Лирическая комедия

      valentin_baranov74@mail.ru
               В пределах обыкновенности.
                Лирическая комедия.
               Лица:
1. Михаил.
2. Тамара Перова.
3. Перов. Бывший муж Тамары.
4. Вероника.
5. Мужчина.
                Картина первая.
Перов с Михаилом вошли в квартиру.
              Перов. Ну, вот твоя комната. Почти семнадцать метров. Сносно для холостяка. Кресло, диван, шкаф – бонус. Вид из окна спокойный, на двор. У Тамары комната больше, но окно на детскую площадку; летом шум. Я при дележе выбрал эту.
Михаил в восторге осматривает комнату.
               Михаил. Моя комната! Больше никто, ворвавшись, меня не разбудит ночью!
               Перов. Тебя будили ночью?
               Михаил. Постоянно. Четыре года в общаге. На севере.
               Перов. Впечатляет.
               Михаил. У нотариуса ты обещал познакомить меня заранее с хозяйкой второй половины. Ведь это ей сюрприз, возможно, потрясение.
               Петров. Не получилось, она в хирургии, у неё опять проблема с ногой, говорят, что нога одеревенела прямо на уроке; она преподаёт литературу. А мне надо лететь с новой женщиной. А по поводу потрясения: она должна понимать, что свою площадь продам непременно. Так в чём проблема?
               Михаил. В эмоциях. Женщины состоят из эмоций. Она точно не стерва? Вы не скандалили?
               Перов. Нет, совершенно не стерва, отвечаю. Скорее наоборот.
               Михаил. Как это – стерва наоборот?
              Петров. Полная невменяемость ко всему. Хоть кусай её за ногу. Никаких эмоций.
               Михаил. И не жаль бросать такое сокровище? Редкость. Мне никогда не встречались стервы наоборот.
              Петров. Твоя ирония уместна. Но я нашёл, представь себе, королеву.
              Михаил. Подожди, дай изнасилую воображение – попробую представить. Прямо королеву? Тогда, конечно. Что сказать, если королеву. Куда тут деваться. Некуда. Такой факт. Не представлял, что есть королевы. Но, видимо, я не всё про них знаю. Так, прямо королева? В полном соответствии?
             Перов. Ну, почти. Случай – великая вещь. Иначе ты бы не купил так дёшево комнату. Радуйся, обстоятельства в твою пользу.
              Михаил. Слушай, сколько ни наблюдал женщин – ни одной, чтобы что-то подобное. Может, не отличал. Что там у них за добавочная волшебность? Может, какая-то особая таинственность взгляда… Интересна мне эта тема.
             Перов. Важно. И таинственность. И прочее.
             Михаил. О! А прочее тоже во взгляде?
             Перов. Прочее у них везде. По всей фигуре.
             Михаил. О! Но я всё равно не встречал ни одной с таинственностью. Хоть бы одним глазком! Восхититься! А то всё какая-то сугубая очевидность. Но вернёмся к нашей прозе; считал необходимым обсудить неотложные вопросы, например, как мне в её отсутствие пользоваться кухней. Мне чтоб преждевременно не нарушить Фэн-Шуй. Не переношу скандалов.
            Перов. Разберётесь, учитывая степень её тотального безразличия. Так что располагайся, держись свободно – ты у себя дома. А мне пора к той самой королеве!
            Михаил. Задумчиво. А предыдущей «королеве» ты клялся в любви? Прости, навязчивая тема: я четыре года на севере. Там с бабами туго, там все, как больные, думают только о бабах. Вирус менталитета.
             Перов. Ну, как же не клясться в любви. Неоднократно клялся. Непробиваемая женщина, утомила – никак не верила в мои чувства. Можно сказать, бился о стенку. Измучила до изжоги. Холодная женщина. На всякий случай имей в виду. То есть, если что – исстрадаешься. Поэтому я с новой.
             Михаил. Спасибо за предупреждение. А новой клялся? Ну, для укрепления отношений.
             Перов. Этой клятв не надо, тут любовь очевидна и неизбежна. Так что – будь здоров! Ты хозяин.
             Михаил. Вернее, полухозяин. Но скажи мне, я знаю цены, а ты отдаёшь комнату за полцены…
             Перов. У тебя же ничего больше нет, а мне очень срочно нужны деньги. Без них теперь никому не произвести впечатления на подругу. И тянуть нельзя – перехватят. Аксиома века.
             Михаил. Понимаю, королева – затратный вариант.
             Перов. Ну, не бюджетный. Но раз живём.
             Михаил. Сочувствую. Я бы не потянул. И как-то не каждый раз живу. Такое у меня мнение.
             Перов. С неожиданной издёвкой. Тогда пока сочувствуй себе.
            Михаил. Скажи. если не в тягость: твоя «новая» – рыжая?
            Перов. Поражён. Как догадался?
            Михаил. Так рыжие – самые выносливые.
             Перов. Это ты к чему?
             Михаил. На севере по общагам карусели только рыжие. Всё-таки, суровость условий.
                Картина вторая.
Михаил один.
                Михаил. Стало быть, не предупредил… Почему? Больница, должно быть, ближняя. Разберёмся. Сначала в камеру хранения за вещами. Комната вроде неплохая, да и цена. Но отчего ощущение…, а, впрочем, не моё дело. Главное – свой вид из окна. Есть, куда смотреть. Как давно я не смотрел из окна. Даже странно, ведь в общежитии столько окон. Телевизора у меня нет, но уже есть окно. Окно даже правдивей.
Подходит к окну, ощупывает раму, подоконник, открывает створки, закрывает. Восклицает:
Вау!
                Картина третья
В приёмном покое отделения хирургии появляется Тамара Перова. Там её ждёт Михаил.
                Тамара. Михаилу. Мужчина, который меня вызывал, вы?
                Михаил. Да, если вы Тамара Перова.
                Тамара. А по какому поводу? Родитель моего класса?
                Михаил. Нет, я по поводу вас увидеть.
                Тамара. Строго. Увидели.
                Михаил. Я немного боялся, что вы будете не так привлекательны. Всё-таки это важно…
                Тамара. Что за несуразность! Зачем вам моя привлекательность?
                Михаил. Я купил комнату в вашей квартире.
Тамара окаменела.
                Михаил. Что с вами?
                Тамара. Он же обещал подождать! Я предчувствовала: сделает пакость.
                Михаил. Вам нехорошо?
                Тамара. Да. Хотела выкупить его долю, оформляла кредит. Подвела нога.
                Михаил. Но вы пока сильно не расстраивайтесь, я, честно, не плохой – средний. То есть, терпимый, без претензий, умеренно одинокий. Единственная дочка, но в другом городе…. Как сосед…от меня шума меньше, чем от кошки. Я вообще…, я даже гитару отдал, чтобы не создавать вам лишних звуков.
                Тамара. С чего это мне так повезло? Пьёте?
                Михаил. Употребляю, но не пью.
                Тамара. Интересный ответ. Как не пить, употребляя?
                Михаил. На севере приходилось. Там неизбежно. Там без этого другой имидж.
                Тамара. Но если вы такой хороший, обещайте продать мне комнату. Купите себе другую жилплощадь – лучше.
                Михаил. Видите ли, пока не смогу: у меня больше нет средств. И не предвидится.
                Тамара. Я же вам заплачу.
                Михаил. Видите ли, я приобрёл площадь очень дёшево и не смогу потребовать больше, а на эту сумму ничего не купить. Если только в дальнейшем…, а пока мне не дают кредит. Им кажется – не потяну. Банк не уверен в моей благонадёжности.
                Тамара. Всем дают. Вы – исключение? Они не учли ваших многочисленных достоинств.
                Михаил. Они учли, что я работаю простым электриком и плачу алименты дочке.
                Тамара. Но комнату как-то купили.
                Михаил. Для этого уезжал на север, но здоровья на мечту, увы, не хватило.
               Тамара. Я возьму кредит и заплачу вам столько, сколько нужно для приобретения нового жилья. Видимо, за комфорт надо платить отдельно.
                Михаил. А я, кажется, уже привык к виду из окна. Ну, а пока можно ли мне хозяйничать на кухне? Обозначьте зону доступа.
                Тамара. Делайте, что хотите.
                Михаил. Спасибо. Но ещё вопрос: опасно заедает замок.
                Тамара. Да, знаю.
                Михаил. Можно: я врежу другой и принесу вам ключи?
                Тамара. Как хотите.
                Михаил. Ещё: в унитазе не перестаёт течь вода. Можем затопить соседей.
                Тамара. Вот почему такой большой счёт за воду!
                Михаил. Разрешите мне отремонтировать сантехнику.
                Тамара. Вы пока такой же хозяин, как и я. Делайте, что хотите.
                Михаил. Хорошо, ухожу делать, что хочу. Давно не было столько свободы.
                Тамара. Вы же, говорите, электрик. В моей комнате страшно сверкает розетка. Не посмотрите? Она над столиком.
                Михаил. Всё сделаю. Дверь в вашу комнату открыта; я заглянул. Книги! Увидел «Москва – Петушки»; ребята на работе говорят: комичная, про алкоголика.
                Тамара. Берите, но она не про алкоголика. Это поэма.
                Михаил. Разберусь. Мама преподавала литературу. И только она меня пыталась предостеречь от пошлости «понимания».
                Тамара. Тогда как вас зовут?
                Михаил. Михаил.
                Тамара. Можете брать всё, что вас заинтересует.
                Михаил. Спасибо. Люблю почитать. Хорошо, когда есть куда всовывать мозги.
                Тамара. А что с мозгами?
                Михаил. Проблема – они есть. Впрочем, это, может быть, всего лишь ощущение.
                Тамара. У большинства именно так.
                Михаил. Страшно. Как бы не оказаться большинством. И никак не осознавать. Выздоравливайте.
                Картина четвёртая.
Приёмный покой. К Михаилу выходит Тамара. Здороваются.
                Михаил. Вот, принёс ключи. Два ключа вам, два – мне. Открывается и закрывается легко. Унитаз починил, розетку заменил.
                Тамара. Спасибо. Ещё не переключался душ.
                Михаил. Исправил.
                Тамара. На кухне не открывалось евроокно. Что-то там заедало.
                Михаил. Исправил.
                Тамара. Да вам цены нет. Как же с таким рассталась жена…
                Михаил. Саркастично. Со слезами.
                Тамара. Прошу простить, если задела.
                Михаил. Вот ещё возьмите упаковку сыра. Подозреваю, какое тут питание. Надо было в прошлый раз поинтересоваться, что нужно.
                Тамара. Спасибо, вы угадали. Меня навещают мои ученики, но приносят сладости.
                Михаил. Так скажите, что нужно, я мигом схожу до магазина.
                Тамара. Нет, благодарю, достаточно сыра.
                Михаил. То есть, вам ничего не нужно?
                Тамара. Ничего.
                Михаил. У меня тоже бывает такое состояние. Да и теперь такое. Как только приобрёл комнату – больше ничего не нужно. Всё – тупик абсолютного счастья.
                Тамара. А мне проблема–это ваше абсолютное счастье, на мою голову. Неуютно мне от него.
                Михаил. Увы, этим убивается моя радость. До свидания. Желаю здоровья.
                Картина пятая.
Вечер. Тамара возвращается из больницы.
                Михаил. А я невольно приготовил вам огорчение! Хотел угостить вас тортом, а сжёг ваш красивый чайник. Зачитался. Поздравляю с выпиской!
                Тамара. Спасибо. А в чём огорчение?
                Михаил. Периодически сжигаю чайники, даже те, которые со свистком. Этот почернел.
                Тамара. Всего лишь. Этому повезло – предыдущий, вообще расплавился всего лишь месяц назад. Нам нельзя оставаться вместе. Всё сожжём.
                Михаил. Да, можем войти в резонанс разрушений.
Они рассмеялись.
                Тамара. Всё-таки, надо перейти на «ты», а то как-то неестественно.
                Михаил. Конечно, Тамара, так станет легче. Тем более, что «Тамара» звучит танцевально. Раз-два-три.
                Тамара. Не изощряйся. Так вот, чтобы нам всё не сжечь, я завтра пойду оформлять кредит, а ты уже можешь подыскивать жильё на моём компьютере. Советую не комнату, а студию. Если что, со мной можно рассчитаться со временем.
                Михаил. Хорошо. Займусь.
                Тамара. Посмотри прямо сегодня цены студий, чтоб я знала, сколько просить.
                Михаил. Всё-таки комнаты дешевле. Но вероятность попасть на нормального совладельца… Тем более, на такую, как вы…
                Тамара. Жить с посторонним человеком? Это, как ехать в плацкарте.
                Михаил. Согласен. Трудно восхититься таким пассажиром.
                Тамара. Любым.
                Картина шестая.
Вечер. Тамара вернулась домой. Видно, что она очень расстроена.
                Михаил. Что-то случилось?
                Тамара. Точнее сказать, не случилось. Мне не дают кредит, потому что из-за проблемы с артерией ноги я была вынуждена полгода назад отказаться от половины уроков. И теперь моя зарплата не внушает доверия банку.
                Михаил. Но сейчас нога в порядке?
                Тамара. Не совсем, но нестерпимой боли при ходьбе больше нет. Нога не ноет. Но когда ещё верну все уроки. Справка нужна за полгода.
                Михаил. Могу только пообещать меньше мелькать в пространстве. Жаль, что немного недоучился. Пришлось бросить институт. И я лишь простой электрик. Это приговор.
                Тамара. Пока придётся сосуществовать. Скажи, – пришло в голову, – почему расстался с женой?
                Михаил. Не смог простить измену, которую она назвала случайностью. Выписался из квартиры, собрал чемодан – и на север. С дочкой – только по видео связи. Другой город. Так четыре года. Дочка замечательная, с чувством юмора; в пятом классе оставила на двери раскрытую записку: «Пап, не тупи, ключ под ковриком».
                Тамара. Прости бабье любопытство, но больше ни с кем не сходился?
                Михаил. Север крепко убавил здоровья, да ещё ковид – лёгкие. Не хочу быть кому-то обузой.
                Тамара. Я думаю аналогично. Одиночество проще. Опять мы совпадаем, теперь мнением.
                Михаил. Совпадаем.
                Тамара. И что с этим делать?
                Михаил. Сосуществовать.
                Тамара. Это не для меня. Думаешь, почему сбежал бывший?
                Михаил. Видимо встретил другую.
                Тамара. Лучше?
                Михаил. Не знаю. Но ему должно так показаться хотя бы из-за новизны иллюзий. Свежая видимость – сильная штука.
                Тамара. Не поэтому он сбежал – до него дошло, что он стал мне смешон. Не сразу, хотя предчувствовала, но он так упорно меня добивался – сдалась. И отомстил.
                Михаил. Он довольно красив.
                Тамара. Тебе понравился?
                Михаил. Не очень, в нём что-то петляющее.
                Тамара. В нашем браке дамой был он. У него в десять раз было больше парфюмерии; прежде чем выйти из дома, он полчаса вертел себя у зеркала. Иногда мучился, не понимал, что лучше надеть. У него не было чувства юмора. Он словно боялся самого себя.
                Михаил. Ни разу не слышал, чтобы женщина хвалила бывшего. Ни разу! Моя бывшая, скорее всего, меня также костерит.
                Тамара. Ты вправе усмехнуться, но я всего лишь хотела кратко объяснить. Интересно, что ты говоришь, когда хочешь познакомиться с девушкой?
                Михаил. Вот это скачок темы! Что за интерес?
                Тамара. Объясню после твоего ответа.
                Михаил. Уже совсем не знакомлюсь всерьёз. На что глядя? Поэтому говорю: разрешите представиться – Михаил, электрик шестого разряда с допуском работ до десяти тысяч вольт. То есть, с одной стороны, сразу отсекаю надежду на высокий финансовый статус, с другой стороны, определяю юмор восприятия.
                Тамара. Это то, что надо!
                Михаил. Кому? Мне? Мне уже больше ничего не надо.
                Тамара. Нам необходима авантюра. Я тебя женю с целью отселения – ну, не могу я жить с чужим человеком, хоть и хорошим, то есть, средним. Сносно тебя пристрою и постепенно выплачу тебе за комнату.
                Михаил. Сударыня, у тебя неженская стратегия мышления. Отдать меня в чужие руки, как кошку!
                Тамара. Но я подыщу привлекательную даму.
                Михаил. Я не собираюсь жениться даже на принцессе! Как минимум, у меня недостаточно здоровья даже для уверенности в себе.
                Тамара. Это моё гнездо! Ищи своё. Будь джентльменом! Внешне ты здоров, тогда как я стала уродом – хромаю. А тебя подлечу – будешь молодцом. Сама найду тебе подходящую кандидатуру. У меня уже на уме несколько «средних» баб, каждая из которых с удовольствием заплатит за тебя выкуп.
                Михаил. Ты хочешь меня продать?
                Тамара. Это в переносном смысле.
                Михаил. Не ожидал такой предприимчивой агрессии.
                Тамара. Так не вынуждай женщину делать добро. Ещё скажешь мне спасибо.
                Михаил. Понимаю: я не вписываюсь в гармонию твоих представлений.
                Тамара. Вот видишь, ты даже знаешь такие слова. Да тебе цены нет! У меня есть знакомая девственница – кандидат наук. Она ошалеет от твоих качеств. Учти, девственница – это шанс из миллиона.
                Михаил. Девственница! Заманчиво, если ещё есть такое понятие. Это похоже на попытку меня облапошить соблазном.
                Тамара. Но я её знаю: девушка сильно увлеклась карьерой, а глупость возраста, которая способствует беременности, прошла.
                Михаил. До встречи – я в свою комнату. Мне больше нравится смотреть в окно, чем на кандидата наук.
                Тамара. Чего это тебе воротить нос от кандидатов наук?
                Михаил. Не нравятся. Сколько не встречал.
                Тамара. Где же ты их встречал, на севере?
                Михаил. Они уже везде. И у всех дипломы, дипломы…
                Тамара. Ладно, не упрямься. Не доводи меня до стервозности. Пожалей! Ну что тебе мешает попробовать?!
                Михаил. Тоска. Я состою из тоски.
                Картина седьмая.
Утро воскресенья. Тамара явно ждёт, когда Михаил появится на кухне. Появляется Михаил.
                Михаил. Тихо. Доброе утро.
                Тамара. Доброе, но не очень. Вчера сдуру понервничала – сегодня не могу встать на ногу. Ты в магазин не собираешься?
                Михаил. Что купить?
                Тамара. Всё. Дам список. Чего любишь поесть? Умею готовить.
                Михаил. Любил домашние пельмени.
                Тамара. Значит, сегодня стряпаем пельмени.
                Михаил. Даже так?
                Тамара. В моих интересах поддерживать твою форму. Ещё прослежу, чтобы заострил на себе внимание и купил гантели. Дряблость пока не котируется.
                Михаил. Я, по-твоему, дрябл?
                Тамара. Но совершенству нет предела. Я классный руководитель самого страшного десятого «г». Они меня слушаются. И только меня.
                Михаил. Решила применить тактику запугивания?
                Тамара. Вразумить и вернуть к полноценной жизни.
                Михаил. Прошу заметить, что теперь, когда у меня есть собственное окно, я считаю свою жизнь окончательно полноценной. И не стоит меня беспокоить излишеством совершенства. Я несколько лет прожил на севере – в общежитии, где совершенные не выживают.
                Тамара. Это всё преходящие впечатления. Неужели тебе не хочется сыграть весёлую роль жениха? Мне до азарта интересно сделать из тебя кавалера. Ты любишь театр?
                Михаил. Люблю ли я театр? Где? На севере? В провинциальном захолустье? В проезжаемых городах?
                Тамара. Я в широком смысле.
                Михаил. Ах, в широком. Смотрел что-то по телевизору, когда была семья. Не впечатлило. В зал. Мельтешение тел. Жаль актёров. А я встречал такого, что мог сыграть цифры. Помню, самая надменная цифра была семёрка, а самой смешной получилась цифра шесть. Спился…
                Тамара. В конце концов, от тебя требуется только юмор, который у тебя есть. У нас нет другого пути. Ты сам попал в ловушку. Надо было до покупки поговорить со мной!
                Михаил. Он обещал нас представить. Видимо, умышлено обманул.
                Тамара. Надо было настоять.
                Михаил. У меня всё равно не хватило бы духа отказаться. Я так устал жить нигде! Какой уж юмор. Ты его уничтожаешь. Ты одержима свирепой целью.
                Картина восьмая.
Они на кухне стряпают пельмени.
                Тамара. Образцовый жених должен уметь всё. Но, вижу, ты никогда не стряпал пельмени.
                Михаил. Не было необходимости!
                Тамара. Не ворчи, для тебя стараюсь. Это лишний козырь. Ещё масса работы, чтобы привести тебя в порядок. Прежде всего, никуда не годится твой гардероб. Ну, как ты думаешь к кому-то подкатить в таких штанах? Нет, то, что ты топчешься в них передо мной, куда ни шло. Кто я такая. Но перед невестой ты должен сиять. Ну как ты раскатываешь кусочки теста – это должны быть красивые эллипсы. Красота – это часть вкуса, чего бы не касалось.
                Михаил. Никогда не учитывал эстетических моментов в пельменях.
                Тамара. Не ворчи! Завтра идём подбирать костюм!
                Михаил. Тебе же ещё больно ходить.
                Тамара. Приходится. Ты должен блистать. Иначе мне тебя не сплавить. Хочу, чтобы ты вызывал азарт у мечтающих одиночек.
                Михаил. А не стыдно подсовывать другим унылое содержание в красивой обёртке?
                Тамара. Выбор – проблема их вкуса.
                Михаил. Если бы я верил, что человек человеку брат. Ты бы безжалостно разрушила хорошее представление о человеках. Ты расшатываешь мою нравственность, жестокая женщина.
                Тамара. Не морочь меня этикой. Не скули. Лучше внимательней раскатывай тесто. Толщина теста должна быть равномерной. Совсем не думаешь о продукте, портишь тесто.
                Михаил. Конечно, я думаю о том, до чего интересно посмотреть, как я буду вызывать азарт. Представь – я вызываю азарт, возбуждаю мандамазелей! Прошу прощения за северное слово, основное на севере.
                Тамара. Не сомневалась, что процесс тебя заинтересует.
                Михаил. Готов к собственному фейерверку страсти!
                Тамара. Не скоромошничай. Думаю, кого пригласить в гости первой. Сначала лучше, кого-то попроще, чтобы выработать стиль. Запомни – ты мой двоюродный брат, разведённый с беспринципной особой. Часть слов беру на себя.
                Михаил. Выработать стиль! Я попал в серьёзные руки. То есть, в лапы. Конечно, ты же ведущий программу. Режиссёр. Идём по сценарию. И не жалко тебе будет отдавать меня такого красивого? Да ещё в новом костюме.
                Тамара. Не жалко. Самое интимное в моём организме – постоянно ноющая нога. Чтобы больше никакой иронии. Не рассчитывай на моё терпение. Успевай.
                Михаил. Понимаю невыносимость со стороны моего присутствия.
                Тамара. Ты говоришь всё лучше. Кстати, твоя речёвка о том, что ты электрик с допуском до десяти тысяч вольт, самая подходящая, в плане юмора. Пробный шар.
                Михаил. Чего-то нет уверенности. Как сразу без репетиции, да ещё с ощущением аморальности действий. Это стресс.
                Тамара. Вот и проверим, чего ты стоишь.
                Картина девятая.
 Воскресенье. Полдень. Они ждут гостью. Тамара нервничает.
                Тамара. Хотела привлечь кого попроще, а тут случай: коллега, но из другой школы, попросила почитать Чорана. Это малоизвестный писатель. Знаешь о нём?
                Михаил. Знаю, что он малоизвестный писатель. Она читает Чорана? Непростая краля, с нюансами.
                Тамара. Ты угадал. Она скоро придёт. Чувствую: рано я нарядила тебя в костюм. Неестественно. Снимай! Будь пока в домашнем. Чтобы было чем далее увеличить твою привлекательность.
                Михаил. Спасибо. Я уже задыхаюсь в этой привлекательности. Зачем было покупать такой дорогущий прикид. Я не звезда. Мне бы не заработать на него за год. Он съедает остатки гордости.
                Тамара. Видишь ли, дамочка не лишена красоты, то есть, с претензиями. Любит себя преподнести. Возможно, потому и одинока. Чересчур тонкая штучка. А по одёжке судят.
                Михаил. Мне такая изысканность зачем?
                Тамара. Обломается – это верхний слой, а под ним одинокая баба. И такая тоска, что не до изысканности.
                Михаил. Ладно, приму, как упражнение.
                Тамара. В галантности!
                Михаил. Ну, в ней.
Звонок. Тамара впускает гостью. Михаил в своей комнате.
                Тамара. А я беспокоилась: ведь не объяснила тебе, как найти наш дом. Он почему-то не по порядку.
                Вероника. Зато он в стороне от дороги. Нет машинного шума.
                Тамара. Да, здесь тише. Вероника, дорогая, я ждала специально момента, чтобы похвастаться кулинарными способностями. Только что испекла пирог. А так мы вдвоём с братом, но кулинарные мнения мужчин неубедительны. Я прошу разделить трапезу и сказать мне правду – достойный ли я кулинар.
                Вероника. Хорошо, но я ненадолго. Тоже любила постряпать, но обленилась. Одиночество не стимулирует порывы.
                Тамара. Тогда прошу тебя на кухню! Позову брата.
                Вероника. У тебя есть брат?
                Тамара. Развёлся с легкомысленной женщиной. Переехал ко мне. Она мне сразу казалась женой ненадёжной. И подтвердилось. Вертихвостки не ценят нормальных мужиков. Не пьёт. И, вообще, хороший. Она, конечно, уже сожалеет. Но он непреклонен.
Они расположились за столом. Вошёл Михаил.
                Тамара. Михаилу. Познакомься с Вероникой, моя давняя подруга.
                Михаил. Позвольте представиться, Михаил. Электрик шестого разряда, с допуском работ до десяти тысяч вольт.
                Вероника. До десяти тысяч вольт! Зачем вольт столько много? Очевидно, это указывает на степень вашей необыкновенности.
                Михаил. О, если вы позволите вас просветить, я растолкую всё в подробности. Если, конечно, вас интересует такая сфера, как электричество.
                Вероника. Очевидно, это будет для меня новой гранью действительности. И уже вызывает интерес.
                Михаил. Интерес к тайнам электричества: такая редкость для красивой женщины. Я приятно удивлён. Кажется, нам есть о чём поговорить.
                Вероника. Вы употребили слово «тайны». Неужели по сей день их не раскрыла наука?
                Михаил. Напротив, со временем тайн становится больше. Если древние объясняли, что такое электрон, то теперь учёные в растерянности, бессильные объяснить его неуловимую природу.
                Вероника. Вот и любовь объясняют феромонами. Тоже неуловимость.
                Михаил. Стало быть, раз неуловимость, сопротивление бесполезно. Любовь петляет мимо разума. Как говорится, любовь зла.
                Вероника. Но ощущения приятны.
                Михаил. Если кто помнит.
Тамара с удивлением смотрит на Михаила. Михаил взглядом как бы говорит Тамаре: «сам не ожидал».
                Тамара. Вот что, дорогие. Беседовать на такие серьёзные темы будете потом, а сейчас остывает пирог с красной рыбой. А пирог нужно кушать, пока не остыл. Это как с чувствами.
                Вероника. О, я уже забыла, что означает такое слово. Чувства. Мне кажется, их заменяет привычка – синоним однообразия.
                Михаил. Лично я совсем не против однообразия, если оно хорошее, приятное, надёжное, лишённое сожалений, в меру весёлое. Я за перспективу однообразия. Разнообразие мне поднадоело, как хаос.
                Вероника. Видимо, это ваша формула счастья. В ней что-то есть. Но однообразие – тоскливое слово.
                Михаил. Сам не ожидал, что открою формулу. Сразу хочется к ней стремиться. Слово, конечно, удручает. Всё-таки, много значат слова, но истина дальше. Любое слово только прихожая смысла. Но мне хочется жить в пределах обыкновенности.
                Вероника. О, вот что значит десять тысяч вольт! Но в пределах обыкновенности? Вы избегаете романтику?
                Михаил. Романтика -всего лишь наивность воображения. Нервозность мечтаний. Иногда, возможно, плод отчаяния. А чаще, только слова.
                Тамара. Недовольная. Пирог остывает! Не ожидала такой разговорчивости от брата. Думала, он вообще, не умеет говорить. Ты, Вероника, его активировала.
                Вероника. Боюсь – обычная реакция на незнакомую женщину мужчины с допуском до десяти тысяч вольт.
                Михаил. Впервые жалею, что этих вольт меньше ста десяти тысяч. Какое могло быть выгодное впечатление!
                Вероника. А вы честолюбивы.
                Михаил. Так всегда хочется чего-нибудь ещё.
                Вероника. Так в этом романтика.
                Михаил. Что ж, стало быть, влип сам в себя. Хотя, разве любое желание обязательно романтично.
                Тамара. Пирог остывает, граждане болтуны.
                Вероника. Тамарочка, когда ещё выпадет случай поговорить с таким мужчиной. Такого уровня вольт.
                Тамара. Вот поужинаем и говорите хоть всю ночь.
                Михаил. Тогда молчим.
                Тамара. Я не за полное молчание, я за пирог.
Начинается поедание пирога.
                Михаил. Что-то я не помню такого необыкновенного вкуса.
                Тамара. Удивлюсь, если бывшая, вообще, что-то тебе стряпала.
                Михаил. Но у неё было редкое качество – она знала, где купить домашние пельмени.
                Тамара. Это тебе ещё повезло.
                Михаил. Вероника, а какое место в вашей жизни занимают пельмени? Есть ли, вообще, в ней место пельменям? Ведь Тамара перед вашим приходом обмолвилась, что вы педагог.
                Вероника. Педагог и, тем не менее, в моей жизни есть место пельменям. Стряпаю иногда немного. Не всегда хочется стряпать для себя одной. Но место пельменям есть в моей жизни.
                Михаил. Сестра говорит, что одиночество всё упрощает.
                Вероника. Это потому, что она еще недавно была замужем. Уверяю, это временное заблуждение.
                Тамара. Тогда почему ты не замужем?
                Михаил. Да, интересно – почему? При вашем очевидном очаровании.
                Тамара. Мне кажется, на брата уже действуют упомянутые феромоны.
                Вероника. Всё просто: сначала ждала парня из армии, – а на флоте служба три года, – потом шесть лет медицинского института. А потом он уехал в другом направлении. Вроде как остыл пирог.
                Михаил. Конечно, феромоны бессильны на расстоянии. Да и, должно быть, выветриваются.
                Вероника. Так или иначе… Однако, спасибо за великолепное угощение. Мне пора.
                Тамара. Позволь брату тебя проводить.
                Вероника. Буду чрезвычайно рада такому кавалеру.
                Тамара. Михаилу. Переоденься. Не в таком же виде вести по улице даму. Летний вечер. Ещё слишком светло.
                Михаил. Да, конечно, слишком светло – переодеваюсь к выходу.
                Тамара. А мы посудачим у книжных полок.
Спустя минуту Михаил вышел переодетым.
                Вероника. Что ни говорите, а элегантный костюм украшает человека.
                Михаил. Сам себя не узнаю. Что значит видимость по сравнению с истиной.
                Вероника. Но истина в том, что виден вкус. Это редкость для мужчины.
                Тамара. Вкуса у него не отнять. Такой весь изысканный. Принц.
                Михаил. Чувствуете, я здесь живу в насмешках сестры.
                Вероника. Но ведь в шутке доля правды.
                Михаил. Да, правда нынче существует, только как доля шутки.
                Картина десятая.
Тамара одна.
                Тамара. Как великолепно! Он у неё третий день! Получилось с первого раза. Очевидно, она ему понравилась. Заметно больше, чем я. Ведь это понятно по его неожиданной живости. Вообще, он оказался интересным мужчиной. Увиделся мне по-другому. Ведь как сказал: «Есть ли в вашей жизни место пельменям». Нет, мне никого не надо. Восстановить бы ногу – и больше ничего… А костюм делает его элегантным. Вероника должна на меня молиться. Такого отхватила мужика!
                Картина одиннадцатая.
Вечер того же дня. Приходит Михаил.
                Тамара. Ты откуда?
                Михаил. Вообще-то, с работы; я работаю электриком шестого разряда с допуском до десяти тысяч вольт. Всё честно.
                Тамара. Ты ходил на завод в костюме?
                Михаил. У меня там спецовка.
                Тамара. Пришёл переодеться?
                Михаил. Конечно, переоденусь.
                Тамара. А что в пакете?
                Михаил. Ужин.
                Тамара. Хочешь сказать, что собираешься ужинать по этому адресу?
                Михаил. Но не терпится подзакусить после трудовой смены.
Тамара смотрит на него неуверенно, но молчит. Михаил проходит в свою комнату и выходит переодевшись.
                Тамара. Ну, как тебе Вероника?
                Михаил. А тебе?
                Тамара. Причём здесь я? Я первая спросила.
                Михаил. Необыкновенно обворожительна в постели. Пантера! Не знаю, что ещё могу сказать после сексуального потрясения.
                Тамара. То есть, цель достигнута. Главное, доволен.
                Михаил. В главном претензий нет.
                Тамара. Все вы – кобели! Здоровья у него нет!
                Михаил. Вот это заключительное слово! Но я же не жалел себя. Старался, как мог. Бился до истощения сил. Всё ради тебя, ради твоей идеи. Ой, в пакете тают пельмени!
                Тамара. С издёвкой. Домашние?
                Михаил. Нет, дикие, из магазина.
                Тамара. Ты собираешься их варить здесь?
                Михаил. Ты смущаешь меня вопросом.
                Тамара. А ты смущаешь меня пельменями!
                Михаил. Я понимаю, можно смутить взрослую женщину, но чем – пельменями! Есть ли ещё такой случай в современной истории?
                Тамара. Не прикидывайся! Пельмени ты должен теперь варить у неё. Там же есть, спать, сношаться и находиться. Стоп! Ты что – не сумел понравиться? Я ещё подумала, что надо купить для тебя какую-нибудь «Виагру». Сознавайся, горе ты моё – разочаровал бабу?
                Михаил. Напротив, уверяет, что хорош. Что ещё?
                Тамара. Тогда почему ты здесь?
                Михаил. Видишь ли, она говорит, что сейчас в тренде развития отношений жить по отдельности и встречаться один раз в неделю. Мол, все одинокие подруги живут именно так. Что я мог возразить?
                Тамара. Ну, Вероника! Ну, хитрожопая сучка! Ты тоже хорош – что могу возразить! А для чего существует такое понятие, как интрига? Интригуй, дай понять, что тебе такой вариант не подходит – и есть другие предложения, но тебе, всё же, нравится она.
                Михаил. Но у меня были другие курсы по выживанию. Навязываться не умею.
                Тамара. Ах, вижу, тебя это устаивает! Конечно! Тебя радует твой кобелизм. Мигом забыл о нашей цели. Я зачем тебя…
                Михаил. Может со временем…
                Тамара. Ну, да, конечно, со временем, чем плохо. Сплошной кайф. И там хорошо и здесь неплохо.
                Михаил. Я всё, что мог…
                Тамара. А что, если мне с ней поговорить. Попросить её, чтобы приютила тебя на время. Мол, ты мешаешь мне завести семью. Но сначала надо попробовать другую кандидатуру, но предварительно необходимо подробнее изучить базу данных.
                Михаил. Учти, на кикимору не согласен.
                Тамара. Конечно, подберу модель. Закапризничал! Кикимора, видите ли, ему никак не подходит! Дистрофик! А ты меньше разглядывай. Чувствуешь – стервенею! Пельмени он будет варить в своё удовольствие. Красотку ему подавай – электрику шестого разряда! Ловелас!
                Михаил. Будут ли ещё какие-нибудь слова?
                Тамара. Твоё счастье – заныла нога.
                Михаил. В таком случае предлагаю пока остановиться на ужине по данному адресу.
                Тамара. Слабак!
                Михаил. Маньячка!
                Тамара. Твоё счастье – разболелась нога.
                Михаил. Чрезвычайно чувствую это своё счастье.
                Картина двенадцатая.
Утро субботы. Тамара завтракает на кухне. Появляется Михаил.
                Тамара. Долго спишь.
                Михаил. Выходной.
                Тамара. То есть, тебя ничто не беспокоит?
                Михаил. Не вижу повода нарушать удовольствие домашней нирваны.
                Тамара. А он есть. Сегодня к нам явится конкретная дама.
                Михаил. И в чём её конкретность?
                Тамара. В том, что она знает, зачем придёт. Она ищет спутника, который постоянно будет рядом. То есть, не раз в неделю, а каждый день. Это то, что нам надо. Я всё с ней обсудила прямым текстом.
                Михаил. Готовишь меня к моральному падению?
                Тамара. О чём это ты заговорил?
                Михаил. Я уже должен изменить Веронике? Моей сладкой девочке, причём с первой встречной.
                Тамара. Не ёрничай. Если бы ты её действительно покорил, она не выпустила бы тебя до следующего раза. Причём та, которую ждём, достаточно привлекательна внешне.
                Михаил. «Достаточно»?
                Тамара. Пока, да. После того, как я тебе выплачу деньги, купишь студию – ищи, кого хочешь. До этого момента поживёшь с хорошей бесхитростной женщиной.
                Михаил. До тебя мне даже не пришло бы в голову так головокружительно мечтать.
                Тамара. Тебе пора побриться, сменить штаны и рубашку. Не позорь меня. Снимай брюки – поглажу.
                Михаил. Ох, нехорошее у меня предчувствие. Может не повторять речёвку. С учётом конкретности намерений, юмора извлекается немного, а серьёзность страдает. Или мне не переживать? Хоть бы сначала – показала фото, а то ошарашусь видением, то есть, чудным.
                Тамара. Заговорил. А казалось, что ты проще.
                Михаил. Так, бытие определяет сознание… всем, у кого оно есть.
                Тамара. Ну, хорошо, раз такой умный.
                Михаил. И не жаль сбояривать такого умного?
                Тамара. Тоже мне, ценность.
                Михаил. Вполне согласен с печальной оценкой.
                Тамара. Так не выёживайся. И на этот раз будь твёрд.
                Михаил. Интересно, как ты себя чувствуешь в рамках аморальных соображений, являясь представителем духовного воспитания молодёжи.
                Тамара. Заговорил. Помолчи.
                Михаил. Молчу. Но мысли. Что делать с ними?
                Тамара. Хватит. Не скули. Думаешь, мне радостно. Если не опоздает, явится через двадцать минут. Соберись.
                Михаил. Чего мне… Сексуально готов.
Звонок.
                Тамара. Пришла.
                Михаил. Опережение графика на девятнадцать минут. Видимо, очень не терпится бабе. Даже страшно. Неужели вызову предсказанный азарт? Открывай, не томи девушку – перегорит.
Тамара идёт открывать. Входит мужчина.
                Тамара. Вы кто?
                Мужчина. Я брат Антонины, которая собиралась сюда знакомиться с кандидатом в мужья.
                Тамара. Вообще-то, мы ждали Антонину.
                Мужчина. Моя сестра – дура. Поэтому знакомлюсь я. И пока не было счастливого случая. Михаилу. Это, видимо, ты.
                Михаил. Видимо, я.
                Мужчина. И что тебе нужно?
                Михаил. Сестра мечтает познакомить с серьёзной женщиной. Не хочет, чтобы я жил холостяком. Но подозреваю, что я просто ей надоел.
                Мужчина. Пока не пойму: толи ты пытаешься амортизировать ситуацию. Толи не очень хочешь жениться.
                Михаил. Рано или поздно – надо. Сам как думаешь?
                Мужчина. Допустим. Чем располагаешь?
                Михаил. Владею комнатой в данной квартире. Могу показать документ.
                Мужчина. Дальше можешь не напрягаться. Тамаре. А вы больше не морочьте моей сестре голову этим женихом.
Мужчина уходит.
                Михаил. Конкретная дама! Скажи.
                Тамара. Молчу.
                Михаил. Сочувствую. Зря так тщательно брился. Только порезался.
                Тамара. Вероника звонила?
                Михаил. Да. Сказала, что до сентября уезжает к матери. Каникулы.
                Тамара. Сочувствую.
                Михаил. По-моему, не судьба.
                Тамара. Ничего, подыщем другую бабу, их ещё тут тысяча.
                Михаил. Я тоже подумал: зачем нам одна баба, можно из тысячи выбрать семь-восемь, и тогда я ежесуточно, буду находиться у них, допустим, согласно чёткому графику.
                Тамара. А потянешь?
                Михаил. В крайнем случае, помру от непрерывных удовольствий. Но меня стал пугать твой коммерческий размах. Он разрушает мой праздник.
                Тамара. В чём это твой праздник?
                Михаил. В приобретении собственного жилья. Я только сейчас подумал, что опять буду не у себя дома. Я разочарован.
                Тамара. Я покупала тебе дорогущий костюм не для того, чтобы ты ныл о разочаровании.
                Михаил. Оплачу все расходы. Всё-таки работаю.
                Тамара. Ты гонишь меня в могилу! Спускаешь в гроб.
                Михаил. Так воздержись. Притормози на спуске.
                Тамара. Смеёшься.
                Михаил. Тоскую! Пауза. Вот ты любишь домашних животных?
                Тамара. Что за нелепость.
                Михаил. Так приняла бы меня за кошку; могу молчать и питаться в своей комнате. Дай мне немного пожить не в общежитии. Мне надоел хаос. Можно копить деньги и надеяться на кредит. Хотя, если честно, я разучился надеяться и, тем более, мечтать. И, вообще, с этой минуты ухожу в отречённость. Хватит с меня!
                Тамара. Что ж, ты такой же хозяин, как и я. Делай, что хочешь. Живи себе. Праздник у него… Празднуй!
                Картина тринадцатая.
Вечер. Тамара что-то приготовила на кухне.
                Тамара. Восемь часов. Его нет. У Вероники? Но говорил, что она уехала к маме. Остывает пирог. Не хочется одной… молчим две недели, ухитрялся не попадаться на глаза. Даже трогательно. Да и жалко его почему-то. Ведь действительно хороший мужик. Вроде простой, а интересный. Чувствительный. Тоже пережил плевок в душу. Нет, жалко его…, как себя.
Михаил входит в прихожую.
                Тамара. Из кухни. Мой руки, остывает пирог.
                Михаил. Минуту спустя. Что случилось – дали кредит?
                Тамара. Раньше ты возвращался с работы двадцать минут шестого. Остывает пирог…
                Михаил. Гулял по парку. Хотел подольше, но как-то бессмысленно. Не привык.
                Тамара. Это чтобы не мелькать здесь?
                Михаил. Чтобы.
                Тамара. Понятно – я уже ведьма. Пожалуйста, садись, поужинаем. Не могу больше. Да и идея погасла, как глупость. И как-то мне не по себе, когда тебя нет. Не избегай меня больше. Не думай ни о чём.
                Михаил. И о чём не думать?
                Тамара. Просто живи.
                Михаил. Просто живи – формула счастья. Как неожиданно. И ничего лишнего.
                Тамара. Пирог остывает!

Они кушают пирог.
                Михаил. Вкусно.
                Тамара. Ты четыре года жил в общежитии. На севере. Расскажи.
                Михаил. Жил. Комната на шестерых. Но там двери не признавались. Круглосуточный поток событий. Классика: вино, женщины, драки. А женщины, соответствующие суровым условиям севера. Но дважды посчастливилось отдохнуть в больнице с ковидом.
                Тамара. Теперь понимаю. И прошу прощения.
                Михаил. Ведь и я тебя понимаю: я лишаю твой уют интимности, почти смысла. Чужой человек.
                Тамара. Мне вернули уроки.
                Михаил. То есть, согласна потерпеть?
                Тамара. Привыкаю к хорошей кошке. Можешь не зажиматься, ты такой же хозяин. Кстати, если соберёшься в магазин…
                Михаил. Если надо, с удовольствием.
                Тамара. Вот видишь, опять заныла нога и мне без тебя – никак. И, вообще, ты человек. Это теперь редкость. А я не сразу вникла, взбаламутилась. Ведь не на то рассчитывала. Можно сказать, о другом мечтала.
                Михаил. Не ожидал лирики. Непривычно ушам. Необыкновенное ощущение.
                Тамара. Что необыкновенного, я тоже баба, и ничего больше.
                Михаил. Тоже баба? Ни разу не приходило в голову! А ведь вполне возможно. Если, конечно, внимательней вдуматься, то можно поверить и в это. Но, хорошо, поверю, что ты баба, или просто необыкновенная женщина.
                Тамара. Заговорил!
                Михаил. Так, накопилось.
                Тамара. Подожди, совсем забыла, ты говорил, что отдал гитару, – я тебе гитару купила. Ну, в знак раскаянья.
                Михаил. Чего не ожидал…
                Тамара. Так продемонстрируй что-нибудь. Инструмент в твоей комнате.
                Михаил. Тогда подумаю.
Он уходит к себе.
                Тамара. Видимо, угадала.
Он выходит с гитарой, перебирая струны. Запел.
Мне казалось, мир бездонный,
Но когда коснулся дна.
Оказался я бездомный,
Оказалась ты одна.

Мне бы маленького домика,
Навсегда в любом краю.
За него, как за соломинку,
Я б держался жизнь свою.
 
Без него чего я стою,
Да не стою ничего.
Обеспеченный тоскою
В нищей жизни кочевой.

И тоска длиннее срока,
Хоть какой назначьте срок,
Ты, выходит, одинока,
Я, выходит, одинок.

Из каких таких пророчеств
Вышло всё, что день таит.
Но из наших одиночеств
Ничего не состоит.

Мне б на век хватило домика
В независимом краю.
За него, как за соломинку,
Я б держался жизнь свою.

                Тамара. Хватит тосковать – это твой дом.
                Картина четырнадцатая.
Михаил возвращается с работы.
                Тамара. Что у тебя за лицо? Что-нибудь случилось на службе?
                Михаил. На службе ничего.
                Тамара. Вероника сообщила, что выходит замуж?
                Михаил. Был бы за неё рад.
                Тамара. Тогда что? У тебя напряженное лицо: что-то с дочкой! Говори, ради Бога.
                Михаил. С дочкой всё хорошо.
                Тамара. Слава Богу! Это главное.
                Михаил. Твой бывший вызывал меня на проходную для разговора. Его королева встретила другого короля. Он хочет вернуться к тебе.
                Тамара. Ни в коем случае!!
                Михаил. Мне тяжело устоять. Он готов заплатить втрое больше моей платы. Обольщает возможностью купить студию. Говорит, получил какое-то наследство.
                Тамара. Нетерпеливо. А ты что?
                Михаил. Пока обещал подумать. Вот, думаю.
                Тамара. Напряжённо. И что думаешь?
                Михаил. Так по сравнению со мной, он тебе не чужой. Потом, скорее всего, мужик осознал, что лучше тебя никого не найти. Я, кстати, это понимаю. Наверняка сожалеет. Одумался и страдает. Я ему сочувствую.
                Тамара. Сочувствует он! А всё не так. Это он – чужой. Скажи честно: я тебе неприятна?
                Михаил. С чего? Ты достаточно приятная особа. И, вообще, вся такая…привлекательная. Правда, характер – надо же, вынуждать меня жениться против моей воли. Строго говоря, на ком попало – лишь бы женить.
                Тамара. А чего тогда поплёлся за Вероникой, как на верёвочке?
                Михаил. А куда было деваться? Такой прессинг. Правда, сначала, когда увидел тебя в больнице, помню, как ощутил явное восхищение, но потом…. Ну, умеешь помучить растерянного мужика.
                Тамара. Внезапно. А хочешь стану твоей кошкой! И всё будет, как ты скажешь. Только не оставляй меня, не предавай! Спаси!
                Михаил. Стоп! Именно, кошкой? Как это?
                Тамара. Ну, хотя бы.
                Михаил. Подожди. Дай подумать, представить в конкретности ..., кошкой. Тут всё-таки важны нюансы.
                Тамара. Какие ещё нюансы?
                Михаил. Такие – если станешь моей кошкой…. Но ведь тогда мне обязательно захочется тебя погладить.
                Тамара. Так погладь, кто против.
                Михаил. Но ведь…так сразу…
Она подошла и прижалась к нему. Они обнялись.
                Тамара. Удивлённо. Не поверишь – впервые совершенно перестала ныть нога! А так ныла минуту назад.
                Михаил. Рад результату. Всё-таки, шутка удалась.
                Тамара. Шутка? Ты сказал – шутка!
                Михаил. Хотелось проверить. И что? Уже не обнимать?
                Тамара. Поверила, потому что приходил, но наткнулся на новый замок. Скулил под дверью, что «рыжая» его бросила. Не впустила!
                Михаил. Бедный, видимо кончились монеты.
                Тамара. Проверил! Тогда не морочь мне голову—обнимай!
Она целует его.
                Михаил. Веселясь. Девушка, но мы ещё так мало знакомы!
Она закрывает ему рот ладонью.
                Конец.