Посвящение Дон Кихота в рыцари

В ночи, где воздух пахнет пылью и навозом,
У постоялого двора на разветвлении дорог,
Рыцарь, движимый пламенным психозом,
От навоза копье свое старательно берёг.

Хозяин — плут, сгорбленный и хитрый,
Решил спектакль до финала довести,
Чтоб сей «сеньор», нелепый и суровый,
Скорей бы со двора соизволил бы уйти.

Свеча дрожит в руке у проходимца,
Вместо священного писания — книга кассовых счетов.
Пред ним — скелет, мы чуду удивимся,
К великим подвигам безумным он готов.

Доспех в заплатах, ржавчина как злато,
Шлем из картона набекрень висит,
А сердце, верой чистою объято,
В железной клетке бешено стучит.

Хозяин кабака занес поношенную шпагу,
Тяжелым вздохом тишину пронзил:
«За доблесть, честь и за твою отвагу!»,
И по плечу с размаху, беднягу приложил.

Две дамы сердца — девки из таверны,
Меч подпоясали, с трудом тая смешок.
Свершился ритуал, сеньору спутник верный,
Все страхи и сомнения он спрятал под замок.

Служанка — жрица кухни и разврата,
Вручила шпоры, веря в маскарад.
Дон Кихот сиял: теперь он без возврата
Священный воин, пламенный солдат.

Росинант, унылая скотина,
Понурил уши, чуя тяжкий путь.
Как будто знала дряхлая конина,
Ей предстоит весь мир перевернуть.

Уже мерещатся враги и великаны,
Где ветряки в полях стоят немой грядой.
Забыты ссадины, ушибы, синяки и раны,
Теперь он рыцарь — он сделал выбор свой!

Хозяин пот вытирал со лба рукою,
Скрывая в бороде лукавый злой оскал,
Пока безумец с гордою душою,
Вдаль плелся, пока не стал совсем он мал.

Рыцарь Дон Кихотом назывался,
Луна сияя, кости серебрила вдоль дорог.
Здесь каждый куст чудовищем казался,
Что рыцарю отважному посылает бог.

Так начался поход в тиши полночной,
Где бред сплетался с сияньем вечных звёзд,
И рыцарь, в кабаке рожденный срочно,
Поехал подвиги искать, подёргать льва за хвост.