Инкубационный период желтой лихорадки. 1-1-3

3
«Чудной какой-то, – подумал Антон, кладя мобильный на бумаги. – Приглашает на День рождения, а голос, как на похороны, зовет». Откинувшись в кресле, он закинул руки за голову и закрыл глаза. Время неумолимо неслось вперед, и он понимал, что, даже с его уровнем самоорганизации, он мало что успевает. Количество наваливаемых сверху задач увеличивалось уже не с каждым годом или даже месяцем, а обычным днем. «Куда все катится, – в очередной раз подумал он. – Голову сегодня обязательно надо помыть. Вот, даже голову некогда помыть. И волосы, как на зло, жирные. Может, подстричься?» Он схватил их на темечке, с силой сжал и медленно потянул до появления приятного ощущения. Сразу стало полегче. «Нет, короче стричься не буду, – решил он. – Может, даже еще длиннее отпущу. Хотя сразу укажут, да и в работе не совсем солидно. Люди не поймут. Чтобы их всех с этим техпрогрессом и социальными штампами!»
Антон открыл глаза и сразу увидел гору бумаг на столе. Захотелось грубо выругаться, но сдержался, даже про себя. «Так, минутная пауза давно прошла, давай берись за работу», – настроил он себя. Как только он это подумал, кабинет тут же заполнил звук внутреннего вызова на телефоне. «Да, Семен Альбертович», – поднял он трубку, выждав несколько секунд. – Сейчас зайду». «Опять что-нибудь свалилось. И, наверно, как обычно: срочно, еще надо было вчера». Антон закрыл кабинет и твердой походкой дошел до приемной, спокойно открыл дверь, быстро окинул помещение взглядом и, убедившись, что в приемной, кроме секретаря, которая бегло посмотрела на него и вновь вернулась к своей работе, никого не было, быстро зашел, постучал в дверь начальника, уверенно вошел к нему и молча сел на стул. Семен Альбертович поднял голову от изучаемых бумаг.
- Антон Леонидович, у нас маленькое «ЧП».
- Что случилось? – спокойно ответил он, подумав: «Кто бы сомневался».
- Только что позвонила Инга Александровна, сказала, что по делу Эрметова от прокуратуры никого нет.
- Как никого? – не на шутку встревожился Антон.
- Вот так. Никого.
- А кому поручили поддерживать обвинение?
- Усачеву.
- А он где? – В дверь постучали, и вошел еще один заместитель прокурора.
- А вот Андрей Саныч нас сейчас и просветит. Где у тебя Усачев?
- Вчера вечером позвонил мне на мобильный, сказал, что утром задержится по делам, а потом сразу в суд.
- Я спрашиваю, где он сейчас?!
- Сейчас дозвонился до него, говорит, что заболел и вызвал врача, – выпучил тот нижнюю губу и округлил глаза, после чего Семен Альбертович покрылся багрянцем.
- Ну, Андрей Александрович, в первый раз что ли? – сдержав гнев, прокурор стал философски-размеренно рассуждать, явно успокаивая себя. –Ты же знаешь, на него всегда можно положиться только в неответственных мероприятиях. А там еще такое дело, насколько помню. То ли изнасилование, то ли сто тридцать четвертая. Да еще и потерпевшая – «ПНДэшница», да?
- Да. В ходе следствия неопределенность была. Но обвинительное не я подписывал. В отпуске как раз был. Антон Леонидович, не ты подписывал?
- Он, он, – посмотрел прокурор на Антона, отчего тот напряг скулы. – В общем, кто из вас идет в суд? Там уже ждут.
- Я не могу, сейчас сам в другой процесс поеду, – сразу вставил Андрей Александрович.
- Ну что, Антон Леонидович, значит, звезды на тебя указывают.
- Семен Альбертович, у меня сейчас работы тоже невпроворот. Да я и по общему надзору, а не по уголовке. Давайте кого-нибудь из помощников направим, – без возмущения парировал Антон.
- Нет уж, направили уже одного, – слегка повысил голос прокурор, после чего смягчил тон до тягуче сладкого. – Антон Леонидович, я тебя и его не зря пригласил. Ты же дежурный на этой неделе. Но не в этом даже суть. Он, как никак, был в курсе расследования, ты подписывал обвинительное. Значит, тоже дело изучал. Да и если бы не сложность ситуации, я бы тебя даже не дергал. Позвал бы одного Андрея Александровича, он бы кого-нибудь из помощников направил. А так, надо на первых порах спасать ситуацию. Бери надзорку, на тебя одного сейчас вся надежда.
- Хорошо, – Антон сжал кулаки и по началу еще хотел возразить, но передумал. – Еще что-то или это все?
- Все. Пока все… Дай Бог, – Семен Альбертович вытер лицо руками. – Поезжай, там уже ждут. Я звоню судье, говорю, что ты будешь… через сколько?
- Не знаю, – задумался Антон, вставая из-за стола. – Минут пятнадцать-двадцать.
- Хорошо, – кивнул Семен Альбертович. – А ты разберись с Усачевым, – прокурор посмотрел на Андрея Александровича. – Проведи служебную проверку.
- По поводу того, что он заболел? – в недоумении поджал тот подбородок, от чего под ним выступил второй.
- По поводу того, что он забыл позвонить, когда заболел, и сорвал заседание, – жестко ответил прокурор.
- Забил он, а не забыл, – деликатно вставил Антон, когда подходил к двери, около которой продолжал стоять Андрей Александрович.
Тот ничего не ответил, лишь бросил быстрый взгляд на выходящего заместителя, когда он проходил рядом с ним.
Антон взял надзорное производство, захватил пиджак и сумку из кабинета и пошел к лестнице, на ходу просматривая доказательства, изложенные в обвинительном заключении. «Чтоб вас всех», – подумал он в сердцах и когда в спешке покидал прокуратуру, и когда выходил из зала суда.
Только он вышел на улицу, как его окликнули. Он обернулся – это был Роман Борисович Ясный, адвокат Эрметова. Как он однажды узнал, Ясный – это была фамилия, которую Роман Борисович взял, а не настоящая.
- Антон Леонидович, – повторил тот еще раз, когда, запыхавшись, подошел к Антону, – приветствую, теперь уже неофициально. Спешишь?
- В общем-то, пока нет, – Антон бросил взгляд на часы. – Уже обед, думаю, перекусить где-нибудь.
- Я, собственно, по этому поводу, – начал тот, как всегда, просто и не очень навязчиво, – не возражаешь, если составлю компанию?
- Нет, конечно.
- Тут рядом одно французское кафе есть, может, туда?
- Может, что попроще, чтобы не ждать и бюджетно?
- Антон, вот почему с вами всегда так? Работаете на государство, а о себе вообще не думаете.
- Роман, это потому, что у нас, в отличие от вас, времени нет.
- Да брось, – скептически отмахнувшись, адвокат осторожно взял его под локоть и, повернувшись к нему в полоборота, продолжал говорить на ходу, – у меня вот действительно времени нет, так как меня ноги и язык кормят, а не государство содержит, вне зависимости от полученных мной результатов. Но при этом, заметь, во что бы то ни стало, я обязательно уделю достаточное время обеду, ну и еде вообще и отдыху. А еда у нас – это один из видов отдыха, и от того, как и где, а не только что, ты поел, зависит твое здоровье и работоспособность.
- Ничего ты загнул, – громко удивился Антон, подумав в процессе произнесенной тирады: «Ага, конечно, ноги тебя кормят. Рассказывай тоже. Лет десять назад, может, еще и кормили, а теперь вон какое пузо насидел. Хотя это тоже талант, кто-то и до сих пор бегает». – У меня один товарищ к еде так же, как и ты, относится.
- Из прокуратуры?
- Нет, вообще не работает. Но при этом и не бедствует. Дела решает. То одному подскажет, то другого проконсультирует, и никогда задаром. Живет в свое удовольствие, блин.
- Вот, потому что, наверно, знает, когда и как надо устроить перерыв.
- Ну, он вообще любит сам готовить. Даже не знаю, что для него важнее: процесс или сама еда? К приготовлению, как к ритуалу, относится.
- И это правильно. Когда готовишь, ты уже начинаешь отдыхать и медленно готовишь себя к еде. Вот мы сейчас идем с тобой не спеша, разговариваем о еде, и ты уже отдыхаешь от суда, готовя себя к неспешному, повторяю, к неспешному обеду. Если бы не я, Антон Леонидович, ты бы сейчас уже до какой-нибудь столовки добрался, за пять минут закинул бы все в себя и помчался на работу с ощущением тяжести и в желудке, и в голове. И от суда бы не отдохнул, и от еды бы удовольствия не получил. Спрашивается: «Оно тебе надо?»
- Ну да, из процесса вообще тяжелым ушел.
- Вот, видишь. А по поводу Эрметова не беспокойся. Там все ясно. Половой акт доказан. Она несовершеннолетняя, на учете в ПНД. Посадят, даже не думай. Я за него даже стараться не собираюсь.
- Ну да, – вспомнив вновь о деле, задумался Антон. Почесав лоб, он подумал: «Конечно, не будешь стараться. Ты же там по назначению. Больше, чем начислят, не получишь. Да и с Эрметова нечего взять, а по доказательствам-то там не все так гладко, как ты стелешь. Уж не отдаешь ли ты мне Эрметова за что-то другое?»
- И вообще, мне чем быстрее от него избавиться, тем лучше. Странное это дело.
- В смысле странное?
- Его три следака вели. Первый, тот, что дольше всех вел, скончался от сердечного приступа, хотя и молодой был. Второй... – он не успел закончить, как Антон прервал его и, извинившись, ответил на входящий звонок: «Да, Полина».
Молча дослушав, он с легкими нотками раздражения ответил: «Не могу тебе сейчас сказать однозначно. Я подумаю и перезвоню, хорошо?» На том конце, видимо, были недовольны ответом, так как Антон закусил нижнюю губу и напряг скулы. Так же молча выслушав в очередной раз, он еще озвучил суть уже сказанного и, простившись, закончил тем, что ему сейчас некогда.
- Жена? – сочувственно улыбнулся Роман Борисович.
- Да-а, – Антон почесал затылок.
- Можешь не объяснять, – отмахнулся адвокат.
- А что там со следаками?
- Да в принципе ничего. Так, стечение обстоятельств. Но давай забудем пока о делах, – адвокат облизнул нижнюю губу и причмокнул. – Мы уже пришли.
Пройдя еще немного молча, они подошли к кафе, и Роман, уверенно открыв дверь с колокольчиком над ней, первым зашел в заведение. Легкий шум улицы, наполненный солнечным светом, резко сменился на старинные французские напевы и приглушенное освещение. Роман подошел к одному из столиков, показал на него и вопросительно посмотрел на Антона, на что тот коротко отрезал: «Нормально». Не успели они присесть, как перед ними, откуда не возьмись, появилась девушка, молча положив каждому меню и карту вин, и, резко махнув стянутыми в хвост волосами, так же быстро исчезла.
- Хорошо, что людей мало, быстро обслужат, – сказал адвокат, открывая карту вин.
- Ты же говорил, что тебе спешка в еде не нравится.
- Антон Леонидович, одно дело – не спеша есть, и совсем другое – битый час ждать, когда тебе принесут, – не отрывал тот взгляда от карты.
-Ну да, – выдохнул Антон, оглядевшись по сторонам. – Ты мне скажи, почему это кафе французское? Старые деревянные столы и стулья с какой-нибудь свалки, надпись по-французски при входе и французский шансон внутри – и что, это сразу французское кафе?
- Антон Леонидыч, – улыбнулся Роман, оторвавшись от карты, – ты привередничаешь. Не только интерьер, но и блюда, и разные мелочи там… вот, например, листы бумаги на столе вместо скатерти – все это создает атмосферу, как будто ты в Париже, на Монмартре.
- Я не был в Париже, – сухо сказал Антон и раскрыл меню. – Один знакомый был, говорит: «Одного раза более чем достаточно. Не понимаю, что туда может тянуть во второй раз?»
- Я тоже был в Париже. Мне, знаешь, он сам по себе тоже не очень. Я вообще считаю, Париж может понравиться, если только не был в Питере.
- Это да, – не отрывая взгляда, Антон строго рассматривал меню.
- Но вот Монмартр… это место, из-за которого я бы вернулся еще раз и только туда.
- Да? А мой знакомый сказал, что они как-то вечером, когда возвращались с Монмартра, спустились в метро, и там, кроме них с женой, белых вообще не было. Толпа чернокожих на платформе, и они среди них… вдвоем. Говорит, от страха не помнит, как вышли и со всех ног оттуда.
- Простите, заказать готовы? – та же девушка, что принесла меню и карту, прервала их, внезапно вновь появившись, и заместитель прокурора от неожиданности слегка вздрогнул.
- Скажите, у вас щи есть? – продолжал он строго смотреть в меню.
- Нет, – девушка слегка растянула уголки рта, не смотря на Антона и Романа.
- А котлеты? – все так же спросил он, отчего Роман расхохотался. – Да ладно тебе, кончай шутить, – решил тот вклиниться.
- Нет, этого тоже нет, – растерянно, натянув улыбку, ответила девушка, когда Антон на нее посмотрел.
- Ну хорошо… – он снова посмотрел в меню. – Тогда, пожалуйста, мясо по-французски, картофельное пюре, овощной салат и кофе с круассаном после еды. Все.
- Хорошо, – ответила она, достав блокнот с карандашом и принялась быстро записывать.
- Ты, Антон Леонидович, пить будешь?
- Кофе же заказал.
- Я говорю – пить, а не кофе с чаем.
- Нет, ты что, мне еще на работу.
- Мне тоже, – взбодрился Роман, – и поэтому мне бокал розового, а из еды… – он рассматривал меню, – четверть запеченного цыпленка…
- Цыпленка будут готовить минут тридцать-сорок.
- Угу… Тогда утиную грудку с холодным белым соусом, молодой картофель, обжаренный с грибами и луком, и овощи-гриль. А, и еще хлебную корзинку. Ты хлеб будешь? – посмотрел он на Антона, на что тот кивнул. – Большую корзину.
- Что-нибудь еще? – не переспрашивая, быстро шуршала карандашом девушка.
- Нет, спасибо.
- Можно забирать? – она протянула руку к меню.
- Да, конечно, а карту пока оставьте.
- Хорошо, – вновь испарилась она.
Роман проводил взглядом ее удаляющуюся спину.
- Как семья, жена? – посмотрел тот на Антона.
- Ты же видел, недавно мне звонила.
- А, ну да.
- Она мне тут на днях сказала, что будет стелить коврик перед дверью, если я еще с работы под ночь приходить буду. Детей толком не вижу. В общем, все стабильно.
- Что, действительно так поздно и с работы?
- Ага.
- Мне Лена так же говорит, с той лишь разницей, что я вообще домой могу не приходить.
- А ты чего задерживаешься?
- Тоже работаю, – Роман подмигнул Антону. – То одна встреча, то другая. Пару раз вкатился под ароматом духов, к слову сказать, французских. Блин, что было! – Роман накрыл голову руками.
Вновь появилась девушка, принявшая у них заказы, поставила на стол бутылку с водой, два стакана и бокал вина перед Романом.
- Мы же не заказывали воду? – в недоумении показал Антон на бутылку.
- Это не важно. Все равно принесут, – Роман поднял бокал, взболтал вино и, закрыв глаза, наполнил ноздри ароматом. – Бесплатно. Еще одна маленькая деталь.
- А, понятно, – кивнул Антон головой, наливая воду в стакан, – но про бесплатно я сильно сомневаюсь. Все равно в стоимость блюд цена включена.
- Возможно, но как приятно, когда ты не заказывал, а тебе приносят, и в счет не включают. Изюминка, хоть и мелочь, – Роман отвел бокал от носа.
- Ага, главное, чтобы не из-под крана.
- Конечно нет. Это же тебе не забегаловка какая-то, – сделал тот небольшой глоток.
Каждый, наслаждаясь своим напитком, замолчал на мгновенье, которое нарушил Роман.
А по поводу чернокожих… в Париже – это да, проблема, но они ее сами создали, еще давно. Теперь расплачиваются. Как говорится, что посеешь, то пожнешь.
- Жаль, что у нас создают такую же проблему. На те же грабли наступаем. Видно, наглядного примера недостаточно, надо, чтобы самих по лбу садануло. Тогда только поймут, но будет уже поздно, как и у них сейчас.
- Ага, но это проблема не только Франции. В Германии – турки. Те тоже ассимилироваться не будут. В Европе, по большей части, везде так, – Роман продолжал смаковать вино.
- Так-то оно так, но я о своей стране думаю. Нам своего Кавказа хватает, а тут еще трудовые мигранты проблемы вносят. Представляешь, на каждого легального по два-три нелегала приходится. Режут друг друга, воруют и не только у своих, маршрутками управляют, как на гонках. Всего и не перечислить.
- Точно, – закивал в подтверждении Роман. – Возьмем хотя бы Эрметова. Не понимаю его. Приехал из Узбекистана, чтобы заработать, и изнасиловал малолетку. Еще и на учете состоит. Ты ее саму видел? Это же мрак. Я даже если в усмерть упьюсь, не поведусь на такую. А этот? И у него жена дома, заметь.
- Ну теперь долго его ждать будет, если вообще дождется.
- Там из него, наверно, уже «любимую жену» сделали, – улыбнулся адвокат.
- И что немаловажно, им на наши законы и обычаи просто до одного места, – Антон никак не отреагировал на злорадство Романа. – Приехали, нагадили и уехали, как так и надо.
- Прилетели, – покрутил Роман остатками вина на дне бокала. – Они прилетают, а не приезжают, но не в этом суть. Едут они, то есть летят сюда, готовые на любые условия, лишь бы заработать. Ты представляешь, какие у них там условия, что они готовы у нас пахать?
- А что ты хочешь? Дешевая рабочая сила.
- Ага, только нам эта экономия когда-нибудь аукнется. А платят им действительно ни о чем, а им и этого достаточно, чтобы тут жить и к себе отправлять. Я вообще не представляю, как они умудряются на это… даже не выживать, а существовать.
- И это при том, что обдирают их тут почем зря.
- Рыночная экономика – дикие отношения. У всех на уме только «бабло». Как бы побольше, да побыстрее срубить. Средства, способы – второстепенно. Кто перед тобой – вообще значения не имеет. Главное – цель. Говорят, у нас нет сформированной идеологии, а я вот не согласен. Есть идеология – деньги. Идеология, возведенная в культ, – Роман крутил в руках пустой бокал. – О, наша еда идет. Я, пожалуй, еще бокал закажу. Ты будешь?
Антон скривил лицо. Девушка подошла и поставила перед Романом его заказ.
- Девушка, будьте добры, еще бокал того же, – улыбнулся он ей.
- Хорошо, – быстро ответила она. – Ваш заказ, – она посмотрела поверх головы Антона, – сейчас принесу.
- Ты смотри-ка, тебе картошку свежим укропом еще посыпали, – посмотрел оценивающе Антон на блюдо, заказанное Романом.
- Я тебе говорю, – глаза у того, уже слегка блестели, – все это маленькие изюминки французской пикантности.
- Мм, – сглотнул слюну Антон, – и пахнет очень ароматно.
- А, это прованские травы, – Роман освободил от салфетки приборы и стал разрезать грудку.
Через пару минут на столе перед Романом оказался второй бокал, а перед Антоном – его заказ.
- А у меня ни укропа, ни аромата, – поджал он нижнюю губу.
- Надо знать, что заказывать, – сделал большой глоток вина Роман. – Я удивился, что ты это заказал. Думал, ты свинину не ешь.
- Да все я ем, – быстро разделывал мясо Антон, – помнишь, рульку на четверых брали?
- Когда? А хотя, ладно, все равно не помню, – Роман спешно обмакнул кусок утки в соус. – Я от этого соуса в восторге. Вроде бы сметана, но нежно отдает горчицей. Как ни пытался, так и не смог выведать у них рецепта.
- Может, просто сметана с горчицей?
- Нет. Я и так, и эдак дома пробовал, не получается, – сказал тот, смачно проглотив небольшой кусок грудки, густо покрытый соусом.
Помимо утки, Роман аппетитно уплетал картошку, грибы и лук, вкусно причмокивал после очередного овоща на гриле, с наслаждением запивая все это вином. Антон, даже и без этих положительных для обеда аспектов, вошел во вкус, расслабился и действительно, как и говорил Роман, получил удовольствие от еды, на несколько минут забыв о работе. По началу, по привычке, он накинулся на еду и, как и пророчил адвокат, закидывал все, как не в себя, слабо пережевывая. Но подмеченная в очередной раз им манера приема пищи Романом, сбавила обороты Антона, и он стал не спеша, словно на отдыхе, наслаждаться каждым куском, подхватываемым на вилку. Когда он дошел до кофе, Роман заказал себе третий бокал, убедив самого себя, что четное количество – не к добру. Обнаруженное тем дно второго бокала хорошо развязало его и без того несдерживаемый словопоток, от чего Антон, в большей части, стал лишь приемником транслируемых в мир адвокатских мыслей. К слову сказать, он был этому даже рад, так как недавнее присутствие в судебном заседании хорошо его вымотало, и он был несказанно счастлив просто помолчать.
Когда все та же проворная девушка вновь материализовалась перед ними, выяснить, желают ли они еще чего-нибудь, Антон ответил отрицательно, попросил счет и спросил, можно ли расплатиться банковской картой, на что получил спешное: «Да, конечно».
- Ты что, по карте хочешь расплатиться?
- Да, а что такого?
- Антон Леонидович, не советую тебе в кафе, ресторанах, на заправках, ну и в некоторых других подобных местах, карту светить.
- Почему?
- Потому что рискуешь, выпустив ее из своих рук на пару минут, обнаружить потом, что ею расплачиваются на Камчатке, во Владивостоке, в Польше, ну и в других отдаленных местах. А то ты первый раз слышишь?
- Не только слышал, но и знаю, но уверяю тебя, Роман, это не та ситуация.
- Вот и люди, которые потом обнаруживали, что они, моясь в ванной у себя в хрущевке, совершают покупки где-то во Франции, тоже поначалу так думали. Вообще, эти современные средства рождают такое количество кидал, что и не счесть. Но эти пластиковые мошенники еще ладно, а вот кредитные мошенничества – это просто чума, косит ряды обывателей только так.
- И не говори. Нас в прокуратуре субъекта недавно по этому поводу собирали. Ситуация просто аховая.
Девушка принесла счет и неспешно удалилась. Антон посмотрел и достал из портмоне необходимую сумму, затем протянул счет Роману. Тот лишь бросил на него короткий взгляд и положил чуть больше своего заказа.
- Вот, вот, ущербы на миллионы, а привлекать некого. А с того, кто в банке сидел и всю черную работу сделал, брать нечего. Ту долю, которую ему за пособничество отстегнули, ищи – свищи. Да и он сам не при делах, это понятно, – убирая портмоне, Роман вновь проводил взглядом уходящую девушку.
- Да уж, чувствуется, обед плавно перетекает в работу, – недовольно сжал губы Антон.
- Ага, я как раз сейчас с одним таким клиентом встречаться буду, – Роман сделал вид, что не заметил тона и выражения лица Антона. – Представляешь, все стандартно: он документы готовил на подставных, кредиты проводил, деньги получали другие, ему долю отстегнули, и все. В общем, обычный пособник, а следователь его исполнителем пропускает и всю сумму на него вешает. Доказательств нет, но закатать паренька в асфальт правосудия желание есть. Мы предлагаем сотрудничество: дать описание тех, кто на него вышел, и всю полученную им долю банку вернуть, а следователь ни в какую. «Не было никакой группы, один ваш клиент был», – говорит. Ну и ему сумму всех кредитов вменить хочет. Ты сможешь помочь с сотрудничеством? А то паренька жалко, ни за что хомут потянет. И вам хорошо – соглашение о сотрудничестве и полностью исполненное.
- Даже не знаю, – поставив локти на стол и сцепив пальцы в замок, Антон упер их в подбородок, нахмурив лоб в раздумье. – «Ну наконец-то. Вот теперь узнаю адвоката «Мутного», а то обед, кафе, Эрметова отдам, а реально – получить проценты с доли, полученной этим пареньком. Чтоб этих продажных банкирчиков… Никто работать не хочет». А сколько хотите вернуть, точнее, сколько он получил?
- Четыреста тысяч, – откашлялся Роман, прикрыв рот.
- Немалая сумма, – ответил Антон и подумал: «Размер доли парня известен, естественно, только со слов этого парня. Если готовы отдать четыреста, значит, парень реально около миллиона получил. Себе, наверное, триста от клиента запросил, ну и клиенту своему – что осталось, а я должен буду тебе все это устроить. Ох, погубит тебя когда-нибудь твоя хитрость, Роман Борисович». – Ты же знаешь, по уголовке у нас Скворцов Андрей. Это мне к нему подходить надо и указывать, что там все не так, как следователь вменил. Не совсем комильфо с моей стороны, как ты понимаешь.
- Ну, можно потянуть при ознакомлении с делом и выждать так, чтобы Скворцова не было, тогда дело тебе. Там, самое главное, пойми: доказательств, в отличие от Эрметова, реально нет, да и схема стандартная. Ну какой сотрудник банка – исполнитель? Ты когда такое встречал? Все же ясно, как Божий день.
- А почему ты сам об этом со Скворцовым не поговоришь? Он человек адекватный, вряд ли лишнее натягивать станет, если доказательств нет. Это же потом в суде отказываться.
- Если бы. От него эта установка и идет, когда следствие обвинение с ним согласовывало. Мне следователь сам сказал.
- Тогда вообще не знаю, Роман. Обещать ничего не могу, – откинулся он на стуле и, поразмыслив: «Сразу и хмель куда-то делся, и пьяный блеск в глазах, лишь трясущаяся жажда наживы. Голод-то ты утолил, а вот жадность нет. Вон она как из тебя прет», решил подразнить адвоката, – подумаю.
- Антон Леонидович, естественно, – улыбнулся Роман – с мысли же все и начинается.
Девушка вновь подошла и уточнила, можно ли забирать счет, на что оба утвердительно кивнули.
«Вот откуда вы такие беретесь? Что ни скажи, что ни сделай, на все готовы смотреть только в удобном вам ракурсе, когда на халяву можно денег срубить», – подумал Антон. Роману же он сказал: «Ну что, пора собираться по делам. Спасибо, Роман Борисович, за компанию и за обед. Действительно отдохнул. Если бы не ты, переваривал бы сейчас что-то с тяжелой головой». «О чем речь, Антон Леонидович. Всегда готов разделить стол в приятной компании», – улыбнулся тот, протягивая для рукопожатия руку, когда они оба вышли в суету и шум дня. Антон попрощался с ним, и Роман, разжимая руку, напоследок бросил: «Спроси у Скворцова, ладно». «Подумаю, Роман, подумаю», – Антон улыбнулся глазами.
Когда он вошел в кабинет, смазанное адвокатским маневром положительное впечатление от обеда и неприятное ощущение, что тот хотел его использовать, практически прошло. Однако мысль то и дело, как вращающееся сверло в стену, раз за разом врезалась в недавно прошедшую ситуацию. Гордость личности и статуса была слегка задета. Взглянув же на пачки материалов, Антон собрался с духом и вышвырнул прочь нелегкий осадок обеда, погрузившись с головой в дела. Когда рабочий день закончился, он вспомнил слова жены и, плюнув в сердцах на жалобы, беды и проблемы других людей, утонувшие в массиве бюрократического бессмыслия, пошел домой, чтобы исключить головные боли в будущем.
Полина была приятно удивлена, дети же просто обрадовались, когда он пришел домой вовремя за последние несколько дней. Легкий спокойный ужин, разбросанные по полу игрушки, о которые он то и дело спотыкался, напоминая в очередной раз Брониславу, чтобы тот их собрал, стерли из памяти хитрость Романа. Перед тем как уложить Машу спать, Антон, тяжело выдохнув, в очередной раз прочитал ей сказку после ее просьбы. Ложась в постель, Антон предвкушал радость незаметного проваливания в дрему и сладость снов. Так все оно и было, пока ночью его не разбудил звонок на городской телефон.
- Да, – недовольно процедил он.
- Антон Леонидович, здравствуйте, – виновато раздалось в трубке. – Дежурный по управлению Игнатьев. От прокуратуры вы дежурите на этой неделе, да?
- Что случилось? – решил он миновать ряд ненужных слов.
- У нас изнасилование. Людей задержали, но… ситуация нестандартная.
- Что значит «нестандартная»? Кого задержали?
- Иранцев… девять человек.
- Кого? Сколько?
- Иранцев, девять человек.
- Ну ладно. А насильник кто?
- Все.
- Как все? Что, девять иранцев изнасиловали одну женщину?
- Да.
- М-м, да.
- За вами машину отправлять?
- Давай, – через пару секунд ответил он, подумав: «Ну что за …?»