Клевец и младенец. Глава 16. Черновик

Я ожидал, что нашлют ещё целую армию стражей, как положено, предстоит долгий и сложный путь, однако, видимо, те, кто охраняли храм, хорошо соображали и могли отличить опасного противника от обычного неудачника, которого, по недоразумению, занесло к ним в гости. Поэтому, вместо бойцов явился лишь один уродец, отдалённо похожий на зверолюда, возможно, даже кота, той же породы, что Чудо, но какой-то весь искаженный, перекошенный, словно нормального человека превратили в металл или воск, поставили в печку, он там оплавился, а дальше опять вернули плоть, конечно, горбатый, с кривыми ногами колесом, хромой на обе, руки разного размера, одна до земли достаёт, вторая, чрезмерно коротка и с крохотным кулачком, рот почти вертикальный, от носа лишь две щели остались, один глаз огромный, на выкате, второй скрылся в складках, мышцы заменяет жир, но тварь не выглядела слабой. Ещё и вооружена цепью из крови с длинным лезвием на конце в виде креста или мачты, но без верхней короткой вертикальной части. Заговорил незнакомец смешным и не смешным разом тонким голосом евнуха, который, периодически, переходил на совсем уж отвратительный писк.


— Не всякий решится к нам сюда сунуться, — начал горбатый, — потому как легко потерять жизнь, душу и себя. Я вот тоже был паладином, довольно знаменитым, привёл сюда большой отряд воинов, но все они сгинули, а сам стал слугой книги и рабом этого места. Та же судьба ждала и вас обоих, но, к счастью, имеешь кое-что нужное нам. Отдай своего младенца, чтобы книга залазила его тьмой, сделала своим носителем и чтецом, и сможешь забыть о проблеме демонов, мы их сами уничтожим и поглотим. Это судьба, так было предначертано, и твой долг помочь малышке обрести истинную мощь, стать королевой тьмы и мультивселенной. Обитатели миров и без того злы и грешны, останется лишь чуть-чуть подтолкнуть во мрак, чтобы тела стали так же уродливы, как помыслы и желания. Посмотри на меня, больше не заставляют притворяться кем-то, отказываться от своей истинной обезьяньей сущности. Могу ненавидеть, сколько захочу, завидовать, гневаться, обжираться, убивать, воровать и насиловать, подавлять тех, кто слабее и верно служить немногим сильнейшим. То есть делать то же, что и все, но не боясь закона, наказания и прочего, обожаю боль, причинять и чувствовать, смеюсь над смертью.


— Переговорщик из тебя тоже так себе, — я покачал головой, — сейчас перечислил вообще все, из-за чего на подобные предложения не стоит соглашаться. Я тут собираюсь воспитывать ребёнка так, чтобы она всех любила, мечтала спасать, помогать и выручать, боялась лишь обидеть кого-то или нагрешить, сподвигла остальных на правильные вещи своей праведностью, а ты предлагаешь сделать такой же сумасшедшей, каким стал сам. Согласен с тем, что люди грешны по своей природе, но надо не поддаваться ей, а пытаться стать лучше, дабы не сгинуть потом, не перегрызть друг другу глотки за оставшиеся немногие ресурсы. И не его похваляться своей слабостью, небось, идя сюда, похвалялся и клялся, что непременно справишься, подавал надежды, а как обрушились стражи, врал в отчаяние, испугался и проиграл. Потому тоже я не беру с собой никаких союзников (крылатое чучело под потолком не в счёт, сама зачем-то полезла) чтобы чувства к ним не отвлекали от главного, мог сохранять спокойствие. И сейчас имеем два варианта с тобой. Либо начинаем драться, получишь по шее или даже умрешь, прорублюсь сквозь стражу и ловушки до книги и уничтожу её, либо проводишь нас до неё, надеясь, что темный артефакт заразит нас злом и превратимся в тех, кого делаешь видеть. Но помни я - горный тролль, и как всякое безмозглое создание не добр, и не зол, просто реагирую на внешние раздражения. Кто ко мне с добром, могу полюбезничать, похлопать по плечу, пожать руку, помочь как-то, со злом, отрываю голову и съедаю. Не из любви или ненависти, это слишком сложные эмоции и чувства для примитивного существа, а обычного чувства самосохранения.


Не трогай того, кого не надо, чтобы не создать проблем в настоящем, и истребляй, кого надо, чтобы избежать проблем в будущем. Простая жизненная позиция, понятная и работающая. Так что выбираешь? Меня оба варианта вполне устраивают, на самом деле. Только не советую нападать коварно и пытаться нанести предательский удар, сразу отправишься в ад, без разговоров, и найду другого проводника с легкостью.


— Пожалуй, предоставлю своей госпоже право и честь сделать вас такими, какими надо, — решил бывший паладин, — она с легкостью справится с подобным, как и всегда, вытащив из ваших душ такое, о чем и не подозревали никогда, и стерев остальное, лишнее, все духовные оковы и ограничения. Ты можешь говорить и думать о себе все, что угодно, но истина окажется иной. Прячешь в себе кровожадное, вечно голодное чудовище, вижу сие уже сейчас, точно наслаждаешься битвой и своей мощью, презираешь остальных, слишком слабых и уязвимых, разве я не прав?


— Да я им безгранично благодарен, — возразил я, — не состоял бы мир из одних слабаков, не смог бы так спокойно и мирно жить, наслаждаясь каждой минутой бытия, пришлось бы вечно сражаться, без надежды на победу, выживать как-то. Что касаемо сражений, так это просто работа, что умею, то и делаю, просто интереснее и разнообразнее, чем тяжести таскать, копать ямы и прочее, на что способен. И к мощи своей давно привык, всегда был сильным, обыденность. Это люди, которых тренировки и артефакты делают мощнее, они наслаждаются. И нет во мне ни капли кровожадности, просто рождён хищником, которому требуется мясо. Ты мыслишь слишком примитивно, судишь по себе. Однако, имеешь на сие право, пока никому не вредишь, и веди уже, дел полно, не собираюсь стоять и болтать целый день о каких-то отвлеченных идеях. Кроме того, твоя книжечка может предложить мне редкое удовольствие с поединок воли, когда не кулаками махаешь, а пытаешься не позволить тьме сожрать твою душу и сломить. Если выдержу, возможно, перейду на следующий уровень и узнаю о себе нечто новенькое. Конечно, если не вытащат на свет ту часть меня, от которой хотелось бы избавиться, то тогда и не буду знать, с чем бороться.


Разумеется, провожатый не мог пойти против своей нынешней природы. Вроде повернулся спиной, чтобы проводить кратчайшим путём, но сразу развернулся и послал свою цепь вперёд, я подставил свой антимагический клевец и оружие врага просто с ало тем, чем было изначально, разлетелось и растеклось каплями крови, забрызгав все вокруг. Зашипели капли, пытаясь разъесть плоть и портя имущество. Пернатая под потолком, до которой тоже что-то долетело, заверещала от боли и закружила. Противник начал смеяться безумным злым смехом, только сразу от меня в челюсть кулаком схлопотал, застонал от наслаждения, вероятно, вправду любил боль, поднял свою длинную руку, из разреза на ладони потекла кровь, собирался новую цепь создать, но я его конечность ухватил, упёрся ногой в туловище и вырвал из плеча, сразу превратилась в прах. Рана проводника вспыхнула зелёным пламенем, опалив саму себя, чтобы кровью не истечь.


Безумец снова захохотал, получал огромное удовольствие от происходящего, наверняка, мог играть так довольно долго. Но я его схватил за шиворот, рывком поставил на ноги и дал пинка под зад, намекая, что есть работа и договоренность. Наверняка, продолжил бы, но тут уже книге не терпелось за нас взяться и постараться нанести максимальный вред, какой только возможен, превратить в рабов безумных. Отправились в путь. Конечно, все интерьеры выглядели максимально отвратительно, все самое мерзкое, ужасное, противное и немыслимое имело место быть, фрески с чудовищами по стенам и потолку, которые вытворяли всякое такое, о чем в приличных местах и упоминать нельзя, а описывать и подавно. Я старался не рассматривать, не видел в этом смысла. А Ноа, меж тем, только охала и ахала, она о многом просто понятия не имела, и не хотела бы знать однозначно, что и понятно. Вдоль стен стояли стражи, так же достаточно неприятные создания и такие же искорёженные и изуродованные, как наш проводник, к тому же, точно не живые, как ходячие мертвецы, так и гомункулы, все подгнившие, в ранах и с дырами в теле. Очевидно, что, если бы пришлось драться, я застрял в храме на седмицу, не меньше, противников в разы больше, чем в том же подземелье, где я получил клевец, и насколько могущественны, неведомо, скорей всего, невероятно сильны и искусны во владении оружием, иначе паладины справились, они тоже не совсем уж бездарные. Проверять не хотелось бы, могли очень удивить, не в лучшем смысле этого слова. Ну, значит, книга уважает, не желает терять свою охрану, да ещё и бездарно, потому как мы не дали бы себя погубить и многих забрали с собой. И вот, через сколько-то часов, когда немного притомились, впереди показались ворота, от которых так и несло злом и иномирным холодом.