Мечтатель

Если Бога нет, то всё позволено










Часть 1


Слышу голос
голос спрашивает строго
А сегодня что для завтра
Сделал Я
Ю. Энтин 











Великие времена

22 августа,
2178 год, Донецк

Кирилл, высокий, стройный юноша, с правильными чертами лица, одетый в белый обтягивающий костюм из белой жесткой ткани, шагал по идеально гладкой, лазурной ленте асфальтированной тропинки. Она тянулась вдоль парка «Искусств», некогда известного как парк «Коварных фигур», что на Университетской улице. Мимо, с тихим шелестом антигравов, проносились аэромобили.
По другую сторону дороги выстроились в ряд белоснежные, трехэтажные домики из металла. Овальные, небесно-голубые окна поблескивали на солнце, а на крышах красовались аккуратно подстриженные деревья в форме пышных шляпок. Августовское солнце щедро лило свой обжигающий свет на этот футуристический пейзаж.
На перекрёстке Университетской и проспекта Мира Кирилл остановился, и коснулся поверхности своих часов. Тонкий луч, вырвавшийся из циферблата, соткал перед ним голографическое изображение девушки.
 - Добрый день, Кирилл, Алиса к Вашим услугам - проговорила девушка
 — Аэроскейтборд модели А1 - небрежно бросил Кирилл
Мгновение спустя, с другой стороны улицы, в полуметре над землей, к нему плавно подплыл скейтборд. Подлетев, он послушно опустился под ноги Кирилла. Тот легко вскочил на него, и ремни, повинуясь датчикам тепла, автоматически обвились вокруг его ног.
- Личное управление - скомандовал Кирилл, и изображение исчезло. Аэроскейтборд взмыл с ним над уровень первого этажа, лихо повернул направо, затем налево, ускорился и, оставив позади макушки деревьев, помчался по одной из центральных улиц города в сторону «Донецк Сити».
Улица только недавно пережила реновацию, и за Олимпийским центром Кирилла сопровождали новые, современные, приземистые здания в 3-4 этажа. Они напоминали раздутые овальные шары белого цвета. Дома стояли на почтительном расстоянии друг от друга, утопая в сочной зелени. Справа, за парком Ленинского Комсомола, вдоль реки Кальмиус, гордо высились стройные колонны небоскребов.
- Уровень три – произнес Кирилл
Скутер послушно взмыл ещё выше, открывая взгляду речные трамвайчики и катера, скользящие по водной глади.
Когда парк остался позади впереди Кирилла выросли небоскрёбы комплекса Донецк Сити. Он ловко сманеврировал  влево и ворвался в узкий проход  между гигантами из стекла и метала делового центра. Кирилл посмотрел в ноги. Красный индикатор на скутере предательски сигнализировал о нарушении правил дорожного движения.
Блин - выругался он
Мимо проносились стеклянные витражи, отражая его силуэт. Впереди забрезжил просвет между зданиями, сквозь который виднелись деревья и чистое небо. Кирилл прибавил скорости и вылетел на открытое пространство, и индикатор тут же погас. Он огляделся и жадно вдохнул свежий воздух. Повернув направо, Кирилл спустился к улице Розы Люксембург. Небоскребы и четырехэтажные дома остались позади. Он перелетел через пруд и влетел в квартал частных домов. Незаметным движением руки разблокировав частную зону. Небольшие домики один за другим замелькали под скутером, ирилл спустился над одной из улиц и остановился возле дома с низким заборчиком, соскочил со скутера и, нажав на сенсор, вызвал Алису.
— Услуга завершена, — произнес он.
В ответ скутер вспыхнул по бокам синим светом вместо зеленого, развернулся и, набирая высоту, улетел прочь.
Кирилл, ожидая нотаций, с недовольным лицом вошел в дом.
Навстречу шел отец, застегивая запонки на рубашке.
— У тебя еще не начались занятия, а уже штраф, — укоризненно произнес он.
— Пап, ну ты же знаешь, не лететь же мне было в облет «Донецк Сити», я всего лишь пролетел между республиканскими башнями.
— Да, но через неделю это скажется на рейтинге, а потом и на учебе.
Кирилл недовольно вздохнул, раздраженно выкинул руки и плюхнулся на диван.
— Мама скоро будет, я убежал.
— Хорошо, пап.
— Обнял тебя, — улыбнулся отец и потрепал его по голове.
— Кирилл, ну неужели нельзя было без штрафов? — продолжала мама через полчаса.
— Мама, ну пожалуйста, ну хоть ты не начинай.
— Кирилл, в твоем возрасте тебе уже пора браться за ум, завязывать со своим бунтарским духом.
Кирилл закатил глаза.
— Мама…
— Ты знаешь, что я права.
— Но я учусь хорошо, подумаешь, дурацкий штраф… Было бы из-за чего разводить столько шума.
— Ты не хорошо учишься, — возразила мама.
— Ты же знаешь, мне скучно, то, что они проходят, я давно это уже прошел сам или прочитал в книгах. Учитель истории и географии меня хвалит, — Кирилл просительно посмотрел на мать.
— Тебе надо будет жить, как всем, — Елена обняла сына, — получить профессию, приносить пользу обществу, и, поверь мне, каждый день придется делать то, что тебе скучно и то, что ты много раз делал. — Мама многозначительно посмотрела на сына.
— Я буду работать в космосе, в разведывательных экспедициях, там скучно не бывает.
— Бьюсь об заклад, через 5-6 лет я увижу обновителя тела или пожарника, а то и казначея — улыбаясь, глядя на сына, веско закивала головой мама.

На следующий день Кирилл вышел на улицу часам к одиннадцати. Привычным движением руки нажал на сенсор на часах и поздоровался с Алисой.
— Аэроскутер, — произнес он.
— Аэроскутер запрещен. Запрет 7 дней. Причина: нарушение правил движения, — прозвучало в ответ.
— Блин! — Кирилл поморщился. — Как же я доберусь до висячих городов? - задал он вопрос сам себе вслух - Колотиться сутки на аэробусах не хочется. Погорячился я вчера с нарушением 
— До висячих городов вы можете добраться с помощью аэрокабины, — неожиданно заговорила Алиса, раскачиваясь в воздухе.
— Точно! — ударил себя по лбу Кирилл. — Как это я не догадался? Старые добрые аэрокабины!
Он нажал кнопку, и Алиса исчезла.
— Спасибо, Алиса, — уже в пустоту сказал Кирилл и довольно зашагал по улице в предвкушении увлекательного путешествия.
К остановке мягко подплыл аэробус. Двери распахнулись, Кирилл зашел в приятное, светлое помещение, почувствовав поток прохладного воздуха, опустился в мягкое кресло и надел наушники.
— Центральная распределительная станция, — выбрал он на электронном табло над правым подлокотником.
— Ехать 15 остановок, в пути 35 минут. Средняя зона комфорта. Хорошего пути.
После этих слов кресло под Кириллом зашевелилось, трансформируясь: спинка опустилась, а ноги поднялись, уложив ступни на выехавшую платформу. Кирилл с удовольствием прикрыл глаза.
Аэробус мягко тронулся с места, и на табло перед ним замелькали цифры скорости. Достигнув ста, аэробус дернулся и устремился вперед.
— Во время поездки вам предлагается прослушать обращение одного из отцов великого времени.
Кирилл поморщился и нажал «пропустить». В наушниках заиграла музыка.
За окном буйствовал летними красками город: подвесные сады, идеально белые домики, утопающие в зелени, голубые небоскребы, отражающие солнечные лучи, неторопливо гуляющие люди. Перед глазами Сергея промелькнул последний урок истории в клубе «движения великого времени». Люди давно не знали катаклизмов, люди научились жить в новом времени — времени знаний, духовного развития, направляя свою энергию в правильное русло.
Как это не странно, Кириллу это казалось необычным! Ему иногда казалось, что некоторые события не могли осуществиться без вмешательства высших сил, провидения, кого-то, кто смотрит за нами, улыбаясь, снисходительно подталкивая нас к нужному выбору. Он задумчиво посмотрел в окно.
— Вы не ошибаетесь, молодой человек.
Кирилл вздрогнул и резко обернулся.
Рядом, словно тень, возник мужчина, его взгляд, как показалось Кириллу, был прикован к той же точке за окном, где блуждали и его собственные мысли. Кирилл невольно уставился на незнакомца.
– Касательно высших сил, вы абсолютно правы, – мужчина говорил неспешно, будто продолжая давно начатый разговор, а не отвечая на мысли Кирилла. Флегматично, даже отстраненно, он протянул руку. – Меня зовут Хорс.
– Кирилл, – удивленно проговорил юноша, пожимая руку незнакомца. – Кто вы?
– Всего лишь представитель тех самых высших сил, о которых вы сейчас размышляли. Мысленно, разумеется, – самодовольно добавил Хорс.
– Представитель высших сил? – с недоверием переспросил Кирилл и тут же осекся, вспомнив, как легко незнакомец проник в его мысли. – Что вам нужно?
– Собственно… и много, и сущий пустяк. Возникли некоторые… неприятности, в которых может понадобиться ваша помощь.
– Мама всегда говорила, что неприятности – мое второе имя, но до этого я как-то предполагал, что я их причина, а не инструмент для решения, – усмехнулся Кирилл.
– Впрочем, вы всегда можете отказаться.
– Я похож на человека, который отказывается от опасности?
– Когда я подсаживался к вам, я знал, что нет, – спокойно ответил Хорс.
– И что же это за «неприятности»?
– Нужно спасти мир…
– Прррр… сущие пустяки, – иронично протянул Кирилл. – Но что может угрожать нашему миру?
– Другой мир, – бесстрастно ответил наблюдатель.
– Я знал! Да, я знал, что моя мечта поучаствовать в звёздных баталиях осуществится! Где мой корабль? Где мои снаряжения? Куда мы направляемся?
– В Москву. Кирилл разочарованно опустился в кресло.
– Я и так еду в Москву. У вас, у взрослых, вечно все так скучно.
– О, от скуки вам страдать не придётся…
– Я надеюсь… – начал было Кирилл, но Хорс перебил его: – В одной из солнечных систем есть планета -Раш, жители которой находятся на более низкой ступени развития, чем вы. Недавно они изобрели оружие, способное уничтожить всю их цивилизацию.
– Ну так они на нас лететь собираются? Или они друг друга поубивают и все… А я тогда зачем нужен и причём тут наш мир… Не понимаю…
– Они не знают о существовании нашего мира. Кирилл равнодушно пожал плечами.
– Они не знают о существовании вашего мира и не осознают всей силы оружия, которое создали. Их ученые только начинают осваивать науки и допустили роковую ошибку в расчетах. Оружие способно не только уничтожить их планету, но и сделать непригодной для жизни всю солнечную систему. Земля далеко, воздействие будет не сильным, но вы свой мир не узнаете. Многие погибнут, да и вы ещё не готовы к таким ударам. Кирилл разочарованно посмотрел на Хорса и задумался.
– Как у взрослых все скучно… Что я могу сделать?
– Устал я уже повторять одно и то же, но придётся… В общем, каждые сто лет появляются люди, наделенные сверхспособностями…
– Это я! – подпрыгнув в кресле, воскликнул Кирилл. – Я всегда знал, что я супергерой!
– Нет, – холодно оборвал его Наблюдатель.
– Как нет? – требовательно спросил Кирилл. Наблюдатель нахмурился.
– Едем в Москву, я не супергерой… Вы не из системы образования?
– В этот раз такой человек не появился, – проигнорировал вопрос Хорс.
– Причём тут я? – опустошенно опустился на спинку кресла Кирилл.
– Твой прадед… – наблюдатель помедлил.
– Что мой прадед? – Мы с ним были друзьями, – наблюдатель улыбнулся, словно вспоминая что-то очень приятное. – Он был великим человеком и носителем невероятных способностей.
Воцарилась тишина.
– Дедушка Сергей… – изумленно прошептал Кирилл.
– Да. Ты сейчас тот человек, в котором больше всего сконцентрировано «необычных» генов Сергея. Оба замолчали. Кирилл задумался.
– Но почему им просто не сказать, что они ошиблись? – Все немного сложнее! Но об этом я расскажу тебе позже. – Так давайте только договоримся! Если я иду с вами и рискую жизнью, вы рассказываете мне все!
– А если нет?
– Аргумент, конечно, серьезный! Но если вы не будете рассказывать мне все, у нас не будет доверия, – заговорил скороговоркой Кирилл и, переводя все в шутку, наигранно сдвинул брови. – А мне кажется, оно должно быть.
– Ты будешь знать все, но только когда придет время. Мы приехали, – добавил Хорс.
Распределительный центр встретил Кирилла и Хорса толпой людей, спешащих и бегущих в разные стороны. Размеренность исторического центра Донецка резко сменилась масштабом и бешеной скоростью жизни. Кирилл жадно вдохнул воздух, пропуская через себя сумасшедшую атмосферу транспортного хаба.
Кирилл с Хорсом подошли к светящимся панелям в стене. Каждый прикоснулся к синему сенсору. Из стены выехали квадратные пластины аэроскейтбордов. Путешественники встали на плавно опустившиеся платформы. – До посадочной станции аэрокабин, – скомандовал Кирилл. И они поплыли между уровнями огромного транспортного центра, лавируя между вывесками и указателями: «Аэробусы», «Аэрокабины», «Авиакапсулы», «Монорельсы». Бесконечные этажи, платформы, толпы народа. Кирилл с Хорсом пронеслись по длинному коридору, внизу, возле телетрапов, толпились люди, за которыми на пластинах неотступно следовали в воздухе чемоданы и багаж. За стеклом в конце телетрапов стояли авиакапсулы. – Как же я хочу полететь на Энцеладу, – подумал Кирилл, пролетая мимо телетрапа с огромным бигбордом, на котором был изображен лазурный берег и надпись: «Отдых жизни». Возле телетрапа толпились хорошо одетые люди, мужчины в строгих костюмах и туристы в ярких шортах с рюкзаками за спиной. Мимо них, расталкивая всех, к телетрапу пробежала кинозвезда в вечернем платье в сопровождении нескольких мужчин, едва поспевающих за ней. Кирилл и Хорс влетели в прозрачный тоннель, разделенный металлическим каркасом, чтобы разграничить встречные потоки. На выезде из тоннеля людей стало заметно меньше. Хорс с Кириллом вынырнули на улицу, справа мелькали витражи терминала. Вывески фастфуда манили бургерами, сендвичами, капсульной и молекулярной едой.
– Я заскочу, возьму сендвичи и напитки в дорогу, – сказал Кирилл, резко разворачивая аэроскейтборд в сторону кафе.
– Молодому организму нужно подкрепление, – добавил Хорс, не менее ловко направляя скутер к капсульному фастфуду. Аэрокабины стояли в поле. Кирилл вызвал Алису: «Необходим доступ к кабине номер LS 512, запиши на семью Шалемовых, разрешение в личном кабинете» - проговрил он. Дверь кабины открылась. Хорс с Кириллом запрыгнули на борт небольшой капсулы. Впереди, перед широкой прорезью лобового стекла, стояли два кресла и сенсорная панель управления.
Аэрокабины, хоть и уступали аэробусам в новизне, дышали прошлым: простые, видавшие виды кожаные кресла, а экран мерцал прямо на лобовом стекле. Сзади места было до обидного мало.
– Да, помню, как летал с родителями на аэрокапсуле! Вот где было раздолье! Целая площадка с диванчиками и столиком в задней части. Правда, и летели мы тогда в Рио-де-Жанейро целых четыре часа.
– А до Москвы – час лёту.
– Даже меньше, минут сорок пять. Мы сюда добирались дольше.
Кирилл и Хорс опустились в кресла. Кирилл задал координаты.
– LS 512, до взлёта две минуты, – прозвучал голос диспетчера. – У вас всё в порядке?
– Да, конечно, – Кирилл бросил взгляд на Хорса. – К полёту готовы.
Через мгновение капсула плавно оторвалась от земли, зависнув в пяти метрах над поверхностью. Кирилл коснулся слова «движение» на панели. Капсулу словно сорвало с цепи, она рванулась вперёд, стремительно набирая скорость.
– LS 512, придерживайтесь полосы номер девять. Хорошего полёта и дня, – донеслось из динамика.
– Спасибо, и вам того же!
– Вы впервые летите самостоятельно на аэрокабине?
– Честно говоря, да, – признался Кирилл. – И рад, что вы составили мне компанию, одному было бы не по себе.
– Нам в школе твердили, что высших сил не существует. И в то же время мама всегда говорила, что верила и верит в Бога.
– В школе всегда говорят правду, – усмехнулся Хорс. – Но могут и ошибаться. В этом нет ничего зазорного. Для этого и существует наука. Школа лишь отражает знания, которыми на данный момент располагает наука.
Аэрокабина, набрав крейсерскую скорость, плавно неслась над верхушками деревьев. Кирилл откинулся на спинку кресла.
– Автопилот, полоса девять, – выбрал он на сенсорной панели.
– Что значит «представитель высших сил»?
– Хм… сложный вопрос. Я в какой-то степени их посланник, поверенный. Но в данный момент я здесь по собственной воле и по воле нашего ордена Наблюдателей, – Хорс слегка поклонился, представляясь Кириллу.
– Кто такие Наблюдатели?
– Долго рассказывать, – Хорс вздохнул. – Ваш прадедушка был в гостях у нас
Глаза Кирилла расширились от удивления.
– Может, перекусим? – предложил он, доставая из небольшого чемоданчика капсулу с едой.
– Я неравнодушен к вашей капсульной еде, поэтому не откажусь.
Кирилл извлёк сэндвичи.
За окном расстилались поля, вдали то и дело мелькали белые пятна поселений и ферм. Слева вырисовывался огромный город.
– Харьков, – произнёс Кирилл. – Скоро Москва.
– В ближайшее время над Харьковом появится висячий город.
– Почему после начала Великого Времени люди в основном используют белый и зелёный цвет? – поинтересовался Хорс.
– Белый цвет – цвет чистоты, зелёный – цвет зелени, цвет гармонии с природой. Идея архитекторов и дизайнеров заключалась в сочетании чистоты разума и гармонии с природой.
– У Вас ко мне было какое-то дело?
– Кирилл, я пока не хочу вмешиваться в Ваши планы. Не обращайте на меня внимания, я поселюсь неподалёку от Вас. Занимайтесь своими делами, встречайтесь с друзьями, гуляйте, развлекайтесь! Должно прийти время, мы спокойно сядем, я угощу Вас вкусным ужином в одном из ресторанов висячего города, и мы поговорим!
Кирилл весело кивнул и с аппетитом принялся за сэндвич.
На экране высветилась надпись: «До подъезда к зоне города – 7 минут. Обратный отсчёт. Приготовиться к переходу в ручной режим».
Кирилл устроился за штурвалом и на удивление уверенно взялся за управление.
– Если я не ошибаюсь, распределительная станция на окраине Москвы?
Кирилл с родителями побывал во многих городах, и в Москве не впервые. Но он не мог отвести взгляда от грандиозных зданий, широких трасс для аэрокапсул и аэрокабин. По бокам от трассы, словно изумрудный ковер, блестела на солнце безупречно подстриженная трава.
Над головой Кирилла проносились аэромобили и аэробусы. Голубые громады небоскрёбов нависали с двух сторон.
Все они стояли на приличном расстоянии друг от друга, разделённые скверами, парками и фонтанами, где гуляли люди: кто-то читал книгу, кто-то прогуливался с детскими колясками, перед многими парили смартголограммы, отображающие страницы всемирной сети. Люди разговаривали по смартголограммам, на которых отображались лица мужчин и женщин, кто-то бежал, кто-то жестикулировал руками. Кирилл лавировал в плотном потоке транспорта, словно прожил в Москве всю жизнь.
– Вы очень развитое поколение, – заметил Хорс.
Аэрокабина была ограничена в скорости диспетчером, в силу юного возраста Кирилла и из-за полученного штрафа, и движение было разрешено только в первых двух из восьми полос. И, несмотря на это, кабина под управлением Кирилла уверенно скользила по улице.
«Внимание! Впереди распределительная станция. Приготовьтесь передать управление для парковки», – высветилось предупреждение на приборной панели. В Москве аэрокабину вёл искусственный интеллект, а не диспетчер, как на распределительной станции Донецка.
Впереди трасса упиралась в Т-образный перекрёсток. Световой указатель направлял направо, где сияла надпись: «Распределительная станция». Кирилл перестроился в крайнюю правую полосу и повернул. За поворотом начиналась очередь из овальных кабин. Через две минуты аэрокабина Кирилла замерла перед воротами. «Перейти в режим парковки», – нажал Кирилл.


Висячие города

Через пару минут Кирилл и Хорс соскочили на платформу, оставив аэрокабину в гараже. Привычным движением они достали пластины аэроскейтборда. В зоне парковки аэрокабин распределительная станция представляла собой длинный коридор с овальным потолком и тёмными металлическими стенами. Кирилл и Хорс летели около десяти минут, их то и дело обгоняли другие пассажиры, спешащие в терминал. Миновав два поворота, они вылетели в просторный холл с десятью лифтами.
Деревья были повсюду, люди сновали между ними, кто-то на аэроскутерах, кто-то пешком. Следом за некоторыми двигались на аэропластинах чемоданы, словно собачки, привязанные к хозяину. Собранные, статные люди со светлыми взглядами в опрятной одежде, в огромном, утопающем в зелени, безупречно чистом холле распределительного центра столицы выглядели как персонажи фантастического сна.
– Нравится мне ваша реальность, – с улыбкой произнёс Хорс.
– Великое Время прекрасно, – поддержал Кирилл. – Каждый ребёнок благодарен судьбе за то, что рождён в такое время. Это достижение человечества, которое смогло превозмочь свою природу.
– Согласен с Вами, но всё же оно имеет некоторые недостатки.
Кирилл подозрительно посмотрел на Хорса.
– Это так, мысли вслух… бурчание старика, не обращайте внимания.
– Кирилл, я Вас покидаю. Вы остановились в висячем городе, верно? В молодежном?
Кирилл кивнул.
 – Я буду рядом. но эти смарт-услуги не для меня". Я забронировал место через "Суточно.ру". Сейчас нужно еще заскочить в одно дело в Старом городе! Хорс крепко пожал руку Кириллу:
– Очень рад нашей личной встрече.
Оставшись один, Кирилл вышел на балкон, и перед ним раскинулась захватывающая панорама города.
Аэрокабина аккуратно парковалась на последних этажах Южного распределительного центра, уступающего по размерам лишь "Западному" в Москве и пекинскому "Рассвету". Он находился на высоте 129-го этажа, и горизонт казался бесконечным. Некоторые небоскребы возвышались над ним, другие не дотягивали до его балкона. Внизу пестрели здания причудливых форм: шары, извивающиеся металлические змеи, овалы, а также башни-свечи, постепенно уходящие в прошлое. Все строения, за исключением последних, отличались плавностью линий, словно острые углы были навсегда изгнаны из этого мира. Словно серебристая змейка, скользнул поезд в прозрачном тоннеле на уровне торговых этажей, этажей на 40 ниже. Кирилл проводил его взглядом и вернулся в Холл.
Нужно позвонить родителям. – подумал он. Кирилл решил пока не рассказывать матери о Хорсе. Такие вещи не принято обсуждать по телефону. Но что-то неудержимо влекло Кирилла к Хорсу. Ему казалось, что он должен узнать от него что-то очень важное. И он должен во всем разобраться сам.
Потолок залы, овальный и переливающийся, словно по нему прокатывались невидимые волны, поражал воображение. В оформлении преобладали дерево и живая зелень, создавая атмосферу уюта, гармонирующую с безупречной чистотой и современным дизайном. Заложив руки в карманы брюк, Кирилл с удовольствием оглядывался вокруг. Он любил свой мир, любил большие города. Любил Москву, любил Донецк.
– Кирилл! – раздался радостный крик.
– А-а-а-а, Никита, Илья! – воскликнул Кирилл и бросился навстречу друзьям.
Объятия, смех… Кирилл даже приподнял Никиту в объятиях. Илья был самым высоким из них, с заостренными, но приятными чертами лица. Никита, округлый, не толстый, но коренастый, с толстыми щечками и бегающим взглядом за стеклами очков, казался немного нескладным на фоне друзей.
Обнявшись, ребята направились к выходу.
– А-а-а-а! Илья, Никита, как же я по вам соскучился! – воскликнул Кирилл, обнимая друзей за плечи. - Мы в висячем городе! В Москве! Одни! Можете себе представить?
– Давайте только без приключений, - пробурчал Никита, поправляя очки. - И давайте поедем на аэробусе, мне через десять минут нужно позвонить маме.
Кирилл загадочно посмотрел на друзей:
– Знаете, за что я люблю Никиту? Ребята вопросительно переглянулись.
– Он подает отличные идеи! Если он сказал городские кабины, значит, городские кабины! – провозгласил Кирилл и побежал вперед.
Илья, смеясь, бросился за ним.
– Ребята, ну я же просил! Ну вот, начинается, - пожаловался Никита, семеня за друзьями.
Илья выскочил на улицу вслед за Кириллом. Здесь было немного прохладнее, чем в Донецке. Лица обдало свежим порывом ветра.
На просторной площади у входа в распределительный центр стояли полукруглые металлические арки с прозрачными стенами.
Илья с Кириллом на бегу нажали кнопки на столбе рядом с кабинами, стекло звёздочкой разошлось в разные стороны впуская ребят. Илья с Кириллом удобно устроились в креслах, каждый в своей кабине.
Улыбнулись друг другу через стекло.
– Висячие города – прошептали их губы
Кабины бесшумно взмыли вертикально вверх, на несколько секунд зависли на высоте десяти метров и унеслись в небо. Никита выбежал на площадь в тот момент, когда городские кабины исчезли в вышине.
- Ну я же просил… Я же боюсь этих кабин! Минуту поколебавшись, он побрел к лифтам.
Площадь со стеклянными башенками, роботами, готовящими кофе, и небольшим прудом уменьшалась, удаляясь. Горизонт расширился, и перед Кириллом предстал самый большой в мире висячий город. Не просто город, а симфония стекла, стали и живой зелени, парящая над привычными шпилями и куполами исторической Москвы. Гравитационные двигатели, искусно замаскированные под ажурные конструкции, удерживали этот гигантский оазис в небе, позволяя ветрам ласкать его террасы и балконы. Внизу, под облачной пеленой, раскинулась старая Москва с ее небоскребами, башнями Кремля, пиками сталинских высоток, увитыми вертикальными садами, и голографическими рекламными щитами. Но взгляд неудержимо тянулся вверх, к сияющему городу-саду. Кабина Ильи почти сразу скрылась из виду, вероятно, он выбрал более короткий маршрут. Где-то внизу, на борту одного из гравитационных лифтов, ехал Никита, перебравшийся в лифт с аэробуса. На краю висячего города уже виднелся парк с водоем, с края висячего города вниз струилась вода.
   Внезапно на панели приборов вспыхнула надпись: "Внимание!". "Кирилл, за нарушение правил дорожного движения 22 августа 2178 года в городе Донецке вы лишены права управления. Отключаю «личное управление». Панель погасла. Кабина, словно сорвавшись с цепи, рванула вниз. В свободное падение.
 
– Автопилот! – отчаянно застучал Кирилл по панели. – Должен включиться автопилот!
Он посмотрел в окно. Голова закружилась от бешеной скорости. Кабина стремительно падала. Беспомощно сжавшись, Кирилл зажмурил глаза. "Автопилот включен", - произнес бесстрастный голос. Кабина резко зависла в воздухе. Кирилл, тяжело дыша, выглянул в окно. До земли оставалось всего несколько метров. Он выдохнул. Руки дрожали. Кабина, как ни в чем не бывало, плавно поплыла вверх. Кирилл, применив технику успокаивающего дыхания, откинулся на спинку кресла. По мере приближения к городу он погружался в мир, где граница между природой и технологией окончательно стерлась. Улицы напоминали извилистые тропинки, проложенные среди пышных садов и каскадов водопадов. Дома, словно выросшие из земли, гармонично вписывались в ландшафт. Архитектура здесь не стремилась к доминированию, а подчинялась природе. Впереди просматривалась сеть тропинок, петляющих между круглыми домами из стекла и металла. Кирилл подлетал к отелю. "Рай на земле", – подумал он. Он совсем не так представлял себе встречу с этим местом. Выдохнул, пытаясь успокоиться. Такое впечатление, что все происходящее вокруг – лишь сбой в матрице, а затем – возвращение к норме. "Не знаю, о чем говорил Наблюдатель, – подумал Кирилл, – но такое впечатление, что зло уже прорывается в наш мир".  Непривычное для Кирилла чувство тревоги охватило его.
Когда Никита после всех остановок и пересадок, прибыл в гостиницу. Ребята уже спускались из своих номеров. 
– Что то стряслось – глядя на озабоченные лица ребят, спросил Никита
– Ждем тебя в холе, как заселишься спускайся, пойдем ужинать  – бросил Илья – Кириллу нам нужно кое-что рассказать.
Через пару минут Никита был уже внизу   
 – Заселяешься ты быстрее, чем добираешься – подтрунил Илья
  – Я – приосанился Никита –автобус не вожу, а вот заселяюсь я сам – он снова поправил очки. – Так что стряслось
Друзья прошли в столовую, уютно расположившуюся в правом крыле административного комплекса отеля. Наполнив тарелки, они устроились за столиком, и Кирилл подробно изложил свою историю.
– Кабиной явно кто-то управлял извне, – предположил Никита.
– М-да… история, – протянул Илья. – Чувствую, нас ждет приключение поинтереснее Висячего города.
– Не знаю, имею ли я право втягивать вас…
– А ты видел здесь людей, добровольно отказывающихся от таких приключений?
Никита, жуя утку, поднял руку.
– Никита? – вопросительно взглянул на него Илья.
– Мне кажется, не менее опасно, чем дожидаться катастрофы здесь.
– Логично, – подытожил Илья.
– Впрочем, нас еще никто никуда не приглашал, – заметил Кирилл. – Тем более вас. Если честно, я бы предпочел видеть этого человека первый и последний раз. Будем надеяться, это был просто сумасшедший с экстрасенсорными способностями.
После инцидента с кабиной, Кириллу никак не удавалось уснуть, мысли роились в голове. Он решил выйти подышать свежим воздухом. Стеклянные двери его номера-домика плавно раздвинулись, выпуская его на территорию отеля. Здесь царила тишина, лишь стрекот кузнечиков нарушал покой. В административном корпусе горел свет, а вывеска «Кофе» манила теплом. Кирилл направился к роботу-бариста, но внезапный шум в кустах заставил его вздрогнуть. Из зарослей выскочил человек в черном обтягивающем костюме и маске, скрывающей лицо. Открытыми оставались лишь глаза –блестящие, зеленые глаза без зрачков. Таких глаз Кирилл никогда не видел. 
– Что, мать его, происходит – вырвалось у Кирилла
Человек с зелеными глазами бросился на него с невероятной скоростью. Кирилл не успел среагировать. Что-то металлическое блеснуло в его руке. Кирилл упал, пытаясь уклониться от удара. В левом боку вспыхнула острая боль. Из кустов напротив появился еще один человек в таком же костюме. Кирилл, отползая назад, упирался руками в землю. Оба убийцы, сверкая ножами, надвигались на него. Выиграв немного времени, Кирилл собрался с силами и, оттолкнувшись ногами, подпрыгнул. Его нога пронеслась на уровне головы одного из нападавших, и тот отлетел в сторону. Второй убийца, не дожидаясь своей очереди, метнул нож. Лезвие вонзилось в руку Кирилла, пригвоздив ее к деревянному столбу. Крик боли вырвался из его груди.
Щелчок. Кирилл обернулся на звук. Справа к нему быстрым шагом приближался Хорс. Он щелкнул пальцами, и убийцу, метнувшего нож, согнуло пополам, словно от мощного удара, и отбросило назад. Хорс подошел к тому, кого Кирилл свалил с ног. Тот попытался подняться, но Хорс снова щелкнул пальцем, и нападавшего будто пригвоздило к земле. Второй убийца, издав приглушенный стон, скрылся в темноте парка.
Хорс подошел к Кириллу и выдернул нож из его руки. Кирилл, сдерживая боль, опустился на колени.
– Что это было?
– Кажется, пришло время.
– Какое еще время?
– Рассказать тебе все… Обрабатывай раны и идем. Здесь оставаться небезопасно.
Кирилл достал из нагрудной сумки тюбик, открыл его, выдавил мазь и нанес на рану на руке, затем – на рану в боку. Раны на глазах затянулись, оставив лишь едва заметные шрамы.
– Чтобы не причинить вреда этому миру, нам нужно уйти.
– Оставаться здесь я точно не намерен.
– Забирай друзей. По дороге все вам вкратце расскажу. Времени мало.
– Никиту и Илью обязательно впутывать?
– Они тебе пригодятся. Зови. Только быстро. Времени действительно в обрез.
– С вас ужин, – попытался пошутить Кирилл, но запнулся, не найдя сил для бодрой интонации.
Кирилл побежал за друзьями. Постучался сначала в один номер, потом в другой. Через десять минут все трое стояли рядом с Хорсом.
– Идемте, – сказал Хорс, слегка кивнув ребятам в знак приветствия.
Кирилл шел рядом с Хорсом, а Илья с Никитой сонно плелись немного позади.
– Кто они? Как они могли оказаться здесь? Вы же говорили, что Раш не знает о нашем существовании?
– Эти люди не с Раша. Это наемные убийцы.
– Кто их нанял?
– Наблюдатели, – спокойно ответил Хорс.
– Что? – Кирилл замер на месте.
– Идем, у нас нет права останавливаться. Сейчас мы переместимся на Раш. Раш входит в коалицию планет и соединен с ними порталами. Некоторые миры соединены договорами и порталами с другими планетами. В общем, пришельцев там – пруд пруди. Мы не вызовем подозрений.
Яркий свет ослепил ребят. В воздухе перед ними появилась зияющая дыра. В этот момент кусты снова зашуршали. Что-то просвистело возле уха Кирилла.
– Аааа! – раздалось справа. Кирилл обернулся. Нож вонзился в ногу Никите. Тот громко закричал, сидя на земле и держась за рану.
Кирилл обернулся. Перед ними стояло пять убийц в масках с горящими зелеными глазами.
– Прыгайте в портал, я их задержу! – крикнул Хорс.
Ребята замешкались.
– Быстрее! – рявкнул Хорс.
Илья с Кириллом подхватили Никиту под руки и прыгнули в портал. По порталу раздались выстрелы, но друзья уже были внутри.
























Часть 2


Как нелепо жить вниз головой
Когда такое небо есть надо мной
Сергей Трофимов
























Раш. Аниар

Хруст ломающихся спиц зонта и звон падающей посуды разнеслись по сонному парку, сопровождаемые шумом крыльев городских птиц, перелетевших на другое место. Трое молодых людей, один за другим кубарем вывалившись из светящегося разрыва в пространстве, с трудом поднялись на ноги, оглядываясь по сторонам с недоумением.
Практически одновременно вылетели из портала Илья с Кириллом. Они подмяли зонтик под себя опрокинув его на землю. Затем уже через 20 секунд из портала выскочил Никита мягко приземлившись на спину ребят.
Друзья поднялись, отряхивая брюки. Илья машинально потер потянутое плечо. Все трое обернулись к зияющей в небе дыре портала, ожидая увидеть Хорса, но отверстие, провисев еще минуту бесследно исчезло.   
– Что это было? Где мы? Где Хорс? – прохрипел Никита, прижимая руку к кровоточащему боку сквозь разорванную куртку.
– Не знаю, но это точно не Висячие города, – пробормотал Илья, осматривая алее парка и очертания аттракционов. – Никита? Что с тобой?  Ты ранен!
Никита поморщился.
 – Кажется, да. Похоже на огнестрельное ранение. Черт, никогда не думал, что это случится со мной.
Кирилл, не теряя времени, достал из сумки небольшой тюбик с мазью. Илья одним рывком разорвал ткань футболки, а Кирилл бережно нанес целебный состав. Рана затянулась буквально на глазах, словно ее и не было.
– Я думаю нам необходимо ввести Глосалл-чип – проговорил Кирилл
Он достал из сумки несколько микроскопических сфер, меньше песчинки. И с помощью специального шприца ввел подкожно, в область сонной артерии Никите и Илье. Затем Илья сделал тоже самое Кириллу.
Кирилл с Ильей опустились на асфальт вытянув ноги и облокотившись на белую стену домика кафе, пытаясь осмыслить увиденное.
Мир вокруг напоминал небольшой город из их прошлого, словно сошедший со страниц старых фотографий. Но было в нем одно, что бросалось в глаза – жуткая, всеобъемлющая запущенность.
Электронные часы на стене кафе показывали 5:00 утра. Солнце только поднималось из-за горизонта, окрашивая горизонт нежными красками. Могучие каштаны с толстыми стволами и раскидистыми кронами тянулись к небу. Пышная зелень когда-то ухоженных кустов, теперь тянулась хаотичными неухоженными зарослями. Асфальтовые дорожки, некогда идеально гладкие, были изъедены сетью трещин, сквозь которые настойчиво пробивались тонкие ростки травы. В глубине аллеи сквозь листву просматривался аттракцион - огромная сеть прозрачных труб, в которых замерли капсулы, предназначенные для головокружительных путешествий по извилистым трассам.
– Что будем делать дальше? – спросил Илья
В этот момент портал снова открылся, и из него, высыпала группа существ ростом чуть выше колена. Обладающие тонкими туловищами, изогнутыми спинами, длинными, жабо-образными руками и ногами, вытянутыми лицами, и огромными круглыми выпученными глазами. Их серая кожа и любопытные вытянутые мордочки выражали неподдельный интерес.
– Хей хей, вот мы и на Аниаре!! – залихватски закричал один из них 
– Ого! Смотрите, еще ранние туристы! И какие необычные! – прощебетал второй пришелец, подпрыгивая на своих тонких ножках. – Приветствуем вас на Аниаре! Вы впервые здесь?
Никита опешил и поправил очки. 
– Аниар? Где это?
– Как где? – воскликнул другой пришелец. – Планета Раш, планета Создателей! Страна Аниар в самом сердце большого континента. Ну вы даете? Что, совсем не подготовились к путешествию? Где ваша провизия, вещи? Вы же прибыли на отсталую планету. Валюта у вас хоть есть?
– Валюта… провизия…? – Никита был явно сбит с толку. – Мы… мы не планировали путешествие. Нас просто… затянуло сюда.
– Вот это да! – восторженно пропищал третий пришелец. – Первый раз такое вижу! Нас бы так затягивало в отпуск незапланированно! – он усмехнулся  – Слушайте, ребята, Аниар – место со странностями. Здесь всегда что-то происходит. Политика, войны, интриги… Но здесь хорошо, безумно красиво и сервис на высшем уровне!
– Что значит планета Создателей. – поинтересовался Кирилл
– О! Да, вы совсем темные! – добродушно засмеялся пришелец – Откуда вы?
– С планеты Земля – гордо вставил Никита
Кирилл укоризненно посмотрел на Никиту.
– Держи язык за зубами – прошипел Илья, приблизившись к Никите. – Мы в чужом мире и не знаем, что тут к чему!
Но инопланетные туристы, казалось, не обратили внимания на оплошность Никиты.
– Нет не слышал – весело произнес один из них, пожав плечами – Раш с древних времен называют Обителью Создателей. Если бы я был создателем, я бы нарисовал для себя такую же планету - он засмеялся – Создатели – это, конечно, легенда, но когда смотришь на море, - он мечтательно прикрыл глаза – на хребты гор, ручьи, временами кажется что это не легенда. Сюда по сегодняшний день едут одни за отдыхом на природе, другие посмотреть на некоторыми артефактами создателей, погулять по развалинам древних городов, так и верующих паломников приезжают сюда помолиться, считая эту планету святой.
Он снова засмеялся
– Но глядя на то, как здесь живут виталы, понимаешь, что святой она никогда не была – туристы в один голос засмеялись 
– У нас нет Валюты! Как нам… заработать здесь деньги? – спросил Никита.
– О! Это проще простого! – ответил один из инопланетян. – У вас же наверняка есть какие-нибудь вещи из вашего мира? Сдавайте их в Антикварную лавку. Там охотно покупают уникальные предметы. Кстати, он недалеко отсюда, прямо по аллее по направлению к аттракционам. Вы обязательно его увидите!
– Какой суммы нам хватит чтоб прожить месяц?
– О-о-о! Аниар дешевая страна, 20 000 кредитов вам хватит чтобы троим прожить месяц в хорошем отеле, не экономя денег на развлечениях и алкоголе. 
На слове алкоголь Илья поморщился.
  – Но не смотрите на это антиквары очень щедро платят как найденные вами здесь артефакты, так и за современные безделушки, так как туристы, особенно паломники разметают все. Даже обычные камни с тратуара  – они снова согнулись от смеха  – Всегда просите больше. Прощайте – прощаясь дружелюбно посоветовал он   
– Спасибо Вам – прокричал Никита вдогонку удаляющимся пришельцам
– Как говорит моя мама: Час от часу не легче! –тяжело вздохнул  Кирилл внутри которого, после покушения и эпизода с аэрокабиной, что надломилось
– Потенциально вопрос с средствами решен. Это уже хорошо. Будем изучать новый мир – весело резюмировал Илья, изучая растение вдоль лужайки.
Ребята не спеша прошлись по парку, ожидая когда откроется антикварная лавка и магазины.
– Я проголодался – проговорил Никита
– Мы еще не знаем, что собой представляет их еда
В парке начали проявляться прохожие и друзья впервые увидели Аниаравцев. Это были интересные существа, очень смахивающие на людей. Они были одеты в старомодную свободную одежду. Джинсы, юбки, которые в их мире давно была заменена на латексные облегающие костюмы. Кожа у них была зеленого цвета, и у каждого было по четыре руки, две верхние, две нижние. На джинсах и юбках были предусмотрены специальные вырезы, из которых кокетливо извивались длинные зеленые хвосты. Лица были продолговатыми, с черными глазами-бусинками.
Вскоре вдалеке забрезжил тусклый свет неоновой вывески. Подойдя ближе, они увидели небольшую дверь с облупившейся краской и потускневшей табличкой над ней. Собравшись с духом, они толкнули дверь и вошли внутрь.
Внутри лавки царил полумрак, наполненный запахом старины и пыли. На полках громоздились диковинные предметы, как странные статуэтки, покрытые непонятными письменами книги, блестящая металлическая посуда, так и диковинные электрические приборы. За прилавком, словно из ниоткуда, появился Аниаравец.
– Приветствую, путешественники! Что привело вас в мою скромную лавку? – дружелюбно проскрипел он голосом, напоминающим шелест сухих листьев.
– Мы… мы слышали, что вы принимаете вещи из других миров – неуверенно произнес Никита. Аниарец хитро прищурился.
– Слышал, значит? А что вы можете мне предложить?
 Илья, помедлив, снял с запястья свои умные часы.
– Это часы c планеты Земля связанные с нейро интеллектом. Он прикоснулся к циферблату часов и тонкий луч, вырвавшийся из циферблата, освятив пространство Лавки, соткал перед ним голографическое изображение девушки. В отсутствии сети Великих времен девушка молчала, но, судя по загоревшимся глазам антиквара, этого было достаточно.
– Они показывают время, измеряют пульс, связываются с другими устройствами. Девушка Ваш личный помощник.  Благодаря нейроинтеллекту можно вызвать любое индивидуальное транспортное средство, посмотреть любую точку на карте, связаться с друзьями, проложить маршрут, запросить и отправить любую информацию из базы данных, читать новости и книги.
Аниарец внимательно осмотрел предмет, косясь на девушку, качающуюся в воздухе.
 – Хм, любопытная вещица. Никогда такого не видел. Позвольте взглянуть. – Он взял часы, повертел их в руках, что-то нажал на экране. – Весьма, весьма! Я дам вам за них… шестьсот тысяч кредитов.
Друзья переглянулись, пораженные щедростью хозяина лавки. Они ожидали гораздо меньшую сумму.
– Шестьсот тысяч?" – переспросил Никита
– Да, мои дорогие. Но ни копейки больше.
– Можно вопрос – спросил Илья, пока хозяин отсчитывал купюры из кассы. - Почему Ваш мир не защищается от пришельцев?
– В каком смысле? - удивился хозяин лавки
– Любой может прийти к Вам. Любой уйти. Вы не фиксируете кто приходит, кто уходит. Вы не боитесь, что не все придут с хорошими намерениями, кто то захочет убить, украсть, вынести что то из вашего мира.
– О-о-о! Порталы есть только у самых высокоразвитых миров. Они не мыслят категориями - украсть. Мы самый низко развитый из них. Если кто то и должен бояться перемещения сюда так это они - засмеялся продавец - смотреть у нас нечего,  другие миры интересней, единственное ради чего сюда едут это из за близости Создателей к этому миру. Эти туристы странные, но как правило опасности не несут.
– Понятно, Спасибо! – задумчиво процедил Илья
– Похоже приключение перестает быть томным – засмеялся Илья, оказавшись на улице. – Я с удовольствием побуду космическим туристом
– Но нельзя расслабляться, не забудьте наш мир в опасности, а нам еще надо найти Хорса. Как вернуться домой, мы не понимаем. – сказал Кирилл
– Это да – поправил очки на носу Никита – Но тот факт что у нас двое смартчасов в запасе и кредитов на три лет жизни на Аниаре. Соответственно есть деньги на черезвычайные расходы, это очень хорошо и решает многие вопросы.
– Согласен – вздохнул Кирилл
– У нас есть время – продолжил Никита. Надо подумать как им грамотно распорядиться.
– Вначале нам нужно перекусить! – потирая живот проговорил Илья
Ребята наскоро перекусили хот-догами у невзрачного ларька в парке.
– Нам нужно собрать как можно больше информации об этом мире. Понять, что за город и найти безопасное место для ночлега – пережёвывая соску произнес Кирилл
– Первое беру на себя – потер руки Никита – Базы данных – моя стихия.
– Отлично, а мы с Кириллом изучим город, – Илья обнял Кирилла за плече – и посмотрим, какой транспорт здесь доступен.
– Тогда разъединимся – сказал Никита
– Встречаемся здесь же, возле кафе, где мы приземлились, ровно в 18.00 по местному времени.   
Кирилл с Ильей двинулись по широкой парковой аллее.
Впереди, между сомкнувшимися зелеными кронами деревьев, мерцал просвет, сквозь который виднелись величественные колонны Моста. Выйдя на мост, друзья замерли, пораженные контрастом с тихим, старым парком. В вышине перед ними развернулась многоуровневая сеть коридоров для аэромобилей, по которым в бешеном ритме мчались обтекаемые машины. Под мостом клокотала река, а на противоположном берегу за ржавым, рыжим металлическим мостом громоздились исполинские небоскребы.
Старый тихий парк из которого они вышли был островом посреди реки, остров между двумя вздымающимися над ними бетонными джунглями. Перейдя через мост, ребята оказались в самом центре города, где современные постройки причудливо сочетались со старинными зданиями с резными фасадами, а дороги местами были вымощены брусчаткой. Одни аниарцы в строгих пиджаках и галстуках, с деловыми портфелями торопились по своим делам, самоутверждающе помахивая хвостом, другие одетые в яркие, свободные наряды, с наушниками в ушах, спешили к метро.
Пешком Илья с Кириллом добрались до центральной площади. На перекрестке они увидели вход в подземку, украшенный светящимися знаками и загадочными символами. Рискнув, они спустились вниз и оказались в огромном, старинном зале, где сновали толпы ожидающих. Кирилл, повинуясь интуиции, повел Илью к платформе с указателем, на котором было написано что-то очень похожее на "Зеленый район. Ботанический сад". Вскоре прибыл поезд – блестящий вагон с прозрачными стенами, сквозь которые, когда поезд поднимался над землей, виднелся быстро меняющийся пейзаж.
Десять минут спустя они выбрались в тихом, уютном районе, утопающем в зелени. Вскоре они заметили скромный мини-отель с вывеской "Дружба". Кирилл, подошел к стойке регистрации.
За стойкой отеля их встретила молодая женщина с ярко-зелеными волосами и острыми ушами.
– Добрый день, - дружелюбно обратился к ней Кирилл. - Нам нужен номер на троих, с тремя раздельными кроватями.
И тут произошло нечто совершенно неожиданное. Сотрудницу отеля словно подменили.
– Да как вы смеете говорить со мной на языке Сур! – взвизгнула она, выпучив глаза. – Обращайтесь ко мне на языке Аниар!
Кирилл опешил.
– Но я… я это и сделал, - пробормотал он. - Это язык Аниар! В Аниар все со мной говорили на этом языке, даже туристы с другой планеты.
Женщина издала пронзительный крик и отпрянула от стойки.
– Если вам так нравится язык Сура, поезжайте туда! Нечего тут издеваться над нами, притворяясь, что не понимаете очевидных вещей!
– Очевидных… – нахмурился Кирилл, отступая от стойки к Илье, который с любопытством рассматривал сувениры в стеклянном шкафу.
– Пойдем, поищем другой отель, – прошептал он Илье.
Ребята чувствовали сильную усталость, но выбора не было, пришлось продолжать поиски.
– В этом мире нам еще предстоит многому удивиться, – задумчиво произнес Илья, выслушав рассказ разговора с зеленоволосой сотрудницей отеля. – Хорошо, что мы там не остановились
В 18:00 ребята сидели, прислонившись к стене того же кафе в парке. Никита подошел, уставший, с взъерошенными волосами и очками, съехавшими набок.
Илья с Кириллом невольно рассмеялись при виде его.
– Никита, ты случайно не перепутал базу данных с заведением, где подают химические напитки? – поддразнил его Илья.
– Ребята… – процедил Никита, – у меня от обилия информации сейчас просто взорвется голова. Я никогда ничего подобного не видел. Все исторические манускрипты пропитаны ненавистью к другому народу.
– Дай угадаю, – залихватски перебил его Илья. – Барабанная дробь… – Илья выдержал паузу. – …к народу страны Сур!
– Бинго, – ответил Никита, улыбаясь сквозь усталость. – Вы уже тоже с этим столкнулись?
Кирилл кивнул.
– Все очень странно и противоречиво. Все манускрипты имеют исторический характер, но написаны за последние 20 лет. Более ранние источники словно стерты. Такое впечатление, будто кто-то намеренно почистил историю.
– У тебя от этого очки и съехали, – устало засмеялся Илья.
– Нет, Алисы у них нет, Сети Великих времен тоже, общей сети вообще нет, только локальные сети в отдельных зданиях. Информация хранится в специальном учреждении под названием «Бибилотека», как у наших предков называлось здание для хранения и чтения книг. Информацию нужно считывать со специальных экранов, стоя. Поэтому мне пришлось простоять там около четырех часов. После этого не заметишь не только, что очки съехали, Слава Великим временам, если за штанами уследишь.
Ребята расхохотались.
– А теперь расскажите, что у вас? Где мы будем ночевать, я надеюсь что хоть это вы нашли?
– Нашли. Но найти ночлег оказалось сложнее, чем мы думали.
И Кирилл поведал Никите об их приключениях с сотрудницей отеля.
– Причем, зайдя в другой отель, мы спокойно сняли номер на том же языке, на котором разговаривали в парке и кафе, и не столкнулись с замечаниями... 
– Да, то что мы в большом городе, я уже понял. Это столица Аниара – Арсу. Между прочем, древнейший город суров!
– Весело
– Очень. Из того что я прочитал. В этом мире очень мало адекватности. Аниар кстати входит в анклав свободы….
В это время портал снова открылся, озарив собой вечереющий парк. Из портала, не прекращая пение, вышла группа людей в черных длинных плащах. Не обращая внимания на окружающих, они с песнопениями двинулись по аллее парка.
– Как они надоели! – сплюнула проходившая мимо старуха.
– А кто это? – поинтересовался Илья у пожилой женщины
– Как, вы не знаете!? – удивилась она.   
– Мы впервые на планете Раш
– Это индурийские поломники. Каждый год в одно и то же время они приезжают в Аниар к развалинам древнего Арсу.   
– Почему же вы им не рады?
– А чему радоваться? Приезжают побегают две недели вокруг развалин, мусор после себя оставляют и уезжают.
– Они с другого мира?
– Нет, с острова Лэарс. Им здесь не рады – жестко резюмировала она.
– Простите, а нельзя ли у Вас спросить? Почему здесь все так относятся к Суру и суруянам?   
– Вы что издеваетесь!? Война же идет!
– Мы день в Арсу и не увидели никаких признаков войны – попытался вставить Илья
Старуха недоброжелательно посмотрела на него и фыркнула:
–  Это сейчас когда мы оттеснили их от границ Арсу. Два года назад они захватили город в пригороде Арсу. Так они, питались там нашими детьми
Илья невольно поморщился от отвращения.
– А в чем причина войны? – спросил Никита
Как в чем? Откуда вы вообще взялись? Туристам дают брошюрки с информацией о стране, в которую они перемещаются!
– Мы попали сюда непреднамеренно, из-за ошибки в работе портала! – вставил Илья
– Хм – старуха хмыкнула – никогда такого не слышала. Не повезло Вам!
– Почему?
– Из-за военного положения портальные службы у нас не работают. А границы закрыты, в другую страну вы тоже не попадете. Пункты перехода закрыты из-за войны.
– Дела – проговорил Илья. Ребята переглянулись
– А пройти вне пункта перехода
– Не получится, все огорожено рядами колючей проволокой чтоб мужчины не сбежали
Илья с Кириллом посмотрели на Никиту
– потом объясню – шепнул тот   
– Простите! – проговорил Никита – Так из-за чего же все-таки война началась?
Старуха вздохнула.
– Их старейшина выжил из ума. У него паранойя захватить все вокруг. У нас было благоденствие, мирное счастливое время. Дети бегали по полям, смеялись, взрослые путешествовали по странам анклава свободы и думать не думали о войне.
–Да, но мы читали в инциклопедиях, что у Вас был конфликт на стороне восхода солнца.
Да есть у нас два региона, как бы сказать, не очень благополучные, там никогда не было спокойно. И девять лет назад жители там взбунтовались, и пришлось подавить восстание силой, у нас запрещено отделяться от государства это страшный грех.
– Но война же все-таки была! И аниарцы гибли.
– Так мы ж о виталах говорим, а то невиталы! Такое сотворить! – не моргнув глазом выпалила она.
– Да мирные капец - шепнул Илья Кириллу.
– Да, но еще за месяц до этого беспорядки были в Арсу, умерло много людей. А вы говорите, что все было спокойно.
Старуха, глубоко вдохнув воздух в легкие, хотела уже было звать полицию.
Мой друг перегрелся на солнце – улыбнувшись проговорил Кирилл, быстро оттаскивая за руку Никиту подальше от старухи. 
Но на улице пасмурно – возражал Никита, не понимая, что происходит.
Никита, когда ты уже будешь думать – прошептал Кирилл – Илья тебе уже говорил что не стоит говорит все что ты думаешь, мы не знаем этот мир и его законов. Но у меня такое впечатления, что у этого анклава свободы – свободы столько же сколько миролюбия.
– Сегодня нам надо выспаться – предложил Илья обняв друзей, день-другой погулять по городу! Выдохнуть! Я читал в рекламном буклете, что в Аниаре прекрасные оздоровительные центры. Отдохнет, перезагрузимся, я Вас уверяю решение придет само собой!
– Если честно, у меня нет не малейшего желания здесь оставаться!
– Сейчас, секунду, поищу остановку аэробуса или аэрокапсулы…. – Илья театрально выдержал паузу и преподнял брови – Надо же… не вижу – подытожил он
   
Мир грязи 
 
Хорс вылетел из портала в грязный, серый мир. Чёрная слизь стекала с домов, лавочек, со светившегося рекламного экрана. Виталы вокруг шли кто по колено, кто по пояс в грязи.
Хорс влетая в портал, два раза перекувыркнулся в воздухе и, вылетев из портала, плюхнулся грязь. Он встал. Прошептал что-то себе под нос и в миг очистился от грязи. Он машинально, как бы перестраховывая себя, отряхнулся и побрел по улицу. Влетая в портал, он уже понимал, что приземлится в другом месте от ребят. Слишком много времени прошло между их портациями.
Он нашёл первый попавшийся отель. В холле на ресепшене его встретила молодая девушка её глаза были в грязи с носа свисала чёрная густая капля. Хорс с отвращением и жалостью посмотрел на девушку. Провел рукой по столу. Лицо девушки засеяло, чёрные пятна грязи исчезли с лица. Она выдохнула. Камень как будто упал у нее с души
 –  Один одноместный – улыбнулся Хорс
–  Да конечно, обрадовалась девушка, почувствовав облегчение.
Хорс зашёл в грязный номер, с грязной, запачканной постелью, разводами грязи на столе, подставке для телевизора и ковре.
Хорс медленно закрыл глаза и прочёл заклинание, лужи грязи исчезли с постели, но остались мутные пятна.
– Клоповник, а не мир – пробурчал он
Прочитал ещё одно заклинание и лёг на постель, не дотронувшись до нее, его тело зависло в 3-5 сантиметрах над кроватью, он повернулся на бок подложил руки под голову и уснул.

Знакомство с Амолшем

Не смотря на возражения Кирилла, ребята поступили, как предложил Илья. Они окунулись в атмосферу города, блуждая по лабиринтам кафе и ресторанов, посетили музей и театр, с упоением представляя себя обыкновенными туристами, стараясь игнорировать местные странности. Несколько раз они стали свидетелями того, как полицаи в длинных кожаных плащах уволакивали с улиц сопротивляющихся мужчин в аэромобили. А неподалеку от центральной площади Арсу группа молодых людей с короткими стрижками и синими волосами, опьяненные ощущением толпы, выкрикивали  что-то о славе Аниара, героях и смерти всех врагов. Но самым экстравагантным зрелищем стало выступление уличных музыкантов. Мужчины были облачены в облегающие латексные костюмы, оставлявшие открытыми лишь хвосты, а женщина блистала в короткой юбке и черной блузке. Грим и общий облик группы кричали о тщетной попытке воссоздать древний (для землян) культ темных сил: обручи с рогами на головах, глаза, выкрашенные черным. Один из музыкантов терзал бас-гитару, другой же вылил алую жидкость на асфальт перед женщиной. Вначале та принялась выплясывать в этой луже, затем рухнула в нее и начала кататься по земле. После этого парень облил себя той же субстанцией и принялся имитировать нанесение себе ран неким острым предметом. Женщина хриплым голосом сопровождала это дьявольское действо пением, из которого ребята смогли разобрать лишь обрывки фраз о возвращении зла в Сур и смерти их младенцев. Несколько раз им сделали замечание за использование сурского языка. Если друзья слышали речь на аниаровском, то из уважения к хозяевам отвечали на нем же. Если же слышали говор сур, то предпочитали отвечать на нем, так как сам факт принуждения был им глубоко неприятен.
Собственно, это было единственным проявлением войны, которое они увидели: ни сирен, ни взрывов, ни авиации в небе, ни голода – никаких привычных атрибутов нападения на страну, о которых они читали в книгах и изучали на уроках истории. Виталы были расслаблены, ничто не указывало на перестройку экономики на военный лад. Заведения развлечений, кафе, рестораны, танцплощадки – все работало в полную силу. И, что самое удивительное, функционировали аттракционы и проводились концерты. Но любые попытки завести разговор неизменно сводились к жалобам на несчастную долю, на коварных суровян, напавших и стремящихся уничтожить всех аниаровцев. Все это выглядело до крайности странно. Аниар радовал отличным сервисом, уютными атмосферными ресторанами и кофейнями, вкусной едой и обходительным обслуживанием. Но ребятам бросалось в глаза то что огромное количество пожилых виталов (виталы - так местные гуманоиды называли сами себя) искали еду в контейнерах для мусора, в городе было обилие граффити, покрывавших стены, арки и мосты. Граффити были разных мастей – от молодежных рисунков до мрачных изображений, порой перемежавшихся откровенной бранью. А еще на улицах вовсю торговали сувенирной продукцией с оскорблениями в адрес жителей и лидера Сур.
 «Белый цвет – цвет чистоты, зеленый – цвет зелени, цвет гармонии с природой. Сочетание чистоты разума и гармонии с природой», – вспомнил Кирилл слова Хорса, объяснявшие принципы выбора цветовой гаммы в эпоху Великих времен. Вспомнил дом, родителей, чистые светлые дома, парки. На уроках психологии объясняли, что грязь, неопрятность, мрачные тона, рисунки, содержащие негатив, равно как и бранные слова, оказывают пагубное воздействие на психику. Кирилл поморщился, ему стало неуютно.
Так прошло два дня.
Несмотря на мимолетные развлечения, во взглядах ребят застыл один и тот же вопрос: что делать дальше?
Чужое солнце поднималось над горизонтом, окрашивая небесное полотно Арсу в нежно светлые тона. Илья, Кирилл и Никита неспешно брели по извилистым лабиринтам древних улочек, вдыхая утреннюю прохладу. Внезапно их слух прорезал нарастающий гул, доносившийся со стороны видневшегося вдали Молитвенного дома с длинными шпилями. Приблизившись, они увидели бурлящую толпу, состоящую в основном из молодежи. В воздухе висел едкий запах, глаза резали клубы разноцветного дыма от брошенных дымовых шашек.
Молодые виталы в длинных черных плащах с короткими синими волосами и криками "Слава Аниару!" размахивая флагами, выталкивали из молитвенного дома несколько служителей в белых одеждах. Один из них упирался, пытаясь что-то сказать, но его слова тонули в гвалте толпы. На пороге молитвенного дома сидел мужчина средних лет с багровым кровоподтеком в уголке рта, видимо пытавшийся оказать сопротивление молодым людям. Проходящий мимо юнец с циничной усмешкой пнул его ногой в спину. Тот, как подкошенный, рухнул навзничь с крыльца прямо в траву. Одна из прихожанок, пожилая женщина в темной вуали, бросилась наперерез, пытаясь защитить служителя, но в ответ один из нападавших с размаху ударил ее по лицу. Женщина сдавленно вскрикнула и рухнула на землю.
Кирилл, наблюдавший за происходящим, стиснул кулаки. Ярость закипела в его груди. Он рванулся вперед, готовый вступиться за женщину, но Илья и Никита крепко схватили его за руки.
– Не лезь, Кир! – прошипел Илья, оттаскивая друга назад.
Кирилл сопротивлялся, но понимал, что друзья правы. Вступать в открытую конфронтацию с этой обезумевшей  толпой было равносильно прыжку в пропасть. Однако его поразило другое: виталы вокруг, словно ослепленные, воспринимали происходящее как нечто обыденное, как неизбежную данность. Боль, обида и бессильная злоба, с которой он ранее не встречался, переполняла его. Он видел, как служителей, словно преступников, тащили прочь от молитвенного дома, как лежала на земле и задыхалась от боли окровавленная женщина, и ничего не мог сделать.
– Что тут происходит? – спросил Никита у проходившей мимо женщины.
– Захватили очередной молитвенный дом, – потупив взгляд проговорила она.
– Кто захватил? – удивился Илья.
Но женщина, ускорив шаг, ушла прочь, странно посмотрев на Илью.
– Что тут происходит? – уже громче спросил Никита у другого мужчины, спешившего прочь.
– Как что? Прогнали суровских служек! Так им и надо! – радостно, залихватски, с наглой ухмылкой прокричал тот.
– Но что они сделали плохого?
– Как что, пусть едут в свой Сур. Аниар не для них. Нечего у нас пропаганду Сура распространять.   
Кирилл помог подняться женщине и подал ей салфетку.
– Этот служитель из Сура? – спросил Никита.
Но мужчина, презрительно фыркнув, удалился, не удостоив его ответом.
– Он с Аниара, – процедила женщина сквозь стиснутые зубы. – в Книге Создателей есть стихи, которые давно превратились в камни, их часто используют для того, чтобы кидаться ими во врагов, забыв, для чего эта книга была дана. Единственное, в чем виноват Служитель – это в служении Создателям. Спасибо большое, – добавила она, вытирая кровь с лица, и поспешила скрыться, оглядываясь по сторонам.
– С Сура, ни с Сура. Это уже не важно. Они не аниаровцы, если служат Создателям Сура, – заметил один из молодых людей ,враждебно и с подозрением посмотрев на ребят, но, потоптавшись на месте, тоже поспешил за своей группой.    
Шум и крики постепенно стихали. Толпа, ликующая и опьяненная своей безнаказанностью, рассеивалась по улицам с криками о Славе Аниару. Двое молодчиков остались дежурить у входа в Молитвенный дом. Чуть позже появился служитель в алой рясе с вышитыми желтыми рукавами. Он поклонился дежурным, исподлобья воровато оглянувшись по сторонам, и юркнул в молитвенный дом.
– Новый хозяин, – презрительно заметил Илья.
Друзья, оглушенные и потрясенные увиденным, молча постояли на месте и пошли дальше.
– У меня после увиденного аппетита нет – заходя в уютное кафе, процедил Кирилл. 
– А мой аппетит ничто не перебьет, даже если они сейчас решат перебить друг друга прямо на улице. Как будто им кто-то виноват, что они так живут, – пожал плечами Илья, стараясь скрыть внутреннее потрясение за бравадой.
– Слушай, Кирилл, – продолжил он после паузы, – а почему те убийцы не ищут тебя здесь?
– Не знаю, – вздохнул Кирилл, – Хорс говорил что-то о том, что здесь мы будем в безопасности… а может, они просто еще не знают, где мы.
– И где нам теперь искать Хорса?
– Он ничего не говорил о том, где мы должны приземлиться и что делать на Раш? – спросил Никита.
– Нет, видимо, разъединяться не входило в его планы. А мы спешили уйти от преследования, что подразумевало, что все вопросы обсудим после прохождения через портал.
– Давно вы здесь? – учтиво прервал их разговор хозяин заведения, подавая готовые блюда. – Никогда не видел представителей вашей расы в Аниаре.
Он нижними руками вытер поверхность стола, а верхними уже ловко расставлял тарелки.
– Нет, недавно, – ответил Никита, – четвертый день.
– Хорошего вам отдыха, – улыбнулся он.
Тем временем его жена, подойдя к парню за соседним столиком, бросила ему счет и отчитала его на все кафе на аниарском языке:
– Надоел ты со своим нытьем. Все ему не так. Если так хотелось в Серушку (ругательное обращение к Сур), почему бы не собрать чемоданы, не продать квартиру, пока еще целую, и не поехать жить туда? Привели войну в дом, сидят на руинах, еще и мы виноваты… Что-то ты в Леарсе не кричишь, что на суровском языке не обслуживают. Свой язык возродили, а для мизрахи школ нет, хоть и живете на их земле.
– Не судите по себе, – заикаясь, но с чувством собственного достоинства, проговорил парень. – Язык мизрахи имеет статус официального языка в Леарсе, вывески, учреждения страны, официальные сайты – все на двух языках, часто на трех-четырех, еще язык Сур и анклава свободы, как международных и распространенных у нас. В Леарсе все для людей. И в Аниаре могли так жить… если бы…
– Снова ложь! – перебила его хозяйка. – Снова ложь. Нет у языка мезрахи статуса общепризнанного. Только вывески, куда им пойти.
– Не трогайте даже Леарси, у себя разберитесь, – рассвирепел он. – Языковой вопрос не стоит ни в одной стране мира, ни в одном из известных миров. Это вы не можете жить нормально, это вас надо благодарить во всем, что происходит в Аниаре. Официальный – это и есть общепризнанный. Читай, смотри, изучайте, как устроен мир. Мизрахи есть везде, даже в парламенте, и языковой вопрос не стоит нигде, еще раз говорю - нигде,  кроме Аниара.
– Бред какой-то, – поморщился Илья.
– Слушай, мы не знаем правил этого мира… – проговорил Кирилл. – Может быть, для них это важно.
– Она обманывает, – подытожил Никита. – Я смотрел в их сети, язык Мизрахи – второй язык в стране Лаэрси. Защищен по всем нормам анклава свободы.
– Что-то я в этом и не сомневался, вся страна построена на лжи, – констатировал Илья. – Надо валить отсюда да поскорее, пока не попали в беду.
– Зачем ты с ним связываешься? – процедил хозяин, зло сверкая глазами.
– Асуравцев надо резать! – по-детски задорно выкрикнула пятилетняя девочка с соседнего столика. Ее мама засмеялась и ласково погладила ее по голове.
– Ты видишь, даже ребенок это понимает! А ты дурак, дураком! Все равно что высокий! – обратился хозяин уже к пареньку. – Я за тебя воевал! Сосунок!
– Ужас, – остолбенел Илья, глядя на ребенка. – А этот вообще вряд ли, за кого-то воевал, – пробормотал Илья.
– Да и страна эта на жертву не больно-то похожа, – поддакнул Кирилл.
Они, видимо, переговаривались слишком громко. Хозяева стояли поодаль, но молодой человек, казалось, услышал каждое слово. Он обернулся и произнес:
– Рад, что хоть кто-то здесь это понимает.
– Что тут вообще, черт возьми, происходит? – не выдержал Илья.
– Илья, ты только не начинай ругаться, – одернул его Кирилл
– Это старая история, – проговорил парень, обращаясь к Илье
– Арика украсил собой осину, а как тебе икнутся твои 30-ть кредитов?  – не унимался хозяин.
– Что он сказал? – переспросил Никита.
– Не обращайте внимания, – отмахнулся парень. – Арика – это человек в книге создателей, предавший посланника Создателей за тридцать монет. Согласно священным книгам, в которые уже никто не верит, его повесили на осине. Того же он и мне желает.
– Что за бред?
– Я уже давно к этому привык. Здесь давно так относятся к тем, кто поддерживает Сур. Не обращайте внимания.
– Но это же дикость!
– Да, вы правы, так говорят те, кто принес смуту, разруху и террор в нашу страну.
– Меня, кстати, Амолш зовут, – представился парень.
– Он приехал со стороны восхода солнца. Вы себе не представляете, что творится на оккупированных территориях! Разруха, руины, голод, смерть… Виталы молчат, запертые в границах этих территорий. Им запрещено выезжать в Сур, – обратился хозяин к ребятам. – А он нам тут рассказывает, что это доблестные войска Аниар виноваты, что его дом разбомбили!
– У них как бы тоже границы не особо открыты, – шепнул Никите Илья.
– Слушайте, но у вас же тоже закрыты границы! – не выдержал Илья, обращаясь к хозяину.
Мужчина пристально посмотрел на Илью. Обвел его взглядом с ног до головы. Ребята застыли в недоумении.
– Да вы не больны суровской пропагандой? – процедил он сквозь зубы.
– Что это?
– Болезнь. Они распыляют что-то над оккупированными территориями, и виталы, живя в полной заднице, начинают восхвалять Сур. Иногда распыления попадают на наши территории и заражают людей, и те хотят отделиться от нас и присоединиться к Сур.
– Мы не подъезжали к оккупированным территориям, – изумился Кирилл.
– Ну, тогда ладно, – смягчился мужчина.
– Закрытые границы… – он вздохнул. – У нас война. Это дуновение ветра Сура. Все, к чему прикасается Сур, везде, куда они приходят – горе и смерть. Если бы не Сур, мы бы были свободны. Закрытые границы – вынужденная мера. Нам не хватает солдат, чтобы обороняться от этой чумы под названием Сур.
– Но насильственное удержание людей – это не выход, – поправил очки на носу Никита. – Если власть допускает, что при открытии границ виталы уедут, значит, она признает, что жители Аниар против войны или не готовы защищать границы. Мы видели, как людей забирали насильно с улиц.
– Бессмысленно с ним говорить, – Амолш странными, дергающимися движениями подошел к столу Кирилла с ребятами. –– Я из страны Лэарси, – при его словах тело его дрожало, а голова непроизвольно запрокидывалась вверх. – Я прожил достаточно в другой стране, чтобы сравнивать и понимать дикость этой. Нет никакого распыляющего порошка с пропагандой. Со стороны восхода солнца людей, которые стремятся в Сур и поддерживают Сур, очень много. Подавляющее большинство. Границы во время войны не закрывают ни в одной стране мира.
– Не во всех мирах войну сопровождает такая дикая ненависть, как у вас, – прошептал Илья. – Это выглядит крайне странно. 
– Не слушайте его, это наш местный малахольный, – возразил хозяин. – Баламутит умы туристов. Если бы он был нормальный, его давно убили бы, как Арику.
– За что?
– Как за что? За распространение пропаганды Сура!
– Что за бред?
– Если кому со стороны восхода солнца и не повезло, то так им и надо. Там нормальных почти нет, одни невиталы (нелюди) …
– Где-то я уже это слышал, – пробормотал Илья.
– Территория черного золота будет Аниаровской и будет свободной от этих людей. Вся асурийцы невиталы (нелюди)
– Так у вас родители из Сура, – заметил Амолш.
–Да будь они прокляты! – исказился в лице и рассвирепел хозяин кафе.
– Боже, меня сейчас стошнит от всего этого. Надо валить из этой страны Аниар, иначе через пару недель мы сами сойдем с ума.
– Да, но куда?
– Надо расспросить у этого малахольного о стране Сур.
Никита с ужасом посмотрел на Кирилла.
– Кирилл, они больные и со странностями, и тут явно что-то не так… но соваться к этим зверям…
– Что-то подсказывает мне, Никита, что на этой планете все совсем не так, как кажется.
– Амолш, а что вы можете сказать о Суре? – спросил Кирилл, взял молодого человека под руку и отвел его в сторону.
– А что вы хотите услышать?
– Безопасно ли там?
– Ну, не менее безопасно, чем здесь.
– Не боишься так говорить незнакомым?
– Меня тут и так считают за малахольного… вы же слышали. Поэтому я спокойно могу говорить все, что хочу.
– А ты бы сам хотел переехать в страну Сур? – спросил Илья.
Амолш оглядел Кирилла и Илью с головы до ног.
– Я думаю, если бы вы мне рассказали о вашей ситуации, я бы точнее мог ответить на ваш вопрос.
– Давайте-ка пересядем в другое кафе и спокойно поговорим, – предложил Кирилл, указав на пустое кафе за углом на противоположной стороне улицы.
Ребята сели за стол, накрытый скатертью, и заказали бодрящий напиток, напоминающий кофе.
Переглянувшись, словно обмениваясь тайным кодом, ребята кивнули друг другу. Кирилл повернулся к Амолшу и начал свой рассказ – от случайной встречи с Хорсом и до их знакомства с Амолшем, не упустив ни одной детали.
– М-да… дела… – присвистнул Амолш, и тяжелый вздох сорвался с его губ.

– Простите, Амолш, мы понимаем, что говорим о Вашем мире, но… пойми нашу реакцию…для нас убивать друг друга - это уже дико. – прошептал Кирилл – Одно дело читать об этих временах, об эпохе войн и страха, но увидеть это воочию выше нашего понимания. В нашем мире люди доброжелательны, и у нас лет 50 все вокруг избегает конфликтов, не только между странами, а люди между собой, у вас же везде – Кирилл сделал паузу, подбирая слова на языке сур, – срач.  Мало того, что разменивать свою энергию вместо приобретения знания на ссоры, репрессии, убийство, так ещё и гордиться своей силой, своей способностью причинять боль - это же примитивно. Познания этого мира о жизни так ограничены, а энергия направлена на разрушение, вместо развития. Зачем им эти устаревшие ритуалы? Эти крики про славу Аниара, обливание себя кровью. Это глупо. Почему они так цепляются за ненависть, как будто это кислород? Словно в мире больше нет ничего прекрасного…
Амолш еще раз вздохнул
– Были времена, когда наша планета и особенно Аниар были мирным, приветливым местом. Но анклав свободы начал взращивать свою смену – армию. И как результат, десять лет назад в нашей стране произошла катастрофа. Этой армии сторонников (адептов) анклава свободы удалось захватить власть. Как вы уже поняли, к свободе, они, а тем более их аниаровские сторонники, не имели никакого отношения. Это банда международных стервятников, пиджачных пиратов, нанявших и проплачивающих местную армию убийц. Пираты, как их у нас называют «Тогу Вавогу», паразитируют на слабых странах. С этого момента начались все наши беды. Один регион откололся и с восторгом примкнул к Суру сразу. Во втором, одном из самых крупных и богатых регионов черного золота, началась война. Они не признали власть пиратов. В этом регионе был мой дом. Мой дом превратили в пепел. Так я и оказался здесь.
Пиратам Тогу Вавогу эта ситуация была на руку. Войну они, правда, с треском проиграли. Сур поддержал регион. По остальной части Аниара прокатилась волна репрессий, виталы пропадали без вести, людей сжигали, тот, кто остался жив, залегли на самое дно, борьбу против собственного народа объяснили защитой интересов «революции». Из оставшейся части Аниара слепили Антисур. Дело в том, что пираты были злейшими врагами Сура. Из Сура сделали пугало, которым запугивали из каждого телевизора. Людям рассказывали, что Сур виноват во всех бедах, морил их голодом. А тем временем Аниар пираты пичкали экспериментальным оружием, опасным для Сура, вызывая агрессию Сур на себя. Регионы, отколовшиеся от Аниар, обстреливали. А ведь территория Аниара – это бывшая территория великой Асурийской империи. Здесь, кроме двух регионов, испокон веков говорили на языке Сура, и до сих пор говорят. Но новая власть с маниакальным упорством начала навязывать язык Аниара…
– А я не мог понять, почему, когда мы перешли через портал, все говорили на одном языке, а потом кто то вдруг назвал его вражеским, – засмеялся Кирилл. – Понимаешь, на Земле еще 40 лет назад изобрели Глосалл-чип – это микроскопическая сфера. Его вводили подкожно, в область сонной артерии, где он самостоятельно мигрировал в речевой центр мозга. Там, посредством сложной сети нейронных связей, он сканировал и декодировал языковые паттерны.
– Ого! – присвистнул Амолш. – Поверить не могу, что в нашем мире тоже такое будет возможно! И он распознает инопланетные языки?
– Принцип его действия был основан на теории "лингвистической матрицы", разработанной профессором Акирой Судзуки и Юрием Петровым в середине XXI века. Суть чипа заключалась в том, что любой язык, будь то земной или инопланетный, обладает уникальной, но при этом универсальной матрицей – базовым набором лингвистических констант. Глоссал-чип улавливал эти константы, переводил в систему и на этой основе синтезировал перевод. Процесс обучения был мгновенным. Как только человек слышал незнакомый язык, чип активировался и начинал анализировать звуковые волны. Уже через несколько секунд в голове возникали четкие и понятные образы, соответствующие услышанным словам. Человек не просто понимал смысл сказанного, но и мог свободно отвечать на этом языке, не задумываясь о грамматике или произношении. Прибыв в Аниар, мы ввели друг другу Глоссал-чип и были уверены, что распознали и говорим на местном наречии. Поэтому удивились, когда девушка в отеле разоралась на нас, вдруг заговорив на другом языке, и назвала язык, который мы везде слышали, – вражеским.
Кирилл рассмеялся 
– Стоп, – заговорил Никита, – а почему пришельцы говорили на языке Сур?
Амолш вздохнул.
– Язык Сур является одним из пяти основных языков Раша. Пришельцы знают все пять языков. Аниар – красивая, но сравнительно небольшая и бедная страна. Никто не будет обязывать пришельцев изучать язык Аниар, поэтому для удобства принято разговаривать с ними на языке Сур, – закончил Амолш.
– Мы тебя перебили. Извини, – заметил Никита, – мы тебя слушаем. 
– Да. Так вот. Провокации продолжались пока 5 лет назад. В Аниаре уничтожали все Сурское, закрывали молитвенные дома, переименовывали улицы и города, сносили памятники, уничтожали архивы, свидетельствовавшие об общей истории. Пираты Тогу Вавогу вложили много денег в образование и новые учебники, где Сур изображался диким врагом, и пичкали Аниар оружием. Пока Сур не ввел войска в Аниар, объявив своей целью пиратское правительство. Но Аниаровцы, заведенные пропагандой, вместо того чтобы сдать пиратов и их пособников, начали сопротивляться. На данный момент погибло около полутора миллиона человек. Разрушено 10 регионов из 50 существующих. Пираты Тогу Вавогу, а это 54 страны, используют Аниар как плацдарм войны против Сура. Их местные ставленники в край рассвирепели, отступая, уничтожают местное население на границе с Сур, и чувствуя свою безнаказанность, прикрываясь войной, закрыли границы, мужчин отлавливают на войну. Многие уехали. Страна чахнет и деградирует.      
Амолш замолчал.
– Такое впечатление, что на этой планете забыли, что развитие – это не только технологии. Это еще и нравственность. Этот мир застрял в цикле ненависти и борьбы за ресурсы. Они убедили себя, что это единственный способ выжить. Страх затмил им разум, и они перестали видеть другие возможности.
– Но ведь мы можем им помочь! – воскликнул Кирилл.
– Мы можем показать им другой путь, рассказать о нашем мире…  – проговорил Никита и помрачнел. – Но сможем ли? Они настолько погрязли во лжи и ненависти, что, боюсь, они не захотят слушать. Они будут видеть в нас угрозу, неведомую силу, которую надо уничтожить.
– Но мы должны попробовать! – возразил Кирилл
– Кирилл, не забывай, этому миру, как и нашему, осталось жить совсем немного. Есть ли смысл тратить время на спасение одного человека?
– Один человек это – вселенная! Доктрина Великих времен, – процитировал Кирилл
– Им не нужна ваша помощь, – задумчиво проговорил Амолш, – они слишком уверены в своей правоте. Их  приучили обвинять во всем Сур. Они не будут никого слушать. Это конечно не мое дело, но мне кажется, вам надо сосредоточиться на поиске Хорса.
– Так безопасно ли ехать в Сур? Ты бы туда поехал? – задал вопрос Илья.   
– Я не был там много лет. Про лидера рассказывают страшные вещи, что он сошел с ума, что в Сур разруха. Мне сложно сказать, правда это или нет. Я бы уехал отсюда куда угодно, если бы у меня была возможность. И точно бы не пытался помочь Аниару. Этот мир обречен, – он грустно посмотрел на место, которое когда-то было его любимым домом. – Но расскажите мне, почему вы решили, что вам нужно уезжать из Аниара? И почему именно в Сур?
– Мы не видим цели оставаться тут, – ответил Кирилл. – Движение же может дать ответы на вопросы.
– Не спорю, возможно, вы и правы, и интуиция вас не обманывает, но мне кажется, вам стоит не двигаясь наугад, попытаться отсюда понять, где находится Хорс.
– А это возможно? – с сомнением в голосе спросил Илья
– Несмотря на то, что, судя по вашему рассказу, ваша планета технически и морально более развита, чем наша, благодаря близости к Создателям, мы обладаем некоторыми преимуществами. И мне кажется, я знаю человека, который может вам помочь. Идемте, – проговорил он и поднялся.


Мир душ

Нечистота души состоит в том,
что она не действует по естеству
(Св. Максим Исповедник)

Когда ребята вышли из кафе, уже сгущались сумерки.
– Сегодня уже поздно. Предлагаю встретиться завтра утром в центре, – предложил Амолш.
– Где ты живешь? – поинтересовался Кирилл.
– В районе Вона. В хостеле.
– Если тебя никто не ждет, предлагаю вместо того, чтобы ехать через весь город, переночевать у нас и завтра двинуться в путь вместе. У нас большой номер, места хватит всем, за одно больше расскажешь о Раше и Аниаре.
– Ну что ж, я не против, – улыбнулся Амолш.
– Вот и отлично. Тогда идем, здесь недалеко, минут десять пешком по набережной.
Ребята двинулись в отель.
– Знаешь, – вдруг заговорил Кирилл, – мне иногда кажется, что нам просто патологически не везет, и мы постоянно натыкаемся на каких-то предвзятых, необразованных… Не может же большинство людей быть такими?
– Огромное количество людей думают так же, как и я, – подтвердил Амолш. – Огромное количество лопухов, мы их так называем после того, как они однажды вышли на протест, завернувшись в лапухи. Но опросов никто не проводил. Виталы, чье мнение расходится с пропагандой «государства», запуганы и молчат, поэтому никто не знает, кого больше.
– Хотите, я вам покажу? Проведем сейчас небольшой эксперимент. Если человек не ответит на вопрос, он наш единомышленник. Если ответит – лапух, – Амолш подмигнул ребятам, которые даже не успели среагировать на его внезапную реплику.
И он подскочил к первому попавшемуся на улице прохожему.
– А вы знаете, что в Ропазе и в Носрехе большинство голосовало за лидера Сура?
Человек опустил голову и зашагал быстрее, стараясь держаться подальше от Амолша.
– Единомышленник, – развел руками Амолш, повернувшись к друзьям.
– Простите, можно вам задать вопрос? А вы знаете, что в Ропазе и в Носрехе большинство голосовало за лидера Сура? – повторил Амолш вопрос другому прохожему.
– Пусть города Сура и голосуют, а не те города, которые нужны ему! А то гнут свою линию!
– В смысле? Причем тут города Сура? Я вам говорю про выборы в аниаровских Ропазе и Носрехе, на которых голосовали граждане Аниара! Или, по-вашему, за Ропаз и Носрех должны голосовать граждане Сура? Что такое система анклава свободы, знаете???
– А что такое система анклава свободы? – прошептал Никита.
Амолш вздохнул.
– Лет тридцать назад мир договорился об общих ценностях. Все страны должны им следовать. Они, в том числе, включают правила проведения выборов, свободы…
– Я знаю, как голосуют в Суре! – перебил их опрашиваемый мужчина. – Я был в Долине Черного Золота, когда там голосовали за присоединение к Суру. Я водитель автобуса. Я за сутки шесть рейсов делал. И мои напарники так же работали. В основном, молодежь завозилась из Сура, чтобы они голосовали за Сур и создавали видимость очереди.
– Сколько держит зарядку аккумулятор автобуса? – выпалил Амолш, и в этот момент он даже перестал заикаться.
– На любой заправке заправляется, прикинь!
– Я спрашиваю, сколько держит твой аккумулятор в твоем автобусе. На каком ты работал? Хотя, судя по ответу, ты и рядом с водителем автобуса не стоял!
– И главный вопрос – зачем шесть рейсов? – добавил Никита. – У Сура, трехсотмиллионной страны, не нашлось десяти автобусов, чтобы за один раз отвезти людей, чтобы не катать автобус туда-сюда? Назад вы так же ездили шесть раз?
– От границы Сура до города Черного Золота два с половиной часа. Шесть ходок – это весь день. И еще один день отвозить людей назад. Глупо.
– Я буду жаловаться в комиссариат, совсем агенты Сура обнаглели! Средь бела дня…! – закричал мужчина.
Виталы на улице начали оглядываться.
– Побежали! – закричал Амолш, но в этот момент на улице произошел инцидент, переключивший внимание прохожих с ребят.
На улице раздался истошный крик. Метрах в десяти от ребят начала собираться толпа. В центре толпы виталы в форме отточенными и беспощадными движениями заталкивали мужчину в аэромобиль. Сзади в мужчину вцепилась женщина. Она кричала, вопила, привлекая внимание окружающих, и тянула мужа от фургона полицейских. Она вцепилась в его руку, словно утопающий в соломинку.
Один из полицейских попытался оттащить женщину, но она вырывалась и извивалась. Вместе с тем мужчину в это время все же удалось посадить в аэромобиль. Двери захлопнулись, и аэромобиль попытался сорваться с места, но женщина, вырвавшись от полицейского, кинулась под машину, преграждая ей дорогу. Водитель помедлил и, резко рванув штурвал на себя, аэромобиль взмыл в небо, задев женщину капотом. Та упала. Ее кровь растекалась по шершавому асфальту, смешиваясь с пылью. Женщина лежала, лицом вверх, возле головы валялся переломленный хвост. Лицо было разбито. Вкус крови смешивался со слезами, текущими в рот. Но женщина еще была в сознании.
– Убийцы! – хрипела она. – За что вы это делаете? За что вы забрали мужа?
Полицейские пытались поднять ее, но она цеплялась за асфальт.
– Пустите! – кричала она, обращаясь к толпе, которая начала собираться вокруг. – Они забрали моего мужа! Они забирают наших мужчин! Я хочу, чтобы все знали. Они убивают нас! Не молчите!
В глазах прохожих читались разные эмоции: страх, сочувствие, любопытство, но никто не решался подойти ближе. Все знали, что вмешиваться бесполезно, а иногда и опасно.
Скорая помощь приехала быстро. Фельдшер, молодая девушка с усталыми глазами, пыталась успокоить женщину.
– Вам нужно в больницу, у вас кровотечение, – говорила она мягко. Но женщина не слушала. – Мужа верните! – кричала она в ответ. – Верните мне моего мужа!
Врачи и полицейские вместе подняли женщину и уложили на носилки.
Кирилл попытался рвануться на помощь, но друзья вместе с Амолшем его удержали.
– Нельзя, – прошептал Илья, – ты только себя погубишь.
Когда скорая увезла пострадавшую, тишина сковала всех. Лишь плеск волн о берег Арсу нарушал молчание.
– До прихода пиратов такое было не только не возможно, но и не мыслимо, – произнес Амолш, заикаясь и дергаясь сильнее обычного, – Знаете, а я ведь не юродивый и не малохольный. Я соглашаюсь, с этим, когда меня так называют, потому что так… удобнее. Но я не родился таким. – Голова его снова затряслась в нервном тике. – Это после контузии, когда снаряд угодил прямо в дом…
Все молчали, глядя на темную даль реки. Волны, словно бесконечные вздохи, накатывали одна на другую, мерно лаская бетонный берег Арсу.
На следующий день ребята встали рано и двинулись в путь.   
Проехав 4 остановки в подземном поезде, они вышли в старом городе с узкими улочками, умащенными брусчаткой, маленькими двух-трехэтажными домиками вдоль дороги. 
Пройдя два квартала, ребята нырнули в проулок.
– Вот мы и на месте, – тихо произнес Амолш, указывая на неприметную дверь подъезда.
Кирилл с ребятами по очереди зашли в тускло освещенное помещение. Вдоль стен стояли запыленные стеллажи, как будто специально, нарочито, для антуража, затянутые паутиной. В конце комнаты под единственной лампой за круглым столом сидела женщина лет 55. Её глаза исподлобья внимательно рассматривали пришедших.
Кирилл шагнул к столу первым.
– Э нет, касатики, – остановила их женщина, поднимаясь. – Это не для вас. – Она неторопливо обошла стол. – Стол – для обычных. А вы у нас особенные.
Ребята замерли.
– С чем пожаловали?
– Мы из другого мира, – начал Кирилл. – С нами был проводник, но во время перемещения… мы его потеряли. Нам нужна ваша помощь, чтобы его найти.
– Потеряли во время перемещения? Это как же?
– В нас стреляли.
– О, это уже интереснее… Ну ладно, хорошо. Вы уверены, что он вообще переместился?
– Нет.
– Так… давайте так. Если он в этом мире – я помогу. Если нет… это не в моих силах.
– Хорошо. Мы хотя бы будем знать, что его здесь нет.
– Отлично, – Ямира улыбнулась Кириллу и взяла его за руку. – Ну что, начнем?
При этом стены, шкафы, весь мир вокруг поплыл, завибрировал, закачался, словно на волнах. Они приблизились к стеллажам.
– Идем, – проговорила Ямира, и уволокла Кирилла за собой. 
Они сделали шаг вперед, но вместо того чтобы врезаться в шкаф, прошли сквозь него, очутившись в комнате, утопающей в грязи. Мутная жижа была повсюду: на полу, на стенах, на мебели. В комнате было человек пять. Молодой парень лежал в жиже и бился лицом в грязь. Рядом лежала женщина и водила по воде щекой. Один из парней сидел на корточках и отмахивался рукой перед лицом, словно от назойливых мух. И только одна женщина сидела за столом, размазывая грязь по лицу пластиковым тюбиком.
– Что это? – выдохнул Кирилл с отвращением и ужасом.
– Ах да, точно, – пробормотала Ямира. – Сделай шаг назад.
Не размыкая рук, они отступили. Мир перестал дрожать. Всё вернулось в привычную чёткость. Кирилл и Ямира стояли в обычном офисе. Вокруг сновали служащие, кто-то печатал на компьютере, кто-то копировал документы.
– Идем назад, – прошептала Ямира.
Они развернулись и, оставшись незамеченными, покинули помещение тем же путем, что и вошли.
– То, что ты видел, – заговорила Ямира, – это другое измерение. Так выглядят души. Так выглядит наш мир. А вы… чистые, – Ямира окинула ребят оценивающим взглядом.
Кирилл хотел задать вопрос, но Ямира опередила его.
– Здесь вам нечего делать. Вам нужно ехать в Рибис, столицу Сур.

В Центре Обращения Граждан диспетчер встретила Хорса дежурной улыбкой.
– Многофункциональный центр Сур приветствует вас!
– Добрый день, – ответил Хорс. – Можете ли вы предоставить информацию о лицах, пересекших границу Сура?
– Портальную или сухопутную?
– Портальную и сухопутную, – вздохнул Хорс.
– Ваши документы.
Хорс протянул удостоверение пришельца.
Диспетчер приложила документ к сканеру и вернула удостоверение.
– Пожалуйста.
На экране высветились фотографии прибывших.
– Их здесь нет, – прошептал Хорс и поплелся к выходу.
– Какой-то странный, – сказала вторая диспетчер, подошедшая к первой.
– Пришелец… ищет своих. Приходит сюда каждый день. Я уже наизусть помню номер его удостоверения.


Благими намерениями

– И можно попасть из Аниара в Сур? – спросил Илья, выйдя на улицу
– За деньги здесь можно все, – Амолш улыбнулся
– И примирить Аниар с Суром? – заметил Кирилл
– Нет. За это отвечает анклав свободы. – На сегодня я предлагаю закончить – завтра встретимся с человеком, который поможет вам выехать
– Ты не поедешь с нами?
– Если возьмете, поеду, – улыбнулся Амолш
На следующее утро друзья покинули отель и двинулись к подземным поездам, на этот раз ехать пришлось долго. Высотные многоэтажки сменились мрачными, обшарпанными домами. А тротуары – лужами с хлюпающей под ногами водой. На конечной станции их ждал старый аэробус, доставивший на неприметную улочку. С одной стороны уныло тянулся высокий забор, с другой – пятиэтажные домики с облезлой краской и дворами с ржавыми качелями и вывешенным на веревках бельем. Амолш повел их по разбитой дороге, петлявшей между домами, в самое сердце квартала. За домами начиналась бесконечная вереница гаражей для частных аэромобилей. В метрах двадцати от них стояли трое парней, небрежно одетых, с настороженными взглядами.
– Подождите меня здесь, – сказал Амолш и направился к ним.
Разговор затянулся. Амолш что-то оживленно говорил, парни отвечали. В конце Амолш пожал им руки. Они утвердительно кивнули друг другу, и парни разошлись в разные стороны.
– Я обо всём договорился. Завтра нам нужно прибыть на запасной вокзал в 11:00. Они помогут переправиться в Сур.
После обеда, вернувшись в центр, они зашли в полюбившееся кафе на набережной. А Амолш, словно прощаясь с городом, провел их по местам, которые были ему дороги.
– Ну что ж, идёмте отдыхать, – проговорил Кирилл, ходивший весь день хмурым. – Уже темнеет, а завтра дорога и тяжелый день.
– Да, – подтвердил Амолш. – К Суру мы подъедем к ночи. Прохождение границы… дорога по Суру… Поспать в ближайшие 24 часа возможности не предвидится.
Так и сделали. Наутро Илья проснулся, потирая глаза. Спросонья посмотрел на спящего на соседней кровати Никиту. Часы на стене показывали 9:00 утра. Из соседней комнаты доносился богатырский храп Амолша.
– Пора вставать, – пробормотал Илья, потягиваясь. – Никита! Путешествия ждут нас!
Никита вздрогнул, отмахиваясь от потревожившего его Илью.
– Илья, отстань. Амолш говорил, поспать не получится, возможно, ближайшие пару дней, – простонал он, нашаривая очки на тумбочке.
– Если мы не успеем к 11:00 на вокзал, сон нас ждет или в местном дурдоме, или в штурмовом отряде против зверей Сура, – засмеялся Илья.
Шаркающей походкой он прошел в соседнюю комнату.
– Кирилл, Амолш! Вставайте!
Амолш перестал храпеть и приподнялся на кровати. Кровать казалась огромной, ведь была рассчитана на местных жителей, которые были значительно крупнее. Но кровать Кирилла была пуста.
– Где Кирилл? – встрепенулся Илья
– Может быть, проснулся раньше, не стал будить, захотел побыть один, спустился в холл за чашкой кофе. Он еще вчера был хмурый, – предположил сонно Амолш
Но, спустившись в холл, они обнаружили, что там его нет. Смартбук не отвечал.
Илья, ругаясь, переворачивал комнату вверх дном, как будто разгадка была в вещах. Никита, обычно спокойный и рассудительный, нервно расхаживал взад-вперед, теребя в руке смартбук. Амолш молча смотрел в окно, на серые многоэтажки, словно выискивая среди них хоть какой-то намек на Кирилла. Сводки происшествий, которые они изучили с утра, не давали ответа. Холодные, сухие строки перечисляли жертв уличных разборок, пропавших без вести, случайных смертей. Но среди них не было Кирилла.
– Он не мог просто так исчезнуть, уйти, – проговорил Илья, сжимая кулаки.
– Я расспрашивал в холле, – подал голос Амолш, отрываясь от окна. – Сказали, что видели его на рассвете. Вышел один. Куда – никто не знает.
Напряжение росло с каждой минутой. Время таяло, словно свеча на ветру. Запасной вокзал, Сур – все это начинало казаться далеким и нереальным. Без Кирилла все рушилось. Без Кирилла дальнейшие перемещения теряли смысл. Илья вдруг вспомнил его слова, сказанные когда-то давно, в Висячем городе: "Вместе мы сила. Вместе мы выберемся из любой передряги". Теперь он понимал, насколько эти слова были правдивы.
– Ничего не понимаю, – пробубнил Никита, – он не мог так с нами поступить
– На вокзал мы все равно не успеваем. Я дал отбой людям. Найдем Кирилла, вернемся к этой задаче.
– Да ты прав, – задумчиво проговорил Илья, – сидеть в номере нет смысла, идемте перекусим, за одно расспросим прохожих и официантов в кафе, может быть, кто-то его видел.
Никита, Илья и Амолш спустились в кафе.
– Мне кусок в горло не лезет, – проговорил Никита
– Илья, можешь заказать нам что-нибудь и заодно расспросить персонал, я схожу пока расспрошу людей на улице. Я не могу сидеть без дела, когда мы не знаем, где Кирилл и что с ним.
По телеэкрану транслировали новости. Комментатор говорил о зверствах, происходящих в Суре, о фронтовых новостях, о доблестной обороне и о доблестном поведении солдат Аниара.
– Сегодня, – заговорил оператор после сводки с фронта, – слаженные и сплоченные действия жителей Арсу взбудоражил пришелец, который уже собрал толпы народа возле статуи Свободы Аниара. Он утверждает, что прибыл из другого, более совершенного мира, находящегося вне союзов порталов. При этом как под копирку транслировал пропаганду Сура. Утверждая, что миру Аниар надо жить иначе: остановиться, перестать убивать, договориться с Суром, избавиться от пиратов, называя пиратами международные финансовые структуры Анклава Свободы, повернуться лицом к знанию, перестать быть толпой, начать быть народом, который заботится о каждом, как о самом себе. Он поднимает бунт против полицейских, утверждая, что они убивают людей, а власть называет ставленниками международных пиратов.
Илья молчал, уставился на экран, не веря тому, что слышал.
Никита хлопнул ладонью по столу, заставив чашки подпрыгнуть.
– Это он! Это Кирилл! Только… только что он творит?
Амолш, сидевший напротив, впервые за долгое время выглядел не отстраненным, а взволнованным. Он медленно покачал головой, словно не веря своим ушам.
– Мир Аниара… Сур… пираты…Тогу Вавогу… знания… народ… – шептал Амолш, словно перебирая обрывки чужих мыслей. – Он говорит понятиями, которые им чужды. Здесь, в Арсу, это то же самое, что кричать на мертвеца. Они его не поймут.
Никита вскочил на ноги, как будто выдергивая себя из паралича.   
– Что мы сидим! Побежали! Ему угрожает опасность!
– Что же он натворил, – застонал набегу Амолш, – что он делает… Где? В Арсу! Это безумие! В логове пиратов!  Нас здесь поубивают, как мух!
– Он же пытается изменить этот гнилой мир! Может, так было нужно, чтобы мы отпали от Хорса и сами методом проб и ошибок нашли, как спасти этот мир.
– Вы просто еще не понимаете, куда ввязались. Вы живете в парадигме вашего мира. Вы не отдаете себе отчет, что собой представляет система, отлавливающая простых виталов на улице. Здесь жизнь витала ничего не стоит. А Ваша так и подавно!
Ребята добежали до проспекта Дружбы Виталов – огромной артерии, соединяющей несколько кварталов города.
– Возьмем аэротакси, – прокричал Амолш, пытаясь перекричать гул аэромобилей.
Ребята заскочили в первую попавшуюся машину со значком "Такси Аниара".
– К статуе Свободы Аниара!
– Что это за статуя? – спросил Никита.
– Бывшая статуя победы Асурийцев в Великой войне. Ей перерисовали эмблему Аниара на щите и назвали статуей Свободы Аниара.
Через 15 минут трое друзей прибыли к площади Свободы. Неподалеку возвышались величественные шпили огромного Асурийского молитвенного комплекса. Амолш, Никита и Илья, перепрыгивая через ступеньки, взбежали на площадь около статуи.
На площади было спокойно. Вдалеке прогуливалась ватальянка с существом, напоминающим земную собаку. Пару молодых виталов что-то обсуждали у самого подножия статуи. Две женщины пересекали площадь, явно куда-то спеша.
– Идемте! – крикнул Илья и устремился к виталам.
– Привет, – обратился он к ним. – Простите, вы не застали пришельца, который давал наставления вашему миру?
– Если вы из полиции, то ваши его уже забрали, – недоверчиво проговорил один из парней.
– Как забрали? Кто? – почти закричал Илья.
– Ваши. Полицейские подразделения его забрали, я же говорю.
– Мы что, сильно похожи на полицию Аниара? – не унимался Илья, показывая две руки.
– Тише, тише, успокойся, – перебил его Никита.
– Нам откуда знать, – растерянно проговорил один из аниаров. – Кто-то интересуется кем-то, значит, полиция. Может быть, вы прибыли из мира этого пришельца, чтобы забрать своего сумасшедшего?
– Нет, мы друзья, мы его ищем. Пожалуйста, помогите нам, – обратился к ним Никита. – Нам очень нужно его найти. Расскажите всё, что вы знаете.
– Да, что тут рассказывать… Мы застали его речь. Начала собираться толпа. Многие возмущались тому, что он говорил. Через полчаса приехало несколько машин полиции. Видимо, кто-то вызвал патруль.
– Он вначале яростно сопротивлялся.
– Нет, не яростно, – перебил его второй парень. – Он спокойно, хладнокровно уложил четырех полицейских. Мы такой техники и силы никогда не видели. Но когда подключилась вторая машина, и он справился еще с двумя, остановился и проговорил: «Насилием можно породить только насилие» и прекратил сопротивление. В этот момент один из полицейских пришел в себя и запустил в него паутинную сетку. Я думаю, с такой силой он бы мог выбраться, но он не сопротивлялся, – закончил парень.
По восторженной интонации парня Илья понял, что тот сочувствует Кириллу, и спросил:
– Он выглядел как сумасшедший?
Аниаровцы явно испугались и переглянулись между собой.
– Пусть полиция разбирается, – неуверенно произнес один из них.
Илья понял, что они запуганы и не станут откровенничать.
– Я нашёл его, – глядя в макбук, проговорил Амолш.
Никита и Илья развернулись к нему.
– 3-й участок, это в двух кварталах отсюда, можно дойти пешком.
Когда ребята добежали до участка, Амолш остановился.
– Подождите меня тут, –проговорил он. – Я попытаюсь что-то узнать. У меня есть опыт общения с этими кристально честными людьми.
Через пару минут Амолш вышел и подошел к ребятам.
– Надо подождать, у нас полчаса. Через полчаса нам обеспечат встречу с Кириллом. Я договорился. А пока мне надо встретиться еще кое с кем. Они нам помогут.
Друзья прошли один квартал, завернули за угол, и запах мочи, гнили ударил в лицо Никите и Илье.
– Что это? – в ужасе проговорили в один голос оба.
Перед ними раскинулась жуткая панорама: тротуар и проезжая часть были погребены под горами мусора – жестяные и пластиковые бутылки, стаканы, шприцы, бумага, окурки… Вдоль стен домов выстроились жалкие подобия палаток, наскоро сооруженных  из натянутых клеёнок, местами прямо на асфальте лежали матрасы. На них сидели, лежали, скрючившись в клубки, виталы.
Илья присвистнул, обводя взглядом этот кошмар. Под стенкой, съёжившись, сидела женщина и что-то невнятно бормотала себе под нос. Рядом, полулежа, раскинулся мужчина, глаза его были прикрыты. 
Чуть поодаль, распростершись на асфальте, лежит юная виталка. Ее волосы, когда-то, возможно, блестевшие на лучах солнца, теперь свалялись в грязные, нечёсаные  колтуны. На тонких руках отчетливо виднелись следы уколов, а наскоро перебинтованная нога кровоточила. Ближе к проезжей части стояли мужчина с женщиной, их тела вывернуло в неестественных позах – мужчину - витала выгнуло дугой назад, так что лицо смотрело в небо, а женщину согнуло в поясе вперед, и ее волосы касались носков. Здесь и там, словно брошенные безжизненные куклы, разбросаны виталы, лежащие или замершие в неестественных позах с синяками от многочисленных уколов на ногах, руках и хвостах.              
– Что это? – повторил в ужасе Никита.
– Городок наркоманов, – равнодушно ответил Амолш.
– Это страна, захваченная союзом свободы? – простонал изумленный Илья
– Да, государство практически не борется с продажей наркотиков. За деньги можно купить все. Главное, чтоб ты ненавидел сур и асурийцев – Амолш криво усмехнулся.

Палатки с красным крестом, возле которых суетились медики. Оборванные, грязные виталы поодиночке или группами заходили в них. Через несколько минут кто-то выходил, и заходил следующий.

– А что вот там? – указывая на палатки, спросил Никита. –  Им оказывают медицинскую помощь?   
– Колят наркотики.
– Всмысле?
– Гуманитарная миссия, облегчает им страдания. 
– В смысле? Не борются с продажей наркотиков? Не объясняют виталам об их вреде? Не лечат зависимость, а колят ещё?
– Да, здесь "гуманитарная" миссия – только название. По своей сути это деградация. Заметь, деградация здесь во всем, не только в наркотиках. И в первую очередь в знаниях, в упрощении образования….

– Но почему большинство здоровых с этим соглашается?
– Здоровые просто не принимают наркотики. Хотя во власти много принимающих психотропные и наркотические вещества и у нас, и в Анклаве Свободы. 
Никита от удивления приподнял брови.
–  Нет, Амолш, я вообще имею ввиду, почему виталы соглашаются с закрытыми границами, с отловлей мужчин на войну, с самой войной, с наркотиками, с упрощением образования?

– Кто-то уже не понимает, что может быть по-другому. Кто-то не может ничего сделать. Кому-то все равно, так как у них есть деньги откупиться от полиции, и они живут в свое удовольствие. А за деньги в Аниаре можно купить все: и выезд за границу, и освобождение от войны.
–  Но это же, во-первых не гуманно, а во-вторых, те, у кого есть деньги должны понимать, что деньги – это то, что сегодня есть, а завтра нет.
–  Об этом мало думают, когда есть деньги, – усмехнулся Амолш.

– Капитализм… – с отвращением проговорил Никита.
– Ну вот тут я с тобой не соглашусь, – возразил Амолш. –
Капитализм – это конкуренция, которая движет нас вперед, это технологический прорыв, борьба за рынки, аэромобили, которые недавно появились, смартбуки.
– Кто вам такое сказал? – усмехнулся Никита – что прогресс возможен только при капитализме? Древние виталы, как и люди, строили здания невообразимой архитектуры, Дома Создателей, которые вы сегодня не можете повторить, создали математику, философию, и все это задолго до капитализма. Прогресс – это свойство общества и человека. Он заложен в нас, как и в вас. И работает это без банковской системы и капитализма. Что касается конкуренции, да, это хорошо. И мы учли и заложили это во времена создания великих времен. Но конкуренция должна быть в равных условиях, но мы же говорим про конкуренцию при капитализме, а это гонка на выживание. Посмотрите на себя, вы успеваете мечтать, успеваете думать о развитии? Я тут у вас видел видео, где виталы 60 лет назад представляли мир будущего. Вот этого они хотели? – он кивнул на наркоманов. – Нет, виталы мечтали о более добром и спокойном мире, об образовании и технологическом прорыве….            
– И куда пришли вы…? Выживает не тот, кто умнее и полезнее, а тот, у кого больше ваших кредитов, связей и ресурсов. Власть выбирают не умные, не старейшины, а все. Виталы выбирают тех, кого «ресурсные» люди продали им по телевиденью. В итоге вы получаете не честное соревнование, а монополию ресурсов. Выбранные виталы работают не на вас, а на ресурсы, которые их продвинули. Монополия ресурсов душит любую новую идею и делает конкуренцию бессмысленной и условной. Когда на трассе один витал на аэромобиле, а другой пешком. Когда пеший витал за мир, а на аэромобиле витал за войну. Кто выиграет гонку идей? Тот, чья идея лучше? Нет ее выиграет, естественно, тот, кто на машине. Капитализм - это утопия примитивизма, которую вы приняли за норму.               
Амолш вздохнул:
– Вы бы могли дать многое этому миру, если бы он был готов это принять. Идемте, я думаю, нас уже ждут!
Илья прервал их дискуссию, рванув вперед с криком:
– Она его убьет!
Ребята повернулись в сторону рывка Ильи и увидели молодую виталку, качавшую детскую коляску. Младенец при этом лежал в коляске в неестественной позе, лицом вниз, а ноги свисали с ручки коляски. Виталка машинально качала коляску, сама, на полусогнутых ногах, смотрела вверх, а свободные верхние руки были расставлены в стороны.       
Илья подбежал к ней и резким движением выхватил младенца витала из коляски. Ребенок громко заплакал. Несколько местных рванулись к коляске, Амолш с Никитой тоже.
– Ты что творишь? – прошипел Амолш.
Илья, оглядываясь по сторонам, не выпускал кричащего младенца из рук
– Ты мне сам все время говоришь, чтобы я не вмешивался в дела местных, а теперь сам… – прошептал Никита.
– Всему есть мера. Он здесь умрет! – почти прокричал Илья.
– Илья, успокойся, посмотри, к чему привело вмешательство Кирилла.
– Я не могу бросить беззащитного ребенка тут…
Тем временем вокруг ребят начала собираться толпа.
– Илья, положи ребенка обратно в коляску, мы его тут не оставим, я тебе обещаю. Только скорее.
Илья заколебался
– Просто положи… матери сейчас не до того. Она никуда не уйдет. Я спокойно объясню тебе, что мы сделаем. Положи, пока не стало поздно… 
Мать тем временем на самом деле продолжала стоять, застыв и не сводя глаз с неба.
Илья неуверенно и аккуратно положил ребенка в коляску.
– Зачем мы вообще здесь? – внезапно спросил Никита, устремив взгляд на Амолша – не на экскурсии же пришли
– Вот это я как раз и пытаюсь сказать, – спокойно, жестами успокаивая ребят, проговорил Амолш – Я здесь должен встретиться с виталами, которые помогут освободить Кирилла. Так как это не законно и не безопасно, здесь это можно сделать незаметно для полицейских. Они боятся сюда соваться. Виталы, с которыми я встречаюсь, имеют больше возможностей, чем мы. Я попрошу их, они заберут младенца, – Амолш вздохнул, глядя на насторожившихся ребят – Я обещаю! Сейчас нам надо спасти Кирилла, а не создавать новые сложности!

Дорога в Ад

Инспектор придвинул кресло и , подсел к Кириллу и пристально, изучающе посмотрел на него.   
– Вы, молодой человек, похоже, не осознаете, что находитесь в воюющей стране, – прозвучал его голос
– Даже если на вас напали, благородство никто не отменял, – мягко возразил Кирилл
– Откуда вы?
– Планета Земля.
– Планета земля не входит в союз порталов. Вы не законно пересекли границу.
– Штраф в размере 20 кредитов был оплачен при задержании.
– Откуда у вас информация, которую, вы распространяли на площади?
– Поймите, – начал было искренне Кирилл, – я прибыл сюда из более развитого мира. Возможно, это может показаться подозрительным, но, поверьте, я искренне хочу Аниару только добра, мои слова – это желание помочь вам.    
– Как вы связаны с Сур? Как и когда на вас вышел куратор?
– Я не связан с Сур, – опешил Кирилл.
– Вы когда-нибудь были в Сур?
– Нет. Аниар первая и единственная страна союза порталов, на которой я был.
– Как вы можете это доказать?
– Как я могу это доказать, если вы не установили пункты контроля перемещения?
– Если вы не были в Сур, откуда у вас сурийские скрипты?
– У меня нет сурийских скриптов. 
– Ты лжёшь, все слышали твои слова, некоторые их даже записали, есть свидетели и записи с камер наблюдения.
– Я не имею никакого отношения к Сур.
– Если у вас есть записи, дайте конкретный пример сурийской информации. У вас же, насколько я понимаю, презумпция невиновности. Мне не нужно доказывать, что я невиновен, докажите что я виноват, мне нужно понимать, в чем конкретно меня обвиняют.
– Вас обвиняют в 4 пунктах. В том числе нападение на полицейских. Ваши речи, согласно экспертизе института «Революции Свободы» на 98% совпадают с пропагандой Сур.
–У вас уже обвиняют в совпадении мнений? Может быть, это Сур повторяет мои слова? Я не возражаю, если их осудят за плагиат. Даже готов дать против них показания. Когда они прибудут на очную ставку? – улыбнулся Кирилл.
– Не дерзи, – спокойно ответил инспектор, не отводя взгляда от Кирилла, – ты не понимаешь своего положения. У тебя два варианта: либо ты расскажешь нам о своей связи с Сур, и о том, с кем ты контактировал, и кто тебе передал методички, либо пойдешь на штурмовые задачи.
Кирилл молчал.
– Есть еще вариант. Ты переходишь служить нам. Оклад. Безопасность. И ты нам сливаешь все, о чем и кто с тобой говорит от Сура.
– И вы себя называете властью? – с презрением заметил Кирилл.
– Меня властью называет мой мандат.
– На нашей земле власть – это люди, которые заботятся о своих людях! О каждом! Как о собственном сыне! А что делаете вы! В нашем мире власть – это миссия и забота, а не мандат. А человек и его жизнь – наивысшая ценность.
– Ты просто болтливый агент Сура, вот и все. Как будто в Суре человеческая жизнь – наивысшая ценность!
– Да причем тут Сур?! – вышел из себя Кирилл. – Я отказался от адвоката, и мне в ответ предоставили доступ к вашей сети законов, чтобы я мог подготовиться к своей защите. Я думал, ваши законы сильно отличаются от наших. Но понял, что в ваших трактатах прописано почти то же самое, что и у нас. А неисполнение прописанного карается по закону! У вас наивысшая ценность – жизнь виталов и это прописано в первой главе вашей Хартии. Вы не обеспечиваете равные права на свободу вероисповедания, хотя это прописано во главе 2 Хартии о личных правах и свободе личной жизни! Глава 3 гарантирует свободу перемещения, но у вас закрыты границы! У полиции нет полномочий силой забирать виталов с улицы и отправлять на фронт! Сам лидер говорит, что у вас Хартия на паузе! Вы, как захватчики, без согласования с местными органами власти навязываете язык, праздники, религию, героев, переименовываете улицы без участия местных общин, сносите памятники! Вы пятнадцать лет использовали вооруженные силы против своего же населения! Что тоже запрещено вашей Хартией!
Я думал, ваш мир исповедует более жесткий взгляд на жизнь, на мироустройство! А вы просто преступники! Военные преступники! На вас самих клейма негде ставить, а у вас рука поднимается судить других! Наши старейшины никогда бы себе такого не позволили. 
– У нас нет проблем с языком Сур, – гордо заявил инспектор, проигнорировав остальные обвинения. – Это все пропаганда Сур! Ты, как пришелец, согласно конвенции Союза Порталов, не имеешь права вмешиваться во внутренние дела мира перемещения! У тебя нет политических прав! Гуляй, веселись, посещай места создателей! Но не лезь туда, куда тебе не надо! Мы суверенное государство и сами решаем, как нам поступать. 
– Но я не говорил о власти и не пытался реализовать свои политические права.
– Ты призывал изгнать пиратов!
–А пираты – это кто?
Инспектор ухмыльнулся
– Мы знаем кого вы называете пиратами Тогу Вавогу, – произнес он после паузы
– Для того чтобы привлечь к ответственности через суд, необходимо нарушение чьих-то прав, – Кирилл усмехнулся, –в противном случае я должен был отделаться штрафом. Арест предполагает суд. В качестве потерпевшего вы посадите пиратов? Кирилл засмеялся.
– Откуда ты такой умный?
– Я же говорил, я из более развитого мира, – Кирилл выдавил искусственную улыбку. – Я не нарушал ничьих прав. Я хочу мира вашей планете. Вам нужно остановиться. В первую очередь вы должны меня услышать.
– Мы воюем! То, что ты говоришь, – просто пустые слова непонятного гуманоида, который ничего не понимает в нашем мире. На нас напали, а в военное время это нормально.
– Я бы вам поверил, что я ничего не понимаю… если бы не одно «но»... Пятнадцать лет назад одна часть вашего общества назвала вас преступниками и предателями, а другие – вестниками свободы. Время само доказало, кто есть кто.
Инспектор нажал кнопку и в кабинет забежали двое полицаев.
– Поработайте с ним, я зайду позже, – проговорил он и вышел, захлопнув за собой дверь.
Спустя несколько часов инспектор неторопливо вошел в допросную. Кирилл, словно сломанная кукла, валялся на полу. Под распухшим глазом чернела гематома, засохшая кровь запеклась у рта. Несколько полицаев, методично пинали его ногами в живот и по спине. 

Инспектор лениво подошел к Кириллу.
– Мне нужно от тебя одно: имена кураторов Сур.
– Я бы их тебе не сказал, даже если бы знал, – прохрипел Кирилл. – А с учетом того, что их нет… это не представляется возможным.
– Ты сам виноват. В Библиотеку его, – приказал он конвойным, –  но чтобы цел был! Отвечаете головой! Мы еще не знаем, что это за планета – Земля, как она связана с Суром, кем он является на Земле и какими инструментами располагают его люди.
Схватив Кирилла под руки, словно мешок, его поволокли к лифтам. Спустившись на два этажа, перед ним развернулся огромный мрачный зал, заполненный множеством незнакомых ему механизмов: труб, колес, кресел, клеток. 
 – Здесь, парень, еще не было ни одного, кто бы не заговорил, – произнес глухим голосом высокий, широкоплечий витал с густой бородой, приближаясь к Кириллу.
– Слава Аниару! – выкрикнул он полицейским.
– Героям Слава! – откликнулись те в унисон.
– Сюда просто так никто не попадает, – добавил витал, нагло вглядываясь в измученное лицо Кирилла. – Только агенты Сур и разделенцы.
– А кто это решает: просто так или нет?
– Здесь… я! – расхохотался витал.
Полицейские поволокли Кирилла через помещение к прямоугольной раме. С рамы на канатах свисали шесть ободов: два сверху, два снизу и два посередине. Сначала его руки зафиксировали в ободах, затем ноги. Еще пара ободов для нижних рук виталов остались неиспользованными.
Витал нажал кнопку. С лязгом канаты натянулись. И медленно ноги и руки Кирилла начали расходиться в разные стороны.
– А-а-а-а-а! – Кирилл застонал от невыносимой боли.
Кровь прилила к голове, тело немело. Боль пронзала каждый сустав, каждую мышцу, словно их разрывали изнутри. Кирилл попытался кричать, но из горла вырывался лишь хрип. Высокий Витал наблюдал за ним с равнодушным выражением лица, его глаза скользили по телу, словно оценивая предел выносливости.
– Говори! Кто твои кураторы в Суре? – прохрипел Витал, не отрывая взгляда от лица Кирилла.
– Нет у меня кураторов… – выдохнул Кирилл, чувствуя, как сознание ускользает. Витал покачал головой и дал знак одному из полицейских. Тот подошел к пульту управления и нажал еще одну кнопку. Канаты натянулись еще сильнее.
Кирилл закричал, но крик тут же захлебнулся в боли. Он чувствовал, как кости трещат, мышцы рвутся. В голове пульсировала только одна мысль: "Это конец". Но затем, внезапно, все прекратилось. Канаты ослабли, тело обмякло. Кирилл повис в ободах, не в силах даже пошевелиться.
Витал подошел к Кириллу и приподнял его голову.
– Знаешь, парень, у тебя большой потенциал. – высокомерно обратился витал к Кириллу – Но ты выбрал не ту сторону. Аниар не терпит предателей. У тебя есть последний шанс. Назови имена, и мы сохраним тебе жизнь.
Кирилл сплюнул кровь.
– Я ничего не скажу… во имя Великих времен – прохрипел он.
Витал засмеялся.
– Что? Какие еще Великие Времена? Это что, новый заговор Леарси? Не видать вам наших земель! Гнида! – Он махнул рукой, и полицейские выволокли Кирилла обратно к лифтам. Его бросили на холодный каменный пол небольшой светлой комнаты.
– Через час продолжим, – прокричал Витал сквозь гул работающих механизмов пыточной.
 
Забежав в комнату, Илья с Никитой бросились к Кириллу.
Тот полулежал в кресле, почти без сознания. Руки безвольно повисли, голова упала на грудь. Казалось, он в бреду шептал что-то неразборчивое.
Илья и Никита, не теряя ни секунды, начали осторожно смазывать синяки и кровоподтеки на лице.
– Руки…ноги, – прошептал Никита пересохшими губами
Ребята кинулись обрабатывать руки и ноги.
Кириллу стало немного легче, хотя он все еще тяжело дышал.
– Все тело ноет, – простонал он, – не мажьте все сразу. Мазь не бесконечная, – он закашлялся, капли крови брызнули на стол.
– Не говори, отдохни. Мази много, тебе нужна помощь. Главное мы тебя нашли. И скажи спасибо Амолшу, что помог пробраться к тебе.
Амолш стоял чуть в стороне.
Кирилл одарил его благодарным взглядом.
– У нас не так много времени, – проговорил Амолш, – Первое, что я хотел сказать тебе, это: «Что ты натворил?». Но, видя тебя в таком состоянии, понимаю, что это сейчас не уместно. Упреки оставим на потом.
– Я не мог по-другому, – простонал Кирилл
– Это было малодушно, полагать, что Тогу Вавогу так просто откажутся от территорий, в захват которых вложили столько сил и средств, просто потому, что появился Кирилл из другого мира. Но сейчас это не имеет значения. У вас много кредитов, а здесь они решают почти все. Завтра тебя поведут коридором позора. По их плану, тебя, израненного, должны скотчем привязать к столбу позора. Там, учуяв кровь, тебя либо загрызут бродячие ихумы (местное подобие собак), либо ты сдашь им агента Сура или разделенца.
– Кто такие разделенцы? – спросил Кирилл, немного окрепнув.
– Так они называют силы сопротивления, не пожелавшие жить под пиратами.
– Во время коридора позора, – продолжил Амолш, – тебе подадут сигнал и помогут сбежать. Шанс у нас будет только один. Упустим – смерть. К столбу позора нас с мазью не пропустят.
Кирилл кивнул.
 На следующий день конвойные вывели его на улицу. Отвыкший от яркого солнечного света, Кирилл поморщился.  Участок был окружен толпой, во много раз превышающей число собравшихся его слушать возле статуи свободы. Подталкивая его в спину, полицаи заставили двигаться вперед. Коридор представлял собой часть проезжей части, отделенной переносными металлическими заграждениями. Толпа, словно разъяренный зверь, постоянно напирала на ограждения, и полицейским, с трудом, сдерживающим натиск, приходилось оттеснять виталов обратно. Кирилл, озираясь по сторонам, двинулся вперед. Из толпы в него летели плевки и оскорбления.
– Предатель!
– Приспешник Сура!
– Совести у тебя нет!
– Врун!
– Сказочник!
– Ну. как вылизал башмаки правителям Сура? – слышалось из толпы.
– Как ему не стыдно, на нем кровь наших детей!
– Пустить ему кровь, чтоб другим не повадно было!
Кто-то пытался прорваться через ограждения и толкнуть его.
– Создатели его покарают, – не унималась толпа.
Может быть, Создатели этого мира злы и жестоки или сошли с ума, – подумал Кирилл. – Кто в здравом уме мог создать такой мир. Как же они опустились и ощетинились, как низко они пали, – думал он, с горечью глядя на озлобленные лица.
Вдруг кто-то плюнул Кириллу в лицо. 
Он опустил голову.
Внезапно все вокруг Кирилла стало серым и мрачным, словно мир погрузился в густой туман. Толпа утопала в грязи. Виталы приоброзились, зрачки их стали мутные, кожа, из зеленной, превратилась в серую, потрескавшуюся. Виталы шипели, свистели, стонали и рычали, как разъяренные звери, раскрывая свирепые пасти, с угрожающе обнаженными клыкообразными зубами, с которых, словно яд, стекали капли грязи. Пасти нависали над Кириллом со всех сторон. Он испугано зашатался. Все поплыло. Виталы, улица, полиция – все стало пиксельным, словно мир на секунду перестал существовать. Тошнота подступила к горлу, но Кирилл, собрав последние силы, замотал головой. Все вернулось на свои места. Чудовища исчезли, пиксели развеялись, словно их и не было.
– Я на пределе сил, – подумал Кирилл
На горизонте уже виднелся столб, к которому его должны были привязать. Внезапно, огромный витал в капюшоне, прорывая металлические заграждения, вылетел из толпы прямо на Кирилла. Из-под его накидки мелькнула дубинка, но вместо того, чтобы ударить инстинктивно зажмурившегося Кирилла, он обрушил ее на одного из полицейских. Одновременно с этим, как будто из ниоткуда, появился его напарник, преградив дорогу второму полицейскому, тем самым создавая проход сквозь ограждения. Кирилл, быстро сообразив, что происходит, резко нырнул в толпу, где двое неизвестных накинули ему на голову мешок, и, схватив, выдернули из толпы. Все произошло настолько стремительно, что никто не успел понять, что случилось.
Кирилл почувствовал, как его запихнули в аэромобиль и связали руки. Через несколько секунд аэромобиль резко взмыл вверх и на большой скорости понесся прочь.
Кирилл молча считал секунды. Через двадцать минут аэромобиль плавно приземлился, и возле машины началась легкая суета. Дверь открылась, и Кирилла, не церемонясь, взяв под руки, вытащили наружу. Проведя его около пятидесяти шагов, он почувствовал, что его завели в сухое теплое помещение. Он слышал приглушенные разговоры, но не мог разобрать ни слова. Его усадили на стул со спинкой и сняли мешок с головы, не развязав рук. Кирилл огляделся. Он находился в огромном заброшенном помещении старого завода. Высокие потолки поддерживались металлическими ржавыми колонами. Внутри царила оживленная атмосфера, множество высоких, широкоплечих виталов в серых однотипных свитерах и брюках суетились вокруг.   
– Простите за доставленные неудобства, – заговорил один из них с Кириллом, – Распоряжение руководства – ждать старшего.
Кирилл кивнул. Где-то поблизости послышался шум проезжающего поезда.
– Железная дорога не далеко, – мимолетно промелькнуло в его голове.
Спустя некоторое время он заметил, как издалека к нему приближается группа виталов. Двое из них шли впереди. Кириллу развязали руки. Он потер онемевшие запястья. – Роги, – дружелюбно представился один из подошедших. – Я – лидер сил сопротивления, – он протянул руку Кириллу. – Простите за неудобства, но мы должны были убедиться, что за Вами нет хвоста. Если бы он был, мы бы отступили. Ваше исчезновение считали похищением, а не побегом, поэтому вы были со связанными руками.
– Кирилл! – услышал он родные голоса ребят. Илья с Никитой бежали ему навстречу. Они крепко обнялись.
– А где Амолш? – радостно спросил Кирилл.
– Что с ним? – уже с тревогой в голосе произнес Кирилл
– Его забрала мобилизационная группа – тихо и неуверенно проговорил Никита
– Как? Почему? Он же говорил, что освобожден от службы!
– Солдат не хватает. Ситуация для Аниара меняется, – вступил в разговор Роги.
– А-а-а-а, – застонал Кирилл. – Боже, это моя вина! – Он схватился руками за волосы. – Если бы мы уехали сразу, ничего бы не случилось…
– Это сейчас не твои проблемы, – похлопал его по плечу Роги, – мы уже занимаемся этим вопросом. Его местоположение известно, если ничего не произойдет, через два-три дня он будет с нами. Твое дело сейчас –  восстановиться и отдохнуть.   
Кирилла с ребятами отвели в отдельную комнату и накормили. Затем они с Роги и ребятами вышли на улицу. Вокруг простирались поля, а вдали виднелась опушка леса. За зданием завода слышался мерный стук колес. 
– Я жму вам руку, – проговорил Роги, – ваши действия были героичны, но, по правде сказать, глупы и бессмысленны. Уж простите, – Роги сдержанно улыбнулся – Я человек военный, говорю все в лоб. Тогу Вавогу выкорчёвывать с этой земли могут только войска Сура. К сожалению, на сегодня это так. Мы много лет готовились к сопротивлению. Если бы мы вышли так, как вы, то были бы уже на том свете, – он кивнул вверх в сторону голубого неба. – В таком мире, как Аниар, нужно иметь зубы и уметь их использовать. Если ты здесь с опущенными руками, миролюбиво будешь говорить о том, что насилие порождает насилие, тебя с криками «как ты посмел, мы же жертвы» разорвут в клочья.
– Да, но вы же должны понимать, что эта война приведет к применению смертельного оружия и катастрофе.
– У нас и у Сура нет выбора, – он пожал плечами. – Когда Амолш, да помогут нам Создатели, к нам присоединится, вас переправят в Сур. Мои виталы вас сопроводят до самой границы. Это все, что мы можем сделать, – он похлопал Кирилла по плечу. – Удачи вам, единомышленники.
Кирилл с Ильей и Никитой остались наедине. Кирилл молчал. Илья с Никитой положили руки ему на плечо. 
– Я никогда себе не прощу, если с ним что-то случится, – после молчания простонал Кирилл.

В условиях стресса Амолшу стало ещё хуже. Он плохо себя чувствовал и мало что понимал из происходящего. Все что было с ним после того, как он оказался схваченный мобилизационной группой возле полицейского участка, происходило как в тумане. Тело стало дергаться больше. Он ничего не мог понять сквозь сковавший его страх. При малейшем шуме он вздрагивал. А когда приблились к передовой и стал слышен шум разрывающихся снарядов, при каждой канонаде он дрожал, забивался в ближайший угол и, садясь на корточки, закрывал голову руками. «Нет. Нет. Не могу здесь. Не хочу» – стонал он. Окружающие с первых дней заметили его странности. Солдаты издевались над ним, прозвав «дурачком».
– Дурачок, принеси еды, – положив ногу на ногу, каждое утро говорил Надоб Амолшу.
Тот кивал и трусил в палатку.
– Быстрее, дурачок!
Все заржали.
– Как тебя зовут? – спросил витал, смеясь.
– В городе меня называли Малахольный, – ища защиты в этом слове, простонал Амолш.
– Как? Как? Малахольный?
Солдаты заржали.
 – Дурачек, где твой бластер?
– Не дали, сказали в бою, – зажмурившись от страха, прошептал Амолш.
– А асурийцев убивать будешь?
Солдаты опять заржали.
– Нет. Нет. Не надо! Не хочу!
– Бух!!! –закричал, склонившись над Амолшем, солдат. Амолш, испугавшись, распластался на земле, закрыв руками голову. Когда фронт был уже совсем близко, Амолша вместе с небольшим отрядом послали в штурмовой бригаде на вылазку. Надоб, любивший над ним подтрунивать, решил пошутить.
– Амолш, давай вперед!
 Напуганный происходящим, Амолш единственное, что мог делать, это рассеянно повторять то, что ему говорят. Подгоняемый Надобом, он бежал все быстрее. Впереди виднелась опушка леса. Вдруг с разных сторон, направляемые дронами, прозвучали взрывы. Слева. Справа. Амолш это испуганно всхлипнув прижался к кусту и закричал:
– Нет! Нет! Не хочу! Не могу! Не хочу! Надоб упал в траву как подкошенный. Внезапно взрывы не то что прекратились, но их шум стал дальше. Амолш, как в тумане, смог даже привстать, отпустив руками голову. Несколько человек схватили его под руки и уволокли в лес. Через несколько дней Амолш был в лагере сопротивления вместе с ребятами. Илья и Никита кинулись ему в объятия. Но Амолш молчал, не отвечая на радость ребят. Кирилл смотрел издалека и боялся подойти.
– Не переживай, – заговорил сдружившийся с ними парень из сопротивления, – у него шок, рецидив контузии, досталось ему там. Не в ту компанию попал. Но главное, теперь все в порядке. Собирайтесь, завтра выдвигаемся в Сур.















Часть 3


«Жатвы много, а делателей мало»
Евангелия от Луки ( 10:2)

 







Раш. Сур.



Грязный пол вагона противно дрожал, вторя грохоту колес. Порывы ветра врывались в неплотно закрытую дверь. За ней, до самого горизонта, простирались бесконечные, унылые поля.
Кирилл сидел поодаль от остальных, вглядываясь в эту безрадостную даль. Амолш подошел к нему и, подбадривающе коснувшись его плеча, присел рядом.
– Прости меня, – проговорил Кирилл, – это моя вина.
– Ты все сделал правильно, –  возразил Амолш. – Но что значат благие намерения, когда результат предрешен? Если кто-то решил утонуть, Кирилл, спасти его невозможно.
Кирилл молчал, устремив взгляд в даль, где небо сливалось с землей, на поля, устланные жёлтыми и красными листьями. Они смотрели на этот пейзаж новыми глазами, пережившими бездну боли, и думали о том, что люди могли бы жить в мире и достатке на этой богатой земле, если бы на ней не победила партия войны и пираты, виталы, которые не ценили эту землю, залив её кровью.
Сначала убивали в Арсу, раскололи народ. Затем устроили войну в регионе Амолша, а после этого умудрились своей враждебностью и глупостью вызвали на себя войну Сур. 
Кирилл тосковал по земле и великим временам, а Амолш по своему Аниару, каким он был до прихода Тогу Вавогу, по Аниару, которого больше никогда не будет.
В воображении Кирилла стояло измученное лицо Аниара, горе тысяч матерей, не дождавшихся сыновей с войны, родителей, державших на руках бездыханных детей, в чьих глаза еще секунду назад светилась жизнь, радость, будущее, а теперь покинула этот мир навсегда. Он слышал хриплый шепот, отчаяние и боли, видел унижение и усталость изгнанных служителей, посвятивших всю жизнь служению людям и Б-гу. Амолша, потерявшего дом, женщины, оставшейся без мужа и сбитой капотом полицейского аэромобиля, и обезумевшую толпу, окружавшую коридор позора и изрыгающую проклятия, наглых, необразованных юнцов, кричащих: «Слава» такому бестолковому и кровавому Аниару. Кирилл понимал – Амолш прав. Все, что они могли сделать, уже сделано. И вряд ли этот мир кому-то удастся спасти.
Он чувствовал себя бессильным и сломленным, боль словно тяжелый камень давила на грудь, когда он смотрел на потухшего и отстраненного Амолша, который начал дергаться всем телом еще сильнее. Кирилл, чувствовал свою вину, не смотря на утешительные слова друга. И с этим грузом ему предстояло жить дальше.
Тем временем Сур неумолимо приближался, отсчитываемый мерным стуком колес. Через два часа они сошли на станции маленького пограничного поселка. За платформой высились старые раскидистые деревьев, образующие непроходимую темную стену.
 – Дальше придется идти пешком – объявил проводник.
Вся группа, Амолш, Кирилл, Никита, Илья и провожатые от сопротивления, сошли с платформы, и погрузились в лес.
– Здесь есть узкая полоска, где нет аниаровских пограничников. Там нас уже ждут люди из Сура. Они предупреждены. – проговорил Егве.   
  Начинало смеркаться. Спустя два часа впереди раздался шелест, шорох и чьи-то голоса.
 — Сур? — с надеждой спросил Кирилл.
— Ещё рано, — прошептал Егве, кидая быстрые взгляды по сторонам. — Пригнитесь.
Все залегли, растворяясь в тени оврага.
— Здесь совсем рядом село. Видимо мы сбились с пути. Сур отступил из села пару дней назад, но аниаровцев здесь еще быть не должно. Тихо идите за мной, — проговорил Егве, ведя за собой группу сопротивления.
Пригнувшись, прошли около пятидесяти метров и затаились под густыми пологами кустов, наблюдая странную картину.
Десятки журналистов облепили обочину просёлочной дороги, ведущей к приграничному хутору. Кто-то нервно расхаживал взад-вперед, медленно виляя хвостами, кто-то, примостившись на стволе упавшего дерева, что-то весело обсуждал, настраивая аппаратуру. По дороге, одна за другой, к хутору летели аэромобили, несколько каров повисли в воздухе у обочины. Из машин вышли виталы, с головы до ног упакованные в герметичные костюмы, перчатки и респираторные маски. Открыв багажник, они поволокли полиэтиленовый мешок, из которого извлекли мёртвого витала. Аккуратно уложили тело на проезжую часть. При этом журналисты непринуждённо смеялись и о чём-то беседовали. Закончив, медики запрыгнули обратно в аэромобили и улетели. Через пару минут приземлился грузовой аэрокар, из которого выбрались пятеро виталов в военной форме, с лазерными бластерами наперевес. Открыв кузов, они вытолкнули десяток виталов в гражданском, с мешками на головах и связанными за спиной руками. Их поставили на колени.
— Кто офицер? — рявкнул один из военных.
Один из пленных поднялся. В то же мгновение дуло бластера взметнулось, и лазерная пуля прожгла ему лоб навылет. Офицер рухнул на землю.
— Что, суровские ублюдки? Нравится? Слава Аниару!
— Героям Слава! — прозвучало в ответ.
Военный вскинул бластер, прицелился в одного пленника, потом в другого, опустил оружие, подошёл к одному из них и вонзил кинжал между ног.
Пленный завопил от боли. Аниаровец вскинул бластер и выпустил в него три-четыре лазерных импульса. Человек обмяк и затих.
Остальных пленников втолкнули в грузовой аэрокар и увезли.
Через несколько минут подлетел ещё один аэромобиль с надписью «Телевидение». Оттуда выгрузили оборудование, установили камеры. Защёлкали затворы фотоаппаратов. Репортёры заняли свои позиции. К хутору подплыли два представительских аэрокара. Из них вышли два виталовца: один в строгом костюме, второй — в джинсах и свитере.
Засверкали вспышки. Журналисты окружили их плотным кольцом, выставив камеры.
— Что здесь произошло? — кричал один журналист. — Мы вернули себе поселение? — выкрикивал другой. — Местные жители рассказывают об ужасных зверствах! Что вы можете сказать?
— Да, на самом деле, — сказал витал в свитере, окинув взглядом дорогу, усеянную трупами. — Мы стали свидетелями чудовищных преступлений. Вы видите, что многие убитые связаны, со следами зверских пыток. К нам поступили заявления об изнасилованиях. Суровцы, отступая из села, расстреливали и убивали мирных жителей. Я приношу глубочайшие соболезнования родным и близким погибших. Мы имеем дело со зверьми, а не виталами. К сожалению.
Вспышки фотоаппаратов слепили глаза. Охрана оттеснила журналистов, освобождая коридор чиновникам Аниара.
— Повлияют ли произошедшие здесь события на ход мирных переговоров с Суром? — крикнул журналист вслед уходящим.
— Я думаю, — ответил представитель Аниара в пиджаке, — что после произошедшего ни о каких переговорах не может быть и речи. Извините, нам нужно идти. Большое спасибо.
Аниаровцы направились вглубь села в сопровождении нескольких военных. Журналисты быстро свернули оборудование, забросили в машины и умчались.
— Идёмте, — прошептал Егве. — Нужно торопиться, нужно оповестить наших. На обратном пути попробуем забрать тела. До Сура полчаса пути.
Через полчаса впереди забрезжил тусклый свет.
— Стой, кто идет – раздался голос из темноты
— Южный волк
— Медведь волку не враг – ответил другой голос более спокойным тоном.
Из темноты вынырнули представители Сура. Они обменялись приветствиями с представителями Сопротивления и, холодно взглянув на ребят, молча махнули им следовать за собой. – Мы выполнили свою задачу, – сказал Егве. – Дальше сами. Удачи вам и привет Суру. – Спасибо! Передавайте привет Роги! – ответил Кирилл.
Они пожали друг другу руки, и Кирилл с друзьями двинулись вглубь леса вместе с провожатыми из Сура. Через пятнадцать минут они вышли к пограничному посту.
В здании не горел свет. Пост представлял собой бетонную коробку без единого окна. Их провели внутрь и спустили по лестнице на два этажа под землю. Ни приветствий, ни малейшего намека на радушие – лишь гнетущее безмолвие, нарушаемое скрипом ступеней и приглушенным эхом шагов.
Вскоре их разделили и повели по разным комнатам, где их ждал изнурительный допрос. Вопросы сыпались градом: кто они такие, откуда, как относятся к операции Сура в Аниаре, с какой целью прибыли в Сур, что везут с собой, кого знают в этой стране? Каждое слово, каждая деталь тщательно проверялись и сопоставлялись. Любое колебание, малейшая неточность вызывали подозрение и влекли за собой новые, еще более каверзные вопросы.
Часы тянулись мучительно медленно. Никита чувствовал, как растет тревога. Он не понимал, чем вызван столь холодный прием. Ведь их передали представители Сопротивления, им должны были рассказать историю Кирилла и Амолша. Неужели Сур настолько закрыт и не доверяет чужакам?
Когда его наконец выпустили, Никита был измотан и растерян. В зале ожидания сидели Илья и Амолш, пребывающие в таком же подавленном состоянии. В их глазах читалась усталость и разочарование. Неужели их путешествие обернется новым кошмаром? Может, Аниар, несмотря на свои странности и жестокость, был прав? Сомнения терзали их, заставляя усомниться в правильности принятого решения.
После допроса их провели на паспортный контроль, где взяли биометрические данные и сделали фотографии.
– С какой планеты вы прибыли в Аниар?
– Земля. – Земля не входит в число планет, связанных портальной системой. – Да, – подтвердил Кирилл.
– У вас есть документ, подтверждающий пересечение портальной границы?
– Нет, но я заплатил штраф в Аниаре. – Это не имеет значения. Находясь на территории Сура, вы обязаны оплатить штраф в размере двадцати сурийских монет в течение недели.
– Да, конечно.
– У вас есть смартбук Раш?
–Да.
– Подключитесь к сурсети и оплатите штраф через приложение "Сур".
Кирилл кивнул.
– Как вы относитесь к военной операции Сура в Аниаре?
– Мне уже задавали этот вопрос. Мне сложно ответить. В моем мире войн нет уже давно, – Кирилл поморщился. – Я не поддерживаю войны в целом. Но, побывав в Аниаре, я, кажется,понимаю причины военной операции.
– На этот вопрос существует только два ответа: "да" или "нет", – ледяным тоном произнес пограничник. – Какова цель вашего визита?
– Мы должны встретиться с нашим другом, его зовут Хорс. – Он тоже с планеты Земля?
– Нет, – замялся Кирилл, – но он прибыл с планеты Земля.
Пограничник пристально посмотрел на Кирилла, открыл небольшую книжку, лежавшую перед ним, и с силой влепил в нее штамп.
– Ваше удостоверение переселенца. Номер в верхнем левом углу. Проходите.
Уставшие и разбитые, они вышли на улицу. Уже рассветало. Было прохладно. Пост находился в овраге. Над ними слышался шум проезжающих машин. Они направились в ту сторону и вскоре вышли к дороге, где увидели ржавую автобусную остановку. На ней стояла виталка средних лет с пакетом в руках и несколько виталов в кожаных куртках.
Через некоторое время к остановке подъехал старый, потрепанный автобус. Друзья и еще несколько человек, стоявших на остановке, поднялись в салон. Дорога была разбита, без бордюров и разметки. Казалось, кто-то небрежно размазал асфальт по земле. Дорога скатывалась от центра к обочине, так что левые колеса автобуса были выше правых, и ребят клонило вбок.
– А в Суре есть аэромобили и аэробусы? – прошептал Илья Амолшу. – Я давно не был в Суре, – ответил тот. – Но мне все это нравится не больше, чем вам.
Автобус трясся минут сорок, после чего выехал на трассу, где было ровное покрытие с разметкой и отбойниками. За пару минут автобус доехал до большой автобусной станции. Площадь выглядела ухоженной, дорога вела по кругу, в центре которого располагалась лужайка с подстриженным газоном и скульптурой из цветов в форме милого улыбающегося грибника-витала. Автовокзал представлял собой витиеватое сооружение изогнутой формы. Стеклянные стены плавно переходили в крышу, напоминающую шляпку гриба. На стенах и крыше транслировалась реклама.
Ребята вышли из автобуса и прошли внутрь. Обстановка была скромной, но современной и чистой. Царила атмосфера спокойствия и технологического совершенства. Вместо привычных касс стояли биометрические терминалы самообслуживания, предлагающие персонализированные маршруты и попутчиков, подобранных на основе анализа данных. Пассажиры расслабленно сидели в антигравитационных креслах (которые Кирилл не видел с тех пор, как покинул Землю), ожидая свой рейс.
Однако воспользоваться терминалами не получилось, так как они не принимали их валюту. Пришлось звать сотрудника вокзала.
– Из Аниара? – сонно и недовольно произнесла виталка, выходя из помещения с надписью "Вход только для персонала". – Да. – Пройдемте.
Они прошли к кассовому аппарату.
– Куда едете? Каким транспортом?
– В Рибис. Каким, не знаем. Что вы можете нам предложить? – Аэробусы, флайбусы…
Ребята переглянулись.
– Думайте быстрее.
– Простите, мы не знали, что в Суре есть аэробусы. Мы ехали обычным автобусом.
– А что такое флайбусы? – спросил Никита.
– То, где вы ехали, – это еще не Сур, – проговорила женщина. – Вы прошли таможню на фронтовой линии, это земля Аниара, перешедшая к Суру. Автовокзал – старая граница Сура. Флайбусы – те же аэробусы, только более современные. И, соответственно, дороже.
– Давайте четыре билета на флайбус! – протянул деньги Кирилл.
– Курс у меня хуже, чем в городе, – пробормотала сотрудница вокзала, забирая деньги, и протянула им четыре билета.
Флайбус ребят подлетел через полчаса. Обтекаемый, с плоским вогнутым передом, сам он напоминал капсулу. Ребята поднялись на борт и устроились в антигравитационных креслах.
– Фух? Наконец-то можно отдохнуть, – проговорил Илья, настраивая полулежащий режим и потягивая коктейль из трубочки.
– Да, в Рибисе нам точно нужен отдых.
– Простите, долго ехать до Рибиса? – спросил Кирилл у молодой виталки, сидевшей сзади.
– Около двух часов, – ответила та, улыбнувшись.
– Вы из Сура? – спросил Кирилл.
 – Да, – ответила она. – Как вам тут живется?
– Наш дом разрушили аниаровцы. Перебираемся в Рибис, там безопаснее. Мы жили на самой границе с Аниаром.
– Простите, – сказал Кирилл.
– А вы откуда? Я никогда не видела таких гуманоидов, как вы! К нам сейчас редко приезжают инопланетяне. – Почему? – Перед войной Анклав захватил почти все системы управления порталами и отрезал нас от них. Теперь пришельцы могут попасть к нам только через… или через Мизрахи. Но в этой части Сура, особенно возле границы с Аниаром, они встречаются крайне редко.
Кирилл? поболтав еще с виталкой на отвлеченные темы, настолько выбился из сил, что заснул, не закончив разговор.          
Амолшу и Никите не спалось. Они, завороженные, смотрели на Сур сквозь широкие окна флайбуса. Чем глубже друзья проникали в сердце Сура, тем опрятнее становились дома и улицы, тем реже попадались зияющие глазницами выбитых стекол заброшенные здания. Зона апокалипсиса оставалась позади, сменяясь картинами уюта: возникали симпатичные кафе, тенистые парки и зоны отдыха.
– Помнишь, хозяин кафе говорил, что всё, к чему прикасается Сур, куда бы они ни пришли – горе и смерть? – тихо заметил Никита. – Но мы отдаляемся от Аниара, и у меня такое ощущение, что всё наоборот: чем дальше от Аниара, тем дальше от горя и смерти.
– И не говори, – отозвался Амолш. – По-моему, в самую точку.


Рибис

Кирилл проснулся в тот момент, когда вдали уже замаячили окраины Рибиса. Чистота и ухоженность города поразили даже бодрствующих Никиту и Амолша. Но сейчас ребята в один голос ахнули, увидев Рибис во всем ее великолепии.
Несмотря на морозную погоду, солнце играло ослепительными бликами на обтекаемых фасадах небоскребов, словно выточенных из цельного куска хрусталя. Архитектура зданий поражала воображение. Небоскребы причудливо сочетались с изящными, шпилеобразными домами, окрашенными во все цвета радуги: зеленый, красный, синий, бордовый, желтый. Цвета переливались и искрились, создавая ощущение живого, яркого, цветного города. Рибис представлял собой единую, органично сросшуюся систему, соединенную между собой сложной сетью скоростных лифтов и гравитационных платформ.
Улицы, в классическом понимании, почти исчезли. Вместо них появились многоуровневые транспортные артерии. Нижний уровень занимало метро Сура – бесшумные вакуумные поезда, стрелой проносившиеся сквозь толщу земли, соединяя все города Сура. Средний уровень – широкие пешеходные зоны, где люди неспешно прогуливались, любуясь футуристической архитектурой и затейливыми арт-объектами. Верхний уровень – воздушные трассы для персональных аэромобилей и беспилотных такси, плавно скользящих между небоскребами.
Одним из основных видов транспорта стали персональные антигравитационные платформы – "флайборды". Они позволяли быстро и безопасно перемещаться по городу, минуя пробки и наслаждаясь головокружительными панорамными видами. Флайборды были оснащены искусственным интеллектом, который автоматически строил оптимальный маршрут и предотвращал столкновения. Многие жители Рибиса предпочитали этот экологичный вид транспорта, чтобы наслаждаться свежим воздухом и поддерживать физическую форму.
Илья восхищенно присвистнул.
– У них есть технологии, которых нет в Великих временах.
– Ну, флайборды, кое-чем напоминают наши аэроскейты – неуверенно предположил Кирилл.
– Возможно, – пожал плечами Илья.
– Их тут тьма! – с улыбкой воскликнул Никита.
– Я давно не ощущал себя как дома, – откинулся в кресле Кирилл.
– Да, врут ваши аниаровцы! – с укоризной заметил Илья
– Да, я вижу, – поправил кепку на голове Амолш, – я предполагал, что пираты задурили аниаровцам головы, но чтобы на столько...
Амолш на секунду замолчал.
– Я, если честно, не смотря на то что в детстве был много раз в Суре, и понимал, что вся эта сурофобия бред, начал думать, что, наверное, в чем-то они правы: что народ грубее, что свободы нет, что государство – тюрьма. А теперь вижу, что это циничнейший обман.
– Ну, по поводу суровости я бы не спешил с выводами. На пограничном посту мне показалось, что мы переместились из одной тюрьмы в другую, – скептически заметил Кирилл.
Огромный флайбус плавно скользил в воздушном потоке, приближаясь к сверкающему центру города. Четверо друзей, прильнув к панорамным стеклам, затаили дыхание. Город расстилался внизу, словно живая, дышащая экосистема – башни-небоскребы, украшенные цветущими садами на крышах, переплетались с воздушными магистралями, по которым бесшумно сновали аэротакси, персональные роботы-дроны и аэрокары.
– СМИ Аниара годами твердили о тотальном контроле, нищете и унынии, но увиденное кардинально отличается от пропагандистских страшилок, – завороженно проговорил Амолш.
Архитектура, сочетавшая ультрасовременный дизайн с элементами суровского авангарда, поражала воображение. Яркие голографические рекламные щиты не раздражали своей навязчивостью, а скорее создавали ощущение праздника.
Приземлившись на автоматизированной остановке возле гостиницы, друзья удивленно переглянулись. Над входом в здание синим неоном вспыхивала надпись: "Отель Аниар".
Илья прыснул от удивления.
– Это насмешка? – удивился Никита.
– Не знаю, – пожал плечами Кирилл.
Здание отеля представляло собой современное сооружение со стеклянными фасадами, состоящее из трех секций: две одинаковые башни по бокам и одна высокая по центру, каждая из секций завершалась характерными для Рибиса шпилями.
Холл отеля впечатлял своей монументальностью – это была не просто проходная зона, а полноценный арт-объект. Высокие потолки, украшенные изящной лепниной, огромные люстры, дающие мягкий, рассеянный свет, и богатая отделка мрамором создавали атмосферу величия и торжественности. Стена напротив входа была декорирована высокими стеллажами с книгами в роскошных переплетах.
А в центре холла располагались две детализированные модели. Одна – центральной части Арсу, миниатюрная копия города, выполненная в мельчайших подробностях, а вторая – копия большого молитвенного комплекса в Арсу.
– Эта миниатюрная копия Арсу – одна из главных достопримечательностей гостиницы, – улыбнувшись, проговорила администратор, заметившая взгляды гостей. – Приветствуем вас в нашей гостинице! Вы хотели снять номер или у вас здесь назначена встреча?
– Вообще-то хотели снять номер, – улыбнувшись, проговорил Кирилл.
– Подскажите, а… – замялся Никита. – У вас война с Аниаром. Миниатюра Арсу, гостиница Аниар… Мы люди новые на Раше…интересно… Что это значит? Как это возможно?
– Люди? Первый раз слышу о таких гуманоидах… – удивилась виталка. – С какой вы планеты?
– Земля.
– Хм…интересно… не слышала, – она учтиво улыбнулась. – Молодые люди… этой гостинице намного больше лет, чем конфликту между странами. И, Слава Создателям, никому в голову не пришло переименовывать отель, которым мы очень гордимся.
– Хотя нет, стойте, – после паузы добавила она. – В начале войны представители асурийского братства писали в правительство Рибиса обращение с просьбой переименовать отель. Но получили четкий ответ: «Мы воюем с режимом Аниара, а к народу Аниара и его культуре относимся с глубочайшим уважением. Вот видите, – администратор указала на потолок, расписанный по мотивам книги Создателей. – Этот потолок – точная копия потолка Молитвенного комплекса Арсу. А книжная полка – копия библиотеки Арсу. Мы не знаем судьбу оригинала, так как пираты сжигали любые свидетельства общей истории. Но это еще больше увеличивает ценность копии. В центре стеллажа позолоченная книга – это оригинал Ротсена, написавшего летопись нашей общей асурийской истории.
– Вау, – восхищенно проговорил Никита. – Мы только прибыли из Арсу.
– Ничего себе! Тогда понятно, как вы попали к нам: все автобусы со стороны Аниара приезжают на автостанцию Арсу. Добро пожаловать в Рибис! Вам здесь понравится! Рибис – один из лучших городов на планете Раш!
– Автостанция Арсу? – уточнил Кирилл.
– Да, это полуостров, посвященный Аниару – бывшей асурийской республике. Здесь памятники аниаровским писателям. Подземная станция Арсу и автостанция Арсу в пяти минутах от отеля. Мы договорились с администрацией города, что маршрут будет проходить через нас, – она заговорщицки улыбнулась.
– Если можно, нам номер побольше, желательно двухкомнатный и с хорошим видом из окна.
– Чудесно! Я уверена, вам у нас понравится. На какое время вам нужен номер?
– Пока на четыре дня, – проговорил Кирилл.
– За день до выезда вы можете продлить номер, – администратор протянула Кириллу карточки.
Вдруг тишину отеля нарушил шум. Вначале в холл выкатился робот с чемоданом, а затем выбежал явно чем-то разозленный витал в возрасте. У него были широкие седые усы, округлый животик и клетчатый серый костюм. На носу интеллигентно красовались пенсне.
– Наконец-то я покину эту шайтанову страну! – при этом он со всей силы пнул робота ногой. – Слава Создателям, меня здесь завтра уже не будет!
– Простите, а что вам сделала эта страна? – не удержался Кирилл.
– Вы издеваетесь, молодой человек? Как можно жить в стране, которая воюет?
– А куда вы едете? – вставил Амолш.
– В Гальбен!
– Но ведь Гальбен тоже воюет? – справедливо заметил Амолш.
– Я вам говорил исключительно о том, что нельзя жить в Суре, который воюет!
– А, ну это исключительно меняет дело! – съязвил Амолш.
Интеллигентный витал в пенсне недружелюбно посмотрел на Амолша.
– Я вам говорю, что нельзя жить в несвободной стране! В которой сажают за слово «мир»!
– Д-да… д-аа, – заикаясь, проговорил Амолш. – Мы уже в-видели у вас здесь за углом замотанных скотчем на столбах виталов.
Интеллигентный витал приподнял брови над пенсне, пристально посмотрев на Амолша.
– Война – это ужасно, – продолжил Амолш. – Сегодня мы несколько раз в городе стали с-с-свидетелями того, как полиция забирала людей с улиц на войну.
Суровец снова строго и враждебно посмотрел на Амолша.
– Вы надо мной издеваетесь! – выкрикнул он и решительно зашагал к выходу.
– Клоуны! – прокричал он вслед друзьям.
– Нет, не клоуны, – прокричал вслед Амолш. – Просто мой дом в регионе черного золота разбомбили аниаровцы. Но вы этого никогда не признаете, потому что трус!
– Если разбомбили, то значит, было за что, – закончил витал и вышел за дверь.

– Вот в этом они все, – повернувшись к ребятам, проговорил Амолш, – не любители войны, когда воюет Сур. Я за всю жизнь научился с ними разговаривать.
Амолш засмеялся
– Хотя, видят Создатели, я бы с удовольствием потратил жизнь на другое. Ну ничего… Он представляет себе мир Анклава Свободы тридцатилетний давности. Будет разочарование, когда он увидит мир Анклава сегодня.
Амолш снова засмеялся.
– Я слишком устал, чтобы сойти с ума, – сонно проговорил Илья, – но если это будет происходить и здесь, это рано или поздно случится.
– Едва ли, – протянул он, – думаю, тут этого немного. Парадокс в том, что о мире вопят и Аниар поддерживают именно те, кто сам одержим ненавистью.
– Пока что я вижу, что ненавистью одержим весь ваш мир, – заметил Кирилл.
– Эта война проложила пропасть между многими людьми. Но ты пока судишь лишь по Аниару и его сторонникам в Суре.
– Сторонники Аниара здесь, в Суре? Бред какой-то! Достаточно взглянуть на Аниар и Сур, и все становится очевидно.
– Ну, во-первых, он не видел нынешнего Аниара. Он наивно полагает, что красивые, аккуратные пираты в пиджаках принесли нам процветание и мечтает об их возвращении сюда. Во-вторых, Тогу Вавогу повсюду раскинули щупальца своей пропаганды, задурив людям головы.
– Я прошу прощения за этот инцидент, – смущённо извинилась администратор, – проходите пожалуйста в номер, робот поможет вам поднять багаж. С нас небольшой комплимент в виде тарелки фруктов и напитков от отеля. 
– Ладно, устал я от вашей реальности – пробурчал Кирилл – идемте отдыхать!
Проспали ребята практически сутки, просыпаясь, перекусывали и ложились снова. Они были изнурены и раздерганы дорогой, последними происшествиями в Арсу и впечатлениями от приезда в Рибис.
Отель управлялся приложением в смартбуке: открыть-закрыть номер, заказать еду, напитки. Кирилл спускался в спа-комплекс, отпариваясь в сауне, просиживая в ней и глядя в одну точку. А Никита просиживал в холле с книгами из библиотеки отеля.
Через день ребята смогли встать на ноги и выйти из отеля. У Амолша появился здоровый румянец. Кирилл улыбался впервые с момента заключения.
Двери отеля, словно растворяясь в воздухе, выплеснули их в бурный поток городской жизни. Они вышли наружу, ощущая на коже тепло солнечного света, отраженного от мерцающих фасадов. Вокруг сновали люди, одетые в стильную, но практичную одежду. Их лица светились улыбками, в каждом движении чувствовалась уверенность и свобода.
"Не может быть…" – прошептал Амолш, не отрывая взгляда от игравших в парке детей. Детские площадки были оснащены голографическими проекторами и интерактивными игровыми комплексами. Ребята смеялись, а рядом с ними прогуливались роботы-няни, следящие за безопасностью.
Друзья медленно двинулись по широкому проспекту, впитывая в себя атмосферу этого удивительного города. Музыка доносилась из открытых кафе, где посетители, смеясь, общались друг с другом и с дружелюбными роботами-официантами.
Солнце играло на шпилях молитвенных домов,  рассыпаясь золотыми искрами по мостовой. Свернув на проезжую часть, ребята перешли дорогу в пешеходном вакууме, меж сную;щих аэрокаров и юрких дронов-доставщиков. Над головами, этажом выше, замер флайбус. По вакууму вместе с ребятами бежали прохожие, одетые в яркие, облегающие костюмы. 
Перейдя дорогу, друзья словно шагнули в портал, из шумной городской суеты перенеслись в спокойный оазис зелени и развлечений. Гул города, прежде складывающийся из сложной симфонии щебета дронов-курьеров, гула аэрокаров, мерного рокота магнитных поездов и флайбусов, остался позади. По обе стороны от центрального входа опускались широкие ступени, обрамленные рядами пальм, ведущие к главным аллеям парка. Пространство вокруг центрального входа было наполнено жизнью. Внизу была площадь с танцующими фонтанами и гигантской шахматной доской, где между фигурами, выше виталовского роста, сновали дети. Виталы гуляли, улыбаясь, смеясь, разговаривали и жестикулировали одновременно четырьмя руками. В каждом жесте, как и в атмосфере самого города читались торжественность и благополучие.
Ребята углубились в парк, где аллеи разбегались, словно артерии. Доносился плеск фонтанов с центральной площади и мерный шаг прогуливающихся. Вдалеке тихо звучала музыка. Вдоль аллей стояли роботы с холодильниками мороженого, стилизованные под старину, будто бы переносящие в эпоху асурийской империи. Изображения эскимо на палочке, молочных коктейлей в треугольных пакетах и пломбира в вафельных стаканчиках – все это было создано специально чтобы вызывать у витала ностальгию и желание немедленно попробовать лакомство из прошлого. Роботы - торговцы предлагали как традиционные лакомства: ситро, чаепитие, бублики, сладкую вату, так и диковинные угощения: светящиеся фрукты, выращенные в вертикальных фермах, синтетические коктейли, меняющие вкус в зависимости от настроения. Запахи смешивались в причудливый, волнующий микс. Воздух был наполнен ароматом ситро и осенней свежести, создавая особый шарм города. Широкие проспекты были обрамлены стройными рядами вековых лип и кленов, земля была одета в золотисто-багряный наряд из листьев, которые шуршали под ногами.
Город был ухожен до неприличия, вычищен от мельчайшей пылинки, забившейся под идеально выкрашенным, в белый цвет, бордюром. Продуман до мельчайшей детали атмосферы и комфорта. Ребята, как завороженные, наблюдали за гармоничным сочетанием традиций и современности. За густыми рядами деревьев и зеркальной гладью реки виднелся город, где стройными рядами выстроились величественные дома с пилястрами, лепниной и барельефами, местами с изображением асурийской символики и древние молитвенные дома с шпилями, а за ними возвышались небоскребы из стекла и бетона.
В воздухе витал дух прогресса, порядка и свободы, города уверенно, творящего свою историю.
— В Аниаре часто удивляются, как асурийцы могут терпеть руководство Сура. Теперь я кажется знаю ответ на этот вопрос. 
— Амолш! — окликнули его девушки, прервав рассуждения Амолша.
— Конечно, мы уже давно здесь, лет пятнадцать, институт, работа, брак – все здесь. У Ятак двое детей, у меня – трое, — весело проговорила Язил. — Мы уехали из региона чёрного золота, когда началась война. — Ятак кокетливо поправила волосы за ухо.
Амолш повернулся к ребятам:
— Это мои знакомые из Аниара. Мы росли вместе.
— Да? Рады приветствовать друзей Амолша, — слегка учтиво поклонился Кирилл. — И как вам тут, в Суре?
— Как… Как может быть дома. У каждого своя жизнь, своя судьба. Работа, учёба, дружба, — Ятак положила голову на плечо Азил. — Дети, муж…
— Ятак в своём репертуаре – работа на первом месте, муж на последнем!
Девушки звонко засмеялись.
Ятак, смеясь, ударила Азил ладонью по плечу:
— Это я еще умолчала про наши корпоративы! Фух! — выдохнула она, прекратив смеяться.
— И вы не скучаете по Аниару? — удивленно спросил Илья.
— Скучаем? По чему? Смеемся иногда, — Азил весело начала припоминать. — Первые три-пять лет делали ролики, наподобие… — Азил комично продемонстрировала, как она подает в окно многофункционального центра документ. — Лишите меня гражданства Аниара, пожалуйста!
Ятак подыграла:
— Мы не можем, вы должны досмотреть этот цирк до конца!
Девочки снова засмеялись.
— А еще на камеру заматывались в лопухи и кривлялись, крича: почему не на языке Аниара?
— А кем вы работаете? — спросил Никита.
— Азил – научный сотрудник в Суркосмос, а я – сотрудник финансовой компании в Сур Центре.
— Дома бываете?
— Я стараюсь не бывать. Тяжело, — смех сошел с лица Ятак. — Помнишь Янат?
— Конечно, мы с ней за партой в пятом классе сидели.
— У неё муж на войне погиб.
Воцарилась тишина.
— Но надо продолжать жить. Я смотрю на своих детей и радуюсь, что Создатели дали нам возможность выбраться подальше от Тогу Вавогу и начать новую жизнь. И я счастлива, — она улыбнулась немного грустной улыбкой.
— А я, — поддержала разговор Азил, — за Ашапа замуж вышла, ты же его помнишь? — обратилась она к Амолшу.
Амолш встрепенулся:
— Ашап?! Конечно! Слушайте, я безумно рад, что вас встретил! Давайте обменяемся номерами телефонов, может быть, как-нибудь встретимся с Ашапом! Я был бы очень рад его увидеть!
— Амолш, какой номер телефона, ты со своего Аниара приехал! У нас уже давно общаются по отпечатку или улыбке. Достань смартбук.
Амолш достал. Азил дотронулась до экрана большим пальцем.
— Амолш, Азил Арбус добавлена в книгу контактов, — проговорил ласковый, смеющийся голос приложения Сур.
Амолш чуть не выронил телефон из рук.
— У вас жизнь остановилась в вашем Аниаре после прихода Пиратов, — засмеялась Азил. — У нас уже лет восемь работает приложение Сур!
— А вас не смущает, что эта страна напала на вашу? — задал прямой вопрос Никита.
— На нашу? Она перестала быть нашей, когда впустила в свой дом Тогу Вавогу. Она перестала быть своей для миллионов аниаровцев. А они, мало того, что трусливо закрывают глаза и делают вид, что этого не существует, так еще и пошли нас убивать, назвав разделенцами.
— Я из научного интереса спрашиваю, — поправил очки на носу Никита. — Я читал, что Сур вмешались в процессы в регионе чёрного золота. Если бы этого не произошло, возможно, был шанс избежать военного конфликта в регионе.
— Вмешались? — Ятак засмеялась. — Это вам сказали в архивах Аниара?
— Ну, в общем-то, да, а что?
— Танки Аниара поехали 7 насина. Поддерживать нас Сур начал в месяце нависе, двумя месяцами позже, когда война анклавовцев, поддерживаемых пиратами, против наших повстанцев была уже в разгаре. И тем более, если уж Аниар говорит о том, что вмешательство недопустимо, не вмешиваться должен был анклав свободы. Это логично и честно. Тогда бы вообще конфликта не было.
— А знаете, что самое интересное? — добавила Азил. — Мы кто?
— В смысле? Виталы! — удивился Никита.
— Виталы бывают разные, мы – зелёные, — она продемонстрировала цвет кожи на своих руках, — есть жёлтые, белые, даже чёрные виталы. Мы все разные, со своей культурой, привычками, традициями. У вас разве не так?
— Точно так же. Только мы из-за этого не воюем, — подчеркнул Кирилл.
— Верно. Но только почему белые виталы анклава свободы могут вмешиваться в дела зелёных, а зелёные виталы Сура не могут вступиться за таких же зелёных асурийцев у себя под боком, которых убивают под предводительством белых виталов, приехавших из-за большой воды? Что тут делают белые виталы?
— В стране зеленых виталов рассуждают о том, что другие зелёные виталы не могут вмешаться, — засмеялся Илья.
— Бинго! — захохотали виталки.
— Со стороны захода солнца в Аниаре живёт небольшое количество белых виталов, — не унимался Никита. — Я хочу разобраться, зачем вы так делили, у вас не страна, а тени талкай. Это же неудобно и не логично.
— Не знаю, — улыбнулась Азил. — Страны распадались, образовывались новые, люди женятся, разводятся, понимая, что им не по пути, это ли важно?
— По-моему, важно не это, — вставила Ятак, — важно оставаться виталом (человеком), а не становиться Ихумом (злой собакой). И тогда ни у каких Тогу Вавогу никогда ничего не получится.
— Азил, Ятак, нам очень нужно в Суре найти одного пришельца. Мы, собственно, для этого в Сур. Кто может нам в этом помочь?
— Ммм… Вам нужно в многофункциональный центр электронной информации, — проговорила Азил, — это будет веселое путешествие.
Виталки засмеялись.
— Почему? — удивился Амолш.
— Узнаете Сур с его худшей стороны. — Они снова засмеялись. — Но если серьезно… Вдруг у вас будут проблемы с поисками…
— А они у вас будут, — засмеялась Ятак
— У нас есть знакомый, — продолжила Азил, — он серьезный чиновник в Суре. Наберете нас, мы вас попробуем состыковать с ним. Возможно, он сможет вам помочь!
— У вас есть мой отпечаток карты Сура! — прощебетала Ятак. — Нам пора! Звоните, пишите! Рады будем встретиться, пообщаться, уверена, Ашап будет рад видеть Амолша. Мы рады виталам с родной земли и гостям Сура! Ятак дружелюбно прикоснулась к руке Кирилла.
— У вас чудесные люди в регионе черного золота. Это их Аниаровцы, брызжущие ненавистью, называли дикими? — спросил улыбающийся Кирилл.
— Ты сам знаешь ответ на этот вопрос, — Амолш раздосадовано махнул рукой. — Почему я не уехал в Сур раньше?
Ребята, выйдя из парка, продолжили прогулку по городу. В Рибисе было значительно холоднее. Ребята разменяли деньги в банке, прикупили теплую одежду. И поужинали в уютном кафе, обсуждая впечатление от Рибиса и разговора с аниарками.
Город уже начал загораться ночными огнями.
Стало прохладней. Пар шёл изо рта. Улицы местами начали украшать к празднику зимы. Осенние инсталляции сменялись зимней сказкой. Деревья и фасады зданий украшали шарами и мерцающими гирляндами, а на тротуарах устанавливали ледяные арки и сказочных персонажей. Вокруг елки разворачивали рождественскую ярмарку. На стендах было написано: Зима в Рибисе.

Когда Кирилл, повернув голову, увидел, как большое количество людей шли в сторону молитвенного дома. Зазвонили колокола, извещающие о начале службы.
Кирилл остановился, не сводя взгляда с молитвенного дома.
— Я что-то почувствовал, — тихо проговорил он.
Ребята посмотрели на него.
Кирилл закрыл глаза и ощутил, как мир меняется вокруг него. Невидимая сила и тепло коснулись его, окутали, пройдя сквозь все тело. Мурашки пробежали по коже. Он услышал голоса, которые сливались в единый молитвенный хор. Мысли, переживания, которые клокотали в нем, обгоняя друг друга, словно отдалились, стали неважными и незначительными. Важной была только сила. Она превращалась в волны, которые, омывая его, очищали от воспоминаний и усталости, накопившихся в Аниаре. Как будто музыка голосов, ощущая, куда нужно нажать, направляла прибои звуков, убирая лишнее и ненужное.
Кирилл сделал шаг и вошёл в пространство, где был Ямирой, горизонт задрожал, деревья, земля завибрировали, появились лужи грязи. Все было как у Ямирой, только на этот раз Кирилл делал все сам.
Кирилл сделал шаг назад.
— Ребята, что только что было?
— В смысле?
— Что я сейчас делал?
Илья удивлённо обвёл взглядом окрестности.
— Ничего. Просто стоял.
— Я могу перемещаться в пространстве, как тогда, с Ямирой. Эта способность всё ещё во мне. Тоже самое на долю секунды произошло, когда я шел коридором позора, но тогда я списал это на видения, помешательство от усталости.
— Ты не знаешь, зачем она тебе это показала, зачем наделила способностями. На твоём месте, я бы был осторожней, — с опаской предостерёг Илья.
— Подумай, что спровоцировало тебя, — задумчиво произнёс Никита. — Почему это сработало именно сейчас?
Кирилл перевёл взгляд на Молитвенный дом.
— Он… — прошептал Кирилл, кивнув в сторону здания. — Когда я увидел его, почувствовал, как что-то поманило меня.
Он сделал шаг вперёд.
В отличии от офиса в Аниаре, здесь виталы выглядели гораздо лучше.  Большинство из них шли в сторону молитвенного дома, но были и такие же которые проходили мимо по улице. И были чище, чем идущие в Молитвенный дом. Виталы шли кто по щиколотку, кто по колено в грязи. У некоторых были грязные волосы, плечи или лицо. Парень в наушниках, сидящий на лавочке, лежал в луже, судорожно подёргивая конечностями. Кирилл жестом подозвал друзей, и они двинулись к Молитвенному дому. Заглянув внутрь, Кирилл увидел просторное помещение с высокими сводами, поддерживаемыми массивными колонами, дымка ладана создавала легкую подвижную завесу, стены были украшены росписями, повествующими о событиях книги создателей. Входящие в здание виталы поднимались на пять-десять сантиметров над землёй, не касаясь грязи. А с их ног стекали струйки и капли нечистот. С чтением  молитв грязь сходила с плеч, рук, но, покидая Молитвенный дом, виталы постепенно вновь покрывались незначительным слоем грязи.
Кирилл нахмурился и отступил назад.
— Что же это происходит? —замотал он головой. — Ведь жить правильно очень легко! Почему они топчутся на одном месте? Сбросив с себя грязь, они могли бы начать новую жизнь. А они выходят и возвращаются к старому…
— Идёмте в гостиницу, нам нужно отдохнуть. Завтра с утра — в многофункциональный центр, — напомнил Никита.

МФЭИ и Еметрий   


 МФЦ, куда они направились, поражал своими масштабами. Он занимал добрую половину длинного серого монолитного здания с рядами бесконечных ровных окон. Дом находился ниже центральной площади Рибиса, превратив историческое сердце Рибиса в гигантский бюрократический лабиринт. Слева от широких лестниц , ведущих ко входу, поблескивала табличка с надписью «Памятник архитектуры Асурийской империи». Роботизированный консультант с женским голосом предложил взять талончик, и спустя пятнадцать минут, заполненные рекламой синтетического борща и отбеливающей зубной пасты, они оказались перед окном с табличкой «Запросы о местонахождении граждан (утерянных родственников и домашних животных)».
За окном их встретила операционистка с лицом, выражающим степень усталости, доступную только государственным служащим. На ней была строгая униформа: пиджак, ослепительно белая рубашка и красный галстук.
— Здравствуйте, — начал Кирилл, стараясь говорить максимально вежливо. — Мы ищем нашего друга, его зовут Хорс.
Операционистка сквозь очки, лениво скользнула по нему взглядом.
— Фамилия? Имя? Дата рождения? Номер удостоверения? Социального чипа?
Кирилл с ребятами переглянулись.
— У нас нет такой информации, — проговорил Кирилл.
— К сожалению, в таком случае я не смогу Вам помочь, мы не найдем сведений в нашей базе данных.
— И что нам делать?
— Не знаю, — пожала плечами операционистка. — Попробуйте обратиться к роботизированному консультанту на входе. Он подскажет, как МФЭИ может Вам помочь — на её лице расцвела дежурная улыбка.
— Хорс является гражданином Сура или прибыл к нам недавно? — уточнил робот.
— Он гуманоид, пришелец, мог прибыть в Сур в течение месяца, — ответил Кирилл роботу.
— Тогда вы можете обратиться в миграционный отдел, получить информацию о вновь прибывших и самостоятельно в списках попробовать найти Хорса, который Вам необходим. Дать талончик? – вежливо предложил робот
— Да, конечно!
В миграционный отдел очереди пришлось ждать дольше. Лишь спустя мучительные сорок минут друзья пробились к информационной стойке.
— Чем я могу Вам помочь? — проговорила сотрудница с выражением искреннего сочувствия на лице.
— Мы хотим найти друга, он в Суре, но мы не знаем ни номера его удостоверения, ни номера социального чипа.
— Его карточки приложения Сур у Вас тоже нет?
— Нет. Он пришелец, прибыл в Сур в этом месяце. Нам сказали, что мы можем увидеть списки пересечения границ и самостоятельно проверить данные.
— Да, конечно, все верно! Мне нужно Ваше удостоверение пришельца! Вы зарегистрированы в Рибисе?
Ребята снова рассеяно переглянулись
— Мы пару дней назад прибыли в Рибис. Пока ничего не делали.
— Согласно постановлению правительства Сур от 12.07.2047 года, пункт 3, параграф 12, подпункт 56 вам надо пройти регистрацию, после чего вы сможете пользоваться государственными услугами Сура.
— Без проблем! Что нужно сделать чтобы пройти регистрацию?
— Регистрацию вы можете пройти в региональном отделении МФЭИ по месту вашего проживания, — она нежно улыбнулась.
— Что-о-о? — протянул Илья, его терпение лопнуло. — Мы что, должны объехать все районные МФЭИ Рибиса, чтобы узнать контакт друга?!
— Видите ли, — начала операционистка, — мы действуем строго согласно внутренней инструкции, к сожалению, ничем не могу Вам помочь. Обслуживание завершено, – проговорила она, и в этот момент между стойкой и ребятами опустилось стекло. 
К счастью, региональное отделение МФЭИ находилось недалеко от гостиницы «Аниар», рядом со станцией вакуумных поездов «Арсу». Оно было значительно меньше, но таким же современным. Входная группа всех МФЭИ пестрела рекламой вооруженных сил Сура. Просторное помещение с высокими потолками, роботизированный консультант с внешностью и голосом, отличающимся от робота в центральном МФЭИ подъехал к ребятам и вежливо предложил свои услуги. Но каково было их разочарование, когда они прошли в зал регистраций и увидели толпу виталов, которые толкая друг друга пробирались к стойке регистрации. На экране, висевшем над потолком, было изображение министра Сура и надпись: Для нас человек на первом месте.
— Простите, как нам понять, когда подходить к стойке по нашему талону? — спросил Кирилл женщину на входе, пытающуюся протолкнуться в глубь помещения.
— Какой талон? Если вы не регистрировались заранее, занимайте живую очередь.
— По живой очереди нет смысла занимать, — проговорил мужчина слева.
— Почему? — спросил Никита.
— Сегодня не успеете пройти. Завтра запись на живую очередь в семь утра!
— Ерунда какая-то! А зачем талон?
— Порядок, — пожал плечами мужчина — люди по полгода ждут очереди
— А зарегистрироваться заранее?
— У робота при входе спросите, узнайте свободное время. Но обычно свободных записей нет на одну, а то и две недели вперед.
        В номер ребята вернулись в гнетущем настроении, не смотря на то что прием получилось зарегистрировать через два дня. Ребята высыпались. Илья, Кирилл и Амолш, много гуляли по уютным улочкам Рибиса, посетили театр, несколько ресторанов. А Никита по обыкновению пропадал в библиотеки отеля «Аниар».
На третий день, не смотря на толпу, регистрация ребят в Рибисе по электронной очереди заняла около четырех часов, и когда ребята вышли из МРЭИ солнце уже клонилось с закату. Пришлось поездку в главный МФЭИ отложить на другой день, так как региональное отделение предоставляло только городские услуги и не имело доступа к информации о пересечении границ.
На следующее утро друзья зашли в уже знакомое им здание главного управления МФЭИ.
— Рады видеть постоянных гостей МФЭИ, —проскрипел робот, словно издеваясь.
— Он что, издевается? — процедил вымотанный Илья.
— Спокойней, Илья, ты еще не знаешь, как вежливы сотрудники пыточной Аниара.
— Все познается в сравнении, — засмеялся Никита.
Девушка миграционного отдела отсканировала удостоверение Кирилла на терминале, и долго, хмурясь, клацала пальцем по сенсору.
— К сожалению, я не могу вам предоставить такую информацию.   
— Как не можете?! – возмутился уже Кирилл.
— Вы пересекли границу Союза Порталов несанкционированно, — объявила оператор, — в связи с чем не имеете доступа к информации миграционной службы.
На этот раз уже истерически засмеялся Амолш.
— Но мы же заплатили штраф, — попытался возразить Кирилл.
— Это не имеет значения. Более того, у вас всего три месяца дозволенного нахождения в Сур — территории Союзного Государства. По истечении срока вы будете обязаны покинуть страну. Иначе — штраф, аннулирование удостоверения переселенца и депортация в страну прибытия.
— Нет, нет, нет! Спасибо, — выдохнул Кирилл.
— Тогда хорошего дня! — улыбнулась сотрудница МФЭИ, — не пропустите срок выезда из Сура!
— Да, человекоориентированности не хватает их системе, — выдохнул Кирилл, выйдя из здания МФЭИ.
— Что будем делать? — задал вопрос Илья. — предлагаю выдохнуть и насладиться атмосферой этого чудесного города!
— Нет, Илья, времени уже совсем мало! Я сегодня читал сводки новостей: Анклав Свободы и Сур привели свои ракеты с химическим оружием в боевую готовность. В Суре объявился какой-то местный сумасшедший, который дает представления, напоминающие мои в Аниаре, — Кирилл улыбнулся. — Надо торопиться, Амолш, вся надежда на твоих подруг детства и их влиятельного знакомого.
— Ой, эта забота о спасении мира... никаких удовольствий, одни стертые ноги о пороги МФЭИ.
 — Я наберу Азил, — подтвердил Амолш, — но только когда что-нибудь поем.
Ребята засмеялись.
 Азил ответила быстро.
— Амолш, рада тебя слышать — прощебетала она
— Проблемы с МФЭИ? — она засмеялась. — Не сомневалась ни секунды.
— Найти человека? Амолш, сам понимаешь, мне нужна будет информация!
— Да! Да! Угу! Хорошо! Дай мне полдня! Я тебя наберу!
Амолш рассказал уже ставшую привычной историю, утаив только цель прибытия. Через час перезвонила Азил.
— Его очень заинтересовали пришельцы из более совершенного мира. Он готов с вами встретиться в Парке Облаков через час, успеете? Отлично!   
Геометричные формы газонов, извилистые дорожки утопали в багряных и золотых листьях, переплетаясь с современным бетоном и стеклом.   
  Первым на пути друзей возник амфитеатр, словно вырезанный из белоснежного мрамора. Его плавные, текучие линии, изящно вписанные в ландшафт, напоминали древнегреческие постройки, но современные материалы и подсветка выдавали его принадлежность к XXI веку.
Дальше взгляд Кирилла упал на пирамиду, возвышающуюся среди пышной зелени. Ее строгие геометрические формы контрастировали с окружающей природой. Стеклянные грани пирамиды отражали закатное солнце, сверкая тысячами огней. Кирилл подошел ближе и заглянул внутрь – там, под стеклянным куполом, располагались экзотические растения, привезенные из разных уголков мира. Это был маленький оазис, кусочек тропиков, спрятанный в сердце северного Рибиса.
За пирамидой, словно зеленый каскад, раскинулся террасированный сад, спускающийся вниз живописными лужайками и пестрыми клумбами. Друзья, не спеша, спускались по ступеням, выложенным из серого камня, вдыхая пьянящий аромат осенней листвы, смешанный с терпким запахом кофе. Ступени полукругом охватывали пруд,, на них расположились виталы, в большинстве молодежь, одетые в броские яркие одежды, с разноцветными стаканами кофе и энергетиков в руках. С противоположной стороны пруда тянулась вереница скамеек. На гранитной плите, установленной за скамейками, была выгравирована надпись «Рибис». На одной из скамеек сидел витал: молодой, лет сорока, с энергичным взглядом и строгими, волевыми чертами лица. На нем было сдержанное темное пальто, под которым виднелся серый жакет и строгие брюки. По обе стороны от него, оглядываясь по сторонам, стояли охранники. Он встал и приветливо помахал ребятам. Друзья, приблизившись, поочередно пожали ему руку.
— Еметрий, — представился он, — рад приветствовать Вас в Суре! Как дела? Рассказывайте, чем я могу Вам помочь?
Кирилл рассказал ему всю историю от начала до конца, объяснив попадание в мир союза порталов технической ошибкой портала, утаив информацию про убийц в Москве и их миссии по спасению мира (последний раз им это слишком дорого обошлось).
Еметрий внимательно и серьезно выслушал историю, покачав головой.
— Да, досталось Вам в Аниаре.
Затем, словно смутившись, продолжил:
— МФЭИ — это, конечно, наше слабое звено. Приносим свои извинения, — он снова засмеялся. — Вопрос Ваш решаем, Кирилл, но у меня к Вам будет предложение. Не хотели бы вы поучаствовать в установлении контакта между нашими цивилизациями? Мы могли бы установить порталы между Суром и Вашей планетой. Обеспечить взаимный поток туристов и обмен технологиями.
— Боюсь, наша цивилизация не будет сотрудничать, и тем более объединяться порталами с планетой, которая ведет войны и кишит пиратами.
— Да, это проблема. Но мы могли бы попробовать обеспечить безопасность. Наша страна обладает химическим оружием. И сейчас, Слава Создателям, достаточно обособлена от пиратов.
— Я думаю, наше правительство поставит условие – прекращение Суром войн на территории Раш. А возможно, и условие прекращения войн на всей планете.
— Рационально, но достаточно сложно выполнимо.
—Почему?
— Сохранить мир для своей страны — это искусство. И, возможно, мы виноваты в том, что не сохранили его. Но полное прекращение войн возможно только в том случае, если от них откажутся все страны одновременно. Сегодня Раш далек от этого, к сожалению. Только если вы сможете снабдить нас оружием, способным остановить горячие головы и сесть за стол переговоров.
— Как я вам уже сказал, ваша просьба выполнима, — после недолгой паузы продолжил Еметрий
 Он достал из внутреннего кармана пальто конверт и протянул Кириллу.
— И уже выполнена. В конверте-штрих код карточки гуманоида, которого Вы ищите, как акт доброй воли, без каких-либо условий, как демонстрация того, что с нами можно договариваться.
— Спасибо, — искренне поблагодарил Кирилл.
— Если у вас будет возможность обсудить наше предложение с должностными лицами Земли, и связаться со мной, я буду Вам очень благодарен!
— Я вам это обещаю! – заверил Кирилл, слегка поклонившись.
— Пока вы в Суре, Сур и я в Вашем распоряжении!
В этот момент на огромном экране, висевшем на стене амфитеатра, показывали кадры мобилизации в стране Аниар. Полицаи, грубо схватив мужчину за руки и за ноги, тащили его к аэробусу. Мужчина отчаянно цеплялся за деревья, оказывал яростное сопротивление, но в итоге его словно мешок закинули в аэробус и утрамбовали руками, чтобы закрыть дверь!
— Что это такое? — поинтересовался Илья
— Психопанорама. — улыбнулся Еметрий — Мы показываем, как в стране Аниар проходит мобилизация.
— А зачем?
Чтобы виталы Сура знали и не забывали... — Еметрий вздохнул, — лет сорок назад мы допустили такую же ошибку, как и Аниар, впустив к себе пиратов. Все началось в 2120-х годах. Мы на 10-20 лет отстали технически от стран анклава свободы, часть людей решили, что наша система ценностей и управления не эффективна. Мы открылись анклаву свободы, целовались в десна, признали свои ошибки, позволили им запустить свои руки в нашу денежную систему, открыли рынки для товаров… Как результат — нравственный упадок, лидер Сура алкоголик, в стране бандитизм, коррупция. И мы на грани уничтожения. Больше мы не хотим совершать подобных ошибок.
Для этого надо помнить, что они делают со странами, которые позволяют им проникать на свою территорию. Двадцать лет назад они пустили свои щупальца в Аниар. Посмотрите сами, что они сделали, и к чему ведёт сближение с ними. Элита Аниара, лидеры мнений, допущенные до микрофона, – люди не компетентные и не способные мыслить рационально. Общество пожирают само себя. В стране упадок, ненависть, нет целей, нет развития.
— Мм…да…я читал, — задумчиво произнес Никита, — виталы Аниара — это ведь была элита Асурийской империи.  Что с ними должно было произойти, чтобы они превратились в это?
— Да, были элитой… Последний премьер-министр Аниара, Локин, сейчас находится в Суре. Еле сбежал, когда в Аниар пришли пираты, — лучший специалист на постасурийском пространстве. Вы спрашиваете, что с ними случилось? Я отвечу… Тогу Вавогу, — слегка улыбнулся Еметрий. — В нас, в виталах, – тысячи спящих огней. Фильмы, медиа, информация, словно спички, зажигают нужные. Можно потушить огни стремления к знаниям, и наоборот – разжечь огонь ненависти и нетерпимости. То, что и сделали СМИ Аниара. Целые институты работали над этим. Это огни, с которыми нужно быть очень аккуратными. У нас эти огни называют – огнями «наци». Лучше, когда они дремлют в чулане… под десятью замками.
К сожалению, у нас тоже не все в порядке. Страна только отходит от пребывания под Тогу Вавогу. Много тех, кто подыгрывает анклаву свободы, в том числе и во власти, и среди горячих, патриотических голов Сура, романтиков войны, которые смакуют ее, зарабатывают на ней деньги, вместо того, чтобы молиться о мире. Много кричащих: "Бей аниаровца – спасай Сур!" Нашему главнокомандующему чужда и противна война по своей природе, поэтому от него никогда не прозвучало обидного или неверного слова по отношению к аниаровцам. Но не все это понимают. Огромное количество виталов просто хотят выпендриться… Ага, государство ведет войну – значит, воевать модно, модно кричать за войну и зарабатывать на этом дивиденды.
Воцарилась тишина.
Кирилл сделал шаг вперед и вошел в другое пространство. Он начал развивать свои способности. Теперь, после слов Еметрия, он видел не только грязь, но и огни внутри человека. Одни горели красным, другие —  зелёным.
Еметрий светился жёлтым. Кирилл такого никогда не видел, видимо, Еметрий был сильным человеком. Он очищался от грязи своей внутренней силой, исходившей из него. Кирилл чувствовал, что Еметрий не во всем был искренен. Не все у них получалось. Он скрывал неудачи. Но он святился хорошим огнём. Кирилл ощущал, что Еметрий — не враг.
— Как Вам Сур? Что-то, может быть, не понравилось? Ну, кроме МФЭИ, — Еметрий тепло засмеялся.
Ребята переглянулись, пожав плечами.
— Не бойтесь. Пыточными, к сожалению, не располагаю, — он засмеялся, — хотя иногда очень надо! 
— Изначально, — заговорил Кирилл, —  обескуражила грубость и жёсткость пограничников. 
— По поводу пограничников... нам надо как-то ограждаться от разрушающего мира Аниар.
Когда наши журналисты начали рассказывать правду про Тогу Вавогу, им начали поступать угрозы от приспешников пиратов. Нескольких журналистов подорвали, подложив взрывчатку, заехавшие из Аниара террористы. А однажды представители пиратов оплатили из Аниара дронов - доставщиков, которые доставили журналистам на праздник зимы окровавленные головы зяргов (грязное животное Раша).
Кирилл скривился от отвращения.
— А в целом как Вам Сур?
— Ну, если сравнивать с Аниаром… — Никита выдохнул.
— Сравнение с Аниаром нам не интересно. Оно очевидно. Нам важно сравнение с анклавом свободы.
— Но из стран анклава свободы мы знакомы только с Аниаром. Если судить по нему, то у анклава свободы большие проблемы...
—  Впрочем, наверное, ваш интерес к сравнению тоже не совсем этичен, — заметил Кирилл, — надо не соревноваться, а объединять усилия для того, чтобы вместе развиваться.
—  Но, судя по ситуации в Аниаре, видимо Анклав Свободы к этому не готов.
— Да, совершенно верно, с Таизами мы и выстраиваем такие взаимоотношения, — Еметрий вздохнул. — Анклав свободы была наиболее развитая цивилизация на планете. Но благополучие было достигнуто за счет ведения на протяжении столетий захватнической и колониальной политики. С участием Анклава было больше всего войн за всю историю планеты Раш. Годы обеспеченной жизни привели к тому, что они отошли от грубых захватнических войн и агрессивной политики. Но в определенный момент сложилась неравная для них ситуация, когда все ресурсы планеты, ставшие востребованными и дорогими с развитием технологий, оказались на территории недружественных стран. Они поняли, что больше не получится сохранять и преумножать награбленное. Им пришлось стоять перед выбором: или признаваться, что система, которую они же выстроили, больше так не работает, объяснять людям, что больше превосходства и ярко выраженного благополучия не будет, брать руки в ноги и идти работать наравне со всеми, или интригами и деньгами разжигать войны на чужой территории, ослабляя другие страны.

Хорс

Через полчаса друзья, попрощавшись с Еметрием, возвращались по затертым камням брусчатки мостовой.
– Не верю ни единому его слову! – с жаром начал Илья.
– А мне кажется, в целом он говорил правду, – возразил Кирилл.
– Илья, нам трудно, сквозь призму нашей истории, постичь их мир, – задумчиво произнес Никита.
– Все он правильно говорит! Аниар стал заложником циничной, преднамеренной игры, –заговорил Амолш, – небольшой группы лиц в Анклаве Свободы и в самом Аниаре. Захват органов власти с целью включения Аниара в свою орбиту. Затем – грязный и беспринципный запуск всех возможных средств пропаганды. И все это – ради создания тарана против Сура. Это самое масштабное надувательство целого народа и страны за историю нашей цивилизации.
– Так сложно?! Ослаблять другие страны? ! Это абсурд! Зачем? – возразил Никита.
– Если это такой абсурд, почему, имея безграничное влияние на Аниар на протяжении полутора десятков лет, никто не пресек все эти проявления глупости, как выразился Еметрий, эти «огни наци», воровство, преступления режима? Наоборот, поощрялись любые начинания, любые попытки разжечь ненависть и глупость. Что хорошего они принесли? Все из-за невозможности честно конкурировать с Суром и Таизом, с единственной целью – их ослабить.
– Взгляните на Еметрия – это асурийская власть. Вспомните тот вопрос: «Понравился ли вам Сур», который вы раскритиковали. Он говорит о том, что им небезразличны результаты своей работы. Они живут этим, в отличие от власти Аниара.
– Я родился в Аниаре и могу сказать: у Сура власть асурийская, со своими минусами, недостатками, болевыми точками, может, не умеющая работать ради людей, а все больше ради власти, но – своя.
– Да, – поддержал Никита. – По Сур видно, что ее руководитель ее любит. Да, многое они еще не понимают. Еще не пришли к осознанию того, что не виталы должны быть ради государства, а Сур – ради виталов. Но они к этому стремятся…
– А у Аниара власть чужая, – перебил его Амолш, – навязанная через захват власти, телеканалов, СМИ, оболванивание народа чужими элитами.
– И весь цинизм ситуации в том, что асурийская власть пытается стать властью всех народов, проживающих в Суре. А власть Тогу Вавогу строится на псевдопатриотизме аниаровцев: "все аниаровское", "аниаровский язык". А на самом деле под этим лозунгом происходит уничтожение этого самого народа.
– Я не понимаю, что с ними происходит. Почему они так живут? – прошептал Кирилл.
– Что ты имеешь в виду? – отреагировал Илья.

– Что с ними не так? Они лет на пятьдесят отстают от Времен Величия. За счет более высоких физических данных, лучшей регенерации и более высокой производительности труда они могли бы наверстать это за двадцать пять-тридцать лет, но они движутся совершенно в другом направлении. Застряли в каких-то парадигмах и условностях. Тратят энергию совсем не туда.

– Не повезло с лидерами, – усмехнулся Илья.

– Нет, в доктрине великого времени говорится, что власть – это отражение общества.

– Где-то они свернули не туда…

– И, я кажется, знаю где, – скривился в усмешке Илья.

– Я изучал базу данных, – заметил Никита. – Лет пятнадцать назад у них была похожая ситуация, как у нас перед переходом к Великим Временам. Но у них на планете они так и не начались.
– На Раш, в отличие от вашего мира, Тогу Вавогу добились своего, – откликнулся Амолш. – Знаете, когда проиграл Сур? Когда Анклаву Свободы удалось втянуть Сур в войну. Они проиграли тогда, когда Анклав захватил древний асурийский город Арсу.
– Ну да, – встрял Никита, – представляете, если бы Наполеон владел Москвой восемь лет?
 – Раш проиграл тогда, когда был разрушен Асурийский союз, – продолжил Амолш.
– Раш проиграл тогда, когда был разрушен Асурийский союз, – продолжил Амолш. – В вашем мире не произошло того, что произошло в нашем. На Раш мир проиграл войне, и это произошло на Аниаре пятнадцать-двадцать лет назад…
– Но это не наше дело, – сказал Кирилл, наученный горьким опытом. – Идемте. Во всяком случае здесь мы в безопасности, более здравомыслящее, предсказуемое и понятное нам общество. И теперь мы знаем, где Хорс.

– Этому миру не поможешь, разве что ваш Хорс знает секрет, – пробормотал Амолш.
Вернувшись в отель, Кирилл набрал номер Хорса по данным, полученным от Еметрия. Хорс взял трубку!
– Хорс, это я, Кирилл, – произнес Кирилл.
– Кирилл, мальчик мой, как я рад слышать твой голос! Где вы?
– В Рибисе, в Суре. Мы остановились в отеле «Аниар», на Рибисской набережной.
– Отлично! Если честно, я уже начал отчаиваться, думал, потерял вас. Я отъехал на озеро Лакбен к другу, надеялся, что он поможет вас найти, но он лишь сказал мне: «Возвращайся в Рибис». И вот ваш звонок! Я утром буду в Рибисе. Не откладываем, времени мало, встречаемся завтра в 11:00 на Рибисской набережной.
Но наутро в городе стали происходить необъяснимые вещи. Непонятная паника охватила Рибис. Когда ребята вышли к набережной, виталы спешно рассаживались по аэромобилям, набивая их вещами. Из громкоговорителей передавали о многокилометровых пробках на выезде из города. Жители куда-то бежали, сбивая друг друга хвостами.
– Что происходит? – растерянно озираясь по сторонам, проговорил Кирилл.
– Не сорвётся ли наша встреча? – забеспокоился Илья.
– И что всё это может значить? – добавил Никита, вопросительно глядя на Амолша.
– Понятия не имею, – задумчиво произнес тот.
Но вдруг, из-за толпы бегущих, начала вырисовываться невозмутимая фигура Хорса в длинном черном плаще. Он, словно не замечая суеты вокруг, спокойной, размашистой походкой, с легкой улыбкой приближался к ребятам. Подойдя ближе, он широко расставил руки, готовый заключить их в объятия.
– Как я рад вас видеть! – тепло проговорил он, выпуская друзей из объятий.
– Хорс, – учтиво представился он, пожимая руку Амолшу.
– Амолш, – низко поклонился тот в ответ.
– Я так понимаю, он в курсе наших секретов, – посмотрел на ребят Хорс. – Ну, идёмте, постепенно мне всё расскажете. Главное, мы вместе. Наши возможности здесь ограничены. Я не видел вас… Единственное, что мне оставалось, – ждать здесь. О чём я сожалел, так это о том, что не успел вас проинструктировать касательно действий на этой планете… И боялся, что вы не разберётесь. Но вижу, этого не произошло. Мы в безопасности. Рассказывайте, как вы? Как сюда добрались? Но сначала закажем ужин. Здесь превосходно кормят. Мы в безопасности, а я не люблю быть в долгу, – Хорс улыбнулся Кириллу.
Учтивый официант принёс сочные, румяные стейки, салаты и воду, и только потом ребята рассказали всё, что с ними приключилось в стране Аниар, как они познакомились с Амолшем и как попали сюда.
– Хорс, это удивительно, но способности старухи передались мне и остались со мной, – проговорил Кирилл. – Это возможно, – Хорс задумался. – И нет ничего удивительного. Ты приближаешься к Создателям. Создатели чувствуют твоё приближение и помогают. Поэтому вы и попали к Ямире, у тебя остались способности, и вы попали сюда. Мы движемся в правильном направлении. 

– Теперь ваша очередь рассказывать. Почему мы здесь. и что мы делаем? Мы вас слушаем.
Хорс задумался.

– В стане Наблюдателей произошёл раскол. Наша база, на которой был твой прадед, уже не выглядит так, как раньше. – Как раскол? Ты же говорил, что вы не можете принимать решения! – Подожди! Я тебе об этом ничего не говорил! Прадедушка что-то говорил обо мне? – Да, конечно. Наша семья знает об этой истории и бережно хранит её в секрете. – Я знал, что людям нельзя доверять тайны. – Эта тайна не вышла за границы нашей семьи, – не без гордости заметил Кирилл. – Так что там с невозможностью принимать решения?
– Что-то ты темнишь, – Кирилл пристально посмотрел на Хорса.
В этот момент что-то произошло. Кириллу показалось, что в дали раздался взрыв. Все вокруг кафе словно затряслось, но Хорс, друзья, официанты и гостьи заведения наоборот на секунду замерли, будто бы зависнув в воздухе.
Кирилл мотнул головой. Всё вернулось на место.
А Хорс заговорил, как ни в чём не бывало:
– В программе Создателей заложен код. Если баланс зла превысит 80%, а в мире останется меньше 50 праведников, происходит обнуление мира. Всегда существовали разные толкования: необходимо ли наличие сразу двух критериев или достаточно одного. Но никогда до подобных прецедентов не доходило, поэтому расхождения оставались только в рамках теоретических обсуждений. Праведников в мире, на всех планетах, гораздо больше. Но вот соотношение добра перевалило ниже отметки в 20%, и то на долю секунды. Формально, этот юридический прецедент наступил. Одна группа Наблюдателей придерживается позиции, что Наблюдатели обязаны обнулить все миры, другая – мы – считаем, что необходимо, на основании предписаний, применить принцип милосердия. Но мы оказались в меньшинстве. А продолжив сопротивление, оказались вне закона.
– И что нам делать? Что мы делаем на этой планете? Убегаем от Наблюдателей? – усмехнувшись, спросил Илья.
 – Нет. Все очень быстро меняется. Наблюдатели видят, что мы приближаемся к Создателям, и меняют план. В Суре один писатель написал книгу. Книгу бы никто не заметил, так как читают здесь коммерческую, развлекательную литературу. Смыслы и глубина здесь давно не нужны. Если бы написанное в книге не начало сбываться. На это обратили внимание. Вмиг вокруг этого подняли шумиху.
Хорс взял смартбук и показал ребятам. На экране десяток камер склонились вокруг худого, щуплого подростка. Он испуганно и растерянно озирался по сторонам.
– Вы написали книгу? Вы пророк? Скажите нам что-нибудь! – кричали журналисты.
– Я не тот, о ком вы думаете, – отвечал он. – Я просто написал книгу. Да, мне казалось, что всё, что я писал, приходило свыше. Но это никак не связано со мной. Я живу абсолютно другой жизнью. Я ничего не знаю и далёк от выделения к создателям (святости).
– Что бы вы сделали, чтобы прекратить то, что сейчас происходит?
Он замолчал, озираясь на всех. Но вдруг глаза его стали стеклянными и отрешёнными, и он заговорил:
– Прекратите воевать в один миг! Нужно, чтобы все опустили оружие! Смертной казнью будет наказан тот, кто не опустит! Если меня убьют, Создатели уже не простят, что вы не принимаете и убиваете второго Его посланника! Огонь опустится на землю мгновенно! Все и вся сгорит дотла в доли секунды! Останется несколько монастырей и домов учений – кто несёт свет.
Если же я останусь жив, и те, кто хочет сохранить этот мир таким, каков он есть сейчас, отступят и отпустят вас: остановитесь, выйдите на улицу, проснитесь, начните жить! Простите всех врагов своих! Звоните, пишите им, просите прощения! Кто не может – забудьте врагов, отпустите их в своём сердце! Кто не может – возносите молитвы Создателям, чтобы Он даровал отпущение! Начните жить, встретьтесь и обнимите родственников, это ваша кровь! Начните радоваться каждому дню! Встречайте время из будущего. Займитесь делом, помогайте другим, узнайте, что кому нужно вокруг вас, в вашем районе, начните помогать нуждающимся, начните читать, разберитесь в том, что происходит! Кто может – направьте усилия на создание лекарств. В мире много важных дел! – он замолчал.
Ребята переглянулись.
– И что? – спросил Никита.
– Видите ли, пространство меняется, чувствуя ваше приближение к Создателям. Виталы начинают говорить о Них, реагируя на вас. Виталы просыпаются от одного вашего появления в этом мире, оттого, что идея или мысль уже прозвучали здесь. Боюсь, Кирилл, что я вас недооценил. Вы значите больше для этих миров, чем просто внук и кровь Сергея. Я уже думал, что происходящее – реакция на вашу гибель, но оказалось, вы ближе, чем я мог предположить. Ситуацию усугубило, видимо, то, что вы часто заходили в другое измерение… Ну, да ладно. Так вот, аниаровцы начали бросать оружие. Сур, в ответ на это, приостановил военные действия. Солдаты Аниар начали выходить на связь и пытаться общаться с противником. Министр обороны Сура выехал лично пообщаться с солдатами Аниара. Но кому-то это не понравилось. И писатель пропал без вести. Его убьют. Это случится завтра-послезавтра. С этим и связана паника на улице, жители планеты Раш ищут убежища. Но это бесполезно, все миры будут разрушены. Спасти их можешь только ты, Кирилл. Времени мало. Оно идёт на часы. Но поужинать и поболтать с вами время есть. Собственно, у нас есть 24 часа, чтобы попасть к Создателям. Только Кирилл может изменить решение Наблюдателей уничтожить мир. До конца сегодняшнего дня вы будете там. А сейчас наслаждайтесь ужином.
 – До конца дня? Как? Создатели на самом деле находятся на этой планете? – поперхнувшись мясом, проговорил Илья.
– Естественно, – удивился вопросу Наблюдатель.
 – Но местные жители называют это легендой, обычным преданием.
– Вероятность случайного возникновения одной живой, способной к самовоспроизводству клетки исчезающе мала: для этого требуется сочетание стольких факторов и причин, что времени существования всей видимой вселенной не хватит на то, чтобы свести их вместе. Они всего-навсего утратили связь с Создателями, – поморщился Хорс. – Такое бывает. Твой прадед, Наблюдатель, – он кивнул головой в сторону Кирилла, – попав в мир вариации, тоже на какое-то время утрачивал связь со мной, забывал обо мне, но удержался. А они забыли полностью.
– По какому принципу Создатели выбирали планету? Глядя на жителей этой планеты, не скажешь, что они достойны стать центральной или ближней к Создателям, – спросил Никита.
 – Создатели не выбирали эту планету. Они её создали и создали жителей этой планеты. И она не центральная и не ближняя, она – первая. А существа, которых вы видите, – он кивнул в зал, – были совершенными и лучшими, но, утратив связь с Создателями, начали деградировать, потеряв часть своего генетического кода, генетической памяти. Как вы видите, отдельные виталы обнаруживают отголоски этой связи. Но она уже не такая сильная, как была раньше.
Все задумались.
– Как нам попасть к Создателю? – решительным тоном прервал тишину Кирилл. – Вообще, мы должны были приземлиться в Лэарсе, но из-за выстрелов произошел сбой в работе портала. Амолш поднял голову на Хорса на слове Лэарс.
– Нам нужно в Леарс? – спросил Кирилл. – Ваш друг с Леарса, – улыбнулся Хорс, – тогда это многое объясняет в его поведении и восприятии реальности. Леарс – это остров Создателей. Нет, Кирилл, есть другие, более короткие пути, как попасть к создателям.
– Мне показалось, что здешние молитвенные дома… я смотрел… в другом измерении… они имеют некоторые способности.
– Да, ты прав. Так тоже можно, но мы пойдём другим путем. Здесь есть избранные…
Хорс с ребятами вышли из кафе на набережной. На улице потемнело, молнии разрезали небо вдоль и поперёк, сливаясь с раскатами грома.
Мужчина, пробегавший мимо кафе перед Хорсом и друзьями, споткнулся, но вместо того, чтобы распластаться на асфальте, просто исчез.
Другой мужчина, помогая дочери сесть в машину, просто улетел через реку, словно его унесло порывом ветра. Несколько машин, ехавших по дороге, исчезли, как будто влетели в другое пространство. Машины, ехавшие за ними, затормозили, остальные врезались в них, создавая груду аэромобилей.
 – Ваш приезд наделал больше шума, чем я думал, – проговорил Хорс. – Нам пора, времени становится совсем мало
Дверь отворил, пожилой мужчина, с уставшим, мудрым взглядом
— Добрый вечер, — проговорил он.
Кирилл уже почти не выходил из другого пространства.
Мужчина был одет в аккуратную белоснежную рубашку и брюки. Грязь, плескающаяся по подъезду, будто сталкиваясь с невидимой преградой, обходила порог квартиры избранного.
Хорс, прикоснувшись запястьем к косяку двери, шагнул внутрь.
— Илияру, как я рад тебя видеть, — воскликнул он и обнял старика по-дружески. — Ребята чисты сердцем, но традиции твоего дома — наши традиции.
Илияру учтиво поклонился в ответ.
— Ребята делайте как я, — Хорс указал на косяк двери, — и проходите за мной.
Едва заметные подтеки грязи были только на Амолше. Он коснулся косяка, и, когда он переступил порог, невидимая полоска света скользнула по контуру его тела, смывая все следы. Амолш вошел без единого пятнышка. Квартира поражала кристальной чистотой, словно возвышаясь над мирской суетой, паря над волнами реальности вокруг нее. Стены вибрировали гораздо слабее, создавалось впечатление, что квартира находилась где-то между другим пространством и реальностью.
— Я все-таки пришел к тебе. Эти ребята — те, о ком я говорил, — произнес Хорс, немного помолчав.
— Значит, это время все же настало? Проход? — кивая головой, проговорил грустно Илияру.
— Да — ответил Хорс.
— Я так и подумал. Значит, все - таки конец этого мира близок… Пройдемте, — добавил он и повел их вглубь квартиры.
Стены квартиры были окрашены в белый цвет, в углах стояли статуэтки. Просторный холл с креслами из темно коричневой кожи, диваном, и бесчисленные стеллажи, заполненные книгами от пола до потолка.
- Избранные живут только в Суре? - спросил Хорса Илья
— Нет, избранные есть почти во всех странах мира, — улыбнулся тот в ответ.
В самом конце квартиры находилась комната, резко контрастировавшая с безупречным обликом остального жилища. Кирилл сделал шаг назад и вышел в реальность. Комната была заброшенной: ободранные стены, клочья выцветших желтых обоев, свисающие местами, старые деревянные доски, скрипящие под ногами.
— Маскировка, — глядя на Кирилла, проговорил Илиягу
— Он видит, как ты перемещаешься между пространствами, — пояснил Хорс.
Кирил сделал шаг вперёд, и стены вспыхнули ослепительным белым светом, пространство словно горело. Ему стало трудно дышать, воздух обжигал кожу. Илияру отодвинул серую штору на стене, и за ней открылся проход. Он отличался от порталов, которые Кирилл видел раньше. Это было живое, дышащее окно. Иногда оно представало в виде водопада жидкого света, настолько чистого и яркого, что казалось, будто смотришь прямо в сердце звезды. В другой раз портал принимал форму огромного, пылающего ока, взгляд которого пронизывал душу. Внутри арки клубился туман. Кирилл сделал шаг вперед и почувствовал, как все земное отступает, остается лишь чистое сознание, исчезает комната, время, пространство.
Кирилл вздрогнул, когда Хорс одернул его за руку. Кирилл сделал шаг назад, выходя из другого измерения. Хорс отвёл Кирилла в сторону, по-отечески сжал его руку.
— Дальше я не еду, — сказал он с доброй улыбкой. — Здесь моя миссия окончена.
— Но… — Кирилл хотел было возразить.
— Я вам помочь не смогу. Дальше все зависит от вас. Я сделал все, что мог. Рад, что был с вами.
— Ты говоришь так, будто мы больше не увидимся.
— Как бы все ни закончилось, я думаю, что мы больше не встретимся, — рука Хорса соскользнула с запястья Кирилла в его ладонь. Хорс крепко пожал руку юноши. — Я люблю вашу семью.
Он выдернул руку из ладони Кирилла и подтолкнул его в сторону портала.
— Вам пора.
— А мне больно отпускать тебя, — проговорил Кирилл.
— Идите, — Хорс положил руку на лоб Кириллу.
— Нам пора, — проговорил Кирилл, прощаясь, посмотрел на Хорса и прыгнул в портал. Ребята, немного помедлив, последовали за ним.






Часть 4


Все не так просто, как нам кажется,
но и не так сложно, как мы того боимся
Дмитрий Емец 
































Сад

«Он сказал, — и сделалось;
Он повелел, — и явилось» (Пс 32:9)


Вспышка света, мгновение и ошеломленные четверо друзей, еще секунду назад составлявшие компанию Хорсу и Илиягу в квартире Рибисы, оказались посреди мощеного двора, залитого мягким золотым светом.
Двор был огражден высокой каменной стеной.
Было тихо и пустынно. Солнце палило очень сильно. Прямо перед ними, за ровным рядом высоких развесистых пальм, предстало нечто невообразимое – Храм Создателей.
Он пронзал ввысь, неприступный и величественный, затмевая своей красотой небоскребы Рибисы и Висячие города Великих Времен. Его белые стены, казалось, сияли изнутри, отражая солнечные лучи с ослепительной яркостью. Могучие колонны, покрытые тончайшей резьбой, поддерживали массивную крышу, отделанную сверкающим мрамором. Вокруг Храма, словно зеленые стражи, покачивались на ветру высокие пальмы, создавая ощущение оазиса безмятежности и мира.
Тишина была почти осязаемой, только легкое шелестение пальмовых листьев нарушало ее торжественное безмолвие. Эта тишина говорила громче любых слов, от нее захватывало дыхание. Она в точности передавала чувство величия и святости этого места. В воздухе витало нечто непостижимое, слияние земли и неба, а энергия, лишенная словесного выражения, пронизывала каждый камень, каждый лист. Ребята замерли в благоговейном молчании, словно боясь, что любая мысль, не говоря уже о слове, будет тотчас же услышана теми, кого в мире Раш называли Создателями.
В центре двора, прямо напротив них, высились огромные бронзовые врата – вход в Святилище. На их поверхности были выгравированы сцены из древней истории, переплетающиеся с символами веры и силы. Золотые буквы древнего языка сверкали в лучах солнца.
Сердца их в унисон учащенно бились от волнения и благоговения. Они понимали, что оказались в месте, где время остановилось, где прошлое и будущее слились воедино. Перед ними открывалась дверь в неизведанное, в самое сокровенное, что невидимо наполняет этот мир, полный тайн и чудес, и лишь от них зависело, смогут ли спасти запутавшийся мир, оставшийся позади.
Кирилл вдохнул горячий воздух.
– Я бы здесь остался навечно, – прошептал Никита, нарушив благоговейную тишину.
– Никита, Никита! Не забывай, у нас определенные и четкие цели, – улыбнулся Илья.
– Ну что ж, идемте, – решительно произнес Кирилл и сделал шаг вперед, 
– Стойте,– остановил его Амолш, – мы не знаем, что там.
– Что значит не знаем, что там? – удивился Никита.
– Внутри Святая святых Храма Создателей. Самое святое место на Раше. С древних времен считалось, что туда нельзя входить. Говорят, много тысяч лет назад виталы, осмелившиеся проникнуть внутрь, сгорели дотла. С тех пор в Святая святых могли войти только священники. Но их нет уже много тысяч лет. Много тысяч лет туда никто не входил.
– Дела… – присвистнул Илья, – И что нам делать?
– Не уверен, что у нас есть другой выход, – тихо произнес Кирилл, неведанные силы Раша уже манили его.
– Слушайте, Кирилл должен был прийти сюда. Мы – случайные путники, – начал Амолш
– Амолш, ты перестал дергаться, – заметил Никита, – контузии как будто не было.
– Это сейчас не важно, – отрезал Амолш, – Кирилл – единственный, кто может спасти мир, мы не можем им рисковать! Я предлагаю… – он выдержал паузу, – чтобы кто-то один пошел на разведку.
Воцарилась тишина, давящая и напряженная.
– Нет, – покачал головой Кирилл, – я не буду никем рисковать.
Кирилл сделал шаг вперед.
– Нет, – задумчиво остановил его за руку Никита, – Амолш прав. Кирилл, если ты погибнешь, толку не будет никому. Ты – наш единственный шанс. Погибнет один из нас. В живых останутся остальные. Умрем вместе – конец. Умрешь ты – мы останемся здесь, проживем… – он запнулся, – Сколько? Час? Два? Неделю… и?
– Конец света! – подытожил Илья.
– Зачем тогда мы сюда шли? В кафе на берегу Рибисы было не хуже. А в Висячих городах – еще лучше.
– Может быть, вообще не будем спешить? – предложил Илья, – Хорс говорил, что время здесь ощущается по-другому. И пока мы болтаем, в том мире не прошло и доли секунды. Возможно, тут есть кто-то, с кем можно посоветоваться, или заложены ответы на вопросы.
– Амолш, в вашей традиции есть что-либо касательно Святая святых? – спросил Никита.
Амолш пожал плечами.
– Были попытки пройти внутрь. Люди постились, молились, совершали обряды, воскуривали травы…
– И?
Амолш замялся.
– Никто не вернулся.
– Еды я здесь не вижу. Думаю, поститься будет не трудно.
– Кирилл, Хорс тебе что сказал перед прыжком в портал?
– Лишь то, что дальше он не способен нам чем-то помочь.
– Слушай, Кирилл, почему так получается, что когда мы встречаемся с твоим другом, каждый раз ты забываешь у него спросить, что делать дальше?
– Если Хорс не давал дальнейших указаний, значит, мы на месте, – задумчиво добавил Никита, – Хорс нам друг, он бы не допустил ошибки с нашей стороны. Значит, ошибка не возможна. У нас нет выбора.
Друзья переглянулись.
– А как по мне, что-то не так в этой истории с Хорсом, он током нам ничего не объяснил, и каждый раз пропадает в самый не подходящий.
– К Создателям надо прийти и поверить, – словно что-то припоминая, прошептал Амолш.
Никита спокойно повернулся и направился к вратам.
Тяжелая дубовая дверь храма казалась вросшей в землю навечно, разделяя два мира. Никита, с глазами, полными решимости, подошел к ней. В нем чувствовалась внутренняя сила, подкрепленная необъятными знаниями. Он знал легенды, слышал предостережения, но страх перед неизвестным уступал место готовности пожертвовать собой ради чего-то большего. Легкая улыбка коснулась его губ, прежде чем он толкнул дверь, и она с глухим скрипом отворилась, поглотив его в непроглядной тьме.
Время тянулось мучительно медленно для оставшихся снаружи. Тишина давила на сознание, заставляя гадать о том, что происходит за стенами храма. Илья нервно поправлял волосы. Кирилл ходил взад-вперед.
Напряжение достигло своего апогея, когда дверь с грохотом распахнулась. Из нее вылетело тело Никиты. Ужас сковал сердца друзей. Кирилл, Амолш и Илья одновременно вскочили и подбежали к Никите.
– Никита! Никита! – Кирилл встряхнул его.
Но он не отвечал.
– Никита! – закричал Илья.
Кирилл склонился над ним и прислушался к дыханию.
Тело было безжизненным. Спокойные, застывшие глаза Никиты смотрели в однуточку.
– Нет!!! – закричал Кирилл.
Илья с Амолшем оттащили его.
Илье было больно, но, глядя на Кирилла, он понимал, что сейчас нужна скорее его помощь, чем собственные эмоции.
Что могло произойти за этими стенами, чтобы сломить такого сильного духом человека?
Вопросы роились в голове, требуя ответа, но тишина храма хранила свои тайны.
Амолш начал что-то бормотать, отступая к двери:
– Все проходит в этом мире, снег сменяется дождем, все проходит, все проходит, мы пришли, и мы уйдем. Все приходит и уходит в никуда из ничего.
Все проходит, но бесследно не проходит ничего.
И, участвуя в сюжете, я смотрю со стороны, как текут мои мгновенья, мои годы, мои сны, как сплетается с другими эта тоненькая нить, где уже мне, к сожаленью, ничего не изменить, потому что в этой драме, будь ты шут или король, дважды роли не играют, только раз играют роль.
И над собственною ролью плачу я и хохочу, по возможности достойно доиграть свое хочу, ведь не мелкою монетой, жизнью собственной плачу…
Тихо произнес он, разделяя каждый слог последней строчки, и скользнул внутрь.
– Нет!!! – снова завопил Кирилл, – Почему эта планета забирает у меня самое родное!!
Кирилл с Ильей сидели молча. Обсуждать уже было нечего. Амолша не было еще дольше, чем Никиты. Друзья отнесли тело Никиты под ближайшую пальму и аккуратно завернули, сняв с себя ненужную одежду. Солнце палило еще жарче. Кирилл бережно закрыл Никите глаза своей ладонью.
– Спи, мой друг, – проговорил он, – я виноват везде и всюду, что притащил вас сюда. Но я хочу, чтобы ты знал, что я тебя очень сильно люблю.
Прошло еще два томительных часа. После чего дверь открылась. Из нее вышел Амолш. В отличие от Никиты, на своих ногах.
Друзья подскочили к нему.
– Амолш, что?
– Что там?
Но Амолш не сводил взгляда с одной точки… не глядя на друзей.
– Амолш, – встряхнул его Кирилл.
Амолш отреагировал на Кирилла и в последний раз сознательно посмотрел на него.
– Когда ты смотришь на старую фотографию, – заговорил он, – тебе важно не качество, а воспоминания… У меня нет этих воспоминаний, у меня нет ничего и никого… Я не выдерживаю этих воспоминаний, вначале дом, затем война… Я не понимаю, за что это все, зачем у меня украли жизнь? – по его щекам покатилась слеза, – Зачем? То, что мы делаем, не имеет значения. Это больше меня. Это больше, чем я могу понять…
Он отвернулся. Тело его задергалось.
Друзья пытались привести его в чувство, но все было бесполезно… Взгляд его блуждал, а тело беспорядочно дергалось. Он перестал реагировать на ребят. Из одной из статуй во дворе бил фонтан. Илья намочил ткань и прикладывал ее ко лбу Амолша, но все было напрасно. Амолш не произнес больше ни слова.
Илья с Кириллом встали напротив двери.
– Может, вместе? – предложил Кирилл.
– Нет, – покачал головой Илья. – Амолш вышел оттуда, значит, с той стороны можно вернуться. Следовательно, у нас есть шанс!
Илья и Кирилл крепко обняли друг друга.
– Это была настоящая дружба, – проговорил Илья, – чем бы это все ни закончилось, я благодарен тебе за это путешествие.
– Я тебя люблю, Илья!
Друзья еще раз похлопали друг друга по спине.
Илья двинулся в Храм.
Кирилл остался один под лучами обжигающего солнца. Среди пальм, красной земли и песка, переносимого ветром по камням мостовой.
Ильи не было долго, или время в одиночестве тянулось дольше обычного. Но Илья не появлялся. Кирилл периодически смачивал рубашку и протирал лоб Амолша. Амолш в конце концов уснул. Кирилл сказал себе, что не уснет, но сон взял свое. Он прислонился к Амолшу и провалился в забытье.
Проснулся он от щебета птиц. Амолш еще спал. Он поднялся, размял ноги, протер заспанные глаза и вдруг услышал гул отворяющейся двери.
Илья выскочил из Храма как ни в чем не бывало. Он выглядел взволнованным, но румяным.
– Кирилл, Кирилл! – подбежал Илья к нему.
– Все! – он запинался, – Все не так, как мы думали!
Он засмеялся.
– Все совершенно по-другому.
Нет никаких создателей, то, что мы себе представляли, – это фарс. Все совсем не так.
– Ты о чем? – пытался уловить мысль Кирилл. – Что ты имеешь в виду?
– Кирилл, времени очень мало! Этому миру осталось на самом деле совсем немного. Но все что нам говорили, чему учили, – все не правда, все совсем не так. Все что нам остается, – это успеть прожить остаток!
– О чем ты говоришь?
– Кирилл, прости, мне надо многое успеть. Иди. Тебе надо туда. И возвращайся!
Илья сорвался с места, уносясь прочь, словно ветер.
— Куда ты? — растерянно крикнул Кирилл, провожая его взглядом.
— Прости! Наши пути расходятся! Кирилл, спасибо за дружбу! Сейчас выбор в другом! Успей все! Сделай, как я! — донеслось издалека, прежде чем Илья скрылся за горизонтом.
Кирилл растерянно, но спокойно протер лицо, проснувшемуся от шума, Амолшу. Ласково поцеловал его в лоб, нежно обнял и медленной походкой поднялся внутрь.









Создатели


Создадим человека образом нашим,
как подобие наше (Берешит (Бытие) 1:26

         
Кирилл переступил порог массивной двери, окованной серебром, и очутился в огромном зале. Пол был выложен плитами из отполированного белого мрамора, на котором искусно вырезаны замысловатые узоры и священные символы. Каждый шаг отдавал эхом в пустоте огромного зала. Воздух был напоен благоуханием редких благовоний. Колонны, облицованные золотом и украшенные резьбой, тянулись ввысь, поддерживая своды потолка.
Вдоль стен располагались алтари для жертвоприношений, выполненные из бронзы и искусно украшенные барельефами, изображающими сцены из священной истории. В центре храма возвышалась часовня - Святая святых Храма. Кирилл шагнул внутрь, и мир вокруг взорвался симфонией света и жара. Святая святых Храма оказалась не комнатой маленькой часовни, а скорее огромным миром, где плясали языки пламени неземной природы. Это был не огонь, а танец чистой энергии, пульсирующий в ритме, непостижимом человеческому разуму. Божественный свет, пронизывающий пламя, казался живым, осязаемым, словно сотни лучистых рук тянулись к Кириллу, обнимая его своим теплом.
Запах здесь был совсем не таким, как от обычного костра. Это был аромат ладана, смешанный с искрами озона и едва уловимыми нотами чего-то неизведанного, словно само мироздание оставило здесь свой отпечаток. Кирилл ощущал покалывание на коже, каждая клеточка его тела резонировала с этой невероятной энергией. Он чувствовал себя одновременно крошечным муравьем перед лицом вселенной и неотъемлемой частью этого грандиозного спектакля света и огня.
Пламя не касалось ни стен, ни пола, оно парило в воздухе, образуя сложные геометрические фигуры, переплетаясь и распадаясь, словно калейдоскоп, созданный не человеческой рукой. В центре комнаты, почти незаметный в этом бушующем великолепии, стоял алтарь, высеченный из цельного куска обсидиана. На нем не было ни статуй, ни реликвий, только гладкая, отражающая поверхность, словно зеркало, обращенное в неизведанные глубины космоса.
В этой комнате время словно остановилось. Кирилл стоял, завороженный, не в силах отвести взгляд от пляшущего пламени и сияющего света. Он чувствовал, как что-то меняется внутри него, как растворяются старые страхи и сомнения, уступая место новому пониманию, новому знанию, которое еще предстоит осознать. Это была не комната, а пространство, за минуту нахождения в котором можно было отдать жизнь.
Здесь Кирилл чувствовал себя ближе к разгадке тайны, которая так долго занимала его ум. Он чувствовал себя там, где должен был быть, где исчезали проблемы, сомнения, путаницы. Поток чистого разума. Но он понимал, что ответ не будет простым, что путешествие только начинается. Огонь и свет, окружающие его, не только манили своей красотой, но и предостерегали об опасностях, которые подстерегают тех, кто осмелится заглянуть в эту бездну.
Языки пламени, отреагировав на Кирилла, стали больше. Руки стали покалывать от жара. Жар усиливался. 
 – А-а-а, – простонал Кирилл от боли.
– Извини, – прозвучал голос из огня.
Кирилл оторопел.
 Пламя перестало скакать по комнате, образовав собой ниспадающую струю, водопад света, божественный источник, мирно и методично спускающийся вниз.
– Я приветствую тебя, Кирилл, – прозвучал голос, как эхо, рождающееся в глубине сознания. – Я ждал тебя.
– «Кто ты?» – хотел спросить Кирилл, но слова застряли в горле.
Тем не менее ответ прозвучал.
 Единое сознание, создатель. Изначальное первичное бытие, начало и мера вечности. Причина времени и мера времени для всего существующего. Сущность сущностей и сила сил. – голос выдержал паузу и мягко продолжил. – Я объясню по порядку. Наша цивилизация «;;;;», подобна Вам, достигла наивысшего уровня развития. Мы научились грамотно управлять собой, подчинять себе недостаток за недостатком. Постепенно из социума исчезли убийства, мы перестали враждовать. Мы научились лечить болезни. Победили смерть. Мы освоили, как менять и подчинять себе пространство, изменять природу вещей. Мы обуздали внутренние противоречия, обратив единство в неиссякаемый источник силы. Постепенно, наше единение стало абсолютным, мы слились в одно целое. Но, как и следовало ожидать, мы потеряли связь с материальным миром, стали существами вне времени и формы. Единственная возможность вновь ощутить материальность – наше умение разделяться, расщепляться на частицы. Как из океана рождаются миллиарды волн, чтобы вновь вернуться в его лоно, так и мы. Мы сотворили материальный мир вне себя. Создали жизнь, горы, моря, солнце, растения, животных, рай, утопающий в своем многообразии, буйстве красок
 и ощущений. – гремел голос, заполняя все пространство. – Создали алгоритмы – законы существования мира. И наконец, создали человека, вложив, вдохнув в него частицу себя. Частицу себя которая отщепляется от нас, проживает материальную жизнь и возвращается. Мы чувствуем эту жизнь, переживаем ее вместе с вами, проживая миллиарды жизней, испытывая миллиарды характеров, чувствуя боль, любовь, гнев, раскаяние, мы откликаемся на неё.  Но есть одна опасность, которую мы предвидели. Мы начали обратный процесс... процесс расщепления. Отщепленная частица обретает самостоятельность, в ней зарождается свобода воли, и материальное начинает доминировать. Наша частица внутри материи ощущает себя иначе, нежели вне ее. Ощущает тяжесть плоти, ее устремления, желания. Частица начинает отождествлять себя с плотью, а не с нами. И человек отдаляется от нас. Венец нашего творения - сублимация нашей частицы и материи. Свобода воли и преобладание материального над духовным приводят к тому, что человек может избрать иной путь. И избирает. Частицы нас создают эгрегор - духовные облака. Люди, объединяясь вокруг идеи, могут создавать мощные суммарные эгрегоры, и не всегда направлены в нужное русло и созидательны. Те, кто побеждает в себе материальное, объединяются с нами, возвращаются к нам. Но те, кого поглотила материя, их частица нашей сущности после смерти блуждает неприкаянной в материальном мире, не способная ни к дальнейшей материальной жизни, ни к воссоединению с нами, обреченная на бесцельное скитание или объединение в эгрегор-антипод нам.
– Почему же не повлиять на свободу воли? – решился на вопрос Кирилл.
– Тогда человек будет нашей игрушкой, домашним животным, но не продолжением нас. 
– Как мы можем остановить катастрофу, к которой движется мир Раш, из которого я пришёл?
– Никак, – спокойно ответил голос.
У Кирилла ком застрял в горле.
– Почему?
– Его нет.
– Кого нет?
– Мира. 
Все похолодело внутри Кирилла.
– Как это нет?   
– Мы объясним. Мы способны творить миры, в вас – частица нас, отсюда следует, что вы тоже обладаете этой способностью. Человек – творец, он меняет себя ... создаёт мир вокруг: картины, музыку, стихи, играет роли в театре. Частица нашей сущности в вас может быть разной, передаваясь детям, она видоизменяется внутри вас. Вы называете это генетической модификацией. Наша частица изменяется от поколения к поколению. Каждая душа создает множество вселенных. Знаешь, в чем заключалась величайшая сила Сергея? Благодаря чему он мог управлять реальностью?
– Благодаря чему? – начинал догадываться Кирилл.
– Он умел создавать миры. Ген – это симфония нашей частицы с материей, коктейль цвета и вкуса, который невозможно предугадать. В Сергее наиболее ярко проявился его главный ген – желание жить и умение мечтать. Нет никаких Наблюдателей. Нельзя отменить войну. Но можно создать новый мир, и Сергей его создал.  Мир и реальность творятся силой намерения. Его желание прожить свою жизнь создало целую вселенную. Наша частица расщепилась. Сила мысли породила целый мир в несколько поколений. Вся твоя вселенная, всё, что ты знаешь и видел – города, родители, люди – это плод фантазии Сергея. Его эгрегор был настолько невероятно сильным, что душа, устремляясь ввысь от разрушенного тела, создала мир. Миллионы жизней, будущее, в котором смог прожить сам Сергей, ты и еще миллионы счастливых людей.
– Это не правда! Это невозможно! Я пришёл из высокоразвитого мира науки и знаний! Невозможно из нематерии сделать материю.
– Возможно, Кирилл. Не забывай, вы и есть мы. Если смогли мы, можете и вы. Мы объясним – голос слегка задрожал – мы можем быть не точны, так как подстраиваемся под Ваш язык. А он не совершенен, вы ошибаетесь в некоторых научных понятиях, линейных восприятий. Существуют измерения и планы, которые Вам пока просто неизвестны. Клетки распадаются на молекулы. Молекулы на атомы. Дальше протоны, нейроны, электроны. Еще глубже – кварки и так далее. В итоге остается только энергия. Если говорить абстрактно, материя равна энергии. Если все – энергия, мысль не может быть нематериальна. Мир еще придет к этому. Мысль – это импульс, электромагнитный всплеск. Каждый предмет вокруг человека когда-то был мыслью. Вначале слово – энергия в виде идеи. И только потом форма.               
Мир вокруг померк. Все изменилось. Медленно растворились стены, затем улица, пальмы, Амолш. Все утонуло в бесконечном сером полотне. И в центре, на двух табуретках, сидели Хорс и Кирилл – два из множества миров, созданных Сергеем.
Они успели лишь переглянуться и Хорс пропал.
– Что это ? Где Хорс?
Ответа не было.
– Что вы сделали с моими друзьями?
– Они не должны были прийти и пришли без мира. Нам нужен был ты, Кирилл, – прозвучал голос.
– Зачем?
– Эгрегор Сергея был достаточно сильный, – продолжал голос, – ранее никому не удавалось создать мир, и этого мы не могли ожидать. Все немного пошло не по плану. Но, в отличие от нас, Сергей не способен создать вечность. Рано или поздно его поглотит эгрегор реального мира. Механизмы вселенной запущены нами, и это происходит сейчас. Сергей создал вакуум, утопию. Его подсознание интуитивно создало мир, защищенный от войн и катаклизмов великими временами, но от реальности не уйти. А реальность – это законы мироздания, которым подчинено всё. Закон мироздания – это закон справедливости. Сейчас он проявляется через создание и воздействие другого мира. Закон мироздания создал мир Раш, чтобы восстановить нарушенный Сергеем баланс. Он поглощает утопию, созданную Сергеем. Мир планеты Раш — это эхо и прикосновение реального мира, мира разрушений, мира людей.
Чудес не бывает, Кирилл. Мы – это физика. Мы – физика. Там, где была грязь, там, где была ненависть…
Кирилл увидел на сером фоне, как виталы в стране Аниар лежали в луже и упрямо, неистово, со злостью раз за разом бились головами о лужу, протыкали себя ножом в сердце, разрывая себе душу. Увидел челюсти, нависшие над ним в коридоре позора, с которых в пасть капала грязь.   
– Там, где был эгоизм – осознанное или слепое стремление нашей частицы к полному и абсолютному отсоединению от нас, – продолжил голос, – там, где люди не хотят очищаться, где не хотят духовно развиваться и направлять свою энергию на созидание, там будет война, хаос и разрушение. Грех материален. Это плотная и ощутимая субстанция, пятнающая и/или облекающая душу. Его нужно искуплять. И с этим никто и никогда ничего не сможет сделать.
– Что значит поглощает? Моего мира не будет?
– Совершенно верно, Кирилл.
– Нет!! – закричал Кирилл, – Папа, мама! Нет, это жестоко! Вы не можете так! Сделайте что-нибудь! Вы должны что-то сделать!
– Жестоко? Жестокость не приходит сверху. Жестокость –  это люди.

Сам я своенравной властью
Зло из темных бездн воззвал,
Сам наполнил душу страстью,
Ум сомненьем взволновал.

Голос прозвучал подобно раскату грома:
– Вы от первого человека приняли решение самостоятельно разбираться в понятиях добра и зла. Жестокость исходит от вас. Три дня, нам потребовалось чтобы вывести вас из египетского рабства. Три дня, чтобы справится с рабством Фараона. Но не самое страшное рабство, – рабство под угнетением другого человека. Сорок лет мне потребовалось, чтобы избавить вас от вашего внутреннего рабства! Почему? Потому что здесь уже все зависит только от вас! Вы сами способны на все и построить великие времена, и продолжать существовать в болоте.
Почему я слышу далёкий шёпот? Где крик? Почему пришли только вы? Почему ни Сур? Ни Аниар? Почему ни Россия? Ни Украина? Не воскричали, Боже, прекрати войну? Почему вы не попросили нас устранить неустроение, почему вы думаете что сами способны решить все?
Мы пытались все изменить, уничтожали мир, оставив одного человека. Но, размножившись, вы вернулись к тому же. Ты, как и Сергей, тоже пытались что-то изменить, но это невозможно.
Изменить все можно только одним путем.

 На сером полотне фона вокруг Кирилла в разных местах одна за другой появлялись надписи на иврите и греческом языке:

Будьте добры и сострадательны друг к другу
Ефесянам 4:32

«Человек милосердый благотворит душе своей, а жестокосердый разрушает плоть свою.» Притчи 11:17.

И не оскверняйте земли, на которой вы, ибо кровь оскверняет землю, и земле не искупиться от крови, пролитой на ней, разве только кровью пролившего ее. (Книга Бемидбар)

Не обманывайтесь: Бог поругаем не бывает. Что посеет человек, то и пожнёт: сеющий в плоть свою от плоти пожнёт тление, а сеющий в дух от духа пожнёт жизнь вечную.» Гал. 6:7-10.


Итак во всём, как хотите, чтобы с вами поступали люди, так поступайте и вы с ними, ибо в этом закон и пророки.» Матф. 7:12.

«О, человек! Сказано тебе, что — добро и чего требует от тебя Господь: действовать справедливо, любить дела милосердия и смиренномудренно ходить перед Богом твоим» (Михея 6:8).

Управлять истинной справедливостью; проявляйте милосердие и сострадание друг к другу Захария 7:9

«Так говорил тогда Господь Саваоф: производите суд справедливый и оказывайте милость и сострадание каждый брату своему; вдовы и сироты, пришельца и бедного не притесняйте и зла друг против друга не мыслите в сердце вашем.» Захарии 7:9-10.

 «К страждущему должно быть сожаление от друга его, если только он не оставил страха к Вседержителю.» Иова 6:14.

Сказал Вс-вышний Израилю: „Сыновья любимые, нет в мире ничего, что могли бы вы мне дать, но прошу Я у вас только, чтобы любили вы друг друга, уважали друг друга

Любите врагов ваших, благословляйте проклинающих вас, благотворите ненавидящим вас и молитесь за обижающих вас и гонящих вас» (Мф. 5:44).

Суть всей Торы заключается в правиле: не делай ближнему своему то, что ненавистно тебе; всё остальное — комментарий к этому правилу» Гиллель (Шаббат, 31а).

Милосердием и правдою очищается грех, и страх Господень отводит от зла» (Притч. 16:6).

«Признавайтесь друг пред другом в проступках и молитесь друг за друга» (Иак. 5:16).

«Да будет честь твоего ближнего дорога тебе, как твоя собственная честь» (Пиркей Авот, 2:10).

«Наконец будьте все единомысленны, сострадательны, братолюбивы, милосерды, дружелюбны, смиренномудры, не воздавайте злом за зло или ругательством за ругательство; напротив, благословляйте, зная, что вы к тому призваны, чтобы наследовать благословение.» 1 Петра 3:8-9.

Серая бесконечность вспыхнула красками. Вокруг Кирилла возник сад Монастыря, где по усыпанной лепестками аллее неспешно шел монах, бабочка в тишине перелетала с цветка на цветок. Сквозь тишину пробился голос молитвы. В Храме женщина плакала, надрываясь слезами раскаяния. В современном Храме около тысячи человек, творя хору, прославляли Бога.  Краски сменялись, небо с легкими облаками стало ясным, светло-голубым. По улице, вымощенной древним камнем, шли раввины, завернутые в талиты. Еврейские дети вместе с родителями весело, взявшись за руки, танцевали во дворе своего дома под звуки мелодии. Все закружилось в вихре, и рассыпалось на мелкие осколки, а затем из этих осколков соткался новый образ: одинокий буддийский монах, погруженный в молитву под сенью вековой сосны. Снова смена картины: минарет мечети навис над Кириллом, а люди внутри склонили головы в намазе, раскаянно касаясь лбами ковра.
– Только так можно что-то изменить: через общение с нами, через приближение к нам. Всякая мысль человека как бы порождает «звук», испускает
некое подобие звуковой волны, только воспринимается это «звучание» не
в материальном мире, а в мире духа. Добрая, праведная, благая мысль по-
рождает как бы высокое, чистое, гармоничное звучание в высших сферах.
Множество таких мыслей сливаются в прекрасную музыку. Молясь, разговаривая с нами. Как мы говорили, мысль материальна. Частицы, повинуясь силе мысли, притягиваются к нам, питаются силой и получают информацию, необходимую Вам. Просят и получают помощь.
И смысл общения с нами не только в индивидуальном спасения души, но и в объединении и мире между людьми. Это не только путь личного спасения, очищения души, это ещё и путь объединения и мира. Мы придумали как сохранить материальный мир, не утратить связь с ним, как это произошло в прошлый раз. Но для этого нам нужно преодоление противоречий внутри вас, для того чтобы на земле воцарился рай. И чтобы наше расщепление и объединение было бесконечным и совершенным круговоротом сансары. Для того чтобы в будущем в мире, созданном нами, заново собрать, соединить все осколки, дабы в зеркале снова отразился Лик Божий. При этом не порождая потерявшихся, заблудших сущностей. Для этого нужна ваша сознательность о нас. Когда же одни части нас уничтожают другие части нас – это скверна для нас.
Мы единство, которое объединяет все наши души и рождает милосердие, сострадание и участие к другому. Мы – одно целое. Одна семья. Мы есть ваше сознание, мы есть ваше будущее. Ваше будущее – единство. Мы должны стать всем во всём.
Но для мира на земле единство, милосердие и сострадание нужны не только как личный порыв, а как система отношений. Вы как дети с оружием, без должного воспитания, готовы поубивать друг друга за игрушки. Без всеобщей осознанности, о нас это невозможно. Без этого мы не сможем достичь нашей цели. Почему сплоченные страны – самые успешные? Посмотри на сынов Израиля! В чем их сила, когда они сплочаются вокруг нас? В чем сила России? Почему Россия всегда побеждает в час испытаний? Потому что им удается сплотиться между собой. А значит, быть ближе к нам и ближе к совершенству.
Знаешь почему Вячеслав так закончил? У него не было веры. Вера величайший источник энергии, кирпичик потенциала. Если бы у нас не было веры в себя, мы бы тут не были. Веря в нас, вы верите в самих себя, ведь вы, – и есть мы. Верить в себя самого – тоже самое, что верить в нас. Только надо верить не в эгоистического самого себя, а в самого себя как частицу общего целого. Это и есть единство!
В голове Кирилл все смешалось, Он был и Сергеем и Кириллом одновременно. Он видел все, что знал Сергей, и отец Сергея, и ещё 1000 поколений назад. Он был везде и нигде. Ему стало безразлично, что будет с миром. Что будет с ним – Кириллом. Он был выше, шире и глубже этого одного маленького Кирилла. Он уже сливался с сознанием. 
– Что бы вы ни делали – развивали науку, придумывали теории эволюции, коммунизма, великих времен, свободы, демократии, – там, где нет нас, нет жизни. Материя временна, мы вечны. Материя – это сон. Это погружение в такое состояние, в котором человек, не повинуясь нашей воле, хочет сам решать, что для него является добром, а что злом. К чему вас это привело?
Все бессмысленно. Деньги, капиталы, борьба за землю – самая большая иллюзия. Пока все не пробудятся, будут жить в коротких, придуманных мирах. Человек, отвернувшийся от нас, даже начиная благие идеи, зарывается в материю, такова его природа.
Мы все прошли, мы даём самый короткий путь. Даже если мы даем информацию частично или говорим уклончиво, мы передаем вам ровно столько, сколько вы способны воспринять, к чему вы готовы в данный момент, чтобы вы могли сделать маленький шажок вперед. Мы – истина, мы все знаем и все предвидим, мы альфа и омега, мы везде и нигде, мы вне времени и пространства.
Сергею удалось создать достаточно близкий к идеалу мир, но он за свою короткую жизнь не успел познакомиться с нами и не стремился к объединению, а значит, несмотря на мудрое управление, он застрял в материи, в животном мире. Путь один верить: учится и постигать единство. Знание и духовное развитие – больше ничего не существует. Извини.
Начал пропадать стул, на котором сидел Кирилл, затем сам Кирилл. Ступни ног. Запястье рук лежавшие на табуретке.
– Зачем вы все это мне говорите? Зачем нужна была эта встреча? Если вы все равно не хотите ничего менять… – проговорил голос пропадающего во вселенной Кирилла, и последняя слеза скатилась по его щеке.
–  За заслуги перед Сергеем, в награду за его сердце, сотворившее столь прекрасный мир. Ты – его прямой потомок, его кровь, и мы не хотели, чтобы ты просто исчез. Мы благословляем вас. Вы – вода, текущая в жизнь вечную. Ты и Сергей возвращаетесь к нам.
Исчезли ноги, туловище, глаза Кирилла беспомощно моргнули и исчезли. Кирилл, не проживший свою жизнь, так же как и Сергей, навсегда покинули мир, где победила ненависть, зависть, злость, мир где ненависть стала технологией, а люди не понимающие что они делают, готовы верить президентам и пропаганде, но не Богу, который сказал просто: «возлюби ближнего своего как самого себе» и «не убей».

P.S. Не переживайте за Сергея, не переживайте за Кирилла – у них все хорошо. Они смогли сделать то, чего не смогли мы – навсегда остаться детьми. Не переживайте за Никит, Богданов, Слав – у них все хорошо. Они стали Ангелами.
Но постарайтесь больше не начинать войн, не допускайте радикальных действий, революций и переворотов. Бережно относитесь к миру, это даст вашим детям шанс прожить жизнь. Ведь каждый человек – это целая вселенная: кто-то по замыслу Бога – доброта мира, кто-то – ловец смыслов, кто-то – ученый, раскрывающий механизмы мироздания, а кто-то – просто хороший отец. Помните, что самый страшный враг – не сепаратисты, не "ватники", не целые страны и их руководства, самый страшный враг – это грязь внутри нашей души.
На первый взгляд кажется, что этот мир уже не спасти. Но если он еще стоит, значит, Бог верит в нас. А значит, и мы должны верить в себя. Впереди много кропотливой работы, но самое главное: идеи и смыслы уже озвучены.


Михаил Шнейдер
12.11.2025