Николай
— Мне седьмой, — а тот нажал на 9.
— Что так?
— Да так!
Коля опустил костыли, лифт маленький, все рядом, тут и безногому не упасть, зажал голову попутчика под мышкой и пока лифт шел до девятого этажа, объяснял ему правила в лифтах. Когда дверь отворилась, невежа выпал, а на площадке ждала его родственница, женщина очень громкая. Пока Коля разбирался с костылями, выбежала еще одна, видимо жена и они вместе с родственницей тигрицами вцепились в Колю. Той, что дергала за волосы и кусалась, Коля переломил пальцы на руке, а той, которая придавила коленом и лупила чем-то по роже — оторвал глухую серьгу, немного с ухом, конечно и еще что-то, во всяком случае ее заявление было самым длинным, она всё серёжку назад требовала.
Были бы трезвые — сразу бы жаловаться побежали. А так повестку из участка принесли дня через три. Коля пришел. Ноги хоть и раздельно загипсованы, но двигаются только вместе. Капитан спрашивает:
— Тебе чего?
— По повестке.
— По какой?
— Вот и вот.
— Так. ... злостное хулиганство... по результатам рентгеноскопии ... переломом ребер... трещина нижнего... потерпевшему... сотрясение... гражданке... разрыв ушной раковины... перелом... серьга с хризолитом... Да ну на ...! Как тебя... Макеев Николай. Иди домой, Николай! C писателями я сам разберусь!
Такая вот петушиная история.
Если Коля сегодня на службе, то значит не поехал в Красногорский суд свидетелем по делу старшего сына, погода ведь опять петушиная.
04.2005
Свидетельство о публикации №226032000096