Тщета Глава 13

- Что конкретно вы предлагаете, Олимпиада? - сдался Мстислав, уже прикидывая, как лучше и заманчивее обставить новую статью. Но он совершенно не был готов услышать то, что последовало дальше. А Оля, с выражением самой искренней наивности на лице, подперев кулачком висок, озвучила свое предложение.

- Вы же понимаете, Мстислав, что самое лучшее - это получить доступ на форт и своими глазами увидеть все, что там происходит. Оценить обстановку.

Мстислав прыснул со смеху, хотя ему было совершенно не смешно. Если так пойдёт и дальше, то и говорить, собственно будет не о чем.

- Олимпиада, позвольте вам напомнить, что форт Чумный - это вообщем-то режимный объект, разрешение на посещение которого нужно получать на самом высоком уровне. Я бы даже сказал, высочайшем, - если я не ошибаюсь, патронирует его никто иной, как Принц Ольденбургский.

- Я достану вам разрешение от Принца!

- Ох какая вы… - Мстислав хотел сказать «прыткая», но так как это могло прозвучать оскорбительно для молодой особы, вовремя удержался и добавил, - смелая! Каким же образом вы собираетесь добраться до Принца?

- Предоставь это ей! - вмешалась Эля к вящему неудовольствию брата. - Моя подруга полна тайн, и у неё могут оказаться такие связи, которые тебе и не снились.

- Что требуется от вас, Мстислав, так это написать письмо, от редакции «Наука и знание», в котором обязательно должна быть выражена крайняя озабоченность журнала слухами, которые наводнили порт. Отметьте, что вы не можете оставить без внимания тот факт, что в Чумном стали умирать люди. Это может быть лишь несчастным случаем, не совсем внимательным отношением к опытным образцам… Конечно, в лаборатории такого масштаба, несомненно, приняты все меры предосторожности. Руководство следит за безопасностью своих подопечных в первую очередь, - обязательно отметьте это. А затем напишите, что, тем не менее, вы, как журнал непосредственно относящийся к науке - это важно, ведь вы не какая-то бульварная газетенка, - должны отвечать на запросы общественности, а общественность в Кронштадте обеспокоена фактом этой чудовищной гибели.

- Даже если ей возмущена всего лишь горстка матросов в порту?..

- Не иронизируйте, пожалуйста! Если не объяснить всей правды этим простым и малограмотным людям, их возмущение может перерасти в беспорядки такого масштаба, что мало никому не покажется. А ваш журнал, как обычно, берет на себя благородную просветительскую роль. Я думаю, что Принц Ольденбургский в этих условиях и сам будет рад выдать вам разрешение на посещение форта.

- Хорошо придумано, Олимпиада! Вот только как передать это прошение Ольденбургскому?

- Этот человек весьма открыт для разного рода обращений, - так что не нужно из меня делать добрую крестную. Никакого волшебства! Единственное, в чем я могу поспособствовать, так это в том, что после написания запроса он уже на следующий день лег на стол Принцу. Я устрою так, чтобы ему не пришлось проходить долгих проверок в канцелярии и чтобы Принц ознакомился с ним лично.

Мстислав помолчал. В сущности, все его сомнения рождались из нежелания связываться с чумой. При всей своей рискованности, он вынужден был признать, что весьма щепетилен в отношении гигиены и личного здоровья, - и ему ужасно не хотелось связываться с разного рода бациллами! В конце концов, «Наука и знания» не обязательно должны вертеться вокруг всякой заразы… Но, конечно, он не мог смалодушествовать перед девушками и признаться, что лезть в форт Чумный у него нет ни малейшего желания. 

- А вам-то Олимпиада, какой от всего этого интерес? - озвучил, наконец, Мстислав последнее, за что он мог зацепиться, чтобы с избавить себя от мучительной необходимости. - Ведь я замечаю, как лихорадочно-восторженно горят ваши глаза. Такое впечатление, что вы стараетесь не для общественности, не для журнала, а для чего-то своего, личного…

-  Ну это я, позвольте, не буду озвучивать. Это ни на что не повлияет, поверьте! Что требуется от вас, - лишь позволить мне пойти на форт вместе с вами, и представить меня частью вашей журналисткой команды.

- Но у нас нет в штате женщин! - на сей раз Мстислав рассмеялся искренне. На этом этапе план Олимпиады стал даже веселить его.

Девушкам же было не до смеха, - с сосредоточенными и даже мрачными лицами они ждали, пока Урванцев просмеется.

- Ну всё, хватит! - наконец, решительно заявила Олимпиада. - Это моё единственное условие, и, в общем-то, весьма несложное. От вас ровным счетом не потребуется никаких усилий. Вы представите меня в вашем прошении как напарника, - ну, скажем, Фрисмана, Анатолия Фрисмана, молчаливого в деле, красноречивого на бумаге, очень толкового и приметливого.

- О, вы уже нарисовали себе готовый образ!

- Да, а Эля, если она, конечно, не против, превратит меня в настоящего мужчину.

Все прошлые годы однажды увиденное в венгерском цирке свято и неприкасаемо хранилось на сердце у Олимпиады. Она помнила каким невероятным было перевоплощение мускулистого силача в хрупкую светловолосую девушку - и с каким торжеством она улыбалась, глядя на реакцию сбитой с толку публики. Ей удалось провести абсолютно всех - от мала до велика, от самых невнимательных до самых зорких, - и эффект неожиданности приобрел пропорции взрыва! Олимпиада подсознательно знала, что увиденная сцена не просто так разыгралась у неё перед глазами и что в один прекрасный день она станет вдохновением! Олимпиада неимоверно воодушевилась этой сценой и сказала себе, а почему бы и ей, при случае, не прибегнуть к такого рода перевоплощению?

Эля приоткрыла свой красивый ротик, - сказанное Олимпиадой и для нее явилось новостью. Но тут же в ее хорошенькой голове закрутились шестеренки и глаза засияли восторгом, как у ребёнка, которого позвали наряжать рождественскую елку.

- Тоооочно… - протянула она перед тем, как начать щебетать, - ты такая сообразительная Олимпиада! Я бы ни за что не догадалась, просто не дошла бы до такой идеи. Я бы скорее сидела и жаловалась, что меня никуда не пускают, а ты! Ты такая молодец! Вот бы и мне попасть вместе с вами в форт!

- Однозначно нет! - скомандовал Мстислав, и Оля внутренне поблагодарила его за эту безаппеляционность, - взять Эльвиру в Чумный совсем не входило в её планы. Существовала большая вероятность, что та расколется, впав в состояние возбуждения или эйфории, - и потом, эти кудри, это миловидное лицо! Куда их спрятать, как загримировать?

- Я тебе потом все подробно обскажу! Не расстраивайся, дорогая! Твоя помощь очень нужна будет в другом: сможешь загримировать меня под мужчину, ты же художница, знаешь какие-нибудь приемы работы с лицом?

- Ох, ну я не знаю, смогу ли… Хотя, впрочем… нужен будет специальный грим, спросим в театре. Затем… что отличает мужское лицо и женское? Можно брови сделать шире и плотнее. А вот скулы и линию подбородка надо как-то побрутальнее, порезче, - можно попробовать наложить тени на щеки, вот здесь… А ещё, а ещё! Давай мы тебе сделаем щетину! Или бороду с усами, - как сама захочешь!

Эля приходила в восторг от своей изобретательности. Олимпиада же, не веря своему счастью, сидела неподвижно, лишь монотонно кивая головой на сыпавшиеся, как из рога изобилия, предложения подруги. Взглядом умалишенной блуждала она по красивым муаровым обоям с повторяющимся мотивом из серебряных завитков. Неужели все, что сейчас происходило с ней так быстро, легко, складно, без сучка и задоринки, - правда?! У Оли болезненно сверкали глаза, трепетали ноздри и при этом подергивался кончик носа, - и такая устремленная вдаль, улетевшая отсюда всеми фибрами своей души и оставившая лишь прекрасную, но безжизненную оболочку, она, по наблюдению Мстислава, стала какой-то магически привлекательной.

Дело было спешное, решили не откладывать. Мстиславу поручили составить письмо для Александра Петровича Ольденбургского и принести его не позже, как на следующий день. Ожидая письма, девушки договорились встретиться и отрепетировать грим. «Завтра утром, - размышляла Оля, - когда Михаил уйдет на службу, я примерю его штаны и сорочку, ростом мы с ним почти вровень, но вот только…» Михаил был плечист, даже подростком он отличался коренастой и широкоплечей фигурой, - и Олимпиада переживала, что выглядеть она будет нелепо, что все это будет заметно и испортит все дело. Сотрудник «Науки и знания» должен быть одет с иголочки, пусть он всего лишь помощник журналиста.

Мстислав предложил проводить Олю.

- Если вам неудобно, я могу дойти сама, тут недалеко.

- Я, возможно, и не предлагал бы, но нам, кажется, в одну сторону, - парировал он. Общаться с ним было нелегко. Все больше и больше открывалась желчность его натуры, смешанная с крайней леностью и неподвижностью его характера. Возможно, он и обладал даром слова, необходимым в профессии, - но, пожалуй, это оказалось бы его единственным достоинством. Поэтому по пути Олимпиада практически не слушала нового знакомого, безраздельно поглощенная своими тревогами и сомнениями.

-  Что вас так гложет? - наконец, спросил Мстислав в лоб. Хотя, в силу своего огромного роста, спрашивал он поверх голов. Олимпиада обернулась к молодому человеку, удивленная тем, что он пытается вникнуть в её внутреннее состояние, - и встретилась взглядом с черным, блестящим глазком пуговицы на его груди. Надо же, до чего он долговяз! Пока сидели в салоне у Премиловых, это не было так заметно. А теперь казалось, что ходит он на каких-то невидимых ходулях, или где там ещё прячутся лишние сантиметры его тела? Этот типаж не слишком отвечал предпочтениям Олимпиады, но для дела она готова была потерпеть кого и что угодно.

- Я только сейчас поняла, что у меня нет подходящей мужской одежды, - поделилась она. - Можно, конечно, сшить на заказ, но это будет слишком долго…

- Зачем на заказ? Если хотите, могу одолжить вам что-то из своего гардероба. Природа меня плечистостью не наделила, - можете взять одну из моих сорочек. Сюртук вам тоже будет в пору, разве что придётся немного подшить манжеты. Вы умеете шить?

- Смогу, - отчего-то соврала Оля.

- Прекрасно! Пальто моё будет вам длинновато, но полы тоже можно будет подшить. А вот брюки…

- А вот брюки я возьму мужнины, благодарствую. Супруг у меня стройный, должны подойти.

- Вы замужем? - как-то совсем искренне удивился Мстислав.

- Уж не думаете ли вы, что я ношу обручальное кольцо для развлечения?

- Как-то не разглядывал ваши пальцы… И потом, пойди пойми современных девушек, они порой такие вещи изобретают ради развлечения! Вот вы сейчас, например, зачем вам нужно, извините за грубость, соваться в Чумный? Что за странная фантазия? У вас есть семья, муж, возможно, дети - вы же не можете отрицать, что своими действиями подвергаете и себя, и их опасности? Кто знает наверняка, что там творится, в этом чертовом форте? Зачем туда лезть, испытывать судьбу? А если какая-нибудь бацилла прилипнет к нам с вами, мы заразимся или вынесем её наружу? Вы понимаете,  Олимпиада, чем это чревато?

- Вы боитесь, Мстислав? Если вы боитесь, нужно было сразу так и говорить!

- Я не сказал, что я боюсь. Просто понимаете ли вы все риски?..

- Я знаю, что у такого управленца, как Александр Ольденбургский, не может быть бацилл, которые выбились бы из-под контроля!

- А как же странная смерть Турчиновича-Выжникевича, о которой вы только что нам внушали?

- Ваше предложение одолжить мне одежду ещё в силе?

- Да…

- Тогда идёмте!

Конечно, это было не слишком гигиенично, - надевать на себя одежду с чужого плеча, - но Мстислав как в воду глядел: его сорочка села на Олимпиаду, как влитая. Предварительно девушка сняла с себя лиф и на черновую перемотала тело своим же бельем, - чтобы скрыть изгибы женской фигуры. То, что одежда Мстислава ей подошла, успокоило её, - значит, есть на свете рафинированные мужчины, и в случае чего, на это можно сослаться. Главное, этим можно вдохновиться в минуты слабости, коих, видимо, предстоит немало. Что делать с волосами? Что делать с голосом? Голос у Оли, как назло, самый девичий, как огрубить его, - наесться мороженого?

- Мстислав, а можете заговорить тех, кто будет встречать нас в форте, - так, чтобы на меня не обратили внимания? Представьте меня сами, сошлитесь на что-нибудь: что у меня ангина.

- И что вы - крайне невоспитанный молодой человек, потому как фуражку снимать вы тоже не собираетесь, - Мстислав смотрел на Олю, облокотившись на большое зеркало. Один уголок его рта кривился книзу, а второй - полз вверх, делая молодого человека похожим на паяца.

- Будем надеяться, что они не обратят на мою невзрачную персону большого внимания…

- Не надейтесь: эти люди служат в таком ведомстве, где принято проявлять во всем педантичную аккуратность - в том числе, и при встрече непрошеных гостей, коими мы с вами являемся.

- А вы не собираетесь мне помогать?

- Я, возможно, и помог бы вам, если бы вы потрудились все-таки объяснить истинные мотивы вашего безудержного желания попасть в Чумный. Не нужно поступать со мной, как с вашим пажом… Насколько я помню, я ничего вам не должен. И мне не нравится, когда меня столь цинично используют…