Ересь

ПРЕДИСЛОВИЕ.
 
 Плохо развит я. Очень скверно, но ничего меня здесь уже не держит. По жизни я разный, но это не главное, ведь постоянно я хочу уйти. Уйти отсюда. Бесит всё, что здесь есть! Всё это до тошноты обыденно, скучно и не интересно.
 Нет любви. Я понял это недавно. Ах чёрт, как же путаются мысли! Больно и обидно! И поймёт меня лишь тот, кто мрачен, как туча и деперссивен, как жизнь. Но вместе с тем слаб и нежен, точно пушинка. И крутит эту пушинку по чёрному омуту, который все называют жизнью.
 Скоро конец мой. Очень больно от собственного непонимания. Никто, слышишь, мой день, никто никогда не поймёт меня!
               
                Записки из забытого дневника...

ПАРАНОЙЯ.
 
Про паранойю можно писать бесконечно. Это очень безопасное ложе. Приятно смотреть историю, заранее зная чем она начинается. Все мы, конечно, пишем ради женской юбки.
- Ой, -  осклабился слюнявый рот Вовой Волковым. - Давайте только не начинать?
 Нет уж,давайте начнём... Итак, безопасное ложе. Тебе не грозит критика, а если и грозит, то кулаком из-за соседнего угла. Но все мы, конечно, творим ради женской юбки.
-Ой...
- Стоп! Вот сейчас стоп! - Жёлтые зубы, противные слюни, позвоночник тревожит гортанные связки. Вовчик в чёрной рубашке, в маленькой комнате. Хорошо пахнет. Уютно и даже пукать не хочется.Он любил лежать, сложа руки за головой. Он не любил, если его беспокоили. Любил - не любил, как банально! Вот  поэтому писать о паранойи можно бесконечно и это очень безопасное ложе. Главное, не строить сюжетную линию и вообще ничего не строить. Это будет не интересно, зато всегда оправдано. Ведь все мы пишем ради женской юбки. Мы хотим понравится! В своих мечтах мы рисуем комнату, компьютер и её. И она читает-читает, а потом как воскликнет:
- Это гениально! И как я могла недооценить такого человека! И какие оказывается  потрясающие мысли бродят в нём! Это же грандиозно!Он сделал их всех! И я ведь люблю его!А теперь вообще люблю-люблю!



 Короче, все мы стремимся понравиться людям и витаем в облаках посредственной мечты. А женщина - она такой же человек, как и мужчина.Ну у неё точно такой же организм!

  -

 

Но не думаешь ли ты понравиться, если продолжишь писать весь  этот бред? А почему  - нет? Чё нет, когда-  да!Оценит! Оценит! Будет думать: "Кого я потеряла! Недооценили! Такой человек бродил среди нас!"
 А когда тебя любят на расстоянии - это особенно приятно. Есть в этом какая-то прелесть. Правда мне жалко человека, если он пытается мне понравиться. Есть в его попытках нечто жалкое. А потом ещё подумаешь, как он где-то вздохнёт и скажет:
- Ничего у меня не получилось! А я так старалась,губы красила. Что ж, пойду теперь одна... - И вот именно  в этот момент мне так хочется обнять этого человека, прижать его к груди и сказать:
- Всё у тебя получилось, не переживай! - И делать всё для этого человека!И гнать вдвоём  с ним эту паскудную жалость!Обнять за плечи на мягком диване, смотреть на большом экране документальный фильм "Обыкновенный фашизм. А она будет думать в этот момент:
"Какой он у меня молодец! Такие фильмы смотрит!"
  А я буду отлучаться в туалет и думать про себя:
"Вот я какой!"
Или даже так:
"Да, я - такой! Я не просто так, покурить вышел..."
 

А это -  понравится ей?

Да дело в том, что мне уже - некому нравиться. Мне не для кого  - прихорашивать эти строки. Меня немного волнует мат, но ,думаю, и это придётся проглотить мне и пастве.
Почему - пастве?
   
Довольно условностей! Я не боюсь получить по морде! Меня смущает угодливость и обходительность прежде этого удара. Это ведь будет для меня - Событие!Вот оно!Состоялось! Как это случилось? Бегите все меня жалеть!Оттого - и паства! Я- один такой!А эти все - рядом!Пишут там что-то ,чирикают,но Я-то - главнее!  Вот это мерзко! Самодовольство! Вот, дескать, собрались тут вокруг меня. А я такой, мудрый и хороший, для каждого найду своё слово.

Вот я какой!

 А человек-то  - быстро осваивается!Он быстро понимает и усваивает, с кем как себя вести. Тут я могу пофилософствовать - а там я могу по лицу отхватить!

 
- Ну характер такой! - спишем, как лицемеры.

 


И всё равно - противно!

 А это потому что - энергию сосут!

 Энергетические вампиры. Они - изобретательны! Каждый по-своему сосёт твою энергию.Вот у нас на работе - есть такой! Общительный.  Он очень много говорит! Его речь длится иногда без конца. Но чувствую - сосёт! Энергию высасывает. И вроде бы интересуется: как? что? А потом - плохо! Насосался твоей энергии - и идёт работать!
 Или вотещё один. Тоже - энергетический! И вампир -это же не просто так: присосался и сосёт! Это же целое искусство!Найти подходящее время, когда донор более-менее в себе.  Позвонить - и начать колошматить:
-
-А ты знаешь, что все твои  проблемы -из-за алкоголя?
  Ты не находишь, что ответить, пытаешься собраться с мыслями...
- А тебе известно, что скоро ты так умрёшь?
 Ты что-то отвечаешь. Ты привык к своему алкоголизму и видишь какие- то решения...-
- Да какие решения? Тебе нужно срочно завязывать! - Вампир даёт установку, зная, что сейчас ты сорвёшься. И ты не выдерживаешь:
- Чёрт, хватит меня доставать!Я привык жить именно так и не надо меня учить жить иначе!
 Ты ругаешься, а вампиру в этот момент - хорошо! Ты выругался, слабый... Но там ещё осталась энергия! Надо дососать!
- А неплохо бы возобновить наши прогулки! -  говорит вампир.
А тебе - осточертели эти прогулки! Что толку в том, чтобы чересчур углубиться в ближайшее Подмосковье, побродить по лесам, увязнуть в болоте, а потом героически идти по шоссе  в никуда  под предлогом: куда- нибудь выйдем!
- Мне не нужны эти прогулки! - в отчаянии говорит человек, пока вампир досасывает его энергию.
- А ты уверен? - Вампир ещё не дососал.
- Я не хочу встречаться по выходным, чтобы шляться неизвестно куда, а потом выбираться неизвестно откуда!- Ты ругаешься в бессилии,но вампир уже насосался и готовит почву для следующего энергососания:
- Ну и живи , как хочешь!Пей свою "синьку"! Пропадай! А я тебе не помогу!
  Вампир насосался, отлетел  - а ты пережёвывай свои эмоции...Ну энергетический вампир!


ПИСАТЕЛЬ ГОДА.




 Роботы. Я давно подозревал, что они - роботы. Рабы правил и постановлений. Мечтал о публикации  и послал заявку на премию "Писатель Года" . Сегодня попросили связаться.Решил позвонить и вновь наткнулся на робота. Или амёбу. Она стала оглашать заученный текст:
- Согласно порядка
номинирования автору надлежит зайти на портал и рассмотреть правила публикации альманахов.
Произведения публикуются согласно принятым нормам. Не допускается ненормативная лексика, публичное печатание запрещённых веществ.
- Простите, а Вы можете покороче?
- Согласно Правилу номер три тысячи пятьсот одинадцать недопустимо.
- А ты - амёба?
- Недопустимо выражаться в адрес служебного лица. Итак , публикация альманахов согласовывается с жюри приёмной комиссии. Первоначальное участие предполагает номинацию в трёх категориях, как то: малая проза,крупные формы. Рассмотрение заявок подразумевает под собой...
- А вы можете не тараторить?
- Я довожу до Вас справочную информацию.
- А печатать-то  будете?
- Согласно Постановлению номер три тысячи семьсот одиннадцать  публикация осуществляется на платной основе.Автору надлежит рассмотреть перечень литературных произведений, допустимых к публикации. Необходимо учитывать пометку "6+", а также заранее ознакомиться с порядком рассмотрения редакционной комиссией...
- А вы не понимаете, что вы - душите авторов?
- Я понимаю, что Вы не дослушали информацию. Так вот, согласно определённым нормативам...
 Дальше я действительно не дослушал. По душе точно проползла ядовитая змея. Жаль, я повесил трубку.Надо было высказать всё этой амёбе! Но я - нерешительный человек. Поэтому остался в одиночестве. В следующий раз, обещаю не стесняться в выражениях...


   Фёдор Васильевич Растопчин. Какая дрянь! Слушал по радио "Звезда": "Я - Я!" "Моё!Моя!" Вонючий эгоист! Так противно слушать!Стоит человеку приобрести мало-мальскую значимость - как тут же начинается самовосхваление. Мерзость такая!

 РАСКОЛЬНИКОВ.
   

И если бы знать эту усталость! Чтобы просто не сидеть на этом диване. Если бы в том ресторане тебя ждали друзья за шумным столом! И ты бы сидел меж тех, кто тебя любит. И пил бы крафтовое пиво или вино из тонкого бокала... А здесь у тебя только фляга воды - вместо обеда. И ты среди этих успешных и значимых - никто! И пустой желудок ничего тебе не расскажет, кроме полнолуния завтрашней ночи. Поднимайся. Время не ждёт. Никто тебя не ждёт в том ресторане. Некому пить за твоё здоровье. И эти женщины - пока не твои, хотя это обладание - и не дорого для тебя. Да и о чём с ними говорить? Пустые содержанки! Пора ехать домой... Котлета в микроволновке. Кусок хлеба с томатной пастой. Это почти как гамбургер! Вот и весь ресторан! Вечером выпьешь баночного пива и возомнишь себя кем-то. А в это время кто-то за тебя будет проживать другую жизнь. Не завидуй! Не верь! Думай о хорошем среди плохих. Вспоминай своё прошедшее. Дешёвый позер настоящего мира. Нет сил на такую жизнь. Нет денег на такую любовь. Нет рукописей на таких издателей. И нет мечты на пустой желудок... Есть только солдатская фляга с водой для дезертира времени. Скоро подъедет автобус. Спасибо тебе, мой разум...

    Утром смотрел советский мультик про крокодила Гену. Это какие-то инвалиды в нарисованной стране. Гена - явно умственно отсталый,а Чебурашка - просто дурак! Шапокляк - старая шизофреничка. Туристы - гопники. А в конце этой инвалидной эпопеи  все эти ненормальные распевают песни на крыше поезда. Вот они заколебали со своей цензурой! Половину фильма "Брат" вырезали, а этот инвалидский мультик - показывают.
 

 КУРЕВО.

   Возвращаясь из поликлиники, сел на лавочку.
  "Имею я право просто посидеть и покурить?" спросил он самого себя,хотя знал, что права такого не имел. Обязательно, непременно найдётся какой-нибудь хмырь, которому что-то не понравится. Он вообще часто привлекал всякое быдло тамбовского разлива. То ли им не нравилось, что он худой, то ли их не устраивали  его очки. Он не знал. В пачке оставалось пять сигарет и его раздражало, что скоро предстоит покупать новую. Он давно хотел бросить курить, но не мог смириться с несостоятельностью ритуала. Или ему просто нравилось выпускать дым в пустоту, или вот это вот раздражающее ощущение при затяжке, как некий, неизвестный никому, статус курящего. Короче, не бросалось...
- Извини, уважаемый. Сигареткой не угостишь? - спросил долгожданный хмырь в потасканной одежде.
  " Почему он думает, что если назвал меня "уважаемым" - я должен дать ему сигарету?"
- Сигарет не напасёшься... - сказал он про себя и протянул хмырю сигарету.
- Спасибо, брат , - ответствовал хмырь и пошёл своей дорогой.
  "Как это них просто получается!- подумал он. - Раз - и стрельнул сигаретку! Недавно небось из тюрьмы только вышел. Сидел в камере среди таких же хмырей. А теперь вот, осваивается на свободе. Ходит, сигаретки стреляет. А сигаретки денег стоят!"
   Он не был жлобом. Просто денег у него было мало, и эта дополнительная трата на новую пачку сильно угнетала его.
  "А может мне тоже так шляться по улице и стрелять сигаретки? - предложил он самому себе. Научусь говорить  "уважаемый" окрестным очкарикам и студентам. Тоже буду говорить "Спасибо, брат" и прочую панибратскую дребедень.
- Сигаретьки не найдётся? - противно копировал он хмыря и стал готовиться к очередной трате денег. Тратить их приходилось с кредитки. Он давно заметил, что с кредитки  траты считаешь меньше, чем с обычной карты. Но его всё равно это утомляло.
- Сигаретс!- вновь передразнил он хмыря  и поплёлся в магазин усталой походкой "уважаемого"...

               
 КОЛЯСКА.
 
   
Магазин назывался "Окей". Он приходил сюда часто, хотя денег ему и не хватало. Он не любил так ходить и выдумывать, что бы купить на ужин и на завтрак. Когда раньше у него были деньги, он спонтанно выбирал что-то из продуктов, не очень задумываясь о конечной сумме. Ему не хватало женщины, чтобы планировать и советоваться. Поэтому он ходил один, и, часто всеми понукаемый, катался без особой цели и без конкретных средств. Ему не нравилась эта громоздкая тележка, эта снующая толпа, эти зазывные рекламы с потолка. Неосознанно он спешил к кассе, чтобы поскорее расплатиться и уйти из этого потребительского хаоса.
- Встал со своей коляской, не туда - не сюда! - возмутилась противная женщина в очереди. Он очень не любил, когда трогали его тележку. Это нарушало его чувство принадлежности к ней. Та бесцеремонность, с которой другие покупатели  трогали и перемещали его тележку, раздражала его. Но он глотал слюну и, опустив голову, помалкивал.
- Ну что Вы со своей  коляской мешаетесь! - вторично возмутилась противная женщина,хотя он никому не мешал.
  Из очереди повернулся представительный мужчина и произнёс, обращаясь к женщине:
- В московских магазинах этот предмет называется - "ТЕЛЕЖКА"! Вам, должно быть, это трудно понять?
- А ты меня не учи чего и как называется! - закричала противная женщина и пнула тележку ногой.
   Человек промолчал, хотя этот поступок совсем разрушал его тонкую взаимосвязь с тележкой.

   "И будет война! И перейдут из другой стороны наиболее трусливые и осторожные. Родина отдаст своих лучших сыновей на борьбу с хамами и собственниками. Но те, кто перейдёт с другой стороны, наполнят Родину мерзостью и ругательством. Не имея должного воспитания, не умея жить в культурном мегаполисе, переселенцы нагнетут сюда свои местечковые традиции и малокультурные порядки. И пока лучшие представители Родины будут погибать на войне - саму Родину извне наполнят маргинальные элементы с сомнительным родством  и непонятным происхождением. Исподволь они будут устанавливать свои правила, провоцировать конфликтные ситуации, приобщать местное неокрепшее население  к своим панибратским  эпитетам, разрушая не только этнос, но и власть ориентированные структуры. Приоритетная мера предосторожности: Возобновление деятельности органов НКВД  и последующие расстрелы на местах."

- Не обижайтесь, молодой человек, - развёл руками представительный мужчина. - Это - Хохляндия! Лимита! Приходится терпеть.
- Почему все они трогают мою тележку? Я очень хорошо понимаю просьбы.
   Представительный мужчина вторично развёл руками и пояснил:
- Это - КОЛЯСКА! Ну у них так принято говорить в Хохляндии.
  Женщина недовольно стала бурчать себе под нос антироссийскую бурду, а у него заболела голова.
" Ну почему я - такой? - спрашивал он самого себя. -  Почему даже в житейском споре я не могу постоять за себя? А с другой стороны, как неприятно опускаться до их уровня и брызгать слюной, словно рыночная баба."
- Интеллигенция! - обозвал он самого себя и угрюмо сложил в рюкзак свои покупки...

О ПОЛИЦИИ...
   Я предпочёл бы жить в тошталитарном государстве. При тотальном досмотре общественного  строя со стороны властей. Люберальные времена расслабили не только властьпридержащие структуры, но и само народонаселение. Появилась и устаканилась вседозволенность. Расцвели тунеядство и членовредительство.Отсутствие военных националистических формирований привело к распространию чуждых культур и обычаев. Одновременные бюрократизация компьютеризация  в сфере госаппарата, как следствие отравило социальную сферу общественного уклада. Правительство открещивается от граждан компьютерными сайтами и ворохом Постановлений. Рекомендации по применению: возобновление деятельности органов оГПУ и последующее введение политических репрессий.


   А чего же хочет человек, коли терпит несправедливость? Воздаяния. Мало-мальского внимания к своей персоне. Если угодно, как к гражданину. Ну вот, обидели его. Оскорбили на улице, толкнули на эскалаторе, пристали с ненужными расспросами в электричке. Ну вот слабый он! Не может ответить. Но имеет право пожаловаться. Куда ему идти на своём рядовом уровне? Ну, конечно, в полицию! Полицейский - и статен, и крепок, и силён! Но - слаб.Увы, он по рукам и ногам опутан Правилами,Постановлениями, Конституционными Указами. Он - раб параграфов! Для него все жалобы бедного гражданина спрягаются в название очередного параграфа - Правонарушение! И, поскольку он раб, он ОБЯЗАН подчиняться распоряжению параграфа.  Он не ищет злыдня и обидчика. Он применяет розыскную деятельность. Он не заступается за гражданина, а фиксирует факт правонарушения.
 Он не обнадёживает гражданина, но предлагает зафиксировать обращение. Далее это Обращение направляется в компьютерную систему МВД, которая однажды непременно напомнит гражданину, что с ним произошло следующее обстоятельство, ввиду чего оно стало именоваться Правонарушением, в следствии чего розыскные мероприятия ни
к чему не привели. Полицейский знает конец истории, поэтому предлагает Гражданину своё крепкое рукопожатие. . Но однажды, при очередной  встрече, Гражданин не сдержится - и даст по физиономии пристающему. Просто он хорошо помнит то свидание с Полицейским и как-то примерно понимает, стоит ли искать помощи в следующий раз....

 "Кого - Генерал?! Собрали тут сброд уголовной твари!"

О ДЕТСТВЕ...
   КПРФ. Это очень сложно высказать. Что это за организация? Какая - она? Она- такая! За - Советский Союз! Советского Союза нет давно - а она есть! Сам "СССР" - это бренд организации. Кого развалили - по  тому и ностальгируют! Многие, многие, многие! Я ведь тоже там жил, сопляк малолетний!
   Да  хоть даже сегодня. Был. Невероятная скука - и опять всё по правилам. Охрана на входе, словно не в Детский Мир проходишь - а в Дисциплинарный  Санаторий. Каким это место было в 90-е?  Был ли Детский Мир в 90-е? Ну что там было? Пластмассовые трансформеры? Коллекционные машинки в упаковках? Приставка "Денди"?
    Да, простите, это просто детские воспоминания. Фрагменты возможной памяти.
А потом был наш голод! Отваренную ранее вермишель, мы обжаривали на постном масле. За столом мы сдабривали её кетчупом из пластиковой бутыли  и представляли, что мы - сидим в изысканном ресторане - да только меню там  подкачало. И на десерт нам только чёрный чай.  Иногда - с солью! Мы у деда брали эти пачки сахара "Рафинад", но этого не хватало на неделю! Поэтому или пили горький, или с солью. Просто чтобы что-то пить...
    В понедельник - в школу!  В чём-попало идёшь. Все смеются над тобой! Девочки отказываются сидеть в тобой за одной партой, потому-что  мальчики нашёптывают: " От него воняет!" А у нас - кошки! Значит мы - бомжи!Всё! Теперь - на всю школу это клеймо. Да сами учителя  - его ставили. Бывало, опоздаешь на Английский, так Светлана Анатольевна (мир с ней)по -русски тебе выговаривает:
- Ну заходи, Город  Нищий!
   Девочки хихикали. Мальчики выпендривались . Я жил. Иногда по чёрно-белому телевизору "Орион" я созерцал референдумы. Я их уже тогда не понимал

  А после я понял, что девочки - могут кинуть, а парни - предать. Люди никогда не новы и всегда последовательны. От того - и противны!

   Я не хочу туда выходить!

О РАБОТЕ...
   Снова развозил медкнижки в центре Москвы. Здорово устал.Торговый центр "Охотный ряд" очень сосёт энергию. Может это от того, что он находится под землёй, поближе к сатане и депутатам Верховного Совета. Охранника невероятно жалко! Стоит тут целый день, видит одни и те же лица, про себя, должно быть считает часы до обеда. Тут с первой минуты находиться противно - а ему целый день стоять! И запах этот несносный! Как описать? Он какой-то косметический и душный. А надо идти. Люди-то, понятно, мерзкие. Они везде такие. Идёшь, терпишь их слащавые голоса. Вон парень идёт в модных шмотках. Что-то говорит полураздетой девушке. Хочет понравиться. Ей тоже хочется понравиться модному парню. Представляю про себя ход её мыслительного процесса. Очень тошнит от быстрых мыслей и увёрток. Собираются пойти поесть. Тут фуд-корт есть и рядом платный дорогой туалет. Чем он будет кормить полураздетую девушку? Суши. Конечно, суши!
- Ой, я так давно не ела бургеры! - восклицает полураздетая.
 Парень хочет сказать что-нибудь остроумное. Надо понравиться!  Если хорошо понравиться - можно рассчитывать на половую близость.
- Ну пойдём, наберёшь калории... - говорит парень, но получается не смешно.  Полураздетая всё равно смеётся  и парень слегка касается её бедра
"МОЁ!.
   ...Измождённый продолжаю движение. На еду нет денег Выхожу на Петровку. Очень приятно смотреть на богатых девушек и женщин. В них читается некое внутреннее достоинство. Дескать, "я не просто так, как все эти  соски рублёвые. Я - особа. Дорогая леди."
   Чопорный запах духов волнует ноздри. Хочется стать её носовым платком с золотыми инициалами.Мадонна на каблучках.

Хватить уже этого человеческого - ко мне! Сочтите сумасшедшим! Запишите ненормальным! Меня тошнит от вашей логики!

 
101-ВЫЙ КИЛОМЕТР.


 Когда смотришь за занавески - ревниво хочется остаться за занавесками. Я не хотел,чтобы она смотрела на меня. Поэтому гадко прикрывался платком. От платка пахло кремом из дорогого туалета и я успокаивал себя богатым запахом мечты
- Ну ты как? -  спросила она  за дорогой
" Я - ничтожество!..." - заплакал я и она улыбнулась.
-  А как ты относишья к Первому Мая? - спросил её муж
- Очень хорошо отношусь! Праздник весны!
- И труда...- добавил муж.
    Нет! Это были люди и я их всегда любил. Или я любил её? Или где-то любил его за то, что он любит её. Для меня её счастье всегда казалось необыкновенным, как она сама. Но муж сказал, что пора выходить и я понял, что  теперь он меня убьёт. Отточеным  стилетом в спину - это было бы лучше всего. Но я почему-то выжил.
   Кладбище встречало нас кустарниками тьмы. Дозволялось проводить в последний путь рыхлую землю и идти пить чай. Нищая могила родственников ничего не сказала мне.
- Ад - не существует... - сказал муж.
- Ад - это Артериальное Давление... - ответил я, ища сигарету
- Кури ветку... - посоветовал муж.
  Я раскурил веточку сирени и ничего не понял.
- Ну бумага! - развёл руками муж.- Они пропитывают её чем-то и ты можешь курить даже веточку.
- Это вам в ответочку! -  проорал голубь- истребитель и нагадил на лобовое стекло.
- Да ты поэт! - восхитился муж и остался безучастным.
- Я -  не поэт. Просто я люблю её...
- А я люблю высадить тебя на сто первом километре - и иди, глотай пыль!
 ... Возвращались в город. Я попросил открыть окно, чтобы глотнуть пыли сто первого километра.
- Сиди уж так...- разрешил муж.
   Я сделал вид, что сплю  и в итоге доехал до её дома.
   Только это был -не её дом!  Я же помню оранжевую многоэтажку, пряники- конфеты, вальс хрустальных лимузинов. А тут -  обшарпанная девятиэтажка! Не то!
- Ну хочешь, верну тебя на сто первый километр? Пыли поешь, может и то будет! - посочувствовал её муж.
   Разрешили подняться в квартиру. Мне было уныло и ничего не хотелось. Ломило спину, но я не хотел жаловаться. На кухне дали поесть. Испытал вкус и почувствовал любовь к ней. Беседовали о музыке.
- Не, Киркоров мне не нравится! - интеллигентно заметил я. - Слащавый он какой-то! Одно слово - татар!
- Так он - татарин!- поправила меня она.
- Я пойду, покурю в сад, - сменил я  тему разговора.
- Это балкон называется, ничтожество!- сменила она моё настроение и мне захотелось на сто первый километр.
На балконе курили с ней.
- Чего ты такой худой стал? - спросила она
- Так я ж не ем ничего!Денег нету! - признался я. - Вон потрогай, одни рёбра торчат!
- Мне противно к тебе прикасаться! - с чувством заметила она.- И вообще, тебя скоро парализует!
   Стало грустно. Грустно не за себя, а за неё. За ту размеренность и обыденность её жизни. И я бы там вряд ли был украшением. А её муж.Вот его я и любил! Тянет всё это на себе, держит на плаву. Ковырялся в её книжном шкафу. Нашёл книгу Василя Быкова.
- Забери меня к себе! - взмолилась книга. - Будем вместе глотать пыль на сто первом километре! Мне здесь - одна унылость!
- Ах ты бедная моя...  - погладил я шершавый переплёт. -Ну и иди ко мне. Будешь стоять в моём книжном шкафу среди своих собратьев. А прежде я тебя заклею и прочитаю. Ладно, лапочка?
- Хорошо, дружище! - ласково улыбнулась книга.  Вот и поладили.
Пора было ехать домой.
- Отвезём его? -  спросила она мужа.
- На сто первый  километр? - обрадовался тот.
- Да на станцию! Пусть валит в свою Щербинку!
   Она была не в настроении. Я любил её. Я всю жизнь это делал. Мне было поздно восхищаться ей, но и немыслимо грезить. Я просто любил её.
 Когда ехали, мне понравился парень, который перебегал дорогу. Такой длинноволосый и всё время улыбался чему-то.
  "Счастливый!" - подумал я.
- Дурак! - сказала она.
   Мы стояли на переходе. Было холодно и ломило спину.
- Вот ещё две суки перебегают дорогу- неожиданно заметила она. Но здесь не она была виновата.Просто сказала от любви ко мне. 
   Потом курили на станции.
- Я прочёл все твои рукописи! - с достоинством сказал мне её муж.
- А Вы не читали? - поинтересовался я у жены
- Ты мне не интересен! - ответила она и стала похожа на немца.
 Распрощались. Хотел поцеловать руку её мужа, но постеснялся. Прошёл через турникет. Не нашёл в кармане телефон. Сразу же охватила паника. Они ещё не отошли от турникета.  И вот тут я понял, что никому не нужен со своей пропажей, кроме них.Это единственные родные люди на этом промежутке времени и только их и озаботит моя проблема. Остальные  просто пройдут мимо и останусь я на этом перроне один.
- Чего там у тебя? - спросила она, глядя на меня с презрением.
- Неловко сказать... Телефон... Он пропал...Был в кармане... А теперь нет...
   Стало просто невыносимо. Я писал такие стихи. Меня любили прекрасные женщины. Мною восхищались и меня боготворили! А тут, брошен в этот мир. Это как манная кашка после изысканного ужина! С каким-то телефоном вожусь. Разбить бы его об асфальт! Вдребезги! Но нет! Имущество!
- Он у тебя в кармане.- сказала мне она и достала смартфон из моего кармана.
   Мне стало стыдно. Я помахал рукой и побрёл на платформу..
   После инсульта эта рассеянность усилилась во сто крат. Я стал забывать ключи в дверях, карты в банке, смысл в жизни. Думал, что прошло... Теперь понял, что -нет.  Опозорился в её глазах..Закуривай ещё одну. Жди свою электричку. Дома напьёшься в своей лачуге. Вот и вся радость.
   Внезапно увидел её.
- Я решила проводить тебя...
 Смешался...
- Прости, так по-дурацки получилось...
   Она вряд ли мне поверила. Да и говорить больше не хотелось. Опозорился.
   Пристыженный ехал в электричке.Ломило спину. Я закрывал глаза, но не спал.
- Зато я теперь с тобой! - сказала из рюкзака книга Василя Быкова.
- Я тебя обязательно прочитаю, - пообещал я.
- Молодой человек, сказала мне старая ведьма в очках, что сидела напротив.- Проезжаем Сто первый километр!
- Да, спасибо, - вежливо ответил я и повернулся к ней спиной - Помогите пожалуйста.
 Она вытащила из спины отточенный стилет и вздохнула:
- Вам правое крыло порвали. Теперь летать не сможете.
- Ничего, - улыбнулся я. - Меня же скоро парализует...


О лучшем друге...

   Вообще-то, я его называю - Абакумов. Впрочем, он всегда очень разный. Мы познакомились ещё в вечёрке. Туда, обычно, уходили доучиваться все неудачники. Он - не был неудачником. А я - был. Мы общались, дружили, выходили курить на улицу. Он курил обычно "Яву" в мягкой пачке, потому что это курила его мама. Иногда он курил "PaLMaL". Ещё он любил Ларису Черникову и искать радиодетали на помойках. Он мне не очень нравился. Иногда у него пахло изо рта, но у большинства  в вечёрке тогда пахло изо рта... 
   Я не любил бывать у него дома. Сталинский дом. Он мне нравился. Но я там - не нравился. Абакумов был по натуре скрытный или скорее сам в себе. Он брал себе в магазине бутылку дешёвого  вина.  Я ограничивался пивом. Он запирал комнату и мы бухали там. Иногда смотрели порнуху, иногда - боевики. Но от того, что  он запирался, когда я приходил- мать и стала смотреть с подозрением..
Нередко, когда я выходил в туалет она спрашивала у меня:
- Василий, а у тебя есть девушка?
   Или ещё того больше:
- Василий, а как Вы с Михаилом дружите?
 Я не понимал,что отвечать
   А Мишка, тоже хорош!Когда мама стучала, неизменно отвечал:
- Не сейчас! Потом!
Или того хуже:
- Мы заняты!
   Словом, когда я уходил, его мама очень многозначительно на меня смотрела и сочувственно сжимала губы.

   Вечерами мы любили ходить по Пролетарке и болтать обо всём. У нас было "любимое место", где вообще никого не бывало.
- Ну как у тебя с твоей новой? - обычно спрашивал я
- Да, понимаешь, сложно. Вот мы пришли в театр. Я на всех смотрю. Девушки как девушки... А у меня - кляча!
   Тогда ещё работали все эти игровые клубы и там бесплатно наливали пиво. Мы обычно  играли в "лягушек" и, чаще всего, выигрывали. Тратили деньги на выпивку и расходились.

   И, чёрт не возьмёт, какое это было время! Мы тогда рассказывали друг другу обо всём! О девушках, о родителях, о государственном строе. Мой друг всегда был изящен и мне было приятно беседовать с ним.Знаете, дружбу тоже надо ковать с молоду, и в этом мне повезло. Абакумов - был романтик.  Или, как он говорил, последний романтик. Ему не очень везло с девчонками, но он всегда мечтал о хорошей семье с крепкими отношениями.
   Наверное, он этого достиг. Любил ли я его? Скорее да. . Мне с ним всегда было просто находить язык. Он всегда понимал меня.
   Просто однажды он изменился...
   

 Абакумов.
 

 Абакумов вышел из подъезда ровно в час дня. В лифте пахло дезинфицирующим средством и теперь он с удовольствием вдыхал свежий весенний воздух.
- Ты по делам? - добродушно спросил Ангел из помойки
- А почему ты  в помойке, если ты - ангел?
- А зачем тебе грязь, если - человек? Иди дальше...
   И он пошёл
Мышцы хорошо болели после утренней тренировки. Он здорово раскачался за последний месяц и было приятно ощущать свежую обтягивающую футболку на своём торсе. Люди, как ему казалось, с уважением взирали на его натренированное тело. Он не очень любил людей и где-то даже опасался их. Но ему нравилось доминировать Только эта нелепая борсетка  раздражала его. Нет, она выглядела вполне себе стильно. Чёрная, кожаная. Но зачем он прицепил к ремешку андреевскую ленточку? Эта вычурная атрибутика где-то раздражала его.
"Ещё кепка эта!" - с досадой подумал он. Кепка тоже была неприятная. Дореволюционная, какие носили подпольные работники черновых типографий.
   Выйдя на дорогу к метро, Абакумов поравнялся с толпой и снова стало скверно на душе. Ещё эти курящие! Идёт вот и смолит свою чёртову сигарету. А все идущие позади  должны непременно дышать его дымом.
" И дым такой противный!" - с натугой подумал он. Иногда ему хотелось догнать курящего и даже тронуть его за плечо. Сказать, что его бесит этот дым, что он не обязан всем этим дышать. Возможно, он бы даже грубо толкнул этого куряку и добавил бы нечто угрожающее. Это бы подействовало! Он знал, что казался внушительным.
   Но Абакумов был цивилизованным человеком. Раньше у него были принципы, но он их безжалостно раздавил, как ненужные файлы. Как свою тягу к курению. Как привычку покупать шкалик на вечер. Он не умел и не любил драться. Но он был крепким и сильным, и знал, что может напугать человека. Помнится, он шпынял нерусских по наитию одной националистки. Им достаточно было лёгкого тычка, а дальше всё решали его параметры. Осмотрев его статное телосложение, нерусские обычно угрюмо сникали. По правде сказать, он и сам их не очень любил. Как не любил евреев или цыган. Но эта была такая условная нелюбовь. На уровне бытового расизма. Вот не терплю и всё тут! При этом, он прекрасно оценивал свои силы и знал, как можно растравить в любом человеке эту ненависть к иноплеменнику. Он не был глуп.Он был подкован. Он любил атрибутику без атрибутики. А демонстрация атрибутики должна быть только на уровне глаз.
  " Когда нисходит до уровня кулаков - это уже не демонстрация!" - патетически подумал он,заходя в метро.
   На эскалаторе застигли новые мысли:
 "Может быть всё же самоубийством?"- спросил он и тут же отмахнулся
 "Тьфу ты, дрянь какая лезет в голову! Вот неплохо бы в Сербию поехать всей семьёй!Посмотреть минареты..."
  " Дурак твоя голова! - оборвал он себя. - Какие ещё минареты? Это же исламская культура! Не православная!
 - А был ли ты  когда-нибудь православным? - спросил Ангел из лампочки на эскалаторе.
- Так с детства... - ответил он в никуда.
- А ангел и лампочка - имеют связь?
- Так диод... -сказал он первое, что пришло в голову.
- Так - идиот! - развёл руками Ангел
   Абакумов вышел на платформу
   Ему не очень нравилась эта толпа. Он бы предпочёл видеть чинных барышень с благородными кавалерами.
-
А так - не интересно!- сочувственно произнёс Ангел и Абакумов разозлился:
- Да откуда я тебя слышу?
- Ты плеер дома забыл
- И уши у меня горят... - сказал вдруг Абакумов.
- А это потому что он пишет о тебе.
- Кто - он?
- Твой лучший друг. Думает, тебе будет приятно почитать о себе. Я тоже так думаю...
-Аль ту князь!- восхищённо проговорил Абакумов.
Ангел рассмеялся.
- Я- то? Пожалуй, княже!
- А читать-то хоть будет интересно?
 Ангел махнул рукой.
- Не, не думаю. Ты- заурядный человек. Про тебя и писать скучно. Ну что с тобой может приключиться?
- Но он же- мой друг! - возразил Абакумов. - Уж как-нибудь постарается написать, удобоваримо.
- Да он и сам ничего придумать не может! Не под поезд же тебя бросать в самом деле!
 Абакумов призадумался.
- Под поезд? А что... Это пожалуй мысль!
- Ну чего встал на проходе? - шикнул на него проходящий мимо мужлан.
- А я с ангелом беседую... - ни с того ни с сего ляпнул Абакумов.
- А хочешь, я с тобой сейчас побеседую? - угрожающе поинтересовался верзила.
- А здоровья-то хватит? - напрягся Абакумов и уже в сторону, тихо попросил Ангела: - Позвоните в милицию!
- Это как Писатель решит - развёл руками Ангел. - Я здесь не хозяин.
  Верзила тем временем неприятно надвигался на согбенного  Абакумова
- Ты чё совсем страх потерял, я не понял.
- Эх, Господи благослави! - перекрестился Ангел и со всего размаху влепил верзиле пощёчину.
Верзила нехотя отшатнулся и стал удивлённо смотреть в пространство.
- А это ещё зачем? - не понял Абакумов.
Ангел растерянно ответил:
- Извини. Так уж решил Писатель. У него нет времени из тебя супермена делать.

 В вагоне метро двое подвыпивших оборванцев приставали к девушке. Один из них был с редкой бородёнкой и слащаво улыбался. Второй тихо помалкивал, засунув руки в застиранную куртку.
"Вот оно! -нервно подумал Абакумов. - То самое, о чём мне говорил Писатель. Когда настала эпоха хамов с редкими бородёнками. Они не признают любви,но тоже жаждут самок. На примитивном уровне немытых половых органов. Насиделись, мол, в камерах, узнали по чём фунт лиха. А теперь подайте нам того самого. Тоже имеем право! Имеем право цеплять слабых прохожих в салонных электричках. Имеем право громко гоготать над примитивными шутками таких же себе подобных.Имеем право хапать чужое и лапать не своё. Имеем право  пахнуть гнилыми борщами и осклабиться жёлтыми зубами в ответ. И никого-то мы не боимся ввиду своей наглости! И всё-то нам нипочём с цветастыми банками алкогольных коктейлей!
- Ну так чё, поехали? - противно спрашивал бородатенький. Он как бы даже не заискивал, а притирался в своём обглоданном джинсовом костюме.
- Оставьте меня в покое! - нервно говорила красивая дама.
- Да ладно чё. Мы тоже люди культурные. Меня Валера зовут.
- Валеро- балеро! - вставил свою гундосую реплику его приятель.
 Барышня резко встала.
- Граждане! Помогите пожалуйста кто-нибудь! Есть здесь мужчины?
- А мы тута! - противно шепелявил Валера
   Абакумов твёрдо подошёл к оборванцам.
- Моя фамилия Гранатуров. С кем имею честь?
Валера как-то сразу мимикрировал и стал похож на Газни
- Так и чё те надо, Гранатуров? Дай с девчонкой поговорить!
- Дама не хочет с вами разговаривать. - чётко сказал  Абакумов.
- Сам ты - дама!- огрызнулся Валера и стал противно пахнуть уксусом. Его товарищ уже тянул к Абакумову свои руки с нечищеными ногтями.
- У-па, у-па, ля-ля- ля
- Не боюсь! Не страшно! - крикнул Абакумов и резко ударил  по омерзительной физиономии.
- Чё ты? Чё ты? - противно засеменил Валера и на Абакумова пахнуло помойным ведром.
- Я хочу нарушить табу! - ответил Абакумов и  проломил Валере голову. Изо рта Валеры сразу же полетели навозные мухи. На их жужжание  прибежала ПЫЛИЦИЯ и стала фиксировать Табунарушение.
- И так, что Вы можете сообщить в
при данных обстоятельствах? - спросил санитарный милиционер, похожий на бесцветную рыбину.
  Абакумов торжественно поднял указательный палец и изрёк:
                "Если хочешь быть ОМОНом -
                Пей чай с лимоном."
   На этом машинист решил объявить конечную и все разошлись

   "Неверно! Неверно! - думал Абакумов, бредя по переходу. - В себе ли я? Для чего весь этот мир пустынного ничего? Ведь если уж набело написать - так и не было бы ничего! И эти панические атаки. Когда надо срочно бежать среди ночи. А потом понимаешь, что бежать некуда! Беспорядок в прихожей, а я не могу собраться. А может это беспорядок во мне? Может я смотрю в свою душу - и вижу эту прихожую? Куда? Куда? Прочь из подъезда на полусогнутых ногах! Именно туда! В дикую ночь с обледенелыми ветрами! В стылую лужу без конкретики и правил!В кого я превратился? Зачем я обо всём этом думаю?"
- Дык ведь, роман же пишет про тебя!- напомнил Ангел, усаживаясь на правом плече.
- Ложь! Ложь! Вздор всё это! - запальчиво возразил Абакумов. - Бесы им руководят! Он напивается и запускает их в своё сердце. А какого чёрта я должен выслушивать его пьяные излияния по телефону. У меня сын, жена! Так ведь он ещё хочет, чтобы я читал всё это!Нет уж! Отрекаюсь! Чего они все на мне ездят? - Он почти плакал. Ангел гладил его по голове
- Ну успокойся, успокойся. Представляешь, как поезду метро тяжело? Все-все на нём ездят! Так ты обними его. Прижмись щекою, а он смахнёт слезу рукою!
- Что ты несёшь, чёрт тебя побери?! - Разгорячённый вконец, закричал Абакумов   - Чёрт - меня побрать не может! - дословно пояснил Ангел.
- А что это за станция такая странная? - недоуменно спросил Абакумов, осматриваясь о сторонам.
- А Бог его знает. Не я всё это пишу...

  Станция метро больше походила на пещеру. Она была пустынна и освещалась ультрафиолетовыми люстрами. На каменистоой стене было выведено скромное название:
                "Fантазия"

- Что это за хрень такая? - ошеломлённо спросил Абакумов.
   Навстречу ему вышел Писатель. Он был в белоснежном костюме с золотыми пуговицами.
- Да, не обращай внимания, - весело сказал он. - Перспективная линия здесь пройдёт. Прямо до Щербинки.
- А градоначальник - в курсе? - деловито спросил Абакумов.
Писатель махнул рукой
- Сырная корка? Не, он ничего не знает.
- Кто же руководит сей стройкой?- по -прежнему недоумевал Абакумов.
- Да-а, Колобок! -невозмутимо ответил Писатель. - Я Юрия Лужкова сюда поставил. Пусть контролирует! Ты вино-то будешь?
   Деликатная Анна Морозова внесла серебряный поднос с хрустальными бокалами 
- Тебе же нельзя после инсульта! - воскликнул Абакумов, но тут же был пронзён молнией.
- Мне здесь -всё можно! - важно заметил Писатель.
- Алкоголь - это зло! - непререкаемо заявил Абакумов.
- У меня - можно!- вальяжно заявил Писатель.
-Я и не знал, что ты - такой! - сконфузился Абакумов.
-Какой? - не понял Писатель.- Я друг твой!
- Ну и что? Это всё объясняет?
- Друзей иногда пускают в душу. Был бы ты лучше - я бы и в сад тебя пустил!
- В какой ещё сад?
  Из тоннеля вышел Борис Гребенщиков в чёрном фраке.
- Тебя там встретит огнегривый лев...- запел он и сразу же исчез.
- Да это же -Иностранный Агент! - возмутился Абакумов
Писатель  искренне удивился:
- Да-аа? А у меня садовником числится... Ну, поедем что ли?
- Куда ещё? - не понял Абакумов.
- Да в Щербинку ко мне! По перспективной ветке!
- Та она ж - Перспективная! -  не понял Абакумов, хмелея от вина.  - строится же ещё?
- А вы поезжайте на моей товарной платформе - легко предложил Ангел. - Где надо - перелетите!Где не надо - толкнёте!
- Это не по канонам Православия! - возопил Абакумов, но платформа уже отправлялась...
- Садись- садись, мальчишка ! - весело сказал Ангел и платформа тронулась с пути.
- Пожалуйте-пожалуйте, господа - приветствовал новых пассажиров мужичонка в овчинном тулупе.
- Знакомьтесь! - торжественно сказал Писатель. Это наш проводник-кондуктор. Его зовут Иван Мазалоff. Я же именую его Кухарь сам не знаю почему.
- А всё же, почему непременно - Кухарь? - спросил дотошный Абакумов.
- Я же не спрашиваю, почему ты, сударь, Лососина.
- Какая ещё Лососина? - обиделся Абакумов.
- Верно-верно! - обрадованно замахал руками Ангел. - Лососина и есть!Я ещё на помойке понял, что он - Лососина! Только виду не показал.
-Эх ты! - поцокал языком Абакумов. - А ещё ангел!
- Дружище, ты не обижайся, - искренне отозвался Писатель. - Я тебя как только не именовал! И Бурито, и Генералов, и Гуманитарка, и даже Щи!
- Какие ещё -Щи? - изумлённо воскликнули Кухарь и Ангел.
- Ну это когда господин Абакумов возвращается домой не в настроении. Понимаете, у него на лбу тогда образовывается некая складка. Это вот необыкновенное явление я и именую - Щи!
- Да ты просто больной шизофреник! - в запальчивости закричал Абакумов и даже бросился на Писателя. - Ты даже представления не имеешь, что значит Мир Привычных Вещей!.
- Так называется следующая станция! - торжественно заявил Кухарь, и уже без обиняков скомандовал: - Лососина! Марш за руль!
- Да я не умею управлять этой штуковиной! - растерянно сказал Абакумов.
- О, тут всё элементарно.Хочешь тронуться, просто скажи: "Дай круг по МЦК и сыграй с Мишкой в сотку!"
- А тормозить как? - уже без надежды спросил Абакумов.
- Ну тут, конечно немного посложнее.Желаешь остановиться, набери в грудь побольше воздуха и голосом маразматика завизжи: " Крошка, STOOOP!!!"
- Какой кретин всё это придумал! - воскликнул Абакумов и с досады даже осушил рюмку коньяку.
-  Так Писатель же!- воскликнул Кухарь.- Его миры обширны и огромны! Его воображение безгранично! Это в твоём мире его не понимают и не признают! Это там он для тебя какой-нибудь Васяндр! А я его называю Лютый Бобр! И всем ещё только предстоит понять,кого они потеряли!
- Кухарь, ну хватит! -совсем огорчился Писатель.- И никого они не потеряли ещё! Я как бы живой ещё там!
- Но тебя же ещё возможно парализует! - внезапно напомнила Анна Морозова.
- Циц,  баба глупая! - отмахнулся Кухарь, а Абакумов стал помаленьку править повозкой.
- А Анна что, здесь всегда так появляется из воздуха?- спросил рулевой в никуда.
- Анна - старшина! - ответствовал Ангел. - Ласточка-горностай! Без неё Писатель, как без рук. Всегда прилетает на помощь!
- А всё-таки ты - шизофреник!- сказал Абакумов Писателю. На правах старого друга..
- Не знаю, я просто пишу... И о тебе - тоже!
- Ты ж меня хотел под поезд сбросить?
- Ничего я не хотел... -сознался Писатель вяло и повалился на дно платформы
- Анна, что там? - обеспокоенно спросил Кухарь.
- Ничего существенного, - мгновенно отозвалась Ласточка.- Пошёл курить на балкон.
- И чего? Он всегда так отрубается? - спросил Абакумов.
-Здесь - да! -сочувственно отозвался Кухарь.- Не ценили его там, видишь. Измотали вконец. Вот и дурнота наступает.
  Проезжали штольни Сходненского путепровода. Тоннель продувало пыльным ветром застарелых шахт. Платформа издавала страшный грохот и только долговязые рабочие неспешно прятались в отведённых арках.
- А Сад будем проезжать? - поинтересовался Абакумов.
-Не, туда нельзя! - отозвался проводник-кондуктор. - Он туда никого не допускает. Говорит, наследите у меня на коврах!
- Но кто-то же там есть! - допытывался рулевой.
- Ну чего ты пристал?-  устало спросил кондуктор. - Барышни у него там. Любовь , аллеи,жёлтая листва, белый флигель, тихая беседка. Как в Нескучном Саду...
- Стихи забыл... - Сказал Писатель, приходя в себя.
- Ну и стихи, конечно,- охотно отозвался Кухарь.
- А кто тебя спрашивал, челядь?- Сразу же пришёл в неистовство Писатель.
- Дык вон, приятель Ваш интересовались, - спокойно ответил кондуктор.
 Писатель нервно повернулся к Абакумову.
- Чего тебе надо от меня? Что ты лезешь, куда тебя не просят? Ты можешь жевать моё настоящее, но туманы мои - не трожь!Это запрещено!
- Запрещено меня не слушать здесь. - тихо произнёс кондуктор и протянул всем по две печенюшки. - Приготовьтесь, сейчас Бутусов наскочет сверху. Вы печенье-то грызите! Но так только, чтобы крошки с губ падали.
- Ты чего тут, совсем рехнулся? -недоумённо спросил Писатель.
- А-ну тихо! - прошипел проводник.- Слышите, начинается!
- Чего начинается? - испуганным шёпотом спросил Абакумов.
- Про любовь заговорили, вот чего! -таким же шёпотом ответил проводник Кухарь.-Нельзя на этом участке...
  Где-то в отдалении тоннеля уже раздавалось истерическое пение:
           " Под колёсами любви!
           Шабадан - трабодан!"
- Готовьсь!- скомандовал кондуктор.- грызите печеньки!И про крошки не забывайте! Он их подъедает.
   Через пару минут на платформу грохнулось огромное тело в косухе и стало отплясывать, витая слова:
                " Если ты - не кондуктор!
                Если ты - не рулевой! -
                Грызи печенюшки
                Или топну ногой!
  Потом тело куда- то исчезло  и уже за спиной слышалось истерическое пение:

                " Под колёсами любви!
                Шабадан - трабодан!"


   - Кажется проскочили! -  облегчённо вздохнул Кухарь.-  А мог бы и топнуть!  Есть там крошки?
- Не , ни одной не осталось, -  как-то виновато изрёк Писатель и внезапно заплакал.
-Простите меня!
- А-аа, опять истерика началась! - деловито сказала Ласточка- горностай. - Он всегда, когда Задохлика вспоминает - начинает реветь...
- Какого Задохлика? - спросил Абакумов.
- Ну это Маша Демидова. Худая такая была у него на работе. Влюбился! Она теперь в Саду у него.
-
-Да молчи ты! -сказал Писатель, утирая слёзы. - Вам-то какая разница?
- А и нет никакой разницы! - вставил своё слово Ангел. - Мужчина ли, женщина ли  - они одинаково устроены! Всё остальное домыслы!
- Ах вон оно что! - расхохотался кондуктор.- Так ты нам что-то не договариваешь, Писатель!
- Да не педик я! Не педик! - выкрикнул Писатель. - Мне это глубоко противно.
- Подтверждаю. - бесстрастно сказал Абакумов. - Васяндр только женщин любил. И кошку.
- Вообще-то кошка - это я! - спокойно отозвался Ангел. - У нас с Хозяином чисто практические отношения. Я мяукаю - он кормит.
-  Хватит хохмить. - сказал Кухарь. Подъезжаем к станции "Мир Привычных Вещей".

   -  Пресно- пресно! Как всё это пресно!- твердил себе под нос Писатель. - Надо было выпить!
- Здесь запрещено. - сухо сказал кондуктор и стал грызть сушку.
  Начальник станции поднял серое знамя с белой буквой "А".
-Что это значит? - заинтересованно спросил Абакумов.
- Кондуктор внимательно посмотрел на него.
- Это просто ему всё равно...
   В центре платформы стояла, выполненная из мрамора, надпись:

                ЗАЧЕМ?
 
   Их встречал человек в белом плаще с сухими губами.
- Спасибо, что приехали. - только и сказал он.
   Кондуктор и Ангел хотели похлопать его по плечу, но он отстранил их.
- Оставим без жеманностей.
- Привет, Серёжа Байгузин. Давно тебя не видел.
- Давно ли навещал? - усмехнулся начальник станции.
  Писатель смешался.
- На кладбище... Никак не могу твою могилу найти... Всё забываю... Хожу среди этих кустов...
-
- Все забывают. - сказал начальник станции.- Как твои дела, Писатель?
-Да как, Серёг, сказать... Инсульт вот был...
- В кегельбан не хочешь сыграть?
- Нет, прости,я это не люблю..
- А кого ты любишь?
- Не знаю теперь... Они все - одинаковые!
- А и правильно! - сказал Сергей. - В бильярд может поиграем или чаю попьём?
- Нет , Серёг, прости. Нам ехать надо.
- Ну и ко мне заехать не забудь...- сказал начальник станции и платформа тронулась
- Зачем? -  спросил Писатель Неизвесность
- А и правда - ЗАЧЕМ? - спросил Рухнур-Кондуктор и платформа пошла под откос. Пора  было заканчивать рукопись!

- Что с ним? - закричал Абакумов- На хрен я вообще на это подписался? Убирайте всё к чёртовой матери! Я хочу к жене!Хочу к ребёнку!А тут - штольни, станции, сумасшедшие! Хватит уже!
  Писатель лежал весь в крови. Вокруг суетился Кондуктор и бормотал про себя:
- Бедный! Опять себя поранил... Вот поедем ко мне в деревню, баньку тебе истоплю. И Машу возьмём с собою! Вот ведь радость будет.
- Маша теперь в нелепых джинсах с каким-то обгадившемся танцует...- слабо произнёс Писатель.
- Братцы! - воодушевлённо воскликнул Ангел.- А давайте пи..ды ему дадим!
- Довольно странно это слышать от бесполого существа- заметил умный Абакумов.
 Ангел мгновенно преобразился в рыжую кошку.
- Я - не бесполая! Я люблю только Хозяина. У нас с ним тайная такая любовь!
- Да Хозяину твоему нужна настоящая женская любовь, а не твои мяу-мяу! - сказал Абакумов, заводя платформу на ход.
- Дай круг по МЦК и сыграй с Мишкой  в сотку! - скомандовал очнувшийся
Писатель и платформа понеслась.
 - Какая следующая станция? - спросил уже пьяный  Кондуктор самого себя.
   Писатель выпил хересу и сказал:
- Анечка! Хомут воды на Кондуктора! Срочно!
  Прилетели  две пчёлки  с тазом воды. С хохотом облили Кондуктора и устремились к Писателю
- Лю-лю-лю!- ворковали они.
- Это Анечка так в любви признаётся! -  сказал очнувшийся кондуктор Мазалоff.
- Ну так какая чледующая? - спросил уже хорошенько пьяный Абакумов.
- А чёрт его разберёт! Не то -Лобня! Не то - Дубна!
- Нагорка! - напомнил Писатель мрачно.
  Кондуктор тожп приуныл.
- Это очень длинный перегон, Бобр!И - бесы там...
- Прекрати меня так называть,холоп!
- А я говорю, что - не справимся!
- А я вообще - домой!- решил для себя  Абакумов и спрыгнул с платформы...

... Боль! Боль семьи! Всё- всё, успокоилось... не надо кричать... Тишина. Хорошо.
- Ты посуду так и не помыл!  -лязгает жена. Надо согласиться.
- Хорошо, я сейчас вымою - соглашается он
- Не "вымою"- а "помою"!- брезгливо замечает жена

   " Возможно, так  и повелось?- думает Абакумов.- Она кричит на меня.Я огрызаюсь. Но всё это совсем не то, что я искал..."

- "Традиция"или "Мечта"?-  спросил Ангел уходящего Абакумова
- Какое ты имеешь право спрашивать, животное? - нервно спросил Абакумов, но его тут же ударила молния
- Молчать!!! Тебе было сказано - вот и помалкивай!Ты вообще изрядно надоел,
Абакумов!
- Но я ж знаю...- возразил Абакумов, но Гром снова пронзал тело
- Молчать!!!- коротко определило  Всё  -и вернуло Абакумова на платформу
!
 -  Значит "Нагорка"? - спросил Абакумов, словно ничего не произошло.
- А быстро ты перестроился, Лососина! -  заметил Кондуктор.
_Ты слишком  много думаешь, Кондуктор! - предупредил Ангел.
- Поехали уже! - пьяно скомандовал  Писатель и  платформа тронулась.
   Ехали хорошо! Над головой блестели звёзды и хотелось ещё большего....

   Но Абакумов гнал кофемолку назад! Это привычное!  Яичница на постном масле. Вонючий мусоропровод -
                "Шли дорогою мечты
                И вот мы сохнем, как цветы!"
   

- Не этого ты добивался, Абакумов? - горько спросили губы Времени
- Я добивался радиодетали на помойке
- Ну так мы поехали или ещё потрындим?- спросил Писатель
- Поехали! - решил Абакумов, спустя шестьдесят лет. Долговязый, ни к чему не ведущий  человек
-Нк Нагорку!- скомандовал Писатель и платфома нехотя поплелась...

   Писатель вышел из подъезда в 8:52. Мысли были холодные, но он хорошо думал.
"Маша... Конечно, всё это наигранно  и, возможно, беспочвенно. И все они считают меня сумасшедшим. Но безумие одного не подразумевает безумия всех остальных. Неплохо бы было погулять  в Нескучном Саду. Там, где пожухлая листва шелестит золотом мечты...."
   У Пятёрочки уже стоял хмырь.  Он пытливо высматривал прохожих, надеясь выклянчить на опохмел.
 " Разумеется, сейчас прицепится! - с досадой подумал Писатель. - Я ж в очках, худощавый. Ответить кулаком не смогу. Обязательно надо прицепиться!"
- Братишка! - тут же оправдался хмырь.- Прости старого дурака! Выручи мелочью!
- Извини, - ответил Писатель. - У меня всё на карте.
Хмырь имел на это счёт другое мнение.
- Братишка! А купи мне пива а! Я выберу - а ты картой оплатишь.
- Отстань от меня!
- Ну что тебе пять рублей жалко?
  " Господи, как противно!- думал Писатель. - А если зайдёшь и купишь ему пива -  так у него такая "дружба" в привычку войдёт!"
  Он дошёл до остановки. Там уже вовсю торчали бритые уголовники и смолили сигареты. Рядом торчали молодые девки и считали, что с такими "ухажёрами" им можно всё.
- Ау, ботан! дай закурить? - спросила молодая деваха. Уголовники хором заржали
 Писатель прошёл мимо, стараясь не обращать внимания.
- Эй, очконавт! - крикнул самый мерзкий зек с гнилыми зубами.- Ты щас в ссучак въедешь!"
 Бабы  противно заржали.
" Я обязательно ещё вернусь к вам. - пообещал Писатель про себя.
- Кончай бозлать! - заорал противный уголовник с гнилыми зубами. - Поехали на Нагорку водку пить! А ботаника потом отмахаем!
- Махалка не выросла! - сказал Писатель под общее ржание.

 - Значит на Нагорку? - спросил Кондуктор Кухарь. - А Лососина не испугается?
 - Не из пугливых! - крикнул Абакумов, но Писатель всё равно чувствовал его страх.
   Они сидели на брезенте поверх платформы Писатель закурил и Абакумов нервно придвинулся к нему.
- Ты знаешь, мне страшно... - сознался он, беря у Писателя сигарету.
- Ты ж не куришь! - изумился Писатель.
- Закуришь тут! - отозвался Абакумов.
   Нервы, нервы, но всё это заходило уже слишком далеко. Писатель не только приступал закон, но и не боялся закона.
- Что мне законы, если судьбы знакомы! - философски изрёк Писатель  и обнял Абакумова.
- Если судьи знакомы. -  механически поправил Абакумов.
- Расслабься, парень! - посоветовал Писатель. - Их судьбы мне хорошо знакомы.  Но я больше не собираюсь знакомиться.
- Я с тобой при любом раскладе.- сказал Абакумов и пожалел об этом.
   Платформа медленно прибывала на станцию Нагорка. Станция целиком состояла из асфальта и бетона. На перроне резвились зеки с новоявленными подружками. Уголовники мерзко ухмылялись и показывали свои задницы. Девки тут же противно подхихикивали.
- О, Очконавт пожаловал! - сказал уголовник с гнилыми зубами.- Чего, труха, в табло захотел?
- Я пришёл вести диалог. - громко сказал Писатель. - По- сталински.
- Чего нах! - возмутился молодой и пьяный зек.- Иди сюда нах!
-Огонь на поражение! - скомандовал Писатель и из-под брезента грянули пулемёты.
   Потаскухи и потаскуны мерно ложились под градом пуль. Даже их поганый мат не доносился за пулемётной стрельбой. Перрон тут же залила чёрная кровь и пакостные тараканы стали выползать из трупов.
- Вот и поговорили. - мрачно сказал Писатель.
- Строители заложат,  - пожаловался Кондуктор.
   Писателю сразу стало скучно.
- В моём мире строители заложат только следы от пуль. - парировал он и стал оседать.
- Держи-держи!- засуетились Ангел и Проводник.
   Потом прилетела Анна и доложила:
- Писатель пошёл курить, но ему очень плохо. Следующую станцию он не переживёт!
- А какая следующая станция? - спросил Абакумов.
- Лучше тебе не знать...- ответила Ласточка.- Сто первый километр...

  - Я не поеду! - решительно сказал Проводник-Кондкутор.
  - Я спать пойду... - избирательно заявил Ангел и мгновенно превратился в кошку
  -Да что там такого!? - возмутился Абакумов. -Я-то с другом по-любому останусь.      

   - С другом ли? - загадочно спросил Кухарь.

   - Ты не понимаешь,- едва ли  сказал Писатель ослабевшими губами. - Это совсем другой мир. Совершенно другое измерение...
   - Ты же сам говорил! Вес  этот мир - твой! - напомнил Абакумов
   - Этот  - уже не мой! Это другая зона. Там умирают...
   Вмешался Кондуктор:
- Когда строили перспективную ветку  на этом участке сдохло 600 рабочих. Когда поехали договариваться подрядчики  - их тоже не стало. Это мёртвое место.
- Так проедем его без остановок! - всплеснул руками Абакумов.
- Нельзя! - заорал Кондуктор-Проводник. - Начавльником  станции там поставлен наш человек. Это  молодая девушка. Лютый Бобр называет её - Анфи!  Если мы остановимся - она умрёт.
- Да и пёс с ней! - в недоумении воскликнул Абакумов. - Мне лично её ни разу не жалко!
- А  мне - жалко! - грозно сказал Писатель. - Это - мои люди!  И они лучше и дороже, чем любые другие!
-Может ты любишь эту Анфи? - спросил Абакумов, едва сдерживая смех.
   Кондуктор придержал его за плечо.
-  Тут всё хуже. - шепнул он. - Она его любит! Любит и будет ждать до последнего. Она - начальник станции!
- Ладно, поехали!  - крикнул Абакумов, совсем теряя дух.
 - Я не поеду.- твёрдо сказал Кондуктор.
- Да чего ты дрожишь!- Абакумов хлопнул его по плечу, но Кондуктор был весь деревянный.
- Слушай ты! Сопляк! - крикнул он, едва сдерживая истерику.- Ты там хоть раз был?  Там сумасшествие за гранью понимания. Писатель оттуда инсульт вынес! Но это - Писатель! А ты со своей вонючей бытовухой  останешься там в рабстве, как животное! И никто тебя не вытянет! Ни Писатель, ни  Создатель!
 - Да пошёл ты! Денщик грёбаный! - яростно закричал Абакумов. - Я тебе - не соска рублёвая!  Я с твоим Писателем с сопливых прыщей знаком! Вместе время жрали и ни разу не пожаловались!
- Твоё дело... - спокойно ответил Мазалоf. - А я своего Писателя не брошу.  Так что пойдём вместе. Будь, что будет!
- Хорошо бы выпить за это! - радостно воскликнул Писатель, словно не знал, куда они едут. А он - знал...


   Платформа тронулась с места. Мимо пустых бетонных блоков, мимо перспективных мостов и коммерческого строительства.Никто не видел эти пути, но они вели дальше. И от того, куда они вели- были мурашки по телу.
-  А что нас ждёт? - потрясываясь, спросил Абакумов.
- Смерть. - чётко сказал Писатель.
- Я спрыгну!- заорал Абакумов не своим голосом. - Я на это не подписывался! У меня жена, ребёнок! Мы в Сербию собирались!
   Ангел внезапно очнулся и треснул его по шее.
- Мы с тобой начали этот путь. Вместе и закончим! Курицу, думаешь, жарил! А есть что-то поважнее твоей курятины!
- А давайте курицы купим? - внезапно предложил Кондуктор.- Есть же здесь где- нибудь у метро  палатка Куры-гриль?
   Абакумов вконец расстроился.
- Придурки! Какая Кура-гриль? Вы больные что ли? Короче, я сваливаю!
- А что ж ты до этого такой смелый был? - резко спросил Кондуктор
- Я думал, это шутка была... Да отвали от меня, я никогда не жил в таких условиях!
- А я никогда не видел товарную платформу, которая едет сама по себе, со скоростью электровоза. - заметил Писатель.
- А я никогда ещё не знал такого предательства! - сказал Ангел и  спрыгнул с платформы.
- Одним шакалом меньше! - крикнул Кондуктор и занял место рулевого.