Время-Деньги

1

Серые времена восьмидесятых — время, когда никто не был весел, а просто жил, чтобы выжить.

Город встречал каждого новым днём одинаково: хмурое небо, мокрый асфальт, очереди за хлебом, который кончался ровно за три человека до тебя. Люди ходили с опущенными головами, курили дешёвые сигареты и разговаривали тихо, будто боялись, что кто-то услышит.

Наш главный герой этой истории — двадцатисемилетний Томас Маркин. Томас — обычный человек в городе. Для таких, как он, существует лишь два развлечения: алкоголь и казино. Ведь для людей, которые едва сводят концы с концами, всегда будет хорошо потратить лишние деньги на рюмку виски или сделать ставку на какую-нибудь лошадь и попробовать выиграть куш, если, конечно, повезёт. А везёт не всем.

2

Утро начиналось одинаково уже который год.

Томас шёл на работу по мокрому асфальту, мимо облезлых заборов и гаражей с покосившимися воротами. Небо висело низкое, серое, будто накрыло город тяжёлым одеялом. Дышать было нечем — не то от погоды, не то от того, что каждый новый день был копией предыдущего.

Серое утро. Серые лица. Серая жизнь.

Он свернул за угол и остановился.

У мусорных баков, прямо на картонке, сидел человек. Томас видел его почти каждое утро. Лицо у него было серое — такого же цвета, как стены гаражей. Глаза мутные, ничего не видящие. Одежда висела мешком, руки тряслись, когда он подносил к губам зажигалку, чтобы прикурить окурок, подобранный с земли.

Томас смотрел на него несколько секунд. Человек не поднял головы. Может, уже не мог поднять. Может, уже не видел разницы, где он — на картонке у баков или в кровати.

Томас пошёл дальше, ускоряя шаг.

Но мысль зацепилась и не отпускала.

3

Томас стоял у конвейера и смотрел, как одна и та же деталь проплывает мимо него уже четвёртый час подряд. Руки двигались сами — взять, проверить, положить. Взять, проверить, положить.

Он поднял глаза. Мужики вокруг — такие же, как он. Ни у кого нет ничего, кроме привычки доживать до вечера, чтобы налить себе стакан и сделать вид, что завтра будет по-другому.

В чём разница между мной и тем человеком у баков?

Он поймал себя на этой мысли и чуть не выронил деталь.

Он ждёт дозу. Я жду, когда эта чёртова смена кончится, чтобы поставить на какую-нибудь лошадь. Разница только в том, что он свою дозу получает иглой, а я — адреналином, когда вижу, как моя лошадь приходит к финишу первой. И то ненадолго.

Начальник цеха прошёл мимо, бросил косой взгляд. Томас выпрямился, сделал вид, что сосредоточен.

Если уволюсь — всё. Конец. А если не уволюсь — так и буду стоять здесь, пока не сгнию. Или пока не стану таким, как он.

Перед глазами снова всплыло серое лицо у мусорных баков. Трясущиеся руки.

Деталь проплыла мимо. Он даже не заметил, проверил он её или нет.

4

Прошло несколько месяцев.

Томас всё так же стоял у конвейера, но мысли его были далеко. Впервые он попал в казино случайно — зашёл за коллегой, а вышел с билетом на лошадиные бега. Проиграл немного, но почувствовал то, чего не чувствовал на заводе: жизнь. Адреналин, когда смотришь, как твоя лошадь обходит соперников. Секунду, когда всё может измениться.

Вскоре ставки стали его счастливой зависимостью. Каждый раз он радовался выигрышу больше, чем вчерашнему, даже если вчера выиграл сто долларов, а сегодня — пятьдесят.

А потом в его жизни появилась Сьюзи.

Это случилось случайно, как всё лучшее в этой жизни. Они встретились в продуктовой очереди. Сьюзи стояла перед ним, переминалась с ноги на ногу, теребила край платья. Томас заметил, как она оглядывается по сторонам, будто ищет кого-то.

— Хлеб закончится, — сказал он.

Она обернулась. У неё были светлые волосы и спокойные глаза. Не такие, как у всех. В них не было этой вечной усталости.

— Я знаю, — ответила она. — Но мне ещё и молоко нужно.

— Молоко не возьмут. Я последний.

Она посмотрела на его корзину.

— Вы всегда такой уверенный?

— Только когда дело касается очередей.

Сьюзи улыбнулась. Томас почувствовал, как что-то тёплое прошло по груди. Давно он не видел, чтобы кто-то улыбался просто так, не по делу, не для галочки.

Они начали встречаться. Сначала — редкие прогулки после работы, потом — вечера у него дома, разговоры до полуночи. Сьюзи была из самой обычной семьи, работала в магазине, жила с матерью в двух комнатах на окраине. Она не требовала от Томаса того, чего он не мог дать. Она просто была рядом.

И в какой-то момент он понял: с ней жизнь перестала быть только серой.

5

Всё могло бы закончиться счастливо. Сьюзи убедила Томаса отказаться от ставок и проводить это время с ней. Но всё пошло не так, как хотелось.

Однажды вечером они сидели на кухне у Томаса. Сьюзи пришла после работы, сняла пальто, повесила на спинку стула.

— Ты опять ходил в казино, — сказала она не вопросом, а утверждением.

— Ходил.

— И сколько проиграл?

— Не проиграл. Выиграл. Семьдесят долларов.

— А в прошлый раз? Двести проиграл?

Томас промолчал.

— Том, послушай меня. Я не запрещаю. Я прошу. Ради нас.

— Ты не понимаешь, — он отодвинул стакан. — Это единственное, что меня… ну, заводит. Понимаешь? Работа — это конвейер. Дом — это стены. А там…

— А там ты чувствуешь себя живым, — закончила за него Сьюзи.

Он поднял на неё глаза.

— Ты тоже так чувствуешь?

— Я чувствую себя живой, когда ты рядом. И когда я знаю, что ты вернёшься домой, а не будешь сидеть в казино до утра, потому что тебе кажется, что следующая ставка всё изменит.

Она взяла его за руку.

— Попробуй. Хотя бы месяц. Ради меня. Ради нас. А если не сможешь — я не буду тебя удерживать.

Томас смотрел на её пальцы, переплетённые с его.

— Ладно, — сказал он тихо. — Попробую.

Сьюзи улыбнулась, встала, поцеловала его в лоб.

— Мне пора. Завтра рано на работу.

Она надела пальто, поправила волосы.

— Ты остаться не хочешь? — спросил Томас.

— Не сегодня, Том. Увидимся послезавтра. И, пожалуйста… без ставок.

— Без ставок, — повторил он.

Она вышла. Томас остался один, с пустым стаканом и тишиной в квартире.

6

Прошло несколько недель. Томас старался держать слово, но внутри него что-то грызло. А потом на заводе начались тёмные времена.

Предприятие обеднело. Работникам вводили штрафы за малейшие провинности, зарплату не выдавали неделями, а когда выдавали — она была вдвое меньше обычного. Люди ходили злые, цех гудел не от станков, а от разговоров о том, кто куда уходит и где можно подработать.

Томас срывался всё чаще. Сначала он просто заходил в бар по дороге домой — пропустить стакан, чтобы забыть смену. Потом — снова оказался у ипподрома. Сначала просто посмотреть. Потом поставить немного. Потом — всё, что оставалось до зарплаты.

Его душа разрывалась между Сьюзи и казино.

Однажды, разговаривая с ней по телефону, он поклялся, что скоро разбогатеет. Сказал это так уверенно, что сам почти поверил.

— Томас, не говори так, — ответила Сьюзи. — Просто найди нормальную работу. Или подожди, пока на заводе наладят.

— Я не могу ждать, — сказал он. — Я не могу больше так жить.

Она вздохнула в трубку.

— Тогда хотя бы не делай глупостей.

— Не буду, — соврал он.

Прошло около трёх дней после этого разговора. Томас больше не мог терпеть. Каждое утро он проходил мимо ипподрома и чувствовал, как руки начинают трястись. Как в ушах звенит от одного только вида афиш с лошадьми.

Он сравнивал себя с тем человеком у мусорных баков. И чем больше думал, тем страшнее ему становилось. Потому что он почти не видел разницы между их зависимостями.

7

В пятницу вечером Томас не пошёл домой.

Он пришёл в бильярдную на окраине, где, как знал каждый в городе, можно было решить денежные вопросы. Его встретили двое крепких парней в кожаных куртках. Спросили, кто ему нужен. Томас сказал: «Кто здесь главный».

Его провели в подвал. За столом сидел мужчина с перстнем на мизинце и читал газету.

— Садись, — сказал мужчина, не поднимая глаз.

Томас сел. Стул был шатким.

— Слышал, тебе нужны деньги.

— Две тысячи, — выдавил Томас. — На неделю.

Мужчина отложил газету. Посмотрел на Томаса спокойно, без злобы. От этого взгляда стало только страшнее.

— Ты игрок?

— Да. То есть… ну, да.

— На лошадей?

— Да.

Мужчина кивнул, будто услышал что-то забавное.

— Слушай меня, Томас. Я даю тебе две штуки. Ровно на семь дней. Через семь дней ты приносишь три. Тысячу сверху за услугу.

— Три? Но я думал…

— Ты думать будешь, когда принесёшь деньги, — голос мужчины не изменился, но Томас почувствовал, как холод прошёлся по спине. — Если не принесёшь ровно через неделю — мы придём к тебе. Не в бильярдную. К тебе домой. Ты понял?

— Понял.

— Повтори.

— Через неделю приношу три тысячи. Если нет — вы придёте.

Мужчина улыбнулся. Улыбка была хуже, чем взгляд.

— Молодец. Быстро учишься. Выдайте ему.

Один из парней положил перед Томасом конверт.

— И ещё, — добавил мужчина, возвращаясь к газете. — Не пытайся уехать. Мы найдём. Даже если ты решишь, что тебе повезло.

Томас взял конверт дрожащими руками.

Выйдя на улицу, он глубоко вдохнул холодный воздух.

Ничего страшного. Я отыграю. Я всегда отыгрываю.

Он разжал кулак и посмотрел на конверт.

На этот раз точно отыграю.

8

Всю ночь он не спал. Деньги лежали под подушкой, жгли, не давали покоя. А утром он уже стоял у входа в казино, чувствуя, как руки трясутся от предвкушения.

Он поставил всё на самую везучую, по его мнению, лошадь — Рейчел. Когда он отдал деньги, руки перестали трястись. В груди разлилось тепло. Ему показалось, что он уже выиграл.

Он смотрел на экран, как лошади рванули с места. Рейчел шла третьей, потом второй, потом обошла всех.

Томас видел, как она быстрее всех пришла к финишу.

Он закричал. Он кричал так, что голос сорвался, что люди вокруг оглядывались, что кто-то похлопал его по плечу, что-то сказал, но он ничего не слышал. Он был на седьмом небе от счастья.

Он выиграл. Две тысячи превратились в четыре.

---

9

В ту же ночь, уже ближе к часу, Томас позвонил в дверь Сьюзи. Стучал так, что соседи могли проснуться.

— Томас? — она открыла дверь, заспанная, в халате. — Ты что, с ума сошёл? Час ночи!

— Сьюзи, ты не поверишь! — он влетел в коридор, держа в руках букет и бутылку вина. — Я выиграл! Две тысячи! Понимаешь? Две!

— Тише, — она прикрыла дверь. — Соседи.

— Пусть слышат! Я выиграл! Рейчел, та лошадь, про которую я тебе говорил… Я поставил всё. Всё, что у меня было. И она пришла первой!

— Ты поставил всё? — в голосе Сьюзи появилось напряжение. — Томас, откуда у тебя были такие деньги?

Он замер на секунду, но тут же улыбнулся, обнял её.

— Не важно. Важно, что теперь у нас всё будет хорошо. Я отдам. Всё отдам. И ещё останется. Мы сходим в театр. В ресторан. Куда захочешь.

— Ты занял у кого-то?

— Сьюзи, не порти вечер. Я выиграл. Радуйся со мной.

Она не улыбнулась. Посмотрела на него серьёзно.

— Ты обещаешь, что отдашь долг?

— Обещаю. Клянусь.

Она вздохнула, взяла у него вино.

— Ладно. Заходи. Но сначала — чай. Ты пьяный.

— Я счастливый, — поправил он.

— Это одно и то же, — сказала она, проходя на кухню.

Томас сел на стул, улыбаясь. Он не заметил, как Сьюзи налила ему чай, а вино убрала в шкаф.

---

10

На следующее утро Томас проснулся с мыслью, что жизнь налаживается.

Он решил сделать ремонт в доме. Давно пора было сменить обои, в ванной всё облезло, да и вообще — хотелось, чтобы дома было не стыдно принимать Сьюзи.

В магазине он увидел умный свет — датчики движения, которые включались сами, когда входишь в комнату. Томас вспомнил, как хвастался такой штукой перед друзьями несколько лет назад, когда впервые выиграл крупную сумму. Тогда датчик стоял в прихожей. Теперь он решил поставить его в туалетной кабинке — маленькая, но приятная деталь.

Он купил датчик, обои, краску. После всех покупок у него оставалось около трёх тысяч долларов.

Этого хватит, чтобы отдать долг и ещё останется, — подумал он.

Вечером они со Сьюзи пошли в театр на балет. Томас надел свой единственный приличный костюм, Сьюзи — лёгкое платье, которое она берегла для особых случаев.

— Ты сегодня красивая, — сказал он, когда они выходили из такси.

— Ты тоже, — она улыбнулась и взяла его под руку.

После театра они зашли в кафе. Выпили по бокалу вина, съели по куску яблочного пирога. Сьюзи рассказывала о работе, о том, как её начальница опять накричала на продавщицу ни за что. Томас слушал, кивал, но думал о другом.

Завтра отдам долг. А послезавтра — ресторан. Самый лучший. Чтобы она запомнила.

Он отвёз Сьюзи домой, поцеловал в щёку.

— Завтра вечером я тебя заберу. Будь готова.

— Куда? — спросила она.

— Сюрприз.

Она засмеялась, зашла в подъезд. Томас поехал домой, улыбаясь.

---

11

На следующий день, вечером, Томас заехал за Сьюзи. Она вышла в том же платье, что и вчера, но с другой брошкой.

— Ты говорил, сюрприз, — сказала она, садясь в такси.

— Ты увидишь.

Они подъехали к ресторану «Золотой бриллиант». Сьюзи посмотрела на вывеску, потом на Томаса.

— Том, здесь же…

— Самый лучший ресторан в городе, — закончил он. — Я же обещал.

Они сидели за столиком у окна. Сьюзи крутила в руках бокал с шампанским, оглядывала зал с хрустальными люстрами и белыми скатертями.

— Том, здесь так дорого, — шепнула она.

— Я же сказал: сегодня не думаем о деньгах.

— Но ты же говорил, что нужно отдать…

— Сьюзи, — он накрыл её руку своей. — Отдам. Завтра отдам. Сегодня — праздник. Когда мы в последний раз были в таком месте? Никогда. Так что закажи что хочешь.

Она заказала утку с яблоками. Томас — виски. Потом ещё виски. Потом ещё.

— Ты много пьёшь, — заметила Сьюзи.

— Я праздную, — он поднял бокал. — За нас.

— За нас, — она улыбнулась, но в глазах мелькнуло беспокойство.

К третьему виски Томас стал громче. Он рассказывал официанту, как он выиграл на Рейчел, как все думали, что у лошади нет шансов, а он знал. Он знал.

— Том, тише, — Сьюзи коснулась его локтя.

— Пусть слышат! — он достал пачку купюр и бросил на стол. — Видишь? Это всё моё. Я сам заработал. Ну, выиграл. Какая разница?

Он заказал ещё виски. И десерт. И шампанское для дамы.

Сьюзи смотрела, как он разбрасывает деньги, и молчала.

— Сьюзи, ты чего? — спросил он, заметив её взгляд.

— Ты обещал, что отдашь долг завтра. А эти деньги… Том, у тебя вообще осталось что-то?

— Конечно осталось. Не переживай.

Она не ответила. Допила шампанское и сказала:

— Поехали домой. Ты устал.

— Я не устал. Я счастлив.

— Тогда я устала, — она встала. — Завтра рано на работу.

Томас хотел возразить, но что-то в её лице остановило его.

— Ладно, — сказал он. — Поехали.

---

12

Сьюзи хотела позвонить ему, когда добралась до дома, но посмотрела на часы — половина второго. «Завтра», — подумала она и уснула.

На следующее утро она позвонила сама. Это было редкостью — обычно звонил он.

— Томас, ты проснулся?

В трубке было тяжёлое, прерывистое дыхание. Потом — глухой звук, будто что-то упало.

— Томас?

— А… ага… — голос был чужим, заплетающимся, будто язык не слушался. — Чего?

— Ты что, до сих пор пьяный? — в голосе Сьюзи появилась тревога.

— Не-е… Не пьяный… Я… — он запнулся, сглотнул. В трубке слышно было, как он тяжело дышит.

— Ты отдал долг?

Молчание. Потом какой-то шум, будто он вставал с кровати и задел стул.

— Томас!

— Я… се-годня… — слова выходили медленно, с паузами. — Сегодня от-дам.

— Ты обещал. Ты сказал, что завтра отдашь. А завтра уже наступило.

— Не ори… — голос вдруг стал злым, невнятным. — Не ори на ме-ня… Я ска-зал…

— Ты опять всё спустил, да? — Сьюзи уже не скрывала злости. — Томас, отвечай!

— Я сказал… — он запнулся, будто забыл, что хотел сказать. — Я сказал: раз-берусь…

— Что значит «разберусь»? Как ты разберёшься? У тебя вообще остались деньги?

— Раз-берусь! — рявкнул он так громко, что динамик захрипел. — Слы-шишь? Я… сам… раз-берусь!

— Томас…

— Всё, — голос снова стал вязким, тяжёлым. — Всё, Сьюзи. Пока.

— Не смей бросать трубку!

— Я ска-зал… раз-берусь…

Короткие гудки.

Сьюзи набрала номер снова. Сбросил.

Ещё раз. Сбросил.

Она отложила телефон и закрыла лицо руками.

---

13

Томас проснулся в обед.

Голова раскалывалась, во рту было сухо, как на заводской свалке в августе. Он сел на кровати, обвёл комнату мутным взглядом.

В голове всплывали обрывки вчерашнего: хрустальные люстры, смех Сьюзи, купюры на белой скатерти. Он заказывал ещё виски. Потом ещё. Потом шампанское. Он платил за всё. За всё.

Память ударила резко, как пощёчина.

Долг. Мафия. Сегодня.

Он вскочил, опрокинув стул. Кинулся к тумбочке — пусто. На полках — пусто. В карманах вчерашних брюк — несколько смятых бумажек. Он пересчитал дрожащими пальцами.

Сорок три доллара.

— Нет, — прошептал он. — Нет, нет, нет…

Томас перерыл всю квартиру. Заглянул под кровать, перетряхнул ящики, вывернул карманы всей одежды. Нигде.

Три тысячи долларов, которые должны были спасти ему жизнь, он оставил в ресторане «Золотой бриллиант». Раскидал по столу, как конфетти. Как победитель. Как дурак.

В страхе его сердце колотилось так быстро, что, казалось, рёбра сейчас треснут. Лёгкие сходили с ума, воздуха не хватало. Адреналин зашкаливал, руки тряслись.

Они придут. Сегодня придут.

Он подошёл к окну. На улице было тихо. Слишком тихо.

Надо взять себя в руки. Умыться. Успокоиться.

Он прошёл в ванную, наклонился над раковиной, пустил холодную воду. Плеснул в лицо. Раз, второй, третий. Стало немного легче.

Он вытер лицо полотенцем и в этот момент услышал это.

Глухой, но очень мощный щелчок. Потом ещё один. Потом — странные звуки, исходящие из входной двери.

Томас замер.

Они.

Он метнулся взглядом по коридору. Входная дверь уже не просто щёлкала — её открывали.

Томас шмыгнул в туалетную кабинку, где недавно поставил датчик движения, и замер, прижавшись спиной к стене. Дверь за собой не закрыл — побоялся, что скрипнет.

Красный глазок датчика над головой загорелся — он заметил движение, когда Томас забегал в кабинку.

Сердце колотилось так громко, что ему казалось — его слышно во всём доме.

Он услышал тяжёлые, мощные шаги нескольких человек. Они прошли по коридору, зашли на кухню. Оттуда донёсся страшный грохот — будто опрокинули стол. А потом — тихий, но отчётливый шипящий звук. Будто кто-то открыл вентиль на плите, и газ пошёл в комнату.

Томас зажал рот рукой.

Они отключили плиту. Выкрутили вентиль.

Шаги начали собираться у входной двери. Томас слышал, как они переговариваются приглушёнными голосами. Потом — тишина.

И запах. Газ заполнял квартиру медленно, но уверенно. Томас чувствовал, как кружится голова, как становится трудно дышать.

А потом — ещё один щелчок. Короткий. Электрический.

Он понял всё в ту же секунду.

Умный свет, которым он хвастался перед гостями, который поставил, когда впервые выиграл крупную сумму, — этот датчик видел его. Видел, что он здесь. И когда газ заполнит комнату до предела, датчик замкнёт. Один разряд — и весь дом взлетит на воздух.

Они специально так сделали. Это ловушка.

Запах газа становился всё сильнее. Глаза начали слезиться, дыхание перехватывало.

Надо действовать.

Томас начал аккуратно рвать свою грязную, испачканную рубашку. Пальцы дрожали, ткань не поддавалась. Он думал, что если замотать лицо, если закрыть нос и рот, он выиграет хотя бы несколько секунд. Секунд, чтобы выскочить из кабинки, добежать до двери, вырваться наружу.

Он рванул ткань. Рубашка треснула по шву.

И в этот момент его рука дёрнулась.

Слишком резко. Слишком сильно.

Он задел стену.

Датчик над головой щёлкнул ещё раз — коротко, сухо.

А потом всё исчезло.

---

14

Городская хроника, вторник, 15 октября

Несчастный случай на улице Бейкер-стрит

В воскресенье поздно вечером в одном из жилых домов на Бейкер-стрит произошёл взрыв бытового газа. В результате происшествия полностью уничтожена квартира на втором этаже. Предполагаемые останки владельца квартиры, 27-летнего Томаса Маркина, обнаружены при разборе завалов. По предварительным данным, причиной трагедии стала опасная комбинация газового оборудования и автоматических датчиков движения, установленных в помещении.

Полиция предупреждает жителей города: не используйте подобную комбинацию в своих домах. Специалисты рекомендуют приобретать современные электрические плиты, чтобы шагать в ногу с прогрессом и избегать трагедий.

Расследование продолжается.