***

Я продолжал скитаться, не находя покоя. Месяц сменял месяц, дорога вилась под ногами бесконечной змеей, а в груди всё так же саднило, будто незаживающая рана. Города и веси встречали меня равнодушными лицами, но ни один порог не становился моим. Я был тенью, оторванной от всего живого, и вопрос этот грыз меня изнутри сильнее любого голода: зачем я продолжаю свой путь? Куда я иду, если мне нет места нигде?

Когда я был несчастным, раздавленным грузом собственных ошибок, когда я сам себя считал недостойным даже тени прошлого — почему ты продолжала меня прощать? Этот вопрос жег меня посильнее первого. Ведь я не находил в себе сил на снисхождение к самому себе, я вынес себе самый страшный приговор и привел его в исполнение, изгнав себя из собственной жизни. А ты... ты смотрела на меня не сквозь призму моих падений, а словно видела кого-то другого, кого я сам в себе давно похоронил.

И сейчас, где-то на середине бесконечного тракта, под холодным, равнодушным небом, меня осенило. Я шел не для того, чтобы найти новый дом. Я шел, чтобы убежать от твоего прощения. Потому что оно было самым тяжелым испытанием. Оно требовало от меня невозможного — принять его и снова стать человеком. Легче было быть несчастным скитальцем, чем тем, кого ты продолжала любить, несмотря ни на что. Но, кажется, только сейчас, в этой полной пустоте, я начинаю понимать, что мой путь всегда был дорогой к тебе. Даже когда я думал, что ухожу навсегда.