Наследие Белого конвоя. Том 2. Глава 7

 
   ПЕРЕОСМЫСЛЕНИЯ

   Игорь Карпатов возвратился домой уже за полночь. Но ложиться спать совсем не хотелось. Будучи под впечатлением особенного праздника, которого в его жизни не случилось, он предпочел расслабиться и, согревая в ладонях рюмку выдержанного, ароматного коньяка, ожидавшего своего хозяина целое десятилетие, продолжил размышления над событиями, о которых ему довелось услышать сегодняшним вечером. Растекаясь приятным теплом, осторожно трогая и проникая в глубины ослабленного организма, коньяк, как никогда способствовал и располагал возможностью всколыхнуть и растормошить завесу затуманенного прошлого. Игорь не мог не погрузиться в атмосферу тех лет, когда совсем по-иному воспринимались, как сама действительность, так и видение своей судьбы, в стремительном потоке проносившейся мимо, жизни.
   После откровенного ответа на его невинный вопрос, течение праздника изменило свою окраску, обрело иное русло. Это заметили все сидящие за дружеским столом. Нет, праздник ничуть не потускнел, а скорее обрел живость и интерес всех собравшихся гостей, среди которых не было тех, кто бы не внес долю своего участия в общую связку исторически важных событий. Игнат, оказавшийся Олегом Крупининым, под бременем случившегося разоблачения, рассказал гостям о своем прошлом, которое было известно не всем, отведя особую роль воспоминаниям об отце Варвары и, о своем теперешнем, легальном положении, в котором во многом был обязан Софье. Очаровательная хозяйка праздника, в свою очередь, поведала о незабываемой поездке Варвары и сына Олега к шаманам, знакомстве с Атундой и его дочерью Анчикой, о приключениях связанных с таинственным сокрытием Сибирских орденов. Ее удивительный в своем описании рассказ, с исключительным интересом слушали и те, у кого еще сохранились тяжелые воспоминания невероятных, рискованных приключений.  И, что оказалось совсем не маловажным для Игоря; он наконец – то впервые услышал об иностранце Нильсе Эдвардсоне, которого ему не довелось вычислить, будучи сотрудником спецслужб, идущих по его следу. О его тесной преступной связи с поручиком царской армии, Бельским, оказавшимся предателем в рядах офицеров конвоя, он узнал только сейчас. И совсем не удивительным оказался факт появления иностранца на территории страны под другой фамилией. В продолжении давних воспоминаний, Игорь с пристальным вниманием вслушивался в наполненные тревожными и опасными подробностями, события прошлого. Воспоминаниями о «Наследии», которое Николаю Киселеву очень хотелось сохранить и передать своей единственной дочери, о рождении которой он знал, Олег настолько увлек гостей, что одному только старому Исаю пришла в голову мысль; произнести тост за молодых, и вспомнить наконец-то о виновниках торжества, ради которых все сегодня собрались. Открыв шампанское, Игорь попросил слово и, обращаясь к гостям сказал:
   -  Мне хочется сердечно поздравить сегодняшнюю прекрасную молодую пару с самым счастливым днем в их жизни. Они полюбили друг друга и сумели стать любящими мужем и женой. Я желаю им лишь одного; быть всегда вместе, чтобы никогда не потерять это драгоценное чувство, не позволить разлуке погасить пожар юности, бушующий в их сердцах. Горите ярче и воспламеняйтесь любовью, храните ее и делитесь неиссякаемым чувством с близкими вам людьми! Но за столом, среди нас, присутствуют два человека, которым этого сделать не удалось, несмотря на любовь, пронесенную ими через всю жизнь и сохранившими теплые и глубокие чувства. Я смело и открыто могу сказать здесь о своей любви к Софье, пусть это для многих станет неожиданностью, но я люблю ее и сейчас, - немного смутившаяся женщина, с удивлением и оттенком тревоги, смотрела на Игоря, столь неожиданно решившегося впасть в совсем неосторожные откровения. – Но эта женщина сохранила незабываемое чувство к Николаю Киселеву, отцу Варвары, сберегла его живую любовь в сердце, - Игорь выдержал малую паузу, словно ища нужные слова, и продолжил, - В моем сердце, она осталась звездой, хранящей в вечном сиянии преданность первой и единственной любви. Еще большей любви она заслужила от всех нас. Поэтому я подниму этот бокал за Софью, бережно хранящую память о Николае, за достойных родителей нашей прекрасной пары! – Все дружно зааплодировали и до счастливых молодожен донеслись ободрительные возгласы – «горько».
    После долгого застолья, будучи уже официально и доверительно знакомым со всеми гостями, Игорь, прощаясь, предложил немного захмелевшему Олегу, прогуляться вдвоем по вечернему Ленинграду. Обращаясь к провожающим, он во всеуслышание заявил:   
      - В свое время, Олег представлялся мне некой таинственной личностью, сумевшей собрать и сохранить в себе все то, что искал я, да и не только. Это он, завладев тайной, ухитрился бесследно исчезнуть и, к тому же, вовремя не вернуться из китайского плена, чтобы поделиться всем тем, что накопил в себе и узнал, за столь долгое отсутствие. И даже тогда, предопределяя события истории, я считал невозможным; когда-нибудь не встретиться с ним. И вот он стоит передо мной. Поэтому, поделится с тем, кто терпеливо и безнадежно ждал и искал невероятной встречи, ему просто необходимо. И я, по-приятельски, ненадолго украду Олега. Поверьте, гости дорогие, нам, бывшим офицерам противоборствующих армий, есть о чем поговорить наедине. - Испытывая дружеские чувства к живому свидетелю, Игорю и вправду страстно хотелось пообщаться, услышать суждения по многим интересовавшим его вопросам, от непосредственного очевидца и участника событий давней поры. Это было настолько важно, что Игорь не смог удержаться от собственного соблазна, словно бы вновь окунаясь в решение той самой «задачи с тремя неизвестными», какую ему не дали разрешить. Олегу же, страстно хотелось дышать прохладой ночного Ленинграда, и рвущаяся на волю душа готова был гулять по городу хоть до утра.
   Несмотря на погасшие фонари, вечер был тих и уютен. Прогуливаясь по темным аллеям Зоологического парка, создавшаяся атмосфера доверия, как нельзя лучше, располагала вести непринужденную беседу. Прохлада ночи, освежила лица и, согнав последние ощущения нетрезвости, собеседники были готовы делиться скопившимися секретами. Чтобы расспросы не выглядели навязчивыми, Игорь счел нужным, дать возможность Олегу самому выбирать направление разговора. Однако предпочел начать именно с таинственного иностранца, о котором у него не было никаких сведений.
     -  Мне бы хотелось, Олег, коснуться той щекотливой темы твоего заложничества в Новосибирске, когда Бельский откровенно вынудил тебя идти на компромисс. Тогда, будучи ответственным за судьбу важного поручения, которое ты обещал выполнить полковнику Киселеву, тебе довелось столкнуться с пресловутым Нильсом Эдвардсоном.  Вероятно, он был внедрен уже под другой фамилией, но мне до сих пор он интересен. И потом, почему в камере японской тюрьмы, бывший командующий конвоем, так легко доверился тебе и поделился своими тайными сведениями?
     -  Ну, что касается доверия: думаю, у Киселева тогда просто не было иного выбора. Как ни странно, но даже после своего неожиданного освобождения из неволи, я не верю и сейчас в искренность намерений Отто Свенсона, таково его теперешнее имя, если оно тебе так интересно. Тогда это был всего лишь вынужденный шаг, однако даже сейчас, его появления можно ждать в любое время. Нельзя недооценивать намерения тех, кто за ним стоит. У меня сложилось мнение, что Бельский оказался неким инструментом в его руках. Хотя, возможно, они оба имели свои цели. Этот шпион явно работал на иностранную разведку, но меня совершенно не занимает этот вопрос.
     -  Ты знаешь, Олег, мне почему-то в голову пришла именно эта мысль. Ведь посмотри сам, - охваченный догадками, рассуждал Карпатов. - Почему было Отто Свенсону, ничуть не рискуя своей собственной безопасностью, не сдать тебя еще тогда без промедлений местному НКВД, не избавиться от одного из главных свидетелей, знающего о его нелегальной деятельности в стране, довольно интересные подробности? Но, мне видится, что после их похода с приятелем Бельским в тайгу, свидетелей, стало слишком много. Или я не прав?..
     -  После истории с шаманами прошло уже более трех лет, - продолжил делать догадки Олег, - и мне думается, именно поэтому, оставшемуся в трудном одиночестве приятелю Бельского, тогда необходимо было время для отступления, после возникшей потребности спрятаться и тщательнее замести следы. Или же, с гибелью компаньона, для осуществления его успешной шпионской деятельности, он лишился какой-то части информации необходимой ему чтобы чувствовать себя уверенно, находясь на нелегальном положении во враждебной его миссии стране. А вот переосмыслив случившееся, он будет способен продолжить исполнение своих замыслов. Ну, если не по личной инициативе, то ему непременно дадут указания те, кто за ним стоит.
     -  Мысли правильные, возможно он даже и приступил уже к осуществлению хитрых планов, но вот только каких? – внезапный порыв ветра сорвал с головы Олега шляпу и пришлось догонять ее вместе, смешно радуясь возникшей в разговоре паузе. - Ты знаешь, Олег, не снимая с себя вины, за прошлые просчеты я все же намерен добиться своей реабилитации; добраться до Сибирских орденов и передать их куда следует. Думаю, такая инициатива станет самым правильным решением вопроса государственной важности. Ведь оставаться равнодушными к нуждам Родины мы все просто не имеем права.
   Последние слова собеседника выглядели странно и настораживающе; Олег, чуть помедлив, ответил:
     -  Ну тогда, Игорь, мне опасно иметь с тобой дело. Реабилитация предполагает пусть не полный, то частичный возврат к прежней деятельности и я, вместе со своими друзьями становимся для тебя объектами пристального внимания, если не сказать большего.
   Игорь, смутившись, остановился.
     -  Да, нет, Олег, ты меня не так понял; я совсем иным путем, собираюсь идти к цели.
Это мой долг, который не дали выполнить до конца. А поэтому мне именно того и хочется, чтобы наши тропы, с пресловутым наймитом из Ватикана, в скором будущем вновь пересеклись. И делиться поисками со своими бывшими коллегами нет нужды точно так же, как с их стороны нет доверия списанному сотруднику. Ты забыл, откуда я прибыл и возвращаться туда, для меня равнозначно смерти.
     -  Я понимаю, но таким образом, занимаясь личным сыском, ты ставишь себя вне закона и рискуешь вновь оказаться именно там.
     -  Пока что нет нужды беспокоиться, мы ведь не напали на след иностранца.
   Немного поразмыслив, Олег возразил:
     -  Что касается его планов: нет уверенности, что Отто Свенсон вновь сунется в тайгу, скорее его воля была настолько парализована шаманом, что из страха, он просто бежал из России. Успокаивает то, что неосторожными действиями иностранец мог лишь навредить себе самому. И если он все же не покинул страну, то после всего случившегося, наверняка станет вести себя спокойнее и дразнить лишний раз органы власти, когда-то очень сильно интересовавшиеся его приятелем Бельским, будет совсем небезопасно. Однако, если размышлять дерзко, то и на этот шаг Свенсон может оказаться способен.
   Откровения рождали доверие и, намеренно объединив свои усилия, бывшие офицеры, оставленные страной не у дел, открыто поверяли друг другу секреты и мнения, скопившиеся за долгие годы. Многие факты, утаиваемые в душе достаточно длительное время, захотелось раскрыть и сделать первые доверительные шаги не только навстречу, но и, воскресив в памяти картину гибели конвоя, логическим путем постараться добраться до истины. А она, откровенно требуя своего справедливого установления, побуждала к действиям. Игорь не замедлил воспользоваться ситуацией и определиться с поиском шамана Атунды в таежной глубинке, о котором Олег знал достаточно подробно и таиться перед доверившимся ему новым приятелем, после столь глубоких откровений, вовсе не имело смысла. Он не был пока уверен, что в скором будущем не предпримет попытку разыскать главного свидетеля, хранившего важные сведения, но и упускать возможность владеть информацией в той же степени или даже большей, чем Олег, он никак не мог себе позволить.
   
   Десять лет в работе спецслужб МГБ срок гигантский, если не сказать большего. Но даже за это время, в расследовании дела, связанного с исчезновением Сибирских орденов и части золота Тобольской епархии, работавшие по нему сотрудники аппарата ЧК не продвинулись ни на толику. Из-за отсутствия появления в расследовании как самих фигурантов, так и фактов, дело, за давностью лет, ушло в архив и практической работы по нему не велось.
   И вот, в секретариат наркомата Внутренних дел поступило секретное донесение, которое было в срочном порядке перенаправлено в управление МГБ на Лубянке и утром легло на стол начальника отдела контрразведки, полковника Лукьянова. В нем доводилось до сведения, что Советскими спецслужбами в Европе, очень активно действующими в странах помогающих расширению зон влияния идеологии национал-социализма, установлены факты внедрения в сферы внутренних интересов молодого государства Советов, священников некоторых Европейских «Орденов» и конфессий, вполне легально действующих и пропагандирующих идеи Католицизма в паствах, проповедующих не в полной мере запрещенное в Советском союзе православное верование. Одним из источников, приближенным к информационным службам Ватикана, сообщалось о вступлении во вторую стадию ранее разработанной операции по поиску и тайному вывозу из страны значимой части ценностей Царской династии. Однако при возникновении сложностей с использованием Северного морского пути, в настоящее время ведутся поиски других возможностей и вариантов. Сообщение ушло действующему резиденту, работающему в Киеве под эгидой миссии «Ордена Иезуитов».
   Сосредоточившись над секретным донесением, комиссар долго что-то припоминал и, словно заплутав в глубинах мыслей, не мог сосредоточиться на немаловажной детали: «Опять Ватикан, вновь Царское золото. Где-то это уже было, но как само золото, так и его мифический блеф, растворились тогда в глубинах волн истории. Что же вынесло затерянные следы былых сокровищ вновь, на пустынные отмели Лубянки?..» - думалось ему.
   После сделанного официального запроса оказалось, что особым отделом контрразведки, ранее уже велись разработки по этому щекотливому делу, но все материалы были отписаны в архив и за последние десять лет работа по ним не возобновлялась. В срочном порядке архивные дела вскрылись и в полном объеме легли на стол начальника особого отдела. Внимательно изучая дело, Лукьянов тщательно пытался вникнуть в суть. Прослеживалась определенная связь сегодняшнего донесения с неким таинственным лицом, действующим с той же профессиональной целью, что и предыдущий, которому удалось ускользнуть от неминуемого ареста сразу же, после разоблачения Омской резидентуры, в конце двадцатых годов. Этот факт вызвал у руководства отдела контрразведки новый резонансный интерес. Лукьянова настораживал тот факт, что такого рода секретное донесение не могло не пройти через руки самого наркома внутренних дел. Поэтому следовало ожидать вызова на «самый верх».
   Дальнейшее расследование по вновь вскрывшимся обстоятельствам было поручено старшему майору Потапову, Сергею Ивановичу, которому комиссаром отдела контрразведки МГБ было срочно поручено, тщательным образом ознакомиться с материалами архивного дела и с учетом появившихся в деле фактов, подготовить к вечернему заседанию план неотложных мероприятий. План был представлен, однако, с учетом излагавшихся в донесении сведений, руководству отдела выкладки Потапова показались не отвечающими требованиям. Вновь предложенных мероприятий оказалось совершенно недостаточно, чтобы хоть как-то оживить работу по давно забытому, пылившемуся в архивах, делу двадцатилетней давности. Потапову, работавшему в управлении совсем непродолжительное время, не удалось в столь короткий срок изучить и в должной степени вникнуть в положение дел, которые как послужили причиной отписки дела в архив, так и стали поводом для его оживления.
     -  Вам, товарищ Потапов, поручено было разобраться с материалами, по которым до тридцатого года велась работа сотрудником нашего отдела, бывшим майором Карпатовым, арестованным и осужденным сроком на десять лет, по причине разглашения секретных сведений, связанных с провалом действующей агентурной сети. Утечкой данных очень успешно не преминули воспользоваться иностранные разведывательные службы. По этой причине работа по розыску бесследно пропавших Сибирских орденов была на долгое время прекращена. В то далекое время, с подачи некоего «Анонимщика», который так и остался лицом невыявленным, мы были осведомлены о халатной деятельности нашего сотрудника. И сейчас, спустя десять лет, Ватикан продолжает удивлять нас, известными его службам, не только фактами, но и готовностью предпринимать действия по вывозу Царского золота и драгоценностей с территории Советского союза. Без нашего ведома, понимаете ли!.. И вы, ограничиваетесь лишь общими мероприятиями по вновь вскрывшимся фактам, - тяжелый, немигающий взгляд главного руководителя отдела службы контрразведки, вынудил Потапова тут же подняться со своего места.
     -  Оперативная разработка всех причастных лиц, только в начальной стадии, товарищ комиссар, и я счел необходимым лишь в общих чертах ознакомить присутствующих с планом мероприятий по которым предстоит работать. Все непременно будет взято под должный контроль, - пытался защитить свою слабую компетентность в деле старший майор.
     -  Я приказываю, в кратчайший срок тщательнейшим образом организовать разработку всех бывших и вновь появившихся фигурантов по делу. Через два дня я жду вас с конкретными результатами, которые можно будет положить на стол наркому отдела внутренних дел. Я полагаю контрольно-инспекторской службе не придется лишний раз отвлекаться по результатам вторичной некачественной проверки сигнала, поступившего от «Анонимщика». Установите наконец его личность. Вы должны отдавать себе отчет, что с приходом нового наркома НКВД, товарища Берия, верного ученика и соратника товарища Сталина, и под чутким руководством партии, наша Советская разведка очистилась от банд предателей и шпионов, проникших внутрь и пятнающих ее ряды. Надеюсь, нам не придется вновь поднимать актуальность этих вопросов.
   Возвратившись в свой кабинет, сравнительно чувственный по своей природе старший майор, ответственно понимая возложенную на него задачу, с рвением погрузился в работу по давно заброшенному делу. Всплывали факты и лица, по которым предстояло многое выяснять заново и сопоставлять с, выглядевшей сомнительной, еще непроверенной и неотработанной информацией, лежавшей перед ним в форме кляузы «Анонимщика». Пока что только он являлся единственным человеком, еще в преддверии тридцатых, исчезнувшим из поля зрения бывшего сотрудника их отдела, Игоря Карпатова. Эту личность предстояло выявить в первую очередь, а вывести на нехитрый след способны лишь те, кто указаны в его же застарелом письме. Явно просматривалась тенденция анонимного лица, избавить себя от лишних свидетелей, определенно располагающих подробностями его незаконной деятельности. Пожалуй, с этого и следовало начать новое расследование. Еще раз отработать все имеющие в деле адреса. Один из которых вызвал интерес у Потапова. После разоблачения вражеской Резидентуры адрес по улице Чехова шестнадцать в Новосибирске, в прежнее время каким-то образом выпал из внимания оперативников и наблюдение за домом прекратилось. Возможно, причиной тому был арест сотрудника, непосредственно курирующего этот вопрос. Его, кстати, предстояло разыскать и допросить, пусть даже в местах лишения свободы, если сведения по запросу подтвердятся. Других неотработанных моментов в деле старший майор отыскать не смог. Деятельность вражеских агентов и сама резидентура в Омске были устранены еще в конце двадцатых годов, а нити ведущие к Царскому золоту и драгоценным Сибирским орденам, сведения о которых могли быть известны лишь погибшему в Монголии агенту Бельскому и невыявленному Олегу Крупинину, полностью утеряны.
   На следующий день, начальник особого отдела контрразведки, Лукьянов был вызван лично наркомом внутренних дел, товарищем Лаврентием Павловичем Берия.
     -  Вы, уважаемый товарищ Лукьянов, хорошо помните всех преданных делу партии ответственных сотрудников своего отдела или же в вашей деятельности есть упущения? Что это; невнимание к кадрам или заведомо известное только вам мнение о людях? Мы умеем наказывать, товарищ комиссар особого отдела, но не видеть перспективу использования знающего работника аппаратом контрразведки, далеко непозволительно. Вы уже ознакомились с последним донесением нашей агентуры в Европе или еще только собираетесь?
     -  Я, товарищ нарком внутренних дел, уже приступил к разработке конкретных мероприятий по этому вопросу.
     -  Работая с данными нашей разведки по делу, которое оказывается покрылось пылью в архивах, мне захотелось выслушать вас товарищ Лукьянов. Я поручаю вам разобраться с неясностями, нельзя пренебрегать известными по делу фактами, над которыми работали ранее наши сотрудники. Одного из которых необходимо разыскать и допросить непременно. Мне думается ему найдется, что рассказать своим бывшим коллегам. Я полагаю вам известно о ком я говорю, товарищ Лукьянов. Необходимо немедленно возобновить работу по делу об «Анонимщике» в кратчайшие сроки.
   Ночью Лукьянов работал в своем кабинете. К утру на его стол легли ответы на телефонограммы из мест заключения, бывшего майора МГБ, гражданина Карпатова Игоря Николаевича. Внимательно изучив имеющиеся материалы, необходимость пригласить к себе в кабинет старшего майора, назрела сама собой.
   С началом рабочего дня Потапов по срочному вызову явился к своему начальнику.
     -  Сергей Иванович, - не растягивая беседу, обратился Лукьянов, - конечно же я допускаю, что факт освобождения из мест заключения, бывшего майора нашего ведомства, Игоря Карпатова мог остаться вами не замеченным, по вполне понятным причинам, но не в этом, собственно суть нашей беседы. На вашем месте я бы очень желал встречи с забытым нами закон-непослушным гражданином, ему непременно найдется, что нам рассказать. Помочь следствию это обязанность каждого Советского человека, а в особенности, имеющего прямое отношение к прошлому расследованию, которое сейчас поручено вести вам. И учтите, товарищ Потапов; я должен первым допросить фигуранта и сделать соответствующее заключение о степени его полезности следствию, так сказать, целесообразности использования в дальнейшем.
   Потапов с нескрываемым укором в очередной раз посмотрел на своего начальника.
     -  В чем собственно дело, товарищ комиссар? – возразил он, в горячности. - Мне не совсем понятна возникшая спешка? Я работаю по делу от силы второй день и конечно же сделаю все необходимое, чтобы гражданин Карпатов в ближайшее время удостоил нас своим присутствием. Но вы не оставляете мне время для личного рабочего маневра. Разумеется, я сразу же поставлю вас в известность, товарищ полковник, но позвольте мне хотя бы сделать первые шаги в расследовании, - защита Потапова выглядела смелым, если не сказать, даже отважным натиском, и Лукьянов с раздражением оборвал беседу.
     -  Ступайте, товарищ Потапов!.. Вскоре Вам будет предоставлено такое право.
   Потапов вышел из кабинета крайне раздраженным и недовольным, понимая, что в расследовании он пешка, просто кому-то захотелось иметь в очередном мутном деле крайнего, с которого и спросить можно, и наказать придется, если дело вдруг вновь окажется неперспективным.