О творчестве. Из писем русских писателей

ИЗ ПИСЕМ РУССКИХ ПИСАТЕЛЕЙ О ПИСАТЕЛЬСКОМ ТВОРЧЕСТВЕ
(с включением отрывков из иностранных авторов, цитируемых нашими писателями)

1. Перо, подобно языку, имеет свойство застенчивости — это я понял в сию минуту, потому что никак не умею, хоть и покушаюсь сказать кой-что из всего, что думаю (Некрасов)

2. Ни за что не напишешь правды, если начнешь взвешивать слова (Некрасов)

3. глупая рутина иронии едва дала мне силу написать это слово (Некрасов)

4. Для меня мысль, что человек, о котором я думаю, что он любит меня , теперь все, в чем моя радость и в чем моя нравственная поддержка (Некрасов)

5. Рутина лицемерия и рутина иронии губят в нас простоту и откровенность. Вам верно случалось, говоря или пиша, безпрестанно думать: не смеется ли слушатель? Так чтож? Надо давать пинка этой мысли каждый раз, как она явится. Все это мелочное самолюбие. Ну если и посмеются, если даже заподозрят в лицемерии, в фразе, экая беда! Мы создаем себе какой-то призрак - страшилища, который безотчетно мешает нам быть самим собою, убивает нашу моральную свободу (Некрасов)

6. Ах, как что-то выходит неясно, нет, я неспособен сегодня писать, мне жаль моей мысли, так бедно я ее поймал словом. Изорвать хочется — чувствую тоскливость, которую Вы, верно, знаете — хочется сказать, а не сказывается (Некрасов)

7. [я] Всегда досадую, когда встречаю фразу «нет слов выразить» и т. п. Вздор! Слова всегда есть, да ум наш ленив... да еще вот что: надо иметь веры в ум и проницательность другого, по крайней мере, столько же, сколько в собственные (Некрасов)

8. [Повести] слабы и сделаны (подчеркнуто автором) (Некрасов)

9. Повесть... походит на булавку, головке которой даны размеры воздушного шара (Анненков о "Люцерне")

10. рассказ этот несравненно лучше первого, но он меньше понравится по той причине, что героем его — правда, а правда колет глаза, голой правды не любят, к правде без украшений не привыкли (Панаев)

11. Мусин-Пушкин исключил из "Севастополя в мае" целые абзацы, он писал: "Эту статью за насмешки над нашими храбрыми офицерами, храбрыми защитниками Севастополя, закрыть и оставить корректорские листы при деле" (Панаев)

12. все до такой степени облито горечью и злостью, всё так резко и ядовито, беспощадно и безотрадно, что в настоящую минуту, когда место действия рассказа — чуть не святыня, особенно для людей, которые в отдалении от этого места, — рассказ ("Севастополь ночью") мог бы произвести даже весьма неприятное впечатление (Панаев)

13. [Фет] написал подробные путевые заметки, где много детского, -- но также много умных и дельных слов. И какая-то трогательно-простодушная искренность впечатлений (Тургенев)

14. [Я] радуюсь воспоминаниям о Белинском, радуюсь тому, что наконец произносится с уважением это имя! Впрочем, вы этой моей радости сочувствовать не можете (Тургенев Л. Толстому)

15. Я писатель переходного времени -- и гожусь только для людей, находящихся в переходном состоянии (Тургенев)

16. Вы легко поймете, как мне было весело его читать (Тургенев)

17. мне хочется прочесть статью о Белинском, хотя, вероятно, она порадует меня мало (Тургенев)

18-19. "Сообщите мне ваше окончательное впечатление о 'Лире'" (Тургенев) -- Читал "К. Лира" -- мало подействовало (Л. Толстой)

20. Умно написано и, пожалуй, справедливо, но холодно и -- в сущности -- бесполезно (Тургенев)

21. Не позволяейте внешним несообразностям [Шекспира] отталкивать все; проникните в середину, в сердцевину творения -- и удивитесь гармонии и глубокой истине этого великого духа (Тургенев Л. Толстому)

22. машинально открыл книгу, и эта книга Евангелие, -- и я чувствую, что я уже счастлив до слез (Л. Толстой)

23. Вы не умеете жить легко. Вы хотите во всем полноту и ясность -- и все это хотите тотчас. Вы беспрестанно щупаете пульс своим отношениям с людьми и собственным ощущениям: всё это мешает гладкому и ровному течению дня. (Тургенев Л. Толстому)

24. я на днях прочел щедринского "Жениха"... оно, может быть, полезно, но позволить этому хоть на волос вазыметь влияние на собственную деятельность -- непростительно (Тургенев)

25. 'Казаки' доставили мне удовольствие и возбуждают во мне удивление (Тургенев)

26. в литературное произведение все-таки больше входит та часть души, которую не совсем удобно показывать (Тургенев)

27. "il se r;p;te! et il philosophise!!! ("он без конца повторяется и все философстуеу" Флобер Тургеневу на вопрос, как тому понравилсся 3-й том "Войны и мира")"

28. Тургенев послал "Исповедь" Л. Толстого своей знакомой и сказал, что очень бы хотел с ней побеседовать об этой вещи (из комментариев издателя к письмам)

29. Благодарстую за ваш суд о 'Юности', он мне очень и очень приятен, потому что не обескураживая меня проходится по тому, что я сам думал -- мелко (подчеркнуто автором Л. Толстой Боткину)

30. некоторые господа читатели, которые говорили мне, что это не критика, а теория поэзии, в которой им говорят в первый раз то, что они давно чувствовали, не умея выразить (Л. Толстой)

31. Статья Григорьева о Грановском занимает всех по-московски, то есть выходит на арену и сражается (Л. Толстой)

32. Слышал комедию Островского. Мотивы все старые, воззрения легкие (Л. Толстой)

33. равномерно сладкая поэзия природы разлита по всему, вследствие чего может казаться иногда скучным, но зато необыкновенно успокоительно и поразительно ясностью, верностью и пропорциональностью отражения (Л. Толстой)

34. это я написал вчера, меня оторвали, и нынче пишу совсем в другом настроении (Л. Толстой)

35. Потребность быть и говорить с вами невольно тянет к бумаге (Боткин)

36. чтобы познакомиться с положением республиканской партии во Франции, прочел я брошюру Eug;ne Sue... и еще лучше понял, почему выборы дали такое большинство Бонапарту (Боткин)

37. освежительно подействовало на мою душу чтение "Одиссеи"... которую я взял с собой из России. Я читал ее по вечерам, на ночь: успокоительная детская сказка, от которой веет чем-то успокаивающим, умиротовряющим (Боткин)

38. со мной и "Илиада" -- тоже благодатный бальзам от современности (Боткин)

39. ...мое убеждение в необходимости иметь воображаемого читателя. Вы мой любимый воображаемый читатель. Писать мне вм так же легко, как думать; я знаю, что всякая моя мысль, всякое мое впечатление воспринимаются вами чище, яснее и выше, чем они выражены мною (Л. Н. Толстой Боткину)

40. Я не знаю потребности сказать что-нибудь всему миру, но знаю боль одинокого наслаждения или страдания (Л. Толстой)

41. мнея в Люцерне поразило одно обстоятельство, которое я почувствовал потребность выразить на бумаге (Л. Толстой)

42. Прочтите биографию Bell, ужасно интересно по интимному представлению литературных воззрений английских писателей (Л. Толстой)

43. "помните, что литература должна быть для нас посохом странника, а не костылем калеки. Любите искусство, служите ему, -- но не опирайтесь на него, не забывайте иметь в жизни хоть какую-нибудь деятельность, кроме литературы" (В. Скотт процитированный Л. Толстым)

44. Анненков весел, здоров, все так же умен, уклончив и еще с большим жаром, чем прежде, ловит современность во всем, боясь отстать (Л. Толстой)

45. Пусть Щедрины, Мельниковы... пишут свои обличительные рассказы: они нужны как пробуждение самосознания, которого в обществе не было (Боткин)

46. Вы говорите, что поэзия у нас ненормальное явление: нет, она нормальна, но только для этого же малейшего меньшинства. Да и где же поэтическое произведение существует для большинства? (Боткин)

47. Художественный элемент в литературе всегда был доступен только самому малейшему меньшинству: большинство читателей никогда в этом ничего не понимало. Теперь, когда явилась литература, понятная и близкая каждому из этого большинства, -- ясно, что оно должно было браниться на нее (Боткин)

48. Оскорбленное национальное чувство, как всякое оскорбление, требовало возмездия и бросилось с злым наслаждением читать рассказы о всяких мошенничествах, то есть плевать самому себе в рожу (Боткин)

49. Изящной литературе, положительно, нет места теперь для публики. Но не думайте, что это мешало мне любить ее теперь больше, чем когда-нибудь. Я устал от толков, споров, речей и т. д. (Л. Толстой)

50. Сознание, что хотя бы одна из написанных книг тебя переживет, доставляет радость (Веркор в статье о Л. Толстом)

51. Роман Гончарова ["Обломов"]... скучен. А вот явись роман 10 лет назад, он показался бы превосходным. От эпической тишины и спокойствия публика теперь отвыкла и хочет забирательных ощущений (Боткин, подчеркнуто автором)

52. ["Русский раскол старообрядчества Щапова"] -- это история религиозной жизни России. Я начал читать ее, и мне она нужна для моего предмета, но я не ожидал такого мастерского и умного изложения. Я из нее многое уяснил себе, чего прежде не понимал (Боткин)

53. ["Повесть о семейном счастье"] имеет большой внутренний драматический интерес, во-вторых, это превосходный психологический этюд, и, наконец, в-третьих, глубоко схваченные изображения природы (Боткин)

54. Я думаю такое впечатление произошло оттого, что я теперь читал книгу с сосредоточенным вниманием (Боткин)

55. Я не помню книги, которая производила бы во мне такие тяжелые ощущения. Эта книга наводит на множество разнообразных размышлений (Боткин)

56. Помню умиление и восторг, произведенные на меня, тогда 16-летнего мальчика, не смевшего верить себе,— «Антоном Горемыкой»2, бывшим для меня радостным открытием того, что русского мужика — нашего кормильца и — хочется сказать: нашего учителя,— можно и должно описывать, не глумясь и не для оживления пейзажа, а можно и должно писать во весь рост, не только с любовью, но с уважением и даже трепетом (Л. Толстой)

57. хорошая цель в литературе достигается не мозговой работой; надо чтобы то, что пишешь, прочувствовано было сердцем (Григорович)

58. От многих глаз пахнет поэзией старой Москвы, никем еще не подсмотренной как должно (Дружинин о Льве Толстом)

59. Некоторые главы сухи и длинны (Дружинин Льву Толстому)

60. Рассуждений не бойтесь, они все умны и оригинальны. Есть у Вас поползновение к чрезмерной тонкости анализа, которая может разрастись в большой недостаток (Дружинин Льву Толстому)

61. вы сильно безграмотны, иногда безграмотностью нововводителя и сильного поэта, переделывающего язык на свой лад и навсегда, иногда же безграмотностью офицера, пишущего к товарищу и сидящего в каком-нибудь блиндаже. Наверно можно сказать, что все страницы, писанные с любовью, у вас превосходны, - но чуть вы холодеете, у вас слог пугается, и являются адские обороты речи. Поэтому места, писанные с холодностью, надо бы просмотреть и выправить. Я пробовал было выправлять местами и кинул, - эту работу только вы сами можете и должны сделать. Главное только - избегайте длинных периодов. Дробите их на два и на три, не жалейте точек... С частицами речи поступайте без церемонии, слова что, который и это марайте десятками. При затруднении берите фразу и представляйте себе, что вы ее кому-нибудь хотите передать гладким, разговорным языком (Дружинин Льву Толстому) NB замечательно! вот эти бесконечные придаточные и причастные обороты, а также указательные местоимения сильно мешают легкости фразы, которая есть у французов

62. Самый пустой человек хранит несколько детских воспоминаний и радуется, когда ему истолковывают их поэзию, но период юности (той смутной и нескладной юности, обильной щелчками и унижениями, которую вы перед нами раскрываете) обыкновенно затаивается в душе, а оттого меркнет и забывается (Дружинин Льву Толстому)

63. Приблизить ваш труд к пониманию масс можно весьма долгим трудом, двумя-тремя забавными эпизодами и т. д., но сделать его совершенно по вкусу большинству всему - едва ли кто может (Дружинин Льву Толстому)

64. ваша "Юность" будет гастрономическим куском лишь для людей мыслящих и чующих поэзию (Дружинин Льву Толстому)

65. в языке большая напряженность, неисправимая потому, что он (Фет) сам увлекается напряженностью и в Шекспире любит необыкновенные загогулины, по его собственному выражению (Дружинин Льву Толстому)

66. Бедный наш мудрец Фет сделал совершенный fiasco своим "Ю. Цезарем", над переводом смеются и вытверживают из него тирады на смех (Дружинин Льву Толстому)

67. я же с тех пор, как стал литератором, не могу не искать недостатков во всех больших и сильных вещах и об "Обломове" слишком много желаю наговорить (Лев Толстой)

68. Парфения.. вы еще не знаете и вам предстоит... великое наслаждение (Дружинин)

69. Убеждения автора так чисты и простодушны, его графический талант так велик, что целая незнакомая нам сторона жизни открывается вся, в ряде мастерских описаний природы и живых лиц. Из всех старцев и постников, описанных Парфением, ни один не похож на другого (Дружинин)

70 было бы содержание такое, которое томило бы, просилось наружу, давало бы гордость, дерзость и силу! (Лев Толстой)

71. "писать повести очень милые и приятные для меня в 71 год, ей-богу, руки не поднимаются" (Лев Толстой)

72. после поэзии и труда мысли все труды кажутся дрянью. Qui a bu, boira и в тридцать лет оторваться от деятельности писателя значит лишить себя половины всех интересов жизни (Дружинин)

73. Публика русская по какому-то странному чутью выбрала себе из толпы писателей четверых или пятерых глашатаев и ценит их как передовых людей, не желая знать никаких соображений и выводов (Дружинин)

74. было тяжело разорвать связь с литературой, задавить в себе честолюбивую потребность высказываться (Лев Толстой)

75. Цель наша – издавать то, что доступно, понятно, нужно всем, а не маленькому кружку людей, и имеет нравственное содержание согласно с духом учения Христа (Лев Толстой)

76. рассказы Вашего брата... страдают тем, что не имеют никакого центра. Он слишком человек только глазеющий (подчеркнуто автором) -- поэтому и его превосходные картины охоты разорваны, бегут все врозь без оглядки, и читатель догнать их не может (Анненков)

77. Связующего элемента мысли, воззрения, события, или, наконец, просто понятной авторской личности им (рассказам) недостает -- вот что (Анненков)

78. у него есть важное качество -- простота поэзии (подчеркнуто автором) (Анненков)

79. Ему мерой служит та будущая народная литература, о которой теперь сказать ничего нельзя еще (Анненков)

80. Кажется мне, что копошится в этом хаосе смутное правило, по которому я в состоянии буду выбрать (Лев Толстой)

81. Эта дама так поставлена в свете, что не желает, чтобы имя ее было известно как имя переводчицы (Полонский)

82. А иногда так вдруг захочется быть великим человеком и так досадно, что до сих пор этого не сделалось. Даже поскорее торопишься встать или доедать обед, чтобы начать (Лев Толстой)

83. если вы скажете, что ночь в "Двух гусарах" вздор, то скажете несуразность. Этот стоячий пруд так и стоит в этой лунной ночи (Фет)

84. Выберете у него и пришлите мне... что есть хорошего из лечебников людских для невежда (Лев Толстой)

85. писать повести вообще напрасно, а еще более тем людям, которым грустно и которые не знают хорошенько, чего они хотят от жизни (Лев Толстой)

86. он какой-то прямолинейный поэт. В нем нет того безумства и чепухи, без которой я поэзию не признаю (Фет)

87. Я "Казаков" читал с наслаждением найти в них все гадости от A до Z, и кроме наслаждения полнотой жизни -- художественной -- ничего не нашел (Фет)

88. Я... против отсутствия идеальной чистоты. Венера, возбуждающая похоть, - плоха. Она должна только петь красоту в мраморе. Самая вонь должна в создании благоухать, перешедши durch den Labirint der Brust {через лабиринт сердца (нем.).} художника (Фет)

89. Я литератор, но уединенный, потихоньку литератор (Лев Толстой)

90. мнение человека, которого я не люблю тем более, чем более я вырастаю большой, мне дорого -- Тургенева (Лев Толстой)

91. Все эти маленькие штучки, хитро подмеченные и вычурно высказанные,; мелкие психологические замечания, которые он, под предлогом "правды", выковыривает из-под мышек и других темных мест своих героев, -- как это все мизерно на широком полотне исторического романа (Тургенев)

92. Всё-таки это сознание, что могу, составляет счастье нашего брата (Тургенев о "Войне и мире")

93. une composition est une lettre, qu'on ;crti ; tout ses amis inconnus (Лев Толстой)

94. Как все это мелко и хитро и неужели не надоели Толстому эти вечные рассуждения о том — трус, мол, я или нет?… Где тут черты эпохи? Где краски исторические? (Тургенев о "Войне и мире")

95. сердиться в романе или в длинной статье не годится (Лев Толстой)

96. я понимаю, что главная задача романа: выворотить историческое событие наизнанку и рассматривать его не с официальной шитой золотом стороны парадного кафтана, а с сорочки, то есть рубахи... к телу ближе (Фет)

97. я не вступаю даже в полемику с людьми, утверждающими, что в "Пятом годе" нет пятого года, что Кутузов и Багратион списаны с современных генеральчиков (Фет)

98. Не думаю, чтобы князь Андрей был приятным сожителем,
собеседником и т. д., но всего менее он герой, способный представлять нить,
на которую поддевают внимание читателя. Разве Гектор и Дон-Кихот не
порядочные люди? А между тем они нечто и другое, во имя чего они интересны.
Тут-то есть в деле искусства своя порядочность. Гомер и Сервантес могли бы
сделать главными героями и Тирсита и Санчо Пансо, но не сделали бы той
ошибки, в которую я впал в моих "Военных записках" {4}. Я вздумал
группировать события рассказа около человека-нуля-героя. Это неисполнимо.
Нельзя на белой бумаге писать водой. Пока князь Андрей был дома, где его
порядочность была подвигом, рядом с пылким старцем-отцом и дурой женой, он
был интересен, а когда он вышел туда, где надо что-либо делать, то Васька
Денисов далеко заткнул его за пояс. Мне кажется, что я нашел ахиллову пяту
роман (Фет)

99. Если бы автор просто рассказывал, я бы сказал: "Да! и это бывает".
Мало ли что бывает на свете. Но когда мне бессовестного глупца рекомендуют в
идеалы для подражания, тогда я низко кланяюсь и говорю: "Что же! Дай бог
Вам, но только не мне". Человек только потому не зверь, что он человек, и
эгоизма проповедовать нечего, когда его ежедневно трубой легионов архангелов
проповедует природа.

Можно проповедовать воздержание, любовь ко врагу и самопожертвование, и
некоторые делали это с большим успехом, но что значат слова: "Старайся
ежедневно как можно плотнее и повкуснее пообедать, а в голодный год вдвое?" (Фет)

100. Откладываю громадное наслаждение читать "Войну и мир" до святой, когда, вероятно, из дому нельзя будет ни шагу и не будет мне ни суда, ни расспросов, ни переправы (Фет)

101. Получил ваше письмо и отвечаю не столько на него, сколько на свои мысли о вас (Л. Толстой)

102. Знаете ли, что было для меня нынешнее лето? Неперестающий восторг перед Шопенгауэром и ряд духовных наслаждений, которых я никогда не испытывал. Я выписал все его сочинения и читал и читаю (прочел и Канта), и, верно, ни один студент в свой курс не учился так много и столь многого не узнал, как я в нынешнее лето (Л. Толстой)

NB иногда читаешь то, что уже прочитано классиком, и словно сравниваешь впечатления

103. Я изучал Горация, я любовался нравственно слабой, жирной эпикурейской фигурой (Фет)

104. Я радовался всякой остроумной догадке или доказательству ученого комментатора насчет того или другого места или подробности. Но мне противно было, когда к моему герою относились, как к книжке или кнуту, которым надо пробирать (Фет)

105. то, что я хочу сказать, я ещё и сам хорошенько не обдумал, а только чувствую, что тут нет противоречия (Фет)