Зубы, нервы и прочие радасти

Клиническая практика, или Зубы мудрости и зубы страха
Как только ты переползаешь на старшие курсы, тебя выпускают в люди. То есть в поликлинику. К настоящим больным. Это, я вам скажу, пострашнее, чем экзамен по анатомии. Там трупы молчат и не двигаются, а эти — ходят, разговаривают и хватают тебя за рукав. В первый раз идешь в хирургию. Думаешь, ща буду ассистировать, как в кино. А тебе дают тазик и говорят: «Дэтка, иди, помой инструменты». Моешь ты эти зажимы-скальпели и понимаешь, что путь к славе великого хирурга лежит через говно и воду. Буквально.
А в терапии вообще жесть. Приходит бабуля, жалуется на сердце. Ты такой важный, слушаешь её фонендоскопом, который купил на последние деньги, и ничего не слышишь, кроме собственного испуга. Спрашиваешь: «Где болит?» А она: «Ты, сынок, сначала руки помой, а то смотри, какие грязные, а потом уже спрашивай». И правда, после анатомички руки в формалине, но это же не грязь, это священный запах науки! Но бабуле не объяснишь. Идешь мыть.

Ночные дежурства — веселуха для садо-мазо
На пятом курсе начинаются ночные дежурства в больнице. Это даже не квест, это испытание на прочность. Ты должен быть бодрым, как огурчик, хотя не спал полтора суток. Сидишь ночью в ординаторской с такими же оглоедами. Пьем чай с сушками, потому что пожрать опять не взяли. Вдруг привозят пьяного дядю с разбитой головой. Надо шить. А у тебя руки трясутся то ли от страха, то ли от недосыпа. Старшая медсестра (настоящий монстр в белом халате) орет: «Че встал, студент? Давай, работай!» И ты шьешь. Криво, косо, но шьешь. Дядька храпит, ему пофиг. Потом утром приходишь перевязывать, а он тебе: «Спасибо, доктор!» И такая гордость распирает, что аж спать расхотелось... ну, на пять минут.

Студент vs. Зачетка
Еще есть вечная битва с зачеткой. Преподы — люди с юмором, но юмор у них, как у сапожника. Подходит сессия по неврологии. Препод — легендарный дед, который помнит еще Павлова лично. Заходишь к нему, а он говорит: «Ну-с, молодой человек, расскажите-ка мне про рефлексы. Только, чур, не как в учебнике, а как в жизни». Ты начинаешь нести пургу про коленный рефлекс, а он тебя перебивает: «А покажите!» И стучит тебя молоточком по коленке. У тебя нога дергается, ты пугаешься, он ржет. Потом говорит: «Рефлекс есть, значит, жить будешь. А знаний нет. Иди, пересдашь через неделю». Идешь, учишь, сдаешь. Он опять стучит. И так по кругу. К концу обучения у тебя колени уже сами дергаются при виде любого старика с молоточком.

О главном — о жрачке и сне
А вообще, главная мечта студента-медика — это выспаться и нормально поесть. Когда ты учишься на лечебном деле, твое собственное дело — лечь и лежать — становится несбыточной мечтой. Просыпаешься утром после бессонной ночи с учебниками, идешь в универ. В метро читаешь лекции на телефоне. На парах строишь глазки преподавателю, чтобы не вызвал. В столовой берешь самый дешевый чай и пирожок с картошкой, потому что на пирожок с мясом стипендии не хватает.
А вечером — снова в бой. Учить, резать, смотреть, запоминать. И так шесть лет.

Мораль сей басни такова
Но знаете, братцы, когда ты первый раз видишь, как твой пациент, которого ты боялся тронуть пальцем, выздоравливает и говорит тебе простое «спасибо» — вся эта аццкая жопа забывается. Понимаешь, что не зря мучился, не зря не спал, не зря жрал один доширак. Идешь домой, а навстречу первокурсники — свежие, испуганные, с учебниками анатомии под мышкой. Смотришь на них и думаешь: «Бедные козявки, даже не знают, что их ждет». А сам улыбаешься, потому что ты-то уже почти выжил. Так что держитесь, падаваны. Медицина — это сила. И да пребудет с вами зачетка!