Зверь

                Пролог

  Он бежал по дремучему, первобытному лесу. Бежал не чувствуя собственного веса, легко перепрыгивая через кусты, ручьи, поваленные деревья. Огромные, в несколько обхватов ели, с поросшими мхом стволами, своими разлапистыми ветвями окружали, наваливались на него. Вдруг лес расступился, и он оказался на берегу большого лесного озера. В небе светила яркая, полная луна. От луны, по воде, прямо к его ногам, шла лунная дорожка. Он издал вопль восторга, что-то среднее между воем волка и рычанием медведя… и проснулся.


  Олег открыл глаза, подумал: «Опять этот лес, что он мне, постоянно, снится».  Олег - дитя города, ни разу не был в настоящем лесу, не то, что на охоте и рыбалке, за грибами, ягодами не ходил и даже в поход или на пикник не выбирался. Все его общение с «дикой природой» сводилось, только, к посещению городских парков. Лес снился ему, после самых тяжелых застолий.

   Олег со страдальческим стоном сполз, с кровати. В горле стоял сухой ком, хотелось, что ни будь выпить. В шикарно обставленной квартире был сущий кавардак: одежда разбросана, на полу опрокинутые стулья, на столе пустые бутылки и не доеденная закуска. После вялого поиска в комнате, на кухне и в холодильнике, Олег не нашел ни одной целой бутылки вина, пива и даже простой воды. Тогда он поплелся в ванну и включил холодную воду; напившись, умыл лицо и поглядел в зеркало. Оттуда на него смотрело хмурое, какое-то жеваное лицо - мятое и опухшее. Прежними оставались только серо - стальные глаза и перебитый нос со шрамом. А тело, не так давно еще спортивное, стало рыхловатым и грузным, стрелка на весах перевалила за сто тридцать.

  Однако здоровье надо поправить. Он, не без труда, отыскал телефон и набрал номер дилера, снабжавшего его кокаином.
- Доктор мне три чека подвези.
- Сегодня? А в какое время? - ответила трубка.
- Прямо сейчас.
- Давайте я часа через два подъеду.
-Доктор спасай, плохо мне. Гони сюда немедленно.
- Ладно, - согласился дилер.
- И пивка еще две бутылочки захвати, холодного.
- Пиво, вроде, не моя тема.
- Да ладно ты, будь человеком.

  Дилер приехал через полчаса. Олег, практически вырвав из его рук пакетик кокаина, тут же его употребил. Потом, в один присест, выпил бутылку пива. Ожил. Дилер, молча и терпеливо, ждал, когда с ним рассчитаются.
- Слушай,- сказал Олег,- до работы меня подкинь, а то ключи от машины найти не могу.
- Я же не такси.
- Да ведь не бесплатно. Жди, сейчас я оденусь.
  Олег пошел одеваться. Дилер зло посмотрел ему в спину, он уже два года работал с «випами» и все больше их ненавидел.
 
  В офис Олег приехал в 10-15, сразу пошел к Виктору в кабинет.
- Тануха привет. Витек у себя, - спросил он у секретарши.
    Татьяна подняла на него свои темные миндалевидные глаза, ее пальцы, летавшие над клавиатурой, на мгновение остановились.
- Доброе утро Олег Николаевич, - ответила она. - Виктор Андреевич на месте. Он, просил меня, Вас найти, но я не могла дозвониться.   
 
  Олег ободряюще ей улыбнулся и подмигнул. Татьяна улыбнулась в ответ, правда глаза ее оставались грустно – печальными, хотя они всегда были такими. Олег, сам не зная почему, считал, что она влюблена в Виктора, а тот был образцом честного семьянина и директора, только деловые отношения, дисциплина, обращение на вы – Татьяна Аркадьевна и крайний педантизм. Конечно, в домашней обстановке он проявлял чувства и эмоции – был любящим отцом и мужем, да и с друзьями не прочь повеселится, но на работе об этом никто кроме Олега не знал.  Холодный, вежливый, деловой трудоголик, не человек – машина.

  Татьяна - тоже образец работника, приходила раньше всех, а уходила ближе к ночи, все обязанности выполнены, документы аккуратными стопками разложены. Ни семьи, ни детей, откуда им взяться при таком графике работы. Наверное, Виктор был ей примером, только у него была и другая жизнь, а  у нее нет. Олегу было ее жалко, он всегда пытался ее подбодрить остроумными, а иногда и не очень шутками. 
 
  Олег, не стуча, распахнул дверь кабинета.
- Здорово братан,- сказал он.
  За столом сидел Виктор, листал бумаги, периодически сверяясь с ноутбуком. Он поднял на Олега свои карие глаза, потер лицо ладонью.
- Здорово, здорово,- произнес он, - ты, где был?
- А, что я опоздал?
- Опоздал? Тебя три дня не было. 
- Ого.
- Давай завязывай, работы много.
  Олег не умел обороняться, поэтому перешел в наступление.
- Мне тут одна птичка нашептала, что ты моей бывшей жилье прикупил?
- Да, купил,- не стал отрицать Виктор.- А должен был это ты сделать. Я тебе говорил.
- На хрена ей жилье. Пусть едет в свою деревню.
- Вместе с твоим сыном? Семья это святое,- заявил Виктор.
- Это тебе твой папаша- умник сказал?
  Виктор долго смотрел в глаза Олега и, наконец, внутренне расслабившись и улыбнувшись, сказал:
- Ладно, это сейчас не самое главное. Наши сибирские поставщики взбунтовались.
- В смысле?
- Цену хотят выше сделать и график доставки более свободный.
- Хрен им, пусть четко, к прописанным датам поставляют.
- Слушай, надо к тюменским съездить. Продлить договор на прежних условиях; они попытаются смягчить свои обязательства, не подавайся. У нас и так самая высокая цена. Они говорили со мной - без результата, теперь хотят через тебя попробовать.
- Ладно, понял, решу без проблем.

 Виктор и Олег были настоящими друзьями. Познакомились они на первом курсе экономического факультета, престижного Московского вуза.

               
                Часть 1

  Олег, темно русый, среднего роста, может быть даже чуть ниже, мощного телосложения - почти квадратный, обладал чудовищной физической силой, был быстрый и резкий в движениях, имел взрывной характер.

  Родом из небольшого, провинциального городка, где его отец был директором химического комбината. В кружки и секции он не ходил, в школе учился плохо - учителя с трудом ставили ему не заслуженные тройки. Нравилось ему зависать с пацанами на районе, в основном с детьми рабочих предприятия  которым руководил его отец. Пить портвейн, а иногда что ни будь и покрепче и играть на гитаре. Самоучка, он мог на слух подобрать любую мелодию, имел прекрасный голос, парни и девчонки могли слушать его целыми часами. В своей группировке Олег был признанным авторитетом, не только за мастерское исполнение песен, а также он был главной ударной силой их компании в драках. В жестоких уличных побоищах один на один или много на много, где в ход шли не только руки, ноги, голова, колени, локти, но и все, что под руку попало: бутылки, камни, палки - он был неудержим. К окончанию школы, голова и тело у него были покрыты многочисленными шрамами.


  Ранним майским утром Олега разбудила мама.
 - Олежек, вставай. Пора в школу. Давай, вставай. Последние две недели и школа кончится.
Она погладила его по голове. Олег блаженно потянулся, но вставать не хотел, спрятался под одеяло. Мама любила своего позднего ребенка, и часто баловало его.
- Ну, что ты с ним возишься? – вошел отец.
И мать и отец были одеты - собрались на работу. Мать была главным экономистом на предприятии отца. Последние полгода они по дороге на комбинат завозили Олега в школу, так, как он в последнем классе взял за правило не ходить в школу - все равно аттестат выдадут. Классная учительница позвонила отцу и тот, хорошенько, отлупил его и стал сам отвозить в школу.  Только отец мог держать его в узде; человек крайне жесткий, не стеснявшийся вербальных и физических методов воспитания непутевого сына.

  Отец резко подошел к окну и отдернул шторы, яркое весеннее солнце наполнило комнату, потом также бесцеремонно стащил одеяло с Олега.
- Быстро в ванну. Через десять минут должен быть готов.
  Олег встал с кровати и лениво направился в ванну. Раздраженный отец, подзатыльником добавил ему скорости.
- Быстрей.


    Олег вышел из машины и направился в школу, отец ждал, пока он  не поднимется по ступенькам. Взявшись за ручку двери, Олег оглянулся, машина родителей завернула  за угол. Заходить не стал, быстро сбежал по ступенькам обратно и вышел за территорию школы.

  Олег не собирался тратить такой теплый, солнечный, почти летний день, что – бы сидеть в душном классе. Так или иначе, а через две недели у него выпускной, все школа кончилась.

  Без определенной цели Олег пошел к набережной, там можно посидеть на лавочке,  подышать свежим воздухом, понаблюдать за молодыми девушками на пробежке. Можно, конечно, и домой пойти, спать завалится, родителей до вечера все равно не будет. Ладно, немного погуляю и домой.

  Решил сократить путь и пошел через старый город, состоящий из двух – трех этажных домов – сталинок, выкрашенных в больничный, желтый цвет. Вывернул в узкий проулок. Три парня – старшака, возрастом явно больше двадцати, перегораживали дорогу. Стояли, курили и пили пиво из стеклянных бутылок.
- Э..., иди сюда, - долговязый, рослый парень призывно махнул рукой.
Олег и так шел в ту сторону, поэтому без колебаний приблизился. Тот же парень, что позвал его, сплюнул через сломанный передний зуб, заявил:
- А я тебе знаю.
- А я тебя нет, - недружелюбно ответил Олег и собрался пройти мимо.
- Борзый, - ухмыльнулся другой - низкий, щуплый.
- Ты погоди. Разобраться надо. У меня братишку младшего обидели. Мне, кажется, это был ты. Он счас с друганами подойти должен, если опознает тебя, то все. Тебе пипец. Он говорил, что ты мажорик. Можешь попробовать откупиться.

  Олег повел мощными плечами, сразу их ушатать или задать пару уточняющих вопросов. Ладно, спрошу, что я безпредельщик какой. С трудом сдерживая поднимающуюся ярость, глухо спросил:
- Как бедалагу этого кличут, брата твоего?
- Миха. Щелкунчик.
- Этого хмыря я знаю. Он …
- Сам хмырь, - голос сзади и сильный пинок под зад.
Олег резко развернулся и получил сильный удар в лицо. Вспышка, голова дернулась, но он устоял на ногах. Через мгновение зрение сфокусировалось.  Конопатая и радостная физиономия Миши Щелкунчика, стоит, скалит большие, желтые, как у бобра резцы, в руках сжимает метровый обрезок арматуры. Вот он чем его отоварил. Рядом стояли еще пять – шесть парней.

  Боли Олег не чувствовал, голову начал накрывать красный туман, из груди послышалось тихое рычание, а верхняя губа не произвольно поднялась, обнажая в хищном оскале зубы. Теплая, соленая кровь из сломанного носа попала в рот, взгляд опять потерял фокус. Последнее, что Олег четко увидел, это удивление, сменившее радость на лице Щелкунчика и чей – то голос:
- Бля, у него, что голова чугунная.
Дальше вместо парней перед глазами, только серые силуэты.

  Олег прыгнул вперед, плечом сбивая Мишку с ног. Тот отлетел, впечатавшись в стену, вылетевшая из рук арматурина, звякнула об асфальт. Олег хотел прыгнуть на него ногами, но об его затылок разбили бутылку. Братишка вписался. Сразу подключились их кореша  - удары полетели на него со всех сторон. Олег, вслепую, нанес несколько могучих ударов, снес еще одного. При очередном замахе, его нога, наступившая на кусок арматуры,  поехала, и он растянулся на асфальте, тут же получил удар ногой по ребрам. Олег схватил железку, не вставая, рубанул ей по ногам ближайшего противника.  Тот с воем завалился рядом. Олег вскочил и начал бить по наседавшим на него парням, через несколько мгновений противники кончились.

  Олег несколько раз моргнул, потер рукой глаза, убирая кровь, возвращая зрение. На дороге валялись три неподвижных тела, и четвертый катался и скулил, держась за перебитую ногу.

  Где эти суки? Братья Щелкунчики. Туда, в сторону парка побежали? Олег добежал до конца улицы. Никого. А, черт. Далеко, в кусты, забросил не нужный железный прут. Пошел домой.

  Дома Олег провел ревизию одежды: рубашка порвана и в крови – выбросить, штаны целые, на темно – синей ткани, слабо видимые кровяные пятна – замочить в холодной воде, попробуем отстирать. Разделся, прошел в ванну, посмотрел в зеркало. Все тело в мелких ссадинах, разбитые костяшки на правом кулаке – это ерунда. Нос сломан, кожа на нем рассечена, под глазами наливаются синяки. На затылке небольшая резаная рана от удара бутылкой. Вроде все. Умылся, на нос наклеил пластырь.


Вечером мать увидала его:
- Что с тобой? Ты опять дрался?
-Да нет. Это я с лестницы упал.
- А сколько ступенек было? - ехидно поинтересовался отец.
- Около десятка.
- Ну, ну.
- Тебя в больницу надо, вдруг у тебя сотрясение, – вступила в разговор мама.
- Нет у меня ничего.
- Были бы мозги – было бы сотрясение, - неостроумно пошутил отец. – Ладно, отстань. Все у него в порядке.
Правда, как мать вышла, он схватил Олега за шиворот, притянул к себе.
- Слушай сюда. Всех, кто тебя лупил - найди и отмудахай втрое сильнее. Понял? Если сразу всех не можешь – лови по одному. В городе должны знать, что Ефимовы здесь хозяева. Друзей своих подключай.
- Ладно.


  На следующее утро в школе он произвел фурор, своим внешним видом. Его ближайший друг – Эдик Акопян, невысокий плотный, с густыми, черными бровями, сразу пощупал ему нос.
- Эдуард, бляха, грабли свои убери.
- Это тебе кто так? – спросил Васька Слон – высокий, грузный.
- Щелкун прутом железным зарядил. С братаном своим был и еще несколько оленей быстроногих с ними. Найти их надо.
- Найдем. Куда они денутся.


  Вот и выпускной. Прошла  официальная обязательная часть и наконец, сам праздник – в снятом, для этой цели небольшом кафе. Олег ради такого события реквизировал  у отца две бутылки марочного коньяка. Классная учительница умоляюще посмотрела на него, но ничего не сказала. Олег остался равнодушен к ее взглядам и сразу начал разливать коньяк по пластиковым стаканчикам, правда к распитию крепкого алкоголя подключились только Эдик  и Васька Слон, остальные парни и  девчонки ограничились пивом, вином и шампанским.

  Первая бутылка ушла влет, и Олег забеспокоился, что им не хватит.  Пока магазины открыты надо кому – то из них сгонять за добавкой. Пошел Эдик, так, как выглядел старше своих лет и мог без проблем купить добавки. Уже не раз проверенно. Ушел и пропал.

  Олег и Слон, на двоих, добили вторую бутылку. В голове приятно зашумело, Ваську, не смотря на солидный вес, совсем развезло. На улице начало темнеть.
- Знаешь Таран,- невнятно промямлил он.
Таран это погоняло Олега, данное ему за прямолинейный, пробивной стиль игры в футбол.
- Знаешь Олежа, - продолжил Васек, - ты самый классный брателло, ты …- это были его последние слова в этот вечер. Он грузно навалился на стол, накрыв голову руками. Кажется, уснул.
- Э братан, ты чего? – Олег потряс его за плечо.
Васька, мягкий и тяжелый бесформенный - грудой лежал на столе.
- Что с ним? – подошла классуха, то есть бывшая классная учительница. В глазах ужас, руки, прижатые к груди, подрагивают.
- Виктория Андреевна все путем, он просто устал, - не послушным языком успокоил ее Олег, ободряюще улыбаясь, добавил. – За одиннадцать лет учебы.
От его улыбки она еще больше перепугалась и больше не подходила.
  Пришел Акопян.
- Чо со Слоном? Уже на хрюкался?
- Ты чо так долго? Мы уже соскучились.
- Да нигде не продают, полгорода обежал. Знаешь, кого я видел?
- Ну?
- Щелкуна.
- Где эта сука? – Олег вскочил.
- Кафе «Фортуна». У него, ведь, тоже сегодня выпускной.
- Пошли, загасим это недоразумение.
- Пацанов надо позвать, он там не один.
- Нас тоже трое. Остальных пока собираешь, Щелкун свалить может.
- Трое,- Эдик с сомнением  посмотрел на Ваську.
- Давай, хватай Слона и погнали.
  Олег схватил Ваську в охапку и потащил, ноги Слона при этом, тащились по земле и Акопян ухватился за них. Из – за пазухи Эдика выпала бутылка водки.
- Черт.
- Быстро выпьем, что - бы не мешала.
  Эдик открыл бутылку и сделал большой глоток, ухнул, поморщился. Олег вырвал у него бутылку и несколькими глотками осушил ее на две трети, выкинул бутылку в кусты.
- Погнали.
  Протащили тяжелую тушу Васьки метров пятьсот. Тащил в основном Олег, а шатающийся Эдик, уцепившись за штанину Слона, плелся следом.
- А на хрена мы его тащим? – светлая мысль посетила более трезвую голову Акопяна.
- В натуре.
Олег аккуратно положил Ваську на газон рядом с дорогой. Пошли вдвоем.
- Так быстрее.
  Несколько раз их освещали фары проезжающих полицейских машин, сегодня у них аврал, массовое дежурство. Ребятишек из школы выпускают.

 
Кафе «Фортуна» ярко освещено, громко играет музыка, бывшие школьники, а нынче взрослые люди танцуют медленный танец. Олег, жадно всматриваясь в полумрак, увидел Мишку. Танцует гад, с такой же длинной и худосочной девчонкой, как он сам. Руки спустил ниже талии, девчонка улыбается.
- Счас я его вызову на разговор, - Эдик пошел в кафе.
Олега шатало и мутило, он прислонился к фонарному столбу. Акопян подошел к танцующей парочке, что – то заговорил, показывая на улицу. Реакция у местных была мгновенная. Эдика, резким левым хуком срубил высокий парень, вылетевший слева от него. Налетели несколько парней, стали пинать Акопяна ногами. Олег рванул в кафе. Врезался в толпу, как бульдозер, сбил с ног двоих. Понеслась. В мельтешении тел увидел, удаляющеюся фигуру Мишки Щелкунчика, метнул вдогонку стул, не попал. На улице взревели полицейские сирены.

 

- Ну, что? Хорошо отдохнул? – отец свирепо посмотрел на него.
- Ты же сам говорил, что спуску никому давать не надо.
- Ты, что дебил? Одно дело пацанские разборки, другое кафе разнести. Ментов поломал – двое в больнице. Не знаю смогу ли все разрулить. Пока в Москву поедешь к тетке своей, от греха подальше.


  Москва встретила Олега яркими огнями и оживленной ночной жизнью.  Тетя Маша, родная сестра его отца, встретила Олега на вокзале, повезла домой через переполненные людьми улицы. Он жадно смотрел на Большой город, большие дома, цветные вывески. Новая жизнь.

  Тетка встретила его с радостью, она была очень общительна и не любила одиночество. За месяц до этого она развелась со своим третьим мужем, а дочь уже три года жила в Санкт – Петербурге, с малоизвестным художником. Тетя Маша была очень недовольна выбором дочери и считала потенциального зятя бездельником, не способным заработать на достойную жизнь, но дочь похоже думала иначе и они вдрызг разругались – перестали общаться. Тетя Маша, в пятьдесят четыре года, осталась одна в четырех комнатной квартире и обрадовалась приезду  племянника.

 
  Отец договорился о поступлении в университет на экономический факультет. Там они с Виктором и познакомились.


  Виктор был его полной противоположностью: высокий, стройный, спортивный, кареглазый брюнет. Вырос в интеллигентной, еврейской семье - папа ректор, а мама декан одного из факультетов вуза, куда они поступили. Были у него еще две младшие сестры. Целеустремленный, дисциплинированный, трудолюбивый и расчетливый, он выиграл множество олимпиад по математике и окончил школу с золотой медалью. Также, он с семи лет занимался боксом и к семнадцати годам выполнил норматив мастера спорта.

  Оба, довольно яркие личности, сразу заметили друг друга. С такими антиподами им встречаться еще не приходилось, поэтому стали общаться, общение переросло в крепкую дружбу.

  Не без помощи Виктора, Олег получил высшее образование, хотя, как оказалось, он был довольно сообразительным и имел просто феноменальную память; прогуляв семестр, мог в сессию, за один день выучит предмет. Виктор привил Олегу интерес к учебе, некоторые предметы он учил с удовольствием, и получил диплом без троек, только четыре и пять.

  Виктор, на первом курсе, привел Олега в бокс. Придя в зал Виктор - мастер спорта, предложил новичку Олегу спарринг. Олег, с интересом, несколько раз сильно стукнул себя по голове рукой, одетой в перчатку.
- Как можно драться этими подушками? Детский сад какой-то.
- Ну, давай. Сильно бить не буду,- позвал его Виктор.
- А мне сильно бить?- спросил Олег.
- Можешь бить со всей дури, - усмехнулся Виктор.
- Сам попросил,- Олег, ухмыльнувшись, потер шрам на переносице и бросился на друга, размашисто махая руками.

  Виктор, легко работая на ногах, ушел в сторону, нырок, опять уход с линии атаки и быстрый, не видимый глазу джеб - прямой с левой в нос Олегу. И тут случилось, что - то странное: глаза Олега налились кровью и он, со  звериной грацией, неуловимо быстро, бросился в ломовую атаку. Ни мастерство, ни опыт не помогли Виктору. От первого удара он ушел, скорее, почувствовал, чем увидел; второй – врезался в плечо, как будь-то, задело проезжающим мимо автомобилем. Виктора развернуло вокруг оси и бросило на канаты, и он увидел перед собой перекошенное от ярости лицо и бешеные глаза берсерка. Это было так не похоже на обычное выражение лица Олега, что Виктор замер на долю секунды….  После нокаута Виктор очень долго приходил в себя.

   Олегу бокс понравился. За год, он выполнил норматив кандидата в мастера спорта, редкие его оппоненты доживали до второго раунда. Пришло время и Виктору встретится с ним, теперь уже на соревнованиях. Теперь он знал кто перед ним: помимо аномальной физической мощи, Олег обладал врожденным бойцовским инстинктом и чугунной головой, которая держала любой удар. У Виктора был четкий план на бой: не подпускать Олега близко, работать с дистанции - двигаться на ногах и накидывать легкие удары и главное - не зарубаться. План полетел к чертовой матери под бешеным напором этого носорога и Виктор улетел в нокаут уже в первом раунде. Во втором их бою он тоже проиграл, но закончил бой на ногах, хотя и с двумя нокдаунами. Третий бой Виктор выиграл: был максимально сосредоточен, очень быстр на ногах, ни на мгновение не останавливался, на последних секундах боя, Олег вскользь зацепил его шальным ударом, Виктора повело, но он достоял на непослушных ногах до конца раунда и получил свою заслуженную победу.

  Олег вскоре завязал с боксом - ему наскучили ежедневные тренировки.


  Получив дипломы они, конечно, не без помощи родителей, используя собственные таланты, организовали собственную компанию. Олег и Виктор были прекрасным тандемом: тонкий расчет и аналитика Виктора и пробивная энергия Олега. Виктор разрабатывал стратегию, а Олег двигал локомотив их компании вперед, трудных и не решаемых задач для него не существовало. Компания быстро набрала обороты.

  Виктор, вскоре, женился, и у него родилась с начала дочь, а потом сын. Олег, постоянно, менял подружек, редко встречался с кем-то более двух раз.

  Однажды, гуляя с бутылочкой пива по городскому парку, Олег увидел на скамейке красивую девушку, которая обложилась, со всех сторон, тетрадками и учебниками. Олегу она понравилась: черные волосы, карие глаза и миловидное, юное лицо. Он сел на скамейку напротив и стал ею любоваться. Девушка опускала глаза, читала книгу, потом закрывала глаза, и губы ее шевелились; похоже, что-то зубрила. Тут налетел легкий ветерок и растрепал ей волосы. Каким-то изящным, грациозно-женственным движением она поправила волосы. Восхищенный Олег больше не мог сдерживаться и пошел, знакомится.
- Можно с тобой, познакомится?
Девушка подняла на него удивленные, темные, завораживающие глаза.
- Нет.
- Я буду настаивать, - улыбнулся Олег.
- Я занята, учу. У меня завтра экзамен.
- Ну и что?
- Да, не хочу я, не с кем знакомится. У меня нет свободного времени. 
- Погоди несколько минут, может, ты передумаешь. Только не уходи, ладно.

  Девушка промолчала. А, Олег побежал искать цветочный магазин, но по дороге сообразил, что все магазины за пределами парка и пока он туда и обратно добежит, девушка может не дождаться и уйти. Тогда он, под удивленными взглядами  прохожих, запрыгнул на клумбу и начал рвать цветы. Собрав букет, и критически осмотрев его, решил добавить еще и обобрал вторую клумбу.
- Вот, - он протянул ей букет.
  Она с ужасом посмотрела на него.
- Вы…, ты, что их из клумбы выдернул?
- Да, а что?
- Сейчас охрана прибежит.
- Возможно. Наверно, нам лучше убежать.
- А мне зачем?  Я  клумбы не разоряла.
- Люди видели, что я тебе цветы дарил, значит, ты моя сообщница. Так что бежим?
- Ну, ладно.

  Она собрала учебники и тетрадки, и они ушли в другой конец парка. Гуляли и разговаривали обо всем. Ее звали Ольга. Он, выпросив у уличного музыканта гитару, исполнил несколько песен, Ольга была в восторге.
- Завтра придешь? – спросил Олег.
- Только если сдам. Ты ведь не дал мне, нормально, к экзамену подготовится.
Если не сдам - не приду.
  Экзамен она сдала.

 
Они встречались больше двух месяцев, а Олег все не решался даже ее поцеловать. При ней вся его прямолинейность и напор испарялись, и он знал причину. Олег не смог бы пережить отказа. Всем своим нутром он чувствовал, что нашел свою половинку, и жизни без нее у него не было. Ольга первая поцеловала Олега.

  Вскоре сыграли свадьбу.


  Олег ходил взад - вперед по коридору клиники.
- Хватит метаться. Все будет нормально, – успокаивал его Виктор. – Отличная клиника, самые лучшие и опытные специалисты. Моя, здесь, двоих родила,  без всяких проблем.

  Олег не мог успокоится - сильно волновался. Он станет отцом, а сможет? А, как это быть родителем?

  В коридор вышла женщина среднего возраста в белом халате – врач. Олег мигом подлетел к ней.
- Как она? То есть они? Можно посмотреть?
- Мы рожать еще не начинали. Первые роды могут занять несколько часов. Вам лучше успокоится и ехать домой.
- Нет, я буду ждать тут, сколько потребуется.
- Хорошо. Ждите, - вздохнула доктор.


  Первую ночь дома Ольга спала вместе младенцем на их широкой кровати.
Олег устроился рядом, не спал всю ночь – смотрел на двоих самых любимых в мире людей.



  Компания набрала серьезные обороты и началась стабильная работа. Именно, монотонная рутина не нравилась Олегу, он привык рваться вперед, сносить препятствия, ловить кураж и рисковать, на «зубах» решать проблемы. А, теперь заскучал.

  Развлекал себя алкоголем, в компаниях сомнительных и малознакомых людей,  и его загулы становились все продолжительными. Дома начались скандалы. После очередного запоя Олега, Ольга  вместе с сыном ушла из дома. Протрезвев, Олег нашел ее, и умолял вернуться, говорил, что это был последний раз, что он больше не притронется к алкоголю и Ольга вернулась, предупредив, что это до первого срыва. Срыв не заставил себя ждать, и Ольга ушла окончательно.

  После ее ухода Олег совсем перестал себя сдерживать и к алкоголю добавился кокаин. За последние пару месяцев Олег все реже стал появляться на работе и желание вернуть жену и ребенка начало забываться. Виктор пытался помочь другу, давал ему различные задания, пытался отвлечь, но все тщетно.



   «Тюменские» встретили Олега в аэропорту, генеральный директор и его заместитель.
- Олег Николаевич, добрый день. Как доехали?- осведомился директор.
- Нормально. Ну, что сразу в офис. Подписываем договор и я домой.
- А может лучше к нам, на дачу. Банька, природа, красота. Отдохнем, развеемся. Ну, поедем. В душной Москве так не расслабишься.
- Отдохнуть? - Олег задумался. - В принципе можно.


  Они два часа летели на вертолете. Олег с удивлением смотрел на бескрайнее зеленое море, ни городов, ни деревень. « Тут, что люди совсем не живут?» - думал он.

 «Дача» больше походила на небольшой санаторий - здание в три этажа, множество пристроек. У небольшой реки каменная набережная и пристань с несколькими моторными лодками. Все сделано красиво, современно и богато.
- Дорог здесь нет, все материалы завозили на вертолетах, - похвастался заместитель.
«И после этого они будут пытаться меня убедить, что у них финансовые трудности», - подумал Олег.
- Вся территория обработана от насекомых, можно наслаждаться природой без ее минусов, - продолжал заместитель.
Банька, вернее банный комплекс, и обильный, шикарный стол, со своим сибирским колоритом: медвежатина и прочая дичина, привели Олега в прекрасное настроение, но что-то не хватало для полноты ощущений.
- А покрепче ни чего нет?- спросил Олег.
- Все есть, что хотите?- засуетился заместитель.
- Кокс.
- Э… в смысле кокаин?- директор переглянулся с заместителем.
- Ну, да.
  Директор опять переглянулся с заместителем.   
- Не-ет,- протянул директор.
- У меня грибы есть,- нашелся заместитель
- О, грибы. Никогда не пробовал, но наслышан. Давайте, поэкспериментируем, - обрадовался Олег.

  Заместитель ушел и вскоре вернулся с пластиковым пакетом. Олег достал горсть каких-то поганок и осторожно съел. Грибы ему понравились, и он съел еще горсть, потом еще одну. Появилось желание озорничать и веселится. Сняв всю одежду, он полностью голый начал бегать по территории и орать что-то нечленораздельное; хотел играть на гитаре и не смог вспомнить с какой стороны ее взять. И, наконец, уснул в беседке у пристани.
- Это просто… пипец,- директор выдохнул.- Наконец угомонился. Убери эту гадость и больше никому не предлагай.
- А Олег Николаевич?- кивнул в сторону беседки заместитель.
- Пусть здесь спит. На воздухе быстрее очухается. Только штаны ему оденьте, а то проснется и будет опять, тут в неглиже скакать.
 

  Олег проснулся среди ночи. Алкоголь и грибы еще бродили в крови, хотелось «продолжения банкета». Его осенила «гениальная идея», уехать на моторной лодке по реке, пусть попробуют догнать. Запрыгнув в моторку, огляделся, он ни когда не водил лодку. На носу моторки был руль, как у машины и он подошел к нему; все просто: ключ в замке зажигания, повернул - завелась, двинул рычаг - поехала. Лодка была легка в управлении и слушалась малейшего поворота руля. Олег был в восторге, летел на хорошей скорости, повторяя все изгибы реки. «Не догонят, не догонят», - радовался он.

  Уехав на приличное расстояние, он не осторожно приблизился к берегу и на полном ходу налетел на затопленное бревно. Лодку подбросило, Олег выпал; сначала испугался, потом рассмеялся - воды было по грудь.
«Круто», - развеселился Олег и решил спрятаться в лесу.- «Пусть поищут».  Вылез на берег и проломив плотные заросли, прибрежных кустов скрылся в лесу.

  Олег проснулся от того, что все тело и лицо горело, в ушах стоял звон. Открыл глаза. О, ужас, над ним кружились тучи комаров и мошек, опустил глаза вниз - все тело покрывал слой копошившихся насекомых. Моментально протрезвев, Олег вскочил и принялся яростно растирать тело, руки и лицо. Отбежал от кустов, под которыми лежал, Олег остановился; солнечные лучи обжигали искусанное тело, но отогнали насекомых.

   Он огляделся. - «Где это я»?

   Вокруг было болото, рядом холмик, поросший хилыми елочками и березками. Олег дошел до холмика, забрался повыше и опять огляделся.
- Да, что за хрень?- крикнул он.

  Это было болото невероятных размеров, до горизонта; высокая трава, кочки, кое-где окна чистой воды. Только справа, на приличном удалении виднелась полоска леса, туда он и отправился.

  Олег был голый по пояс, в джинсах и босиком. Сначала пробовал идти по кочкам, ноги соскальзывали или кочки сгибались под его тяжестью и после нескольких падений в затхлую болотную воду, он попер напролом, по колено в воде, а иногда и по пояс, обходя кочки, кусты и открытые участки воды. Этот изматывающий путь занял не меньше двух часов, прежде чем Олег вышел на твердую землю. С облегчением он присел на ствол упавшего дерева. Очень хотелось пить, Олег уже дважды пытался пить воду из болота, но выплевывал ее обратно, поэтому, не много передохнув, двинулся дальше.

  Ему повезло, довольно быстро ему попался небольшой овражек, в котором тек чистый, холодный ручеек. Вода в нем была восхитительна на вкус, и Олег напился от пуза. Захотелось есть.

  Животных он не видел, часто попадались грибы и ягоды. С грибами он решил больше никогда в жизни не связываться, а какие ягоды, можно есть, не знал.  Наткнувшись на заросли кустов с красными ягодам, решился попробовать. Кисло - сладкие, ароматные, в большом количестве, они ему понравились. Наевшись досыта, побрел дальше; голые ступни были разбиты и сильно исколоты мелкими сучками, хвойными иголками и жесткой травой.

  Через пару часов живот скрутила судорога, и прошиб сильный понос.  Пройдя еще несколько километров, сильно захотелось пить. Алгоритм поиска воды в лесу он уже понял и увидев очередной глубокий овраг спустился в него. Так и есть, течет большой ручей, в одном месте упавшие деревья образовали завал, и появился небольшой прудик. 

  Уже темнело и Олег, напившись, решил здесь заночевать. С наступлением ночи сильно похолодало, налетели комары и, что еще хуже, какие-то мелкие мошки, которые больно кусали, лезли в глаза, уши, нос и рот. В течение получаса Олег яростно отмахивался сорванной веткой, хлопал себя ладонью и не выдержав, прыгнул в прудик, на поверхности остались только глаза и нос. Кровопийцы тут же отстали, но вода в ручье была ледяная, сразу захотелось выскочить. Окончательно замерзнув, вылез на берег, опять налетели комары и мошки. Олег принялся отмахиваться, комариный звон стоял в ушах, мошки лезли в глаза и рот, кусали спину, грудь и руки, вскоре пришлось опять залезть в воду. После нескольких купаний психика Олега не выдержала, он, с воплем раненого носорога, бросился в ночной лес, подальше, из этого ада.

  Сначала бежал, потом шел, часто цеплялся ногами за невидимые в темноте препятствия и падал. Споткнувшись очередной раз, он упал и кувыркнувшись, стукнулся головой о корень дерева.
 
  Практически сразу поднялся, но это был уже не Олег…

  Зверь понюхал землю, поднял голову и понюхал воздух, прислушался и бесшумно растворился в тайге.


  Матерый лось с удовольствием обгладывал ветки ивняка. Он ничего не слышал, но что- то его насторожило. Лось поднял голову. Поздно. Мощное тело врезалось ему в бок, сбив с ног. Сильные лапы схватили за голову, хруст позвонков, зубы впились в горло.


  Зверь уверенно и неспешно шел по лесу. Он ничего не боялся, все боялись его. Вдруг он резко остановился, перед ним стояла охотничья избушка. Содрогнувшись всем телом, зверь в панике бросился прочь, не разбирая дороги.


                Часть 2

  Алексей Иванович неспешно шел по своему путику, осматривал силки. Из четырех десятков силков, только в одном был заяц. Вообще в последние две недели звери стали, как - то осторожнее, этот участок леса казался вымершим.

  Он был потомственный хант, тут были охотничьи угодья их рода. Прадеды, деды и отцы жили здесь, а теперь он один. Дети живут в райцентре.  Алексей Иванович несколько раз пробовал, но не смог долго жить в селе. Ему  шел восьмой десяток, жить одному  в лесу становилось все тяжелее, наверное, надо скоро будет еще раз попробовать перебраться в село.

  Алексей Иванович уже подходил к своей избушке, когда его собака, западно - сибирская лайка по кличке Пуля, метнулась в сторону. Вскоре послышался ее лай. Пуля, по разному лает на крупного и мелкого зверя, птицу - на каждую дичь свой голос. А тут, что- то непонятное.

  Лай шел со стороны старой ямы, выкопанной еще его прадедом, для ловли крупного зверя. Алексей Иванович повернул туда, подойдя ближе - увидел. Точно, кто - то попался, ветки, которыми яма была закрыта сломаны. Подошел, заглянул и отшатнулся. В яме лежал голый человек.

  Несколько раз крикнул ему, человек не шевелился, лежал между заточенными кольями, голова и бок его были окровавлены. Алексей Иванович пошел к избушке, за лестницей. Принес ее, длинную, деревянную, и  очень тяжелую. Спустил в яму. Человек, довольно молодой парень, был без сознания, но жив, дыхание ровное, неглубокая, рваная рана на боку и разбитая голова в районе виска. Лежал здесь, похоже, уже давно, кровь запеклась. Вздохнув, Алексей Иванович попытался приподнять грузное тело. 



  Олег проснулся от поцелуев Ольги, она целовала его в губы, в щеки, в нос, в глаза. Олег открыл глаза.  Перед ним улыбающаяся, острая мордочка собаки. Она еще раз лизнула его в нос и весело замахала хвостиком.
- Где я? - чужим, хриплым голосом, спросил Олег.
- У меня в гостях.

  Олег с трудом повернул тяжелую голову. На деревянных нарах, напротив, сидел невысокий, худощавый и жилистый мужик, по морщинистому лицу ему можно было дать и пятьдесят и семьдесят лет.  Он плел из тонких и гибких ивовых веток корзинку, сильные пальцы ловко делали привычною работу.
- И все же, где я? – переспросил Олег.
- В моей избушке.
- А как я сюда попал?
- Я достал тебя из ямы и притащил сюда.
- Ничего не понимаю, какой ямы, что я вообще тут делаю?
- Откуда ты прибежал не знаю, а я нашел тебя в яме. Яма для ловли крупного зверя. Предки у меня так охотились, от них ямы и остались, я их только укрепляю и поддерживаю в рабочем состоянии.
- Ямы? Ты что мужик? Какие ямы, а если люди туда попадут, как я попал?
- Дак нет тут людей, только зимой сюда попасть можно, когда болота замерзнут, да снег выпадет. А в остальное время других людей здесь, не бывало. Ты вот, не понятно, откуда взялся. Ты откуда и почему голый, как
Маугли?

  Олег задумался, а ведь, правда, как он сюда попал.
- Заблудился вроде,- пояснил он, пытаясь, что ни будь вспомнить. Ни чего не вспоминалось, в голове туман и тяжесть, хотелось спать. Он лег на спину и закрыл глаза.
 

  Проснувшись, почувствовал себя гораздо лучше, голова не болит, хочется есть.
- Вот тебе куртка, свитер, штаны, да посмотри, какая обувь подойдет.
  Одевшись, Олег чувствовал себя не комфортно, вся одежда была мала. Из обуви были две пары резиновых сапог и калоши. Подошли только калоши.


- Давай чаю попьем,- степенно предложил мужик.- Меня Алексеем Ивановичем звать.
- Олег.
- Хорошо.

  Олег с аппетитом ел рыбу, хлеб с вареньем и пил обжигающий, горячий чай, с добавлением лесных трав.
- А можно телефон, мне позвонить надо,- попросил Олег
- Тут нет сотовой связи.
- Спутниковый?
- Нет,- мужик покачал головой.
- А рация?
- Ее тоже нет.
- Как вы связывайтесь с другими людьми, с родней?
- Они сами по зимнику приезжают.
- Так…, - протянул Олег, - а у ваших соседей? Здесь ведь живет еще кто- то?
- Да нет тут больше никого. Я и отшельник один, километров сорок отсюда. У него связи тоже нет.
- Да как вы вообще тут живете?
  Алексей Иванович только улыбнулся и пожал плечами.
- Мне домой надо, как отсюда выбраться?
- Вот чудак человек, я же говорю, что дорога будет только зимой.
- И, что мне тут до зимы торчать?
- Месяца полтора- два можно и потерпеть.
- Погоди сейчас июль?
- Сентябрь, а если точнее 14 сентября, а ты, неужели, в июле заблудился?- Недоверчиво глянул на него Алексей Иванович.
- Э… не помню, не знаю.
- Ну ладно отдыхай, потом может, вспомнишь. 


  Олег лег на нары и задумался. Последнее, что он помнил это-то, что отдыхал с «тюменскими» и решил спрятаться в лесу, похоже розыгрыш получился неудачным – он потерялся. Но почему сейчас сентябрь, он точно помнил, билет на самолет до Тюмени был на 7 июля. Может Иванович врет? И сейчас не сентябрь и выбраться отсюда можно? А всю эту ситуацию подстроили партнеры по бизнесу. Хотя для чего? Может розыгрыш?

  Олег искоса глянул на охотника. Тот, c каменным выражением лица, закатывал банки с вареньем, загорелое морщинистое лицо человека, проводящего много времени под открытым небом. На актера не похож или очень хороший актер. 

  Олег встал, чуть не задев головой низкий потолок, огляделся. Избушка три на три, слева от входа печка - буржуйка, обложенная по бокам камнями, на ней стоит железный чайник. Напротив входных дверей небольшое окно, под ним стол, по бокам от него двое деревянных нар. Подошел к  двери обитой старыми ватными одеялами, рядом, на деревянных колышках, вбитых в стену, висели два ружья: мелкокалиберная винтовка и дробовик, верхняя одежда: куртка и фуфайки.

  Открыл двери и вышел в небольшой «предбанник», еще дверь и улица.
- Смотри не потеряйся, - крикнул ему вслед Алексей Иванович, по голосу было слышно, что он смеется.
 
  Олег глянул на вечернее небо, на лес. А ведь точно осень - вон на березах листья желтые и опадают, да и на кустах тоже самое.

  Вокруг избушки несколько пристроек, из одной, похожей на маленький сарай, метр на метр,  идет ароматный дымок. Олег несколько раз глубоко вздохнул холодный, влажный воздух и вернулся в избушку.
- Нагулялся и не потерялся, - усмехнулся Иванович, по поводу его короткой отлучки.
- У тебя, там, вроде как, сарайка горит.
- Это у меня мясо коптится.
- Сам коптишь?
- Конечно. Кто тут, мне коптить будет. Все сам заготавливаю: солю и мариную грибы, ягоды сушу или варенье делаю, мясо и рыбу копчу, вялю или тушенку делаю. Зимой родня приедет, все заберет. Мне самому много не надо, а в село сколь не отправь всегда мало. Хлеб и пироги сам пеку, ты ел. Вкусно?
- Очень. Особый рецепт, фирменный?
- Рецепт? Мука, вода и соль.
- Вкуснее чем в магазине.
  Олег сел на нары, те заскрипели под его весом.
- Вон ты, какой здоровый, упитанный. Что-то ты не похож на потеряшку и, что голодал.- Остро глянул охотник, и пожаловался.- Я тебя из ямы еле вытащил. Зверя по частям достаю, а тебя целиком пришлось.
- Может все же можно выйти отсюда?- снова спросил Олег.
- Не знаю, как ты сюда попал, но выхода до зимы нет. Даже зимой надо путь знать, не все болота зимой замерзают.
- Идти то, хоть куда надо?
- Примерно на восток, около трех дней на лыжах до реки и еще один день вверх по течению до села. На снегоходе за один день можно.
- А если прямо сейчас пойду.
- Утопнешь. Не ужель домой так надо?
- Конечно. Меня с июля нет, а еще два месяца здесь торчать.
- Ты хоть откуда?
- Из Москвы.
- О…, первый раз москвича вижу. Занесло тебя далече.

  Олег не ответил и лег на нары, отвернувшись к стене. Так и пролежал пару часов, лениво выдергивая клочки мха из пазов между бревен. В голове бродили не веселые мысли, толи ждать холодов, когда мороз прихватит болота, толи плюнуть на предупреждения охотника и выбираться отсюда прямо сейчас. Не хотелось торчать здесь даже лишний день не то, что  два месяца.  Не чего, не решив, он уснул.
 
 
  Следующую неделю, Олег помогал Алексею Ивановичу по хозяйству. За это время собака Пуля сильно привязалась к Олегу, ходила за ним, как привязанная, спать ложилась рядом. Иванович узрев такое, сказал:
- Что это с ней, вроде уже немолодая собачка. Похоже это любовь.


  Первые три дня они собирали клюкву на болоте, используя специальные деревянные ковшики с зубчиками. Кочки были усеяны ягодами так, как будь-то кто-то, нарочно вывалил их тут. Берешь ковшик в руку, и, как грабельками чешешь кочку- все ягоды в ковшике, правда и листья с травой попадаются и прочий мусор, но все лишнее опытный таежный отшельник отсевает уже у избушки. Высыпает из ведра ягоды в деревянный желобок, выставленный под наклоном, ягоды скатываются в старый железный таз, а мусор остается на шершавой  доске. Собирали по четыре ведра в день, часть ягод охотник «засахарил» в пятидесяти литровой деревянной бочке, другую часть разложил тонким слоем на специальных полочках в избушке - сушится.
 
  Когда Олегу собирать клюкву  становилось невмоготу, он, закинув пару горстей кислых ягод в рот, ложился на землю, переворачивался на спину и бесконечно долго смотрел на проплывающие мимо хмурые, темные, тяжелые, сентябрьские облака. Они точно не ведали ни каких ограничений и могли лететь куда угодно. Жаль, что он так не может.

  Спросив у Алексея Ивановича еще несколько раз, а « может,  все же, можно выбраться»? И получил очередной ответ « Не сходи с ума, зимой родня на снегоходах приедет, вывезут тебя». Олег сделал вид, что смирился, и так, старый охотник подозрительно на него посматривал и старался не оставлять его одного.

  Потом ушли на четыре дня на лесное озеро, довольно большое и глубокое, вода в нем была очень темная, почти черная - торфяная. Рыба, которую они ловили сетями, тоже была темной, «загорелой», как выразился Иванович.

  Плавали на очень легких, тонкостенных лодках – долбленках из осины. Олег быстро освоился и уже через несколько часов греб не хуже опытного охотника. Рыбалка на озере ему понравилась, гораздо интереснее, чем ползать по болоту собирая клюкву, да изба была гораздо просторнее с настоящей, большой русской печью. Перестала даже раздражать привычка старого охотника, неожиданно, бросать все дела, быстро разводить небольшой костерок и кипятить воду под чай. Чай он пил всегда очень медленно, степенно с наслаждением.

  Выставив сети, проверяли их дважды в день: утром и вечером. Пойманную рыбу коптили, солили и вялили, в огромных, как казалось Олегу количествах.

  Кормил Алексей Иванович Олега вкуснейшей ухой из щучьих голов и хвостов, а также жареными карасями. Ни в одном из самых дорогих и элитных рыбных ресторанов Москвы  не готовили так вкусно.

  В большой русской печи охотник выпекал себе хлеб, примерно на неделю. Сейчас он тоже пек хлеб - несколько буханок и четыре пирога из рыбы- рыбники.

  Олегу он нашел толстый, вязаный свитер и большую штормовку с капюшоном, что пришлось, весьма кстати так, как погода становилась все холоднее и холоднее. Свитер Олег надевал поверх куртки, потому, что та была мала, и он еле натягивал ее на футболку. Поверх свитера накидывал штормовку. Вот только подходящей обуви не было, все сапоги были малы, и приходилось ходить в больших резиновых калошах на толстом, шерстяном носке. 
 
  Из просторной, светлой избы Олег с неохотой вернулся в маленькую избушку на болоте, в этот же день зарядили моросящие, осенние дожди.
Осень во всей красе - такая погода могла, продлится одну- две недели.

  Олегу не хотелось выходить в холодную сырость, и он два дня просидел, глядя в маленькое, тридцать на тридцать сантиметров окно или читая книги, у Ивановича в каждой избушке была небольшая библиотека. Однако темнело рано, а дизельный генератор был только в избе на озере, поэтому большую часть темного времени суток Олег спал. Вся работа, которую он делал в эти дни, это подкидывал дрова в печку и кипятил чай.

  Охотник наоборот уходил с рассветом, а приходил затемно, по максимуму используя короткий световой день. Осенняя тайга щедра дарами, нельзя упускать ценное время для заготовок. Охотник приносил грибы, ягоды - чистил и перерабатывал, закатывал в банки и деревянные, самодельные бочонки.
- Все уйдет,- говорил он на удивленные взгляды Олега, пораженному объемами заготовленной продукции,- Родни много, всех кормить надо и на продажу тоже делаю. В поселке всегда не хватает то денег, то еды, то еще чего ни будь. Внуков и правнуков учить, в школе, в техникум в райцентр отправлять. Счас все платно, за все денежку отдай, не то, что раньше было. Это только здесь в лесу магазинов нет, хотя бензин, одежду, детали к снегоходу опять же надо.
 
  Олегу казалось, что у человека не может быть столько родственников, что - бы все это съесть, продать, но он молчал.  У него были свои проблемы, свои переживания - уже несколько дней ему снилась Ольга с сыном. Она ни чего не говорила, а только смотрела на него укоряющее тоскливым взглядом. Олег не понимал, толи она зовет его, толи он сам скучает, да еще эта дождливая погода - выть хочется. Темные, тяжелые облака, бесконечно моросящий дождь, короткий день – казалось, что даже не рассветает – ночь переходит в сумрачный день. Сидеть в избушке три на три метра, где места нет - просто пройтись - было не выносимо, да еще ждать два месяца пока мороз скует болота. А… бесит! 

  Утром Алексей Иванович рано, еще по темноте ушел в лес. Олег сразу встал.
« Сидеть здесь два месяца, крыша поедет». - Думал он. – «Ну, уж нет. Хочу домой, в город, в Москву, к Ольге с сыном. Да черт, даже на работу хочу. В Москве жизнь, а здесь этот унылый лес, однообразие. Дома, ни какого бухла, наркоты и тем более ни каких грибов. Трезвая, семейная жизнь. Все! Я сказал».

  За минуту собрался (нищему собраться, только подпоясаться): штаны, кофта, куртка, по верх нее свитер, штормовка, обвязал вокруг талии веревку, шапка на голову, на ноги шерстяные носки и резиновые калоши; в небольшой рюкзак – один рыбник, одну буханку хлеба, трехлитровую банку с соленной лосятиной, мешочек риса, макароны, два коробка спичек (охотник, почему-то не любил зажигалки) завернутых в полиэтиленовый пакет, небольшой котелок. Подумав, прихватил старое верблюжье одеяло, скрутил его в трубочку и привязал поверх рюкзачка. Закинув его за спину, взял маленький, остро оточенный топорик, сунул его за веревку, которую использовал вместо ремня и вышел из избушки.
 
  В лицо сразу дунуло холодным ветром и дождем, он на секунду замер, опостылевшая, но  теплая и сухая избушка стала гораздо привлекательней, встряхнул головой, он решительно двинулся на восток, туда, где вставало солнце.
 
  Таких вещей как компас охотник не держал. «Зачем,- говорил он,- я, тут всю жизнь живу и все знаю». А еще рассказывал байку, как  две бабки, прожив лет по семьдесят в селе, рядом с тайгой и ни когда, в жизни, не терявшиеся в лесу, решили воспользоваться новым девайсом, ну, и конечно, тут же заблудились, так, как решили, что стрелка компаса указывает дорогу к дому.
Поэтому Олег шел, ориентируясь на восходящее светило.

  Через несколько часов он вышел к краю огромного, бескрайнего болота. Оно простиралось, насколько хватает глаз, и в левую и в правую сторону. Поздняя осень делало его еще более мрачным и непривлекательным: холода согнули траву, летом, как помнил Олег, она доходила ему до пояса, теперь сухая и желтая она легла, стали четко видны очертания кочек. Кочки шли сразу от края болота вперемешку с хилыми, а иногда мертвыми березками и сосенками метров на сто – сто пятьдесят, далее ровная поляна, потом опять кочки с полусгнившими деревцами; чуть левее большое, похожее на пруд окно чистой воды и только на самом горизонте еле - еле угадывались темные очертания леса.

  Без колебания, со свойственной ему прямолинейной решимостью, Олег пошел вперед, нога сразу ушла по колено в холодную воду. «Сверху тоже мочит, ни чего страшного»,- подумал он и двинулся дальше. Вода доходила до колена, штаны намокли, в калошах хлюпало, по ощущениям они стали весить по несколько килограмм. Пройдя пояс кочек, Олег ступил на зыбун - растительный ковер под которым вода, это его он принял за полянку. Шел осторожно ковер под ним прогибался, колыхался, но держал его вес, как будь- то идешь по водяному матрасу. Поверх зыбуна начала проступать вода. Сначала была по щиколотку, затем по колено, дошла до пояса, он уже хотел повернуть назад, но уровень воды начал снижаться и Олег вышел на второй пояс кочек и устало сел на одну из них, только сейчас подумал, что попадись ему «окно» - дыра в растительном ковре, он бы утонул. Олег вспомнил, что однажды видел какой - то фильм, где люди  всегда ходили по болоту с длинными палками и если проваливались, то клали палку поперек и выбирались. Ругая себя, что не подумал об этом раньше, решил поискать себе похожий шест. Среди гнилых березок и сосенок, он с большим трудом отыскал двухметровую, более – менее крепкую палку, остальные деревца были мертвые и разваливались на несколько частей от легкого прикосновения.

  Побрел вперед, но уже не так решительно, более сухие кочковатые места сменялись зыбунами. Один раз он провалился по грудь, выставив палку поперек и опираясь на нее, с большим трудом вытащил себя. Через некоторое время попал в илистое место, воды при этом было по пояс, одну калошу засосало, и он потратил минут двадцать, что - бы ее вытащить. Пришлось укоротить одеяло на несколько длинных полос, отрезал топориком – забыл взять нож. Этими полосками он намертво привязал калоши к ногам.

  Становилось темно, надо останавливаться на ночлег, ужинать. Попытался развести костер – не получилось, все: трава, гнилые березки было сырое, даже сухого места, маленькой площадки под костерок не найти. Попытался зажечь костер на вершине большой кочки, трава и мелкие веточки не загорались, спички и коробок отсырели. Серные головки спичек отваливались, а коробок, вскоре, совсем развалился, Олег с яростью выкинул его и сел на сырую кочку, открыл рюкзак. Хлеб в рюкзаке намок, но сохранил форму, а вот рыбник развалился на куски. Олег выгреб из рюкзака все кусочки пирога и жадно съел. Раскрутил одеяло и закутался в него.

   Ненавистный дождь кончился, хотя это уже ни чего не меняло. Весь мокрый, от калош до сырого капюшона на голове, завернутый в пропитанное водой одеяло и все это при температуре около нуля градусов, Олег мерз, как ни когда в жизни. Это была самая длинная, самая ужасная, и самая  холодная ночь в его жизни. Сильно измотанный, в полусне, в полуяви, он боялся заснуть, думал, что замерзнет и не проснется. С радостью он встретил первые признаки рассвета, а когда стало совсем светло, глянул на пройденный вчера путь – покинутый им берег болота всего в паре - тройке  километров, а противоположный край болота все также далек и недосягаем. Сколько дней туда идти? Неделю? Две? Он понял, что на этом участке болота ему не перейти, надо искать более узкое место. Повернул обратно. Пришлось весь вчерашний путь проходить заново, опять ледяная вода по пояс и несколько часов пути.

  Добравшись до твердой земли, до настоящего леса Олег упал от усталости и несколько минут не мог подняться. Лежал, чувствуя упирающийся в спину острый сук, но убрать его или перекатится, не было сил. Решил, что сегодня, уже ни куда не пойдет.

  Не много отдохнув, он сбросил рюкзак, снял тяжелую, сырую штормовку и намокший, растянувшийся до гигантских размеров свитер поднялся на ноги. Взяв топорик, срезал несколько пластов березовой коры, наломал мелких сухих веточек, и сложил все это аккуратной кучкой. Неожиданно, с первой спички зажег. Сам не поверил своей удаче и его маленький костерок чуть не прогорел, Олег стал быстро собирать толстые ветки  и подкидывать их в огонь. Вскоре тот разгорелся в настоящий, большой костер. Олег почувствовал прилив сил, от костра шел жар, дружеское, домашнее тепло- единственное в этом враждебном, холодном и сыром мире.

  Олег натаскал кучу дров, благо сушняка здесь было в избытке. Снял и выжал всю одежду и развесил ее вокруг костра, сушится, а сам, завернувшись в сырое одеяло, вздрагивая от холода, жался к костру. Любой другой после купания в ледяной воде в такую холодину, скорее всего, заболел, но Олег даже не чихнул, ни разу.

  Согревшись, захотел  есть. Отломил пару кусков хлеба от буханки, принялся жевать, сразу захотелось пить. Ужасно не хотелось ни куда идти, от теплого костра, этого островка уюта, но пришлось с кряхтением подняться на трясущиеся, усталые ноги. Прорезал топориком посередине одеяла дыру для головы, получилось что- то на подобие пончо, накинул его на голое тело, и обувшись в галоши на голые ноги, пошел за водой.

  Олег неожиданно рассмеялся, представив, как выглядит со стороны.   Одетый в красное, верблюжье одеяло, из под которого торчат голые, обутые в доисторические, резиновые калоши ноги с котелком в руках. У любого встречного охотника не выдержали бы нервы, и он пристрелил Олега, приняв за неведомое лесное чудище.

  Пройдя достаточно большое расстояние и не найдя ни одного ручья, Олег вернулся к костру и зачерпнул прямо у берега, слегка разбавленной дождем болотной воды. Выпил – вода была отвратительна на вкус, отдавала прелой травой, потом умылся и опять налил полный котелок. Вскипятил воду и бросил туда два куска соленой лосятины и три горсти макарон. Ему хотелось приготовить блюдо, похожее на то, что готовил Алексей Иванович – жареха, что- то среднее между супом и вторым. У охотника она получалась необычайно вкусно, особенно жареха из зайчатины. У Олега получилась какая- та  ерунда: пересолено (забыл промыть куски мяса от соли), макароны разварились и слиплись, и, несмотря на это он все съел, помог лютый голод.

   Олег надел на себя, подсохшую одежду и теперь повесил, сушится одеяло, сходил за дровами – притащил четыре сухих бревна, два сразу засунул концами в костер. Решил, как только концы бревен прогорят, он будет двигать бревно дальше. Наломал веток и лапника на лежанку, и устало устроился у костра.

  Огонь, охвативший концы бревен стал давать тепло в бок, а не верх, как при обычном костре, сразу стало гораздо теплее, круг света от костра  очертил островок жизни  в холодном лесу. Олег снял одеяло и закутался в него, лег на спину и стал смотреть в ночное небо.

  Отблески костра освещали верхушки величественных елей, которые казались стенами его дома, а потолком служило яркое звездное небо. «К похолоданию»,- подумал он, но рядом с костром, под одеялом в практически сухой одежде, было если не тепло, то, по крайней мере, не холодно и Олег уснул.

 
  Он бежал быстро и легко, практически летел, так, словно в его тело не имело веса. Он бежал и бежал, а вокруг стоял величественный лес. Никогда прежде он не видел такого леса, это не подмосковные елочки да березки, это огромные хвойные, в несколько охватов деревья, их поросшие мхом и лишайником стволы уходили высоко в небо. Лесные исполины создали дремучею, первобытною чащобу, закрывшею солнце, поэтому на земле практически не было травы и подлеска и даже в этот ясный день, здесь на нижнем ярусе тайги, стоял полумрак. И только в местах, где рухнул лесной исполин и в образовавшуюся брешь попадал солнечный свет, разрастался островок молодой зелени.

  Неожиданно сумрак леса расступился и открылся край большой зеленой равнины с высокой травой и кустарниками. Он легко перепрыгнул гигантский ствол упавшего дерева и выскочил на поляну. Земля заходила под ногами – болото, под плотно сплетенным водяным ковром вода. На миг остановившись, он рванул дальше, не чувствуя усталости, огибая участки чистой воды и поднимавшиеся  высокие холмики с остатками  древнего леса.

  Болота сменялись лесами, леса пересекали ручьи и речушки и опять начинались болота – огромные заросшие растительностью и залитые водой территории.

  Он чувствовал запахи трав и деревьев, слышал и видел птиц и животных, даже тех, кто спрятался в густой траве, кустах и норах. Вокруг был мир, живущий по своим законам, и он был частью этого мира.

  Ноги вынесли его к большому озеру, на другом, высоком берегу которого стояла деревянная часовенка с небольшой башенкой колокольни, с единственным медным колоколом.

  Тяжелый гул удара колокола прокатился над водой, уперся в плотную стену леса, отразился и покатился обратно. Зверь вздрогнул. Колокол опять зазвенел, потом еще и еще, все быстрее и быстрее, удары слились. Все пространство над водой вибрировало, воздух сгустился, зверя трясло и качало, он, не владея своим телом, шагнул к воде, его тянула на тот берег. Зайдя по грудь, он случайно опустил глаза вниз, на ровную поверхность воды и вместо отражения увидел силуэт женщины стоящей к нему спиной, замер, не отрывая взгляда. Ему показалось, что женщина сейчас обернется и он увидит ее лицо, зверю стало панически страшно, и он хрипло закричал…   

 

  Олег открыл глаза, было еще темно, бревна горели  слабым пламенем, а вокруг все: земля, деревья, одеяло которым он был укрыт, было припорошено первым легким снежком.

  Во рту было сухо и солено. Он встал, подвинул бревна дальше – в центр костра, подкинул рядом сухих веток, огонь сразу начал разгораться. Сходил к болоту, набрал котелок воды и жадно напился, потом лег обратно на свое ложе, но уснуть до рассвета уже не смог.
 
  Как только рассвело достаточно, что - бы различать ближайшие деревья, он съел кусок хлеба, собрался и пошел на право, вдоль болота. Лес был смешанный. По правую руку, где была возвышенность, преимущественно еловый, по левую - ближе к болоту, преобладала береза с вкраплением осины и не посредственно в болото уходили какие – то кусты и совсем чахлые маленькие березки. 
 
  С восходом солнца, первый снег быстро растаял, увлажнив землю и тайга  из светло - белой, опять превратилась в темную - позднеосеннию. Олегу встретился ручей, текущий в болото, он напился и набрал полный котелок чудесной, хрустально – холодной, чистой и вкусной воды. 
 
  Он шел и шел по краю этого бесконечного болота, когда стало темнеть, у очередного ручья встал на ночлег. Натаскал дров и разжег костер, промыл мясо в ручье и положил в котелок, через полчаса, когда мясо сварилось, закинул рожки. В этот раз получилось довольно вкусно, все съел, и, набрав воды в котелок, напился.  На ночь притащил три бревна, положил в костер друг на друга, соорудив себе лежанку из веток и лапника и вполне довольный собой, лег спать. В этот раз ему ни чего не снилось. Утром встал, доел остатки хлеба и двинулся дальше.

  На третий день, во второй половине дня он дошел до места, где полоса шириной, примерно, метров тридцать – шестьдесят поросшей лесом возвышенности перпендикулярно берегу, уходила в болото. Остаток дня шел по ней.

  Еды оставалось на один день, и он решил разделить ее пополам, к тому же спустившись к болоту, набрал полный котелок подмороженной, сладко – кислой клюквы.

  Еще два дня пути по полосе леса, окруженной болотами, которая, то сужалась до метров десяти, то расширялась до полукилометра. Бесконечный путь.

  Провизия кончилась. Он ел ягоды, варил грибы, но голод все сильнее сказывался на нем - Олег слабел, не мог держать быстрый темп ходьбы, даже в очень короткий световой период, расстояние, пройденное за день, становилось все меньше. Его смущала еще одна вещь – сначала он шел навстречу восходящему солнцу, то есть на восток, теперь солнце вставало с противоположной стороны.

  Сегодня ему повезло, когда Олег, двигаясь по самому краю болота, подбил палкой, вылетевшею прямо из под его ног, тяжелую на подъем, небольшую птицу – коростель. Он наскоро ощипал ее, разделал и сварил в котелке – получив помимо мяса еще и котелок наваристого бульона. Олег съел ее всю, разгрыз все косточки и выпил весь котелок бульона, сразу ощутив, как в тело возвращается сила. Лег спать у своего последнего костра – разжигая его, потратил последние спички. 


 
«Свобода! Зверь рванул вперед, рыча, скуля и визжа от восторга. У-у-у. Воля! Никаких тревог, забот, дум о завтрашнем дне, не надо думать о бизнесе и карьере, о недвижимости и капитале, о социальном статусе – это все для людей. Жалкие люди, сами заковали себя в цепи, посадили в темницы тогда, когда можно быть свободным и делать, что хочешь.

  Зверь носился по лесам и болотам, легко и радостно – вот она воля, вот оно счастье».


  Олег открыл глаза, бездумно уставился в темное небо, звезд и луны не видно, не понятно глубокая ночь или рассвет уже скоро. Мысли медленно и заторможено возникали в голове и пропадали, сосредоточится, ни на одной из них не удавалось. Олег с кряхтением, тяжело поднялся, стряхнув с одеяла целый сугроб снега.

  Он шел все медленнее и медленнее, день, еще день и еще день. Солнце вставало, то слева, то справа, то сзади, то спереди. Ягод попадалось все меньше и меньше, он ел сырые грибы, сдирал березовую кору и стесывал топором белый, чуть сладковатый слой, подолгу пережевывал его и глотал. Снег выпадал и таял, было сыро и очень холодно. Мокрый, замерзший и голодный Олег, на инстинктах - сознание практически отключилось, упрямо шел вперед, по этому, бесконечному лесному перешейку окруженному болотом.

  Перешеек леса, неожиданно, сузился метров до десяти, по обе стороны его подпирали два озера, хотя возможно, это было одно озеро разделенное полоской суши. Оба водоема соединял ручей, пересекавший перешеек.
Шириной он был метр- полтора и Олег уже собирался его перешагнуть, но заметил лежащие на дне бревна, что- то в них его насторожило. Пригляделся и понял, что это не бревна, а огромные щуки, не менее метра в длину. Они лежали на дне не подвижно, лишь легкое движение плавников выдавало в них живых существ.

  Еда! Еда близко, в пределах досягаемости, только, как ее достать. Олег, еле сдерживая дрожь нетерпения, отошел подальше, что - бы не распугать рыбу и  с одного удара срубил молодую осинку. Обрубил ветки и верхушку, укоротив ствол метров до двух. Расщепил толстый конец крест на крест, вбил в щели тонкие веточки, что - бы концы разошлись еще шире, заточил каждый из четырех концов самодельной остроги.

  Подкрался к ручью и сразу увидел первую щуку, на середине ручья, в самом глубоком его месте. Удар – резкий и сильный, не достиг цели, ручей оказался гораздо глубже, чем Олегу показалось. Прозрачная вода скрадывала расстояние, приближала, и острога едва коснулась рыбьей спины, практически не причинив вреда. Щука в несколько взмахов хвоста отплыла на несколько метров.

  Следующею цель он выбирал более тщательно: увидел рыбу рядом с корягой, у самого берега. Быстро ткнул, прижал щуку к дну, навалившись всем телом на древко остроги. Рыба очень сильно задергалась, боясь упустить добычу, продолжая прижимать ее к дну, Олег спрыгнул в ручей. Воды было выше пояса, тут- же окунулся с головой в ледяной ручей, хватая рыбу цепкими и жадными руками.

  Выскочил на берег и отбежал на несколько метров, здоровенная рыбина сильно извивалась в руках. Бросил ее на землю, нанес удар кулаком по голове, оглушая, для верности топнул ногой – раздавил голову. Олег ликовал – щука на несколько килограммов. Еда! 

  Решил закрепить успех. Дошел до ручья, подобрал острогу и начал высматривать очередной трофей. Это была странная рыбалка, а может быть  странная охота – в ручье метр – полтора шириной и метров десять длинной, плавали, вернее, стояли огромные щуки, длинна рыб, иногда превышала ширину ручья, то есть они были более метра. Возможно, они переплывали из озера в озеро или караулили здесь добычу, более мелкую рыбу.

  После нескольких не удачных попыток загарпунить еще одну рыбу, Олег решил взять паузу и понаблюдать. Рыбы, в холодной воде, двигались медленно, как замороженные и после попыток Олега их поймать, не особенно пугались, только отплывали на два - три метра. Одна из них заплыла на мелкий участок у самого края ручья, Олег молниеносно ударил. Наконец, ему удалось поймать еще одну, хоть и меньше первой, но за ней тоже пришлось лезть в холодную воду. Потом опять несколько попыток, пока он не сломал два конца из четырех у своей остроги, на этом Олег, весь сырой, замерший, но счастливый, решил закончить рыбалку.

  Первым делом, снял и выжал всю одежду, одел обратно полусырую и накинул сверху одеяло. «На теле подсохнет»- решил он.

  Начал разделывать щуку поменьше: топориком сделал надрез за головой и провел лезвием вдоль позвоночника до самого хвоста, вырезая филе. Нарезал на куски и начал есть - сырое, без соли и перца, не замечая  мелкие кости. Вкусно, очень вкусно. Съел первую половину филе, вторую оставил на потом. Разгрыз и съел голову, обглодал плавники хребет и хвост. Потроха, освободив от содержимого и прополоскав в ручье, тоже съел.

  Давно, очень давно он не ел досыта. Разделал вторую рыбу, так же, без остатка взял все, положил в рюкзак. Несколько килограммов, ценной, белковой пищи – страх голода, не много, отступил.

  Пока ел и возился с рыбой, пошел густой снег, сырая одежда покрылась ледяной корочкой, но он не чувствовал холода – сытое тело грело себя изнутри.
 
  Перепрыгнув спасительный ручей, Олег уверенно двинулся дальше.

  А снег шел все гуще и гуще, покрывая пушистым, белым слоем все: землю, болото, траву, кусты, деревья и Олега. Солнце уже садилось, но от белого снега было светло и Олег двигался не останавливаясь, пройдя значительно большее расстояние, чем обычно. Дрова на ночь заготавливать не нужно - спичек нет, да и одежда на ходу сохнет лучше, поэтому он шел без остановки, пока совсем не стемнело. Устроившись на стволе упавшей ели, толщиной в три охвата, Олег съел потроха от второй щуки и сытый улегся спать.

  Если ему что – то и снилось, то он не запомнил. Проснулся полностью засыпанный снегом, стряхнув его, спрыгнул со ствола ели на землю. Вокруг лежали приличной глубины, рыхлые сугробы. Съел пару горстей чистого, свежего снега, умывшись третьей - пошел дальше.

      Ближе к середине дня, не смотря на выпавший  снег, на бугорке увидел следы кострища. «Ага, тут бывают люди», - воодушевился Олег. Остановился здесь поесть. Разгреб костер и посыпал золой филе щуки, так ему, казалось гораздо вкуснее. Пообедав, пошел дальше.

  Рыбу он растянул на неделю, неделю бесконечной дороги, дороги домой.

 
  За первые три дня снегопада, снега выпало немало, и сугробы были довольно приличные. Приходилось идти, пробивая тропу по целине, снег набивался в калоши и ноги до колена были мокрые.

  Через неделю пути  Олег нашел еще одно кострище, обрадовался и начал разгребать снег вокруг, в поисках остатков съестного, которое могли оставить люди. Почти сразу попалась стеклянная трехлитровая банка. Олег вздрогнул, не может быть, как это вообще возможно.  Эта та банка, из под соленой лосятины, которую он взял у Алексея Ивановича. Оставляя ее, он засунул туда пакет от макарон. Вон этот пакет, в банке.

  До конца не веря, Олег осмотрелся: точно его костер – два не догоревших бревна. Распинал снег вокруг – вот его лежанка.
 
  Как же так, получилось. Он шел вперед, почему пришел обратно? Куда теперь идти вперед или назад? Где теперь эти « вперед и назад»? Олег устало опустился на обгорелое бревно, тело отяжелело, разум охватила апатия.

  Олег все сидел. Час, второй, третий, а снег шел – засыпая Олега, его следы, старое кострище и злополучную банку. Только когда стемнело, Олег поднялся и побрел, все равно куда, он уже не понимал откуда пришел, да и значение для него это не имело.

  Наступила ночь, снег прекратился, на небе ярко проступили звезды и значительно похолодало.

  Разум Олега накрыла тьма, сознание отключилось и не воспринимало действительность – тело действовало отдельно от головы: само шло, само нагибалось, уклоняясь от веток, если он спотыкался и падал, то само вставало и двигалось дальше.

  Мороз усиливался, но Олег не чувствовал холода; возможно тело чувствовало, а он нет. Он прошел ночь и первую часть следующего дня. Сначала отказали мышцы спины – не держали туловище вертикально, Олег пополз на четвереньках, потом отказали руки и ноги. Он упал в снег и уснул.

  Просыпался медленно и мучительно: он лежал в позе эмбриона, тело окоченело и потеряло чувствительность, кисти рук, как и сами руки, которые Олег инстинктивно засунул за пазуху - свело, они не разгибались. С большим трудом разогнул и пошевелил ногами, распрямил руки, медленно начал растирать припухшие ладони и пальцы – чувствительность постепенно возвращалась, не отморозил, значит. Кряхтя, встал на четвереньки, далее цепляясь за ствол дерева на ноги. Его шатало от слабости, но в голове слегка прояснилось, он огляделся вокруг.

  Это был уже не тот перешеек окруженный болотом, где он ходил столько дней, это был настоящий лес. Огромные ели, занесенные снегом, стояли стеной, подпирая низкое, пасмурное небо. Олег, с трудом переставляя непослушные ноги, двинулся в глубину снежного леса и только тут заметил, что на правой ноге нет калоши – вчера потерял по дороге. Пустого рюкзака на спине, тоже не оказалось. Хорошо хоть, топорик за поясом, на месте. Отрезал от несколько широких полос от одеяла, которое он носил поверх одежды. Обмотал ногу, потом срубил себе палку для посоха, и тяжело опираясь на нее -  пошел.

  По пути сорвал пару горстей шишечек ольхи и вместе со снегом, съел. Неожиданно остановился – почувствовал запах  живых существ – еды. Повернулся в ту сторону – метрах в двадцати, из снега взлетело, несколько рябчиков и Олег проводил их полет беспомощным, голодным взглядом. Остановился отдохнуть и услышал легкое шуршание под снегом, практически у самых ног. Олег топнул нагой, пробивая глубокий снег, наклонился, подбирая раздавленную мышь. Тут  же засунул ее целиком в рот, вместе шкуркой. Разжевал, проглотил теплый, мясной, питательный комочек. Понравилось.

  Стоял и слушал, а услышав бил ногой сквозь снег, давя грызунов, если удавалось придавить мышь, сразу съедал добычу. Охота за грызунами увлекла его, он стал не только слышать шуршание грызунов под снегом, но и чувствовать запах их гнезд. Находя по запаху гнездо, Олег вставал рядом и слушал – в таких местах мышей попадалось гораздо больше.

  Впервые за долгое время Олег мог ощутить приятную сытость, он сел прямо в снег, привалившись спиной к дереву, закрыл глаза и блаженно расслабился. И вдруг, Олег понял, что даже с закрытыми глазами видит лес вокруг себя, вернее не видит, а чувствует. Запахи деревьев,  оказывается, они отличаются друг от друга, у каждого свой, мягко – приятный у березы, смолистый у ели, горьковато – кислый у тальника. Запах пролетающей, довольно далеко, птицы, шум ее крыльев, шуршание грызунов. Целая гамма запахов и звуков рисовало картину окружающего мира, мира, которого не возможно, увидеть глазами, и это в зимнем, заморожено – сонном лесу, а не летом, когда все цветет и живет. Не заметно для себя задремал, но тело его все также воспринимало окружающий мир, ни чего не могло произойти не заметно для него.

  Открыл глаза, сразу проснувшись всем телом, как будь - то и не спал, легко вскочил на ноги и двинулся дальше в лес, без направления и цели, просто вперед.
 
  Вскоре, еще до темноты, учуял запах барсука и быстро отыскал нору. Зверь был там, он слышал его дыхание, несмотря на то, что барсук затаился, чувствуя опасного хищника. Обошел вокруг, нашел еще один вход, наглухо забил его сухим бревном и ветками, вернулся к первому входу. Барсук, похоже, не лег в спячку или Олег прервал его зимний сон в самом начале: он пыхтел, поскуливал в норе, суетился, чувствуя смертельную опасность. Эта суета усилилась, когда Олег скинул одеяло, и, помогая себе топориком начал разрывать нору. Мерзлая земля, пронизанная корнями деревьев, плохо подавалась, но запах добычи прибавлял сил. Уже ночью Олег прорыл вход для себя метров на семь и чем ближе приближался к барсуку, тем сильнее тот паниковал: то кидаясь вперед, пытаясь укусить, отскакивал назад и скулил, пытался пролезть через второй выход или прокопать новый.

  В один из бросков зверя вперед рука Олега молниеносно метнулась навстречу, прихватив барсука, сильный рывок на себя и зверь под ним. Зверь пытался кусаться  и вырываться, но Олег придавил его легко и быстро, с неведомой ранее сноровкой.
 
  Кряхтя и пыхтя, как барсук, он задом выползал наружу. Вылез, встряхнул добычу – крупный самец, килограммов под двадцать весом. Вопль радости – толи вой, толи рев, огласил лес. Окружающий мир затих, казалось, даже вековые ели наклонили заснеженные вершины, признавая хозяина, Зверь вернулся.

  Забыв про топорик, разрывая добычу руками и зубами, принялся есть. Начал с горьковатой плотной печени и легких, отламывал и обгладывал ребра, потом раздробив череп, съел небольшой мозг. Наевшись, залез в нору барсука и в тепле, мгновенно заснул.   

  Пару  дней Олег ел барсучатину и спал, о доме и семье не помнил, эти образы были, как в тумане, в дальнем уголке сознания. Небольшая стая волков прошла рядом, Олег во сне почуял их и, не просыпаясь, глухо зарычал.  Волки задрожали, поджали хвосты, шерсть на холках встала дыбом. Они быстро покинули это опасное место.

  Доев остатки добычи, и отоспавшись, Олег выполз из теплой и уютной норы. Двинулся дальше: неторопливо, осматриваясь, прислушиваясь и принюхиваясь. Одеяло он оставил в норе и не заметил этого – холода Олег не чувствовал. Остальная одежда: рваная, грязная, заскорузлая – только мешала, сковывала движения.

  Сегодня, Олег ловил только грызунов, съедая их целиком, добыча мелкая, зато в большом количестве. Почуял запах медвежьей берлоги, на слух определил дыхание двух зверей – медведицы и медвежонка. Он был сыт, поэтому решил их не тревожить.
 
  Опять зарядил снег, сугробы становились все глубже, а на деревьях выросли плотные снежные шапки. Олег рыскал по округе, перебиваясь мелкой добычей  и ночуя, зарывшись в снег.

  В один из дней ему повезло, он отогнал стаю волков от туши лосенка и, хотя она была значительно обглодана: волки съели все внутренности и большую часть мяса с костей, но еды было еще достаточно. Олег оттащил остатки туши к вывороченному корню упавшего дерева и долго, в течении нескольких дней жил там: ел и спал.

  За это время он слился с лесом, стал его частью: спал ночью, а короткий зимний день и сумерки были его временем. Обоняние, зрение и слух сильно обострились, позволяя ему ощущать все, что происходит вокруг, на большом расстоянии. Ритм его жизни, слился с ритмами  природы. Он отъелся, отдохнул, окреп после многих голодных дней и уже не чувствовал себя здесь чужаком, выживающим из последних сил. Теперь он здесь свой. Человек ушел, остался свободный Зверь и это его Зверя дом.

                Часть 3


  Алексей Иванович остановил свой снегоход у небольшой поляны. Распинал и утоптал снег – сделал ямку и сложил небольшой костер. Плотно набил снегом маленький солдатский котелок, поставил на огонь. Вскипятив воду, щедро насыпал в котелок чаю и положил туда пучок лесных трав, накрыл крышкой.

  Пуля, покрутившись рядом, убежала обследовать окрестности. Чуть погодя охотник взял горячий котелок, руками в варежках и уселся на сидение снегохода. Пил с наслаждением, маленькими глотками, обжигающе горячий, ароматный чай.

  Небольшой морозец, ясная синева неба, солнечные лучи, отражавшиеся от множества ледяных  кристалликов в снежных шапках на вершинах могучих елей и высоченных сосен, вся эта, хоть и привычная, но умиротворяющая картина, вызывала у старого охотника чувство безмятежного спокойствия и счастья. Что – бы растянуть этот момент Алексей Иванович стал пить чай медленнее, часто прикрывая глаза от яркого света, который шел не только сверху, от солнца, но и от заснеженного пространства под ногами. Неожиданно охотник почувствовал легкое беспокойство, что такое? Насторожился, поставил котелок на сидение снегохода и встал. Огляделся – ни чего подозрительного, зимняя тайга была сонна и казалась безжизненной и Пули давно не видно. Снял шапку – прислушался. Слева, где раньше чирикали мелкие птички, наступила тишина. Он развернулся в ту сторону, услышал легкий хруст ветки. Алексей Иванович поднял двустволку - вертикалку, в одном стволе была пуля, в другом дробь тройка. Не далеко от него качнулась ель, осыпая свою снежную шубу, похоже, животное большое.

  Непонятное чувство опасности охватило его, он вдруг понял, что это не дичь, не лось, не кабан одиночка. Не сводя глаз с леса, заменил дробовой патрон пулевым.
 
  Качнулись тяжелые, нижние ветви разлапистой ели и на поляну вышло крупное, невиданное ранее животное. Шло оно неторопливо и уверенно, точно знало, что добыча уже не убежит, и было не понятно, передвигается оно на двух ногах или на четырех. Не дойдя метров десяти, оно остановилось, глядя на охотника.

  И только тут, старый охотник с ужасом узнал в нем человека – Олега. Он был абсолютно гол и грязен, стоял, согнувшись и полуприсев, но точно было видно, что это Олег. Только в лице искаженном толи гримасой, толи судорогой и в глазах наполненных угрозой и яростью, не было ни чего человеческого.

  Дрожащим пальцем Алексей Иванович выдавил слабину на курке, сейчас выстрелит. Лицо Олега неожиданно расслабилось, появилось узнавание, он улыбнулся. Они постояли так некоторое время. Охотника начало отпускать напряжение, осторожно расслабил и убрал палец с курка, затем опустил ствол и отвел его в сторону. Улыбаясь, Олег приблизился. Алексей Иванович тоже шагнул на встречу.
- Олег?- спросил охотник. – Ну, ты меня и напугал. 
  Олег расслабленно стоял и молчал, продолжая улыбаться.
- Слышишь? – переспросил охотник.

  Молниеносно, огромным четырех метровым прыжком Олег, легко сбил Алексея Ивановича с ног и придавил к земле. Охотник утонул спиной в глубоком снегу, ружье вылетело из рук, огромная тяжесть навалилась сверху. Перекошенное бешенством лицо с нечеловеческим взглядом наклонилось над ним, зубы ощерились. Алексей Иванович задергался, пытаясь выбраться из под Олега – бесполезно. Тот без усилия, положив ему одну руку на грудь, легко удерживал его. Рассматривал, колебался, что – то мешало ему задавить добычу. Охотник вцепился двумя руками  в лапу Олега, изо всех сил напрягся, пытаясь скинуть. Рука Олега была толстая и каменно – твердая, он даже не замечал усилий жертвы.

  Оскаленное лицо зверя приблизилось, по нему пробегали судороги, изо рта капала слюна. Охотник, в смертельном ужасе закричал, задергался, но не смог сдвинутся и на сантиметр, как будь - то скалу на грудь положили – столько мощи было в хищнике.

  А зверь колебался, хотя вот она добыча. Порви горло зубами и насладись свежей кровью, потом съешь печень. Что – то в глубине сознания, какие – то неясные образы, смутные воспоминания останавливали его. Да, что за сомнение. Зверь решился - поднял лапу, один удар закончит жалкие трепыхания жертвы, а дальше несколько сытых дней.

  Звонкий лай и рычание заставили зверя оглянутся. Пуля, рыча, прыгала на него, отскакивала назад, шерсть на холке встала дыбом. Зверь оскалился, глухо зарычал. Пуля отбежала далеко назад, поджала хвост и заскулила. Собака легла животом на снег и принюхалась, потом робко повиливая хвостом, ползком приблизилась. Зверь в удивлении замер, а Пуля неожиданно лизнула его в лицо. Могучий хищник оторопел, а осмелевшая собака начала лизать ему лицо и лапы.

  Олега затрясло, он отпустил охотника и поднялся. Шатаясь, прошел несколько шагов и сел в снег. Качаясь из стороны в сторону, тер снегом лицо.

  Охотник отползал лежа на спине, не решаясь отвести глаза от монстра. Пуля жалась к Олегу и тот, нерешительно положил ей руку на голову, погладил. Он гладил ее и гладил, а собака доверчиво легла на спину, подставляя под его руки беззащитный живот. В глазах у Олега появилось осмысленное выражение и после нескольких хрипов, ему удалось выдавить слово -  Пуля.
 
  Алексей Иванович полз, пока не уперся головой в снегоход, но сил встать, сесть и уехать – не было. Олег повернулся к охотнику.  На его лице, вместо свирепой, хищной маски появилось обычное, правда, несколько растерянное выражение. А главное глаза, которые особенно пугали Алексея Ивановича, стали прежними, человеческими.
- Хр…, м…, ыр…,- Олег попытался, выдавит из себя, что – то членораздельное. Язык, отвыкнув от человеческой речи, не слушался.
- Олег это ты? – сипло спросил Алексей Иванович. – Узнаешь меня?
- Да, Иваныч.- получилось произнести Олегу.
- Ух, блин. Ну и напугал ты меня, – неестественно быстро заговорил охотник. – Что с тобой? 
Спрашивая, охотник настороженно смотрел на Олега, при этом руки его шарили в сугробе,  он искал ружье.
- Не знаю. – После большой паузы, ответил Олег. – Заблудился вроде.
- Ага, опять заблудился. – Охотник подобрал ружье. На Олега не направил, но руку положил на спусковой крючок.

  Алексей Иванович задал еще несколько вопросов. Олег отвечал медленно, с большими паузами, с трудом вспоминая человеческую речь. Человек просыпался, а зверь медленно отступал.

  Из невнятных ответов, охотник выяснил, что после побега Олег потерялся и сильно голодал, потом ни чего не помнит.

  Только через несколько минут Алексей Иванович вспомнил, что все еще держит палец на курке, а ружье опущено вниз и чуть влево. Охотник понял, что боится и ждет внезапного нападения, хотя учитывая скорость, с какой Олег прыгнул, не факт, что он успеет вскинуть ружье.

  Время шло, Алексей Иванович специально неторопливо спрашивал, а Олег медленно с задержкой отвечал, но время не возможно тянуть вечно, надо на что – то решаться и так картина не реальная: Алексей Иванович – напряженный, готовый выстрелить и Олег – абсолютно голый, сидит в глубоком снегу, а рядом к его ногам жмется и ласкается Пуля. Надо что – то делать.
- Да ты брат совсем одичал, - сказал старый охотник. – Может, фуфайку накинешь? Она большая, должна подойти.

  Алексей Иванович с сомнением посмотрел на Олега, тот спокойно сидел в снегу и похоже не чувствовал холода. Охотник, с трудом, заставил себя положить ружье на снегоход. Взял ватник, который он клал на сидение для тепла и протянул Олегу. Тот взял и одел, при этом стал выглядеть еще нелепее: короткий ватник и голые ноги в глубоком снегу. 
- Садись, и поедем, - не очень уверенно предложил Алексей Иванович и завел мотор. Олег грузно сел позади охотника, снегоход сразу просел в снег под его весом.

  Алексей Иванович всю дорогу ожидал, что его схватят огромные руки и задавят, как щенка. Он, каждый раз, вздрагивал, когда Олег менял положение тела, устраиваясь по удобнее, но ничего страшного не случилось. Минут через сорок они доехали до ближайшей избушки охотника.

  Избушка, похожая на ту в которой Олег уже был. Бревенчатая, маленькая и низкая, с маленьким окошком. Внутри  сложенная из дикого камня печурка, покрытая сверху железным листом, вместо двух нар, как в других избушках, одни, но широкие.

  Первым делом Алексей Иванович выдал Олегу, старую растянутую кофту и ватные штаны.
- Не чего тут голожопым бегать, - пробурчал он.

  На улице стемнело, и охотник зажег пару свечей. Пока он топил печь и готовил нехитрый ужин, Олег заворожено  смотрел на пламя свечи: огонек дрожал, качался, то угасал, то разгорался сильнее. Олег вспомнил, что в далеком детстве, на день рождения, ему принесли торт, выключили свет и зажгли три свечи. Он тогда, тоже долго смотрел на них, прежде чем задуть.

  Пуля крутилась рядом, тыкаясь холодным, мокрым носом ему в ладони. Олег погладил ее по голове.
 
  После ужина легли спать на одни нары. Алексей Иванович сразу повернул лицом к стене, спиной к Олегу и затих, в руке он сжимал рукоять ножа, припрятанного в рукаве. Олег лег с краю. Он долго не мог заснуть, ворочался на тесных нарах, ему было жарко и душно в натопленной избушке. Наконец не выдержав, Олег встал, кинул фуфайку на пол и лег на нее. Из под нар,  вылезла обрадованная собака и облизав Олегу лицо, улеглась рядом. По полу тянуло прохладой, и он уснул.

 
  Сон был тревожный, рваный: то Олег, легкий и свободный бежал по лесу, то ему снилась Ольга с сыном и звала домой. Он рычал, метался, шептал, что – то успокаивающее. Утром печка остыла, стало прохладно, и Олег уснул крепко, уже без сновидений. Понятно, что в эту ночь Алексей Иванович  тоже не сомкнул глаз и встал хмурый, недовольный, с головной болью и мешками под глазами.


  Олег проснулся, услышав, как на улице ругается Алексей Иванович. Мотор снегохода заводился, но поработав некоторое время, глох. Охотник провозился со снегоходом до обеда, разбирал и собирал мотор, но оживить снегоход не получилось. 
- Не понимаю ни хрена в этой технике. Сын приедет только через три недели, посмотрит. Он разбирается.

  Старый охотник бросил рукавицы у печки и стал отогревать задубевшие руки.
- Хотел сегодня к озеру за топливом съездить, а завтра тебя в поселок увезти,- продолжил Алексей Иванович через не которое время. – Дети, когда приезжали, сказали, что тебя три месяца по всей округе искали. Вертолеты были, спасатели, даже солдат из военной части привлекли. Говорили, что большой человек в тайге потерялся. А ты здесь, голышом по лесам да болотам скачешь.
- И, как теперь домой попасть?
- Тут, недалече, отшельник один живет, к нему, в последнее время, люди стали часто приезжать. Где то на днях должны приехать. Может и тебя в поселок увезут. Мы до него на лыжах дойдем.
- Сегодня пойдем?
- Хотелось сегодня, да скоро затемнеет. Завтра с утра пойдем.

  Эту ночь Олег сразу лег на полу. А уставший, старый охотник крепко заснул. Будь, что будет, плевать. Убьет, так убьет, а если опять убежит, тогда еще лучше.   



  С утра они вышли. Охотник выдал Олегу пару широких, коротких лыж, обитых лисьим мехом. Олег до этого ни когда не ездил на лыжах и пройдя небольшое расстояние, несколько раз упав, плюнул и засунув лыжи подмышку, пошел пешком. Алексей Иванович легко и привычно прокладывавший лыжню, обернулся назад и удивленно хмыкнул. Олег, как мощный трактор, ломая наст и разгребая снег, пер вперед, оставляя позади себя глубокою траншею. Пуля, радостно виляя хвостом, бежала следом.

  Их путь занял часа четыре, вот тебе и «недалече». Они вышли к огромному озеру, в несколько раз больше, чем то, в котором они рыбачили осенью.  Ближе к дальнему краю, среди ровной, белоснежной поверхности озера возвышался приличных размеров остров. На острове бревенчатый дом, крышу которого венчал большой деревянный православный крест, делая его похожим на часовню, из трубы шел легкий дымок.
 
  Они по льду дошли до острова. Рядом с домом было несколько хозяйственных построек, и лежали днищем вверх, присыпанные снегом, две лодки.

  Алексей Иванович постучал в окно. Дверь открыл высокий, худощавый, костистый старик с длинными волосами и седой бородой до пояса, в черной монашеской рясе с искусно вырезанным деревянным крестом на груди. Резко очерченное  суровое аскетичное лицо и пронзительные ярко - голубые глаза. Но лицо при виде гостей разгладилось, засветилось радостью, дружелюбием и наивно – детской добротой.
- О, сосед. Здорово, - весело поздоровался он, - в гости, да еще и не один. А, где твой драндулет? 
- Сломался, зараза. – Алексей Иванович протянул ему руку.
- А это кто с тобой?
- Да потеряшка один. Это его все лето тут искали. Я его по осени нашел, а он опять потерялся. Да я же тебе рассказывал. Олегом кстати звать.
- Помню, помню. Ну, Слава Богу, что нашелся. Заходи скиталец. – Он широко улыбался, глаза его светились.

  Олег, почему – то в его присутствии, почувствовал себя неловко.
- Здравствуйте Батюшка, - растерянно поздоровался он.
- Кто Батюшка? Я Батюшка? – рассмеялся старик. – Смотри. Где ты таких Батюшек видел?

  И он показал густо татуированные кисти рук, с зоновскими перстнями на пальцах и восходящим солнцем на тыльной стороне ладони.
- Василием меня зови, - не переставая улыбаться,  добавил он.

  Пройдя через небольшие сени, они вошли в дом. Изба была гораздо просторнее, чем у Алексея Ивановича на озере, а по сравнению с охотничьими избушками, вообще казалась огромной. Посередине большая русская печь, делит жилое пространство на кухню и комнату.

  Олег, войдя в избу, охнул. Ему показалось, что он попал в музей деревянного зодчества. Посредине комнаты стоял стол, столешница и ножки, которого были покрыты замысловатым орнаментом. Три стула, вернее, три деревянных кресла, спинки, ножки и поручни которых были сделаны в том же стиле. В дальнем от входа углу, на полочке, три больших искусно выполненных иконы: Иисуса Христа, Богородицы и Николая Чудотворца. В ближнем углу, у большого окна, маленький верстак с аккуратно разложенным инструментом: ножами, сверлами, стамесками, различных размеров - от больших, до совсем миниатюрных. Одна стена глухая, без окон, во всю ее длину полки в четыре ряда. На полках десятки, если не сотни деревянных фигурок, в основном зверей и птиц. Большие фигуры стоят внизу под полками. Одна из них – медвежонок, стоит на четырех лапах, наклонив лобастую голову набок, будь – то прислушивается, высотой Олегу по колено. Он восхищенный, подошел к полке и взял фигурку. Это была маленькая птичка, в натуральную величину, может воробей или синичка. Чуть приподняв крылья и нахохлившись, как в сильный мороз, она была вырезана очень реалистично – каждое перышко, клювик, глазки, лапки – все четко, с изумительной точностью, как живая.   Следующая фигурка – норка, сев на задние лапки и приподняв передние, смотрит вперед, рот чуть приоткрыт – видны острые, как иголки зубы и маленький язычок.
 
  Олег шел и рассматривал деревянных зверюшек и птиц - все сделаны очень тщательно, с любовью и старанием. Ощущение, что живые, пойманные в различные моменты жизни и застывшие в дереве: вот рысь собирается прыгнуть, белка настороженно оглянулась, ворона собирается взлететь, лебедь спит, склонив голову на крыло.

  Ежик. Олег остановился перед фигуркой ежика, осторожно взял его, он уместился на ладони. Острый носик, маленькие глазки и иголки. Десятки или сотни иголок, ну, сколько их там, у ежиков бывает, тонкие и острые.
- Да. С ежиком пришлось долго поработать, - раздался голос хозяина. – С четвертой попытки получился. Иголочки тоненькие, ломаются. Приходилось заново начинать. Три заготовки испортил, а на четвертой получилось. А вон смотри – бабочка, тоже пришлось попотеть.
 
  Олег осторожно взял бабочку. Тоненькие усики, плоские полупрозрачные крылья, на которых даже рисунок вырезан. Раскрой ладонь, подбрось в воздух – улетит.
- Такие работы, наверное, больших денег стоят?
- Да какие деньги, - отмахнулся хозяин. – Людям дарю, что в гости приезжают. За доброту их. Вон еду привозят, муку, соль, инструмент всякий. Ну да ладно. Давай лучше чайку попьем.

  Старик выставил на стол три деревянных тарелки, три деревянных ложки и поставил на середину стола деревянную солонку. Все столовые предметы тоже были покрыты узором.

  Олег взял в руки тарелку и с интересом осмотрел со всех сторон, необычно плотная древесина, с волнистой структурой.
- Из какого дерева они сделаны?
- Кап березовый. Нарост на стволе видал, так это он и есть. Я в основном с ним и работаю.

  Василий выставил блюдо с маринованными грибами, положил несколько луковиц и достал из печки горшок с вареной картошкой – горячей и рассыпчатой. 
- Я без овощей не могу,- заявил он, - это вон Иваныч на подножном корме живет, а мне огород нужен. Поэтому и на острове поселился, чтоб зверюшки, раньше меня, урожай собрать не смогли. 

  Хозяин слазил в погреб и достал вязанку вяленой рыбы.
- Это вам, мне нельзя. Пост. Из мясных блюд у меня только рыба. Хотя тайга – матушка завсегда прокормит. Помимо грибов, ягод и других вкусностей полно. Да Иваныч?
- Точно, - ответил старый охотник. 

  Алексея Ивановича в присутствии Василия отпустил страх и напряжение, он расслабился. Хотя не понятно почему? Если Олег перекинется, ему будет все равно, что один старик, что два. Задавит мгновенно. Но от хозяина шла такая положительная энергия, веяло радостью и оптимизмом. Василий, соскучившись по общению – много говорил, шутил, улыбка не сходила с его лица, при этом улыбались и светились его ярко – голубые глаза, казалось, этот свет освещал все вокруг.

  Правда Олег и не думал оборачиваться зверем, наоборот он с интересом рассматривал чашки, ложки, вертелся в удобном деревянном стуле, гладил резной узор на подлокотнике.

  Хозяин принес и нарезал ломтями большой каравай ржаного хлеба.
- Ну, сядем помолясь, - и повернувшись к иконам, размашисто крестясь, прочитал несколько молитв.

  Олег, глотая слюни, смотрел на вареную картошку у себя в тарелке, не решаясь есть раньше хозяина.

  На улице заскулила Пуля и начала скрести лапами дверь.
- Ну - ка,  угомонись, - прикрикнул охотник.
 
  Собака не обратила на окрик внимания.
- Да ладно, пустите животинку. Негоже твари Божьей страдать. Пусть с нами побудет, если хочет.

  Олег с готовностью поддержал хозяина и, выйдя в сени, пустил собаку. Та, забежав, радостно виляя хвостом, плюхнулась рядом с Олегом, положив ему голову на ступни.
- Похоже, это любовь,- прокомментировал хозяин.

  Ели степенно и молча, по местной традиции. Все разговоры после, за чаем.
- Николай, когда обещал приехать? – спросил Алексей Иванович.
- Вроде двадцать пятого, счас  какое? Двадцать второе? Ну, значит, денька через три приедет.
- Двадцать второго, чего? – спросил Олег.
- Декабря,- старый охотник улыбнулся.
- Да…блин, - протянул Олег.
- Иваныч говорил, ты у нас с лета… отдыхаешь? – Василий улыбался. – Понравилось, похоже? Тебе точно домой надо?
- Нечего ему тут делать,- вмешался Алексей Иванович,- ему в город, голову подлечить, надо. Голым по лесу скачет. Все зверье распугал. На меня прыгнул, по моему, сожрать хотел, - пожаловался он.
- Сожрать? Ну, ты парень даешь, - рассмеялся хозяин.- Да ты глянь, тут есть не чего. Кожа да кости, старый к тому же. 
- Да, я не шучу. Правда. Прыгнул, с ног сбил, глаза сумасшедшие, голодные.
- Извиняй Иваныч, - Олег сам боялся вспоминать себя в измененном состоянии. – Не в себе был. Я за эти полгода, вообще, почти ни чего помню. Будь – то кто другой во мне сидит. Как бес вселился.
- Бес говоришь, - перестал улыбаться хозяин, - а ну-ка,  глянь на меня.

  Олег поднял голову. Ярко – голубые глаза, с маленькими точками зрачков, встретились с его глазами. Взгляд хозяина, без угрозы и эмоций, не давил, смотрел не на Олега, а вглубь. Зверь, где – то внутри Олега, вздрогнул. Понял, что его видят, осматривают, изучают.  Он, который ранее не боялся ни чего, сжался под этим взглядом и забился в самый дальний, темный уголок.
- Нет в тебе беса парень, - Василий опять стал весел и улыбчив.
- Погоди. А ты внимательно посмотрел? – вмешался охотник. – Точно нет? Глянь еще раз. Не может быть, чтоб не было. Видел бы ты его рожу, когда он напал. Ужас. Здоров еще, как три медведя.
- Блин. Иваныч. Я же извинился.
- Ага, еще скажи, что больше так не будешь. И в лес не убежишь. – Алексей Иванович разошелся.
- Сильно постараюсь. Домой хочу. Жена все время снится.
- Ладно, гости дорогие, - прервал их хозяин. – Пойду баньку истоплю. Хлопца вымыть надо, а то воняет не знама как. Он у тебя Иванович, что только снегом умывался.
Хозяин вышел.
- Слушай Алексей Иванович, я тебе благодарен. Ты уже два раза меня спасаешь. А, что на тебя прыгнул, извиняй. Еще раз говорю, не в себе был.
- Да не обижаюсь я. Просто напугал ты меня здорово. Счас, как вспомню, так вздрогну.
- Ладно, а что там за фигня была? Вижу, не вижу.
- Василий сильный кам.
- Сильный кто?
- Сильный кам, ну сенин, шаман. У вас русских,  наверно, таких святыми называют.
- Что он тут делает?
- Живет, людям помогает. Местные зимой к нему, каждый со своей бедой, приезжает. Так, Вася кому подскажет, кого полечит. Уже с других район к нему ездят.

  Вернулся Василий.

  В маленькой, чистой бане пахло распаренными березовыми вениками и почему – то можжевельником. Олег долго парился и мылся, пока не задышала  каждая пора на коже. На шатающихся ногах он пришел из бани. Сытый и чистый он рухнул на матрас набитый сеном, который Василий положил на полу, для него и для Алексея Ивановича – кровать в доме была только одна. Через мгновение он уже крепко спал.
 

  Он лежал на спине, раскинув руки, в рыхлом, пушистом снегу, как на перине. Яркая, полная луна освещала лес, но Олег смотрел не на лес, он смотрел в звездное небо. Звезды притягивали, манили его в безмолвную черноту космоса. Безмолвную?

  Он, на грани ощущений, что – то услышал. Скорее даже почувствовал, чем услышал. Насторожился. Очень тихий, далекий и такой знакомый голос. Голос обрел очертание – Олег. Рывком вскочил на ноги – замер. Все чувства обострились.
- Олег.
  Он определил направление и бросился туда.
- Олег.
  Голос стал громче.
- Олег.
  Он ускорил бег.
- Олег.
  Где – то совсем рядом.

  Тишина. Олег остановился по колено в мягком снегу. Тихо. Покрутился на месте.  Маленькая полянка, окруженная плотным кольцом колючего шиповника. И тут раздался другой голос - детский и звонкий:
- Папа ты где?
- Я здесь, - крикнул Олег и рванул вперед - на встречу голосу, проламывая себе дорогу в стене кустов шиповника и нещадно обдирая кожу о шипы.



  Проснулся. В доме темнота, лишь из окна чуть отсвечивает и Олег, своим взглядом сумеречного охотника, видит силуэты мебели: стол, стулья, печка. Рядом, уткнувшись носом в его бок, спит Пуля, на соседнем матрасе сопит Алексей Иванович. Дыхание у обоих медленное и очень глубокое, раньше Олег не видел, что – бы они так крепко спали.

  Сзади тихий скрип половиц. Олег повернул голову. Хозяин дома стоит  на коленях перед образами и слегка раскачивается, у его ног толстый молитвослов. Он, что – то шепчет, не разобрать, креститься и периодически перелистывает страницы книги.
  «Как он читает в темноте»? – удивился Олег.

  А ведь он не читает, взгляд его направлен вверх, к иконам. Олег легко и бесшумно поднялся и подошел. Глаза Василия широко распахнуты, не видящий, остановившийся  взгляд направлен в одну точку. Хозяин перестал шептать, не поворачивая головы и не смотря в его сторону, спокойно сказал:
- Иди спать.

  Тело Олега, помимо его воли, повернулось и пошло обратно. Олег лег на матрас и заснул, уже без сновидений.



  Проснулся. За окном темнота. У маленького верстака горят три свечи, Василий сидит на лавочке, вырезает очередную фигурку. Хозяин поднял глаза на Олега.
- Ну и здоров ты парень, спать. Почти сутки.
- А где Иваныч? – спросил Олег, оглядываясь.
- Дак, домой ушел. Сначала не хотел. Говорил, как я тебя, один на один с этим оборотнем оставлю,- улыбнулся Василий. – Я его успокоил. Сказал, что ничего ты мне не сделаешь. Он и ушел, говорил, мол, дел у него много. Собака не хотела уходить, пришлось веревку на шею и силой тащить. Ну, ты как проголодался?


  На следующий день, открыв глаза, Олег долго лежал на матрасе, наблюдая, как Василий выпекает хлеб. Делать было абсолютно нечего и он, отломив от горячего каравая горбушку, послонявшись из угла в угол, вышел ан улицу. Натаскал воды  с озера в дом и в баню. Растопил баню, и пока она топилась, взяв лопату, очистил весь снег у дома, прогреб тропинку до проруби.

  С большим удовольствием напарившись, зашел в дом. Василий сидел у верстака, наждачкой шлифуя клюв деревянного дятла. Олег, взял маленькую лавочку и сел рядом. Выбрав заготовку, начал строгать ее небольшим, с сильным изгибом ножом, пока не порезал себе палец.
- Зараза, - выругался Олег и сунул палец в рот.
  За окном было еще светло.
- Погулять что – ли сходить.
- Сходи,- не поднимая головы, ответил хозяин.
  Олег продолжал сидеть. Через некоторое время сказал:
- А если опять заблужусь? Я человек городской, к лесу не приспособленный.
  Василий поднял голову, ухмыльнулся.
- Я, никого более приспособленного, за всю жизнь не встречал.  Так, что  смело иди, не заблудишься. Тем более  ты свой путь уже знаешь.
- Ага, - протянул Олег, - ты ведь это не про географию говоришь.
- Нет, конечно. Теперь ты знаешь, зачем тебе домой нужно и, что там делать будешь.
- Да, знаю. Это твоя работа? Я видел твой тайный обряд. Иваныч говорил, что ты людей лечишь, подсказываешь, направляешь.
  Василий расхохотался и передразнил Олега:
- Тайный обряд, людей лечишь. Ты Иваныча больше слушай.
- Но я видел, ты в трансе был.
- Где был? Я и слов таких не знаю.
- Ты сидел на коленях и раскачивался.
- Просто молился.
- Как ты это делаешь?  Людей, например, лечишь.
- Я же говорю – просто Боженьке искренне молюсь, а Он людям помогает.
- А поподробнее.
- Вот настырный,- Василий положил фигурку на верстак. – Ты ведь не отстанешь?
- Нет.
- Как, по твоему, кит морской может объяснить зайцу лесному, насколько здорово плавать в океане. Никак. Они в разных реальностях.
- Ну ладно, допустим. Тогда про меня расскажи, что со мной было?
- Ты кем парень в своей Москве был?
- Одним из владельцев крупной компании.
- Хочешь держать ситуацию под контролем?
- Конечно. Мне не улыбается мысль, что я, в любой момент, сознание потеряю, одежду скину и в лес убегу. В чем моя проблема?
- Суть проблемы твоей, та же, что практически  у всех – слабость духа. В сущности твоей двуединой: человека – зверя и человека – творца, зверь, по слабоволию человеческому, доминирует. А в критической ситуации тебя под полный контроль взял. Ты ему выживать мешал. Повезло тебе, что там, - Василий неопределенно мотнул головой, похоже, в сторону Москвы, - тебя ждут. Как говорят, настоящие браки свершаются на небесах, и в настоящих браках, муж и жена, только половинки целого. И твоя половинка держит тебя, как якорек, поэтому ты еще человек. Если бы не было этого, то отпустил бы я тебя счас на все четыре стороны, в тайгу, зверем лесным жить. Такие оборотни среди людей не нужны и опасны, ибо они уже не люди.

  Олег долго молчал, осмысливая.
- А рецидив может быть? Это, может, повторится?
- Конечно, может, если зверь сильнее тебя будет, если воли нет, и дух слаб. Ты должен быть сильнее его. Приручить, на коротком поводке держать, воле своей подчинить и выпускать, только когда тебе надо. И еще совет тебе. Творчеством займись. Рисование, пение, хоть стихи сочиняй, хоть крестиком вышивай – неважно. Да и в любой профессии творчество есть. Способность творить – дар Творца человеку, чем больше творчества, тем ближе к Богу. Человека творящего, созидающего Дух Святой наполняет.
- Я, как у психолога на приеме побывал, хотя в моем случае, скорее всего, у психиатра.

  Тут, его чуткий слух уловил быстро приближающиеся шуршание снега за окном. Раздался лай и скулеж, потом в дверь заскребли сильные лапы.
- Кажется, собачка от Иваныча сбежала, - заметил хозяин и пошел открывать дверь.
  Пуля, чуть не сбив старика с ног, ворвалась в дом. Запрыгала, виляя хвостом и тыкаясь головой в ноги Олега, облизывая его руки. Он наклонился, погладил ее и поцеловал в мокрый нос.
- Тебе ее с собой брать придется. Даже если в Москву уедешь, она и туда тебя искать побежит. Сроднилась с тобой.
- Как это получилось?
  Василий пожал плечами.
- А мне, откуда знать, как любовь возникает. Чудо Божье.


  Молился хозяин: утром часа по три, вечером и ночью не меньше. Вставал на колени перед образами – крестился, шептал, переворачивал станицы молитвослова, не смотря в него. Остальное время занимала работа по хозяйству.

  Вечером, за чаем, Олег спросил его:
- Ты спишь хоть, не много?
- Зимой много сплю – часов по шесть, а летом, конечно, меньше. Огород, в лес сходить за грибами – ягодами, за травами надо. Рыбалка. А зимой только дрова, да поесть приготовить.
- Это при таком режиме жизни Дар дается?
- Да какой Дар. Нет ни какого Дара. Это обязанность моя, хоть небольшую часть грехов своих искупить, а у меня их немерено, - он задумчиво посмотрел на свои густо татуированные руки.
- Кстати, - добавил он, подумав. – История моя не особо приятная, да для тебя поучительная. Тоже про зверя.
« Родился я на окраине Самары. Отец рано умер. Воспитывала меня мать и старший брат, у меня с ним шесть лет разницы было. Было мне пятнадцать лет, когда брат в институт пошел, на инженера учится, всегда умным был, а мать на двух работах вкалывала, что – бы семью кормить. Остался я без пригляда. Не по годам дерзкий и сильный был, сколотил банду - шпаны дворовой. Ходили мы в другие районы, у пацанов местных деньги отбирали, а кто не отдавал, то еще и воспитывали.

   И попался нам парень, дохлый такой. Не дам говорит ни чего и в рожу мне плюнул. Мне главарю, на виду у всей кодлы. Животная ярость накрыла меня, повалил я его и начал ногами бить. Братва не смогла меня оттащить, насмерть забил.

  Дали мне семь лет. Сперва, на малолетку – беспредельною отправили, потом на взросляк. На малолетке я  шороху навел и уважение заработал. Перевели  на взрослую зону. С утра выгоняют отряд в промку, на работу. Бригадир, здоровенный бугай, задание выдает. Мне тоже. Я, конечно, в отказ, не буду мол, и все тут. А он, мне: « Ах – ты сопля мелкая, счас я тебя в параше утоплю». Схватил я то, что под руку подвернулось, ключ газовый, разводной и давай его гасить. Бил в ярости, с удовольствием, пока менты не заломали. Голову в кашу размолотил, да и в теле целых костей не осталось. За новый мокряк, еще восемь лет накинули.

  В зоне был в отрицалове, авторитет не малый имел и конечно не работал. Ни какого УДО значит. Всю пятнашку от звонка до звонка. Вышел. Воля.

  Мои, за эти годы, квартиру трешку получили. Мать в одной комнате, брат с женой в другой, и дети их в третьей. Я приехал и одну комнату занял, детей к матери переселили. Ох, как загудел.

  Месяц бухаю, второй. Участковый меня уже закрыть хотел, за нарушение режима, но серьезные люди ему сказали, что – бы Васю не трогал. Отдыхает человек.

  Ну и короче, как – то ночью я, с такими же бродягами, куралесил у себя в комнате. Влетает мать, кричит: «Ты мерзавец, дети из– за тебя уснуть не могут. Убирайся отсюда».

  Вскочил я, злоба страшная в груди клокочет, ярость в голове, в глазах туман.
- Ты на кого тянешь?

  Толкнул ее так, что через весь коридор пролетела. И тут меня сзади хватают – брат прибежал. Вырваться пытаюсь, не могу. Он сильный, как медведь. Сдавил так, что не вздохнуть.
- Все,- говорю,- успокоился я.

   Он отпустил, а я нож схватил. Упал брат, весь в крови и смотрит удивленно:
- Вася ты что?

  И тут мать закричала, взвыла.  Ни когда не забуду этого крика и ее глаз.

  Дали мне десятку. Сломался я. Перед глазами все время брат стоял. Вспоминал, как он со мной маленьким играл, на плечах носил, рыбу на водохранилище ловить учил.

  Все последующие годы я, почти каждый день, письма писал, матери и жене брата. Молил, каялся, но не единого ответа не получил. Мать умерла через восемь лет, а жена брата с детьми уехала куда – то.
 
  В зону меня в Коми оправили, лесом там занимались. Начал я с деревом работать – понравилось, отдушину в этом деле нашел. Молиться стал, про Бога узнал.

  Когда освободился, решил, что не чего мне среди людей делать и в эти края уехал. Сначала, лет пять, на реке жил, не далеко от поселка. Хотя мало там народу живет, все равно людно казалось. Ходил зимой, место искал, пока сюда, на озеро не пришел. Дом, на острове построил и в течение двух лет переехал окончательно. Без малого четверть века здесь живу, в соседях у Иваныча. Только зимой охотники захаживали, других людей не бывало.

  Лет семь назад, ночевал у меня охотник один, разговорились. Горевал он шибко. Брат у него старший, который вместо отца ему был, от онкологии умирает в больнице уже год. Четверо детей сиротами останутся.

  Проникся я сильно, всю ночь молился, что – бы брату его Боженька помог. Утром охотник уехал, а через месяц вернулся, с подарками. Его брат внезапно выздоровел, врачи удивляются, говорят чудо. Вот они, с братом, почему – то решили, что это я помог. Мало по малу узнавать обо мне люди стали и поехали сюда, со своими бедами. Не знаю, мои ли молитвы помогают, но стараюсь, как могу. Прошу Боженьку помощь всем просящим».


  На следующий день, вечером приехал Николай. Коренастый, угрюмый молчун, с черной бородой до груди. Олегу показалось, что он не одобрительно, если не сказать зло, поглядывает на него. Но на просьбу хозяина, довести Олега до поселка, сразу согласился.
- Ради тебя, хоть на луну его увезу,- угрюмо ухмыльнувшись, заявил он.
  Василий расхохотался:
- На луну не надо, только до поселка.


  В больших пластиковых санях, прикрепленных к снегоходу, были подарки отшельнику: мешки с мукой, инструменты, одежда  и прочие мелочи. Олега тот час переодели: в камуфляжные штаны и футболку, добавили к этому черную вязаную шапочку и сильно поношенный бушлат.
- Всяко лучше, чем в ватных штанах и фуфайке, - сказал Василий. – В них тебя, первый же мент в Тюмени за бомжа примет.
- Уже в поселке участковый придерется – рожа то незнакомая, - добавил Николай.


  Встали рано, быстро позавтракали и собрались. На улице ночь. Василий, провожая Олега, хлопнул его по плечу:
- Давай с Божьей помощью. Помни, что зверь сам по себе нейтрален и какую сторону он выберет, светлую или темную, зависит только от тебя. Держи его в своей воле. – Он протянул Олегу деревянную фигурку.- Это твой зверь.
  Олег взял фигурку и при свете фар снегохода рассмотрел ее. Изумительно сделанная вещь, когда только успел, похоже, совсем не спал; напоминает волка, только более массивного сложения. Широченная грудь и мощные лапы, лобастая голова и маленькие глаза, серьезно- спокойное выражение морды.
- Это мой, так выглядит?
- Примерно.
- Спасибо.
  Олег обнял старика и сел на сидение снегохода, позади Николая.


  Они часа полтора ехали в темноте при свете фар, по вчерашней, пробитой Николаем тропе. К большому болоту выехали к рассвету. Огромное, белоснежное, пустынное пространство. Все неровности, кочки занесены снегом, превращая болото в ровную поверхность из которой торчат кусты и редкие, чахлые деревья.

  Николай сразу прибавил скорость и Пуля, бежавшая за ними, сразу отстала. Пришлось остановить снегоход и взять ее на руки.

  Справа и слева от них, периодически были видны столбы пара – парили не замершие участки болота. Николай обходил их по широкой дуге. Заехали они сюда на рассвете, а выехали с болота, только по темноте. Повернувшись, Николай сказал:
- До реки почти доехали, а оттуда до дома часа два.

  Действительно, проехав километра три, через низину порошею густым кустарником, с редкими островками молодого леса они выехали на реку. Это по ней, летом, Олег катался на лодке.

  Часа через два, как и говорил Николай приехали в поселок. Стояла глубокая ночь. Окраина поселка – частные дома уже спали, в окнах света не было, хотя местные собаки подняли лай. Пуля, выглядывая из подмышки Олега, глухо рычала. Уличные фонари горели только в центре поселка, состоящем из улицы двухэтажных деревянных бараков, кирпичной котельной и не большого, одноэтажного дома культуры.

  Николай подъехал к одному из бараков и заглушил снегоход.
- Пошли, - сказал он.

  Олег слез с сидения, выпустил Пулю и потянулся, разминая спину. По шатким, скрипучим ступеням поднялись на второй этаж. Николай тихо открыл день квартиры, оттуда пахнуло теплом и едой. Сначала хозяин пустил Олега с Пулей, потом вошел сам и включил свет в коридоре. Из комнаты вышла заспанная женщина среднего возраста в старом, заношенном халате. Она удивленно, а потом враждебно посмотрела на Олега и собаку.
- Ты кого сюда притащил? - в полный голос спросил она.
- Тихо, детей разбудишь, - шепотом ответил Николай. – Это Василий попросил его  до поселка добросить.
  При упоминании таежного отшельника настроение женщины резко поменялось.
- Здравствуйте, - запоздало поздоровалась она,- проходите на кухню, я сейчас поесть разогрею. А ваша собачка суп будет, дети не доели.


  Утром Олег попросил у хозяйки телефон.
- Держите. У нас полгода назад интернет провели, - сказала она, протягивая телефон.
  Олег не помнил ни одного номера наизусть, поэтому забил название своей компании. Записал контактные номера, на услужливо протянутый хозяйкой листок. Набрал – длинные гудки.
- А, сколько сейчас времени?
- Восемь тридцать. У нас с Москвой разница два часа, наверное, рабочий день еще не начался.

  Позавтракав, Олег набрал номер еще раз, попал на секретаря. Она всегда приходила раньше всех. Услышав знакомый доброжелательный голос, Олег радостно сказал:
- Танюха привет, это я, Олег.
- Олег…, Олег Николаевич? Это вы.
  Через пять минут он разговаривал с Витей, с которого слетела его постоянная невозмутимость. Он был обрадован и многословен, засыпал Олега вопросами и под конец разговора сказал:
-  Все жди, немедленно организую твою эвакуацию.
  Олег отдал телефон хозяйке.
- Спасибо.
- Да, что вы. Не за что. А вы знакомый Василия? Это Вас летом искали?
- Да, - на оба вопроса сразу ответил Олег.

  Из маленькой комнаты вышли двое детишек, лет четырех. Девочка черноволосая, кареглазая – в отца, мальчик голубоглазый, блондин – в мать.
- Близнецы,- объяснила мать.- Только сын беленький, а дочь черненькая. У нас двенадцать лет детей не было, пока Василий нам не помог.


  Витя перезвонил, сказал, что прилетит в поселок завтра к обеду. Свободного времени было много и Олег, взяв Пулю, пошел гулять.

  При дневном свете бараки выглядели уныло – старые, ветхие, покосившиеся. А вот дома частного сектора, наоборот, добротные, крепкие, справные.

  На встречу, с лаем выбежала свора собак, Олег взял Пулю на руки. Собаки, остановившись метрах в двадцати, перестали лаять и потеряли интерес к Пуле,  они принюхивались и смотрели на Олега. И когда Олег двинулся на них, они, поджав хвосты, разбежались, а одна из собак – маленькая, рыженькая, даже заскулила убегая. Олег отпустил Пулю и та, с видом победителя, пару раз тявкнула  убежавшим собакам в след.

  Он и сам не заметил, как вышел за пределы поселка и брел по дороге вдоль реки, в сторону леса. Его тянуло туда. Стоп. Куда это я?  Олег остановился, он понял. Еще когда он шел к реке, небольшой поселок с малочисленным населением давил на него, казалось, что он в центре толпы на одном из Московских вокзалов. Среди толпы людей,  каждый из которых связан своими делами, скован цепями обязательств, сидит в тюрьме системы общественного устройства. А за границами села река, тайга, свобода. Спасайся – кричит зверь.

  Олег достал из кармана фигурку зверя, своего зверя. Нет, брат, сегодня мы в лес не пойдем. Повернул обратно, к людям. Когда знаешь соперника, победить легче.


  Лопасти вертолета подняли целую метель снега. Пуля перепугалась, и Олег привычно взял ее на руки, запрыгнул в вертолет.


- Я, как узнал, что ты пропал, сразу сюда. Местные всех на уши поставили. Вертолеты, наземные поисковые операции, МЧС, добровольцы и местные за деньги. В основном, конечно, с вертолетов искали, тут среди болот, пешком практически бесполезно. Всю округу, по многу раз облетели. Ты, не видел?
- Нет.
- Твоя, – он посмотрел Олегу в глаза, - Ольга, прибежала в офис, сюда, тебя непутевого, искать просилась. Не взяли, так она с телефона не слазила.
- Как она?
- Переживает. Муж - балбес потерялся. Кстати, говорила, что ты живой, она  чувствует. А еще, у тебя сын в садик пошел.


  Прилетели в аэропорт Рощино в Тюмени.
- С одним знакомым договорился, на его самолете в Москву полетим. Через три часа вылет. Пошли в здание, что тут мерзнуть.
  Охранник на входе глянул на Олега и Пулю и прежде, чем он успел, что – либо сказать Виктор солидно произнес:
- Это со мной.
Сказано было это очень уверенно, да и солидный внешний вид тоже произвел впечатление. Охранник пропустил их без слов.

  Поднялись на второй этаж, в зал повышенной комфортности.
- Сейчас поесть принесу, - сказал Витя.

  Олег сел на сидение, рядом устроилась Пуля. Хорошо одетые пассажиры с удивлением и интересом смотрели на заросшего бородой мужчину, в пропахшем печным дымом, расстегнутом бушлате и камуфляжных штанах. Рядом послушно сидела лайка, без намордника, ошейника и поводка.

  Мимо шла группа развязных молодых людей. Один из них, высокий, крепкий парень сказал:
- Ты посмотри. Какая парочка.
- Это, наверное, пранк какой – то, - добавил его приятель.
Высокий подошел ближе.
- Блин, выглядит натурально, да и пахнет, как от бомжа.
Пуля подняла верхнюю губу, оскалилась.
-  Э… бомжара. Шавку свою успокой, а то я…, - договорить он не успел.
Олег не вставая, схватил его за предплечье, слегка сжав, притянул к себе. Парень скривился от боли и зашипел, а Олег, посмотрев ему в глаза,   позволил зверю на мгновение выглянуть. Парень побледнел, отшатнулся. Олег отпустил его, тот не оглядываясь, потирая предплечье, быстро удалился. Озадаченная, растерявшаяся компания пошла за ним.

  Олег закрыл глаза, пытаясь привыкнуть к большому количеству людей.
- Ваши документы.
Олег открыл глаза, передним стоял полицейский. Олег не успел ни чего сказать, подошел Виктор и отвел стража порядка в сторону, сказал ему несколько фраз, тот кивнул и быстро исчез.
- Я так обрадовался, что даже не подумал тебя переодеть. Ну ладно, скоро вылетаем, дома переоденешься.
  Пилоты тоже с любопытством поглядели на странную парочку, но ничего не спросили – вышколенные.
 
  В аэропорту их встретил Леонид, водитель Виктора, поздоровался с обоими за руку, улыбнулся при виде собаки.
- Ну, куда поедем? – спросил Виктор, садясь рядом с Олегом на заднее сиденье. – К тебе или ко мне? Жена и дети ждут, когда дядя Олег приедет. У меня душ примешь, одежду подберем или закажем. Ну, решай.

  Олег задумчиво положил руку на гитару в чехле, она лежала между ними. Виктор, если его вез водитель, экономя время, учился играть на гитаре в машине. Кстати, он мог бы нанять профессионального преподавателя по гитаре, но предпочел, что – бы его учил Олег.
- Давай к моей Ольге. Где она сейчас живет?
- Может все же сначала ко мне? Помоешься, переоденешься, а то вид у тебя еще тот.
- Да по фигу. Поехали сразу к ней.
 

  Ехали молча. Виктор несколько раз пытался завязать разговор, но поняв, что Олегу не этого, отстал. Олег смотрел в окно: интенсивное  движение машин, огромное скопление народа, спешащего по своим делам в различных направлениях, высотные дома – муравейники. После полугода в тайге, при отсутствии людей, живя в ритме природы, более медленном, особенно зимой, чем ритмы города, где жизнь не определяется сменами дня и ночи и временами года. Окружающая суета казалась ему искусственной, не нужной.

  Они подъехали к новостройке. Олег поднял голову, насчитал шестнадцать этажей.
- Второй подъезд, второй этаж, - подсказал Виктор, это он купил ей с сыном квартиру. – Вон окна справа.

  Олег вылез из машины, и Пуля выскочила за ним, потянулась и осмотрелась, она никогда не была в городе. Виктор тоже вышел, встал, опершись спиной на машину. Олег подошел к двери подъезда, там стоял домофон. Какой номер квартиры? Он хотел спросить у Виктора, но передумал.

  Спустился с крыльца, слепил снежок и бросил в окно. Никого.
- Может в домофон позвонить? – раздался сзади голос Виктора.- Номер квартиры семьдесят два.
Олег не ответил. Слепил еще один снежок, кинул. Занавески отдернулись и знакомый, любимый силуэт появился в окне. Сердце застучало сильнее, затряслись руки, на глазах навернулись слезы. Она. Одна. Единственная. Любовь, которую чувствуешь за тысячи километров. Любовь, которая намертво соединяет две половинки в целое. Любовь, которая делает его человеком.

  Она увидела его. Она ждала его, долго ждала, еще до того, как он пропал в тайге. Она ждала его тогда, когда он блуждал здесь, в большом городе, а из мегаполиса выбраться бывает сложнее, чем из леса.

  Ольга оперлась руками на оконные рамы, а лбом прислонилась к стеклу. Так и смотрела. Смотрела и молчала. И Олег молчал, глядел на нее. Обросший, бородатый мужик в старом солдатском бушлате. Он очень долго  добирался сюда, а теперь у него не было слов.   
 
  Олег развернулся и пошел к машине, краем глаза увидел изумленные глаза Виктора. Олег взял гитару с заднего сидения, снял чехол. Пальцы осторожно прошлись по струнам, прислушался к звуку, еще раз – знакомился с инструментом, привыкал. Почувствовав единение – гитара, как живая реагировала на любое касание, слилась с ним, стала его продолжением. Его эмоция – ее эмоция. Какую песню исполнить? Какое произведение идеально подойдет для такой ситуации? 

  Задумавшись, Олег посмотрел в глаза Ольге. Увидел: любовь и отчаяние, радость и настороженность, боль разлуки и радость встречи, тоску одиночества. А самое главное почувствовал неразрывную связь между ними.

   Эмоции из ее глаз в его глаза, нервный импульс к пальцам – они дрогнули, пробежали по струнам, переводя их чувства в музыку. Олег не мог понять, он импровизирует или вдохновение приходит свыше.  Мелодия сделала круг, вернулась и на втором круге Олег запел. Слова рождались легко, сами собой. Песня о Любви, о Любви преодолевающей все, о вечной, не убиваемой Любви.

  Люди, проходящие мимо, стали останавливаться, в окнах дома появились любопытные лица. Все стояли, как завороженные.

  По щекам Ольги потекли слезы, она улыбнулась и Олег улыбнулся. Зверь в глубине его сознания, сидя на короткой, толстой цепи, улыбался, и он тоже любил эту женщину. Ощущение восторга накрыло зверя, и Олег спустил его с поводка. Неистовая энергия хлынула в Олега, песня обрела нечеловеческую мощь – от вибрации задрожали стекла в окнах. Все, кто стоял рядом, кто слушал – впали в экстаз. Один ритм на всех, энергия музыки объединила их в единый организм, кто – то шептал, а кто – то в полный голос пел, повторяя слова неслыханной ранее песни. Пуля взвыла в унисон, взяла самые высокие ноты. Хор голосов пел Ольге песнь о Любви.


                Эпилог

  Тихий летний день в тайге, на лесном озере. Рай для водоплавающих птиц. Чайки, кряквы, чирки, чомги, много видов куликов; на мелком, заросшем травой берегу стояли цапли, на середине озера плавали царственные лебеди. Все с выводками птенцов.

  Озеро безмятежно жило своей жизнью, как и сотни лет до этого, только птичий гомон разносился над темной поверхностью воды. И вдруг затихло все. Птицы разом замолчали, прислушивались, поднимая головы.

  С неба нарастал гул, все сильнее и сильнее. Тысячи крыльев захлопали, тысячи птиц поднялись в небо, освобождая гладь озера для небольшого, красно – белого гидросамолета.  Пилот мастерски посадил самолет и подрулил к большому острову, на котором стоял дом с православным крестом на крыше.

  Из самолета вышел крепкий молодой человек, помог выбраться красивой женщине и трехлетнему ребенку. За ними ловко выпрыгнула лайка. Парень вытащил из самолета двух маленьких щенков.

  В огороде у дома работал высокий, худой старик в черной монашеской рясе. Парень подошел и обнял его.
- Здравствуй Василий. Можно к тебе в гости на недельку.
- И ты здравствуй Олежек. Я смотрю, у тебя, Слава Богу, все хорошо. Живите, сколь душа пожелает.

  Пилот выгрузил вещи и улетел.
- Моя жена Ольга, сын Андрей. Ну, Пулю ты знаешь, а это ее детки, Иванычу привез.
- Как жизнь?
- Да хорошо. Квартиры в Москве продали, дом в Тверской области купили. Из компании я ушел, теперь песни сочиняю. За полгода первый альбом записал. Пою, людям нравится.
- Слава Богу.

                Май - июнь 2025 г.