Развернутый нуар-сюрреалистический тритмент
В городе Мехико ранней осенью задыхающийся от финансовых обязательств архитектор Алехандро получает от странной посетительницы Марты весьма странный заказ: спроектировать дом на месте мусорного полигона - четыре крыла на четыре стороны света; площадь - 222 кв.м.; аванс – 111 тысяч швейцарских франков наличными. Казалось бы спасительный заказ получен, но вместе с полученными деньгами перед Алехандро начинает открываться новая необъяснимая реальность, и теперь каждый день Алехандро – это сближение с тем, что обнаруживает и аннигилирует самоё себя.
В роли Марты - Жанна Агузарова
Мехико. Утро. Ранняя осень. Салон троллейбуса, который останавливается на Cetram Chapultepec. Двери открываются слишком медленно, с долгим шипением, будто сопротивляясь, а потом всё наполняется липучим шумом проспекта – машины, уличные торговцы, музыка из соседних кафе. Несколько человек выходят. Среди них – женщина в огромной широкополой шляпе. Она идет по Avenida Chapultepec... Мы видим только её спину: худощавая, с медленной походкой. Каблуки стучат по асфальту – тук-тук-тук, – как метроном, который вот вот собьётся…
На стенах кабинета руководителя архитектурного бюро фотографии древних культовых сооружений Мезоамерики перемешаны с изображения ультрасовременных деконструктивистских и параметрических сооружений в духе Фрэнка Гери и Захи Хадид. Сидя за рабочим столом, мужчина лет сорока пяти (мы будет звать его Алехандро) рисует что-то на листе бумаги, второй рукой играя крошечным сувениром в виде ацтекской пирамидой. Он нажимает кнопку спикерфона.
– Что у нас там по гостинице?
– Ничего. Молчание, – отвечает женский голос. – Видно, перехватили. Думаю, это опять Хулио. Так или иначе, мы скоро узнаем, кто…
На лице Алехандро нервозность, смешанная с разочарованием.
Тем временем женщина в шляпе продолжает идти по Avenida Chapultepec и сворачивает на Calle Orizaba в район Roma Norte. Лица её мы по-прежнему не видим.
– Через месяц-другой нам нечем будет платить зарплату сотрудникам, – говорит Алехадро в спикерфон.
В ответ слышен тяжёлый женский вздох:
– Нам не у кого больше просить помощи, ты знаешь.
В ходе разговора Алехандро не замечает, что в его кабинет с загадочно-фривольной улыбкой проникла молодая девушка. Увидев её, Алехандро предупредительно таращит глаза и прикладывает палец к губам, указывая на включённую громкую связь. Девушка молча посылает ему воздушный поцелуй.
– Ладно, Виктория, поговорим позже, – обрывает разговор Алехандро по спикерфону.
– Ну, как хочешь, Алехандро, – голос звучит холодно, в динамике спикерфона слышны странные помехи, будто кто-то ещё подключён к линии.
– Дьяна, я же просил тебя не входить без стука. Мы в офисе: в любую минуту Виктория оказаться тут. Неужели трудно постучать?
– Tontito[ Дурачок], вот ты кто, – отвечает Дьяна и садится рядом на край стола. Она тянется к Алехандро, чтобы поцеловать его в губы. Во всех её движениях есть что-то театральное, будто она двигается в замедленном танце.
…Незнакомка в шляпе спиной к нам продолжает двигаться вглубь Calle Orizaba...
Секретарша на ресепшне, полная мексиканка преклонных лет с короткой стрижкой и непроницаемым взглядом, посматривает в сторону двери начальника. Она знает, что в кабинет руководителя зашла любовница. В её глазах – нет осуждения, лишь глухое любопытство одинокой женщины.
Женщина в шляпе свернула на M;rida и дошла до двери трёхэтажного здания. Она долго жмёт кнопку вызова в домофоне. Секретарша смотрит на экран монитора: под полами шляпы лицо разобрать невозможно.
– Вы к кому?
– Я к Алехандро.
– Вы договаривались?
– Хм, безусловно. Безусловно. Ну конечно. Он меня очень ждёт.
– А как вас представить?
– Меня? Нууу… скажите, к нему пришла Марта, да-да, Марта. Пришла, чтобы заказать проект дома.
– Так и сказать?
– Да. Скажите так.
Секретарша набирает шефа.
– Сеньор Алехандро, к вам пришла сеньора по имени Марта. Говорит, хочет заказать проект дома.
Смущённый поведением любовницы, Алехандро рад неожиданной смене обстоятельств.
– Конечно, Луиса, пригласи её. Пусть проходит… Дианита, тебе лучше выйти.
Дьяна театрально сползает с края стола и, делая какие странные танцевальные па, направляется к двери. Темнокожий громила-охранник впускает женщину в шляпе в офис. Пока она поднимается по ступенькам, громила настороженно, почти испуганно смотрит ей вслед.
В дверях приёмной посетительница сталкивается с Дьяной. Дав ей пройти в кабинет и выскочив в коридор, Дьяна оглядывается – изумлённая её шляпой и, видимо, чем-то ещё, она еле сдерживает смех, прикрывая рот ладонью, и снова делает какие-то загадочные па.
Марта в кабинете Алехандро. Огромная шляпа производит на Алехандро неизгладимое впечатление: шляпа колышется, словно живёт своей жизнью. Алехандро вежливо протягивает руку.
– Марта, – не протянув в ответ руки, сухо отвечает женщина.
– Алехандро. Присаживайтесь. Вам кофе de olla или с молоком?
– Воду… с ацетальдегидом, – говорит Марта и вдруг разражается смехом, похожим на пение тропической птицы. Смех звучит слишком громко для небольшой комнаты, и мы впервые видим её лицо – бледное, астеническое, с макияжем, который кажется нарисованным поверх маски.
– Я пошутила, – добавляет Марта. – Я вообще ничего не пью. У меня сухая голодовка. Впрочем, это не имеет значения. Я пришла, чтобы сделать вам выгодное предложение.
Алехандро смотрит на неё, словно не верит своим глазам.
– Я хочу заказать проект дома. Авансом вы получите прямо сейчас сто одиннадцать тысяч швейцарских франков, – говорит Марта и вынимает из сумки перевязанный бечёвкой свёрток с 1000-франковыми купюрами. Банкноты выглядят слишком новыми, будто их только напечатали.
Алехандро спрашивает:
– А что это за особняк? И где место строительства?
– Всему своё время, – отвечает Марта. Голос её становится металлическим, как будто доносится через старый радиоприёмник. – Дом общей площадью ровно 222 квадратных метра. Четыре крыла – на четыре стороны света. Всё остальное вы должны домыслить сами. Домыслить. Я верю в силу вашего воображения.
Она оставляет деньги на столе.
– Но я не могу сделать проект неизвестно где. Какая для него выбрана территория? Голос Марты звучит ровно, но в нём сохраняется металлический оттенок:
– Дом должен быть построен на пустыре, на месте мусорного полигона. У меня есть на это бессрочное разрешение. Это всё, что я могу сказать. Вас не устроила сумма? Тут только аванс. Остальное получите после выполнения заказа.
Алехандро сидит за столом, не зная, что ответить. В этот момент лампа на столе мигает, и на секунду кажется, что комната погружается в зеленоватый полумрак. Марта встаёт, разворачивается на одной ноге и марширует к двери. Озорно подмигнув Алехандро из под шляпы, она выходит. По лестнице странная гостя сбегает вприпрыжку, как школьница.
Опешившая секретарша и охранник не моргая провожают её взглядом. В их глазах – смесь страха и любопытства.
Секретарша спешит заглянуть в кабинет, в то время как Алехандро торопливо прячет деньги в небольшой сейф.
– Луиса, немедленно найдите Викторию! – кричит он.
По коридору бюро стучат женские каблуки. Молодая стройная шатенка (её зовут Виктория) стремительно входит в кабинет. Войдя, она вопрошающе смотрит на Алехандро, который играет пальцем с вершиной крохотной пирамиды.
– Ты знаешь, что сейчас произошло?
– Нет, не знаю, – холодно отвечает Виктория.
– Вики, садись сразу в кресло, чтобы не упасть…
– Говори покороче, у меня много дел, – отчеканивает Виктория.
– Здесь была странная особа. Очень странная. В гигантской шляпе. Принесла деньги – сто одиннадцать тысяч швейцарских франков. Именно – швейцарских франков. За проект дома на пустыре. Четыре крыла. 222 квадратных метра. Проект нужно сделать анонимно.
Алехандро достаёт свёрток с деньгами из сейфа. Виктория смотрит на деньги равнодушно, как на пустую бумагу.
– Не фальшивые? – спрашивает она.
– Нет, не похоже, – говорит Алехандро, внюхаваясь в купюры.
– Ты согласился?
– Да.
– И правильно. Будет теперь, чем отдавать долги и платить зарплату людям. И Элиза нужна новая мебель комнату. Нам нужен минивэн для бюро…
– Ты о чём, Вики?
– О нас. Об огромном долге, который висит на нашем бюро.
Алехандро замолкает. Виктория тоже молчит, глядя в пол.
Павильон киностудии. Осветители ставят свет. Ассистенты операторов закрепляют камеры к крану-стеле и стедикамам. В воздухе слышен тихий гул – будто электричество разговаривает само с собой. Где-то в глубине павильона виднеется несколько танцовщиц с большим крыльями-экзосклетами, похожими на части автомобиля.
Энергичной походкой в павильон входит мужчина в тёмных очках. С ним ещё несколько человек. Их шаги звучат слишком громко, как удары по пустому залу.
Миловидная девушка корреспондент с микрофоном бросается к нему:
– Эрнесто, здравствуйте! Продолжим?
– Милая Габриела, у нас через пятнадцать минут съёмка клипа. Мне гримироваться надо… Может, позже?
– Позже редакция отберёт у меня камеру. Надо поговорить сейчас.
Эрнесто сдаётся:
– Спрашивайте.
Поворачиваясь лицом к камере, обрадованная своей журналистской мини-победой Габриела говорит:
– Итак, мы продолжаем нашу беседу с лидером бенда "The Trash Sacks" Эрнесто Торресом.
Она обращается к Эрнесто:
– Прошлый раз мы прервали наш рассказ на том, что привело вас к теме смерти в искусстве. Расскажите подробнее.
Эрнесто снимает очки.
– “The Trash Sacks” – это не просто музыканты. Все участники моего бенда важные свидетели.
Габриэла:
– Свидетели чего?
Эрнесто:
– Своей собственной смерти.
Габриэла:
– Ха, звучит не очень оптимистично. У вас есть личный опыт встречи со смертью?
– Для меня смерть – это средство ясно видеть всё: любовь, боль, покой.
Габриела:
– Я спрашиваю о другом…
Эрнесто снимает очки. Глаза его искрятся. Он говорит медленно, слова его сопровождаются странным фоном – будто микрофон ловит шум ветра.
– Однажды, выступая на опен-эйре в Техасе, меня стошнило прямо на сцене, когда я увидел хвост воздушного змея, запутавшегося в проводах…
Эрнесто продолжает, голос его становится всё более отстранённым:
– Ребенком я жил в Нуэва-Сеговии, в Окотале, мальчишками мы ходили в горы. Там были схроны боеприпасов. Туда нам было нельзя – колючая проволока, охрана, но мы лазили. Я таскал миномётные снаряды, выплавлял тол, потом мы глушил рыбу в реках. А ещё меня был роскошный Colt, красавец (;флешбэк).
Он делает паузу. В павильоне слышно только электрический гул.
(Флэшбек: картинка дрожит, звук глухой. Мы видим детей в горах, схроны боеприпасов, ржавые взрыватели. Их руки маленькие, но цепкие. Они смеются).
– Однажды Валерио притащил здоровенный снаряд. Взрыватель не скручивался, весь в ржавчине. Я побежал за молотком и зубилом. И слышу за спиной взрыв. Я ещё и ста метров не отбежал. Меня швырнуло на землю. В ушах стало тихо, как будто мир выключился. Я смотрю назад – небо синее-синее. А Валерио нет. И ещё нет Лео, Серхио, Чиспиты, Гуапо, Лучадора, Гриса… всех двенадцать пацанов разом разметало. Самому старшему было лет одиннадцать.
(Флэшбек: взрыв. Синее небо. Тишина. Тел нет. Только пустота).
– В память врезался хвост воздушного змея, запутавшийся в проводах. Мы накануне запускали его с Валерио в городе. Но это был не змей – это были кишки кого-то из ребят. И много лет спустя, на гастролях, я увидел такой же хвост. Меня стошнило. Я проспал двое суток, а потом проснулся с решением: писать только одну книгу – о смерти.
Габриела смотрит на него слишком долго, её глаза не моргают.
– Да, ваша история меня потрясла… Эрнесто, скажите, а что кроме этой истории будет в книге?
– Если мне кто-то расскажет, о чем моя книга, я встану перед ним на колени.
В этот момент к Эрнесто подбегает администратор и что то шепчет на ухо. Шёпот звучит слишком громко, как будто через динамик.
– Всё, прекрасная Габриела, наше время истекло. У нас съёмка, – Эрнесто разводит руками. – Продолжим через три часа.
– Через три часа редакция отберёт у меня камеру, – голос Габриелы дрожит, почти плачет.
– Тогда продолжим в следующий раз в другом месте, – подмигнув глазом, улыбается Эрнесто рисованной улыбкой. Свет в павильоне мигает.
Архитектурное бюро. Дьяна сидит за компьютером. Перед глазами – набросок на бумаге, на экране – виртуальный эскиз дома на пустыре. Она загадочно улыбается, будто видит в линиях какой-то особый смысл. В комнату входит Алехандро, подходит к Дьяне сзади, целует её в голову.
– Ну что у нас получается, mi chiquita?
Дьяна, не отрывая глаз от экрана, серьёзным тоном:
– Знай, Алехандро, каждая форма – это тень чего-то, что ускользает за пределы понимания, как время. Квадрат, круг, треугольник – лишь следы отсутствия.
Алехандро не ожидал такого.
– С чего ты мне это говоришь, Дьяна?
– Не знаю, дурачок. Но почему то именно я говорю тебе это, – после этих слов Дьяна притягивает Алехандро к себе для поцелуя. В тот же момент раздаётся телефонный звонок.
– Да, Элисита, да детка моя, я уже еду за тобой, – отвечает Алехандро.
Алехандро гладит Дьяну по голове.
– Извини, я должен забрать Элизу из школы. Вернусь к четырём.
Школьный двор на Avenida Horacio. Алехандро разгуливает по двору, ожидая дочь. Он случайно оказывается внутри мелового круга, начертанного детьми. Сначала ничего не происходит, но потом он замечает, что воздух внутри круга становится плотнее, звуки двора приглушены. На асфальте появляется тень птенца орла, кружащего по линии мела. Алехандро ищет глазами летающую вокруг него птицу, но птенца он не видит – только слышит щебет и видит кружащую тень. Каждый виток сопровождается лёгким шёпотом, похожим на дыхание ветра: "Umbra tua sum... Omnia sunt fragmentaria... Silentium loquitur..."[ «Я – твоя тень... Всё обрывочно... Молчание говорит...»]
В этот момент из дверей школы выходит Элиза.
– Hola, pa!
Алехандро вздрагивает, тень исчезает. Он выходит из круга, берёт дочь за руку, они садятся в машину. Уже в салоне автомобиля Элиза замечает на пиджаке у отца маленькое пушистое перышко. Она берёт его в ладонь, внимательно и очень серьёзном смотрит на него, словно видит в пёрышке особый знак, но отцу ничего не говорит.
Алехандро подвозит дочь ко входу в их небольшой таунхаус на улице Horacio в Polanco. Элиза выскакивает из машины, складывает пальцы одной руки в трубочку и смотрит сквозь них как в подзорную трубу на слепящий диск выходящего из-под облаков солнца...
Из дверей респектабельного офиса на Presidente Masaryk в Polanco выходит солидный господин средних лет с портфелем в руке, он деловито шагает к своей машине. Ему звонят на мобильный. Незнакомый женский голос велит господину с портфелем остановиться и не двигаться ни на шаг, иначе он будет убит. Господин стоит на месте, как вкопанный, и панически оглядывается по сторонам. Женский голос приказывает посмотреть на крышу противоположного дома. Человек смотрит и видит силуэт снайпера на крыше дома напротив. Голос командует смотреть на снайпера и не шевелится, после чего ласково произносит: «Молодец, умничка…» Тихий хлопок, и солидный господин с пулевым отверстием во лбу падает на асфальт. Волею случая свидетелем убийства становится девушка в белом плаще, которая за полминуты до жертвы покушения выходила из того же здания и садилась в свою машину...
Алехандро спешит по городу обратно в офис, когда у его машины внезапно глохнет мотор. Алехандро вынужден припарковать автомобиль и спуститься в метро. Алехандро звонит к себе в офис:
– Луиса, у меня сломалась машина…
– Сеньор Алехандро, уже все в сборе, совещание начинается, – звонит Луиса.
– Пусть Виктория начинает без меня, – бормочет в ответ Алехандро.
Платформа метро. Алехандро стоит у края платформы, вокруг толпа пассажиров. Экран Городское телевидение над турникетами: вспыхивает заголовок – ASESINAN A ARNOLDO BELMONTE. Закадровый голос диктора сообщает, что следствием по громкому убийству руководит тридцатипятилетний агент Министерства общественного обвинения Мексики Алекс Кортес. Следствие установило, что убитым является Арнольдо Бельмонт, хозяин преуспевающего издательского дома, который специализируется на выпуске как популярной детективной и приключенческой литературы, так и иллюстрированных книг из области астрологии, мифологии, а также сонников и пособий по гаданию.
Алехандро смотрит прямо на экран, словно не воспринимая услышанное. Подъезжает поезд. В вагоне метро также имеется экран с городскими теленовостями, продолжающими вещать о громком убийстве: следствие установило, что выстрел по жертве был произведён из мелкокалиберной винтовки. Алехандро едет стоя, безучастно глядя на экран телевизора. Внезапно в битком набитом вагоне метро Алехандро бросатся в глаза блондинка в красном плаще. Её встречные взгляды слишком выразительны, и, видно, неслучайно: руках у неё Алехандро замечает полиэтиленовый пакет с изображением... чертежа дома на пустыре! Алехандро бросает в жар. Девушка в ответ загадочно улыбается. На ближайшей она станции выходит. Алехандро выскакивает из вагона за ней следом. Начинается погоня по переходам метро: девушка в красном плаще то исчезает, то появляется вновь, затем садится в следующий поезд. Алехандро едва успевает запрыгнуть в вагон.
Всё это время с экранов, установленных в переходах между станциями и вагонах метро, можно видеть и слышать продолжающихся репортаж о громком убийстве. В частности в нём говорится, что с помощью баллистической экспертизы удалось определить и направление, откуда был произведён выстрел по погибшему, после чего сыщики обнаружили на крыше одного из домов брошенную прямо там мелкокалиберную винтовку, а также мобильный телефон, с которого звонили убитому. При этом никаких отпечатков пальцев или следов ДНК пока найти не удалось. По всему видно – «работал» профессионал.
...Девушка в красном выходит из метро и тут же садится в попутную машину. Алехандро тоже садится в попутку. Начинается погоня за машиной блондики. У водителя машины, в которую сел Алехандро, также включён телевизор с городским телевещанием, по которому продолжается репортаж о громком убийстве. Говорится, что SIM-карта, с которой велся разговор с жертвой, тоже оставлена в телефоне, брошенном на крыше. Номер телефона оказался из разряда «красивых» – с тремя пятёрками подряд в конце. Примечательно, что SIM-карта оформлена на имя Натали Weyss, а это та самая девушка-свидетель убийства... В какой-то момент мы замечает номера машины, в которой едет девушка в красном – MML 0555. Погоня за ней внезапно заканчивается прямо возле офиса Алехандро. Он тут же выпрыгивает из машины, бежит к попутке блондинки, грубо открывает дверцу – на колени ему вываливается женский манекен в красном плаще с прилепленным скотчем к пластмассовой руке полиэтиленовым пакетом, а с водительского сидения на Алехандро настороженно смотрит субтильный мужчина с усиками Чарли Чаплина и женоподобным лицом, напоминающим… Марту! Машина срывается с места, манекен падает на дорогу, и тут водитель машины, в которой ехал Алехандро, выскакивает из своего автомобиля, хватает с дороги манекен, бросает его в свой багажник и с визгом покрышек уносится прочь... Опешивший Алехандро долго стоит перед своим офисом, не решаясь войти внутрь, потом с жуткой гримасой на лице сдавливает обеими руками уши, будто слышит какой-то невыносимый шум...
Офис. Алехандро приоткрывает дверь в переговорную, где находятся несколько посетителей и его жена Виктория.
– Простите, господа. У меня плохое самочувствие. Виктория, выслушай гостей, я буду у себя в кабинете.
В кабинете Алехандро словно из ниоткуда материализуется Дьяна.
– Что с тобой происходит? Ты сам не свой…
– Не приставай. Лучше скажи: ты отсылала кому-либо эскиз дома на пустыре?
(Флэшбек: блондинка в метро с пакетом, изображение через объектив камеры телефона.)
– О чём ты, Алехандро? Кому я могла отослать черновой эскиз?
– Ладно, иди, работай. Мне надо побыть одному.
– Может ты приедешь сегодня к нам в клуб, я покажу тебе наши танцы, отвлечёшься от дел...
– О, нет, нет, нет... – бормочет в ответ Алехандро.
Дьяна понуро выходит. В приёмной её взгляд встречается с непроницаемым лицом Луисы.
Алехандро наливает себе виски. Пьёт большими глотками. Спускается вниз, отдаёт охраннику ключи.
– Мумо, съезди, посмотри, что с машиной. Я пройдусь по городу.
Вечер. Алехандро заходит в бар на Avenida ;lvaro Obreg;n. Он видит сидящей у стойки бара блондинку в красном. Да, это та самая блондика! Но теперь её улыбка – дежурная, пустая. Пакета с ней нет. Бармен с азиатской внешностью наливает Алехандро двойной виски, пригибается к уху, шепчет ему что то. Алехандро сильно пьян. В глазах всё расплывается: блондинка на мгновение превращается в Марту, а потом все девушки в клубе становятся одинаковыми – блондинками в красном, похожими на Марту...
Гостиничный номер. Алехандро в постели с блондинкой занят любовью. Потом блондика идёт в душ, по ходу включая в номере телевизор. В криминальных новостях показывают обнаруженный в метро пакет с муляжом взрывного устройства. На пакете – эскиз дома на пустыре! Алехандро мгновенно трезвеет. Бросается в ванную. Там пусто. Только душ работает. Он падает на колени перед шумящим, как Ниагара, душем и спрашивает у струй воды как божества:
– Что это всё? Меня о чем-то предупреждают? Или это что-то совсем другое?
Свой первый допрос Натали Weyss агент Кортес проводит прямо в вечернее время в репетиционном зале, где свои номера с металлическими крыльями-экзоскелетами готовит её танцевальный коллектив «Las Alas de Tonatiuh», в котором принимает участие знакомая нам дизайнер Дьяна. В Натали Weyss мы внезапно угадываем заметное сходство с девушкой в красном плаще, за которой гонялся Алехандро, однако Натали не блондинка, а шатенка. Вопросы, которые ей задаёт Кортес, сводятся к тому, чтобы для начала понять – каким образом SIM-карта в телефоне киллера оказалась оформленной на имя Натали Weyss? И каким образом она оказались на месте преступления в момент его совершения? Ведь следствие уже нашло пункт связи, где был куплен телефон. Случилось это ровно два месяца назад. Карту вместе с телефоном приобрела какая-то дама средних лет, которая сказала, что делает подарок племяннице, после чего предоставила персональные данные Натали Weyss, на которые и оформлен злополучный телефон (;флешбэк). Продавец не запомнил лица женщины, потому как она была в широкополой шляпе, закрывавшей глаза. Помнит только, что женщина была довольно стройна. Выходит, это была тётя Натали, делает вывод агент Кортес, на что Натали сообщает агенту Картесу, что у неё нет родной тёти. Точнее, её единственная тётя, сестра отца, погибла при загадочных обстоятельствах в середине 90-ых годов в возрасте, в котором сейчас Натали – в 26 лет. Она тоже была танцовщицей, и её тоже звали Натали...
Пригрод Мехико. День. Небольшая католическая церковь заполнена родственниками и соседями усопшего – отца Алехандро. Гроб покрыт белыми лилиями и бархатцами. Пастырь читает молитву, звучит тихая музыка, люди крестятся. Процессия выходит на кладбище, гроб опускают в землю, каждый бросает горсть песка. Покойный тоже был архитектором, но его работа была связана с засекреченными объектами: радиационные исследования, промышленные цеха для экспериментального центра при университете. В его архиве Алехандро находит сделанный от руки эскиз странного брутального сооружения, напоминающего проект дома на пустыре. Под чертежом написано: «В память о тебе». Бумага дрожит в руках, будто живая. Алехандро скрывает от жены Виктории эту находку... Тем временем Элиза рассказывает матери сон, который видела в ночь после похорон дедушки. Флешбэк: она идёт с дедушкой по цехам, где люди работают в защитных костюмах. Их движения замедлены. Потом – длинный узкий тоннель. Элиза выходит на поверхность и оказывается на пустыре. Перед ней – крестообразный дом с четырьмя крылами, по одному на каждой стене. Дедушка молчит. Из ниоткуда появляется женщина с астенической внешностью. Её лицо слишком бледное, макияж нарисован как маска. Она говорит: «Внученька моя, идём…» Элиза спрашивает дедушку: «Кто это?» – дедушка в ответ молчит. Женщина берёт девочку за руку и ведёт к недостроенной нише в стене, приговаривая: «Внученька моя…», чтобы замуровать Элиза в стене... Виктория испугана рассказом дочери. Она объясняет Элиза, что бабушка умерла до её рождения. На фотографии бабушка выглядит совсем иначе. Элиза убеждается: приснившаяся тётя не похожа на фото бабушки.
Мехико. Офис архитектурное бюро. День. Сидя в кабинете за своим рабочим столом, Алехандро читает заметку в утренней газете: на пустыре возле бывшего мусорного полигона Bicentenario администрация муниципалитета Cuautitl;n Izcalli собирается создать поселение для бездомных. Местность похожа на ту, где Марта могла заказать дом. Алехандро звонит в редакцию газеты, объясняет, что он архитектор, член Коллегии архитекторов Мехико, и проект поселения для бездомных интересует его с профессиональной точки зрения. После некоторого замешательства его соединяют с корреспонденткой. Голос молодой женщины говорит, что она хотела бы, чтобы её имя осталось тайной. Мы видим только губы и подбородок корреспондентки. Алехандро спрашивает: не дом ли площадью больше 200 кв. метров собираются там строить? Корреспондентка отвечает, что впервые об этом слышит. По её сведениям, там будут только вагончики. Алехандро спрашивает: не связана ли с этим проектом некая Марта? Женщина отвечает загадочно: «Марта – имя моей приёмной матери. Она умерла, когда мне было шестнадцать лет, от болезни, связанной с радиацией». Алехандро поражён. Причём тут приёмная мать? Женщина внезапно расплакавшись, вешает трубку. Во время разговора с корреспонденткой в кабинет Алехандро незаметно оказалась Дьяна. Она молча делает какие-то ритуальные па, затем кладёт на стол перед Алехандро ракушку и также молча покидает его кабинет...
Городское телевидение сообщает, что по ходу официального расследования стало известно, что благосостояние убитого Арнольдо Бельмонта зиждилось не только на выпуске популярной литературы, но и на полулегальном издании литературы сектантского толка, в частности, публикации массовыми тиражами некой «библии» эзотерической религиозной секты псевдо-ацтекского толка «Причастники Тонатиу» – объёмистой книжицы под названием «Свитки Ночных Орлов». Сходство в названии религиозной сектой и танцевального коллектива Натали Weyss, связанной через телефон с убийством Бельмонт, может быть неслучайным...
Алехандро по памяти генерирует портрет Марты в нейросети, после чего в сопровождении темнокожего громилы-охранника Мумо едет в пригородный муниципалитет Cuautitl;n Izcalli. По пути Алехандро впервые замечает за собой слежку. Chevrolet Suburban с тонированными стелками без номеров ведёт машину Алехандро, вплоть до здания муниципалитета, затем, набрав скорость, едет дальше.
– Они ехали за нами всё это время, – говорит Алехандро своему охраннику Мумо.
– Похоже на то, – хмуро подтверждает Мумо.
Принт портрета Марты Алехандро показывается сотрудникам мунципалитета, на что ему отвечают, что таких сотрудников у них нет. На вопрос о строительстве посёлка для бездомных Алехандро отвечают утвердительно. На вопрос же о строительстве дома площадью 222 метра на месте бывшего мусорного полигона Bicentenario заместитель главы муниципалитета, сухой желтоватый старик, улыбаясь, говорит: «Я об этом ничего не слышал. Но в наше время всякое может быть, мой друг… Впрочем, есть вещи, о которых лучше не знать…» Улыбка на его лице выглядит как скрытое ёрничание.
Полигон Bicentenario. Алехандро с охранником шагает к группе бездомным, разбирающих мусорную кучу. Среди них оказывается бывший физик, PhD, пострадавший от радиации, он без зубов, абсолютно лысый и без бровей. Бездомный физик видит набросок Марты и улыбается романтически: «С похожей девушкой у меня был роман. Её звали Марта. Потом она завела роман с инженером или архитектором, проектировавшим корпуса центра…» Взволнованный Алехандро спрашивает, где находился этот центр? Бездомный делает серьёзное лицо: «Это государственная тайна». Затем неожиданно съедает принт с Мартой. Его лицо искажает истерический смех. Толпа бездомных окружает Алехандро и его охранника Мумо. В выражениях их лиц заметно недружелюбие. Алехандро и охранник поспешно уходят...
Где-то прямо на центральных улицах Мехико, среди городского шума, мы вновь наблюдаем, как Эрнесто Торреса интервьюирует неутомимая Габриела. В это раз Эрнесто сообщает ей, что готовит необычный концерт своего рок-бенда "The Trash Sacks" с участием певицы из США Жанной Агузаровой. Место проведения представления он назовёт только в день концерта. Ему всё равно, будет ли на концерте публика. Главное – чтобы концерт состоялся.
Габриела:
– Эрнесто, а как продвигается написание вашей книги?
Эрнесто:
– Мне только недавно сообщили её название.
Габриела:
– Сообщили?
Эрнесто:
– Да.
Габриела:
– И кто это?
Эрнесто:
– Её зовут Инмуэрта.
Габриела:
– Интересно! Вы скажете мне название книги?
Эрнесто:
– Моя книга называется «Жена Молчания».
Мехико. Вечер. Фуршет в Коллегии архитекторов. Алехандро и Виктория общаются с сеньором Карлосом Эспинозой, президентом крупной девелоперской компании “Espinosa Development”. Разговор идёт об роли ИИ в проектировании, о всяком разном, потом Карлос сообщает: скоро будет объявлен тендер на проект крематория. На заседании городского правительства, говорит он, один из депутатов поднял вопрос о нехватке крематориев в Мехико. Решили строить новые, модельные, с узнаваемой архитектурой, на окраинах. Тендер проведут через пару месяцев. Но уже сейчас заказчики бегают по городу, формируется лобби. После пандемии крематориев нужны десятки. Мало ли, повторится. Так что подряд значительный.
Мысль о том, что Марта – представитель этого лобби, сразу приходит в голову Алехандро. По пути домой, в машине, за рулём которой сидит Виктория, он говорит об этом жене. Виктория резко возражает: чепуха это. Скорее, Марта хочет нелегально построить дом терпимости для бездомных. В её голосе слышно раздражение. Алехандро делает вид, что не понимает, куда клонит жена. Виктория холодно добавляет: «Наша задача – сделать проект, получить полную сумму и забыть о нём. А не разводить шпионские страсти». При этом в зеркальце заднего обзора Алехнадро вновь замечает Chevrolet Suburban в тонированными стелками без номеров...
Мехико. День. Алехандро поднимается по узкой лестнице старого здания на Donceles, стучится и тут же заходит в кабинет, пахнущий пылью, кофе и старой бумагой. На столе – папки, схемы. На стенах – пожелтевшие схемы, чернобелые фотографии Мехико второй половины XX века, в углу гудит вентилятор. Пожилой сухoватый старик встречает Алехандро усталым, но внимательным взглядом.
– Здравствуй, Алехандро. Прости, что не приехал на похороны. В тот день у меня был острый приступ желчнокаменной болезни, не мог подняться c постели. Знай, твой отец был для меня настоящим другом. Да хранит Господь его душу. Он был hombre de palabra[ Человек слова], человек чести, таких теперь не осталось. Мы вместе прошли многое в Direcci;n General de Obras[ Главное управление общественных работ]. Всегда буду помнить его смех, его прямоту. Он умел видеть мир иначе, чем все остальные.
Алехандро:
– Спасибо, Дон Артуро.
– Что тебя привело ко мне?
– Дон Артуро, кажется за мной следят, преследуют...
Дон Артуро вскидывает брови и исподлобья смотрит на Алехандро. Потом тихо спрашивает:
– С чего бы это?
– Думаю – это связано с чем-то секретным. Правда ли, что под городом проходит «секретная линия метро»?
Дон Артуро смотрит на него долго, испытующе. Потом тихо говорит:
– Ты знаешь, кто первым её обнаружил? Это был твой отец. Мы тогда работали над расширением линии 3. Он сказал: «Эта трещина в плане – не ошибка. Это след». Мы оба дали подписку о неразглашении... Отец тебе рассказал об этом перед смертью?
(Флэшбэк: Поздний вечер. Лампа с жёлтым светом. Отец Алехандро чертит линию на карте, которая уходит в пустоту. Потом говорит сам с собой:
– В городе есть линии, которые никто не проектировал. Они ведут в никуда).
– Нет, Дон Артуро. Он мне ничего не говорил. И в его архиве его я ничего такого не находил.
Дон Артуро:
– А почему ты тогда решил, что за тобой следят из-за «секретной линии метро»?
– Потому она может вести в Bicentenario.
– Ты говоришь про бывший мусорный полигон на границе Венустиано Карранса и Незауалькойотля? Пустырь, свалка. Не более того. Правда, – добавляет Дон Артуро, – вспомнился мне один эпизод, связанный с теми краями. В далёкие шестидесятые там обнаружили магнитную аномалию, когда искали останки солдат времён революции. Так вот, у них стрелки компаса уклонялись на сорок пять градусов к западу (;флешбэк). Информацию сразу же засекретили. Стали думать, что там спрятано неизвестное оружие, но ничего и не нашли. И солдатских останков тоже не нашли. Там нашли другое – черепа с ритуальными отверстиями, следы жертвоприношений. Черепа раздали по исследовательским лабораториям. А потом магнитная аномалия сама исчезла, гриф секретности сняли…
Офис архитектурного бюро. Ровно в полдень Алехандро звонит Марта. Она спрашивает, как идёт проектирование дома, найден ли образ здания.
– Дом должен быть узнаваемым, – говорит она.
– Что в нём должно узнаваться? – спрашивает Алехандро.
– Не важно что. Главное – чтобы отличался от всего другого. И не забудьте предусмотреть место для промышленной печи с мощной вытяжкой.
Алехандро кладёт трубку, выбегает к Виктории, но её нет на месте. Дьяна сообщает: «Она недавно уехала по срочному вызову. Упорхнула». Улыбка Дьяны слишком деланная. В этот же момент в коридоре офиса появляется юный курьер из типографии. Он пришёл с образцами визиток и буклетов. Алехандро листает образцы быстро и без внимания. Вдруг он видит визитку: “Espinosa Development”Marta Moreno, directora de obras. Теперь всё ясно – Марта работает в компании Карлоса! Телефон Марты Морено Алехандро запоминает наизусть, уходит к себе кабинет и набирает номер. Указанный в визитке телефона оказывается не личным номером Марты Морено, а копоративным; ему отвечают, что синьёра Марта Морено выехала на объект.
Алехандро решает набрать номер Карлоса, но в последний момент передумывает. Он открывает в компьютере поисковик и вводит: «detective privado Ciudad de M;xico». Находит сайт частного детектива. Лаконичная страница: “Confidencialidad garantizada. Ejecutamos encargos delicados” [ Конфиденциальность гарантирована. Мы работаем с деликатными задачами.]. Алехандро прикрепляет генеративный портрет Марты Морено и пишет короткое сообщение: «Мне нужно, чтобы вы скрытно снимали всех женщин, входящих и выходящих из офиса Espinosa Development. Особое внимание – женщине с астенической внешностью с лицом как на фотографии. Оплата наличными».
Кафе в центре Мехико. День. Детектив приходит на встречу. Мужчина лет сорока, в тёмной куртке, с усами, глаза скрыты за солнцезащитными очками. Держится спокойно, он явно привык к конспирации.
Детектив (шёпотом):
– Я буду сидеть в машине напротив офиса. Файлы со всеми входящими и выходящими будут пересылаться вам незамедлительно в реальном времени по зашифрованному каналу.
– Договорились.
Машина детектива. Детектив сидит напротив «Espinosa Development». Камера фиксирует женщин, входящих и выходящих. Он комментирует в диктофон: «Женщины с внешностью прототипа не наблюдается». На дисплее его автомобиля идёт трансляция городских новостей...
Однажды, после вечерних занятий любовью с Алехандро прямо в офисе, Дьяне удаётся заманить возлюбленного в ночной клуб на выступление танцевального коллектива Натали Wayss «Las Alas de Tonatiuh», в котором, как мы знаем, участвует и она сама. Дьяна усаживает Алехандро на заднее сидение своего мотоцикла и везёт его по ночному Мехико...
На входе в клуб собралась толпа журналистов, желающих задать вопросы Натали на предмет её связи с убийством издателя Арнольдо Бельмонта. Подъезжает мотоцикл с Дьяной и Алехандро, а ещё через какое-то время появляется внедорожник, из которого выходит Натали в сопровождении двух здоровенных телохранителей с каменными физиономиями. Натали прикрывает лицо широкополой шляпой, охранники расталкивают толпу, не давая никому приблизиться к Натали. Слышны вопросы, которые папарацци наперебой сыпят танцовщице: «Чем провинился перед вами лично Арнольдо Бельмонт?», «Вы были его любовницей?», «Он нарушил заветы вашей секты?», «Почему вы передали свой телефон киллеру? Что вы хотели этим сказать?»
Сквозь толпу папарацци Дьяна протаскивает с собой в клуб Алехандро, но тут же покидает его, устремляясь в закулисье со словами: «Мне скоро на сцену». Алехандро в особом мире: полумрак, холодный свет прожекторов, металлический гул...
На сцене появляются танцовщицы “Las Alas de Tonatiuh”. На них белые костюмы экзоскелеты, кожа танцовщиц окрашена в серебро. Конструкции на плечах и спине раскрываются и складываются, как механические крылья. Движения угловатые, синхронные, будто это не люди, а машины, ставшие богами. Натали Weyss в центре сцены, её крылья выше и массивнее остальных. Каждый её жест задаёт ритм, чему следуют остальные. Натали словно дирижирует самой энергией пространства. Глухие удары барабана переходят в электронный ритм. Вибрация проходит по полу, и Алехандро чувствует её прямо в черепной коробке. Дьяна среди танцоров, её костюм чуть легче, движения резкие, точные. В какой то момент она бросает взгляд на Алехандро. В финале выступления “Las Alas de Tonatiuh” полностью гаснет свет, в темноте раздаются восторженные крики зрителей...
Алехандро сидит у барной стойки, медленно пьёт виски. Лёд уже почти растаял, янтарная жидкость отражает вспышки света от танцпола. Фоновый техно-данс держит толпу в оживлении, но для Алехандро всё звучит приглушенно, как бы сквозь вату в ушах. Подходит Дьяна, садится рядом, наклоняется к нему, её волосы блестят в свете прожекторов.
– Ну что, дурачок, не ожидал такого? – спрашивает она.
Алехандро молчит, делает глоток, взгляд его скользит по пространству клуба. Его взгляд останавливается на сидящем за небольшим столиком у входа в зал молодом человеке. Перед ним аккуратно разложены книги и брошюры: эзотерическая литература, тонкие томики с символами на обложках. Он поправляет стопку, словно боится, что она упадёт. Движения робкие, почти детские. Алехандро напрягается, потом наклоняется к Дьяне:
– Смотри, это же парень из типографии.
Дьяна усмехается, качает головой:
– Нет, ты ошибаешься. Это другой. Просто похож. Его зовут Агло. Он воздыхатель Натали. Всё время дарит ей какие то смешные подарки – то фигурку, то книжку, то странный амулет.
Агло замечает взгляд Алехандро, медленно поднимается и подходит к барной стойке, держа в руках тонкую книжечку с тиснённой обложкой.
– Извините, сеньор… – голос тихий, почти шёпот. – Может быть вас заинтересует? Это редкое издание, о тайнах Тонатиу.
Алехандро берёт книжку, смотрит на обложку, потом на лицо Агло.
– Ты же был в типографии… приносил образцы визиток.
Агло смущённо улыбается, опускает глаза:
– Нет… вы, наверное, путаете. Я книгоноша.
Дьяна вмешивается, её голос мягкий, но твёрдый:
– Я же сказала – это другой. Просто похож. Он всегда рядом с Натали, но слишком робкий, чтобы подойти к ней прямо. Вот и прячется за книгами, – шутит Дьяна. Алехандро смотрит на Агло с некоторой брезгливостью...
В ходе очередного допроса, который в шумном кафе в центре Мехико с Натали проводит агент Кортес, он информирует её о том, что следствие установило странный факт: одна из танцовщиц коллектива Натали «Las Alas de Tonatiuh» состоит членом тоталитарной секты «Причастники Тонатиу». Её зовут Дьяна Эстела. Натали в полном замешательстве, она никогда ничего слышала ни о какой секте, и ей трудно представить себе, что очаровашка Дьяна, по основной профессии графический дизайнер, состоит в какой-то там секте... Сама Натали, натура весьма впечатлительная, да ещё и увлечённая ацтекской мистикой, излагает Кортесу свою версию убийства Бельмонта: убийства совершает её тётя, точнее, её духовная реинкарнация. Так, говорит Натали, на ложное истолкование священных знаков, опубликованных в бестселлере «Свитки Ночных Орлов» проявил свой гнев «нисходящий орёл» – бог Тонатиу. Это вызывает внутреннюю улыбку у агента Кортеса, но он никак не показывает этого Натали, всё больше проникаясь чисто мужским интересом к сексапильной танцовщице. Она же, не видя никакого скепсиса в глаза Кортеса, продолжает развивать свою версию: её тетя, которую тоже звали Натали, в начале нулевых очень увлекалась ацтекскими танцами и мифологией, и даже ездила получать наставления у индейских шаманов и возила туда с собой маленькую Натали. (Флешбэк: каменные ступени Теотиуакана, солнце режет глаза. Тётя Натали босиком танцует ритуальные па, ракушки звенят на её теле. Одетая в белое платьице маленькая Натали стоит рядом, повторяет движения. Шаман протягивает женщине перо орла и мешочек с песком. Тётя наклоняется к девочке и шепчет: «Это знак. Запомни, крылья Тонатиу всегда рядом. Их видно всегда, когда смотришь на солнце». Маленькая Натали складывает пальчики в трубочку и смотри сквозь них на слепящий солнечный диск, точь-в-точь, как это сделала недавно дочь Алехандо Элиза...)
А ещё, говорит Натали, тётя научила её в зоопарке кормить с рук мясом аксолотля огромных американских золотых орлов Aquila chrysaetos (;флешбэк). Узнав о риске, которому родная тётя подвергает свою племянницу, отец Натали строго-настрого запретил младшей сестре водить его дочь в зоопарк. Гораздо спокойнее родители Натали относились к тому, что девочке нравилось наносить магические рисунки себе на тело, обвешивать себя ракушками и повторять за тётей ритуальные па (;флешбэк). Но вот в день своего 26-летия молодая тётя, будучи беременной на третьем месяце, поднялась на крышу 9-этажного дома и бросилась вниз. Чем было вызвано самоубийство, так и осталось загадкой для родственников. Кто был отцом ребенка, установить также не удалось. Отец Натали и родной брат тёти Натали доктор Томас Weyss, хозяин частной неврологической клиники, очень не любит говорить на эту тему. И вот сейчас тётя почему-то начала ставить кровавые метки своим жертвам, да ещё и наводя ложный след на свою племянницу. Видимо, что-то разгневало духов, считает Натали… А может быть, просто-напросто Тонатиу требует причитающихся ему постоянных кровавых жертв, и это нельзя остановить, ибо Тонатиу, бог солнца, однажды не выйдет из путешествия по подземному миру, и тогда утром не взойдёт солнце...
В кафе кто-то узнает Натали как звезду криминальных новостей, и слышен чей-то грубый голос из-за соседнего столика: “Baila tu danza de la muerte, estrella!” [ "Танцуй свой танец смерти, звезда!"]. Натали бледнеет. Кортес медленно поднимается, достаёт из внутреннего кармана кожаный футляр и молча раскрывает металлический нагрудный значок с гербом и номером. Несколько секунд – все видят, что это не просто клиент, а представитель власти. Спокойным, но жёстким голосом он произносит: “Agente del Ministerio P;blico. Esta persona est; bajo mi protecci;n.” [ «Государственный прокурор. Этот человек находится под моей защитой».]
Затем делает знак официанту: “La cuenta, por favor.” [ «Счет, пожалуйста».], после чего берёт Натали за локоть – не грубо, но уверенно, как сопровождающий. Кортес взглядом обводит зал. Кортес и Натали выходят вместе, оставляя за собой тишину и напряжённость.
В служебной машине, украдкой поглядывая на упругие колени Натали, Кортес говорит, что сейчас сам довезёт её до дому, после чего к ней будет приставлена охрана от Министерства общественного обвинения.
В дождливый осенний день, на перекрёстке, в момент остановки на красный свет, к автомобилю Алехандро подходит то ли подросток, то ли женщина, прячущая от дождя лицо в капюшон, и предлагает купить цветной журнальчик об загадочных явлениях «Пятый купол». Алехандро открывает стекло, отдаёт несколько песо и берёт журнал. Загорается зелёный свет – швырнув журнал рядом с собой на сиденье, Алехандро трогается с места, невольно поглядывая в боковое зеркальце, и ему кажется вдруг, что женщина подросток, скинув капюшон, открыла астеническое лицо Марты с обритым наголо черепом и глядит ему вслед…
Подъехав к дому, купленный журнал Алехандро берёт с собой. Дома он кидает его на журнальный столик в гостиной, стараясь скорее забыть о странном видении на перекрёстке. Дочь Элиза, сидя у себя в комнате, делает уроки. Виктории дома нет. Одевшись в домашнюю одежду, Алехандро разогревает ужин, наспех ест, затем наливает себе немного виски и плюхается в кресло перед телевизором. Элиза, завидев отца, подбегает к нему, целует, садится рядом. Через какое то время она замечает цветную обложку нового журнала, тут же хватает его и уносит в свою комнату. Алехандро даже не замечает этого…
…Виктория тем временем находится в постели с Карлосом Эспинозой. «Оставайся, на улице гроза», – шепчет ей любовник. «Не могу, ты же знаешь», – отвечает Вики, вставая с постели. Карлос отвечает на это недоброй улыбкой…
Через некоторое время Элиза говорит отцу, что сейчас пойдёт в ванную мыться, а потом ляжет спать... За окном сверкают молнии, струи дождя бьют по стеклу. Приняв душ, Элиза сушит феном волосы, стоя перед запотевшим зеркалом. Но при этом она как то очень странно растягивает пряди и совсем не по-детски смотрит на себя, и на мгновение начинает казаться, что в мутной поверхности зеркала отражается вовсе не детское личико, а лицо обритой наголо Марты… Палец Элизы касается стекла и рисует знакомый нам абрис дома на пустыре…
Кто то ключом открывает входную дверь – это Виктория явилась домой. Элиза, выпрыгнув из ванной, со словами "Hola, mam;!" бежит к себе в комнату. Виктория говорит мужу, что задержалась в дороге из за грозы… Мо;я руки в ванной, на запотевшем зеркале Вики узнаёт очертания дома на пустыре. Удивлённая, она спрашивает мужа: «Ты что, на каждом углу теперь это рисуешь?» Сначала Алехандро не понимает, о чём речь, но Вики показывает ему уже почти растаявший абрис на поверхности зеркала… «Это же Элиза…» – едва произносит Алехандро и спустя некоторое время направляется в комнату дочери. Элиза спит. Рядом с её подушкой раскрыта страница журнала о загадочных явлениях «Пятый купол». Алехандро берёт журнал и читает заголовок статьи: “MANDALA OF BARDO ABOVE BICENTENARIO SKY”. С журналом в руках Алехандро выходит из комнаты. Элиза открывает глаза и смотрит ему вслед. За окном сверкают молнии, слышны раскаты грома…
Находясь в спальне, Виктория сушит феном волосы и с кем-то шепчется по телефону. Ничего не сказав ей о журнале, Алехандро вновь садится в своё кресло и начинает перелистывать страницы, пытаясь вторично найти статью с насторожившим его заголовком. Алехандро лихорадочно листает журнал в оба конца много раз, и шелест листаемых страниц превращается в какую-то вселенскую какофонию... Нужной страницы он так и не находит. С журналом в руках Алехандро засыпает прямо в кресле. Всполохи молний бросают на половицы паркета яркие отблески…
Утром первой спящего в кресле Алехандро обнаруживает Элиза. Она подходит к отцу, берёт из его рук журнал, присаживается с ним рядом и спокойно листает страницы. Алехандро просыпается и смотрит на дочь. Элиза уже открыла журнал на той самой странице – с заголовком о рое дронов в виде тибетской мандалы над мусорным полигоне, и теперь, как-то не по-детски улыбаясь, Элиза швыряет журнал отцу на колени и бежит по лестнице вверх. Расправив после сна в кресле затёкшую поясницу, Алехандро читает статью MANDALA OF BARDO ABOVE BICENTENARIO SKY. «Ночью над мусорным полигоном Bicentenario в окрестностях Мехико очевидцы наблюдали необъяснимое явление: в грозовом небе возникла гигантская светящаяся Zhi-khro – древняя тибетская мандала, описывающую состояния бардо. Тысячи дронов выстроились в идеальные концентрические круги: в центре пульсировал диск Kunzang Gyalwa Dupa, окружённый текучими формами мирных божеств; внутри – вихрь гневных фигур с многорукими силуэтами. Мандала медленно вращалась по часовой стрелке, распадалась и собиралась вновь, словно дышала. Никто не признался в организации. Дроны растворились также внезапно, как и появились. Знатоки назвали это «знамением бардо» – переходом между смертью мира и неизвестным рождением». Рядом с текстом помещён размытый кадр с телефона – рой огней над чёрными горами мусора под молниями. Алехандро отрывает взгляд от страницы и взбегает вверх по лестнице:
– Вики, Вики, прочти это! – врывается он в спальню и бросает журнал на постель рядом с ещё спящей женой. Ничего не понимающая Вики заспанными глазами смотрит на мужа.
– Ты что, так и сидел там всю ночь в кресле?
– Прочти это! – говорит Алехандро.
– Что, о чём ты... – недоумевает Вики.
На странице журнала, где был заголовок статьи о свалке и дронах, красуется реклама фена для волос.
– Этого не может быть… – словно в бреду бормочет Алехандро, выходит из спальни и видит Элизу, которая невероятно быстро оделась и ждёт в коридоре.
– Я опаздываю в школу, – отчеканивает она отцу с металлом в голосе. – Отвезите меня в школу, я опаздываю.
Отец пытается узнать у дочери, как она нашла в журнале страницу о дронах и бездомных, на что Элиза говорит, что искать надо лучше.
– А почему ты нарисовала на зеркале дом?! Отвечай! – кричит на своют дочь Алехандро.
Но Элиза оставляет вопрос отца без ответа и ещё настойчивее требует, чтобы её отвезли в школу. Из спальни выходит Вики и уже вовсе ничего не понимает. Повинуясь требованию дочери, Алехандро надевает ботинки и прямо в домашнем халате выходит с Элизой на улицу.
Отец и дочь едут в машине по городу. Элиза самодовольно поглядывает на отца, который сидит за рулём с отрешённым видом. По пути Элиза вдруг сообщает Алехандро, что у неё в школе теперь новая учительница, и что она очень строгая, и зовут её Maestra Teresa Ram;rez.
– Она учит нас лучше слышать, – добавляет Элиза.
– Что слышать…? – спрашивает Алехандро.
– Вибрации наших волос, – отвечает Элиза. – Она сказала, что волосы – это антенны.
В ответ Алехандро задаёт дочери вопрос:
– Почему же она обрила себя наголо?
Элиза только усмехается:
– Сам догадайся…
Подъехав к школе, Алехандро выходит из машины вместе с Элизой идёт ко входу в здание. В дверях школы их встречает Марта. Её волосы аккуратно затянуты в узел, как и пристало учительнице.
– Значит, это вы? – строго спрашивает Алехандро.
– Maestra Teresa Ram;rez. Здравствуйте, – сухо говорит Марта, пожимая Алехандро руку. – А почему вы в халате? Мы не пускаем в школу людей в домашней одежде.
Алехандро, не веря своим глазам, молча ретируется. Элиза же проходит в школу и напоследок машет отцу рукой. Сев в машину, Алехандро едет к ближайшему newsstands. Он просит показать ему все журналы обо всяких дронах и прочих загадочных явлениях. Журнала, похожего на тот, что он купил вчера на перекрёстке у кого-то в копюшоне, Алехандро не находит.
Алехандро мчится за город – на мусорный полигон Bicentenario, где побывал побывал однажды. На пустыре, возле свалки он встречает знакомых ему бездомных. Алехандро пытается расспросить их о дронах, но бездомные, видя его в домашней одежде, только смеются и просят денег на mezcal. Раздраженный, растрерянный Алехандро уезжает обратно в город. По пути ему звонит секретарша офиса Луиса. Она сообщает, что несколько минут назад в офис звонила заказчица Марта и просила отправить ей рабочие чертежи дома по электронной почте. Луису смущает странный странный имейл – zhi@khro.bon. Услышав это, Алехандро отключает телефон, прибавляет газу и делает чуть ли не полицейский разворот на ближайшем перекрёстке…
Вернувшись к школе, он вбегает внутрь здания и устремляется к классу дочери. Пройдя в домашнем халате прямо во время урока через всю классную комнату, Алехандро хватает за волосы учительницу, стоящую у окна спиной к ученикам.
– Вы же в парике, снимите сейчас же этот парик! – сдавленным от ярости голосом цедит он сквозь зубы.
Учительницей оказывается незнакомая женщина, лишь очень отдалённо напоминающая Марту. Алехандро тотчас одёргивает руки. Видя перед собой всё того же мужчину в домашней одежде, женщина с обезображенным от ужаса лицом произносит, словно видит перед собой самого дьявола:
– Ктооо тыыыы…?
– Папа, папочка, что с тобой, папочка? Maestra Teresa, простите его! Он не виноват, ему плохо… – кричит потрясённая происходящим Элиза, подбегает к отцу, берёт за руку и под недоуменные взгляды одноклассников, захлёбываясь слезами, выводит его из класса.
– Я не знаю, я ничего не понимаю, – бормочет Алехандро. – Это всё из-за журнала… журнала об этих дронах, понимаешь? Скажи, как тебе удавалось находить ту самую страницу…?
На это удивлённая Элиза отвечает, что никакого журнала, кроме как о новых причёсках и моделях фенов, дома вчера не видела.
– Поехали домой, папочка, поехали домой…
Взяв отца за руку, Элиза уводит его из школы.
Отец и дочь едут в машине домой. Звонит Карлос Эспиноза. Он интересуется, как дела у Алехандро. Ещё не пришедший в себя Алехандро бормочет в ответ что-то невнятное, а потом вдруг цедит сквозь зубы в трубку:
– Мерзавец, отстань от моей жены, я ведь всё знаю!
Карлос только усмехается, затем говорит:
– Или ты думал, что сдал мне её в аренду за пять миллионов? Но ты ведь не так глуп. Ты знаешь, что этим только погасил проценты и штрафные санкции. Но кредит тебе всё равно отдавать полностью. А если ты вдруг невзначай подохнешь, твой долг перейдёт твоим наследникам... Так, может, зодчий, тебе помочь с заказом на крематории? Хороший заказец, старик, подумай о своих жене и дочери…
– Vete a la chingada, cabr;n![ Иди к черту, ублюдок!] – орёт в ответ Алехандро и чуть не врезается во впереди едущую машину, чем очень пугает сидящую рядом Элизу…
Карлос, сидя у себя в кабинете, вешает трубку и хищно скалит зубы, усиливая звук включённого в его фешенебельном кабинете огромного телеэкрана с диагональю порядка 146 дюймов. В криминальных городских новостях сообщается, что к вопросу, кто и зачем убил Арнольдо Бельмонта и Соледад Arriaga прибавился новый вопрос: кто из зачем убил танцовщицу Дьяну Эстела. Убийство было совершенно сегодня прямо во время репетиции ацтекского танца. Вновь по мобильному телефону женский голос приказал жертве выйти на балкон, посмотреть на крышу дома на противоположной стороне улицы, разглядеть там снайпера, после чего произвёл выстрел. Телефон, найденный на крыше, вновь содержал всё те же три пятёрки, и что самое удивительное – вновь был оформлен на Натали Weyss. Как выясняется, этот номер телефона также был приобретен худощавой женщиной средних лет, лица которой продавцы не запомнили. Широкие полы шляпы не дают сыщикам возможности разглядеть её лицо и с записей камер видеонаблюдения. Все телефонные номера, содержащие три пятёрки, взяты следствием под контроль, но это не помогает расследованию. Серийный убийца, маньяк-одиночка? Или отстрел людей производит секта по строго выбранному плану?
Мехико. Утро. С отцом Натали доктором Томасом Weyss-ом мы знакомимся ближе, когда он приезжает в Национальный автономный университет Мексики (UNAM) к профессору Северино Помелову-Фомуле, крупнейшему специалисту по древнеацтекской культуре. Двое учёных садятся в мягкие кресла в кабинете профессора. В беседе за чашкой кофе с молоком профессор Северино Помелов-Фомула рассказывает доктору Weyss-у о культе бога Тонатиу, он же Пильцинтекутли, а также о ритуале человеческих жертвоприношений. Профессор говорит, что почитание орла как символа Тонатиу – не пустой звук. Особо посвящённые ацтекские маги знали обряды и заклинания, которые превращали посвящённого в этих хищных птиц. И орлы эти обладали сверхъестественными способностями, могли убивать жертву на расстоянии одним взглядом. Тайна этих обрядов были до тонкостей известна Карлосу Кастанеде, но ни в одной из своих многочисленных книг он не описывал их из страха быть наказанным. Однако, говорит почти шёпотом Помелов-Фомула, ему посчастливилось, как когда-то и великому Федерико Феллини, лично повстречаться и пообщаться с загадочным писателем. Флешбэк: под покровом секретности, повествует профессор, их встреча очень много лет назад состоялась на пустынном острове Isla Esp;ritu Santo. Поражённый познаниями профессора Кастанеда посвятил его в тайны обряда. Вся хитрость в том, что спецслужбы многих стран мира пытались узнать тайну воплощения Тонатиу, особенно американские, но Кастанеда, хоть и был гражданином США, тайны им этой не выдал, а вот профессору рассказал. Там же на острове на портативной пишущей машинке Помелов-Фомула сделал в одном единственном экземпляре запись их разговора с Кастанедой. Профессор Помелов;Фомула вспоминает: «Я положил машинописный лист в саквояж и покинул остров. А когда вернулся Мехико и открыл его – вместо бумаги там копошились тысячи Pogonomyrmex barbatus, пустынных муравьёв;жнецов. Крупные, красновато;бурые, с мощными мандибулами. Они буквально разорвали рукопись на мелкие кусочки и унесли её в глубину саквояжа, как будто это был их улей». Он добавляет, что буквы на бумаге превратились в зерно, которое муравьи таскали по одному. Для профессора это был знак: тайна обряда растворилась в живой материи.
Рассказ профессора приводит доктора Weyss-а в явное раздражение:
– Вы хотите сказать, что муравьи сожрали вашу рукопись у вас в сумке?
– Да, они сделали это.
Доктор Weyss мнётся, вращает глазами, затем благодарит за кофе, и выходит из кабинета профессора, который смотрит ему вслед с кривой ехидной улыбкой...
Мехико. День. Детектив в тёмных очках сидит в своей машине напротив офиса «Espinosa Development». Его камера фиксирует женщин, входящих и выходящих из офиса. Наблюдаемое он комментирует в диктофон: «Женщины с лицом прототипа не наблюдается». Тем временем, на дисплее автомобиля транслируются городские новости, слышен закадровый голос диктора: «А теперь о криминальных новостях». Услыхав это, детектив прибавляет звук, закадровый голос диктора говорит: «Сегодня полиция провела обыск в квартире бизнесмена Valentino Arriaga, что искали сыщики, пока не известно. При этом неназванный источник сообщил, что в доме был обнаружен тираж литературы тоталитарного толка, в частности книги «Свитки Ночных Орлов», которую почитает как свою «библию» тоталитарная секта «Причастники Тонатиу». Книга издана издательским домом убитого недавно Арнольдо Бельмонта». Кадры телехроники: молодая полноватая женщина сидит на диване перед сложенной на журнальном столике стопкой книг. «Следствие уточняет связи супруги Valentino Соледад Arriaga с тоталитарой сектой». Те временем детектив фиксирует на камеру очередную женщину, припарковавшую машину у офиса “Espinosa Development” и вошедшую внутрь. Видео автоматически отсылается Алехандро. Просматривая у себя в кабинете присланное видео, Алехандро узнает в женщине, припаковашвей машину… свою жену Викторию! Алехандро звонит детективу и просит следить теперь только за этой особой. Детектив хитро ухмыляется, словно знал, к чему всё придёт, после чего говорит:
– Сеньор Алехандро, если вы сможете сейчас же сообщить мне номер её телефона, я постараюсь подслушать и даже подсмотреть, что будет делать эта женщина в данном офисе.
– Высылаю вам её телефон, – с волнением в голосе отвечает Алехандро.
...Виктория врывается в роскошный кабинет Карлоса и небрежно бросает свой позолоченный телефон на угол большого письменного стола из красного дерева, ей навстречу из-за стола выходит Карлос:
– Привет, любимый, – произносит Виктория. Карлос и Виктория страстно целуются.
Используя теперь свой особый девайс, детектив слушает через наушники, о чем говорят любовники; при этом на небольшой экран девайса с камеры телефона Виктории переедается вид на потолок и люстру в кабинете Карлоса.
Виктория:
– Я очень соскучилась...
Карлос:
– Я тоже, любовь моя...
Виктория:
– Мы всё с тобой решили, мой король?
Карлос:
– Да.
Виктория:
– Значит, мы едем?
Карлос:
– Да.
Виктория:
– Ах, мне немножко страшно за нас...
Карлос:
– Тебе не должно быть страшно, пока ты со мной...
Через какое-то время потолок и люстра начинают вибрировать на экране девайса с характерным звуком входящего телефонного звонка.
– Да выключи же ты его, – доносится голос Карлоса.
Через мгновение на экран девайса попадает почти оголённая грудь Виктории, после чего огромная подушечка её пальца с длинным ногтем выключает картинку и звук. Детектив откидывается в своём водительском кресле и вновь прибавляет звук автомобильного дисплея, в котором сплошным потоком транслируются городские новости. Закадровый голос диктора: «Новая загадочная смерть. Полчаса назад выстрелом в голову была убита Соледад Arriaga, жена бизнесмена Валентино Arriaga, о которой мы рассказывали в предыдущем репортаже. Почерк тот же: снова за секунду до выстрела с крыши дома был сделан роковой звонок, и снова в номере телефона звонившего было три пятёрки, и в этот раз номер снова оказался оформленным на Натали Weyss. SIM-карту вновь приобрела худощавая женщина средних лет, лица которой продавцы не запомнили. Установлено также, что Соледад Arriaga являлась пациенткой неврологической клиники отца Натали доктора Томаса Weyss, в которой лечилась последние месяцы. Напомним, что именно Натали Weyss является главным свидетелем убийства издателя Арнольдо Бельмонта. Именно с оформленного на её имя телефона звонили Бельмонту в момент убийства. Одновременно следствие установило, что муж убитой Соледад Arriaga Валентино Arriaga является страстным поклонником Натали Weyss...» (Флешбэк: ночной клуб. Натали в гримерной. Туда врывается Валентино и вручает ей роскошный букет роз. Лицо Натали выражает лёгкое смущение). Закадровый голос диктора: «Также сыщики установики, что месяц назад с банковского счета Валентино Arriaga бы оплачен авиабилет первым классом Мехико-Париж с трансфером до Монте-Карло на имя Натали Weyss и самого Arriaga…» (Флешбэк. Аэропорт. Валентино с самодовольно-похотливой улыбкой протягивает принт авиабилета Натали. Натали отворачивается и убегает в сторону выхода из аэропорта. Принт остаётся в руке у Валентино). Закадровый голос диктора: «Следствие ищет связь между сектантскими увлечениями убитой киллером жены Arriaga и убийством издателя Арнольдо Бельмонта, издававшего сектантскую литературу. Связанные в один клубок через секту «Причастники Тонатиу» эти события и факты представляют сущую головоломку для следствия, которое ведёт агент Кортес. По непроверенном данным стало известно, что с Валентино Arriaga взята подписка о невыезде». Всё то же самое на экране домашнего телевизора видит и слышит Натали Weyss. Сжавшись на своей огромной кровати в комок, она в ужасе таращит глаза, вцепившись зубами в подушку. Потом дрожащими руками Натали хватается за телефон и звонит кому-то, однако ответа не следует... На другом конце провода мобильный телефон вибрирует на небольшом раскладном столике, в то время как его хозяйка, находясь в с нескольких метрах от трубки, следит за тем, как её подопечные стреляют в положении лёжа из своих малокалиберных винтовок... Отчаявшись, Натали звонит снова. Наконец, она слышит ответ: «Да, доченька! Привет! Как ты, дорогая?» Зарёванным голосом, крайне сбивчиво Натали делится с мамой своими траблами. Происходящая вокруг гибель людей её шокирует, приводит в отчаяние. За всем происходящим она видит гнев бога Тонатиу. Мама Натали – женщина волевая и холодного ума – старается развеять мистические фантазии дочери. Она говорит спокойно, но твёрдо: «Приезжай ко мне в Канаду. Займёшься биатлоном. Я научу тебя целиться и попадать. Ты научишься стрелять не только по мишеням, но и по своим страхам». Натали отвечает, что не может бросить свой коллектив и любимое дело – ритуальные танцы, но если ей станет совсем плохо, она примет приглашение мамы, если, конечно, ей позволят выехать, ведь она главный свидетель по делу убийства Арнольдо Бельмонта. В конце разговора мама показывает дочери мишень с идеально ровными попаданиями. «Всё будет хорошо! Пока-пока», – говорит она в завершение с улыбкой.
Вечер. Алехандро и Виктория сидят за столиком у окна в одном из дорогих ресторанов Polanco. Белые скатерти, хрустальные бокалы, мягкий свет ламп отражается в зеркалах. За соседними столиками – респектабельная публика, тихо звучит джазовая музыка, официанты скользят между столами с серебряными подносами. Отпив глоток красного вина, Виктория смотрит на мужа, затем спрашивает:
– Зачем ты меня сюда привёл? Решил мне сообщить, что-то важное в торжественной обстановке?
– Ты не помнишь, именно здесь я сделал тебе предложение ровно десять лет назад.
– Хм... представь себе, помню... Ты решил отметить юбилей?
Алехандро ничего не отвечает и молча выпивает бокал вина до дна. Официант наполняет бокал Алехандро.
Виктория:
– Кстати, пока тебя носило по мусорным полигонам, в нашем бюро произошло изменения: у нас неожиданно уволилась графический дизайнер Дьяна. – Сказав это, Виктория внимательно смотрит в глаза мужу.
(Флэшбэк: Вечер. Офис арихитеруно бюро уже почти пуст. Секретарша Луиса на ресепшне складывает бумаги. Дьяна выходит из кабинета с красным шлемом в руках. На ней кожаная куртка, волосы собраны в хвост. В её походке чувствуется решимость. Секретарша бросает на неё долгий взгляд, вопросов не задаёт. Охранник Мумо провожает Дьяну с заметным недоумением, но и грустью в глазах, будто понимает, что она уходит навсегда. Дьяна надевает шлем, садится на свой мотоцикл. Камера фиксирует её лицо в зеркале заднего вида – наполовину скрытое, но с блеском глазах. Дьяна заводит двигатель. Рёв мотора перекрывает городской шум. Фары прорезают вечерний воздух. Мотоцикл резко уезжает, растворяясь в потоке машин...)
Алехандро словно не слышал слов Виктории, которая продолжает:
– Никому ничего не сказала. Просто встала и ушла. Я поручила доработку проекта другому сотруднику.
Алехандро молчит. Выдержав паузу, Виктория говорит:
– После визита этой Марты ты очень изменился, Хандро, стал совсем другим. Словно, тебя больше нет с нами.
Алехандро молчит. Виктория тихо добавляет:
– Думаю… нам нужно подать на развод.
Алехандро отвечает медленно, почти шёпотом:
– Мы не можем разрушить всё так сразу... Или, наоборот, мы только это и можем... И всё уже свершилось...
По возвращению домой напряжённый разговор супругов в ресторане превращается в ночь любви. Камера фиксирует лица слишком близко: возбуждённое дыхание, полуразмытые кадры, стоны, смесь страсти и отчаяния, как будто Алехандро и Виктория пытаются удержать то, что уже нет...
Мы вновь пересекаемся с музыкантом и писателем Эрнесто Торресом в какой-то из студий. Из нескончаемого интервью, которое он даёт журналистке Габриеле, вдруг становится известно, что для своего небывалого концерта Эрнесто готовит такую же небывалую площадку. Естественно, все будет максимально приближено к идее смерти… Зрителей у этого концерта не будет. Не будет и прессы за исключением Габриелы Флорес. Лишь ей и её съёмочной группе Эрнесто позволит запечатлеть концерт и рассказать о нём телезрителям.
Видимо, не до конца поверив отцовскому другу Дону Артуро, Алехандро вспоминает телесюжет (;флешбэк), где любительнице всего «остренького и жареного» тележурналистка Габриела Флорес, которая сейчас берёт очередное интервью у Эрнесто Торреса, рассказывала о дренажных и водных каналах, часть которых уходит корнями в ацтекскую систему управления водой. Алехандро без труда находит Габриелу через социальные сети, звонит ей и предлагает ей рассказать сенсационную новость о нулевой линии метро. Но без диггеров тут не обойтись, самостоятельно под землю не спуститься. Алехандро говорит, что щедро оплатит услуги диггеров. Ради очередной сенсации, да ещё и спонсируемой, лёгкая на подъём Габриела Флорес быстро соглашается организовывать поход в подземелья Мехико. Невольным свидетелем этого телефонного разговора с становится Эрнесто Торрес.
Окраина Мехико. День. Габриела со своим оператором, Алехандро и диггеры встречаются у какого-то заброшенного технического павильона. На фасаде – облупившаяся краска, старый герб города, под ним табличка с перевёрнутыми «555». Трое диггеров в чёрных балаклавах (мы видимо только их глаза в прорезях) называют это место «точкой сна», входом, которого нет ни на одной карте, а можно считать, и в реальности. Алехандро протягивает им свёрнутые в трубочку и перетянутые резинкой швейцарские франки: «Здесь вся сумма». Один из диггеров нюхает через балаклаву деньги, они переглядываются, давая глазами друг другу знать, что всё “Ok”. Подсвечивая фонариком лист бумаги с картой города, Алехандро показывает диггерам линию, по которой должна тянутся нулевая ветка метро. Они открывают люк, освещая себе путь мощными фонариками: лестница ведёт вниз под странным углом. Потом они оказываются в сыром тоннеле, где стены покрыты граффити; часть из них напоминает ацтекские глифы, а часть – современные теги с буквами, которые складываются в ничего не значащие слова.
Алехандро, подсвечивая карту, спрашивает:
– Если линия метро идёт туда, где нет ничего, зачем она?
Ответы диггеров звучат как обрывки чужих мыслей:
– Всякая линия ведёт вперёд и ведёт назад.
– Но эта линия должна вести к Bicentenario. Ведь так?
– Bicentenario – это внутреннее зеркало. Оно отражает то, что взирает на него с обратной стороны.
Алехандро:
– В Bicentenario магнитная аномалия была, но потом исчезла. Ведь так?
– Аномалия не исчезла. Она ждёт.
Алехандро:
– Там нашли черепа, много черепов... их раздали лабораториями...
– Черепа? Через черепа соединяются мировые тропы.
Голоса гулко отлетают от стен, иногда кажется, что слова произносят не люди, а говорит сама труба тоннеля. В какой-то момент идущая вслед за Алехандро Габриэла спотыкается, упав на обе руки, слегка вскрикивает, Алехандро, оглянувшись, светит на неё фонариком, чтобы протянуть ей руку, Габриэла, не поднимая головы, протягивает ему руку, а потом вскидывает голову, и Алехандро видит перед собой... астеническое лицо Марты! «Нет! Скажи им нет!» – вырывается у Алехандро. Оператор снимающий всё происходящее, замечает, что на записи камеры время идёт назад, и теперь через объектив камеры мы видим Алехандро, который в тёмном подземелье абсолютно один, беспорядочно отмахивается лучом фонаря от атакующего его из темноты огромного орла...
– Эй, где вы там? – окликают отставших Алехандро, Габриэлу и оператора один из диггеров.
– Мы идём за вами, – бодро отвечает Габриэла.
Но тут вдруг откуда-то начинает доносится музыку в стиле диско. Очень быстро музыка становится оглушающей. Внезапно диггеры становятся с ног на головы, и начинают размахивать поднятыми к верху ногами в такт диско, также ритмично светя в разные стороны фонарями. Габриэла тоже впадает в танцевальный раж, её движения становятся всё более механическими, словно она сама часть ритма. Оператор бегает вокруг, снимая танцующих на головах диггеров и снующую между ними в танце Габриэллу, камера фиксирует ракурсы, фонари оставляют полосы света, сверкая и в прорезях балаклав перевёрнутых глазах диггеров. Вот уже и Алехандро подсвечивает себе фонарём лицо, осклабывшись в дьявольской улыбке. Музыка, достигая пика, внезапно обрывается... Тишина. В темноте слышно, как что;то ударяется о бетонный пол. Одинокий фонарик, выскользнувший из чьей;то руки, медленно катится, бьётся о что;то невидимое, свет его мечется по стенам, выхватывая то причудливые граффити, то странные тени... Последний удар – резкий, металлический. Фонарик разбивается, гаснет. Полная темнота.
Книгоноша Агло решается на большую наглость и отправляет Натали сообщение с предложением сходить с ним в зоопрак. Натали в ответном сообщении даёт согласие.
Мехико. День. Зоопарк Чапультепек. Натали несколько удивлена тем, что Агло ведёт её не к привычным слонам и жирафам, а сразу к вольеру с хищными птицами. Там сидят ястребы, кондоры и золотые орлы.
– Моя тётя тоже водила меня сюда, мы кормили орлов мясом…
– Орёл не питается мясом, – отвечает Агло. – Он питается памятью. Каждое перо орла – заветное слово.
Натали смущают речения Агло, но она не подаёт виду:
– Вы так много знаете.
Агло улыбается, но улыбка его холодна. В конце прогулки он дарит Натали красное кольцо leg band, которым орнитологи маркируют редких птиц.
– Это вам, Натали. Не теряйте его.
На кольце выгравировано: MONTANA L;0556. Натали небрежно забрасывает кольцо в свою крохотную оранжевую сумочку.
Алехандро выходит из машины и шагает по мокрому тротуару к старой церкви. Это обычный приходской храм с облупившейся штукатуркой, запахом воска и влажного камня. Внутри полумрак. Несколько прихожан сидят в дальних рядах, кто-то молится, кто-то просто греется после дождя. Алехандро подходит к исповедальне. Деревянная решётка, тусклый свет лампады, запах ладана. Он садится. С другой стороны слышится тихий голос священника:
– En el nombre del Padre…
Алехандро начинает говорить. Сначала сбивчиво, потом всё быстрее, будто слова сами вырываются из его уст:
– Падре, я не знаю, что происходит. Я думал, это моя работа. Частный заказ. Очередной проект. Но теперь… теперь я думаю, что меня хотят растерзать. Моя жена… её любовник… они втянули меня в какую-то дьявольскую игру. Они подослали ко мне женщину, которая назвалась чужим именем. Они придумали тендер, которого нет. Они хотят забрать моё бюро. Но зачем оно им без меня?
Священник молчит. Алехандро продолжает:
– Я должен ему денег. Много. Пять миллионов. Но тогда зачем этот дом на свалке? Зачем эта женщина?
Алехандро слышит собственное дыхание. В исповедальне становится душно.
Священник, наконец. говорит:
– Сын мой, дьявол действует через наши страхи. Ты говоришь о долгах, о лжи, об измене. Но ты не говоришь самого главного.
Алехандро (едва слышно):
– Главное... Но почему всё ведёт к одному месту?
Падре отвечает:
– Зло любит геометрию, любит порядок, любит повторение. Зло любит знаки, которые ты не можешь игнорировать. – После сказанного он тихо произносит:
– Umbra regnat ubi lumen cadit [ Тень царит там, где падает свет].
По пути в офис оказавшись в очередной автомобильной пробке в центре Мехико, Алехандро замечает девушку с ярко-оранжевым шарфом на шее, невероятно похожую на Дьяну; она разговаривает на улице с молодым человеком, поразительно похожим на курьера из типографии, в свою очередь, как две капли воды, похожего на клубного книгоношу Агло. Прощаясь, девушка и молодой человек целуются так, как целуются любовники… В тот же момент Алехандро вновь обнаруживает слежку за собой: Chevrolet Suburban с тонированными стёклами без номеров будет преследовать его до самого офиса, а когда Алехандро остановит машину у офиса, автомобиль преследователей наберёт скорость и умчится прочь...
И снова Эрнесто Торрес. Находясь в студии, в паузах между записью своих песен, музыкант и писатель пересматривает записанные видеочаты с разными людьми, в том числе, с некой юной особой с астенической внешностью. На экране его телефона мы видим слишком бледное лицо девушки с малоподвижными глазами.
Эрнесто:
– Инмуэрта… это твоё имя? Оно звучит как заклинание.
Девушка:
– Так и есть. Его нельзя произносить без дрожи.
– Ты хочешь рассказать историю для моей книги? – говорит Эрнесто.
– Да. Вот слушайте. Однажды, – говорит Инмуэрта, – к моему отцу в офис явилась Жена Молчания. Никто этого не понял, кроме меня. Тогда я забежала к отцу в его адвокатскую контру попросить денег и случайно увидела её среди посетителей. Что ей было нужно от отца, никому не известно. Через три дня отец умер. Но он по сей день не понимает, что умер, и продолжает дарить мне подарки...
Эрнесто молча слушает, студия наполняется гулом.
– Недавно, – продолжает Инмуэрта, – в день моего рождения он подарил мне белое свадебное платье. Вот оно.
Девушка демонстрирует в камеру белое платье, доставая его на вешалке из шкафа.
– И тогда я поняла: теперь я, Инмуэрта, – Невеста Молчания.
На мгновение кажется, что платье светится странным светом, и в его складках вибрирует абрис дома на пустыре. Эрнесто молчит. Его лицо неподвижно, как маска. В студии на секунду гаснет свет, и усиливается странный гул...
Выйдя с телегруппой из подземелья, Алехандро вновь замечает, что за ним следит та же машина с тонированными стёклами. Чтобы понять, наконец, с чем связана слежка, он решает ехать прямиком в сторону мусорного полигона Bicentenario. Автомобиль с тонированными стёклами следует за ним...
Приехав на место, Алехандро выходит из машины и демонстративно направляется по пустырю в сторону мусорных куч. Автомобиль преследователей остановился на некотором расстоянии от его машины. Бессмысленно шагая взад и вперёд с компасом в руках, Алехандро замечает, что его окружили бродячие собаки. Одна из собак первой проявляет агрессию, затем все собаки начинают рычать, грозно скаля клыки. Не зная, как спасаться, Алехандро бросает невольный взгляд в сторону машины преследователей. Преследователи не дают себя долго ждать: не выходя из машины, а лишь наполовину приоткрыв тонированные окна, они точными одиночными выстрелами из автоматических винтовок с глушителями отстреливают с десяток собак. После того как стрельба заканчивается, Алехандро невольно сам бросается к своим спасителям, но те, сорвавшись с места и, подняв облако пыли, на бешеной скорости уезжают прочь. Алехандро, сев за руль, мчится вслед за ними… Проехав некоторое расстояние по трассе, он резко тормозит, видя за поворотом ужасное зрелище: разбитый всмятку автомобиль преследователей дымится на обочине. Поодаль, с заметно помятой кабиной, стоит большегрузная платформа со скрепером. Шокированный водитель грузовика бессмысленно ходит вокруг, бормоча что то... Потрясённый увиденным, Алехандро приближается к разбитой машине, внутри которой видны тела двух жертв: одной из них окажется человек с азиатской внешностью, похожий на бармена из бара на Avenida ;lvaro Obreg;n, а второй жертвой аварии – блондинка в красном плаще, та самая из метро и бара, очень похожая на хорошо знакомую нам Натали... Не веря своим глазам, Алехандро подходит к разбитой машине совсем близко, но опомнившись, отбегает на некоторое расстояние, так как дымящийся автомобиль сначала резко загорается и через несколько секунд происходит взрыв. Оглушённый Алехандро подбегает к водителю платформы, который, продолжая находится в полной прострации, заикаясь, говорит:
– У меня сразу появилось дурное предчувствие, когда я увидел её…
– Кого? – спросит Алехандро.
– Сеньору Марту, Марту, Марту… – повторяет водитель. – Это её скрепер… Она заказала… Я на стройку его вёз, туда…
– Какую стройку? – спросит Алехандро.
– Да ту, на полигоне… Там стройка…
Алехандро садится в машину и уезжает с места происшествия.
В офисе Алехандро с отсутствующим видом, не здороваясь, проходит мимо Луисы в свой кабинет и закрывает за собой дверь. Буквально в это время в офис звонит Марта. Она просих Луису соединить её с сеньором Алехандро. Сухим деловым тоном она благодарит Алехандро за выполненный заказ, и говорит, что оставшуюся сумму, как и обещала, пришлёт с нарочным, но прежде чем Алехандро передадут деньги, она строго настрого просит его нигде и никогда не интересоваться, каким образом был получен землеотвод на строительство дома и как был утверждён проект. Ведь это было условием их контракта.
Через очень короткое время после звонка Марты на пороге кабинета появляется парень. То ли это курьер из типографии, то ли книгоноша, то ли тот самый юноша, которого Алехандро видел целующимся с девушкой, похожей на Дьяну. В руках у него пакет, перевязанный красной бечёвкой.
Парень (ровно):
– Это вам.
Алехандро:
– От кого?
Парень (самоуверенно улыбаясь):
– От тех, кто уже в доме, в котором теперь и вы.
Алехандро:
– Ты знаешь сеньору Марту?
Парень смотрит прямо в глаза Алехандро:
– Я знаю её шаги. Они очень тихие, почти кошачьи.
Он кладёт конверт на стол.
Алехандро:
– Что в конверте?
Парень отводит глаза:
– То, что принадлежит вам по праву, но в чём вы уже не нуждаетесь. Увы, так случается.
Парень разворачивается и уходит прочь по коридору бюро. Луиса провожает его взглядом – глаза её непроницаемы, но в них всё-таки заметна какая-то обречённость.
Посмотрев содержимое конверта, Алехандро, бережно прячет его в мини-сейф, после чего вскакивает с кресла, выходит из кабинета, и никому ничего сказав, бежит к машине.
Машина Алехандро мчится по трассе... Подъехав к территории полигона Bicentenario, Алехандро резко тормозит, поднимая облако пыли, затем выскакивает из машины и устремляется прямо на камеру: его лицо выражает изумление, он не верит своим глазам, ибо видит перед собой бруталистскую бетонную постройку, одиноко возвышающуюся над обширным плоским пустынным полем. Здание имеет центральный многоярусный восьмиугольный корпус, увенчанный небольшим куполом с навершием. Горизонтально от сердечника конструкции отходят в четыре стороны массивные уступчатые консольные крылья, создавая крестообразный силуэт. На нижнем уровне видны узкие вертикальные окна-щели, а в верхней части под куполом расположены небольшие квадратные окна. Бетонная поверхность демонстрирует следы выветривания, словно бы здание стоит тут долгие десятилетия... Алехандро не встречает ни рабочих, ни строительной техники, ни бродячих собак, ни завсегдатаев соседних свалок бездомных. По протоптанной неизвестно кем тропинке он идёт в сторону расположенного в центре основания единственного дверного проёма прямоугольной формы. Он входит внутрь. Спустя некоторое время, в полумраке Алехадро встречает стоящего посреди помещения покойного отца с умирающей женщиной на руках. В ту же минуту женщина поворачивается лицом к Алехандро, и в её астеническом облике он узнает свою таинственную заказчицу – Марту!
– Umbra sum... Memoria lacerata sum... Silentium loquitur... Umbra regnat ubi lux cadit... - еле дыша, произносит она, а затем ласково и с благодарностью улыбается, глядя на Алехандро, после чего отец опускает руки, Марта падает на бетонный пол и испускает дух. Отец виновато смотрит на Алехандро и лишь разводит руки, мол, я ничего не мог с этим поделать, вот так...
Выбежав из здания, обозлённый и обескураженный жутким видением, Алехандро мчится по трассе прочь от полигона. Он на большой скорости въезжает в какой-то двор на окраине Мехико, вновь поднимая облака пыли. Выйдя из машины, Алехандро устремляется по гравию двора в сторону старых мастерских и гаражей, шагая, он громко зовёт кого-то:
– Рафаэль, ты здесь?! Где ты, Рафа?!
Через какое-то время из-за ржавой железной двери одной из мастерских выглядывает слегка небритый человек, с виду ровесник Алехандро. Увидев его, Алехандро взвинченным тоном говорит:
– Рафа! Hermano, necesito tu ayuda[ Брат, мне нужна твоя помощь.]. Я видел такое… я не могу это так оставить. Этот дом я должен уничтожить.
Рафаэль отвечает предельно спокойно, но с недоверием:
– ;Qu; est;s diciendo, idiota?[ Что ты говоришь, идиот?] Ты собрался взорвать дом? Это серьёзно? Кто тебе за это платит?
Алехандро вытирает вспотевшие от волнения руки о штанины:
– Я не прошу вопросов. Просто дай мне то, что нужно.
Рафаэль смотрит на него внимательно, закуривает сигарету, выпускает дым, потом говорит:
– Ты уверен?
Алехандро (жёстко):
– M;s que nunca[ Как никогда прежде]. Я видел там… своего отца, покойного, как живого, понимаешь? ...И женщину, которую я знаю. Это место должно исчезнуть.
Рафаэль молчит, потом идёт вглубь мастерской. Возвращается с небольшой спортивной сумкой.
Рафаэль:
– Aqu; tienes[ Ну вот]. Внутри – несколько блоков C-4, детонатор, кабель. Смотри: прикрепляешь заряд к несущей стене здания, проводишь кабель, подключаешь к детонатору. Таймер выставляешь сам. Главное – не суетись.
Он кладёт сумку на стол, показывает схему на клочке бумаги.
Рафаэль:
– Recuerda, hermano[ Помни, брат]: там не просто бетон. Это нечто другое. Не делай этого сегодня, ты слишком взволнован. Сегодня у тебя не получится. Езжай домой, отдохни, посмотри на закат солнца, а завтра встанешь пораньше и тогда сделаешь всё, как я тебе показал... Помнишь, как мы каждый раз накануне соревнований медитировали на крыше? Помнишь?
(Короткий флэшбек: камера облетает фигурки двух кучерявых подростков, сидящих на черепичной крыше где-то на окраине Мехико и молча глядящих на заход солнца...)
– Помню, я всё хорошо помню, точно это было вчера... – говорит Алехандро, и вдруг у него начинают дрожат губы и глаза наполняются слезами.
Рафаэль ничего не говорит, в ответ лишь по-товарищески обнимает Алехандро и похлопывая его по плечу:
– Всё будет хорошо, Jandrito, всё будет хорошо...
– Gracias, Рафа, – дрожащим голосом бормочет в ответ Алехандро и, медленно шагая по гравию, идёт к своей машине. Рафаэль провожает его взглядом. Его подбородок дрожит, в его глазах – глубокая печаль.
Ранее утро. Над Мехико встаёт солнце. Машина Алехандро мчится по знакомой нам трассе в сторону полигона Bicentenario. Приехав ранним утром на стройку, Алехандро решительно хватает с переднего сиденья спортивную сумку, которую накануне передал ему Рафаэль, но повернувшись лицом к пустырю, не видит перед собой никакого сооружения. Ветер привычно гоняет по земле полиэтленовые пакеты, клочки бумаги и всякой всячины, вдали виднеются знакомые холмы мусора, и над всем этим привычно кружат вороны и чайки… В состоянии полного опустошения и глубокой подавленности Алехандро садится машину и тихо уезжает с территории полигона.
Машина Алехандро подъезжает к уже знакомому нам двору с мастерскими и гаражами на окраине Мехико. Алехандро со спортивной сумкой в руках выходит из машины и пересекает двор. Он молча подходит к знакомой нам мастерской, навстречу ему выходит Рафаэль. Такое впечатление, что Рафаэль заранее знает, что скажет ему сейчас друг детства.
– Рафа… я возвращаю это. Там больше ничего нет, – тихо говорит Алехандро.
Рафаэль берёт у Алехадро сумку, внимательно смотрит в глаза другу. Сигарета дымыт у него в руке:
– Я знал. Но отсутствие – это не пустота, – произносит он очень медленно. –Просто иногда отсутствие находит нас, и мы становимся его частью.
Он смачно затягивается сигаретой, пуская облачно дыма...
Алехандро молчит. Потом тихо разворачивается и, не проронив ни слова, уходит по гравию в сторону своей машины. Не доходя до машины, Алехандро с еле заметной улыбкой медленно и как-то нерешительно оборачивается, успевая сказать:
– Рафа, а ты помнишь, как тогда...
Но теперь на месте Рафаэля он видит перед собой кудрявого четырнадцатилетнего юношу Rafa, босого, в кимоно, с повязкой на голове. Рафа делает резкий удар рукой в воздух, затем удар ногой, затем замирает в стойке, закрывает глаза, садится на корточки, после чего делает кувырок назад, после ещё один кувырок, третий, четвёртый, и так, делая кувырки, уходит всё глубже в пространство двора, и с каждым следующим движением его фигура становится всё менее отчётливой, пока полностью не растворяется в пыльном воздухе... Тишина, гравий, ржавые ворота. Алехандро стоит и отрешённо смотрит на опустевший двор…
Мехико. День. Cadillac Escalade едет по трассе. Восьмилетняя Элиза сидит насупленная на заднем сидении, обнимая рюкзак. Рядом с ней её мать Виктория.
Виктория (мягко):
– Элиза, ты побудешь неделю у тёти Луисы. Всего семь дней.
Элиза молчит, смотрит в окно.
Виктория:
– Луиса добрая. А я скоро вернусь из командировки и заберу тебя домой.
На центральном дисплее Escalade вспыхивает уведомление: “Helicopter transfer Nice ; Monte;Carlo confirmed. Hotel de Paris reservation active.”
Виктория бросает короткий взгляд на экран, но ничего не говорит. Теперь мы видим лицо сидящего за рулём Карлоса Эспинозы – спокойное и самоуверенное.
Карлос:
– Всё подтверждено. Monte;Carlo ждет нас.
Он бросает взгляд на зеркальце заднего вида, в котором видит маленькую сердитую Элизу, а рядом с ней – улыбающуюся блондинку в красном пальто, черты лица которой сильно напоминают хрупкую Марту. Однако присутствие незнакомки не беспокоит Карлоса; наоборот, по его лицу расплывается хищная, торжествующая улыбка…
Мехико. День. Подъехав на машине в сопровождение двух бодигардов к небольшому зданию в Polanco, Натали заходит в офис неврологической клиники “Cl;nica Horizonte Perdido – Dr. Weyss”. Секретарша на ресепшне, пожилая дама, очень напоминающая секретаршу Луису из офиса Алехандро, сухо говорит вошедшей Натали:
– Doctor Weyss сейчас на выезде.
– Я получила уведомление от отца, он просил меня срочно к нему зайти, – отвечает Натали.
– Вы уверены, что получили уведомление?
– Да, он поздравил меня с днём рождения и просил как можно быстрее заехать к нему в офис, – отвечает Натали.
- Ах, да, он говорил, что сегодня очень важный день... Хм, поздравляю, – криво ухмыляется секретарша, глядя искоса на Натали. – Подождите его в кабинете, он скоро уже должен приехать. И знайте, доктор Weyss всегда проверяет все полученные сообщения, чтобы ничего не пропустить. Я принесу вам кофе.
Натали заходит в кабинет и садится в кресло за стол отца. Мигает красная лампочка спикерфона. Автоответчик издаёт короткий «пик» – сигнал непрослушанного сообщения. Сигнал назойливо повторяется, нервируя итак постоянно взвинченную Натали. Натали невольно нажимает на кнопку и слышит запись знакомого ей женского голоса: «Сегодня я уйду с репетиции пораньше, и скоро мы будем снова кувыркаться с тобой, mi querido gatito[ Mой дорогой котёнок]». Натали замирает. Снова нажимает кнопку. Слова повторяются. «Дьяна?» - вскрикивает Натали. Это внезапное открытие повергает её в глубокий шок, она резко встаёт и выбегает из кабинета. В дверях она чуть не сталкивается с секретаршей, которая несла ей кофе.
Оказавшись на улице, Натали, дрожа всем телом, звонит агенту Кортесу. Говорит сбивчиво, срываясь на крик:
– Дьяна… она была любовницей моего отца! Теперь он постоянно прослушивает её последнее сообщение. Она так не доехала до него в тот день... Её убили на репетиции! Кто её убил? Кто всех убивает, Алекс? Кто??? Что вы молчите???
Кортес (по телефону, резко):
– Натали, сейчас же езжайте домой не отпускай охрану. Охрана будет оставаться у дома. Поройтесь в архиве отца. Возможно, там ключ. Я буду на связи.
Оказавшись дома, Натали заходит в домашний кабинет отца и начинает рыться в документах родителя. Неожиданно, среди бумаг сугубо научного содержания она находит пожелтевшую от времени записку: «Это не может продолжаться дальше. Я не могу носить в своём чреве яйцо Тонатиу, бог разгневается. Я должна убить себя и явиться в мир снова. Так велят духи. Твоя сестра Натали». Натали тут же звонит Кортесу:
– Я нашла предсмертную записку тёти. В архиве отца. Она покончила собой, когда узнала, что беременна от самого Тонатиу! В ней зрело яйцо орла! Но сейчас она вернулась и находится среди нас...
Агент Кортес резко обрывает рассказ Натали. Он просит её никуда не выходить и ни с кем не разговаривать до его приезда, ибо полчаса назад доктор Weyss был убит у входа в свою клинику. Точно также – снайперским выстрелом в голову. После эти слов, Натали падает в обморок...
...Тем временем мотоцикл с восседающей на нём девушкой в красном шлеме, подъезжает к большому фабричному зданию, откуда глухо доносится какофоническое смешение разной музыки. Девушка с небольшим рюкзаком на спине спрыгивает с мотоцикла, снимает с головы шлем и направляется ко входу в здание. Издалека мы угадываем сходство с Дьяной Эстела. Дальше мы видим её только со спины, шагающей по каким-то тусклым коридорам фабричного здания. Какофония разного из типа музыки слышна громче. Девушка доходит до двери со светящей над ней надписью “Grabacion en curso” [ Идёт запись], пару раз стучит, потом открывает дверь и видит в полумарке аудиостудии занимающихся любовью у большого пульта прямо в огромном офисном кресле знакомых нам Эрнесто Торреса и Габриелу Флорес... Хмыкнув, девушка со стуком прикрывает дверь, но потом слышит зычный мужской голос: «Дизайнер, если это ты, заходи!». Девушка, чуть подумав, входит в аудиостудию.
– Извини, мы тут немного расслабляемся с Габриелой, – из-за спинки кресла слышен голос Эрнесто. – Вы не знакомы?
– Нет, – говорит девушка-дизайнер (лица её мы так не видим).
Эрнесто:
– Знакомьтесь: это Габриела, а это наша дизайнер.
Девушка:
–Но может я не буду пока вам мешать? Могу подождать за дверью...
Эрнесто:
- Ты не мешаешь, и вообще, можешь к нам присоединяться.
Девушка:
- Гм, спасибо, в другой раз... Я принесла вам проект декорации для Fog Screen...
Эрнесто:
– Умница. Показывай.
– Вот, смотрите. – Девушка-дизайнер протягивает через спинку кресла включенный графический планшетник для рисования. Эрнесто смотрит на светящееся на экране изображение, потом демонстрирует его на половину раздетой Габриеле:
– Тебе нравится?
– Вау, это круто! Похоже на перевёрнутую пирамиду, а еще на крематорий, – говорит с придыханием ещё не остывшая от любовных утех Габриела.
На экране планшетника узнается движущийся в разные стороны, пляшущий, исчезающий и вновь появляющийся хорошо знакомый нам проект дома на пустыре.
– И всё это будет в динамике, мы будем летать вокруг и попадать внутрь тоже, да? Там будут собаки? – спрашивает Эрнесто.
– Да, всё будет в динамике. И будут собаки.
– Тогда, это то что надо, – подтверждает Эрнесто.
– Я рада, что выполнила ваш заказ... Ну, я пойду? – говорит девушка-дизайнер.
– А может останешься, дизайнер? – томно говорит Габриела и лениво тянет к девушке руку из-за скрывающей её спинки кресла.
– Нет, у меня куча дел. Я пойду, – сухо отвечает девушка и идёт к двери.
– До встречи на площадке! – кричит ей вслед Эрнесто.
Выйдя в коридор фабричного здания, девушка делает какие-то странные танцевальные па, а затем быстро шагает в сторону выхода. Надев красный шлем и сев за руль мотоцикла, она стремительно отъезжает от фабричного здания.
Оставшись одни в студии, Эрнесто и Габриела продолжают занятие любовью...
...Приехавший в дом Натали Кортес, находит Натали на полу в обморочном состоянии. Придя в себя после лёгких похлопываний по щекам, Натали от переполняющих её эмоций внезапно кидается целовать и обнимать давно ждавшего этого момента Кортеса. Между Алексом и Натали вспыхивает страсть, и только телефонный звонок мешает достигнуть апогея внезапно вспыхнувшим чувствам – Кортесу звонит коллега и сообщает, что тотальная прослушка всех телефонов с тремя пятёрками дала результаты, и в этот раз удалось записать голос снайпера – это голос женщины лет пятидесяти. Кортесу прямо по телефону дают прослушать страшные указания киллера, требующего у жертвы остановиться, посмотреть на крышу, найти взглядом снайпера. Кортес просит повторить запись и на громкой связи даёт прослушать Натали. Запись голоса женщины в телефоне: «Стоп. Посмотрите вверх. Хорошо. Теперь встретьтесь со мной взглядом…» В голосе женщины Натали угадывает голос… родной матери!
– Это… мама… Это её голос… – пересохшими от волнения губами шепчет ошеломлённая Натали.
Кортес:
– Ты уверена? Натали, подумай! Это может быть совпадение, просто похожий тембр…
В ответ Натали почти кричит:
– Нет! Я знаю этот голос лучше любого другого. Она так говорит, когда требует к себе внимания. Это она. Моя мать. Чемпионка по биатлону… Она стреляет без промаха. Но… она же в Торонто, в Канаде!
Кортес говорит сдержанно:
– Или ты думаешь, что она в Канаде. WhatsApp не показывает местонахождение человека. Всё это время она могла быть здесь, в Мехико.
Натали в полном отчаянии:
– Но зачем? Она убила отца… отомстила ему за Дьяну… Но почему ещё столько людей? К чему Бельмонт? К чему Соледад? Зачем ей было подставлять меня, свою дочь?
Кортес смотрит прямо в глаза Натали:
– Вот это мы и должны выяснить. Но одно ясно: твоя мать – ключ к этой цепи смертей.
Натали почти плачет:
– Я виновата… Я привела Дьяну к отцу на лечение… с этого всё началось…
Кортес нежно берёт Натали за плечи:
– Нет, Натали. Ты не виновата. Ты – свидетель. И теперь ты должна быть сильной.
Натали шепчет, почти теряя сознание:
– Мама… мама убивает всех…
– Мы её остановим. – решительно произносит Кортес. Потом смотрит на свои наручные часы.
Кортес (строго, но мягко):
– Натали, соберись. Позвони маме. Под любым предлогом попроси её ответить, какая сейчас погода в Торонто. Это важно.
Натали (дрожащим голосом, набирая WhatsApp):
– Алло… мамочка…
Мама (ровно, спокойно):
– Доченька! Как ты?
Натали (срывающимся голосом):
– Мама… Торонто... Мама, у меня страшная новость… убили папу!
Мама (в трубке, неожиданно смеётся):
– Ахахаха, Натали, не смеши… твой папа живее всех живых!
Натали (в ужасе, кричит Кортесу):
– Она смеётся! Ты слышишь?! Она хохочет!
Кортес сначала выглядит напряжённым, но потом и на его лице появляется шаловливая улыбка:
– Хм... гм... да… я слышу…
Теперь смеются оба – Кортес и мама в трубке.
Натали в отчаянии:
– Что происходит?! Что… что это всё значит?!
В этот момент дверь комнаты распахивается, и в просторной гостиной в полный рост красуется доктор Томас Weyss – живой, здоровый, улыбающийся. Рядом с ним солидный господин с портфелем, как две капли воды похожий на Арнольдо Бельмонта.
Натали (в слезах, бросается к отцу):
– Папа...!
С какое-то время доктор Weyss обнимает рыдающую на его плече дочь, давая ей немного успокоится, после чего говорит:
– Знакомься, доченька. Это господин Пол Эшфорт, большой друг нашей семьи. Особенно большой друг твоей мамы... гм... Он из Канады. Крупнейший промотор в сфере развлечений.
Эшфорт (многозначительно, поднимая палец):
– Да-да, развлечений для ооочень богатых!
Доктор Weyss (торжественно, с паузой):
– Игра называется «Театр до последнего вздоха».
Эшфорт (с ухмылкой, слегка театрально):
– Да;да, а билеты в этот театр стоят дороже, чем сама жизнь.
Кортес (с ироничной усмешкой, почти шёпотом):
– Театр, где аплодируют выстрелам в голову.
Натали (шепчет, потрясённая, словно сама себе):
– До последнего вздоха… театр?
Доктор Weyss (деловито):
Пол обратился к нам за советом, как раскрутить этот сервис в Мексике. Мы с мамой согласились помочь. Но я поставил условие: это должно принести известность моей дочери и её коллективу «Las Alas de Tonatiuh».
Эшфорт (кивком подтверждает):
– Поэтому мы сыграли на твоём увлечении мифологией. Я согласился стать первой жертвой – Арнольдо Бельмонтом. Я всё оплачивал: следствие, телевидение, газеты…
Доктор Weyss (смотрит на Кортеса):
– И Алекс нас не подвёл. А ведь он из заурядного провинциального театрика…
Натали (едва выдыхая):
– Ты…?
Кортес (стыдливо ухмыляется):
– Да…
Доктор Weyss (строго, но с улыбкой):
– Кстати, я вижу, между вами что-то серьёзное? Ну ладно, об этом позже. Впрочем, я не возражаю… Так вот: эксперимент удался. Игра пошла. А ты, дочь моя, стала знаменитостью. Возьми трубку и поговори с мамой. Она ведь всё ещё на линии...
Мама (по телефону, ласково):
– Готовь всех своих девчонок. Пол организует вам гастроли в Канаде. Приезжай скорее. Твоя мамуля ждёт тебя… И с днём рождения тебя, дочка!
В комнату входят Дьяна, Валентино и его жена Соледад. Они несут большой торт со свечами и цифрой «26». Громкие возгласы, смех, хлопки, открываются бутылки шампанского,наполняются бокалы. Натали, смеясь и плача, задувает свечи на торте. Доктор Weyss подзывает мариачи, они начинают играть Las Ma;anitas. Гости подхватывают песню, атмосфера становится почти карнавальной. Все обнимаются, кричат «Браво! Браво! Бис!» – доктор Weyss хлопает в ладоши. Соледад повязывает Натали на глаза чёрную повязку. Вносят пиньяту;пирамиду – ярко раскрашенную, подвешенную на верёвке. Доктор Weyss подталкивает Натали:
– Ну же, детка, ударь! Это твой праздник!
Натали с завязанными глазами бьёт палкой по пиньяте. Пирамида разлетается, и из неё высыпаются крохотные разноцветные черепа, песок и маленькие 5-угольные звёзды из шоколада в золотой фольге. Гости смеются, бросаются собирать с пола мишуру и сладости. Натали, сняв с глаз повязку, видит, как вслед за всем содержимым пиньяты на пол очень медленно опускается орлиное перо, смех гостей становится глухим, отстранённым. Камера задерживается на полу: перо медленно ложится на песок, черепа и конфетные звёзды...
Доктор Weyss, улыбаясь, целует руку жене Валентино Соледад, затем отводит в сторону Кортеса, говорит ему вполголоса:
– Теперь ты уже почти член моей семьи, поэтому знай: я пошёл на это безумие только ради одного – чтобы спасти мою единственную дочь. Её тётка, моя младшая сестра, в день своего 26-летия бросилась вниз с крыши дома. И ей на самом деле казалось, что так велели духи. Натали пошла по её стопам. Увлеклась тем же: ацтеки, магические танцы, вера в духов… К тому же они с моей сестрой похожи как две капли воды… Я с ужасом ждал дня, когда Натали исполнится 26. И я не знал, как мне предотвратить возможный страшный исход. А тут подвернулось предложение Пола, и мы с женой ухватились за него и тогда решили разыграть весь этот балаган. Благо, за всё платит Пол… И ты у нас молодец. Актерище! Главное, чтобы она перестала верить всерьёз во всю эту чепуху с богами, духами и прочим. Шок, а потом смех, самоирония – вот, что может помочь в таких случаях. Это моя новая методика лечения навязчивых состояний. Я уже проверил её на многих пациентах…
Кто-то включает телевизор. Слышен чей-то голос:
– Посмотрим-ка, какие новые ужасы расскажут про нас?
– Про вас уже ничего не расскажут, – ухмыляясь говорит Эшфорт. – Актеры «Театра до последнего вздоха» выступают только один раз.
Камера отъезжает от экрана, и мы видим, что эту же телепередачу, сидя у себя рабочем кабинете, смотрит Алехандро. Закадровый голос диктора сообщает: “Y como siempre, las noticias bomba con Gabriela Flores…” [ “And as always, the bombshell news with Gabriela Flores…”] В кадре появляется Габриела Флорес. Она говорит: «На одной из городских мусорных свалок состоялся самый необыкновенный концерт в истории – концерт скандального рок-бенда Эрнесто Торреса "The Trash Sacks" с участием легендарной певицы Жанны Агузаровой. Согласно плану Торреса, концерт должен был пройти в полной информационной тишине. Помимо технического персонала, – продолжает Габриэла Флорес, – и нашей съёмочной группы, зрителями концерта стали всего несколько человек, среди них – главная героиня новой книги Эрнесто Торреса «Жена Молчания» юная особа с необычным именем Инмуэрта, местные бездомные, а также стая бродячих собак. К удивлению немногочисленных зрителей декорацией выступления стал потрясающий Fog Screen, на который в течение всего концерта проецировался странный архитектурный объект». В появившейся в кадре проекции на Fog Screen-е Алехандро узнает проект... дома на пустыре! После увиденного, Алехандро сразу же кидается в комнату Дьяны, встречая там лишь невыключенный монитор компьютера с улетающей в небо птицей и со словами, которые были начертаны на рисунке покойного отца: «В память о тебе». Во всём офисе Алехандро не обнаруживает никого, нет на своих местах ни Виктории, ни Луисы, ни Мумо… Какой-то пустный ветер гуляет по помещениям...
Продолжающийся репортаж Габриелы Флорес теперь мы снова видим из гостинной семьи Weyss в ходе продолжающегося празднования дня рождения Натали. «Данное мероприятие, – говорит далее тележурналиста, – было омрачено ужасной находкой: неподалёку от места проведения концерта местные бездомные обнаружили труп мужчины средних лет. Впрочем, подробнее об этом прискорбном факте вы узнаете из криминальных новостей». После слов «труп мужчины» гости затихают и внимательно смотрят на экран включённого телевизора, откуда закадровый голос диктора продолжает: «Прямо во время вчерашнего крайне необычного концерта на мусорном полигоне Bicentenario, организованного эпатажным рок-бендом The Trash Sacks, был обнаружен труп неизвестного мужчины. Первичный осмотр выявил пулевое отверстие в области лобной кости». На экране лаборатория судебно-медицинской экспертизы – металлический стол, лампы, приборы, папки с протоколами вскрытия. Судмедэксперт, запинаясь, комментирует: «Внутри черепной коробки мужчины средних лет отсутствует мозговое вещество. Судя по состоянию костных швов и мягких тканей, процесс разложения начался не менее трёх недель назад. Характер повреждения лобной кости позволяет предположить выстрел из мелкокалиберной винтовки…» Он делает паузу, голос дрожит: «Однако… вместо остатков мозга в полости черепа было обнаружено орлиное яйцо. И оно живое». Лампа над столом мигает зеленоватым светом. Эксперт испуганно смотрит прямо в объектив телекамеры. Закадровый голос диктора: «Итак, к огромному удивлению специалистов, в голове покойного вместо мозга оказалось орлиное яйцо. Из него вот-вот вылупится птенец. За разгадкой этой таинственной истории следователи обратились к учёным. Среди них – всем известный знаток древних тайн профессор Северино Помелов;Фомула. Ведь отверстия в черепах встречаются не только в криминалистике, но и в археологических находках, связанных с практиками человеческих жертвоприношений у древних ацтеков. Возможно, разгадка лежит на границе между современным преступлением и древним ритуалом». На лице гостей семьи Weyss – смесь недоумения и неверия. Камера медленно скользит по их лицам. Закадровый голос диктора с экрана телевизора продолжает: «При покойном обнаружено также красное кольцо типа leg band для кольцевания птиц с номером MONTANA L-0555. При нем не найдено ни документов, ни мобильного телефона. Личность погибшего устанавливается». Тишина в гостиной становится почти осязаемой. Все присутствующие с удивлением смотрят на Пола Эшфорта, потом на Кортеса. Эшфорт и Кортес не менее вопросительно глядят друг на друга, потом на всех окружающих. Натали со вновь нахлынувшим на неё ужасом смотрит на отца, но затем незаметно для присутствующих покидает гостиную, стремительно взбегает по лестнице вверх в свою комнату, нервно роется в шкафу и находит оранжевую сумочку, с которой ходила как-то в зоопарк с книгоношей Агло. Она запускает в неё руку, долго лихорадочно шарит пальцами по дну и наконец-то нащупывает круглый металлический предмет. Не вынимая руки из сумки, она разглядывает номер на красном кольце – MONTANA L-0556. Натали тут же набирает номер Агло, но в ответ слышит: “El n;mero marcado no existe” [ The number dialed does not exist.].
Алехандро, сидит за рабочим столом у себя в офисе, уставившись на маленькую ацтекскую пирамидку в своей руке. С экрана телевизора звучит новый хит рок-бенда “The Trash Sacks”, который группа исполняет совместно с певицей Жанной Агузаровой на фоне Fog Screen c вибрирующим на нём проектом дома на пустыре.
– Я срочно должен позвонит Элисите, моей девочке, может, она мне всё объяснит…? – тихо спрашивает у пирамиды Алехандро, и теперь из под пирамиды на мертвенную бледную ладонь Алехандро выползает крохотный гомункулус с банданой на голове, в котором мы узнаём музыканта Эрнесто Торреса; он достаёт из кармана малюсенький револьвер Colt, стреляет себе в висок и падает прямо на бледную ладонь Алехандро, по которой расплывается лужица крови; в этот момент лампа на столе мигает, и на мгновение кажется, что комната погрузилась в зеленоватый полумрак, в то время как на заднем плане с экрана телевизора группа “The Trash Sacks” с певицей Жанной Агузаровой продолжает исполнять новую песню на фоне вибрирующего посредством Fog Screen дома на пустыре, которые возникает в разных ракурсах и вращается вокруг своей оси. Камера приближается к экрану телевизора, и теперь в поющей певице мы узнаем ту самую Марту, заказчицу c белым макияжем на лице, которая посетила однажды офис Алехандро и заказала проект дома на пустыре...
Песня:
CITY N
Verse 1
City N, the lights don’t die,
City N, fake days in the sky,
Neon burnin’, ozone haze,
We’re at the edge in a toxic blaze,
But we don’t exist tonight.
Chorus
Tonight, tonight,
Nothin’ feels right…
Hey you, Breezy!
Ride it, go crazy!
Luv me stupid!
Luv me ruded!
Luv me quirky!
Luv me dirty!
Luv me stupid!!
Luv me ruded!!
Luv me quirky!!
Luv me dirty!!
Verse 2
City N, the last chord screams,
Final flight through broken dreams,
Empty sky, no soul to save,
We’re at the edge of a neon grave,
But we don’t exist no more.
Chorus (repeat)
Tonight, tonight,
Nothin’ feels right…
Hey you, Breezy!
Ride it, go crazy!
Luv me stupid!
Luv me ruded!
Luv me quirky!
Luv me dirty!
Luv me stupid!!
Luv me ruded!!
Luv me quirky!!
Luv me dirty!!
Bridge (noise break)
City N – burn it down!
City N – turn it round!
City N – last breath, last kiss!
City N – we don’t exist!
Final Chorus (screamed)
Luv me stupid!
Luv me ruded!
Luv me quirky!
Luv me dirty!
Luv me stupid!!
Luv me ruded!!
Luv me quirky!!
Luv me dirty!!
Дом на пустыре 2026
© Copyright: Георгий Давиташвили, 2026
Свидетельство о публикации №226032002274
Свидетельство о публикации №226032002274
Рецензии