Одуванчик

В одном уездном городе, столь неприметном, что даже пролетающие мухи, бывало, не задерживались в нём дольше необходимого, а спешили по своим, несомненно более важным, делам, случилось происшествие, достойное внимания не только местного обывателя, но и всякого, кто имеет склонность к наблюдению за порядком вещей, кои, как известно, редко бывают в порядке.

Дело было так.

У стены, принадлежавшей некогда купцу второй гильдии, а ныне находившейся в состоянии неопределённого владения, между двумя кирпичами, один из которых явно стремился покинуть своё место, а другой держался исключительно из упрямства, вырос цветок по имени одуванчик.

Событие само по себе не заслуживало бы никакого описания, ибо одуванчики, как известно, растут всюду и безо всякого разрешения, но именно в этом месте он вдруг приобрёл несвойственное ему значение.

На следующий день возле него появился заборчик.

Заборчик был невелик, но исполнен с таким старанием, будто предназначался не для одуванчика, а, по меньшей мере, для хранения малой государственной тайны. Два столбика, между ними верёвочка — всё как полагается.

Но главное — табличка.

На табличке было написано:
«ПРОСЬБА НЕ ТРОГАТЬ».

Кто поставил — неизвестно. Однако в городе, где всякое неизвестное быстро становится предметом обсуждения, это обстоятельство немедленно приобрело значительность.

Первым заметил сторож Ферапонт, человек, склонный к наблюдению обычно за тем, что его совершенно не касается.

— Это что ж такое? — сказал он, подойдя ближе и прочитав надпись.

Постоял.

Подумал.

И не тронул.

Этот факт, казалось бы, незначительный, имел последствия.

Через час у стены стояли уже трое. Один говорил:
— Если написано «не трогать», значит, есть причина.

Другой добавлял:
— А причины без начальства не бывает.

Третий молчал, но смотрел с уважением.

К вечеру у стены собралась небольшая толпа, состоявшая из лиц праздных, любопытствующих и одного человека, который просто ждал, пока его позовут обедать.

И все не трогали.

На следующий день дело получило уже официальный оборот.

В управе, где бумаги имели свойство размножаться быстрее, чем мысли, был поднят вопрос:
— Что это за объект?

Секретарь, человек аккуратный, но не склонный к поспешности, записал:
«Объект с табличкой».

— Надо рассмотреть, — сказал председатель.

И назначили комиссию.

Комиссия состояла из трёх человек: одного, который говорил, другого, который соглашался, и третьего, который записывал.

Они пришли к одуванчику.

Осмотрели.

— С виду — растение, — сказал первый.

— Но с табличкой, — заметил второй.

Третий записал: «Растение с табличкой».

— Надо бы оградить, — предложил первый.

— Уже ограждено, — ответил второй.

— Тогда усилить ограждение, — заключил первый, проявив настойчивость.

В это время одуванчик, который до сих пор вёл себя скромно, как и подобает растению, начал, по-видимому, осознавать своё положение.

Он выпрямился.

Покачнулся.

И, если бы кто присмотрелся внимательнее, заметил бы в нём некую важность.

Между тем жители города стали относиться к месту с осторожностью.

Некоторые обходили стороной.

Некоторые, наоборот, подходили ближе, но с выражением лица, свидетельствующим о глубоком уважении.

Один даже снял шапку.

И всё шло бы своим чередом, если бы не один случай.

Мальчишка.

Он появился внезапно, как это бывает с мальчишками, когда они совершенно не нужны.

Подошёл.

Прочитал.

Постоял.

Поглядел на одуванчик.

— Ага, — сказал он, причём таким тоном, который не предвещал ничего хорошего.

И, не обращая внимания ни на комиссию, ни на заборчик, ни на общественное мнение, наклонился… и дунул.

В тот же миг одуванчик, столь долго державшийся в рамках приличия, разлетелся во все стороны.

Комиссия остолбенела.

Толпа ахнула.

Секретарь уронил карандаш.

В воздухе летали пушинки — лёгкие, свободные и совершенно не подлежащие никакому регулированию.

— Это… как понимать? — произнёс председатель.

Но понимать было нечего.

Одуванчика не стало.

Остался заборчик.

И табличка.

Комиссия, немного оправившись, постановила:
«Объект считать временно отсутствующим, но значение его сохранить».

И табличку оставили.

С тех пор жители города, проходя мимо пустого места, неизменно останавливаются, читают и… не трогают.

Хотя трогать, по правде сказать, уже совершенно нечего.