Теория относительности

«Я страдал, что у меня нет ботинок, пока не набрёл
на человека, у которого не было ног»
Г. Эббот

«Всё относительно на этом свете, и нет в нём для человека
такого положения, хуже которого не могло бы ничего быть»
М. Горький


Наконец-то, ночь заканчивается. Сна нет, а слезы всё ещё есть. Настроение — ниже плинтуса. Начальник (злодей!) не отпустил меня вместе с лучшей подругой на Кавказ, так что сегодня с первым рейсом она вылетает одна. Отпрашивалась всего-то на пару дней, но наш Архицербер, как прозвали его архитекторы, был неумолим и, не реагируя ни на какие аргументы, прошипел: «Вероника Николаевна, Вы у нас главный конструктор проекта, мне срочно нужны ваши мозги и ваш опыт. Новая конструкция уникальна, расчет сложный, время — деньги. Важен каждый день. Работайте!» На мой взгляд, наша грамотно пропиаренная архитектурная мастерская у искусства в вечном долгу. В этой новой конструкции полное отсутствие гармонии формы и содержания; по-моему, интересного в ней только то, что такого еще не было. А может быть и не надо, чтобы было? Может такого не было потому, что эта нелепость «французского с нижегородским» не имеет права на жизнь. Жизнь… Это слишком тонкая материя, рвётся неожиданно, а мы только и делаем, что предъявляем к жизни претензии, забывая об её эфемерности. Всё суетимся, суетимся…
Ну, ладно, хватит плакать и философствовать. От этого легче не становится.
До начала рабочего дня еще целый час. Могу спокойно приступить к расчету нового «шедевра» наших супер-архитекторов. Но нет. Оказалось, что спокойно не могу. Почти сразу же за мной явилась Светлана Георгиевна, наш архитектор, рабочая лошадка. Всегда в меру скромная, в меру элегантная, с безупречным макияжем, а сегодня – более чем скромная, совсем не элегантная и вовсе без косметики. Первый день из отпуска, который провела в крымском санатории, а выглядит что-то плоховато, и глаза красные.
— Светка, что случилось? Почему в такую рань прискакала?
— Дома находиться тошно. Но, похоже, не только мне дома не сидится. Смотри, королева Марго нарисовалась. Вероятно, у нашей иконы архитектурного стиля жуткая бессонница. На моей памяти Ритка ни разу даже вовремя не пришла на работу, ну, а чтобы на час раньше…Невероятно! Ой, смотри, и наш Ильич пришёл. С чего бы это?
Я тоже удивилась. Виктор Ильич, а попросту «наш Ильич», главный архитектор проекта (ГАП) — седовласый молодящийся волокита, в общем, «мышиный жеребчик», как сказал бы Гоголь. Обычно ГАП не торопится в мастерскую к началу рабочего дня, а учитывая свой ненормированный рабочий день, предпочитает творить по вечерам, наедине с вдохновением.
 — Архитектурная элита, вы что все сговорились прийти сегодня ни свет ни заря, чтобы мешать мне рассчитывать вашу абракадабру?
Светлана горько вздохнула:
— Не знаю, какая муха укусила моих коллег, а я всю ночь проревела. Из санатория вернулась в пятницу. Всего-то три недели отсутствовала, а дома меня удар за ударом поджидали. Первый удар: в моей квартире поселился парень из медвежьего угла, детдомовский, дочкин однокурсник, живший в общежитии. Удар номер два: оказалось, что этот дремучий сиротка — теперь законный муж моей Алёнушки, а значит выгнать я его не могу. Третий удар — дочь беременна.
Я три года не знала ни выходных, ни праздников, ни отпусков, брала халтуру на дом, вкалывала, как каторжная, чтобы оплачивать школьных репетиторов. Я угрохала целое состояние, чтобы Алёнка поступила в архитектурный институт. Думала, что наконец-то заживу, как белая женщина. И вот те на… Теперь мне придется обслуживать не только дочь, но и её мужа и ребенка. Чтобы их содержать, я опять должна буду ишачить по ночам и выходным.
Ну, в общем, всплакнула я потихоньку, потом стол накрыла, бутылку коллекционного вина откупорила. Из Крыма везла подругам, но ради женитьбы дочери решила пожертвовать. А новоиспечённый зятёк спокойно убирает со стола два бокала и вещает: «Вы что, не понимаете разве, что Алёне категорически нельзя спиртного? А я вообще никогда не пью. Как говорится, своей дури хватает». В общем, сразу поставил меня на место, а мне и крыть нечем.
Ну, вы знаете, что наша двухкомнатная квартира со смежными комнатами. У меня, естественно, спальня изолированная была, а у дочери — проходная комната. В субботу утром пыталась из своей комнаты выйти, дверь приоткрыла, а там любовь, как в кино, и никому дела нет, что мне в туалет проскочить надо. В результате пришлось им свою спальню отдать. Теперь сплю в проходной комнате, а тощий сутулый очкарик мимо меня в трусах бегает. Ужас!
— Светка, прекрати истерику! — возмутилась Марго, — Ты, видно, в этом санатории умом тронулась, если счастья своего не понимаешь. У тебя зять будущий архитектор, сам пробивается в жизни. Без связей в такой ВУЗ поступил, значит действительно талантливый. Да еще и не пьет. Сколько матерей тебе сейчас завидует! И я больше всех. Бога ты, Светка, не боишься. Зажралась! Харчи перебираешь. У тебя дочь в архитектурном институте учится! А тебе всё мало. Я своей Надьке только заикнулась о школьных репетиторах, так она сразу же меня отшила. Науки, видите ли, не ее стихия. А потом и вовсе школу бросила. Говорит, что уроки не помогают ей найти смысл жизни, а это — главное. Какой уж там институт, я даже не смогла ее уговорить школу закончить. Чего я ей только не обещала! Всё бесполезно. Работать моя красотка тоже не хочет, пока смысла жизни не найдет. Якобы увлекается какими-то восточными философиями, а у самой только парни на уме. Сначала один ей голову морочил, потом другой. В результате даже не знает, от кого сейчас беременна. Вот где ужас-то! И не просто ужас, а ужас, ужас, ужас! Я из дома в такую рань сбежала, потому что сегодня утром Надюшкин отец из долгосрочной командировки возвращается, увидит её живот, и вот тут-то разыграется настоящая трагедия.
Неожиданно взорвался Ильич. Всегда подтянутый, любезный, тщательно ухоженный, «как денди лондонский одет», сегодня наш неутомимый старый ловелас был какой-то опрокинутый, нервный, взъерошенный, даже небритый. Как на лестнице ночевал! Таким мы его ещё не видели.
— Тётки, вы же в чистом виде иллюстрация к поговорке «Бабы дуры не потому, что бабы, а потому, что дуры!» Ваши девочки любят мальчиков и скоро родят детей. Все правильно. Все отлично. Все, как задумано природой. Радуйтесь! Ваши потомки обеспечат вам бессмертие, они же ваше продолжение. Это и есть счастье. А вы, дуры, таких простых вещей не понимаете. Я-то вот вчера вечером вернулся домой из гостей и вижу: из ванной комнаты выходит какой-то пухлый хрен в моем халате, ну, чисто Карлсон, который живёт на крыше, только пропеллера не хватает, улыбается от уха до уха, а мой внук Гришка радостно сообщает мне: «Знакомься, дед, это Альберт. Мы с ним любим друг друга. Он будет у нас жить». Меня  чуть кондрашка не хватила, «в зобу дыханье спёрло». Вот где трагедия!
— Вероника, это мне надо плакать, что же ты-то слезы льешь?
— Я их лью с вечера. Вчера моей близкой подруге сообщили, что её единственный сын погиб в горах.
Дамы ахнули. После неожиданно возникшей траурной паузы Ильич дрожащим голосом прошептал:
— А мы, дуралеи, страдаем от того, что наши дети живут не так, как хочется нам, забываем, что жизнь — ниточка, и когда она порвётся, тогда и будет настоящая трагедия. А сейчас мы — счастливые люди, потому что живы и мы, и наши дети, а всё остальное — мелочи жизни, ведь на свете нет ничего непоправимого, кроме смерти. Мы же заем, что самое ценное в жизни — это сама жизнь. Просто нам надо научиться смотреть другими глазами на реальность и своевременно ценить, что имеем. Не зря же в Священном писании уныние считается самым тяжёлым грехом. Девчонки, давайте помнить об этом.