Лакмус Ларгуса

   За окном уже который час тянулась одна и та же картина: редкие придорожные столбы, серая лента асфальта, лесополосы, сменяющие друг друга, как кадры старой кинопленки.
   «Ларгус» шёл ровно, мурлыкал двигателем, и эта монотонность убаюкивала похлеще любого снотворного. Грузовичок возвращался в родную фирму, везя полученные по вопросам снабжения мешки и коробки.

   Водитель покосился на сына. Пацан сидел, прислонившись к боковому стеклу, и дремал. Хорошо ему. В его возрасте все проблемы решаются сами собой или родителями. А тут — ехать и ехать. До дома ещё километров триста, отец рулит спокойно, всё хорошо.

   Захотелось курить, хотя бросил лет пять назад. Рука сама потянулась к бардачку, нащупала старую, рассохшуюся пачку синего «ЛМ», которую возил «для кого-нибудь, на всякий случай». Прикурил от прикуривателя, закашлялся, открыл окно. В салон ворвался сырой, предзакатный воздух, пахнущий бензином и близкой осенью.

   Сотовый не работал ни в голосовом режиме, ни как источник интернета. Радио ловило плохо, сквозь шипение пробивались обрывки новостей. Диктор говорил что-то про сложную международную обстановку, про перебои со связью, про то, что в ряде регионов наблюдаются сбои в работе сотовых сетей. Водитель покрутил настройку, поймал музыку — старую, ритмичную, под которую хорошо думается или не думается вовсе.

   Впереди показалась развилка и знакомый синий щит: «Дорожно-сервисный комплекс „Красный Дуб“. Заправка, кафе, СТО, гостиница — 2 км».

   Он посмотрел на бензин — стрелка подбиралась к четверти. Посмотрел на сына — пацан спал, приоткрыв рот. Посмотрел на телефон, валяющийся на торпеде. Связи не было со вчерашнего дня, с тех пор как въехали в эту полосу глушения. Ничего не поделаешь, обреченность юго-западного направления...
   Жена, наверное, с ума сходит. На работу не позвонил вовремя, ну да ладно, главное, что едем без приключений.

   Ладно. Заедем. Заодно и ноги разомнём, и дозвониться попробуем.
   Он мигнул поворотником и свернул с трассы.
   Комплекс и правда был большой. Заправка на восемь колонок, длинное здание с кафе и магазином, пара большегрузов на стоянке, одинокий фургон с боковой надписью «Хлеб».

   Водитель припарковал свой «Ларгус» у колонки.
   Тишина ударила по ушам. Сын заворочался, открыл глаза.
— Приехали? — спросил сонно.
— Нет, заправка. Выходи, разомнись, вон туалет в здании. Я заправлюсь и попробую домой дозвониться.
   Сын кивнул, вылез, потянулся, хрустнув спиной. Водитель смотрел на него и думал: вымахал-то как. Ещё год-два — и совсем мужик будет. А пока — пацан пацаном.

   Он достал телефон. Связи по-прежнему не было. Ноль. Ни одной палочки. Придётся искать стационарный в кафе или просить у кого-то, может у других операторов ситуация получше.

   «Я недолго», - хотел достать вторую сигарету, но вовремя вспомнил - тут нельзя.

   Водитель вышел, потянулся, разминая затёкшую спину. Бензин заливается минут пять, можно как раз успеть рассчитаться, позвонить и вернуться.
   Он вставил пистолет в бак, пошёл к павильону.

   И тут — нос к носу — столкнулся с человеком, выходящим из дверей.
— Серёга?! Твою дивизию!
   Водитель замер. Перед ним стоял Колька Сергеев. Те же хитрые глаза, та же кривоватая улыбка, как в молодости, только седины прибавилось. Лет десять не виделись, с тех пор как разбежались со склада.

— Колян? — выдохнул он. — Ты откуда?
   Они обнялись, хлопая друг друга по спинам, и это было так неожиданно, так выбивало из колеи утомлённого дорогой человека, что мысли на секунду смешались.
— Да попал я, Серёга, — Колька махнул рукой. — В автобусе ехал, транзитном. А он сломался к чертям. Водила говорит — следующий через сутки. А мне завтра край надо быть! У дочери день рождения. Денег в обрез, на подарок потратился, связь не ловит, сижу тут второй час, как дурак чуда жду, и вот ты...

   Он смотрел с такой надеждой, что у водителя внутри всё перевернулось. Усталость, радость встречи, чувство собственного везения (у него-то машина, норм, он едет) — всё смешалось в один горячий комок.

— Да я пустой! — выпалил он, даже не подумав. — С сыном еду. Запрыгивай, места хватит! Хоть пообщаемся, а то сын то спит почти всю дорогу!

   Колька аж подпрыгнул.
— Серёга! Дорогой! Век не забуду! — он схватил его руку и энергично её тряс. — Я мигом, я только сумку! Я её тут за углом в поломанном автобусе оставил...
Он убежал, а водитель пошёл к кассе, всё ещё улыбаясь. Хорошая встреча. Бывает же такое. Вот и ладно, веселей дорога будет.

   В заправочном павильоне пахло пережаренным маслом, дешёвым кофе и ещё чем-то неуловимо придорожным, что въедается в одежду за десять минут. За стойкой скучала полная женщина в фартуке, за дальним столиком дремал дальнобойщик, уткнувшись лицом в сложенные руки.
   
   Водитель прошёл к стойке, и оплачивая бензин, попросил дать на сдачу мелочь для телефона-автомата. Автомат, к счастью, нашёлся в углу, рядом с туалетами. С виду вроде работающий. Он набрал домашний номер.
Жена сняла трубку после первого же гудка.
— Алло! Алло! Слава богу! — голос у неё был такой, будто она только что плакала. — Ты где? Почему не звонил?
— Связи нет, — сказал он примирительно. — Только что на заправку заехал, с автомата звоню. Всё нормально, мы на границе региона, к вечеру будем.
— А у нас тут... — она всхлипнула. — Я места себе не находила! Из твоего офиса целый день названивают, ищут тебя. Секретарша шефа, Лена, раз пять звонила. Говорит, срочно, очень срочно нужен. А я им ничего сказать не могу, потому что не знаю, где ты и когда будешь. Я думала, может, случилось что...
— Да всё хорошо, успокойся. Сейчас позвоню им, узнаю. Ты давай, не переживай. Скоро будем.
— Ты это... поосторожнее там. Сын как?
— Спит. Разбудил, всё нормально, как всегда хлещет кока-колу как не в себя. Ладно, целую. Позвоню позже, когда связь появится.

   Он повесил трубку, постоял секунду, глядя на потрескавшуюся краску автомата. На душе было неспокойно. Если из офиса целый день названивают — значит, что-то стряслось. А если стряслось, то хорошего ждать не приходится.
Он снова полез в карман за мелочью.

   В офисе трубку взяли не сразу. Потом щелкнуло, и знакомый голос секретарши Лены выдохнул:
— Ой, хорошо, что вы позвонили! Шеф улетел, но он просил передать - очень важно, понимаешь, он сказал, что это лично его поручение, облажаться нельзя, а ты не на связи...
— Лена, не тараторь. Что случилось?
— Задание срочное. Шеф сказал... А вы где сейчас? Не проехали случайно Красного Дуба?
— Ну да. Как раз отсюда и звоню, на заправке.
— Отлично! — она обрадовалась так, будто выиграла в лотерею. — Значит, так. Вам нужно взять старшего менеджера. Петрова. Он сейчас подъезжает туда, будет через час-полтора. Его надо доставить в офис. Лично. Шеф сказал - не обсуждается. При нём какой-то важный пакет. Все вопросы потом.

   Водитель молчал.
— Алло? Вы слышите?
— Слышу, — сказал он медленно. — А что за Петров? Я его не знаю.
— Ну, новый, из отдела логистики. Высокий такой, в очках. Шеф сказал, это очень важно. И ещё... — она понизила голос. — Тут такое дело. Связи с шефом нет, он в самолёте, летит в Китай долго не будет на связи. Так что вы уж там сами... как-то...
— Понял, — сказал он. — Сделаю.

   Положил трубку. Бросил случайный взгляд на свои руки. Обычные, рабочие, с въевшейся в кожу смазкой под ногтями. Ничего особенного.

   И тут до него дошло.

   Ситуация аховая.
   Минутку! Он обернулся и посмотрел в окно. Там, на стоянке, стоял его «Ларгус». Белый, грузовой, с будкой. Рядом с машиной, опершись на борт, стоял его сын. И мужик из его молодости.
   Водитель вышел из кафе. Сердце забилось где-то в горле. Он смотрел на свою машину, на сына, на этого третьего лишнего — и не мог пошевелиться: маховик уже запущен. Шеф в самолёте. Связи нет. Отказаться нельзя. А у него — грузовик. Одно пассажирское место. Никто на работе не знал, что сын с ним. Взял, чтобы тому не скучно было, внести разнообразия на долгих летних каникулах.


   Он подошёл ближе.
Колька увидел его, расплылся в улыбке и шагнул навстречу с распростёртыми объятиями.
— Серёга! Как здорово, что пересеклись!
— Это, Колян...— начал водитель, чувствуя, как натягиваются внутри какие-то струны, и замялся.
— А я смотрю — машины новые в конторе! — Колька сиял. — Судьба, блин!

— Пап, а кто это? — спросил сын, отведя отца чуть в сторону.
— Да так... знакомый старый. Работали вместе когда-то.
— Хороший?
— Нормальный, — сказал водитель и сам себе не поверил.

   И вот Колька уже у машины, держа в руках потрёпанную спортивную сумку. Картина маслом: два приятеля, встреча старых друзей, дорожное приключение.

   Водитель подошёл, достал ключи, открыл будку.
— Тут мешки с запчастями и тряпьём, — сказал он, стараясь не думать о том, что будет через час. — Подвинуть надо, может, место освободить.

— А давай я в кабине посижу сперва, — сказал Колька. — Поговорим, сто лет же не виделись. А там видно будет.
— Угу, — сказал водитель, продолжая копаться в будке. Он залез туда с головой, начал перекладывать мешки, освобождая угол. Колька пытался помочь, подавал, поправлял, шутил. Сын крутился рядом, ему явно нравилась эта суета.

   А в голове у водителя билась одна мысль: «Через час сюда приедет Петров. Старший менеджер. Которого надо везти любой ценой. А моё место — одно. И оно занято, и уже на него два претендента. Сын, которого я теперь должен засунуть сюда, в эту будку, потому что в кабине будет сидеть чужой дядя из отдела Логистики. А Колька? А Колька — где?»

   Он выпрямился, вытер пот со лба.
— Сынок, — сказал он тихо. — Отойдём на секунду.
   Они отошли за машину.
— Сынок, тут такое дело, — начал он и сглотнул. Горло пересохло, хоть плачь.
— Начальство задание подкинуло. Важного дяденьку одного везти надо. Спереди. Понимаешь?
Сын смотрел непонимающе.
— Ну, в кабине. А я-то не один, с тобой поехал, не сказав никому из начальства... Подстава получилась, а ещё этот, страдалец из прошлого.

   До сына дошло. Он обернулся и посмотрел на будку.
— Так это я в кузове, что ли поеду? — спросил он, и в голосе его — о чудо! — не было разочарования. — Класс! Пап, я давно хотел! Как в настоящем грузовике! Как в кино! Там мешки мягкие есть, можно лежанку сделать!

   Водитель смотрел на него и чувствовал, как внутри всё разрывается. Сын рад. Сын думает, что это приключение. А он, отец, будет пихать его в необорудованное место, без ремней, без ничего. Если тормознут — лишат прав. А если авария? Если, не дай бог, чего случится?

   Он зажмурился на секунду, прогоняя картинку.
— Ладно, — сказал он. — Иди пока, погуляй, в туалет забеги. Я тут доделаю.

   Сын убежал в сторону кафе, а водитель остался стоять, глядя на Кольку, который уже залез в кабину и что-то рассматривал на торпеде.

   Прошло полчаса. Или сорок минут. Водитель не знал. Время спрессовалось в один тяжелый комок, который лежал в груди и мешал дышать.

   Он сидел на корточках у заднего колеса, курил третью сигарету подряд, и смотрел, как солнце садится за горизонт. Колька вылез из кабины, подошёл, присел рядом.
— Чего загрустил? — спросил он с дружеским участием. — Устал с дороги?
— А? — водитель очнулся. — Да нет. Нормально.
— Слушай, — Колька понизил голос. — А чего пацана в будку решил сажать? Я же всерьёз-то не претендовал на кабину. Я же и в будке помещусь. Пусть он спереди сидит, я сзади. Чего ему, малышу, в кузове-то быть?

   Водитель замер. Потом медленно повернул голову и посмотрел на Кольку. В упор.
— Ты не понимаешь, — сказал он глухо. — Мне сейчас одного человека подхватить надо. Из офиса. Старшего менеджера логистики. Он сюда через полчаса приедет. На переднее место. Понимаешь?

   Колька смотрел непонимающе.
— А я?
— А ты — никак.
   Пауза. Колька перестал улыбаться. Глаза его стали тяжёлыми, чужими.
— В смысле — никак?
— В прямом, — водитель поднялся, отряхнул штаны. — Не выходит у нас с тобой поехать. Извини.
   Колька тоже поднялся. Встал напротив, перекрывая дорогу.
— Слушай, Серёга, — сказал он тихо, но так, что у водителя мурашки побежали по спине. — Ты чего несёшь? Ты сам подошёл. Сам предложил. Я уже всё для себя решил. Я здесь, с вами. А ты меня — обратно выбрасываешь?
— Колян, пойми. У меня задание. Начальство. Если я не выполню — мне хана. Я же, просто увидев тебя от неожиданности, забыл, что еду не на своей, а подо мной всего лишь двухместный грузовичок, и я с сыном.
— А если я не доеду — мне хана, — Колька не повышал голоса, но в нём появилась какая-то пугающая уверенность. — Связи нет. Денег нет. Автобусов нет. Я здесь пропадаю. Меня дочь ждёт, не просто так, на день рождения. А ты мне — «извини».
— Я тебе ничего не должен! — вспыхнул водитель. — Предложил — назад забрал предложение! Бывает! Форсмажор!
— Не бывает, — отрезал Колька. — Люди так не делают. Ты сказал своё слово, ты предложил. Для меня твоё слово уже стало реальностью.

   Он стоял перед ним — невысокий, коренастый, но какой-то незыблемый, как скала. И не двигался с места.
— Я никуда не уйду, — сказал Колька спокойно.
— Что?
— Я сказал: я никуда отсюда не уйду. Ты меня позвал. Я пришёл. И я поеду.

   Водитель почувствовал, как кровь приливает к лицу. Кулаки сжались сами собой.
— Ты охренел? — прошипел он, подходя вплотную. — Я сказал — нет! Вали отсюда!
— Нет, — сказал Колька.
   Он просто стоял. Руки опущены. Взгляд тяжелый, обиженный, но непреклонный. Он не агрессивен, он не лезет в драку. Он просто не принимает ту реальность, в которой его могут бросить.
— Ты... Ты... — водитель задыхался. — Вали отсюда!
— Пап!
   Голос сына ударил как пощёчина. Водитель обернулся. Пацан стоял в десяти метрах, бледный, с испуганными глазами.
— Пап, не надо...
   Водитель сделал шаг назад, потом ещё один. Отвернулся, упёрся лбом в холодный металл будки. Закрыл глаза. Вдох-выдох. Вдох-выдох.

— Сынок... — сказал он, не оборачиваясь. — Иди пока в кафе. Посиди там. Я сейчас разберусь с непростой ситуацией.

   Сын постоял секунду, потом медленно побрёл к зданию, коротко оглядываясь.

   Водитель повернулся. Колька стоял на том же месте. Как вкопанный.
— Чего ты добиваешься? — спросил водитель устало. — Ну не могу я. Пойми. У меня сын. Я его в будку сажаю, потому что начальника везти. Если я тебя туда же посажу — это уже уголовка. Меня точно уволят, этот менеджер первым и сдаст, да ещё и без прав оставят. Кому я тогда буду нужен? Как семью содержать?
— А мне нужен ты сейчас, — сказал Колька. — Здесь и сейчас. Ты меня позвал. Я твой.
— Ты мой, блин, — водитель сплюнул. — Мы с тобой десять лет не виделись. Какой мой? Какие мы свои?
— А такие, — Колька не сдвинулся. — Человек человеком становится не по времени и возрасту, а по слову. Ты слово дал. Мужик сказал - мужик сделал. Я на это слово опёрся. А теперь ты его вынимаешь. Куда мне падать?

   Водитель смотрел на него и не знал, что сказать. В голове мешались мысли: о сыне в будке, о Петрове, который вот-вот приедет, о жене, которая ждёт, и что скажет, когда узнает, что он сына в будку с запчастями посадил, о Кольке, который стоит перед ним и требует справедливости, как будто имеет на это право.

   Может, и имеет?

   Он сел на корточки у колеса. Колька остался стоять. Так и замерли: один — сидя, другой — стоя, между ним и машиной — пустота и неразрешимость.

   Солнце садилось. Становилось холодно. Водитель достал сигарету, прикурил, затянулся. Колька молчал. Просто стоял.

   Время тянулось, как резина. Минуты превращались в часы. Или это часы превращались в минуты? Водитель потерял ощущение времени. Он смотрел на свои руки, на сигаретный дым, на асфальт под ногами. И думал.

   Как из этого круга выйти? Не нарушить закон нельзя. Не нарушить понятия порядочности - тоже нельзя. В любом случае закон будет нарушен. Сын в будке — нарушение. Или двое в будке — ещё большее нарушение, вообще за гранью возможного. Невыполнение приказа шефа — нарушение должностной инструкции. Исполнение обещания, данного Кольке, — нарушение слова и служебных инструкций. Размещение сына в будке - вообще двойное нарушение: и правил дорожных и отцовского долга беречь сына от рисков.

   Что хуже?
   Какой грех предпочтительнее взять на себя?

   И тут — краем глаза — он увидел.
   Из-за поворота, со стороны трассы, выруливал чёрный джип с логотипом их компании на дверце. Медленно, как во сне, тот подъехал к заправке, остановился у колонки.

   Из машины вышел человек. Высокий, в очках, в дорогом плаще. Огляделся, увидел «Ларгус», увидел стоящих рядом двух мужиков, и направился прямо к ним.

   Водитель смотрел, как он приближается. Сердце колотилось где-то в горле, не давая дышать. Колька стоял рядом — и никуда не делся. Петров подходил всё ближе. Сын в кафе, наверное, пьёт газировку и не знает, что сейчас произойдёт.
   Что делать?
   Что делать?

   Что дел...

             ...АТЬ!

   Водитель дёрнулся, открыл глаза и чуть не выпустил руль из рук.

   Сердце колотилось как бешеное, лоб покрылся холодным потом, рубашка прилипла к спине. Он часто задышал, оглядываясь по сторонам.

   За окном — та же трасса. Те же столбы, та же лесополоса. Рядом, на пассажирском сиденье, — пусто. Сзади, в кабине — тоже пусто. Он один. Он не брал сына в эту поездку - у того внеклассное задание, как всегда оставленное на последние дни каникул.
   Один!
   Задремал, отключился буквально на долю секунды, и этого мига хватило, чтобы перед ним развернулась драма с вынужденным многослойным конфликтом.

   Водитель сбросил газ, прижался к обочине, остановился. Посмотрел на часы. Километров пять осталось до «Красного Дуба», скоро можно заправиться и позвонить домой...

   Доля секунды.
   А ему показалось — целый кусок жизни, кусок, который невозможно проглотить, не поперхнувшись.

   Он откинулся на спинку сиденья, закрыл глаза, провёл ладонью по лицу. Ладонь была мокрая. Пальцы дрожали.

— Твою мать... — прошептал он в пустоту. — Приснится же такое...

   В голове всё ещё звучали голоса: обиженный, тяжёлый голос Кольки, весёлый — сына, суетливый — секретарши. Перед глазами стояла картина: Колька, вросший в асфальт, и Петров, идущий к ним от джипа.

   Он посидел ещё минуту, приходя в себя. Потом тронулся и достал сигарету из старой пачки, из той самой, которую доставал из бардачка во сне.
   Прикурил, затянулся глубоко, до кашля. Открыл окно, выпустил дым наружу.
Ветер освежил лицо. Стало легче.

   Он посмотрел вперёд. Там, вдалеке виднелись огни большого придорожного комплекса. Синий щит: «Дорожно-сервисный комплекс „Красный Дуб“. Заправка, кафе, СТО, гостиница — 1 км».

   Водитель взглянул на щит, и рука сама собой легла на рычаг поворотника.
Надо бы заехать. Бензин на исходе. Жене позвонить — она, наверное, волнуется. Да и размяться не помешает.

   Он смотрел на указатель.
   Потом перевёл взгляд на пустое пассажирское сиденье.
   Потом — снова на указатель.

   Рука лежала на рычаге. Легко нажать — и машина укажет предстоящий поворот. И он заедет. И заправится. И позвонит жене. И, может быть, встретит там кого-нибудь.

   А может, и нет.

   Водитель смотрел на приближающуюся развилку и не мог решить, чего ему хочется больше: проверить, был ли это просто сон, или проехать мимо и никогда не узнать, вещий был сон или нет.

   Секунды тянулись.

   «Ларгус» мягко катился вперёд, приближаясь к повороту.

   Рука замерла на рычаге.