Герои бывают разные!

Мой прадед, Казакевич Алексей Иосифович, ушёл из жизни 19 мая 1943 года. Он не пал на поле боя — он погиб, туша пожар на кемеровском заводе №319, впоследствии названном «Коммунар». В те годы завод работал на фронт, выпуская взрывчатку. В цехе №2 вспыхнуло пламя; пожарные понимали, что любое промедление грозит взрывом всего предприятия. Они пошли в огонь. Взрыв прогремел через несколько минут. Из двадцати четырёх бойцов, прибывших на вызов, не вернулись двадцать два. Среди них — мой прадед.

Долгие годы об этой трагедии молчали. Завод был секретным, гибель людей — тоже. Семьям выдавали справки без указания истинной причины смерти. Но в народе, в городе Кемерово, жила иная память. Очевидцы рассказывали: после взрыва по улицам ехали крытые брезентом машины, и с них на дорогу капала кровь. Говорили, что это была диверсия . Эта версия передавалась из уст в уста, из поколения в поколение. Для моей семьи она была реальностью.

В 1996 году, когда гриф секретности наконец сняли, государство посмертно наградило всех погибших пожарных медалями «За отвагу». Указ подписал Президент России Борис Ельцин . Награды вручали родственникам. Мой дед, Анатолий Алексеевич Казакевич, родившийся в 1942 году, уже взрослым человеком держал в руках медаль своего отца. И плакал.

Он плакал не потому, что медаль запоздала на пятьдесят три года. Он плакал от того, что признание всё-таки пришло. Что имя отца вернулось из безвестности. Что теперь есть документ, где чёрным по белому написано: он — герой. Сын, который никогда не знал отцовской ласки — ему было чуть больше года, когда отец погиб, — наконец-то получил от него весточку. У Анатолия Алексеевича был один сын, мой отец. И эта линия памяти не прервалась.

Рассекреченные архивы говорят о другом. Следствие 1943 года установило: причиной трагедии стало нарушение техники безопасности. Восемнадцатилетняя аппаратчица смела с пола остатки производства взрывчатки и бросила их в технологическую печь . Завод работал в режиме военного времени, эвакуированный из Горловки в конце 1941 года, с кадрами была беда, учить новичков было некогда . Суд состоялся 22 сентября 1943 года. Десять сотрудников завода были осуждены, начальник мастерской и технолог приговорены к расстрелу .

Но есть и другая правда — правда народной памяти. В газете «Кузбасс» в 2020 году опубликованы воспоминания очевидицы Альбины Загуляевой, которая тогда, в 1943-м, сидела у окна с двухлетним братом: «И во дворе долго говорили, что была диверсия…» . Эта версия жила в городе десятилетиями. Для семьи, потерявшей кормильца, для деда, выросшего без отца, она была не просто слухом — она была объяснением того, почему у него отняли детство.

Я не знаю, что чувствовал Алексей Иосифович в последние минуты. Думал ли он о сыне, которому чуть больше года? Или перед ним стояла только одна задача — сбить пламя, не дать огню перекинуться на другие цеха, спасти завод, который работал для Победы? Я никогда этого не узнаю. Но я знаю другое: он выполнил свой долг до конца. А его сын, мой дед, донёс до нас правду об этом подвиге — не ту, что написана в архивах, а ту, что жила в сердце и передавалась в семье.

Сегодня имя моего прадеда, Казакевича Алексея Иосифовича, занесено в Книгу памяти ВДПО под номером 265 . В Кемеровской области учреждён радиолюбительский диплом его имени . Он захоронен в братской могиле на кладбище Кировского района, где каждый год 19 мая собираются пожарные и родственники .

Но для меня главное — другое. Мой дед Анатолий Алексеевич, родившийся в 1942 году, вырастивший одного сына и передавший ему эту память, дождался того дня, когда его отца назвали героем официально. И плакал. Потому что медаль — это не бумажка. Это признание того, что жизнь, отданная за Родину, не забыта.

А была это диверсия или производственная ошибка — для семьи это не главное. Главное, что человек пошёл в огонь и не вернулся. И что его правнук сейчас пишет эти строки, чтобы никто не забыл: герои не умирают, пока жива память.

Вечная память.