Я подарю тебе три слова притча

Я подарю тебе три слова
Притча
            Жил – был на белом свете один мальчик. Он был немой с рождения и почти никуда не выходил из дому. Он часто любил сидеть у окна и смотреть на краски мира. Краски были разные: весной на голубом фоне высокого неба трепетала молодая изумрудная листва липы, нависающей прямо над его окнами, летом юркие ласточки резвились целый день, то и дело ныряя под карнизы дома напротив, там, где пищали их неугомонные птенцы, осенью тонкий листик дрожал от холода на ветру, робко постукивая по стеклу его окна, а зимой сверкающая серебром сосулька волшебно блистала на солнышке голубоватыми изумрудами.
         Мальчик любил и листву, и ласточек, и первый гром и первый снежок и ему не хотелось, чтобы после лета куда-то вдруг исчезли ласточки, а после зимы однажды пропала волшебная сосулька и он однажды взял кисти и мольберт и стал рисовать все эти краски той жизни, которую он видел из своего окна. А так, как он очень любил все это самой чистой, самой нежной любовью, то у него неплохо получались его пейзажи.
      Шли годы. Мальчик рос, взрослел, и однажды он поймал себя на том, что ему уже не интересны краски дня, а он все чаще он теперь рассматривает прохожих, спешащих по своим делам по тротуару под его окном. И еще больше он удивился, когда он понял, что ведь он каждый день ждет появление одной девочки, со смешными бантиками в коротких косичках. Девочка каждый день по утрам бежала в школу, а после полудня так же, вприпрыжку, размахивая лакированным портфелем, возвращалась обратно. Мальчик провожал ее долгим взглядом до угла соседнего дома, за которым она всегда скрывалась, а потом еще долго задумчиво сидел на подоконнике, не отрываясь всматриваясь в тот же угол дома.
    Прошли еще годы. Мальчик превратился в юношу, стройного, красивого, но только очень бледного из-за своего постоянного сидения в доме.
           А та девочка стала уже девушкой и настоящей красавицей, она распустилась, как распускается цветок на летней зорьке, а он все так же каждый день ждал ее появление и жадными глазами провожал ее до угла дома. Однажды после полудня он увидел девушку в сопровождении парня, высокого яркого брюнета, явно постарше ее. Он в ужасе отпрянул от окна, выглянул еще раз, заметался по комнате, и ревность, ах, эта юношеская ревность! Впервые овладела им, всем его существом, она уколола его в самое сердце и заставила это бедное юное сердце колотиться так, что вот – вот выскочит из груди!
            Робкий осенний липовый листок коснулся его окна и прилип к мокрому стеклу. Пустился мелкий дождик, и прохожие на тротуаре разом раскрыли свои зонты. Он выглянул в окно, но уже ни девушки, ни того наглого брюнета уже не было. Только стайки веселых воробьев плескались в лужицах.
              Всю ночь он не находил себе места. Он сидел на подоконнике, рисуя пальцем бессмысленные фигуры и страшно переживал свое горе. И самое страшное в этом горе было то, что она ведь совсем - совсем не знала ни о нем, ни о существовании нашего юноши в этом доме с окном на тротуар. Он ведь жил в своем мире, а она жила в своем и эти миры, такие разные и такие далекие, никогда не пересекались, да и не могли пересекаться.
   Наконец, под утро, он забылся сном. Он заснул прямо там, на подоконнике, прислонившись щекой к холодному стеклу.
   И вдруг его маленькая комнатка озарилась каким - то теплым, нежным светом. Он открыл сонные глаза и увидел высокую статную женщину, стоящую напротив. Женщина была прекрасна, так прекрасна, что у юноши перехватило дух. Он хотел спросить ее, кто она, да не мог, ведь он был немой. Он хотел протянуть руку и потрогать эту красоту, но не мог сделать и это, он был скован и неподвижен.
            - Я добрая фея, милый мой мальчик, - сказала она и улыбнулась. При этом ее красивое лицо приблизилось еще и рассматривало нашего юношу теперь почти в упор.
           - Я давно не видела на этой грешной земле такой любви. Такой чистой, бескорыстной, безответной любви. Наверное, если бы ты был как все, ты и любил бы как все. А ты не как все…
            И она опять заулыбалась, вся так и светясь чистым благодатным светом.
           - Я помогу тебе, милый мальчик. Я подарю тебе три слова. Всего три слова! Завтра утром ты спустишься на тротуар, и жди свою любовь. Как только она приблизится, ты подойди и скажи ей… Скажи ей эти три слова! Только ты скажи их прямо в ее глаза, не отводя своего взгляда. И если эти твои слова достигнут ее сердца, то… Произойдет чудо. Ты заговоришь так же, как и все люди.
          Свет погас так же неожиданно, как и появился. Юноша стоял у окна и смотрел, как медленно поднимается из-за темных верхушек сосен громадное осеннее солнце. Слова доброй феи все звучали в его ушах:
         - Всего три слова!
      Прохожие спешили, как и всегда, с удивлением обходя стоявшего посреди тротуара бледного юношу, одетого явно не по сезону. Он был явно растерян и все смотрел, смотрел, не отрываясь туда, откуда она должна появиться.
И вот она идет!
           Сердце остановилось в его груди. Он сделал ей навстречу несколько шагов и замер прямо напротив ее. Она оказалась гораздо выше, чем он видел ее из своего окна, и он с немалым удивлением увидел на ее ногах босоножки на высоченных каблуках. Она остановилась тоже, нервно поправляя сбившуюся от ходьбы прическу.
      - Я тебя люблю! – неожиданно громко сказал юноша, так громко и ясно, что некоторые прохожие удивленно обернулись. Но еще больше удивился он сам.
     Она простояла еще мгновение, потом аккуратно поставила сумку на асфальт, сдернула из уха наушник, приспустила темные очки и лениво пережевывая жвачку, глядя на него сверху вниз, злобно бросила сквозь зубы:
              - А? Отвали!
        Юноша хотел было повторить еще раз те самые три слова, он набрал воздуха полные легкие, он раскрыл уже губы и…
          И только глухо промычал. Как и всегда.
          Подарок доброй осенней феи разбился о каменное сердце девушки как разбивается сосулька о тротуар!
          Она еще мгновение всмотрелась в его бледное лицо, воткнула наушник обратно и быстро пошла прочь. На углу она оглянулась, повертела пальцем у виска и скрылась.
         Юноша медленно поднимался на свой этаж по старой скрипучей лестнице. В комнате он подошел к окну и остановился. Он побледнел еще больше и теперь уже не видел ни одной краски дня. Мир, весь этот мир  стал для него теперь скучным, холодным и черно - белым.
           А добрая фея, ругая себя за свою очередную глупость, совершенную по своей доброте, сидя на легком осеннем облачке, все всматривалась в грешную нашу землю и тихо плакала.