Революция 1917 Ловушка Керенского для Великих княз

Революция 1917 Ловушка Керенского для Великих князей

Керенский не просто так был выбран масонами для руководства заговора против Российской Монархии. Керенский, получивший в Российской Империи юридическое образования, досконально знал все тонкости и подводные камни российского законодательства.

Недаром простой русский народ не слишком доверял юридическому судопроизводству, вот классическая русская поговорка на эту тему: "Закон что дышло, как повернёшь - так и вышло".

Законопослушное великосветское общество не обладало имунитетом простого русского народа, который при разных обстоятельствах, граничащих со смертельной для него опасностью, мог взять в руки и простую "дубину народной войны", как это описано у Л.Н. Толстого в его романе-эпопее "Война и мир".

Это многое объясняет в роковых событиях февраля-марта 1917 года. Вот как описывает это обстоятельство глава канцелярии Е.И.В. Александр Закатов в статье "Император Кирилл I в февральские дни 1917 г. ":

"Категорически отрицая "вину Императора", мы в то же время считаем в корне ложной и теорию "фатализма" Государя, отстаиваемую некоторыми псевдоправославными авторами, утверждающими, что Царь-Мученик "покорно подчинился судьбе" или "своим отречением наказал обезумевший народ", и усматривающими в этом отречении какой-то глубоко продуманный мистический акт.

Когда Государь Император узнал об отказе брата, он записал в дневнике 3 марта 1917 г.:
 "Оказывается, Миша отрекся. Его манифест кончается четыреххвосткой для выборов через 6 месяцев в Учредительное собрание. Бог знает, кто надоумил его подписать такую гадость!"<Дневники…, с. 625.>

О том, как было воспринято отречение Михаила, ярко выразил князь С. Трубецкой:
 "Когда Государь отрекся от престола в пользу Великого Князя Михаила Александровича, отречение это не было еще отказом от Монархии. (...) В сущности, дело было в том, чтобы Михаил Александрович немедленно принял передаваемую ему Императорскую корону. Он этого не сделал.
 Бог ему судья, но его отречение по своим последствиям было куда более грозным, чем отречение Государя, - это был уже отказ от монархического принципа.
Отказаться от восшествия на престол Михаил Александрович имел законное право (имел ли он на это нравственное право - другой вопрос!), но в своем акте отречения он, совершенно беззаконно, не передал Российской Императорской Короны законному преемнику, а отдал ее ... Учредительному Собранию. Это было ужасно!"

 Но что было бы, если бы Великий Князь Михаил не отложил принятие власти до Учредительного Собрания?

В первом случае, скорее всего император Михаил II на первом этапе стал бы прикрытием для правления олигархии.

Во втором случае законным Преемником Михаила Александровича являлся Великий Князь Кирилл Владимирович. Можно с уверенностью утверждать, что он бы от власти не отрекся, и его не испугали бы угрозы Родзянко и Керенского.

Зная о дальнейшей судьбе Кирилла Владимировича, можно предположить, что после усмирения революции он не отказался бы рассмотреть вопрос о правомерности отречения Императора.

Почему же Великий Князь Кирилл не сделал этого? — спросите вы.

Ответ лежит отнюдь не в области юриспруденции. Нельзя скрывать, что манифест 3 марта 1917 г. дезориентировал всех монархистов ("правоведы" поработали не даром).

Итак, Михаил Александрович не отрекся окончательно. И выступить сейчас против него значило - дать повод врагам Монархии кричать повсюду, что Члены Династии грызутся из-за трона, не думая о благе Родины.

Логика подсказывала (увы, неправильно) всем монархистам, что лучше переждать:
"Возможно, все образуется, революция остановится, Учредительное Собрание в спокойной обстановке обсудит вопрос и решит его в пользу Монархии. А сейчас, во время внешней войны и внутренних беспорядков нельзя подрывать авторитет Великого Князя Михаила".

Так, примерно, мыслили все - и Великий Князь Кирилл Владимирович, и другие Великие Князья, и Князья Крови - подписывая документ, подготовленный Великим Князем Николаем Михайловичем:
"Относительно прав наших, в частности и моего на престолонаследие, я, горячо любя свою Родину, всецело присоединяюсь к тем мыслям, которые выражены в акте отказа Великого Князя Михаила Александровича. Что касается до земель Удельных, то по моему искреннему убеждению, естественным последствием этого означенного акта эти земли должны стать общим достоянием государства".
<Биржевые Ведомости. № 16134, 1917, 14 марта.>

 Это письмо подписали ВСЕ Члены Династии. Тем самым, они признавали права Великого Князя Михаила Александровича и отказывались от претензий на трон до решения учредительного Собрания.

 "Что касается журналистов, - пишет княгиня Ольга Палей, - то они прибегали к всевозможным уловкам...
В газетах появилось несколько интервью с Великими Князьями. Но все они, вероятно были ложными. Так как по ним выходило, что Великие Князья одобряют революцию.
Мы дали самые строгие приказания, чтобы к нам не пропускали ни одного журналиста, и тем не менее мы попались, как и другие.
Однажды лакей приносит Великому Князю визитную карточку, говоря, что какой-то офицер, приехавший из Пскова, просит разрешения видеть нас, чтобы сообщить важные новости по поводу Великой Княжны Марии (Павловны), дочери Великого Князя.
Молодой человек ярко выраженного еврейского типа, с курчавыми и слишком длинными волосами, затянутый в форму, которой он никогда не носил, продвигался по направлению к нам с блокнотом и карандашом в руке.
Великий Князь рассердился, повернулся к нему спиной и вышел. Я на минуту осталась с ним, не просила его садиться, уверяя, что нам нечего сказать...
 А на следующий день появились четыре столбца "интервью", в котором якобы Великий Князь высказывался об Их Величествах в возмутительных выражениях.
Великий Князь был сражен и вне себя от отчаяния. Он послал опровержения во все газеты, но те отказались поместить их."

Тут также уместно вспомнить и библейское выражение "не мечите бисер перед свиньями".
***