Танцпол-1

Казалось, клуб вздрагивал в ритме басовых, при этом постоянно двигаясь по кругу, и это движение не имело конца, да и начала никто не заметил. Свет, мигая в такт музыки, менял цвет и форму, размывая очертания фигур, слитых в одном мистическом порыве, а через мгновение выхватывал их из темноты резкими вспышками стробоскопа. Масса изогнутых форм то расширялась, то резко сжималась, словно живое существо, дышащее в унисон с музыкой. Воздух дрожал от жара сотен тел, мерцая неоновой призрачностью, будто сама реальность была соткана из света и тени.

Она тоже была здесь, объект его вожделения, мистическая фигура, прибывающая в бесконечном танце, подчинённая общему ритму и пластики. Её изящная фигура то застывала в очередном изгибе, то резко смещалась в сторону, будто танцевал не один человек, а несколько призраков, сменяющих друг друга в калейдоскопе рандома. Свет выхватывал из темноты блеск её глаз, взмах волос, то линию плеча — и снова исчезал, чтобы через мгновение показать что-то новое, будто перекручивая кадры невидимого фильма.

Он стоял у барной стойки, сжимая в руке стакан с виски, не имея возможности оторвать глаз от неё. «Да, я горячий мальчик. Я это знаю, и в этом ты сможешь не раз убедиться, если пойдёшь со мной, дорогуша», — мысленно повторял он строчку, которая крутилась в голове, как заевшая пластинка, как заклинание, обретающее силу с каждым повтором.

На какую-то долю секунды она поймала его взгляд — и этого хватило, чтобы прочесть в нём всё: огонь, нетерпение, обещание чего-то нового. Улыбнулась — не кокетливо, а с лёгким вызовом, откинула со лба прядку волос — и снова растворилась в толпе, словно мираж в утреннем тумане.

Одним глотком допив виски, он почувствовал, как алкоголь и возбуждение, смешиваясь в единое целое, пробуждают в нём что-то первобытное. В такие минуты в нём просыпался хищник, ведомый инстинктом, чьё влечение было столь же неумолимо, как течение реки, стремящейся к морю.

Пробравшись ближе к танцполу, он остановился в паре шагов от неё. Музыка гремела, сотрясая стены, но он нашёл способ приблизиться — наклонился к её уху, почти касаясь волосами её виска:

— Тебе не обязательно знать, что я думаю, вычисляя, что у меня на уме, — его голос звучал ниже обычного, хрипловато, завораживающе. — Детка, я восхищён тобой. Ты так прекрасно двигаешься, что я не могу больше сдерживать себя. Я читаю тебя всю — каждую линию, каждый изгиб, каждый вздох. Ни одна деталь не проходит мимо моего внимания. Позволь мне сказать прямо… Я хочу тебя. Хочу узнать, какая ты за пределами этого танца, за пределами этих огней и шума.

Она повернулась к нему — глаза блестят, на губах та же полуулыбка, в которой смешались вызов и любопытство. Он продолжил, стараясь перекричать музыку:

— Скажи мне, что ты делаешь после этого танцевального безумия. Теперь всё зависит от тебя. Мы можем уйти отсюда — туда, где будем только ты и я. Там я покажу тебе такую любовь, о которой ты вряд ли догадывалась. И почему я такой страстный — убедишься сама. Гарантирую, это будет не просто ночь — это будет откровение, полное страсти и всевозможных прибамбасов.

Во нём действительно пылал огонь. И это не метафора, а реальное, почти физическое ощущение жара, растекающегося по венам, обжигающего изнутри. «Я весь горю», — подумал он, и эта мысль только подлила масла в раскалённый до предела организм парня, заставляя сердце рваться наружу, а дыхание — сбиваться в рваных порывах... Наверное, у молодых бычков, готовящихся впервые одарить коровёнку своим семенем, происходит нечто подобное.

— Ну же, детка, — он сделал шаг ближе, — ты умеешь что-нибудь ещё помимо своих танцулек? Ты сможешь биться в мужских руках, испуская истошный крик от испепеляющей страсти.

Она рассмеялась — коротко, звонко, как колокольчик в ночной тишине, — и покачала головой, но не отстранилась. Вместо ответа провела рукой по его плечу, едва касаясь, и это лёгкое прикосновение обожгло сильнее виски, оставив на коже невидимый след.

— Что ж, я пылкий, убедишься сама, — продолжил он, хотя знал, что она не слышит слов — только интонацию, только ритм, совпадающий с биением музыки и их сердца. — У меня температура под сорок. Ну же, детка… Пойдём туда, где нас никто не найдёт?

Музыка сменилась — теперь звучала медленная, тягучая мелодия, обволакивающая, как туман. Он протянул ей руку. Она помедлила — всего секунду, — а потом вложила свою ладонь в его. Её пальцы были прохладными, но он чувствовал, как под кожей у неё тоже бьётся какой-то внутренний пульс — ровный, сильный, зовущий.

— Ты страстная, — пробормотал он, притягивая её к себе, чувствуя, как мир вокруг растворяется.

Она подняла глаза — в них больше не было вызова, только что-то тёплое, живое, настоящее. То, что нельзя назвать словами, но можно почувствовать кожей.

Они двигались в такт музыке, но теперь это был их собственный ритм — не клубный бит, а что-то более глубокое, первобытное, древнее, как сама жизнь. Он чувствовал, как её дыхание становится чаще, как она чуть сильнее сжимает его руку, как её тело начинает отвечать на его движения.

— Ты слышишь, что я говорю? — спросил он тихо, почти беззвучно, губами почти касаясь её щеки.

Она не ответила словами. Вместо этого она прижалась к нему, и в этом жесте было всё: согласие, любопытство, обещание. Обещание чего-то настоящего — не мига, а начала.

Клуб продолжал жить своей жизнью — мигали огни, смеялись люди, музыка давила низкими нотами. Но для них двоих мир сузился до пространства между двумя телами, до тепла рук, до дыхания, которое становилось прерывистым, до биения сердец, сливающихся в единый ритм.

Он знал: сейчас всё зависит от неё. От её следующего шага, от её решения. И когда она наконец кивнула — едва заметно, но однозначно, — он улыбнулся. В этой улыбке было всё: облегчение, радость, предвкушение того, что взрывает мозг, опустошая организм, и принося сладостную негу.   

Она улыбнулась в ответ — на этот раз по-настоящему, открыто, искренне — и потянула его за руку прочь от танцпола, вглубь клуба, туда, где музыка звучала глуше, а тени сгущались до темноты, переходящие в гулкие коридоры, манящие тайной и обещанием чего-то нового, ещё неиспробованного.

                (продолжение следует))