Неправильная аватарка 2-31 Чума и кошелёк

За тренировкой молодых оперов
наблюдает пожилой, опытный коллега,
с удивлением смотрит, как молодые люди,
мокрые от пота, отрабатывают удары и блоки,
броски и захваты.
Наконец с удивлением спрашивает:
– Ребята, а зачем вам это? У вас же стволы есть.

Глава 31

В Святой обители пришлось задержаться больше чем на два месяца. Несмотря на то, что все следственные мероприятия заняли чуть больше недели. Когда не нужно писать никому не нужные бесконечные отчёты, процесс расследования существенно ускоряется. Я осмотрел место, где ночевала сбежавшая монахиня – кровать в бараке с матрасом из материала, напоминавшего поролон, и тоненькое одеяльце. Нашёл два маленьких пореза в матрасе – видимо, там она прятала своё оружие. Мне пришлось опросить почти три десятка монахинь, которые с ней работали или спали в одном блоке. Абсолютно бесполезная трата времени. Бабы все как из одной пробирки – не в смысле внешне похожие, внешне разные, и по большей части страшные, как смертный грех. Ведут и говорят одинаково. На вопросы отвечают односложно, первое впечатление было, что что-то скрывают. Но потом пришёл к выводу: этим женщинам всё происходящее было по барабану, и они были очень, скажем так, неэмоциональны. Ни разу не видел, чтобы хоть одна из них заплакала, засмеялась или хотя бы улыбнулась, даже когда задавал вопросы об их жизни до монастыря. Ответы как под копирку, никаких эмоций. На наркоманок вроде не похожи. И чистые вроде, но за собой не следят. В саванах этих своих серых ходят как покойницы ожившие. Монахи-мужчины были тоже те ещё персонажи. На рожи посмотришь – смело можно лет на пять минимум закрывать, а послушаешь – ещё пять добавить. К женщинам-монахиням относились даже не как к скоту, а как к предметам мебели. В общем-то ещё местечко.
Такое впечатление, что меня зачем-то специально задерживали в монастыре. Официальным основанием задержки было то, что мне надо пройти «курс молодого инквизитора». В курс входили длительные лекции, суть которых сводилась к следующему: делай что тебе говорят и не задавай лишних вопросов; если кто-то рядом сомневается в святости матери-церкви – пиши докладную; увидел что-то необычное – пиши докладную; встретил человека со странными мыслями – пиши докладную; что-то кажется необычным – пиши докладную. Проще говоря: чуть что – пиши докладную, не напишешь – пеняй на себя.
Кроме этого, учили обращаться с инвентарём. Основное оружие – револьвер, он же «Длань Господа». Барабан на восемь зарядов – круглых металлических шариков. Выдавался солидный запас – около двухсот штук. Пополнять запас можно либо через кураторов, либо заказав у кузнеца, главное – чтобы были определённого размера и магнитились. Свинцовые, медные, каменные заряды не подходили. В ручку вкручивался аккумулятор, заряда которого хватало на сто выстрелов без потери мощности. Зарядить аккумулятор было очень просто: бросить в кипящую воду и кипятить не менее трёх часов. Взрывчатка представляла собой липкую смесь с консистенцией пластилина. Перед тем как работать с ней, рекомендовалось смазать руки маслом или жиром. Взрывалась от нагрева, попадания искры или специального взрывателя, который представлял собой два диска (один поверх другого) в четверть ладони. Поворачивая их относительно друг друга, выставлялось время от десяти минут до двадцати часов. Ну и яды, таблетки, различавшиеся по цвету и действующие от практически мгновенной смерти до смерти в течение трёх суток.
Полевому агенту первого уровня, как мне, выдавался только револьвер с четырьмя аккумуляторами и полкило пулек. Остальное можно было получить в случае необходимости для выполнения задания у кураторов. В качестве «корочек» выдавался чёрный диск с глазом, диаметром сантиметров пять, который следовало носить на шее, типа крестика. Подлинность корочек подтверждалась нажатием большого пальца на глаз – ободок при этом светился зелёным цветом.
Мне не терпелось покинуть это место, энергетика у него, как говорится, была нехорошая, давила. И я облегчённо вздохнул, когда за завтраком меня посетил отец настоятель, поздравил меня с окончанием обучения и сказал, что завтра мне надо будет отправляться в путь.
– Есть ли у вас идея, где искать беглянку, сын мой? – спросил настоятель.
Идея у меня была. При первой же возможности провести ритуал поиска. В Святой обители его проводить не следовало: могли не так понять – или так, всё равно итог был бы один: барбекю.
– Я прочитал отчёты поисковых групп, отче, и думаю, что вы правы. Вероятнее всего она утонула после прыжка в море. Специально проверил, во время отлива течение у стен очень сильное, а скала гладкая, покрытая водорослями, уцепиться практически не за что. Сильный, здоровый пловец вряд ли смог добраться до берега, что уж говорить о женщине, к тому же, как вы говорите, раненной.
– Да в неё попали как минимум дважды, пока она бежала по крышам теплиц. – настоятель вздохнул. – Знали бы вы, сколько ушло труда на их восстановление.
– Согласен, стекло – удовольствие не из дешёвых.
– Истинно, сын мой.
– Так вот, я думаю проехаться вдоль побережья и опросить рыбаков, не вылавливали ли они труп.
– Разумно.
– Потом опросить и проследить её старые контакты в Зауи. Если она каким-то чудом выжила, то больше ей идти некуда, не пойдёт же она по морю обратно к себе на Южный материк.
– Отец Тшал не напрасно рекомендовал вас. Вы действительно сведущи в деле сыска. Нужна ли вам какая-либо помощь?
– Нет, святой отец.
– Хорошо, сын мой, завтра тогда отправляйтесь на поиски. Сколько вам потребуется времени объехать ближайшие рыбацкие поселения? – С этими словами настоятель подвинул мне карту.
– Думаю, около месяца, святой отец.
– Хорошо, в двух днях пути есть большая рыбацкая деревушка – Дальняя Коса. Там через две недели вас будет ждать отец Тшал. Передадите ему отчёт по поводу ваших поисков и решите, что делать дальше.
– Две недели мало, отец настоятель, месяц, а то и полтора. И мне будут нужны карты местности, по возможности подробные.
– Долго, ну хорошо, через полтора месяца. Карты получите завтра вместе с юмом и Дланью Господа.
На следующий день на свежем верховом ящере я выехал из монастыря. Первым делом я отправился в Кривую Засеку навестить свою весёлую компанию. Но в трактире я их не застал, там меня лишь ждала записка, что они проживают на каком-то хуторе поблизости. Трактирщик за пять медяков дал мне проводника – босоногого мальчишку, который показал мне дорогу. Перед тем как выехать, я приобрёл бочонок коньяка литров на восемь и кулёк медовых конфет с орехами.
На закате я подъехал к тому, что здесь называлось хутором. На опушке леса стояло шесть покосившихся, с проваленными крышами строений, к которым больше всего подходило слово «коровник». Большой жилой дом с несколькими хозяйственными на фоне этих мёртвых строений смотрелся как последний уцелевший зуб. Аккуратный, ухоженный домик с хозяйственными постройками был огорожен невысоким, покрашенным свежей зелёной краской заборчиком.
На дворе голый по пояс мужик рубил дрова. Подъехав ближе, я увидел, что это был Жуга. Киллер, увидев меня, приветственно махнул рукой и пронзительно свистнул. Из дома показался мальчишка, которого я принял сначала за Дигриза. Неуклюже поклонившись, он взял под уздцы моего скакуна и, дождавшись, пока я спешусь, повёл его куда-то за дом.
На пороге показался Дигриз с кружкой чуть меньше своей головы и, радостно осклабившись, заорал:
– Привет, хозяин! А мы уже соскучились тебя ожидаючи! Думали, мож, тебя там монахи захомячили.
– Иди сюда, пьяная скотина. – Я обнял маленького пройдоху. – А Аня где?
– Да вон бежит.
Из-за дома показалась девочка в коротком крестьянском сарафане, она бежала вприпрыжку босиком. За ней бежали двое мальчишек и лопоухий щенок, неуверенно приволакивающий лапы. Аня подбежала, обняла меня и, достав из кармана кусок гладко оструганной дощечки, написала на ней корявыми буквами: «Здравствуй».
– И тебе привет, – я взлохматил ей волосы. – Веди в дом.
В доме суетилась полная женщина, накрывая на стол. Аня, взяв меня за руку, отвела в комнату, приготовленную видимо специально для меня. Кровать, сундук, стул с трёхногим табуретом. На столе, накрытом вышитой салфеткой, стоял кувшин с полевыми цветами.
– Спасибо, милая, – я погладил Аню по плечу. – А теперь оставь меня ненадолго.
Оставшись наедине, я прикрыл поплотнее дверь, для верности придавив её табуретом, и совершил ритуал поиска. Результаты подтвердили моё мнение, что я лох. Надо было совершить его сразу после библиотеки. Посланница Бааст жива и находится довольно далеко отсюда. К счастью, удалось установить направление и примерное расстояние до цели.
Ужинали мы на улице под навесом большой компанией: я, Жуга, Дигриз, Аня, хозяйка хутора Эмма с тремя сыновьями и щенок по кличке Лопух. Еда была незатейливой, но сытной. Варёные зелёные стебли, которые я в начале принял за макароны, тушёные с мясом бобы, лепёшки и простокваша. Когда ужин был закончен, детей отправили спать, а хозяйка с Аней удалились с кучей грязной посуды. Я принёс бочонок и разлил коньяк по кружкам.
– Какие планы, хозяин? – поинтересовался Дигриз, нарезая сыр и копчёную рыбу на закуску.
– Что в этом направлении? Есть какой-нибудь большой город? – вместо ответа спросил я, указывая рукой в сторону, где должна была находиться аватарка Бааст.
– Близко нет, есть несколько посёлков, а вот где-то в десяти днях пути есть большой город Олея – столица герцогства Олеанского.
– Ну, полтора месяца мы с тобой по окрестным деревням поездим, порасспрашиваем, видел ли кто такую девицу. – Я выложил на стол фотографии, которые мне дал настоятель, стилизованные под рисунки. – Потом поедем в Олею. Надо эту девицу найти и отправить на свидание с собакоголовым.
– Зачем? Что она такого натворила? – поинтересовался Жуга.
– Приметная девка, одноглазая, – отметил Дигриз.
Я призадумался, а ведь действительно, что такого в приходе Бааст? Надо будет при случае расспросить Анубиса, но не сейчас. Вообще встречаться с моим божественным нанимателем совершенно не хотелось. За полгода я так и не нашёл свою цель, да ещё и облажался в библиотеке, отправив на тот свет девушку, имевшую несчастье быть похожей на Ольгу.
– Убила трёх монахов, Ктатарса – племянника отца Тшала, это только те, про кого я точно знаю. Госпожу ТонПа подставила – тоже её работа.
– Значит, и у меня к ней вопросик имеется, – сказал Жуга, делая глоток. – Хотя, знаешь, начальник, в принципе всё не так уж и плохо обошлось по кругу. И слушай, начальник, мы тут с Дигризом перетёрли, и у нас к тебе предложение есть.
– Слушаю.
– Да мы вот тут думаем эту ферму прикупить, да юмов тут разводить.
– Денег занять хотите?
– Нет, давай с нами вскладчину? Дело выгодное, уж поверь. Здесь их раньше разводили, загоны поправить, на племя прикупить, работников нанять – дело выгодное. Отец Эммы и муж этим занимались, и предки её, она в этом деле разбирается хорошо.
– А что случилось?
– Да муж её не с теми парнями в кости играть сел. Сначала всё распродали, а потом самого повешенным в амбаре нашли. А ей куда с тремя детьми?
– Ну, по ней не скажешь, что голодает.
– Да баба дельная, – согласно кивнул Дигриз, – и в постели огонь.
– Так в чём проблема – женись, – попробовал пошутить я.
– В пятый раз? Фигушки. – Дигриз передёрнул плечами. – К тому же местные её засмеют, уж лучше так. Хотя если дело наладим, почему бы и нет, тогда и о вольной можно будет подумать.
– Ладно, сколько надо?
– Ну если по минимуму, то полторы тысячи сольдов. Две дюжины юмов у неё ещё есть, года за три-четыре можно стадо восстановить.
Я призадумался, у меня к этому времени скопилось тысяч двенадцать с деньгами герцога и метра Гаравито. Пустить их в оборот имело смысл. К тому же база какая-никакая нужна.
– Слушай, я дам десять тысяч, но чтобы дом мне отдельный построили. Моя доля – половина, остальные делите, как хотите.
– Да за такие деньги мы тебе такие хоромы отгрохаем, короли завидовать будут.
– Ладно, с этим решили. Что с бастардом?
– Всё готово, как ты и думал, начальник. Герцог от удивления свою шляпу съест, когда узнает.
– Ну вот и ладненько. Завтра с утра Жуга зайди, я тебе письмо напишу. Съездишь в Зауи, к управляющему лорда Клилианда, у него деньги возьмёшь, сколько надо для начала, все не бери сразу. И ещё три письма отдашь: одно герцогу, одно служанке леди Реонорикс Таше, а последнее отцу Тшалу – пусть через два месяца ждёт меня в Олее.
– Как скажешь, начальник.
Мы ещё часик посидели, любуясь ночным небом, на котором светили четыре из пяти лун, и слушая истории бесконечных похождений Дигриза. На сей раз он рассказывал, как путешествовал с бродячим цирком в качестве смотрителя за животными. Обратив внимание, как плохо отстирываются фекалии лысых мартышек, ему в голову пришла замечательная идея продавать разведённый помёт цирковых животных в качестве концентрата для краски волос. И дело шло неплохо, пока он не забывал добавлять эссенцию из выжимки незрелых плодов мграсса – они отлично забивали запах. Средство шло на расхват, но в один прекрасный день он продал дочери местного главы города краску, в которую по рассеянности (я подозреваю, очередной раз напившись) вместо выжимки добавил двойную порцию навоза. К несчастью, девушка на тот момент была простужена и не учуяла запах краски, когда наносила её на голову. Покрасив волосы, она спрятала их под свадебный платок, надеясь удивить жениха. И вот когда она перед первой брачной ночью сняла платок, вот тут-то у Дигриза и начались проблемы.
На следующий день мы все отправились в путь. Жуга поехал в Зауи, мы с Дигризом – в сторону Олеи, останавливаясь во всех деревнях по пути и ища следы сбежавшей монахини. Никто никого похожего на одноглазую девушку – ни рыжую, ни лысую – не видел. В одной деревне местный старик-укурыш рассказал забавную историю, как его соблазнили четверо лесных нимф и использовали в качестве племенного жеребца, заставив их оплодотворить. Нимфы были хоть и лысые, но глаза у них были все на месте, а у одной их вообще четыре и все разного цвета.
Без особых приключений мы добрались до Олеи и, представившись у местного куратора инквизиции, разместились в самой лучшей гостинице за счёт святого престола. Настоятелю я отправил отчёт о якобы найденном следе беглянки, который привёл нас в этот город.
Поиск Ольги мы начали с опроса стражников, контролирующих въездные ворота и порт. Никто не видел никого похожего на девушку на фото. Один стражник сказал, что видел отдалённо напоминающую женщину, только полностью слепую.
– Глаза белые, как куриные яйца, – сказал он. – Я попросил её повязку снять, так как увидел – чуть не обосрался. Баба симпатичная, чёрненькая такая, в смысле волосы, всё при ней, а как увидел эти бельма – прям мурашки по коже. Да вы сами сходите посмотрите, у неё аптека в Костяном переулке.
Аптека располагалась в небольшом недавно отремонтированном двухэтажном домике. Видно было, что дела у владельца идут неплохо. За прилавком там стоял смазливый молодой парень, которому помогала невысокая жопастая толстушка. Женщина была хоть и не высокая, но выше беглянки. Купив порошок от головной боли, я завязал разговор с аптекарем.
– А я слышал, что хозяйка местная слепая, врут значит?
– Так это вы о моей первой жене Каролине, она спит наверху.
– А можно с ней поговорить?
– Зачем это вам? Баба она скверная, уж поверьте мне.
– Не твоё дело, – ответил я, демонстрируя знак инквизитора. – Иди и приведи её сюда.
Аптекарь побледнел и скрылся за дверью, ведущей в глубь дома. Через несколько минут он появился, ведя под руку маленькую женщину в шёлковой блузке с открытыми плечами, тёмной юбке и с повязкой на глазах. Я внимательно рассмотрел аптекаршу. Лицо и плечи без следов ожогов, густые чёрные, как крыло ворона, волосы собраны в шар на затылке двумя заколками, как у какой-нибудь гейши.
– Добрый день, святой отец, – поприветствовала она меня, смотря чуть в сторону. – Я Каролина, жена этого недоразумения. Что он опять натворил?
– Каролиночка, я тут ни при чём, я неделю из дома почти не выходил! – тут же начал оправдываться мужчина.
Э, как она его выдрессировала, даром что слепая. Не дай бог с такой жить.
– Нет, не беспокойтесь, дочь моя, просто ищем одну еретичку. Вот взгляните на её портрет, – сказал я, протягивая женщине фотографию.
– Не знала, что служители Святой Матери церкви такие шутники, – улыбнулась женщина и сняла повязку.
На меня смотрели два бельма без следа зрачков. Действительно, обосраться можно. Хотя жаль, девка смазливая.
– Простите, сестра, заработался, – сказал я и, обращаясь к мужу, спросил: – А вы никого похожего не видели?
Мужчина облегчённо выдохнул и отрицательно покачал головой.
Вернувшись в гостиницу, я вновь провёл ритуал, пока Дигриз шлялся по кабакам, вынюхивая следы беглянки. Аватарка однозначно была где-то поблизости. К сожалению, здесь не было сети «крысят», и это существенно затрудняло поиски. В дверь кто-то постучал. Открыв её, я увидел на пороге местного мальчишку на побегушках, он протягивал мне листок. Развернув его, прочёл: «Приходи сегодня один на закате в доки на Мыльной улице. Узнаешь, где найти ту, что ищешь». Ни подписи, ничего не было. Хрень какая-то, может подстава? Хотя вряд ли: с инквизицией в этом мире предпочитали не связываться, пожароопасно. Ладно, оставлю записку огрызку и схожу.
Док оказался просторным полуразрушенным, заброшенным ангаром. Внутри на ящике сидел человек в плаще.
– Это ты меня звал? – спросил я, подходя к человеку и вставляя руки в панчо, готовясь их выхватить.
– Да, сэр Шрэк. – Человек встал и театральным жестом скинул плащ и шляпу.
Я не сразу его узнал, в помещении было полутемно. Узнав, чертыхнулся про себя. Это был Тарк, поклонник дочери епископа Олеи, которому мы не дали увести девчонку.
– Чего тебе, молокосос? – спросил я.
– Я пришёл отомстить вам за оскорбление, которое вы нанесли мне, похитив мою возлюбленную и вернув её отцу, который против её воли выдал замуж.
– Слышь, щенок, иди проспись. – Я повернулся, чтобы уйти.
– Защищайся, подонок! – раздался возглас у меня за спиной вместе со звоном извлекаемой шпаги.
Я повернулся, вскидывая своё оружие и неуклюже парируя выпад юнца. И раньше-то мои фехтовальные навыки оставляли желать лучшего, а отсутствие практики последние два с лишним месяца и вовсе свели мои шансы к нулю. Легко уклонившись от моего рубящего удара, парнишка сделал выпад, и я почувствовал, как острая сталь проткнула меня в области живота. Ударом снизу вверх левым клинком я попытался достать противника, но тот сделал шаг назад, оказавшись вне пределов досягаемости. Не обращая внимания на боль от раны, я заревел от ярости и стал надвигаться на офицера, размахивая своим оружием. Если бы я хоть раз попал, наверняка бы разрубил гадёныша пополам. Ключевое слово – «если». Противник без труда уклонялся от моих атак, а когда я провалился после очередного неуклюжего выпада, нанёс удар сбоку, пронзив меня в грудь чуть выше солнечного сплетения. Шпага, неприятно скрипнув по кости, пронзила лёгкое. Я повалился на колени, выпустив оружие, и захлёбываясь кровью.
– Ты мерзавец, разрушил счастье моё и Дины. За это сейчас ты умрёшь.
Тарк ударил меня ногой, опрокидывая на бок. Убрав шпагу в ножны, Тарк достал нож с широким лезвием.
– Ты умрёшь здесь, как собака с порезанным горлом, сволочь. В куче мусора, из которого ты когда-то вылез.
Сказал он, переворачивая меня на спину и наклоняясь. «Длань Господа» смотрела прямо ему в лицо. Последнее, что я запомнил, – как глаза моего противника округлились от ужаса и удивления.
В себя я пришёл в гостинице, возле меня хлопотал местный эскулап. Тело было всё в бинтах и адски болело, хотелось пить. Рядом стоял Дигриз.
– Ваш хозяин очень крепкий человек, – говорил эскулап, вытирая руки. – Я прижёг раны и смазал их мёдом. Если раны не будут гнить, думаю, у него есть шанс выжить.
– Спасибо, мэтр.
– Не давайте ему двигаться и давайте побольше пить. С вас два сольда.
Получив плату от карлика, хирург собрал инструменты и вышел. Я расспросил карлика, как я сюда попал. Дигриз, вернувшись в гостиницу и не застав меня, сначала не придал этому значения. Но, найдя записку, забеспокоился и поспешил за мной. Найдя меня без сознания в обнимку с мёртвым мальчишкой, он нашёл грузчиков, и они принесли меня в гостиницу, а затем, выяснив, кто лучший врач в городе, вызвал его для оказания помощи.
Раны заживали плохо. Через два дня у меня поднялась температура, рана на животе открылась, и из неё постоянно сочился гной. Все попытки эскулапа помочь не помогли. Ещё через день я провалился в тёмный омут беспамятства.