Смена превед

Ну, здарова, пассажиры. Значится, моя вахта. Сем утра, а я уже как выжатый лимон, хотя еще даже кофе не пил. Приемный покой, он как вокзал – только билеты у всех в один конец, в палату. Захожу, значит, в ординаторскую, а там наша старшая медсестра, тетя Зина, злая как тыща чертей. Грит: «Док, там тебя уже ждут. Двое с ножевыми, один «скоропомощник» с переломом и бабулька, которая «помирает» уже третий час, а давление у ей 150 на 90, что для ее 80 лет вообще норма».
Ну ладно. Первым заходит мужик. Рука в кровище, лицо белое как мел, но держится бодрячком. Грит: «Док, я это, пальчик порезал». Смотрю – а у него там не пальчик, а котлета практически. Фаланга висит на честном слове. Грю: «Баяном?» Он: «Не, консерву открывал, банка рванула». А сам ржет. Кросавчег. Собрали мы его, зашили на скорую руку, отправил к хирургам в отделение. Мужик на прощание руку мне пожал, незашитой. Ну бывает. Дальше – бабулька. Которая «помирает». Захожу в смотровую, а она сидит на кушетке, ножкой болтает и в телек уткнулась, где про прививки страсти рассказывают. Увидела меня и давай: «Сынок, у меня сердце щас выпрыгнет! Всю ночь колотилось! Выпиши мне таблеточек». Слушаю ее – сердце как у космонавта, ритмично так стучит, бум-бум. Меряю давление – ну, чуть выше, чем у меня после ночной смены. Грю: «Бабуль, а че ночью делали?» А она: «Да сериал смотрела, «Склифосовского». Там такие страсти, все бегают, оперируют, аж самой плохо стало». Короче, полежала она у нас часок, чаю попила с зефиром, который мы от спонсоров прячем, и ушла домой довольная. Сказала, что у нас лечить лучше, чем по телеку.
И тут самое веселое. Забегает тетя Зина и шепчет: «Док, там «скорая» везет мужика, которого жена сковородкой огрела. Едет, орет, что адвокатов наймет, что это нападение». Ну, думаю, семейная драма. Везет его фельдшер, парень молодой, глаза квадратные. Грит: «Док, принимайте бойца. Диагноз: закрытая черепно-мозговая травма, ушибленная рана теменной области. Со слов, жена разбудила в два часа ночи, чтобы спросить, где он деньги на жизнь пропил. Он послал ее культурно, ну она и не сдержалась. Сковородка, говорит, тефлоновая, легкая». Заходит мужик. На голове шишка с кулак, глаз заплыл, но идет гордый, как индюк. И сразу с порога: «Вы все свидетели! Это произвол! Я буду жаловаться! Меня избила преступница!» А я ему спокойно так: «Гражданин, раздевайтесь, на кушетку садитесь. Будем вас штопать и оформлять. Заодно и в полицию сообщим, как положено при криминальных травмах». Он как услышал про полицию, сразу притих. Сидит, смотрит в пол, бормочет: «Да может, не надо полицию-то? Сами как-нибудь… договоримся». Короче, зашили ему башку, попугали немного отделением нейрохирургии, он сам отказался, сбежал домой, пока жена нового наступления не начала.
Под вечер уже сил нет. Сижу, дописываю истории болезней. Почерк у меня, как у курицы лапой, но главное, чтоб сами поняли. И тут заходит мужичок, тихий, с картонкой. Грит: «Доктор, извините, а можно я у вас кардиограмму сниму? А то что-то кольнуло». Спрашиваю: «А направление есть?» А он мнется и протягивает мне картонку. Я смотрю – а там ЭКГ! Целая лента, метр длиной, наклеена скотчем на картонку из-под холодильника. Грю: «А где брали-то?» Он: «Так мне сосед снял, у него дома аппарат есть, для здоровья. Грит, что у меня там предынфаркт, а я сомневаюсь». Ну, делать нечего, сняли мы ему официальную ЭКГ. Сосед, кстати, оказался прав. Отправил я мужика в реанимацию сразу, с сумкой-холодильником попутно. А он все благодарил и картонку свою просил вернуть, памятная типа.
Выхожу в коридор перед сдачей смены, а там уже новые лица бродят. И тишина такая, звенящая. Только где-то вдалеке тетя Зина гремит капельницами и материт Минздрав за нехватку бинтов. И вот стоишь такой, чумазый, уставший, и думаешь: «Господи, лишь бы скорая больше никого не привезла. Хотя бы полчаса». И прям как мысль эту подумал, слышу вой сирены во дворе.
Ну все, превед, медвед. Понеслась.
А вообще, работа у нас такая – дурная, нервная, но без нее никак. Кто ж еще этих горе-консервщиков да семейных боксеров штопать будет?  Всем добра и таблеток поменьше.