Кабинет на берегу реки

Школьный учитель долго хранит в памяти вид кабинетов, в которых ему приходилось работать. Их могло быть немало. Особенно если ты поменял за свою жизнь несколько школ, переезжал из одной местности в другую. Я помню до мельчайших подробностей и первый кабинет в той украинской школе, где я начинала свою деятельность в роли преподавателя истории, и последний кабинет, где я заканчивала свою педагогическую   жизнь в роли учителя русского языка и литературы. А теперь у меня   рабочий « кабинет» переместился на берег реки Тунтсайоки, в наш  дачный домик. Там я пишу, рисую, читаю, вяжу   – в тишине и уединении,  без шумных школьных переменок, без  обязательных   скучных педсоветов,  без различных нелепых циркуляров,  присылаемых «вышестоящими инстанциями», без  проверок и  отчётов.

Конечно, чтобы дожить до  счастья «кабинета на берегу Тунтсайоки», мне пришлось  свыше трёх десятилетий  работать в кабинетах школьных. Там, конечно, были свои плюсы, свои радости,  но и минусов  хватало. А вот в моём нынешнем «кабинете», пожалуй, только одни плюсы.
 
Пушкин  в  «Романе в письмах» высказал такую мысль: «Петербург – прихожая,  Москва – девичья, деревня же – наш кабинет».
Однажды я откликнулась на эту мысль  шутливым стихотворением:
               
Из Петербурга и Москвы в деревню,
домой, я возвращалась много раз…
Не Пушкин я, поэтому, наверно,
и не сочту деревню за Парнас…
Потянет вновь  в столичные музеи,
на выставки, в  троллейбусы,  в метро…
Прекрасны парков  городских аллеи  –
без  запустенья  «кабинетных» троп…

А впрочем,  из  любви к  тебе, Поэт,
я соглашаюсь: ладно, кабинет!

И вот теперь, умудрённая житейским опытом и  ежедневным созерцанием красот  лесного уголка на берегу Тунтсайоки, я возвращаюсь к этой мысли Пушкина по-новому. Уже без шуток говорю: да, природа для творческого человека – это его «кабинет», это источник   вдохновения, которое становится рабочим состоянием.
Мой кабинет на берегу Тунтсайоки  с  наступлением каждого времени года меняет свой  цвет.
 
Как только начинается тёплое время года, кабинет становится зелёным. Я люблю устроиться на скамейке возле  нашей ёлочки по имени Катенька ( или на открытой веранде)  и  время от времени, отвлекаясь от своих дел,  созерцать зелёный мир вокруг – лес окружает наш уголок плотной стеной со всех сторон. В этом зелёном кабинете есть две синие полоски: внизу  река  мимо течёт, а над головой бесконечное небо. Конечно, в хмурый  ветреный день  и небо, и река бывают стального цвета, но  тогда я и сидеть беспечно на скамейке не буду, убегу в домик. (Местоположение  я могу свободно выбирать, так как мои занятия позволяют мне переносить  их с места на место: книга,  блокнот, авторучка, карандаш – вот и все  предметы, которые требуются для деятельности  «свободного художника»). 
Выходит,  следует уточнить: первый цвет моего кабинета не просто зелёный, и  сине-зелёный.
 
И когда осень приходит, то тоже нельзя в тёплый день не устроиться  на той же скамейке или на веранде, чтобы не полюбоваться кострами  осеннего леса. Тёплые осенние дни на Севере, конечно, редкость, но ведь любоваться яркими красками осени   можно и  через окошко дачного домика, уютно устроившись возле  нашего Маленького Огонька. Три полоски передо мной: река, лес, небо – настоящая роскошь для творческого человека, которому непременно эту  красоту хочется материализовать в стихах, в картине или  просто в восхищённом  восклицании, адресованном  мужу: «Нет, ты только посмотри, какая красота! В каком красивом месте мы живём!»

Большую часть года мой кабинет, конечно,  белого цвета: снег у нас   может выпадать уже в октябре и  окончательно, бывает, тает только в мае. И хотя нет необходимости расчищать   снег у скамеек, я это обязательно делаю. И в основном  не для  дачного фитнеса, о котором расскажу отдельно,  а скорее   для того, чтобы скамейки и столик помнили, что они не забыты, не заброшены, что  в  кабинете не исчезла хозяйка. Бывают такие снегопады, что приходится  ежедневно брать в руки лопату, но мне это в радость.
 
Любуюсь белым безмолвием вокруг. Синяя полоска реки исчезает подо льдом и снегом, тоже становится белой,  все столетние сосны и ели в округе превращаются в сказочных великанов, которые  на плечах своих держат огромные сугробы.
Зимой  у Маленького Огонька, у живого  огня, хорошо  пишется, мечтается…  Белый цвет кабинета, как и сине-зелёный,  и огненно-рыжий,  вдохновляет   сочинять новые сказки, которые делают нашу жизнь  хотя бы чуточку светлее и  добрее.
 
Помню,  в детстве мы для обозначения невразумительно-грязного цвета  часто использовали с сестрой ироничное прилагательное «серо-буро-малиновый». Так вот у меня сейчас есть на берегу Тунтсайоки жёлто-бело-сине-зелёный кабинет –  это прилагательное ничуть не ироничное, а уважительное, реальное и  точное.  Но другие цвета из  многокрасочной  природной палитры пусть на меня не обижаются: я люблю каждый цвет в отдельности, каждый его оттенок.  Ярко-жёлтый цвет  одуванчиков и лютиков и тускло-жёлтый –  неприметных ястребинок, насыщенно-лиловый –  иван-чая и   сдержанно-бледный  – вереска,  роскошный –  виолы на клумбе  и  скромный – лесного колокольчика…

Мой любимый писатель Константин Георгиевич Паустовский в книге «Золотая роза»  писал об «искусстве видеть мир». Я думаю, что мой зелёный кабинет,  мой лесной  уголок  на берегу  Тунтсайоки, как и  сам Паустовский,  помог мне в какой-то  степени овладеть этим искусством. Потому что главное в нём  – получать  радость не от обладания, а от созерцания.

Уроки, полученные из книг Паустовского, не прошли даром. «Для того, чтобы прозреть, нужно не только смотреть по сторонам. Нужно научиться видеть. Хорошо может видеть людей и землю только тот, кто их любит», – сказал писатель.
Я очень люблю мой  лесной кабинет, поэтому и получаю такое удовольствие от красок  и света, которые в нём нахожу.