Юрка-балабол

– Юра сынок!
– Мамка! Сын подбежал, крепко обнял мать:
– Приехал, я приехал!
Мать заплакала, присела на табурет, рядом с которым стояло ведро с половыми тряпками.
– Ой Юра, ты где был то три года сынок?
– Я же писал мам, работаю, очень много работаю. В Ленинграде я, писал же, ну чего плакать то? Вот он я, живой, здоровый! Чего плакать? Радоваться надо, мамка, брось. Вдруг Юрка схватил мать и зачем-то приподнял.
– Да я с радости плачу то. Сынок проходи, я сейчас, ты же с дороги. Анна Никитична на скорую руку порезала соленого сала, достала из холодильника какую-то выпечку, и поставила чайник. Вот сынок перекуси, горячего пока ничего не варила, сейчас приберусь и приготовлю. Юрка вымыл руки, сел и стал уплетать все что было на столе.
– Ой сынок не верю ты ли это?
– Да я мам, я.
Мать присела рядом, и не отводила глаз от сына. В голове все перемешалось, было радостно и грустно одновременно, она смотрела на сына так, как будто больше его никогда не увидит, жадно запоминая каждую черточку его лица, каждое его движение. Быстро перекусив Юрка выдал:
– Некогда мам рассиживаться, я сейчас до соседей добегу, позову их к вечеру, а ты бросай с полами то возиться, сготовь лучше чего-нибудь к столу.
– Ох, сынок уже побежал, что же ты такой шебутной у меня? Присел бы хоть.
– Некогда мамка сидеть, как у нас в Ленинграде говорят –  время деньги! – неуместно ляпнул Юрка.
– Пиджак какой красивый у тебя! Так идет тебе сынок! Прям в нем пойдешь? Юрка рассмеялся:
– А от чего же нет? В тряпье что ль переодеваться? Ладно мам, я побежал, по деревне хоть пройдусь, подышу так сказать, вашим деревенским воздухом, и к соседям заскочу заодно. Юрка хлопнул дверью, Анна Никитична стояла на пороге опешив, еще не придя в себя, принялась домывать пол.
 Вечером пришли соседи Кулешовы, пенсионеры. Тут нужно добавить, что со своими ровесниками как-то у Юрки не заладилось, с ним мало кто общался, и он не раз был побит за свой длинный язык. Все сели за стол, Юрка достал привезенную с собой бутылку красного вина.
– Ну давай Юра за твой приезд, – поднял стакан сосед Игнат Кулешов. Выпили, стали кушать. Юрка на удивление молчал, он был в предвкушении от вопросов соседей поэтому вел себя изначально скромно. Вдруг тишину нарушил Игнат:
– Ну, рассказывай, где живешь, чем занимаешься? А то совсем не знаем ничего, да и мать особо не знает.
– Да писал он, писал, – в защиту тихо сказала Анна Никитична.
– А что тут рассказывать, разве за вечер всего расскажешь? – важно начал Юрка. Живу в Ленинграде, работаю в "Ленгазе". Сначала снимал жилье, долго снимал, а теперь вот комнату дали в общежитии, обустраиваюсь. Семью пока не завел, все работа, карьера, времени нет. Да и девки признаться глупые пошли, одна глупее другой. Пока ровни себе в интеллектуальном плане не нашел. Была тут одна на примете – библиотекорша, не заладилось с ней.
– А теперь о работе, – продолжил Юрка отпив вина из стакана. Начинал карьеру с рабочего, долго и упорно трудился. Руководство наверное меня приметило, хотя скажу прямо – в начальники я никогда не рвался, всегда был рядом с рабочим классом. Ну шило в мешке не утаишь, и меня стали звать на руководящие должности: бригадир, мастер участка, старший мастер, а недавно в приказном порядке бац, и назначили главным инженером. Так, что перед вами, вот он я, целехонький, руководитель высшего звена! И нечего мамка плакать.
Тут Игнат покашлял в кулак, для вида, чтобы хоть как-то усмирить Юркин пыл.
– А как же образование Юр? Ты вроде кроме восьмилетки ничего и не заканчивал.
– Сейчас дядь Игнат в современных реалиях на образование сквозь пальцы смотрят. Мне руководство прям так и заявило – Юрий Иванович, ваш диплом, это ваша голова! С диплома спросу нет, а весь спрос с меня. Анна Никитична настороженно посмотрела на сына, ей становилось неловко, даже она понимала, что Юрка мягко говоря преувеличивает. Но его уже невозможно было остановить:
– Проекты! Люди! Управление! Конференции! Вылеты! Прилеты! Заграница!
– Ты и заграницей был? – удивленно спросил раскрасневшийся от вина Игнат.
– Финляндия отец, это мой второй дом, рабочий дом, назовем его так. Заграницу я чаще посещаю чем ты в сельмаг за пряниками ходишь.
– Ну выпьем что ль? – предложил Юрка, демонстративно показывая золотой перстень на правой руке.
– Перстень то у тебя какой красивый, – продолжил Игнат, золотой?
– Золотой, проба три девятки.
– А разве такая бывает?
– Бывает отец, у финнов все бывает.
– Это же сколь надо зарабатывать чтобы купить такой перстень? – вдруг неожиданно спросила жена Игната, взглянув на Анну Никитичну.
– Да уж не меньше нашего председателя, – подытожил Игнат.
– На зарплату не жалуюсь, но и разглашать не имею права, документ соответствующий подписывал. Заработки имеются, "Ленгаз" это вам не "Заготзерно". В воздухе повисла пауза, все о чем-то думали, и чтобы хоть как-то разрядить обстановку Анна Никитична спросила:
– А как там в Финляндии, расскажи сынок, красиво наверное?
– Да, а что там рассказывать, живут финны да тряпкам радуются, скукота. У нас веселее, ширше мы на жизнь смотрим. Но должен признать, что в интеллектуально-техническом плане они черти превзошли нас. Вот вышел скажем финн во двор, смолит папироску, а лопата снег чистит.
– Это как же? – удивился Игнат.
– Шнек, небольшой электродвигатель и электронный алгоритм действий, вот тебе и лопата отец! Научно-технический прогресс! Игнат еще хотел спросить про лопату, уж больно интересно ему стало, как вдруг Юрка перебил:
– Ну, что-то вы меня совсем расстреляли вопросами, у вас то как дела в колхозе?
– Мы пенсионеры, у нас рассказ короткий, скотина да двор, наши рассказы тебя не удивят. А вот тебя послушать нам интересно, ведь жизнь кипит там у вас, в городах этих. Вдруг Юрка снова прервал Игната:
– А я и забыл, подарки, я же подарки привез. Он открыл свою сумку стоявшую у порога, и достал из нее два свертка.
– Так мама, а ну-ка держи, иди примеряй.
– Теть Маша а это вам, – протянул такой же сверток жене Игната. Переодевшись женщины вышли из спальни в одинаковых платьях.
– Это вам не хухры-мухры это Финляндия! – важно отметил Юрка. Анна Никитична вся светилась от счастья, радости ее не было предела, захмелев ей на мгновение показалось, что сын говорит правду. Еще немного посидев, выпив чаю, соседи ушли домой…
 Утром Юрка умывшись обратился к матери:
– Мам мне ехать надо, я так ведь на денек, работы очень много, народ у нас сама понимаешь, без руководящего элемента ни дня не могут.
– Ой, сынок как ехать, ты же только вчера приехал.
– Ничего не поделать, такова жизнь! Анна Никитична собрала в дорогу сыну обед, все аккуратно положила в сумку, и они отправились на остановку ждать автобус в райценр. На остановке еще долго о чем-то разговаривали, мать временами плакала, а Юрка жестикулируя руками рассказывал ей о жизни в большом городе…
Проводив сына и наплакавшись, Анна Никитична пришла домой и прилегла. Вдруг, сквозь сон, она услышала скрип калитки, а после уверенный стук в дверь. Так из местных никто не стучал, этот стук был резким, настойчивым и каким-то тревожным.
– Здравствуйте, районный отдел милиции. На пороге стояли два подтянутых молодых милиционера.
– Клементьев Юрий Иванович здесь проживает?
– Нет, в Ленинграде, здесь только прописан, – растерянно ответила Анна Никитична.
– Позвольте, а вы кем ему приходитесь?
– Мать я. Сейчас только его проводила, на автобусе в райцентр поехал к вокзалу.
– А что случилось? – у Анны Никитичны закружилась голова и выступили слезы. Сотрудники переглянулись, и один из них ответил:
– Да ничего хорошего, вам нужно явиться в районный отдел милиции там все и расскажут. После чего они быстро вышли из дома, суетливо сели в машину и уехали…
Прошло несколько дней и Анна Никитична получила телеграмму:
– Уехал в Финляндию, в длительную командировку. Не переживай. Юра. А уже позже по деревне прошел слух, что Юрка с товарищем где-то в Ленинграде подломили магазин, обоих посадили.

© 2026 Игорь Семов