобным просьбой не придет.
- Я прошу вас установить скрытую камеру в комнате с иконами.
Предложение Саши оказалось полной неожиданностью для Козицкого. Он вскинул брови и поинтересовался причинами.
- На эту мысль меня навело вчерашнее поведение Виктора. Я, конечно, не имею его в виду, но для других, кто видел, а скорее, слышал о вашей комнате, иконы могут представлять большой интерес. И вообще, почему у вас нет охраны? Иметь дома такую коллекцию и не охранять!
   - Возможно, ты прав, Саша. Женя тоже твердит мне об охране, а Сергей вообще заявил, что если я не соглашусь организовать дома пост и поставить камеры по периметру, то могу искать другого начальника службы безопасности. Если честно – не хочу посторонних людей в доме. Поэтому у нас одна только Валя, и сестра ее приходит помочь с уборкой. Поселок наш закрытый, под охраной.
Козицкий достал из ящика стола план поселка и положил перед Бородиным.
- Убеди меня, что этот дом надо охранять дополнительно, – он ткнул в их коттедж, – только без теории вероятности, а просто, по-житейски.
- Хорошо, я попробую, – ответил Александр. – Можно забрать план?
- Забирай, но мне нужны веские доводы, – предупредил Андрей Павлович.
   Стояла летняя жара. На крытой веранде, где любили сидеть Козицкие, можно было находиться ранним утром или поздним вечером, в остальное время солнце загоняло в дом под кондиционеры. Валя еще не пришла, однако снизу тянуло свежесваренным кофе. Женя первой вышла из спальни на втором этаже и с удовольствием втянула ароматный запах. Она взглянула через балюстраду и тут же отпрянула назад. Затем тихо вернулась в спальню и сообщила мужу, что внизу сидит какой-то мужик. Козицкий на мгновение задумался, затем достал из тумбочки пистолет и вышел на балюстраду.
- Не пугайтесь, это я. Доброе утро! – раздался голос Бородина.
Муж и жена почти одновременно спросили:
- Саша, что случилось?
Он встал и, подойдя ближе, спросил:
- Это достаточно веский довод? По-житейски?
Александр Павлович заулыбался и, пряча пистолет в карман халата, стал спускаться.
- Что же, убедил, будем ставить.
- Может, объясните, что происходит или место женщины на кухне? – с налетом обиды спросила Женя.
После рассказа Бородина у Андрея Павловича остался лишь один вопрос: как без ключа он попал в дом?
- Сколько у вас входных дверей?
- Четыре, – посчитав ответила Женя.
- А где находятся ключи?
- В прихожей главного входа.
- К вам в последнее время никто не приходил?
- Вроде никто. Хотя нет, приходил кто-то из управляющей компании снимать показания счетчиков.
- Они где?
- В прихожей, – медленно произнесла Женя, поняв, куда клонит Александр.
- Он был в бейсболке, в очках, с усами и воды попросил?
- И волосы длинные, – удивилась она.
- Значит, это был ты, – догадался Козицкий и разразился веселым смехом. Женя тоже начала смеяться и показывать на Сашу рукой, прижимая вторую к груди.
- Так что время на проход на кухню за водой и обратно вдвое больше снятия слепка с любого ключа. Осталось только подобрать, от какой он двери, – сказал Бородин и положил на стол дубликат.
Сергей с радостью взялся за установку камер и организацию поста в доме шефа. Были определены места на участке и внутри комнаты с иконами, выбрано помещение для охраны, но произошло непредвиденное, а скорее трагическое событие.

11

   Андрея Павловича нашла Валя. Он лежал с пробитой головой в комнате между   столиком с креслом, где Козинский предавался размышлениям о старине, и голой стеной с остатками крепежа, на которых еще вчера висели киоты с иконами.
   Домработница пришла, как всегда, в восемь утра и стала готовить завтрак. Накрывая на стол, она заметила небольшие кусочки земли под лестницей и у двери в комнату с иконами. На всякий случай она приоткрыла дверь и увидела хозяина, лежащим на полу в лужи крови. Первой приехала скорая и увезла Козицкого в больницу. Затем почти одновременно появились Сергей с Александром. Наташа подъехала позже и сразу ушла к Жени, которая сидела в спальне в состоянии глубокого стресса. Виктор приехал позже всех, когда милиция уже заканчивала работу. Начальник службы безопасности и Бородин тихо разговаривали в углу гостиной. Оба казались сильно подавлены: Сергей, потому что не успел оперативно организовать пост охраны и поставить камеры, а Александр из-за того, что не убедил Козицкого сделать это раньше. 
   Записи с камер наблюдения соседних коттеджей ясности не внесли, а только подтвердили уже известные факты: ночью подъехала машина с поддельными номерами, двое человек в масках перебрались через забор. В дом они проникли,  открыв дверь бокового входа, вероятно, отмычкой и зашли в комнату с иконами. Дальше шли предположения: хозяин услышал шум и спустился в комнату, где получил удар по голове тупым предметом и потерял сознание. Воры в спешке забрали иконы прямо с киотами, но на одном крепеже криминалист обнаружил кровь с еле заметным кусочком светлого материала, предположительно винила или латекса. Скрылись преступники тем же путем, каким проникли в дом. Других сведений получить не удалось. Следователь сказал, что еще посмотрят записи с городских камер, однако больших надежд на это возлагать не стоит – машину могли угнать и бросить, пересев на другую, или сменить номера.
    Через неделю Козицкий пришел в себя, но вспомнить, как все произошло, не мог. Помнил только, что засиделся и поздно лег. Дальнейшие воспоминания больше строились на ощущениях. Заснуть не получалось. Андрей Павлович решил выпить рюмку коньяку, что бы расслабиться и спустился вниз к бару. В гостиной он заметил слабый свет, струившийся из-под двери комнаты. Решив, что он забыл выключить подсветку, Козицкий вошел, а дальше – только взрыв и пустота. Ни боли, ни чего-либо иного он больше не чувствовал, а когда сознание вернулось, не понимал, что произошло и плохо помнил события последних дней. Женя постоянно дежурила в его палате, куда практически переехала и была первой, кого он увидел, придя в себя. Слушая рассказ жены, Андрей Павлович постепенно восстанавливал память, но ничего не мог вспомнить о нападении. Следователь тоже не радовал новостями.
- Не получается найти преступников, ищите иконы. Они же не коллекционеры. Это либо заказ, либо на продажу, – напирал на него Сергей.
- Это и так понятно. Мы работаем.
- Уже неделя прошла, а у вас ни одной зацепки.
- Слушай, коллега, давай без этого. Сам не уберег, а на меня давишь.
Сергей усмехнулся:
- Я за свой прокол отвечу, но не перед тобой, а вот ты отвечаешь передо мной.
- С каких это перед тобой?
- А с таких, что я доверенное лицо пострадавшего, – сказал Сергей и положил перед ним доверенность на все действия, касающиеся нападения на Андрея Павловича и кражи его икон.
   Выйдя от следователя, Сергей позвонил Бородину и предложил встретиться.
- Андрей Павлович, сказал, что привлекать к расследованию можно только тебя, чтобы больше никто не знал про иконы и кражу, – пояснил он.
- А Виктора? – не без умысла спросил Александр.
- Про него шеф не говорил.
Они встретились на Гоголевском бульваре, где на скамейках собирались любители шахмат и домино и заняли свободную. Сергей рассказал о разговоре со следователем и выразил сомнение в их заинтересованности поймать преступников.
- Скажи, а почему шеф не велел привлекать Обухова? Он же обо всем знает, – задал Бородин важный для себя вопрос.
- В том-то и дело, что я тоже не понял. По-моему шеф Виктора в чем-то подозревает.
- По-твоему или подозревает?
- Велел за ним последить.
- Знаешь, я не склонен подозревать Виктора в причастности ко всему этому, но если Козицкий велел присмотреть, значит у него есть основания. Обухов последним приехал к шефу в день нападения, когда все уже было почти закончено. Где он был и чем занимался? Мне он не скажет, а тебе вынужден будет, иначе станет подозреваемым. Только, думаю, никаких действий против него не предпринимать без согласования с шефом.
- Естественно. Кстати, у следователя есть образец крови и кусочек виниловой перчатки одного из грабителей, но поиск по картотеке ничего не дал. Больше у них ничего нет и мыслей никаких. Будут ждать, когда гора придет к Магомету.
- Что ты имеешь в виду?
- Будут ждать, пока не поймают кого-нибудь, чья ДНК совпадет с той, что у них. На одном крючку на стене комнаты обнаружили кровь одного из грабителей.
- Может, стоит самим что-нибудь предпринять? – предложил Бородин.
- Я для этого и хотел с тобой встретиться. Ведь нас только двое. Нам надо распределить задачи. Я набросал список мест, где могут всплыть иконы. Выбери половину, – он протянул листок с шестью адресами.
   Было решено выдавать себя за начинающих коллекционеров или перекупщиков, что зависело от обстоятельств, и спрашивать только об иконах Козицкого, так как, ничего не зная о других, можно было проколоться. Александр увидел в списке знакомый адрес антиквара и рассказал, как тот вместе с двумя оперативниками хотел его развести.
- Тогда антиквар мой и эти два, а тебе остальные, – сказал Сергей.

12

    Антикварная лавка в Калашном была первой в списке Бородина. Оставив машину на Малой Никитской, он свернул в переулок и чуть не столкнулся с  Обуховым. Он едва успел отпрянуть назад, как Виктор, говоря по телефону, прошел мимо, не заметив его. Бородин зашел в лавку и, выбрав одного из двух антикваров, на его взгляд, наиболее подходящего для доверительного разговора, отвел его в сторону.
- Скажите, вам приносят иконы на продажу?
-  И иконы, и много что еще. Это же наша работа.
- Видите ли, я ищу вполне конкретные доски. Ушаков, Зубов, Никитин, Строгановская школа, любая Византия.
- Вы говорите, словно перекупщик.
- Вам-то какая разница, кто я? Я же деньги плачу и немалые.
Антиквар сообразил, что может тоже поживиться и выкатил десять процентов комиссии. Бородина это нисколько не смутило, и он, не моргнув глазом, согласился.
- А сейчас у вас нет ничего для меня?
- Вы не единственный ищите старинные иконы. Вот до вас был молодой человек, тоже интересовался.
- Надеюсь, вы ему не обещали того, что обещали мне?
- Я никому ничего не обещал, – отрезал антиквар.
- Хорошо, он же наверняка оставил вам свой номер. Встретимся у вас, договоримся – вы получите свой процент с обоих, не договоримся – разойдемся и будем дальше работать.
Уверенный тон Бородина вызвал доверие у антиквара, и они обменялись номерами телефонов. В остальных точках Александр исполнил аналогичную роль.
   Сергей решил начать с магазина  в Измайлове. Он надел темно-синий костюм в редкую серую полоску, бордовый галстук, вишневые туфли и, пшикнув на себя Диоровским Фаренгейтом, отправился на встречу с Яковым Борисовичем. Внешний облик и манеры Сергея полностью соответствовали представлениям антиквара о новых хозяевах жизни и вселяли доверие к посетителю. Облокотившись на прилавок, Сергей с видом знатока перечислил нескольких мастеров из украденной коллекции, добавив к ним Гурьянова и Фролова из девятнадцатого века, о которых заранее узнал у Михаила Михайловича.
- Попробую поискать, уважаемый, – ответил он, следуя привычки никогда ничего не обещать наверняка.
- А нельзя заменить "попробую поискать" на "найду"? – не меняя дружелюбного тона, поинтересовался Сергей.
Антиквар приложил руку к груди и мягко повторил:
- Будем искать.   
Сергей достал визитку и положил перед Яковом Борисовичем.
- Найдете – позвоните. Ваш номер я знаю.
"Инвестиции и Консалтинг", Степанов Сергей Юрьевич и телефон... – прочитал антиквар после ухода посетителя. Яков Борисович задумался.
   Встреча Бородина с Обуховым произошла через два дня.
- Привет, Виктор! Стариной интересуешься? – спроси Бородин, входя в лавку на Калашном. От неожиданности Обухов растерялся и молча смотрел на Александра. Антиквар почувствовал, что сегодня не его день и сделки не будет. На всякий случай он сказал, что оставляет их поговорить и подойдет позже.
- Интересуюсь. Тебя это удивляет? – справившись с эмоциями, ответил Виктор.
- Слегка, – Бородин решил играть в открытую. – Я думал, ты больше продать, чем купить, тем более иконы.
- Продать – это, по-моему, ты, а я собираю, – парировал Обухов.
Александор усмехнулся:
- Согласен, только я это делаю в открытую, а ты шифруешься. Скажи, почему ты приехал в шефу так поздно? Нам всем о нападении сообщили одновременно.
- Так ты меня подозреваешь? – не скрывая возмущения, воскликнул Виктор.
- Не кричи, ответь на вопрос.
- У меня была деловая встреча.
Обухов огляделся. В лавке помимо продавцов было  еще два человека.
- Давай продолжим на улице, – предложил он и направился к выходу. Они пошли в сторону бульвара. Оба молчали. Сев на скамейку в тени деревьев, Обухов закурил. Затем вновь достал пачку Marboro и предложил Александру. Тот повертел головой.
- Бросил. Как в Финитор пришел, бросил.
- Ну да, характера тебе не занимать. Послушай, я с Андреем Павловичем уже десять лет. Он взял меня к себе после смерти отца, неужели ты думаешь, что я способен его ограбить, да еще чуть не убить? Ты в людях совсем не разбираешься?
- Ты не ответил на вопрос, где был.
- Ладно, – Виктор встал, выбросил сигарету и сказал:
- Поехали, покажу тебе, где я был.
Они подъехали к дому на Фрунзенской, и Обухов, сделав знак идти за ним, зашел в подъезд. В квартире, где они оказались, было две комнаты. Он прошел через первую и открыл дверь во вторую поменьше. Перед Бородиным оказалась стена, увешенная иконами. Их было штук двадцать. Подождав, пока он внимательно все осмотрит, Виктор спросил:
- Покажи хоть одну икону из коллекции Козицкого.
Александр был поражен. Ничего подобного он увидеть не ожидал.
- И давно ты собираешь? – обходя стену, поинтересовался Бородин.
- Два года спустя после шефа. На серьезные доски у меня денег не было, а попроще мог осилить. Михал Михалыч все знает. Козицкий, кстати, тоже.
- Виктор, извини, как говорится, вычеркиваю, не знал.
- Теперь знаешь. Для меня шеф всегда был примером, и отец говорил: "Бери пример с Андрея".
- Они были друзьями?
- Близкими.
- А у тебя какие мысли по поводу ограбления?
Обухов потер переносицу и неуверенно ответил:
- Когда я подъезжал, заметил машину  в конце улицы, вроде синий Фолькцваген. Она стояла там, где нет никаких ворот, а значит не имела отношения к каким-либо домам, стояла сама по себе. Стекла затемненные – не видно, кто внутри. Грабители ведь скрылись на машине, значит это была другая. Когда мы разъезжались, ее уже не было. Странно.
- А раньше ее не видел?
Виктор помотал головой и добавил:
- В конце улице стояла, лицом к дому шефа. Уехала, как только все закончилось. Такое впечатление, что наблюдали.
- Может подельники? – предположил Александр. – А как они заезжают на охраняемую территорию?
Виктор пожал плечами и предположил, что с их удостоверениями охрана пропускает и номера не записывает, тем более, они могут быть липовыми.

13

    Ребята из службы безопасности Финитора сидели в машине напротив магазина на противоположенной стороне улицы. Сергей отправился туда один. Вчера позвонил антиквар и сообщил, что у него есть то, чем тот интересовался. Большой черный джип остановился у дверей магазина. Из него вальяжно вылез Сергей. Его безупречный внешний вид, который мог наблюдать в окно антиквар, только подчеркивал серьезные намерения посетителя.  Сергей вошел в помещение и огляделся.
- Как вы живете  без кондиционера? – изобразил он недовольное удивление. – Получается, я одет не по погоде.
Антиквар молчал, не зная как реагировать.
- Ну что, перейдем к делу? – вывел его из замешательства вопросом Сергей.
- Да, да, конечно, – засуетился антиквар и пригласил пройти в соседнюю комнату. Он выложил на стол две иконы из коллекции Козицкого. Сергей внимательно, как учил Михаил Михайлович, осмотрел их и, сказав "О`кей", уставился на антиквара. Тот догадался и написал на бумаге сумму, вдвое превышающую цену эксперта Козицкого. Сергей слегка поднял брови, затем кивнул и спросил, когда можно встретиться с продавцом. Яков Борисович замялся.
- Зачем же вам продавец? Вот же иконы. Вы их покупаете, а я передаю деньги за минусом моей комиссии, конечно.
- Нет, Яков Борисович, так не пойдет. Я привык видеть человека, с которым заключаю сделку, а вы просто посредник. Вы же не будете звать посредника, чтобы сделать ребенка своей жене, – возразил Сергей и затем добавил:
- Даже если позовете, в процессе же будете участвовать вы.
Этот неожиданный житейский пример очевидно оказался очень убедительным, и антиквар не нашел, чем возразить.
- Хорошо, я попробую. Присядьте, пожалуйста, в зале.
Через пять минут Яков Борисович вышел из своего кабинета и сообщил, что уговорил продавцов приехать.
- Продавцов? Их несколько? – разыграл удивление Сергей.
- Это их общий бизнес или хобби, уж не знаю, как вернее назвать.
- Ну хорошо. Ждать долго? – Сергей посмотрел на часы.
- Нет, нет, минут десять. Они здесь недалеко.
Вскоре в магазин вошли два человека по внешнему виду весьма далеком от собирателей икон.
- Вот, господин Степанов готов приобрести у вас иконы по оговоренной цене, – Яков Борисович почтительно указал на Сергея.
- Я бы хотел задать один вопрос, господа. Я плачу хорошие деньги и хотел бы знать, откуда эти иконы?
Продавцы, очевидно, были готовы к подобному вопросу, и один из них ответил:
- Мы не коллекционеры, это просто осталось по наследству от прадеда. Он был священником.
- Ну что же, возможно все так и есть. Кто будет писать расписку? – обратился он к говорившему.
- Видите ли, – вступил второй, – совсем не хочется платить с такой суммы налоги. Давайте обойдемся без расписки.
Сергей задумался.
- Тогда давайте сделаем так. Вы, – он посмотрел на антиквара, – напишите, что в вашем присутствии я передал им деньги за эти иконы.
Яков Борисович сначала стал отказываться, но доводы обеих сторон убедили его, что в этом нет никакого риска – он ведь даже не прикасался к деньгам. Когда с формальностями было закончено, Сергей позвонил и попросил принести кейс с необходимой суммой. Буквально через минуту в магазин вошли четверо крепких парней и встали вплотную к продавцам. Следом появились Бородин с Обуховым.
- Какая неожиданная встреча! Все те же лица! – весело воскликнул Александр. – Какую сумму написал Яков Борисович на листочке? – обратился он к Сергею.
- Пустяки, всего какие-то сто штук, – абсолютно серьезно ответил  тот.
 Оперативники переглянулись и злобно уставились на антиквара.
- Что, господа из УБЭП, обманул вас подельник? Вам-то сколько  сказал? – спросил Бородин.
Убэповцы пришли в себя и попытались переломить ситуацию.
- Так, выйдите отсюда, – обратился один из них к ребятам из службы безопасности Финитора. – Работает УБЭП.
- Вы с ними аккуратней, – предупредил Сергей, сидя ногу на ногу, – ребята не любят, когда к ним без уважения. Покалечить могут.
- А вы кто такой, и что тут устроили? – продолжал возмущаться оперативник.
- Я Степанов Сергей Юрьевич, начальник службы безопасности компании "ФИНИТОР", а устроили мы задержание двух, нет трех преступников, которые проникли на частную территорию, украли эти и еще несколько десятков икон у президента компании "ФИНИТОР", нанеся ему тяжкие телесные повреждения,  в результате которых пострадавший впал в кому. По-поему это статья 162 УК РФ, предусматривающая от восьми, но если он из комы не выйдет, пойдете по 105-ой, а это минимум пятнадцать.
- Только не надо пугать. Хочешь перед шефом оправдаться, что не уберег его добро, вот и придумал этот цирк. Ты докажи хоть что-нибудь из того, что тут наговорил. Я ведь могу тебя за клевету привлечь, – продолжал сопротивляться опер. Сергею надоело припираться, он резко встал, оказавшись лицом к лицу с молчаливым убэповцем и, глядя на него в упор, спросил:
- Куда едем: к нам в подвал, где ты все расскажешь или к следователю, где ты тоже все расскажешь, но добровольно?
Опер посмотрел на коллегу, ища поддержку.
- Обосрался? Кого ты боишься? Они же бандиты, а мы власть! У них ничего нет! – услышал он в ответ.
Наступило молчание.
- Так, покуем, – приказал Степанов. – А вы Яков Борисович, с нами?
Антиквар попятился и замотал головой.
- Стоять, – скомандовал Сергей. Он подошел и двумя пальцами достал из его нагрудного кармана расписку. 
- Мы вас не тронем только при одном условии – подпишите и поставьте дату, иначе... – он кивнул в сторону окна через которое было видно, как подельников антиквара заталкивают в джип. Яков Борисович тяжело вздохнул и поставил подпись.
- Вы на свободе, пока не захотите кого-нибудь обмануть, – сказал Степанов и вышел.
Доехав до перекрестка, где надо было принимать решение о дальнейшем пути, водитель поинтересовался: "Куда дальше?" Ответом было молчание.
- Домой, – скомандовал Сергей.

14

   Бородин с Виктором, каждый на своей машине, заехали за ними во двор коттеджа Козицких.
- Надо было пустить вас по знакомой тропе, а не с парадного хода, – сказал Сергей оперативникам. Оба продолжали хранить молчание. Их провели в комнату, где раньше висели картины. Он подозвал обоих к крепежу на стене.
- Смотрите, – сказал Степанов и дал им лупу. Они по очереди осмотрели небольшую скобу, торчащую из стены.
- Что видели?
- Ты что решил с нами в фантики поиграть? Видел – не видел, детский лепет, – продолжал упорствовать оперативник.
- Это кровь, – не обращая внимание на его тон, пояснил Сергей – оставленная кем-то из вас. Уже выделена ДНК, осталось сравнить с вашими, и все будет доказано. Я не прошу признаваться, теперь это уже не имеет значение. Однако вы можете смягчить приговор, если добровольно сдадите украденное.
- А с чего ты взял, что иконы у нас?
Вопрос вызвал искренний смех у всех присутствующих.
- Ты хочешь сказать, что вы перелезли через забор и забрались в дом просто посмотреть? При этом ни хозяина, ни икон не видели, а просто ударили его по голове, капнули кровь на крепеж и ушли?
- А кто сказал, что мы вообще здесь были?
- Не тупи, опер, – вмешался Виктор. – Кровь летать не умеет.
- А еще вас видели и узнали, – добавил Бородин.
- Как нас могли узнать в масках? – это был самый большой прокол молчаливого. Приятель покосился на него, но промолчал. Только еле заметно дернул головой.
- Да, это либо нервишки, либо умишко, – заключил Александр.
- Все ваши улики косвенные, нет прямых доказательств, – не сдавался первый оперативник.
- А как у вас оказались две иконы из коллекции Козицкого? – зашел с другой стороны Степанов.
- Нет и не было у нас никаких икон.
- А это, – он достал расписку антиквара и прочитал:
- Я, такой-то, присутствовал при передачи двух икон таких-то от таких-то такому-то, за что такой-то заплатил таким-то сумму, равную ста тысячам долларов. Дата и подпись. Кстати, предъявите свои документы.
Сергей сделал знак своим ребятам и скоро на столе лежало все содержимое карманов убэповцев.
- Не знаю, откуда у антиквара ваши данные, но в расписке все указано правильно. Думаю, Яков Борисович калач тертый и вас тоже проверил.
Бородин потянулся и вытащил из кучи записную книжку.
- Вы что, совсем берега попутали, – возмутился оперативник. – Какое у вас право проводить досмотр личных вещей?
- А никакого, – лаконично ответил Сергей. Листая книжку, Александр все больше удивлялся. Там был записан, почти весь род Наташи, начиная от Митрофана Петропавловского. Напротив некоторых указаны адреса. Он нашел и свой адрес. Далее значился адрес дома, в котором они сейчас находились и кто в нем живет, но наибольшее удивление у него вызвал список шести икон, приобретенных Козицким.
- А это уже и вовсе интересно, – присвистнул он. – Значит, была разработана целая операция по поиску наследия Петропавловских. Андрею Павловичу не повезло, что он приобрел иконы у меня, потому что искали именно их. Сергей, какие еще нужны доказательства? Целенаправленно искали и целенаправленно чуть не убили. Если бы я Наташино приданное не поместил в надежное место, могли грохнуть нас, а до нас Веру и так далее к истокам рода.
   Задержанные сидели, потупив головы. Когда Бородин закончил, раздался голос оперативника:
- Никто никого убивать не собирался. Помимо икон, были и драгоценности, согласитесь, куш немалый. У меня дядя работал в милиции, от него и узнал. Они с другом приходили к этой Вере, но там нарвались на какую-то шишку и поиски прекратились. Однако следить не перестали, так что мне это передалось тоже по наследству. Дядя  умер, ему уже все равно.
- А как узнали, что иконы здесь? – спросил Виктор.
- Сначала ты нам карты перепутал, Виктор Обухов. Думали и ты замешан, следили, а ты просто решил тоже иконы собирать, как шеф, – он сделал презрительную гримасу. – Машину той же марки купил, пальто такое же, только короче, даже стрижешься также.
- Рот закрой, это тебя не касается, лучше подумай о своей заднице, – слова Александра прозвучали почти угрожающе.
- Ответь на вопрос: как узнали, что иконы в этом доме? – смягчил тон общения Степанов.
- Этот сюда ездил всегда с портфелем, – он кивнул на Александра, – а в тот день взял чемодан как раз по размеру и вез как хрустальную вазу. А назад просто закинул его в багажник. Вывод ясен.
 - Нам тоже все ясно, – Сергей посмотрел на ребят. Тема была исчерпана, и никто дольше не хотел видеть рожи оперативников, поэтому он предложил разъехаться. Задержанных засунули в джип и повезли к следователю. Виктор подошел к Александру и протянул руку.
- Спасибо, Саня.
- Не стоит, Витя. Не бери в голову все, что этот козел наговорил. Я бы тоже хотел быть похожим на Андрея Павловича, но, к сожалению, по многим критериям  не получится. Лучше быть самим собой и оставаться в зоне комфорта. Неожиданно раздались выстрелы и крики. Бородин с Обуховым выскочили за ворота и увидели джип Сергея, съехавший с дороги, и разлетевшиеся вокруг стекла. В конце улицы, с того самого места, о котором говорил Виктор, с ревом отъезжала синяя машина.

15
 
     На месте нападения остались только Бородин с Обуховым. Сергей был ранен в плечо. Он с трудом вылез из кабины и сидел, прислонившись спиной к колесу машины.  Двое других раненых ребят оставались на заднем сидении, а водитель,  парень из службы безопасности и оба убэповца были убиты. Оказав с Виктором первую помощь раненым, Александр вызвал скорую и милицию и, оставив с ними Обухова, поехал к въезду в поселок. На вопрос о синей машине охранники  ответили, что пассажиры предъявили удостоверения сотрудников УБОП, которых по инструкции они обязаны пропускать.
- Вы слышали выстрелы? – спросил Бородин.
- Да, вроде нет, – удивленно пожал плечами один.
- Вы не могли не слышать! Почему выпустили эту машину? У вас в инструкции про это не написано?
- Про что, про это?
- Ты дурака не включай! Там палили из нескольких стволов. Людей убили! А у тебя не написано! Хочешь пойти за пособничество? Показывай записи с камер, – Александр всерьез разошелся. Он понимал, что охранники попросту испугались. Всегда страшно, когда стреляют, только непонятно, зачем тогда идти на такую работу?
На записи было хорошо видно, как синий Фольксваген подъезжает к шлагбауму и беспрепятственно уезжает. Номера Бородин на всякий случай записал, хотя был уверен, что они "левые". Степанова с ребятами по настоянию Бородина скорая повезла в больницу, где лежал Козицкий. Он позвонил Жене и в двух словах рассказал о случившимся, предупредив, что раненых везут к ним, и попросил помочь их устроить.
- Только ничего не говорите Андрею Павловичу, и врачи пускай молчат, – попросил он. – Мы с Виктором скоро приедем.
   Милиция появилась позже. Бородин с Обуховым дали показания и отправились в больницу. Все, что было в карманах убэповцев, они забрали с собой, а следователю сообщили, что эти двое представились, что из милиции. Про Фольксваген тоже рассказали в надежде, что может где засветился.   


   Андрей Павлович недавно пришел в себя, но уже давал указания по делам компании. Женя могла теперь уезжать ночевать домой и разбираться с накопившимися делами, но после звонка Бородина осталась в больнице. Теперь было очевидно, что дом Козицких находился под наблюдением, однако оставалось непонятна роль синего Фольксвагена: толи из него следили за убэповцами, толи они были заодно, а когда тех привезли к Козицким, их просто ликвидировали. И еще оставался один важный вопрос – где находятся иконы? Александр понимал, что без Сергея он не справится. Виктор был все подозрения, но если даже его подключить к делу, без опыта и навыков Степанова им не обойтись. С этими мыслями он вошел в палату.
   Козицкий полулежал, опираясь на приподнятую часть функциональной кровати. Он осунулся и выглядел уставшим, но при виде Бородина глаза заблестели, и было видно, что он рад визиту. Александр подумал, что лучше сейчас не волновать шефа, однако Андрей Павлович жестом указал ему на стул и коротко сказал:
- Рассказывай, что случилось.
Бородин взглянул на Женю, ища подсказки, но она отвела глаза, и он понял, что нападение уже не является для Козицкого новостью.
- Саша, я по-прежнему не хочу, чтобы эта история стала поводом для обсуждения, и что она связана с коллекцией икон. Степанов на время выбыл из строя, а кроме вас с Виктором... – он посмотрел на Обухова и, прикрыв глаза, одобрительно кивнул, – кроме вас в это дело никто не посвящен, поэтому я дам человека, с которым вы его продолжите. Ребят из службы безопасности привлекать можно только в крайних случаях. – Козицкий замолчал, переводя дух, и несколько раз глубоко вздохнул. Женя посмотрела на приборы – давление повысилось и пульс участился. Она, скрестив руки, показала, что пора заканчивать, но Козицкий продолжал:
-  Зовут этого человека Аркадий Иванович Зотов. Он большой знаток, он поможет. Женя даст его номер.
- Все сделаем, Андрей Павлович, не беспокойтесь, – вполголоса ответил Александр, и они вышли в коридор.

16

     Аркадий Иванович Зотов пригласил ребят к себе на дачу. Зинаида Олеговна, его жена, поставила самовар на стол, накрыла его на троих и, пожелав приятно провести время, удалилась.
- А вы разве не с нами? – из вежливости спросил Виктор, но дверь в комнату, где они сидели, уже закрылась.
- Моя супруга слишком долго со мной прожила, что бы не найти занятие, когда ко мне приходят люди, – спокойно пояснил Зотов и продолжил:
- Мне звонил Андрей Павлович и обрисовал в общих чертах суть проблемы. Надеюсь услышать от вас подробности.
 Рассказ занял полчаса. Иногда Зотов просил что-то уточнить, но старался слушать, не перебивая.
- Скажите, Александр, не приходилось ли вам слышать от Веры, с меньшей вероятностью от вашей супруги, имена Серафим или Макарий? – спросил он, когда Бородин закончил. Александр напряг память, но эти имена вспомнить не мог.
- Дело в том, что я в свое время занимался монастырями и всем, что связано с их собственностью. Это земля, строения, ценности, в том числе иконы. Многие архиерейские дома в разных епархиях в революцию были разграблены. Судя по вашему рассказу, можно предположить, что Гермоген, опасаясь прихода войск Тройственного союза, по какой-то причине решил передать ценности Митрофану. Однако все такие ценности подлежали учету, а потому должен быть документ с их описанием. Не могу сказать про Гермогена, но Серафим и Макарий в то время были епископами Орловско-Севской епархии, архиерейский дом которой разграбили в семнадцатом, а потому этот документ мог попасть в руки тех, кто грабил. Если это так, а другого варианта у нас нет, значит будем двигаться в этом направлении.
- Странно, почему же эти ценности искали у Митрофана? – удивился Виктор.
- Вероятно, в документе был указан тот, кому Гермоген их доверил, – предположил Аркадий Иванович.
- Давайте поступим так, – продолжил Зотов, – вы пытаетесь определить, что это за синий Фольксваген, возможно у милиции появилась какая-то информация, а я отправлюсь в прошлое, благо есть еще  люди, к кому можно обратиться.
   В течение недели Зотов молчал. Один раз он связался с Бородиным, но только для того, чтобы узнать, нет ли новостей. За это время в доме Козицких установили камеры и организовали пост с двумя охранниками. Степанову в день поступления сделали операцию, и теперь они вдвоем с шефом с нетерпением ждали выписки из больницы. Видеться у них не получалось, но каждый день они говорили по телефону. Сергей хотел обсудить с Козицким возможность помочь семьям погибших ребят, но Андрей Павлович его опередил, отдав распоряжение назначить им постоянную пенсию. Кроме того, он не забыл и о тяжело раненом парне из службы безопасности, лежащим с Сергеем на одном этаже. Получив разрешение на посещения, Александр с Виктором теперь были частые гости Степанова. По просьбе Сергея его состояние не обсуждали, а сосредоточились на поиске нападавших и иконах. Причем не было понятно, возможно ли было, найдя одно, найти второе, ибо до сих пор оставался без ответа вопрос: были ли убэповцы и люди из Фолксвагена одной командой.
    В конце недели Зотов пригласил ребят на дачу. Все происходило, как в первый раз. Зинаида Олеговна покинула компанию сразу после того, как накрыла на стол. Аркадий Иванович достал записную книжку и, задержав на минуту взгляд на записях, начал рассказывать:
- Прежде должен предупредить, что все, что удалось узнать, заслуживает доверия. Помните я говорил про Серафима и Макария? Кто-то из них вел опись имущества епархий. Записи делались по мере новых поступлений, значит, Гермоген предъявил в архиерейский дом сделанную им опись переданных Митрофану ценностей. Выходит, было два списка – опись Гермогена и запись переданного им имущества в общей книге записей епархиального имущества. Значит, можно предположить, что во время разграбления архиерейского дома эти списки могли попасть в разные руки. Есть другой вывод: руки были одни, а второй список сгорел при пожаре. Зато мы точно знаем, что оба списка пропасть не могли, иначе никто бы ничего не искал, потому что просто ничего бы никто не знал.
- Получается, что ценности ищут две или три силы, одна из которых мы? – подытожил Виктор. – Но это, к сожалению, не приближает нас к цели.
- Здесь вы ошибаетесь, молодой человек. Меня познакомили с путем, по которому продвигались поиски. Люди, назовем их искатели, то пропадали, то появлялись, притом иногда в разных местах почти одновременно. Это дает понимание, что поисками озадачены две группы искателей. Однако, нас интересуют последние двадцать лет. Именно тогда пришли в дом Веры, а через пятнадцать лет искатели посетили вас, Александр. Более того, они же украли иконы. Отсюда возникает вопрос: какая связь между первыми искателями и последними?
- По словам последних, мы их называем убэповцами, – пояснил Бородин, – к ним эта история перешла по наследству от дяди одного из них, работавшего в милиции. Следовательно, можно предположить, что дядя был одним из тех, кто приходил к Вере. Не понятно, верно, они действовали самостоятельно или выполняли чьи-то указания. 
- Вероятно, ими кто-то руководил. Сомнительно, чтобы таким делом стали заниматься простые оперативники. Вы не пытались узнать фамилию этого дяди?
- Не смогли, – помотал головой Бородин, – нет выходов на милицию, а начальника службы безопасности ранили, он в больнице.
- Да, мне говорил Козицкий. Очень жаль, что Сергей вне игры. Ладно, я постараюсь что-нибудь выяснить. Однако есть еще одна причина, по которой я просил вас приехать. Очень хорошо, Александр, что вы сделали фотографии всех икон. Другие ценности нас не интересуют, они только запутают дело. Помните священника из монастыря, где вы познакомились с Козицким?
- Отца Бориса? Помню, – ответил Бородин.
- Надо повидаться с ним и показать фото всех шести икон. Попросите его помочь найти отца Михаила, у которого он начинал диаконом. Скажите, что ищите остальные четыре иконы по просьбе Козицкого. О нападении ничего не говорите. Знаю, отец Михаил жив, но где теперь служит, не ведаю. Он лучше других разбирался в иконах и имел о них обширные знания. 
- Аркадий Иванович, я не совсем понимаю, как этот Михаил может нам помочь? – поинтересовался Обухов. – Наверняка у вас есть какой-то план, не поделитесь?
- План, молодой человек, есть, но говорить о нем пока преждевременно. Найдите отца Михаила – это сейчас главная задача.

17

    
     В монастыре полным ходом продолжался ремонт. Отца Бориса Бородин нашел во внутреннем дворе возле собора. Виктор, сославшись на неотложные дела, не поехал. Священник, освободившись, пригласил Александра в свой кабинет и угостил необычным на вкус ароматным чаем.
- Это бадьян, – пояснил он, заметив, как гость прислушивается к вкусу чая. – Мне его иногда друзья привозят из Средней Азии.
- Что же, архиепископ Михаил действительно очень сведущ в делах иконописи, но, полагаю, вряд ли  он поможет отыскать эти иконы, – он посмотрел на разложенные на столе фотографии. – Знаю только, что сейчас он живет в Петербурге, точнее не скажу.
Они еще недолго поговорили и простились. Бородин сразу после встречи с отцом Борисом позвонил Зотову.
- Это как раз то, что нужно, – обрадовался он. – Через несколько дней сообщу вам результаты.
   Аркадий Иванович, как и обещал, вскоре позвонил и попросил приехать одного Александра. По телефону он никогда не вел разговоров на важные темы.  На этот раз Зотов встретил Бородина сам и сразу увел в кабинет.
- Прежде, чем я расскажу, чего удалось добиться, хочу кое о чем вас спросить: вы уверены в вашем коллеге Викторе?
Бородин не ожидал такого прямого вопроса и слегка растерялся. Он сам недавно сомневался, но после посещения квартиры, куда тот его пригласил, подозрения развеялись, и Александр ответил, что в Викторе уверен. На лице Зотова отразилась тень сомнения.
- Не относитесь к моим словам слишком серьезно, просто будьте осторожней, – предупредил он.
Затем он сказал, что объяснит, зачем надо было искать отца Михаила столь странным способом и сообщил, что скоро секрет синего Фольксвагена будет раскрыт. Бородин, сбитый с толку спокойным тоном собеседника, не мог понять, каким образом, сидя дома, Аркадий Иванович  так уверенно об этом заявляет, о чем и поделился с Зотовым.
  - Ну что вы, я же, слава богу, не волшебник! И я вовсе не сижу на месте. Пришлось съездить в Питер к моему другу отцу Михаилу.
   Бородин потерял логическую нить рассказа Аркадия Ивановича. Если он его друг, то зачем было искать Михаила через священника из монастыря? Да и у самого Зотова наверняка есть возможность найти человека через контору, в которой он работал, а может быть работает до сих пор. В принадлежности Аркадия Ивановича к одной из силовых структур Бородин не сомневался. На это ему намекал и Козицкий. Видя некоторое смятение гостя, хозяин дачи усмехнулся и, хлопнув его по руке, предложил:
- Чайку?
- С бадьяном? – решил хоть как-то удивить Зотова Александр.
- Смотрю, отец Борис и вас угощал дарами из Средней Азии.
Теперь уже рассмеялся Бородин:
- К вам, Аркадий Иванович, ни с какой стороны не подобраться.
- Действительно, подбираться не стоит. Вы спрашивайте.
Александр задумался и задал неожиданный вопрос:
- У вас есть звание?
- Полковник, – невозмутимо ответил Зотов.
- Я, почему-то, так и думал.
- Давайте, я вам обрисую обстановку, чтобы вы не придумывали вопросы, – он дождался, пока Зинаида Олеговна закончит накрывать на стол и начал рассказывать. Бородин слушал Аркадия Ивановича, словно тот читал захватывающий детектив. Оказалось, что историю с отцом Борисом и фотографиями икон Зотов придумал только для того, чтобы выявить за собой слежку и выйти на заказчиков. Архиепископ Михаил действительно был хорошим знакомым Аркадия Ивановича еще со времен, когда Зотов занимался вопросами церкви. Они созвонились, и через два дня встретились в Санкт-Петербурге. Полковник попросил своего бывшего подчиненного проследить, кто увяжется за ним в поездке. В глаза сразу бросился парень с нарочито отвлеченным видом, изредка бросавший косые взгляды на Зотова и постоянно державший его в поле зрения. Возвращался Аркадий Иванович в сопровождении того же человека. Было очевидно, что в Питере просто проверяли с кем он встречался, а главные события должны развернуться в Москве после возвращения. По логике Зотов должен был вернуться с какой-то информацией, а значит, за ним продолжат следить в надежде выйти на иконы.
- На этом история не заканчивается, но для ее продолжения нужен Сергей, –  сказал Аркадий Иванович и спросил, когда его выписывают?
- Обещают через два дня, но врач говорит, что пару недель надо полежать дома.
- Удивлюсь, если он через пару дней не выйдет на работу. Я слишком хорошо знаю Сергея Степанова.
- Так вы знакомы?
- Знакомы. Это я его рекомендовал Козицкому.
- Вы вместе работали?
- Не совсем, но эта уже другая история. А пока сделаем так: я за эти два дня осмотрюсь, а когда Сергей выйдет, мы встретимся. О поездке в Питер никому в подробностях не рассказывайте, говорите, что темнит Аркадий Иванович, обещает, что скоро все прояснится. Никому, ни Виктору, ни Козицкому.

18

      Андрей Павлович уже неделю как выписался и столько же как приступил к работе в офисе компании, делами которой он стал заниматься еще в больнице. Бородин держал его в курсе расследования, но в подробности не вдавался. Так же он держал себя с Виктором. Козицкий запер комнату, где недавно находилась коллекция икон, сказав, что откроет ее только после их возвращения. В остальном жизнь понемногу возвращалась к обычному ритму.
   Вскоре выписали Степанова. Руку фиксировала повязка, и голос почему-то стал хриплым, что он объяснял долгим ничего неделанием. В остальном это был тот же Сергей, но Александр после рассказа Зотова стал внутренне относиться к нему  с еще большим уважением. Как и предвидел Аркадий Иванович, Степанов уже на следующий день приехал в офис Финитора. Они час беседовали с Козицким при закрытых дверях, после чего пригласили Бородина и Обухова. Андрей Павлович объявил о начале заключительного этапа операции и передал  дальнейшее руководство в руки начальника службы безопасности. От шефа они втроем перешли в кабинет Степанова. Он сообщил, что в результате встречи Зотова с отцом Михаилом стало известно, что иконы предположительно могут находиться в двух местах. Виктор, непосвященный в подробности этого дела, спросил, что это за места, и как планируется их проверять.
- В одном случае это тайник в полуразрушенной Троицкой церкви в селе Ольявидово Дмитровского района, в другом – будет известно позже. Так что наша задача проверить сначала эту церковь. Со слов отца Михаила тайник находится в часовне, но где конкретно неизвестно. Надо простукать все стены и заглянуть в каждый угол. Раньше там хранили ценности для передачи государству. Кто представлял государство можно только догадываться, да это сейчас и неважно. Я подберу надежных ребят и отправимся туда через два дня.
- А почему не завтра? – удивился Виктор.
- Действительно, зачем время терять? – поддержал приятеля Бородин.
- Вы моей смерти хотите? У меня обследования, процедуры. И так под честное слово выпустили, и дышится что-то пока хреново.
Александр догадался, что это часть плана Зотова и, вздохнув, развел руками:
- Тогда конечно, лечись.
- Нет вопросов, Сергей. Ты всем здоровый нужен, – согласился Обухов.
   Рано утром следующего дня в роще рядом с деревней Ольявидово остановился черный джип. Из него вышли четыре человека в спортивных костюмах и направились к полуразвалившемуся строению, табличка на фасаде которого указывала, что это заброшенная  церковь называется Троицкой. Двое поднялись наверх, а двое остались внизу. В руках у всех были молотки, которыми они стали простукивать стены часовни. Эта работа заняла два часа, после чего были обследована лестница и места, подходящие для тайника. На это ушло еще два часа, но ничего не обнаружив, компания уехала. Вслед за ней из Ольявидова выехала другая машина и, проводив джип до конечного пункта маршрута, вернулась в Финитор. 
    Степанов появился в компании во второй половине дня. Переговорив с вернувшимися из поездки ребятами, Степанов позвал к себе Бородина с Обуховым.
- Что-то совсем меня замучили на этой реабилитации. Иголки, токи, тренажеры, массажи, в общем, жуть. Теперь о главном. Стало известно второе место, где может быть тайник с иконами – это церковь в деревне Кикино, тоже в Дмитровском районе. Завтра мы отработаем Ольявидово, а на следующий день Кикино. Встречаемся утром в девять в офисе и вперед, – воодушевленно сказал Сергей.
   В назначенное время рядом с Финитором стояли два черных джипа. Степанов с Бородиным, Обуховым и еще одним охранником сели в первый, кто был во втором они не видели. Когда до конечного пункта оставалось недолго, Степанов несколько раз проводил инструктаж, добавляя к уже сказанному новые детали. Наконец машины остановились. Сергей повернулся к сидящему сзади Виктору и
попросил сходить к церкви осмотреться, нет ли кого внутри.
- Давай, мы пойдем вместе, – предложил Александр.
- Для тебя будет другое задание, – коротко ответил Степанов.
Виктор вылез из машины и, посматривая по сторонам, направился к церкви. Прошло минут десять. Из-за забора, окружавшего строение, вышел человек и подал знак.
- За мной, – спокойно сказал Сергей. Войдя под своды полуразвалившейся церкви, они увидели четверых парней в спортивных костюмах, стоящих на коленях с заведенными за затылок руками. Рядом, недоуменно озираясь, застыл Обухов. Его, полные ужаса, глаза  были устремлены то на парней, то на ребят из службы безопасности, стоящих вокруг с автоматами. Увидев Степанова с Бородиным, Виктор растерянно спросил:
- Это что, Сергей? Я не понял.
- Это, Витя, называется взять с поличным.
- Кого?
- А это мы сейчас выясним. Ребята, – он обратился к стоящим на коленях, – вы его знаете?
- Знаем, – отозвался один. – Теперь хана тебе, Витек.
- Ну что, Витя, ты удовлетворен ответом?
Всех четверых в наручниках запихали на заднее сидение их машины. Водителем и сопровождающим сели ребята Степанова. Сам Сергей поехал в своем джипе тем же составом. Виктора посадили назад между Александром и охранником. Вначале ехали молча, затем, Степанов развернулся:
- Ты человек неглупый и должен понимать, что все, что произошло, было спланировано заранее. Это значит – тебя раскрыли. – Не знаю, какая хана тебя ждет, но если не хочешь, что бы она случилась, рассказывай все, как есть. Только  не финти.
   До этого момента Виктор судорожно искал причины, способные смягчить его положение, но в голову ничего нужного не приходило. Мысли крутились, но зацепиться было не за что. В итоге, как часто бывает, когда земля уходит из-под ног, Обухов начал признаваться в надежде получить защиту.
   
19

   
   Когда машина подъехала к офису, Виктор закончил рассказ, и сидел, молча глядя в одну точку обреченно-равнодушным взглядом. Задержанных "спортсменов" отвезли в одно из помещений, находящихся в ведении Финитора и оставили под охраной. Степвнова с Бородиным и Обуховым Козицкий принял сразу по их возвращению. После рассказа Сергея и подтверждения его слов Обуховым Андрей Павлович сказал, что ему надо подумать, а Виктор может быть свободен и до его решения в офисе, чтобы не появлялся.
- А можно мне остаться здесь, они же меня могут убить? – молящим голосом попросил он.
- Не убьют. Будешь сидеть дома. Сергей, пошли с ним двух ребят, пусть присмотрят.
После ухода Обухова Козицкий обратился к оставшимся:
- Ну что, здорово поработали, молодцы. Теперь мы знаем дом, где находится их база, номера машин и у нас сами искатели сокровищ. Для Зотова выяснить, кто они и под кем ходят, труда не составит. Теперь надо сосредоточиться на поиске коллекции.
    На следующий день Степанов с Бородиным поехали к Аркадию Ивановичу. Встретились на даче как старые знакомые. Зинаида Олеговна накрыла по традиции стол, но в этот раз немного посидела с гостями. Ее особо теплое отношение к Сергею было известно Зотову, и он с удовлетворением следил за их неспешным разговором. После того, как жена покинула компанию, Аркадий Иванович достал коньяк и, разлив по рюмкам, предложил выпить за счастливое окончание истории с ранением Сергея. Именно тогда Александр почувствовал особое отношение к нему Зотовых. Объяснив себе, что это, очевидно, связано с отсутствием собственных детей, он порадовался за друга, который своих родителей потерял еще учась в школе. Действительно, после гибели отца на Ближнем Востоке во время теракта, его мать слегла и уже не вставала, попросив перед смертью друга мужа побеспокоиться о сыне. Так Сергей Степанов вошел в семью Зотовых. "Какая похожая судьба, и какие разные по сути люди", – подумал Бородин о Сергее с Виктором. 
- Не думаю, что будет трудно установить личности этих людей, но кто за ними стоит, узнать сложнее. Я не склонен полагать, что это дело имеет официальный статус. Скорее, мы имеем две противоборствующие группы: у истоков одной опись Гермогена, у второй – книга из архиерейского дома. Оба эти документа несут одинаковую информацию о ценностях, но только в описи Гермогена указан отец Митрофан как получивший их на сохранение. Поэтому представители второй группы, находящиеся у вас, Сережа, следили за, так называемыми, убэповцами, надеясь, что они выведут на ценности. Иначе зачем было их убивать, коль у них один босс?
- Чтобы они не рассказали нам, где спрятаны иконы, – предположил Александр.
- Это было бы логично, если считать, что убэповцы их похитили и спрятали тайком в неизвестном месте. Однако, именно этот факт и указывает на то, что мы имеем дело с двумя разными группами. Иначе зачем прятать друг от друга?
- Получается, что узнав, кто стоит за "спортсменами", мы не поймем, где спрятаны иконы, – заключил Степанов.
- Получается так, – развел руками Аркадий Иванович. – Однако не все потеряно, точнее, ничего еще не потеряно, – улыбнулся он. – Я узнал фамилию того дяди, от которого убэповцы узнали про ценности. Умер он давно после продолжительной болезни. Думаю, он и был владельцем той самой описи Гермогена. Его звали Федор Николаевич Буздалин. Когда у него обнаружили болезнь, то перевели с оперативной работы в архив. Не скажу, где ему в руки попала эта опись, но именно тогда он начал поиск, указанных в ней ценностей. Очевидно, это он приходил к Вере, бабушке вашей супруги, – он посмотрел на Бородина.
- Есть еще существенная деталь в этой истории: Буздалин после развода жил один в квартире.  У него была дочь, но отцом он был никудышным и теплых чувств к ней не испытывал. Это и объясняет, почему он передал информацию, а, возможно, и саму опись, племяннику, Николаю, тоже милиционеру. Это не все. Буздалины – это милицейская династия. Отец Федора тоже служил в милиции, поэтому можно предположить, что он передал опись сыну, а сын племяннику. Однако это сейчас совершенно неважно. Главное, помимо вероятного наследования описи, отец отписал сыну свою дачу, не подлежащую разделу при разводе, и это обстоятельство наталкивает на мысль, что иконы могут быть там.
- Откуда у вас эта информация, Аркадий Иванович? – спросил Бородин. В ответ Сергей усмехнулся:
- Ты серьезно?
- Сережа, Александр не знает специфики моей прошлой работы, поэтому вопрос закономерен. Я просто ознакомился с личным делом Федора Николаевича Буздалина в более расширенном варианте. Про плохие отношения с дочерью там тоже написано. Адрес дачи я указал, – он достал листок бумаги и передал его Степанову. – И еще один вопрос, верно он больше касается тебя и Козицкого:
- Что вы намерены делать с задержанными "спортсменами"?
- Действительно, это наше с Андреем Павловичем дело. Убиты мои товарищи, которые работали у Козицкого, поэтому разбираться будем мы сами.
- Сережа, всегда думай о последствиях. Впрочем, твой шеф это хорошо понимает.

20

      Дача представляла собой старую деревянную постройку, обшитую вагонкой, почти окончательно потерявшей свой первоначальный цвет. К достоинствам можно было отнести участок вокруг, если бы не полное запустение, превратившее его в обычный лес, в котором  к покосившемуся туалету вела протоптана через дикие кусты узкая тропинка. К дому решили подходить с двух направлений, держа в поле зрения все его стороны. Было раннее утро. Изнутри не доносилось ни единого звука. Сергей поднялся на крыльцо и постучал в стеклянную дверь веранды. Только после третьей попытки послышалось шлепание босых ног. Человек долго возился с ключом и перед Степановым вырос бородатый мужик огромного роста.
- Чё надо? – спросил он охрипшим голосом.
- Это дача Буздалина?
- Ну.
- А ты кто? Я Николая знаю.
- Брат.
- Нет у него братьев.
- Так двоюродный.
- Зовут-то как?
- Тебе зачем? Сам-то кто? – прохрипел верзила.
- Степанов, начальник службы безопасности, – назвал Сергей свою должность.
Бородач стоял в дверях, переваривая услышанное.
- Так как величать-то? – повторил Сергей.
- Игнат. Это какая такая служба безопасности?
- Войти-то дашь или на крыльце будем беседовать?
- Здесь говори, – отрезал Игнат. Сергей подал знак, и появились Бородин с охранником и двое с другой стороны. Бородатый задумался, но потом отступил назад и пропустил незваных гостей.
- Должен сообщить тебе, Игнат, скорбную весть – твоего брата убили, – Сергей, произнося эту фразу, внутренне был готов к любой реакции, которая тут же последовала. Он успел увернуться от огромного кулака, просвистевшего над головой, но вторым ударом Игнат зацепил Степанова, опрокинув на пол. Это последнее, что успел сделать верзила. Через пару мгновений он уже лежал на полу в наручниках, а сверху на нем сидели двое охранников. Сергей сидел рядом и держался за плечо. Его взгляд выражал не то боль, не то сожаление от того, что не увернулся.
- Здоровый боров, – бросил он в сторону растянувшегося на полу Игната, от чего казался еще здоровее. – Зачем драться полез?
Верзила заерзал по полу, но ничего не сказал.
- Пристегните его к кровати, – приказал Степанов.
Осмотр первого этажа и веранды ничего не дал. Во флигеле, куга поднялся Бородин, находилась одна большая комната с лестницей на чердак. В ней тоже было пусто. На чердаке был навален всякий хлам, но внимание Александра привлекла одна стена, обшитая свежей вагонкой. Он стал отдирать торчащим здесь же из ящика гвоздодером одну доску за другой, пока к его ногам из образовавшейся щели не выпала икона. Отодрав еще две доски, Бородин увидел на полках стопками сложенные остальные иконы и позвал всех на чердак. 
- Аккуратно хранили, на продажу, – заметил Сергей.
Иконы сложили в приготовленные картонные ящики и отнесли в машину. Проходя мимо пристегнутого к металлической кровати Игната, сидящего на полу, Степанов остановился и сел рядом.
- Знал про иконы на чердаке? – спросил он.
- Ну знал, и чё? – прохрипел тот.
- А то, что из-за них твоего брата убили. Товарищей моих убили, меня ранили. Мы ищем тех гадов, может знаешь что? За Николая отомстить не хочешь?
- Отстегни, – пробурчал Игнат.
- Тогда скажешь?
- Скажу, – кивнул он головой.
Из недолгого рассказа Игната стало известно, что убэповцы знали, что не одни ищут ценности из описи. Его Николай позвал пожить в доме и присмотреть за якобы конфискованными иконами, а при появлении подозрительных сразу звонить, но уже несколько дней брат на связь не выходит.
- И не выйдет. Я не шутил, когда сказал, что их с приятелем убили те, из конкурирующей фирмы. У меня на глазах убили, а ты драться полез.
Игнат поднялся и сел на табурет возле стола, свесив голову. Затем махнул рукой, словно прощался с гостями, даже не взглянув в их сторону.
   С дороги Сергей связался с женой Козицкого и, узнав, что муж уехал в офис, предупредил, что скоро приедет с сюрпризом. Сюрприз оказался ожидаемым, так как Женя знала, куда они поехали, но встречая с Наташей всю команду у ворот, она прослезилась и расцеловала ребят.
  Иконы повесили на прежние места по памяти. Бородин позвонил Козицкому и сказал, что они располагают важной информацией и будут ждать в его доме.
 Вскоре приехал Андрей Павлович. Он быстро поднялся по крыльцу и вошел в гостиную.
- Спешил как мог. Какая у вас информация? – с порога спросил он Бородина.
Александр посмотрел на Сергея, затем на Женю, стоявшую рядом с комнатой с иконами, которая не говоря ни слова, открыла в нее дверь.  Козицкий замер на месте. Из глубины полуосвещенного пространства на него смотрели вернувшиеся к своему хозяину иконы. Он медленно направился к двери и остановился. Затем раскинул руки, призывая всех к себе, и стоял молча, обняв  одной  Женю с Наташей, а другой Сашу с Сергеем. Лицо Андрея Павловича светилось, а в глазах навернулись слезы.
- Я очень счастлив. Прежде всего, потому что у меня есть вы, и потому что они вернулись. Спасибо!

21

    На следующий день Степанов с Бородиным заехали к Обухову. Он был похож на сутками не спавшего заключенного. По сути он таким и являлся с той только разницей, что заключение было добровольным и под охраной.
- Хреново выглядишь, – заметил Александр.
 - А чему радоваться?
- Радоваться точно нечему, но если поможешь, то и сидеть как кроту в норе не придется, – холодно сказал Сергей. – Нам надо знать, кто стоит за твоими спортсменами. То, что ты бурчал у шефа в кабинете – чушь, никак не проясняющая положение. Знаешь его?
- Они не мои спортсмены и вообще не мои. Имени они его не называли, говорили просто Он.
- Говоришь пистолетом в лоб тыкали. А если бы Козицкого надо было убить, а тебе в лоб тычут? – Сергей никак не мог представить, как в человеке может жить одновременно благодарность и предательство. Однако пример такого раздвоения был перед ними. – Он же тебя приблизил, отца заменил! Я о благородстве не говорю, но какая-то благодарность должна быть! Что в твоей башке творится, не пойму.
- Говорю же, они пришли ко мне, связали и пистолетом тычут.
- Что хотели?
- Иконы и драгоценности. Знали, что иконы у Андрея Павловича, думали и драгоценности там же.
- А ты что?
- Они меня жечь начали.
- Это как?
Виктор задрал майку. На животе виднелись два красных пятна.
- Почему мне не сказал?
- Предупредили, иначе обещали сжечь.
- Ну понятно: сначала дали почувствовать, что это такое и припугнули огнем.
- Хорошо, что Козицкого убить не приказали, а то бы убил. Иначе ведь сожгут, – Степанов все больше распалялся.
- Что ты им передал, Витя? – вмешался Александр, чтобы остудить пыл друга.
- Ничего. Сказал только, где иконы висят и предупредил, когда шефа не бывает дома.
- А потом?
- Потом передавал, где находятся тайники. Только ведь там икон не нашли.
- А их там и не было.
Виктор задумался. А зачем же тогда... – тут его глаза расширились, и Обухов еле слышно произнес:
- Так это все, чтобы меня...
Сергей кивну:
- Сейчас другая задача, от решения которой зависит твоя безопасность – надо найти Его или Он найдет тебя.
- Кого?
- Ты со страху думать разучился? Включи мозги. С кем из спортсменов ты был на связи?
- С Герой.
- А кто связывался с Ним? Тоже Гера?
Виктор кивнул. Степанов позвонил своему заму и сказал,  чтобы в квартиру Обухова привезли один из четырех телефонов, забранных у спортсменов, который сейчас зазвонит и приказал Виктору набрать Геру. Вскоре его телефон был у Сергея.
- Ну что, поехали навестим твоих друзей, – он похлопал Виктора по плечу и подтолкнул к выходу.   
      Спортсмены сидели на полу, пристегнутые наручниками к трубе, идущей вдоль стены полупустого ангара. Степанов с Бородиным и Виктором в сопровождении трех ребят вошли в помещение. Сергей, не говоря ни слова, достал пистолет и выстрелил три раза между сидящими.
- Кто был в синем Фольксвагене? – закричал он и выстрелил поверх каждого. Напуганные спортсмены вжали головы в плечи и переглядывались. Бородин заметил, что они чаще останавливали взгляды на втором слева в синем костюме Reebok.
- Гера? – спросил он у Виктора, указав на парня. Обухов молча кивнул.
- Кто еще был в машине в день, когда застрелили двух ментов? – закричал Сергей, наставив пистолет на Геру. Тот поднял глаза на Степанова и молча на него смотрел. Раздался выстрел, и на голову спортсмена посыпалась штукатурка.
- У меня еще один патрон. Выбирай.
Гера потупил взор и тихо произнес: "Питон".
- Кто такой?
- Его правая рука.
- Кого его?
- Его все называют просто Он.
- Кто он и где находится?
- Не знаю. Его никто не видел. Все разговоры с Питоном.
- Где встречаетесь с Питоном?
- В арендованной квартире.
- На Грузинской?
Гера удивленно посмотрел на Степанова.
- Уже выследили?
Сергей протянул ему телефон.
- Звони Питону, скажешь вас накрыли, – он посмотрел на других спортсменов. – Как звать? – спросил Сергей одного в салатовом костюме.
- Женя.
- А тебе с Жекой удалось скрыться, и что будете ждать его на Грузинской. Звони. Оружие там же держите?
Гера кивнул. Питон сказал, что скоро свяжется сам и назовет, где будет встреча. Вскоре раздался звонок и вместо Грузинской было указано определенное место в Битцевком парке. Встреча через час.
- Наверняка звонил Ему, – сказал Сергей Бородину. – Не исключено, получил команду на ликвидацию, иначе зачем в Битцу ехать?
- Согласен. Что думаешь делать?
- Надо ребят вызвать, успеть бы, – и обратившись к Гере, спросил:
- Знаешь, где это?
- Знаю. Не раз там собирались.
- Только теперь имей в виду, твоя жизнь зависит от того, насколько мы сможем тебя защитить. Он наверняка постарается от тебя, то есть от вас, избавиться.
- Этих двоих в машину, – он указал на Геру и Женю, – эти остаются.
- А я? – послышался голос Обухова. Он стоял в одиночестве между пристегнутыми спортсменами и Сергеем.
- Езжай домой, Витя. Думаю, завтра твоя жизнь будет уже вне опасности, ну а дальнейшая судьба..., – он сделал паузу, – я бы на твоем месте стал искать работу.
   По дороге Степанов связался со своим Заместителем Олегом и назвав место, указанное Герой, приказал прибыть туда, как можно быстрее, машины оставить подальше и скрытно проследовать до цели, где замаскироваться в лесной зоне.
   Прибыв на место, Сергей связался с Олегом и, получив доклад, что ребята уже рассредоточены в лесу, сам с командой спрятался за густыми кустами. Геру с Женей оставили на опушке. Степанов допускал, что их могут ликвидировать с расстояния, не встречаясь. Спортсмены свое отыграли и стали ненужными свидетелями. В глубине души он даже хотел, чтобы это произошло. Желание отомстить за убитых ребят сидело в нем с самого начала, поэтому, пообещав, что все под контролем, он успокоил пленников и, все стали ждать. Минут через десять раздался звук выстрела и затем сразу второй. Гера с Женей по очереди повалились на землю. В той стороне, откуда раздались выстрелы, послышался шум и вскоре на поляне появился высокий худой человек с длинными волосами. Одет он был тоже в спортивный костюм, только фирмы Adidas.
- Значит Питон, – Сергей подошел и вынул из его кармана телефон и бумажник с правами, паспортом и деньгами. Просмотрев журнал звонков, он понял, что последний разговор был примерно час назад, по номеру, еще несколько раз повторяющемуся среди звонков Гере и от него.
- Может теперь скажешь, кто он такой и как зовут? – спросил он, не надеясь получить правильный ответ.
- Семен Семенович Горбунков, – спокойно ответил Питон.
- Смешно, Гайдаю может и понравилось бы, а мне нет, – сказал Степанов и выстрелил в землю между ног задержанного.
Питон даже не дернулся. "Крепкая штучка", – подумал Сергей. Он отошел в сторону и позвонил. Поговорив несколько минут, Степанов вернулся и предложил всем подождать. Прошло полчаса.
- Да, минуту, запишу.
Он достал маленькую книжку и по мере разговора что-то в нее записал.
- Ну вот и все, товарищ Кабанов по клички Питон, а в прошлом капитан комитета безопасности. Больше ты нам не интересен, а вот твой шеф, Перт Сергеевич Черепанов, в прошлом офицер того же ведомства по кличке Медведь, представляет большой интерес и не только для нас.
Услышав имя и кличку, Питон вскинул голову и со злобой произнес:
- Жаль я тебя тогда не завалил, падла!
- Поздно, как говорится, пить боржоми, падла.
Степанов оставил Олега с двумя охранниками в лесу, позвонил следователю и кратко описав обстановку, поехал с остальными по адресу, записанному во время телефонного разговора.
- Это был Зотов? – не сомневаясь в ответе, спросил Бородин.
- Точно, Аркадий Иванович. Чтобы мы без него делали?
Дом на Кутузовском проспекте был серого цвета и мрачно контрастировал с домами на противоположенной стороне. Расставив людей по улице и внутри двора, Степанов с двумя ребятами поднялся на пятый этаж, а сверху спустились еще двое. Позвонив в дверь, Сергей встал сбоку, оставив напротив одного из ребят. Остальные рассредоточились, чтобы не попасть в поле зрения глазка. Вскоре дверь открылась и на пороге возник хозяин квартиры в спортивном костюме. Он был высокого роста и крупного сложения.
- Вам кого? – поинтересовался он.
В это время Степанов с другими ребятами ворвались в квартиру и повалили хозяина на пол.
- Вы что, охренели? – забасил он. В это время сзади на его руках защелкнулись наручники.
- Поднимите, – скомандовал Сергей и стал внимательно вглядываться в выросшую фигуру.
- Саша, тебе никого это не напоминает?
 Бородин тоже присмотрелся и присвиснул:
- Верзила с дачи Буздалина!
- Точнее Петр Сергеевич Черепанов, бывший сотрудник пятого управления комитета безопасности. Питон, кстати, был его подчиненным.
- Куда бороду дел, Игнат? – усмехнулся Александр.
Учитывая недюжинную силу Черепанова, наручники защелкнули сзади, пропустив между рук трубу батареи, после чего обыскали квартиру. К удивлению Степанова и Бородина в ящике письменного стола нашли опись отца Гермагена и книгу из архиерейского дома.
- Прямо не Медведь, а змей о двух головах, – пошутил Александр.
Сергей забрал их с собой и позвонил следователю еще раз. 

22

   - Боюсь наша скромная обитель не вместит наших дорогих гостей, – стоя на крыльце и широко улыбаясь, посетовал Аркадий Иванович. Зинаида Олеговна выглянула из двери веранды и крикнула:
- Ничего подобного, все поместятся! Не пугай людей, а то дошутишься – развернуться и уедут.
   Этим вечером на даче Зотовых собрались близкие друзья. Всем хотелось встретиться и послушать Аркадия Ивановича, как умел рассказать только он, историю о краже икон, оказавшейся последним звеном в цепи странных событий, длившихся почти целый век.
Когда было выпито и съедено ровно столько, сколько требуется в подобных случаях, Аркадий Иванович откинулся на спинку стула и, глубоко вздохнув, приступил:
- Я опущу подробности попадания ценностей к вам, Наташа, и начну с того момента, когда в вашу квартиру пришли сотрудники УБЭП. Это были настоящие оперативники. Основной задачей, видимо, они считали не борьбу с экономическими преступлениями, а поиск сокровищ епархии отца Гермагена. Это сулило хорошие барыши от продажи, и Борис Буздалин, получивший от отца подлинник описи ценностей приступил с приятелем к поискам. От Буздалина старшего он знал, что они должны находиться у кого-то по линии прадеда Наташи, то есть в вашей семье. Надо сказать, что в этом они не ошиблись, но уверенность пришла, когда Александр привез иконы в дом Андрея Павловича. Об этом вы уже знаете. Но окончательно  они в этом убедились, когда попали под колпак Черепанова, уволенного из пятого отдела КГБ. Кстати, я знаком с этим человеком и отмечу его талант комбинатора. Имея на руках книгу из архиерейского дома с описанием полученных ценностей, но не зная кому они были переданы, Петр Сергеевич, между прочим, кличку Медведь он получил до увольнения за свою фактуру и большую физическую силу, так вот, он начал действовать от обратного – познакомился почти со всеми антикварами, через которых могли продавать иконы. Ход оказался верным, и не знаю уж когда, но с ним связался некто Яков Михайлович, антиквар из Измайлова. Помощник Черепанова Кабанов, он же Питон, проследил за гостями магазина антиквара, и в поле зрения попали сразу убэповцы и Александр. Дальнейшая слежка вывела Питона с группой спортсменов, которых он набрал для усиления, на дом Козицких. С Буздалиным, очевидно, был заключен договор о совместных действиях, но оказавшись задержанными Сергеем с его ребятами, убэповцы стали опасны и были ликвидированы. Кстати, Кабанов ездил на своем синем  Фольксвагене, но постоянно менял номера. Во время ограбления Козицких эта машина сопровождала Буздалина с приятелем и в итоге привезла их с украденными иконами на его дачу, где всех уже ждал Черепанов. Не знаю, была ли история с двоюродным братом Буздалина его экспромтом или подготовленной легендой, но Черепанов справился с ролью, по-моему, превосходно, что могут подтвердить присутствующие, – Зотов посмотрел на Сергея с Александром.
- Выходит, вы сделали всю работу за милицию, а они отчитаются, что поймали воров и убийц?
- Выходит так, Женя. Мир неидеален, поэтому справедливость в нем находится где-то между честью и выгодой.
- Между прочим, следователь звонил, выражал благодарность, рассказывал, как они раскололи Черепанова и заставили признаться.
- Надеюсь,  Сережа, ты его тоже поблагодарил? – иронично поинтересовалась Зинаида Олеговна.
- Да, сказал, что мы эту книгу уже прочитали и пересказывать мне ее не надо.
- Жаль только погибших ребят, давайте их помянем, – предложила она. Все встали и молча выпили.
- Как всегда, Аркадий Иванович, слушать вас – одно удовольствие, – обратилась Женя к Зотову, стараясь развеять грустные мысли. Он в ответ улыбнулся и сказал:
- Эту историю сотворили все вы, а я только разложил по полкам. Чем мне еще заниматься на досуге? 
- А почему бы вам, Аркадий Иванович, не начать описывать эти истории? Наверняка их у вас накопилось немало. Можно с этой и начать.
Зотов слегка засмущался.
- О чем вы говорите, Наташа. Для этого нужны способности и опыт.
- Я вам как филолог говорю: способности у вас есть, а опыт придет со временем.
- Так вы филолог! Вам и карты в руки! Я могу рассказывать, а вы будете записывать. Как вам мое предложение?
Наташа слегка задумалась, но потом покачала головой.
- Нет, Аркадий Иванович, автор должен быть один. Если хотите, я могу помочь с редактированием, но не более. Вот, как бы вы назвали историю, которую сейчас рассказали?
Зотов замялся. Все начали предлагать свои варианты и приводить различные доводы.
- Видите, Аркадий Иванович, творческий процесс уже в полном разгаре, – улыбнулась Наташа. – А как вам "Казус отца Гермогена"?
Наступила тишина. Зотов сделал гримасу одобрения и поднял большой палец.