Клевец и младенец. Глава 16

Я ожидал, что нашлют ещё целую армию стражей, как положено, предстоит долгий и сложный путь, однако, видимо, те, кто охраняли храм, хорошо соображали и могли отличить опасного противника от обычного неудачника, которого, по недоразумению, занесло к ним в гости. Поэтому, вместо бойцов явился лишь один уродец, отдалённо похожий на зверолюда, возможно, даже кота, той же породы, что Чудо, но какой-то весь искаженный, перекошенный, словно нормального человека превратили в металл или воск, поставили в печку, он там оплавился, а дальше опять вернули плоть, конечно, горбатый, с кривыми ногами колесом, хромой на обе, руки разного размера, одна до земли достаёт, вторая, чрезмерно коротка и с крохотным кулачком, рот почти вертикальный, от носа лишь две щели остались, один глаз огромный, на выкате, второй скрылся в складках, мышцы заменяет жир, но тварь не выглядела слабой. Ещё и вооружена цепью из крови с длинным лезвием на конце в виде креста или мачты, но без верхней короткой вертикальной части. Заговорил незнакомец смешным и не смешным разом тонким голосом евнуха, который, периодически, переходил на совсем уж отвратительный писк.


— Не всякий решится к нам сюда сунуться, — начал горбатый, — потому как легко потерять жизнь, душу и себя. Я вот тоже был паладином, довольно знаменитым, привёл сюда большой отряд воинов, но все они сгинули, а сам стал слугой книги и рабом этого места. Та же судьба ждала и вас обоих, но, к счастью, имеешь кое-что нужное нам. Отдай своего младенца, чтобы книга залазила его тьмой, сделала своим носителем и чтецом, и сможешь забыть о проблеме демонов, мы их сами уничтожим и поглотим. Это судьба, так было предначертано, и твой долг помочь малышке обрести истинную мощь, стать королевой тьмы и мультивселенной. Обитатели миров и без того злы и грешны, останется лишь чуть-чуть подтолкнуть во мрак, чтобы тела стали так же уродливы, как помыслы и желания. Посмотри на меня, больше не заставляют притворяться кем-то, отказываться от своей истинной обезьяньей сущности. Могу ненавидеть, сколько захочу, завидовать, гневаться, обжираться, убивать, воровать и насиловать, подавлять тех, кто слабее и верно служить немногим сильнейшим. То есть делать то же, что и все, но не боясь закона, наказания и прочего, обожаю боль, причинять и чувствовать, смеюсь над смертью.


— Переговорщик из тебя тоже так себе, — я покачал головой, — сейчас перечислил вообще все, из-за чего на подобные предложения не стоит соглашаться. Я тут собираюсь воспитывать ребёнка так, чтобы она всех любила, мечтала спасать, помогать и выручать, боялась лишь обидеть кого-то или нагрешить, сподвигла остальных на правильные вещи своей праведностью, а ты предлагаешь сделать такой же сумасшедшей, каким стал сам. Согласен с тем, что люди грешны по своей природе, но надо не поддаваться ей, а пытаться стать лучше, дабы не сгинуть потом, не перегрызть друг другу глотки за оставшиеся немногие ресурсы. И не его похваляться своей слабостью, небось, идя сюда, похвалялся и клялся, что непременно справишься, подавал надежды, а как обрушились стражи, врал в отчаяние, испугался и проиграл. Потому тоже я не беру с собой никаких союзников (крылатое чучело под потолком не в счёт, сама зачем-то полезла) чтобы чувства к ним не отвлекали от главного, мог сохранять спокойствие. И сейчас имеем два варианта с тобой. Либо начинаем драться, получишь по шее или даже умрешь, прорублюсь сквозь стражу и ловушки до книги и уничтожу её, либо проводишь нас до неё, надеясь, что темный артефакт заразит нас злом и превратимся в тех, кого делаешь видеть. Но помни я - горный тролль, и как всякое безмозглое создание не добр, и не зол, просто реагирую на внешние раздражения. Кто ко мне с добром, могу полюбезничать, похлопать по плечу, пожать руку, помочь как-то, со злом, отрываю голову и съедаю. Не из любви или ненависти, это слишком сложные эмоции и чувства для примитивного существа, а обычного чувства самосохранения.


Не трогай того, кого не надо, чтобы не создать проблем в настоящем, и истребляй, кого надо, чтобы избежать проблем в будущем. Простая жизненная позиция, понятная и работающая. Так что выбираешь? Меня оба варианта вполне устраивают, на самом деле. Только не советую нападать коварно и пытаться нанести предательский удар, сразу отправишься в ад, без разговоров, и найду другого проводника с легкостью.


— Пожалуй, предоставлю своей госпоже право и честь сделать вас такими, какими надо, — решил бывший паладин, — она с легкостью справится с подобным, как и всегда, вытащив из ваших душ такое, о чем и не подозревали никогда, и стерев остальное, лишнее, все духовные оковы и ограничения. Ты можешь говорить и думать о себе все, что угодно, но истина окажется иной. Прячешь в себе кровожадное, вечно голодное чудовище, вижу сие уже сейчас, точно наслаждаешься битвой и своей мощью, презираешь остальных, слишком слабых и уязвимых, разве я не прав?


— Да я им безгранично благодарен, — возразил я, — не состоял бы мир из одних слабаков, не смог бы так спокойно и мирно жить, наслаждаясь каждой минутой бытия, пришлось бы вечно сражаться, без надежды на победу, выживать как-то. Что касаемо сражений, так это просто работа, что умею, то и делаю, просто интереснее и разнообразнее, чем тяжести таскать, копать ямы и прочее, на что способен. И к мощи своей давно привык, всегда был сильным, обыденность. Это люди, которых тренировки и артефакты делают мощнее, они наслаждаются. И нет во мне ни капли кровожадности, просто рождён хищником, которому требуется мясо. Ты мыслишь слишком примитивно, судишь по себе. Однако, имеешь на сие право, пока никому не вредишь, и веди уже, дел полно, не собираюсь стоять и болтать целый день о каких-то отвлеченных идеях. Кроме того, твоя книжечка может предложить мне редкое удовольствие с поединок воли, когда не кулаками махаешь, а пытаешься не позволить тьме сожрать твою душу и сломить. Если выдержу, возможно, перейду на следующий уровень и узнаю о себе нечто новенькое. Конечно, если не вытащат на свет ту часть меня, от которой хотелось бы избавиться, то тогда и не буду знать, с чем бороться.


Разумеется, провожатый не мог пойти против своей нынешней природы. Вроде повернулся спиной, чтобы проводить кратчайшим путём, но сразу развернулся и послал свою цепь вперёд, я подставил свой антимагический клевец и оружие врага просто с ало тем, чем было изначально, разлетелось и растеклось каплями крови, забрызгав все вокруг. Зашипели капли, пытаясь разъесть плоть и портя имущество. Пернатая под потолком, до которой тоже что-то долетело, заверещала от боли и закружила. Противник начал смеяться безумным злым смехом, только сразу от меня в челюсть кулаком схлопотал, застонал от наслаждения, вероятно, вправду любил боль, поднял свою длинную руку, из разреза на ладони потекла кровь, собирался новую цепь создать, но я его конечность ухватил, упёрся ногой в туловище и вырвал из плеча, сразу превратилась в прах. Рана проводника вспыхнула зелёным пламенем, опалив саму себя, чтобы кровью не истечь.


Безумец снова захохотал, получал огромное удовольствие от происходящего, наверняка, мог играть так довольно долго. Но я его схватил за шиворот, рывком поставил на ноги и дал пинка под зад, намекая, что есть работа и договоренность. Наверняка, продолжил бы, но тут уже книге не терпелось за нас взяться и постараться нанести максимальный вред, какой только возможен, превратить в рабов безумных. Отправились в путь. Конечно, все интерьеры выглядели максимально отвратительно, все самое мерзкое, ужасное, противное и немыслимое имело место быть, фрески с чудовищами по стенам и потолку, которые вытворяли всякое такое, о чем в приличных местах и упоминать нельзя, а описывать и подавно. Я старался не рассматривать, не видел в этом смысла. А Ноа, меж тем, только охала и ахала, она о многом просто понятия не имела, и не хотела бы знать однозначно, что и понятно. Вдоль стен стояли стражи, так же достаточно неприятные создания и такие же искорёженные и изуродованные, как наш проводник, к тому же, точно не живые, как ходячие мертвецы, так и гомункулы, все подгнившие, в ранах и с дырами в теле. Очевидно, что, если бы пришлось драться, я застрял в храме на седмицу, не меньше, противников в разы больше, чем в том же подземелье, где я получил клевец, и насколько могущественны, неведомо, скорей всего, невероятно сильны и искусны во владении оружием, иначе паладины справились, они тоже не совсем уж бездарные. Проверять не хотелось бы, могли очень удивить, не в лучшем смысле этого слова. Ну, значит, книга уважает, не желает терять свою охрану, да ещё и бездарно, потому как мы не дали бы себя погубить и многих забрали с собой. И вот, через сколько-то часов, когда немного притомились, впереди показались ворота, от которых так и несло злом и иномирным холодом.


В первую очередь, я велел пернатой ждать снаружи и не соваться внутрь, чтобы не случилось. Деве-птице было очень страшно, но попыталась возражать, типа, почему не верю в её духовную стойкость и способность противостоять злу?


— Потому что нет у тебя никакой стойкости и быть не может, — возразил я, — вспомни обо всех остальных паладинах или думаешь, что лучше их? Нет уж, все, на что тебя хватит - вонзить мне меч в спину, когда лишишься и без того слабенького разума. И нечего пытаться никому и ничего доказать, лишь себе сможешь, что никуда не годишься. Уж поверь, могу отличить человека с большой духовной силой и с крошечной. Твою, поверь, без магического увеличения, просто глазом не разглядеть, а потому, не путайся под ногами. Если вдруг понадобишься, случайно, возможно, позову на выручку, но вряд ли. А то погибнешь ещё и пришлют на замену кого-то ещё похуже, понимаешь?


— Будем считать, что ты обо мне беспокоишься и желаешь защитить, — собеседница вздохнула, — а не просто презираешь и не доверяешь, даже в малом. Хотя, я и не понимаю, когда мог успеть проверить духовную силу. Ладно, физически, намного слабее троллей и более уязвима, может, не так уж умна, но должны же быть и какие-то достоинства? Помимо того, что умею хорошо летать.


— Искать в тебе достоинств, мнимых или реальных, не мое дело, — отмахнулся я, — совершенно неинтересно, просто жду, пока тебе надоест за мной таскаться, признаешь паладином и вернёшься к своим, займешься какими-то другими делами, которые принесут славу, почёт и доходы, соответствующие статусу. А с демонами мы с Чудом и сами справимся прекрасно. Вполне идеальный дуэт. Я бью врагов, она носит святые кольца и является оружием, наравне с клевцом. Ладно, враг не станет ждать, пока мы тут наговоримся в волю, я пошёл на бой.


— Пожелала бы удачи, но слишком зла на тебя, — Ноа поджала губы, — подожди ещё, обязательно стану сильнее, так что признаешь меня и перестанешь недооценивать. Я всегда добивалась своего, между прочим и тут не уступлю.


— Главное, не пытаться проглотить слишком большой кусок, а то подавишься, курица, — я подмигнул, — сиди на своём насесте и не кудахтай, небо для орлов.
Конечно, сам зал тёмной книги ужасал больше всего, лежала на изобильно политом кровью алтаре, окружали антисвятилище четыре насекомоподобные твари с усмехающимися человеческими лицами, невозможно уродливыми. Но кошмарнее всего был чёрный прямоугольник самого тома. Он просто источал из себя скверну, отчаянно воняло серой и тухлыми яйцами, до тошноты, но слабость выказывать нельзя ни в коем случае. Я стиснул рукоять антимагического артефакта, так что пальцам стало больно. Лишь бы суметь удар нанести вовремя. И тут в голове зазвучал голос, не имевший ничего общего с человеческим. Мерзкий потусторонний голосочек, заставлявший все внутри дрожать от ужаса и отвращения, ещё и тексты ожидаемые, но проникали в самую душу, пытались проникнуть в мысли, запутать их, да и слиться навек.


— Хочешь стать полностью свободным ото всего, от запретов, заповедей и законов, страхов? — спросила книга. — Отдаться твоей истинной природе?


— Я и так полностью свободен, — возразил я, с трудом собирая волю в кулак, — какие такие законы связывают и сдерживают? Не припомню ни одного. Иду куда захочу, делаю, что пожелаю, и ни одна сила, кроме Творца не сдерживает. Ты точно не могущественнее Его, просто очень сильная темная сущность и не более того. Легко справляешься с людьми, потому как зло в их душах сильно, они ещё в самом начале своего пути доказали это, съев яблоко в раю, какое не требовалось. Зверолюды, по сути, ничем не отличаются, кроме своих тел. А я, как-никак, нечисть, не добро и не зло, просто выживаю, как могу. Назови хоть что-то, чего не имею, а надо, давай, придумай это, на какие обещания должен попасться? Мне даже самому интересно познать собственные уязвимости.


— Ты и сам это прекрасно знаешь, — возразила адская собеседница, — что бы не утверждал, но слишком добр и единственный истинный страх, кого-то не спасти, что невинных опять убьют, оттого и связался с ничтожными паладинами, терпишь их, хотя, сии жалкие, слабые, хрупкие создания лишь мешают и путаются под ногами, приходится о них тревожиться постоянно, а не хочется, разве я не права? А я предлагаю отринуть сие, и вообще, зачем демонов убивать, ведь люди куда вкуснее? Уничтожь все живое для меня, и сделаю до такой степени могучим, что и порождения тьмы падут и станешь единственным обитателем мультивселенной, самым грозным и необоримым чудовищем из существующих.


— Это просто неинтересно, — я зевнул, — бить слабаков, фи, это участь, достойная всякий ничтожеств. Мне подавай сильных врагов, чтобы в схватках с ними эволюционировал и становился могущественнее, настолько, чтобы добраться до короля демонов и его сделать своей закуской. Вот интересная цель. И коли убью все живое, что кушать стану, спрашивается? Так недолго и от голода помереть, слишком жалкий уход. То ли дело в бою со злом, такое достаточно занимательно, заслуживает уважение. Прости, но ты ничего не в состоянии мне предложить, сколько не пытайся. Или подумай ещё чуточку.


— В тебе нет жадности, как в людях, просто ни в чем не нуждаешься, ты не завидуешь, потому как сам слишком силён и малоуязвим, а на магов имеешь клевец, — начала книга, — нет гордыни, потому как все, чем наделён, почитаешь естественным, не гневлив, к сожалению, нет лени, поскольку не перетруждаешься никогда, все даётся легко, однако, поесть любишь и именно на сем сосредоточусь. Не желаешь убивать, почему-то, тогда просто сожрешь, ха-ха-ха!


И тут вправду столь кошмарный голод обрушился, что в глазах потемнело, просто не мог себя сдерживать, а вокруг было столько вкусных существ. Накинулся на стражей алтаря и немедленно разорвал, и затолкал в рот, повернулся к проводнику, но до того уже дошло, чем дело пахнет, отступил на шаг назад, нажал ногой на потайную панель, под ногами у него разверзлась земля и упала вниз, не успел сцапать и дырка маловата, не протиснуться, взвыл от разочарования. Однако, тут вспомнил, что в корзинке есть ещё аппетитная закуска, открыл её и схватил младенца. И тут малышка открыла глаза, кольца на её пальцах вспыхнули, свет разлился по помещению, не знаю, кто громче орал, я или книга, столь чудовищной боли в жизни не испытывал, живот просто огнём горел, изо рта, ушей и ноздрей повалил дым. Зато, в голове сразу все прочистилось. Получается, если бы не воспитанница, проиграл, как предшественники и тоже стал кровожадной тварью, которую ещё потом замучились убивать? И все это сделала мерзкая книжонка, посмела надавить на мои слабости. Ну сейчас ей достанется на орехи. Проклятая штука попыталась укрыться защитным барьером, но антимагическому клевцу нет дело до подобных преград даже в малой степени. Просто проделал аккуратное такое отверстие.



Обычный человек такое толстое нечто из слоев телячьей или человечьей кожи, ни за что бы не пробил, а мне проще простого, сразу повалил черный дым, послушался кошмарный нечеловеческий вой, да вообще не живого человека или иного существа, сразу стало очень холодно, аж кровь заледенела мигом, впервые испытал настоящий страх. Так же застонал и проводник, упал на колени, изо рта его повалил фиолетовый дымок, но внешне остался прежним, к сожалению. И вот настала тишина, воистину, мертвая. Меж тем, все вокруг поплыло, в прямом смысле слова, превращалось в натуральную грязь, которая по-прежнему, воняла нестерпимо, формы всего окончательно исказились, став ещё мерзее. Я подполз к выходу, все стражи окончательно умерли и превратились в человекоподобные фигуры непонятные, если и были какими-то людьми, все в прошлом. Тут же корчилась Ноа Сладкоголосая, стонала и плакала, повезло сохранить свою внешность, что уж там с разумом, история иная совсем. Но мне её мозг не интересует совсем. Вернулся прибрать книгу, заодно, Чудо в щечку поцеловал, спасительницу идеальную. Даже знать не хочется, что бы дальше случилось, коли не спасла, небось, вырвался наружу и начал поедать всех подряд, пока не уничтожили, вполне по делу. Весьма неприятный конец, словно обычное чудовище сгинул и не вспомнили, что делал до того и какие дела совершил. Меж тем, проводник тоже начал всхлипывать, медленно начал себя ощупывать, осознавая произошедшее с ним, схватился за голову и начал раскачиваться из стороны в сторону. Можно понять, небось, прежде, вполне симпатичным был, а тут превратился в нечто кошмарное, на такого кто вообще посмотрит? Тут сразу же и захочет прихлопнуть.


- Как же я вам благодарен, - простонал несчастный, - почти совсем погиб, духовно и физически, теперь, скорей всего, придется совершить много великих подвигов, чтобы стать прежним и не факт, что получится, хоть в какой-то степени. Семья-то точно не примет, ни жена, ни сынишка, о паладинах вообще молчу, тут все более чем очевидно, ведь стал злом.


- Насчет соратников согласен, эти слишком фанатичны, - кивнул я, помогая подняться собеседнику, - а вот семья, это брось. Ни одна настоящая жена от мужа не откажется, что бы с ним не случилось. Да, проиграл, бывает, тем паче, тут зло высшее и могущественное, пострадал при этом. С тобой окажется непросто сожительствовать, но для чего ещё сходятся, чтобы решать проблемы вместе? А сынок и подавно, ему нужен отец, любой, даже урод. В общем, не дури, иди и спрашивай, рассказывай о случившемся, искренне и от души, и простят, и примут. Или так и сгинешь, несчастным и опустившимся, возможно, ещё дурного наделаешь. Да и паладинам сгодишься, чтобы молодежь смотрела и думала, что не надо лезть, куда не надо, думать, справишься или не стоит? Видишь, какой ты полезный у нас?


- Ты вправду так думаешь? – оживился преображенный. – Или просто пытаешься успокоить, или даже издеваешься? Победил же и теперь можешь себе позволить все, что угодно.


- Успокоить то же, - подтвердил я, - и я всегда говорю то, что думаю, исключительно, недостаточно умен для чего-то иного, да и зачем, спрашивается? Мы с тобой встречаемся впервые, и ты находился сильно не в себе, сейчас расколдовали, так надо помогать, всеми силами, а захочу осмеять кого-то, вон демоны есть, они ещё так бешено реагируют, смешно. Кстати, о семье. Сынишка твой, небось, тоже зверолюд какой-нибудь интересный, малыш?


- Три года всего, - монстр вздохнул, - и да, милый котенок, как твоя святая воспитанница.


- Глядишь, когда повзрослеют, станут парочкой, - я подмигнул, - так что расти достойным, будущим героем, святым рыцарем и истинным мужчиной, за которым любая самка пойдет.


- Это была бы великая честь и счастье, - собеседник засветился от удовольствия, - тем более, есть надежда, что сынишка в маму пойдет, а она куда талантливее меня, буквально в разы.


Я всегда замечал, что человек может совсем на себя рукой махнуть и гибнуть потихонечку, но за детей последнюю свою кровь отдаст, о них думает и заботится, позабыв о всякой дури.


В общем, проверил я все здание, не скрыто ли что-то где-то? Даже книга могла оказаться не подлинной. Как раз пернатая немного пришла в себя, к счастью, не пострадала, просто перепугалась. Призналась, что её попытались совратить, внушив определенные мысли, но испугалась и тем спаслась. О подробностях предпочла умолчать о подробностях, а я не стал спрашивать, наверняка, не понравится, какая-нибудь жуткая гадость. Но присматривать надо, мало ли что вылезет, в самый неподходящий момент? Зло опасно и опытно в интригах.  Теперь подхватить спасенного под руку и осторожно вести к выходу, не забыв прихватить книгу, надо же доказать, что дело сделал, а не просто сбежал, нашел какого-то уродца и подсунул вместо настоящего дела.



Тут же портал открылся и вышли представители паладинов, забрали все и всех, включая и пернатую, проверить её на всякое, а я остался один на один с Чудом. Уже надеялся, что это надолго или даже навсегда, но не прошло и суток, как Ноа вернулась, немного мрачная, но, в остальном, прежняя. Пояснила, что её и изуродованного проверили всеми имеющимися в наличии артефактами, поговорили опытные и мудрые паладины, хорошо разбирающиеся в зачарованных. Её вернули обратно, а пострадавшего в семью, сделали тот же вывод, что и я, любящая жена и маленький сын быстрее вернут к свету, чем самые великие подвиги, потом подумают, можно ли его к делу приставить, или же борьба закончилась, навсегда, и пусть радуется, что ещё легко отделался. А нам надо срочно что-то хорошее сделать, чтобы очиститься, благо, есть подходящее место, где хранится святое кольцо, теперь уже праведный храм, куда не всякого пустят, должны попытаться справиться, если сумеем, значит, черная книга не навредила, не подчинила себе, даже частично. Конечно, немного не по дороге, но потом обратно вернут, словно ничего и не было. Думаю, тебе искренне наплевать, какой из подвигов и в каком порядке надо совершать. Не станешь же спорить с паладинами? Они, конечно, благодарны, большое дело сделали, Чудо доказала, что является истинно святой, а ты при ней неплохой воспитатель, но женская рука обязательно нужна, есть достаточно много вещей, которым не научишь сам.