Чудо - Юдо и золотое корыто. Глава 3. Часть 2

Вот уж действительно: никогда не стоит судить книгу по обложке — занятие крайне вредное. Великан осторожно шагал по длинному коридору, мрак которого с трудом разгоняли покрытые пылью и грязью тусклые лампочки под потолком. Чем дальше герой углублялся, тем сильнее искажалось пространство под влиянием не слишком умелого мага. Обшарпанные стены с облезлой краской местами растекались, словно парафин, обожжённый пламенем свечи. Лампочки то и дело мигали. В воздухе что-то неуловимо дрожало.
Волшебство ничуть не затронуло вход в подвал — очень умное решение. Так никто особо любопытный не заподозрил бы ничего, что могло привлечь внимание законников. Маскировка! Даже матёрая Баба-Яга со своим чутким носом поначалу не почуяла волшебства — а в этом она отменный мастер. Но дальше у загадочного «Дядечки», судя по всему, всё шло через пень-колоду.
Внезапно где-то в глубине коридора послышались многочисленные стуки деревяшек по бетонному полу — так бежали куклы, спеша расправиться с незваными гостями.
Если раньше уродство и грубость отражали слабый, небрежный навык мастера в работе с деревом, то теперь на творца снизошло извращённое вдохновение — плод безумия. В куклах больше не угадывалась человечность: у одних было по три-четыре кривые ноги и руки; другие отличались огромными телами с торчащими ветками и редеющей жухлой листвой; третьи щеголяли несообразными головами с изуродованными до наводящей жути безобразия вместо лиц.
Они мчались молча, то и дело распихивая друг друга — самые мелкие оказывались раздавлены и разбиты. Многие были вооружены: дубинами, пиками и кинжалами. И ни намёка на проблески разума.
Возможно ли противостоять подобной силе в одиночку?! Чудо-Юдо наотрез отказался пускать такие мысли в голову. Прочь сомнения! Если битва неизбежна, сомнения плодят в сердце страх, а он способен липко сковать тело и душу.
Великан с рыком бросился навстречу врагу, сбросив человеческую личину. Завязалась бойня: полетели щепы, сломанные ветки, руки и головы — с каждым обрушившимся на толпу громадным кулаком. Зубы великана впивались в деревянные конечности, отрывая и перекусывая их.
А куклы всё не заканчивались! На место поверженных вставали новые. Они пытались резать, колоть и бить великана. Особо крупные и уродливые оказались куда стойче прочих — свалить их было непросто.
Вот сучковатая пасть, из которой полезли сухие прутики, больно впилась в плечо чудовища. Один кинжал дотянулся остриём до живота — к счастью, лишь слегка поцарапал. Каждый шаг вперёд давался с превеликим трудом!
Чудо-Юдо забывался в тумане битвы, теряя человеческий облик. Он заполнял собой пространство, всё увеличиваясь в размерах. Прорезались когти — уже не из рук, а из мощных лап ящера. Позади заколотил об пол хвост. Появились новые головы!
На деревянных уродливых марионеток обрушилось сжирающее всё на своём пути пламя из пасти одной из голов. Следом потоки воды из второй головы погнали их вдаль по разрушающемуся коридору. Сковывающий мороз из третьей завершил сражение, погрузив останки волшебных деревянных воинов в лёд.
Дракон с красными глазами махнул когтистой лапой по одной из стен, отчего та посыпалась мелким крошевом камней. Чудище неистово разрушал коридор, словно птенец, выбирающийся из скорлупы яйца. Остервенело! Ожесточённо! Не оставляя камня на камне.
— Погоди! Что ж ты, ирод, делаешь! Похоронишь ведь тут всех! — сквозь пелену ярости дракон услышал чей-то голос.
Чудо-Юдо замер и огляделся. Теперь он находился в другом помещении — на вид более реальном, чем предыдущее. Вокруг стояли клети с заточёнными сказочными существами. Среди них выделялся измождённый бородатый старик.
— Ишь ты, отожрался на казённых харчах. Чуть пузом своим не придавил! — Скрягов стоял, обхватив тоненькими трясущимися ручками прутья клети, одетый в чём мать родила, и широко улыбался во весь беззубый рот.
Хоть старик и пытался ругаться по старым хамским обычаям, но всё же был рад объявившемуся законнику. А ещё он очень плохо выглядел. Как и все заключённые: здесь их было куда больше, чем числилось в пропавших.
Все худые, побитые и слабые. Глаза стеклянные, испуганные. Лишь старик пытался бодриться, словно видавший невесть сколько невзгод кот: усталый, голодный, но никем не сломленный.
— Плохо выглядишь, рыбак. Угораздило и тебя на крючке оказаться. Как же это так получилось?! — чудище утихомирился и неспешно возвращался в человеческую форму.
— Как-как: от большого ума и сообразительности, — ответил старик. — Слышь, ты чуйку не послабляй: тут где-то колдун шарамыжится. Паскудник! Изводил нас тут всех, едва не до гробовой доски. Силы все волшебные из пленных тянет — спасу от него нет. Ни воды, ни еды толком не даёт. Ни помыться, ни побриться. Отхожего места и того нет! Вытаскивай нас отседова скорее! Вытаскивай, родненький!
Чудо-Юдо не возражал. Чего тут медлить?! Пленные выглядели измождёнными и измученными. Старик по сравнению с остальными держался на удивление бодро. А зловоние стояло такое, что аж глаз режет! Того гляди кто-нибудь в любую секунду отправится в мир иной. Надо спасать!
Великан уже принялся гнуть руками прутья, как вдруг наверху клети, прямо по решётке поскакал какой-то пузатый невысокий мужичок с длинной бородой и палкой наперевес.
— Стоять! — завизжал он, размахивая палкой над головой и подпрыгивая с места на место. — Стоять, бояться! Иначе всех сожгу! Только попробуй тронь клетку! Ну попробуй — всех положу!
Видимо, это был тот самый загадочный «Дядечка» собственной персоной. Ишь грозный какой! Рожу скорчил, кулаком машет, грозится всех погубить. И ведь погубит, если продолжит беспечно размахивать магической дубиной — посохом. Опасная вещь в руках негодяя, а в руках дурака — вдвойне опаснее.
— Ну стою, — Чудо-Юдо решил не провоцировать истеричного мерзавца. Медленно убрал руки от прутьев клетки и осторожно спросил: — Ты по что над сказками измываешься?! Зачем злодеяния в Сказграде творишь?!
Остались ли у злодея фокусы, способные навредить великану? Кто знает… Вероятно, силы ушли на кукол и магический коридор. Но навредить пленным — это запросто. Здесь много сил не потребуется, а подобного исхода законник допустить никак не мог. Да и слово «вероятно» в такой ситуации не к месту — в нём не хватает точности и уверенности.
— А не твоего ума дело! — ответил «Дядечка».
Что же делать?! Напасть? Мерзавец слишком высоко — можно не успеть. Ни швырнуть в него нечего, ни выстрелить нечем. Досадное упущение!
Однако, пока внимание колдуна было занято чудищем, старик вознамерился подобраться к висящей бороде — она оказалась настолько длинной, что свисала через решётку прямо в клеть.
— Ха, и вправду не моего. Здесь же и так всё видно, — Чудо-Юдо сделал несколько шагов назад, решив сосредоточить всё внимание преступника на себе.
Задумка рыбака, безусловно, опасна и может окончиться трагедией. Но выбора нет. Злодей очевидно с прибабахом в голове — от такого ожидать можно всё, что угодно. Бездействовать не выход. А действовать в любом случае может оказаться чревато.
— И что же здесь видно? — мужичок сощурил и без того узенькие глазки, вперив их с ненавистью в законника.
— Бездарность твою в волшебстве издалече видно, — великан словно пригвоздил колдуна этими словами. Задело так сильно, что тот весь скукожился от злобы.
— Ни магических сил у тебя нет, ни таланта. Потому силушку ты стал отбирать у других, да в посох её аккумулировал, дабы колдовать можно было. Вот только никак не вразумлю: зачем оно тебе понадобилось?! Никак потехе ради, аль обиды какие замаслить издевательствами над слабыми?!
— Ах ты… да я… да ты… Сейчас я тебе покажу… сейчас устрою…
«Дядечка», походивший к этому моменту на злобного колобка с кривым, как чернослив лицом, ухватил посох покрепче и направил ветвистую верхушку с инкрустированным красным камнем на великана. Не выдержала душа злодея нанесённой обиды — слишком сильно слова великана задели его за живое.
Камень на посохе ярко вспыхнул, давая понять всем вокруг: колдун ещё не исчерпал магических сил и способен нанести удар. Чудище приготовилось.
В этот момент рыбак схватил свисавшую бороду и дёрнул её со всей мочи вниз. Но злодей даже не шелохнулся: борода попросту отвалилась — она оказалась ненастоящей. Увы и ах!
Посох выпустил в Чудо-Юдо стрелу — та вонзилась ему прямо в грудь. Великана отбросило навзничь, и он остался лежать на полу без движений.
— Это же баба Бабариха! — вскрикнул старик, признав в негодяе известную сказочную личность.
Сам рыбак рухнул вместе с бородой в сжатых руках на пол клети, сильно ударившись подбородком об пол — подняться самостоятельно он уже не смог.
Бабариха же навела посох на клеть. Пленные запаниковали: закричали, разбежались по углам, вжавшись в друг друга — все до единого ужасно испугались скорой расправы.
Но внезапно всё закончил удачно влетевший каблуком в голову преступницы сапог. Бабариха вскрикнула и полетела кубарем прямо с клети вниз. Бабах! И вот она упала.
Раненый Чудо-Юдо на всякий случай снял с себя второй сапог, чтобы немедленно пустить его в дело, если злодейке оказалось мало. Но Бабариха больше не двигалась, а лишь беспомощно стонала. Посох же переломился напополам.
Чудо-Юдо тяжело поднялся на ноги, покачиваясь из стороны в сторону.
— Врешь — нас так просто не возьмёшь, — великан навалился на решётку с заключёнными, раздвигая голыми руками прутья в стороны.
В голове у него закружилось, потемнело и последнее, что увидел Чудо-Юдо, как Баба-Яга с метлой наперевес под рык Серого Волка врывается сквозь проломанную с улицы стену.
Далее наступила темнота.