Подъезд особого назначения

Телефон трещит в два ночи. Сообщение лаконичное, как приговор: «Внимание, налет. Будьте рядом с убежищем». Я живу на третьем этаже, но в такие моменты лестница растягивается до стратосферы. Ступеньки множатся делением, превращая мой скромный третий в неприступный десятый.

Но главная битва — впереди. Мои новые соседи со второго этажа — люди великой веры в будущее. Пока в небе что-нибудь летает, они решили превратить свою квартиру в «солидные европейские апартаменты». Весь их «предыдущий мир» теперь живет на лестнице: старые двери, обломки паркета, мешки с цементом и скелеты шкафов. Это не просто лестница, это полоса препятствий для спецназа.

Я хватаю Ляльку. Мой «домашний лев» — три с половиной килограмма дрожащего меха — уже успел телепортироваться под стол. Извлечение льва из-под стола — это отдельный вид спорта. Лялька упирается всеми четырьмя лапами в мироздание. Наконец, она извлечена и прижата к груди.

— Держись, Ляля, идем на штурм, — шепчу я.

Мы выходим в подъезд. В темноте скелет старого шкафа выглядит как засада противника. Я лавирую между рулонами линолеума, старыми велосипедами и чьим-то брошенным мотоциклом. Главная задача — не свалиться вместе со львом в этот «европейский шик».

На первом этаже — аншлаг. Сирена собирает всех жильцов нашего и без того шумного подъезда. К ним добавляются гости, которые, как и наши харедимные соседи (пусть им бог в помощь), активно решают демографический фактор страны. Детишек собирается столько, что хватит на целый детский сад и пару начальных классов в придачу.

Места в убежище мало. Всё пространство забито ветошью, досками и ящиками с непонятным содержимым. Стулья приставлены друг к другу так плотно, что мы сидим единым человеческим организмом. Мы с Лялькой стараемся держаться поближе к хозяйке Люськи и Налы. Люська и Нала — две Лялькины «подруги», которые на самом деле — обычные нахлебницы. В мирное время они заходят к нам исключительно ради Лялькиного органического корма. Корм дорогой, пахнет альпийскими лугами и вызывает у них экстаз, граничащий с грехопадением.

На матрасах в центре — главный штаб. Дети орут так, что перекрывают звук ПВО. Они прыгают, делят территорию и празднуют жизнь. Если ракета попадет в наш дом, она, скорее всего, просто испугается этого крика и самоликвидируется от контузии.

Где-то наверху бахает. Дети берут новую октаву. Сосед справа поправляет шляпу и что-то шепчет в бороду. Лялька вдруг перестает дрожать. Она поворачивает голову, смотрит на меня своими бездонными глазами-бусинами и начинает настойчиво лизать мне лицо, стараясь попасть прямо в губы. Это её высший орден за мужество. Мой маленький лев благодарит меня за то, что вытащила из-под стола и пронесла через руины второго этажа.

Я прижимаю её крепче. Война — это когда ты сидишь на ящике со старыми гвоздями, а твой лев целует тебя в губы. Пока эти дети перекрикивают сирену, а соседские собаки мечтают о твоем корме — мы непобедимы.