Хмельные времена

СТО ГРАММ ХЛЕБА
Это было в 1963 году во время моей учёбы в институте.
В доме, где я жил у меня был приятель Валентин Конычев, который поделился надёжным способом выспоривать деньги, пусть и не большие, но на бутылку водки как раз.
Он спорил на три рубля (тогда бутылка московской водки стоила 2.87, а Кубанская водка 2.62 руб.)   Спорить надо на то, что, тот с кем споришь,  не сможет съесть 100 грамм чёрного хлеба за 100 шагов, говоря, что если он съест, тогда получит выигранные им три рубля.
Казалось бы, съесть такой маленький кусочек не представляет никакого труда за 100 шагов, но, оказывается, это сделать физиологически практически невозможно. Обычно это был кусок чёрного хлеба, нарезанный хлеборезкой в обычной тогда столовой. И если буквально, то  в нём было даже меньше 100 грамм.
 Валентин таким способом выигрывал несколько раз деньги себе на выпивку. Для наглядности способа «отъёма» небольших сумм денег, предложил нам (своим друзьям по дому) убедиться в его надёжности, самим попытаться съесть злополучные сто грамм хлеба.  Ни  у кого из нас это не получалось.  Теперь у каждого из нас был  надёжный способ получения трёх рублей, чем некоторые из нас и воспользовались.
Расскажу  о себе, как  я применил этот способ в своём институте.  Естественно, я не стал его применять к своим институтским приятелям, у которых с деньгами почти всегда была «напряжёнка». 
В моей учебной  группе училось несколько армян и грузин, у которых, по моему предположению всегда были карманные деньги.  С предложением съесть 100 грамм хлеба за 100 шагов  я обратился к Генриху Тарламазяну, говоря, что, если  он съест, тогда я ему отдам три рубля, а если нет, тогда он. Он недоверчиво выслушал меня и сказал, а если  съест раньше? Я сказал, что тоже ему отдам три рубля.
Мы вышли из  здания института и пошли в рядом расположенную столовую за этими сто граммами хлеба.  Тогда на столах всегда лежал на тарелке нарезанный в хлеборезке бесплатный чёрный хлеб. Взяв пару кусков, мы вышли и остановились в сквере за Химическим корпусом Тимирязевской сельскохозяйственной академии (по простому «Химичка»), где была тропинка (студенты её называли «тропа Хошимина») в сторону небольшого деревянного продовольственного магазинчика, находившегося с другой стороны Лиственничной аллеи у первого корпуса общежития «Тимирязевки». 
Ещё,  был уговор – тот, который должен съесть спорный кусок хлеба, должен идти обыкновенным, неспешным шагом, под громко звучащие: один, два, три, и так далее, до ста, произносимые другим спорящим. Откровенно, я боялся проспорить, так был уверен Генрих, что съесть этот кусочек ему ничего не стоит.  Ведь у меня денег не было, в крайнем случае,  сказал бы: в долг, до стипендии.
И вот мы встали. Как только Генрих откусил первый кусочек и отправил его в рот, я стал отсчитывать его шаги.    Он усиленно жевал, я, идя рядом, считал его шаги. При счёте 80, он отправил в свой рот последний кусочек, я откровенно испугался, что проспорю. Но при счёте 100, он остановился и открыл рот – он был весь набит не прожёванным хлебом, и неохотно признал свой проигрыш, после чего вынул из кармана заветную трёшку.
Он так был удивлён своим поражением, настолько не верил, что он не сможет съесть какие-то сто грамм хлеба. На самом деле, оказывается, за сто шагов нельзя съесть и меньшее количество хлеба – он признался, что пока я отсчитывал шаги, он умудрился незаметно для меня выплюнуть один кусочек хлеба, но всё равно, это ему не помогло. 
Тарламазян был взбудоражен своим проигрышем, и чтобы успокоиться решил вернуть себе три рубля, поспорив с кем-нибудь другим на эти злополучные сто грамм хлеба, и нашёл этого человека.    Это был грузин Альберт Хайндрава, тоже из нашей учебной группы. Он был старше нас, и был немного высокомерным с нами, недавно окончившими десятилетку.
Генрих стал его обхаживать и предлагать ему этот спор. Альберт, естественно, как любой «свежий объект» отмахивался, говоря, что сможет съесть и больше, но Генрих упрямо настаивал, что тот не сможет.  Наконец тот согласился.  Для надёжности, в качестве судьи, Генрих пригласил меня.
И вот мы втроём отправились,  вначале в столовую за хлебом, потом в сквер за «Химичку» на легендарную тропу.  Теперь с двух сторон Альберта находились я и Генрих, который следил, чтобы тот не умудрился на своём пути выплюнуть какой-нибудь спорный кусочек (как это удалось ему самому). Но всё обошлось.  Альберт, неожиданно для себя проиграл, но теперь, заявил, что у него нет трёх рублей, а только десятка (ведь он был совершенно уверен в своём выигрыше).
Мы с Генрихом настояли, чтобы он разменял свою  десятку в столовой, и, получив с него заветную трёшку, направились по тропе «Хошимина» в сторону деревянного магазинчика, где купили на неё две пол литровые бутылки хорошего армянского портвейна по 1.47 руб. (в те времена продавался армянский портвейн и по 1.37руб., и по 1.27руб., но те были  качеством хуже).
Не знаю, стал ли Альберт выигрывать у других верные три рубля, но Генрих, точно, не успокоился на этом выигрыше.

(Сам Валентин в те годы  на работу не ходил, лежа дома на диване  ждал звонка  из киностудии им. Горрького ( в 10 минутах ходьбы от нашего дома) с притлашением на массовку.  Как-то нам похвастал, как его там  однажды забинтовали  и всё время носили на носилках.

КТО ТАТУШИН ?
У некоторых магазинов "ветераны на троих" не  говорили волшебную фразу  "третьим будешь?", а  произносили загадочные слова: "кто Татушин?", что позволяло привлечь внимание регулярных  собутыльников и  отсеять нежелательных . ВСе футбольные фанаты  знали, что на майке футболиста Бориса Татушина была цифра "3".
Молодёжь не знает, а пожилые прекрасно помнят времена знаменитого  и магического тогда клича - "на троих", что конкретно относилось именно к бутылке водки 0.5 л. В промышленных зонах Москвы в конце рабочего дня у входа в магазины, торгующие спиртным, непременно периодически находился человек спрашивающий у входящих: "третьим будешь?"   
Многие работяги по пути с  работы заходили в закусочные, чтобы выпить 150 водки и кружку пива, как называли пиво с "прицепом", что могло затянуться по времени.   Другие предпочитали другой, более экономный (и по деньгам и по времени)  вариант -  те же 150 грамм (точнее, чуть больше), разделив поллитра водки и сырок "дружба"между тремя собутыльниками.
География распития в каждом конкретном месте была разной: в подворотне, за магазином, в ближайших подъезде или скверике. Все эти выпивки были сопряжены с появлением там же милиции, с последующими  штрафами, неприятностями на работе, а то и вытрезвителями. В милиции в ту пору были "спущены сверху" планы по штрафам, приводам в отделение и другим деяниям нетрезвых граждан страны.
ГОЛЬ НА ВЫДУМКИ ХИТРА
Эту забавную картину наблюдал мой друг Юрий Шиханов, переехавший жить в один из новых домов в Новые Черёмушки. За последним кварталом этой новостройки был обширный болотистый пустырь, уходящий вдаль. На нём была большая свалка из куч строительного мусора, оставленная недавними строителями, между которыми были ямы наполненные водой - это было дождливой осенью.  Вот это недоступное  для обыкновенных жителей место облюбовали новосёлы выпивохи.
Тогда,  проезжавшая по асфальтовой дороге милиция, увидела на пустыре выпивавших людей,  вылезла из машины и хотела пройти к ним, но сделать  это не могла по причине грязевой каши и глубоких луж на их пути, они были в чистых и блестящих сапогах.
И вот такая картина: с одной стороны, стоявшие на сухом асфальте милиционеры, зовущие к себе недоступных им людей, находившихся за преградой из строительного мусора и глубокой грязи.  С другой стороны выпивохи, понимая, что в такой неприступной ситуации им можно не боятся, зовущих их к себе,  стражей закона, отрицательно кивали своими головами, и даже  жестами приглашали тех самим прийти к их «стойбищу». Проходившие мимо люди останавливались, с весёлым любопытством наблюдая за этим забавным противостоянием. Милиционеры, видя, как над ними потешаются все вокруг, громко выругались, и сев в машину газанули прочь.
В те времена, милиция по настоящему охотилась на улицах за пьяными людьми, чтобы потом заполнить ими городские вытрезвители.  Когда план по вытрезвителям был выполнен, тогда милиция выписывала штрафы выпивавшим людям везде, где их находила: в подъездах, детских площадках, в пивбарах, столовых, заброшенных строениях, пустырях, парках, пеньках лесопарковых зон, и других местах, которые ежедневно объезжала, собирая с бедных выпивох свою дань (Потом присылала на их работу соответствующие извещения, с последующими для них карами). Между прочим, этот вид милицейского «промысла», значительно превышал их законную небольшую зарплату (впрочем, как и у большинства  тогда жителей страны).
Для переехавших в этот новый район плотной застройки  любителей выпить наступили трудные времена с местом, где можно было это сделать без   встречи с вездесущей милицией.  Единственным таким местом для них стала заболоченная свалка по другую сторону асфальтированной дороги. Они высматривали на этом пустыре более-менее сухие островки, а потом находили обходные пути попадания туда, местами при помощи переносных средств, в виде длинных досок, которые перекидывали через водные преграды, а потом оперативно их убирали за собой. 
ВОЛШЕБНЫЙ СТАКАН
Когда-то в Москве было большое количество помещений с расположенными в них автоматами по разливу креплённых вин. В находившемся там небольшом буфете продавались жетоны, за которые в автоматах наливался портвейн, и лёгкие закуски.
Одно такое помещение было и на Тишинском рынке.  Иногда в нём появлялся человек, ничем особенно не выделявшийся, невысокого роста, с неприметными чертами лиц , но по своему поведению, было похоже, бывавший в местах заключения, которого знали все завсегдатаи этой забегаловки. Зарабатывал он себе на выпивку оригинальным способом.
Это заведение посещали и пришлые люди после своих рыночных покупок (как бы обмыть их). Вот они и являлись основными поставщиками ему выпивку.  Он завязывал с ними разговор, и потом спорил с ними, что их стакан с порцией портвейна  (150 грамм) исчезнет у них на глазах. Подвыпившие  мужички  охотно соглашались на такой уговор.
После таких слов спорящих окружали другие клиенты этого заведения, и на глазах всей компании он взятый стакан с вином  быстро подкидывал верх. Взоры всех присутствующих автоматически обращались верх – и что, там находилась его пустая рука.  Спорящий был в недоумении, как же так, куда же делся его стакан? 
И тут герой фокуса торжественно откидывал полу  пиджака и доставал из подмышки злополучный стакан с портвейном, к большому восторгу всех присутствующих. Больше всего был в восхищении сам спорщик, и в качестве награды презентовал фокуснику налитый в  него портвейн.
Но на этом не заканчивалось такое волшебное исчезновение налитого стакана. Тут же находился другой, а за ним и третий выпивоха, которым захотелось понять, вернее, уследить, как их порция портвейна оказывается в итоге за пазухой Тишинского виртуоза. 
Сам я присутствовал при неоднократном мгновенном подкидывании верх стакана с вином и потом лицезрении там уже пустой руки. Но всему должен быть конец, и изрядно нагрузившись, Тишинский фокусник торжественно покидал это заведение.