Чёрная речка... Миньяр... топонимика...

Миньяр, Чёрная речка…
Чёрная речка - наш «посёлок», а мы, ребята с улицы Спартака, - чернореченские;
за мостом несколько улиц у подножья Пожар-горы;
улица «дорожная», по которой движется серьёзный транспорт, верхняя, сначала так и называлась – Чёрная речка, теперь это улица 9-ое мая; начало – от чернореченского моста; строиться там начали с 1929 гола; параллельно ей, выше по склону горы– улица 9-ое января;
на пригорке – улица Шалашова; названа в честь Ильи Егоровича Шалашова – участника перехода отряда миньярской молодёжи в феврале 1919 года через фронт на соединение с Красной Армией; погиб вместе с братом при переходе фронта;
а вот и наша улица – улица Спартака; протянулась она от улицы 9-ое мая до моста через речку Чёрная; здесь находится и стадион;
улица Сулимова, где проживали два товарища детства – Юра и Вова Ч., берёт начало от стадиона, идёт по правому и левому берегу Чёрной речки; названа именем Данилы Егоровича Сулимова (1890-1837) – большевика, активного участника революции и Гражданской войны, государственного деятеля, погибшего в период сталинских репрессий;
Чёрная речка – левый приток реки Сим длиной 10 км; впадает речка в Сим за стадионом, течёт в межгорье, исток – за Волковой поляной;
Чёрная; одно из толкований: когда-то её берега были густо заросшими черёмушником, листья опадали в воду, дно черное от листьев, поэтому – Чёрная;
ещё одно толкование, близкое к первому: черёмушник давал густую тень, которая и придавала воде черный цвет;
на перекатах и на свету – каждый камешек видно донный, а чуть войдёшь в ольховник, который вытеснил черёмуху, вода – прозрачная, а дно – чёрное;

кто на улице жил-был?
по нечётной стороне,  дом лицевой стороной на берег реки Сим – Шалашовы; они как бы на отшибе; а наша улица, чётная сторона которой примыкала к стадиону, начиналась с Рычковых, следующие – Кимачи, Бондари, Черепановы, Любимовы, в проулке – Колодежные, через проулок – Масальские, Разины, Кабановы, Мамоновы;
по чётной стороне, «стадионной», – Балахнины, Казьмируки, Буторины, Михеевна, Крюковы, Фадеевы, Чертовы; «наша» улица - до пересечения с автомобильной дорогой на Новостройку, хотя улица продолжалась и дальше; и «наш» посёлок был вот эта улочка до дороги и мы –вчетвером, впятером, были – чернореченские, хотя общались и играли с ребятами и с соседних улиц и с Новостройки;

своеобразие  посёлка в том, что поселились в основном молодые, относительно, семьи, родились дети и далее по кругу; но круга нет, потому что каждый миг один-единственный и каждая семья исполнила своё бытование на свой лад или нескладуху;

вот для таланта литературного тема – роман-эпопея «Улица. История семей»;
это была бы очень интересная и поучительная история, хотя кто сейчас и в следующем будущем будет читать роман да ещё эпопею…
в каждой семье свои труды и праздники, драмы и трагедии, своя жизнь и жизнь общая, совместная с соседями, соседская;
в соседях не дружили, но общались, ладили мирно, иногда помогали;
мне было приметно: сначала соседи в гости, за столом, потом у всех образовывается свой круг общения, свои друзья-товарищи;
а мы – детвора и подростки с нашей улицы – дружили; игр, приключений и путешествий было не перечесть; мы были вместе, а потом у каждого нарисовалась своя дорога;

ребята с нашей улицы;
скольких уже нет: убили в драке, повесился, умер от тяжёлой болезни, спился; а кто жив, помнит ли родную улицу, помнит ли начало, есть ли желание оглянуться…
и на себя посмотреть – недалеко ушёл, а если честно, то никуда и не уходил;
как в детстве пилил-строгал, мастерил что-то не очень нужное по хозяйству, так в общем и сейчас, как читал книги – зачем?, так и сейчас читаю, музыку слушаю и очень по простенькому играю, как рисовал, так и рисую; лес – всегда; и по прежнему мир –Тайна;
и по прежнему для меня где-то за синими горами есть далёкая и загадочная страна – Китай, пейзажи шань-шуй, по прежнему в палисаднике цветут ирисы, по склону Пожар-горы сосны с верхушками-колокольчиками, а на далёкой поляне лежит белый снег…
и друзья мои самолучшие остались там, на улице Спартака…
и живу я, хотя и в другом городке и, естественно, на другой улице, но по прежнему живу я на улице, где родился …

приезжаю в Миньяр, иду по улице и с каждым разом всё более изменений и от прежнего жития-бытия почитай ничего и не осталось; первоначальный облик сохранил дом Чертовых; навряд ли жива хозяйка, но сыновья, видимо не продают, может быть в размышлении держать под дачу; мало изменился и дом Балахниных; тягостно впечатление производит дом Рычковых, как он сгорел лет двадцать тому назад, так и стоит в полуразрушенном состоянии; кто-то держит его под дачу или для чего; какие-то пристройки, у дома – вечный хлам – нехорошо, горько на это смотреть; в доме Кимачей хозяин есть; дом отремонтировал, сайдингом отделал, ухоженным выглядит, баньку поставил;
наш дом…
дом Буториных так и остался по сути без настоящего хозяина; опалубка ещё с тех времён; дом не валится, но скособочился, а у двора уже много лет – куча шлакоблоков;
а далее – новодел и кто во что горазд; и есть и доброе – на участке Мамоновых теперь – розы, ухоженный огород, во дворе прибрано и дома;

улица родилась, прожила свою жизнь, улица – ушла…памятки остались;
неисполнимо, но как же интересно, если всех тех, кто был-жил в 50-60 годы прошлого века на улице Спартака собрать сейчас и показать, что стало,
как наши родители и мы сами сложили или не сложили свои жизни…кто-то бы свою жизнь переиначил?
цели загадывать, планы строить может быть и не надо, но  немного задумываться, заглянуть чуть вперёд, поставить перед собой вопросы – надо… или нет?
Петя Мамонов; сколько-то лет назад я его видел, давно было; рассказывает:
получаю пенсию, девять отдаю бабе, а три себе на пропой;
-Петь, может осенью встретимся!
-конечно, посидим на бережку, выпьем!
и я снова возвращаюсь к этой мысли: а вот показать ему, подростку, нынешнюю картинку, так хотел прожить?
счастливый среди нас, наверное, Вова Ч.: материально обеспечен (сам заработал), живёт в полное своё удовольствие без забот и тревог и если счастье есть наивысшее удовольствие от жизни, то Вова Ч. – счастливый человек, и это я говорю без всякой иронии; никому не в тягость, никому не надоедает, добродушно-равнодушно смотрит на мир, еду готовит себе старательно и вдохновенно и не скучает, хотя и бывают у него порывы чем-нибудь заняться, но быстро проходят;

это в советское время нам долбили по темечку, что надо духовной жизнью жить; кто бы ответил – зачем? без шинели пропал наш Акакий Акакиевич, а будь у него шинель, так бы и счастлив выводить буковки. много ли надо?
Обломов – философ счастливый; Штольцы вон сколь наворотили, отравленное у нас теперь место обитания;
хотел бы как Обломов, но смущает меня Улица, Речка, Скала, капель на ладони, заря вечерняя…
улица… была жизнь…
а теперь иные жители проживают свою – складную и нескладную, и кто-то – счастливую, может быть только он об этом не знает…

а речка? Черная речка…
в ней мы, малышня, купались, в ней ловили рыбу, собирали камешки;
речка, речушка, ручей; в лето – по щиколотку в самом глубоком месте, да и то, если найдёшь, весной – разливается, буйная, бурная, а в спокойное время – неширокая, от бережка до бережка – метра три;

Чёрная речка протекает мимо нашего покоса, в низинке; наш покос на взгорочке, а внизу – низинный луг, заросший осокой; как и наш, так и все покосы, которые были по склонам и низинам Снеговых гор теперь заброшены, до самой Волковой поляны только грибники в пору грибную ходят;
как благодатна речка в летнюю жару на покосе; сено сгребаем, надо бегом, мухи-кровососы, пот и – блаженство – окунуться в холодную воду в застени, среди ольховника;
через речку, мимо нашего покоса, большого луга проходит дорога лесная; по ней вывозили сено; Орлику, нашей лошадке, нравилось переходить через реку; обязательно остановится и потянется к воде; а мне было интересно смотреть, как Орлик вытянет на небольшой подъём огромный воз с сеном;
вытянет! во он какой сильный!
по дороге на Волково на повороте на Второй каменный долок, где мы сажали картошку, есть мостик, около мостика – большая и глубокая – в давешние времена – вымоина; по дороге на Волково мы катались на велосипеде, около мостика останавливались и купались;

как-то мы вдвоём с Людмилой ходили по горам и на наше миньярское местечко;
конец августа, а жара была как в середине лета; с горы спустились, разморило от жары, около моста подошли к речушке, поднялись чуть вверх  и в холодной воде, аж зубы стынут, искупались, и это было маленькое, на день, счастье;

с детства само собой и через воспитание проникся, и Людмила тоже, но по-своему, уважением к воде, почитанием воды во всех видах: дождь, снег, капель, лужа, ручей, родник, речка, река, колодец; во всех видах вода благословенна; правда, может и буйствовать, но большей части из-за неразумия человека;

маленьким я любил путешествовать по Чёрной речке с другом Василием, став постарше, переместились на реку Сим, но и малую нашу речушку мы не забывали: то место выискиваем, где поглубже, то на велосипедах её покоряем, то строим запруду, а то просто играем на прибрежной лужайке;

среди всякого строительства, заброшенности и мусора, около моста, по которому идут авто и люди на Новостройку, слева - прибрежная лужайка, вся заросшая гусиной лапкой;
когда-то это было русло реки, а теперь – что-то не от мира сего: до того она приглядная, светло-зелёного чистого тона; шелковистая и мягкая на ней травка, босиком пройти –одна ласковость;
далее на берег выходят огороды,  продолжается улица Сулимова,
а вот и мостик уличный через речку на холст просится…

возвращаюсь к почитанию и уважению; да. само собой вошло в плоть и кровь, вода – праматерь всего живущего, как и солнце, как и земля;
по лесу бродить, всегда тянет на родник или ручей выйти, водички испить, послушать, как течёт; да и не заблудишься, текучая вода всегда на простор выведет, к людям;
всегда «проверяешь» воду, намутил, загрязнил, ждёшь, чтобы вновь чистая потекла;
нет усталости наблюдать, как она плещет, играет, играет на свету, омывает камешки, забавляется с травинками водорослями;
не знаю чем, объяснить, но реки наши мелеют, мелеет и Чёрная речка;
списать на деятельность людей? но леса сейчас заготавливают меньше, и насколько мне известно, в истоках Чёрной речки лесорубов нет, берега её сейчас густо заросли ольховником, от испарения она глухо закрыта густой листвой, а речка – мелеет, как и Ашинка, как и ручьи в Широком долу…

Чёрная речка…
здесь, за стадионом, играли зимой в хоккей, здесь же летом строили большую запруду, у моста на Новостройку купались и ловили малявок и пескарей;
чуть выше по весне перебирались ради сокращения расстояния через речку по дороге в школу;
по берегам стояли баньки и в одну из зим, с свирепыми морозами, речка перемёрзла до дна, вода пошла верховая, которая постоянно подмерзала и слой льда рос на глазах; помню, что баньки были под крышу во льду;
весной пришли взрывники, навертели лунок, заложили взрывчатку и взрывали, прокладывая русло для весенней воды; потопа не было, а сильно опасались;

да, это всё малозначимо или вообще не значимо, и стоило ли об этом писать, тратить время, своё и чужое, если вдруг кто-то озадачится прочитать; не знаю; одна из мыслей моих постоянных, которая связана и с Чёрной речкой, одной из речек моего детства: есть иная жизнь; не то, чтобы она более правильная, а что она есть –иная, истинная, для меня несомненно;
здесь много суеты лжи, погони за иллюзиями, здесь слишком много мифологии. и наряду с этим есть простая жизнь, полная впечатлений и глубоких смыслов, простая жизнь, но – мудрая…

пройти по Чёрной речке от устья до истоков…
может что-то и поймёшь…

*графика - работа автора

Сведения по топонимике:
А. И. Чертов «Миньяр – наш город». Челябинский дом печати. 2011 г..