Муляка

— Муляка!

Он так прямо и сказал. Юра Глазков. Мне. Отчеканил, нисколько не сомневаясь: «Муляка!» И уже было заспешил с деталями, мол, виноградная лоза… Но тут я самым решительным образом запротестовал.

— Помилуй, Юра, более ни единой подробности. В противном случае вычеркну эту самую «муляку» из своей коллекции.

В самом деле, у меня есть странная коллекция. В областях активной человеческой деятельности, где я ничегошеньки не понимаю, собираю любимые слова.

Вот, например, автодело. Эту науку почему-то преподавали на факультете военной журналистики. Очень грузный мужчина — до состояния невозможности застегнуть воротник майорской рубашки — с кафедры произнес загадочное слово «экономайзер». Что это, куда и зачем — полный туман.

Кстати, или, скорее, не кстати: у этого отставника с одной, но большой звёздочкой на погонах было красное лицо. Красное — видимо, от регулярного приёма внутрь чего-то экстремально горячительного. Красное — до вполне вероятной возможности прикуривать прямо от своего лица. Кто-то из сокурсников резонно заметил, что автомобильный прикуриватель в офицерских «жигулях» — вещь избыточная. В самом деле, зачем конструктивные авто-излишества в период, когда экономика должна быть экономной? Лицо водителя всегда при нём — закуривай от щеки или от носа, впрочем, не будем сковывать инициативу.

А вот ещё одно любопытнейшее слово из той же коллекции — «аппозиция». Да, подождите ухмыляться. Нет тут никакого грамматического огреха, ибо речь идёт уж точно не о парламентских брожениях…

«Аппозицию» я позаимствовал у Зеленина, капитана баскетбольной команды факультета. Андрей обладал филигранным трёхочковым броском и годовой подпиской на журнал… «Акушерство и гинекология». Он был, не ошибусь, единственным в нашем большом коллективе подписчиком столь узкоспециализированного издания.

Думаете, собирал макулатуру для обмена на «Монте-Кристо»? Ничуть не бывало. Зеленин настырно интересовался темой «устройства» женщины. Помимо стопки профильных журналов, в его прикроватной тумбочке хранились медицинские учебники, специальные брошюры. И он всё это внимательнейшим образом читал, делал пометки на полях, подчёркивал важные места — то двойной линией, то волнистой, разными цветами. Красный преобладал.

Бывало, на лекциях, потеряв интерес к постулатам партийности в советской печати, Андрей, маскируясь, доставал одну из своих медицинских книжечек и углублялся в чтение. Однажды я глянул через его плечо в штудируемый текст и зацепился за слово «аппозиция». Этот термин гинеколог-любитель подчеркнул красным фломастером, двойной волнистой линией. Да ещё и восклицательный знак поставил.

С тех пор «аппозиция» занимает почётное место в моей коллекции туманных слов.

С появлением интернета и всезнайки Google я уже намеренно не наводил справки об «экономайзере». Интересно, согласитесь, когда у тебя за пазухой — некая неразгаданность, тайна, космос… А пороешься в онлайн-энциклопедии — и загадка окажется каким-нибудь ночным горшком.

С удовольствием положил в свою копилку слово «муляка» — из области, в которой я полнейший митрофанушка: сад и огород. И хотя Глазков слегка приоткрыл завесу над смыслом, туман в деталях всё же остаётся.

Ребята, а не махнуть ли нам рюмку-другую? За туман! Только, ради Бога, не синий. За тот, который туман-обман, пить не буду.

Олег Кутуев