Фланимуэль

Я расскажу вам сказку о тихом зелёном городке, о маленьких, шныряющих по подземельям гномах, о старом-старом человеке и о цветке Фланимуэль, пришедшем в мои сны из далёкого, тусклого детства.
Десять тысяч лет назад на берегах кристальных рек и серебристых озёр, в изумрудных лесах и бриллиантовых пещерах жили гномы. Они были низенькие и повыше, толстенькие и потоньше, добрые и позлее, бородатые и… очень бородатые. Но все они, как один, страшно любили добывать драгоценные камни, и у каждого уважающего себя гнома в глубокой каменной нише рядом с уютно потрескивавшим камином хранился здоровенный алмаз величиной с лошадиную голову.
Но это было очень, очень давно… А сейчас гномы живут только в снах неугомонных девочек, которым родители читают на ночь сказку про Белоснежку и её симпатичных друзей. И снится им, как разодетые в белоснежные, отделанные золотом и сапфирами платья они строго командуют семью бородатыми существами в смешных разноцветных колпаках…
На этом сказка про гномов заканчивается, и начинается совсем другая история, которая произошла уже не так давно – каких-нибудь триста лет назад. А может, не происходила вообще.
Вдали от всего мира, посреди необъятного луга, там, куда не ходили поезда и не летали самолёты (возможно потому, что в те времена их и не было вовсе), раскинулся маленький городок. Осенью он утопал в разноцветной опавшей листве, зимой – в искрящемся на солнце снегу, весной – в замерших лужах и стремительных ручейках, а летом – в бесконечном море зелени и цветов.
Люди в городе знали друг друга, как пять пальцев на руке знают каждую жилку, каждый завиток кожи на своих собратьях. Да все они, в сущности, и были братьями и сёстрами, и двери в их домах никогда не запирались, и они не знали, что такое ограды и заборы, и никогда не поднимали с дороги камень для удара, и не видели горя матери, пережившей собственного сына.
На самой окраине города, в уютном домишке с черепичной крышей, увитой древним, видавшим виды плющом, жил старый садовник, более одинокий, чем само одиночество. Сколько ему было лет – сорок, шестьдесят, а может, все двести – об этом не знал никто. Возможно, он был их отцом, а может – пришельцем из далёкого, неведомого мира. Никто не помнил, откуда он взялся, потому что он появился раньше всех людей и, наверное, даже раньше самого города. Никто также не знал его настоящего имени, да и ему оно было ни к чему. Все звали его Жуком, просто потому, что это имя походило ему больше всех других имён на свете. Словно трудолюбивый жук, он кропотливо, пядь за пядью перекорчёвывал каждый кусочек своего удивительного сада весной, когда растает снег, разбрасывал волшебные семена и ждал, не покладая рук, не уставая ни на минуту – ждал маленького (а впрочем, не такого уж и маленького) чуда, когда летом его сад распускался и зацветал красками, которые были ярче прошлогодних, наполнялся ароматами сильнее прошлогодних, и разноголосым гулом птиц, и кротов, и белок, и пчёл, и бабочек, и муравьёв, и даже солнца.
Весь город ждал этого чуда вместе с ним, и каждый ждал его больше, чем все остальные. Из года в год они чувствовали, что вот-вот наступит что-то такое… такое замечательное. Самое чудесное из чудес!
И это был год, когда чудо наконец должно было случиться – старый садовник по прозвищу Жук знал наверняка.
Этим чудом был один-единственный цветок с загадочным, но таким изящным названием Фланимуэль. Он был драгоценнее всех драгоценностей на свете, нежнее самого нежного в мире вина, прекраснее самой прекрасной жар-птицы. Он зацветал лишь раз в триста лет и от этого был ещё драгоценнее, нежнее и прекраснее.
И вот однажды, когда июль жарил крыши домов, расплавлял усыпанные гравием дороги и прятался сам от себя в кронах лохматых каштанов, цветок раскрыл свой непостижимый, пленительный глаз, чтобы взглянуть им на солнце, на высокое голубое небо, на стрекозу, присевшую на лепесток, на капельку росы, притаившуюся в ложбинке среди густой травы, и на старого-старого садовника, склонившего над ним морщинистое лицо в обрамлении серебряных локонов и берёзово-белой бороды. И в этом лице цветок разглядел и радость, и грусть, и бесконечное одиночество, и ещё что-то такое, что было важно для него самого – цветка с таинственно-обворожительным названием Фланимуэль…
На следующее утро город узнал, что старик умер. Нет, не умер! Просто ушёл. Растворился в бескрайности окружающего город луга. Исчез в нескончаемой синеве укрывающего город неба. Пропал в необъятности согревающего город солнца.
И вместе с ним пропало самое чудесное из чудес, на которое люди так и не успели вдоволь надивиться – пропал цветок Фланимуэль, покинув после себя лишь проникающий в самые глубины человеческой души аромат, оставив его на целое лето и целую осень, пока мороз не заморозил его, а снег не прибил к промозглой земле, и весёлые весенние ручейки не растворили его в своих водах навсегда. Хотя…
Кто знает, что заставляет влюблённых, прогуливающихся по окутанному лунным сиянием парку, остановиться и замереть, не в силах продолжить занесённый над землёй шаг, не в состоянии вымолвить ни единого слова, словно бы морская волна захлестнула их с головой на мгновение, а затем медленно откатилась, оставляя после себя нежный, но такой непостижимый и никем не ведомый аромат.
Кто знает…

06.04.96
тихая, ясная ночь, полнолуние