Сказка о Паляйке и Вежайке

Как;то раз сидели на берегу речки Серебрянки, что впадает в Бойню, а та уж — в Волгу, Тюхтя (он лесовичёк) и Шишига (лесная жительница, как кикимора). Воздух был прозрачен, а вода в Серебрянке переливалась, будто в ней спрятались тысячи крошечных звёзд.

Тюхтя, поглаживая мохнатую бороду, спросил:
— Слыхала ли ты, Шишига, про Паляйку и Вежайку? Мне мой прадед такую былицу о соперничестве двух колдунов на охоте рассказывал.

Шишига, расчёсывая длинные серебристые волосы гребнем из рыбьей кости, кивнула:
— Поведай, Тюхтя. Люблю истории, от которых по спине бегут мурашки, а в сердце загорается огонёк любопытства.

И Тюхтя начал свой рассказ:

Жили по соседству два колдуна — Паляйка и Вежайка. Паляйка жил в Тыдоре, среди вековых елей, где даже ветер шептал древние заклинания. Вежайка же обосновался в Шежаме, у излучины реки, что петляла меж болот и мшистых кочек. Оба славились своим искусством: Паляйка умел заговаривать зверя, чтобы тот сам шёл в силки, а Вежайка повелевал водной стихией — мог вызвать дождь в засуху или усмирить разлив.

Однажды Паляйка собрался на охоту. Взял с собой верного филина, что видел в темноте лучше дневного сокола, и отправился в чащу. А следом, со своими товарищами, явился и Вежайка. Увидел он Паляйку, усмехнулся и говорит:
— Тебе, Паляйка, на печке лежать да мхи считать, а не на зверей охотиться. Пока я здесь, ни одну белку, ни одного рябчика не поймаешь!

Паляйка лишь улыбнулся в ответ:
— Посмотрим, кто без добычи вернётся домой.

На первый вечер Вежайка с товарищами притащились в баньку с пустыми руками — даже зайца не подстрелили. А Паляйка едва дошёл: за плечами — туша лося, на поясе — десяток белок, в сетке — пара рябчиков.

На второй день — то же самое: Вежайка вернулся ни с чем, а Паляйка — с добычей. И на третий день удача не улыбнулась завистливому колдуну.

Озлобился Вежайка. «Не иначе, — думает, — Паляйка какой;то заговор знает!» И решил он избавиться от соперника: подговорил товарищей зарубить Паляйку во сне.

Как только после ужина Паляйка улёгся на лавку, накинулись на него с топорами. Но колдун и не думал спать. Вскинул руку и произнёс:

«Рука, не опускайся, топор, не руби!»

В том положении, в каком их застали слова заговора, так они и застыли: Вежайка с занесённым топором, товарищи его — с ножами наизготовку. Паляйка спокойно выспался, а те всю ночь простояли, будто из камня высеченные.

Наутро Паляйка сказал:
— Идите, завистники, на охоту. Теперь вам будет хороший улов, а я буду возвращаться без добычи. Но помните: с лесования с пустыми руками не вернусь.

Прошла неделя, прошёл месяц. Каждый день Вежайка с товарищами возвращался в баньку нагруженный дичью, а Паляйка — с пустыми руками. Вежайка посмеивался, а тот молчал, лишь глаза его светились, как угли в костре.

Когда сезон охоты стал подходить к концу, вдруг резко погода изменилась. Посреди зимы пошёл ливень — не просто дождь, а настоящий потоп. Сугробы растаяли за час, реки вышли из берегов, вода подобралась к баньке охотников.

Охотники забрались на крышу, но вода всё прибывала. Перебрались на ближайшее дерево, а она всё выше. Залезли на самую верхушку — а вода уже лижет сапоги.

Поняли тогда охотники, что это Паляйка их наказывает. Стали просить прощения, но его среди них не было. Тогда Вежайка, дрожа от страха и раскаяния, закричал:
— Паляйка! Прости нас! Обещаю уступить тебе половину осеннего промысла, если спасёшь от наводнения!

И тут же вода начала убывать. Охотники спустились с дерева и видят: Паляйка сидит в баньке, спокойно снимает шкурку с убитой белки. Пришлось Вежайке и его товарищам отдать половину осенних промыслов.

Но Вежайка всё равно не угомонился.
— Если ты отнял у нас половину промыслов, — прошипел он, — то я сделаю так, что до своего дома ты никогда не дойдёшь!

Выпил он чашку воды и добавил:
— Теперь ты в этой баньке заблудишься — дверей не найдёшь!

А Паляйка налил себе стакан воды, посмотрел на неё и сказал:

«Как только я допью этот стакан, на дне увижу твою смерть».

Допил Паляйка воду — и Вежайка тут же свалился бездыханным.

Тюхтя закончил рассказ и вздохнул:
— Вот так Паляйка доказал, что сила не только в колдовстве, но и в мудрости.

Шишига задумчиво покачала головой:
— А ведь мог бы он сразу наказать Вежайку, но дал ему шанс исправиться…

Тюхтя улыбнулся:
— Потому и остался в памяти людей не как каратель, а как справедливый колдун.

Над Серебрянкой уже зажигались первые звёзды, а ветер доносил из чащи далёкий крик филина — словно эхо той давней истории.