Фома

Хмурое небо было покрыто чёрными тучами, моросил холодный дождь, с деревьев медленно опадали последние листья. На краю могилы, под зонтами, стояла большая толпа людей и печально смотрела на то, как два здоровых мужика, кидали  лопатами землю, скрывая гроб, в котором, отправился в свой последний путь их земляк, Федька Фомин…

•••
В этом лесном посёлке я когда-то закончила школу и уехала в большой город, где и проживаю до сих пор. В этом посёлке похоронены мои родители и другие родственники…


В тот раз сюда я приехала на свадьбу  своей сестры, дочери двоюродного брата моей покойной мамы. Вечером того дня, мы все вместе сидели за ужином и разговаривали о предстоящей через три дня свадьбе, о будущей жизни молодых супругов и вдруг, дядя Слава неожиданно, обращаясь ко мне, сказал:


– Завтра будут хоронить Федьку Фомина, он же твой одноклассник, вроде?


– … Фому? А что с ним случилось? – удивилась я: – Да, он мой ровесник.


– Сына Елагиных спасал… Парня спас, а сам погиб. Жалко его, хороший парень был! – ответил мужчина.



Новость была неожиданной и я даже немного расстроилась.

Федьку сходу не охарактеризуешь. Много чего довелось пережить парню, но он не обозлился, тянулся к людям, старался всем помочь.

В памяти всплыли школьные годы…



… … … …

Мать Федьки умерла рано “от заражения крови”, как тогда говорили. Порезала руку, к врачам не пошла, в рану попала инфекция, потом сепсис и… Не спасли. До города далеко, дорога весной размыта, лечили “народными” средствами – кто что посоветует, вот и залечили. Когда пришла Скорая, то было уже поздно.



Федьке было 8 лет тогда, во второй класс перешёл. Был он озорным и постоянно придумывал что-то такое, отчего ему постоянно перепадало от отца, которому, после смерти жены, стало не до сына.



Недолго горевал папаша по умершей супруге и, спустя полгода, привёл в дом молодую хозяйку, которой Федька был совершенно не нужен.



Так Фёдор остался совсем один при живом отце. С мачехой у него отношения не сложились. Поначалу, она пыталась его воспитывать, но методы её воспитания заключались в бесконечных нотациях и нравоучениях. Федька понимал, что жаловаться на неё отцу бесполезно – отец ещё не натешился молодой женой и во всем ей потакал.



Через пару лет, мачеха родила сына.

Отец нарадоваться не мог – теперь всё в доме вертелось вокруг этого маленького крикуна.


Стал Федька часто уходить из дома, отпрашивался ночевать у Толика Прокопьева, в семье которого его жалели и всегда старались поддержать. Однако, вскоре Прокопьевы переехали в город и Федька лишился такой поддержки.


Однажды, мачеха пожаловалась на Федьку отцу, наговорила ему много того, чего не было, а когда Федька стал оправдываться – отец побил его.

Обида на отца, на несправедливость, на свою сиротскую судьбу, была невыносимой и парень убежал из дома. Ему не было ещё и пятнадцати лет, он перешёл в восьмой класс.


Федька добрался на попутках до райцентра, где теперь жили Прокопьевы и, с таксофона позвонил Толику на их домашний телефон. Толик тут же примчался за ним и привёл его к себе в квартиру. Квартирка у Прокопьевых была двухкомнатная, но не большая по площади. Одну комнату занимали родители, а в другой разместились Толик и Сашка, его младший брат.


Вечером пришли с работы родители Толика. Отец посмотрел на Федьку и, вздохнув, сказал:


– Ну, что с тобой поделаешь? Живи пока, а там посмотрим… Надо бы отца твоего тряхануть, чтобы мозги на место встали

Раскладушка между двух кроватей, что стояли параллельно в детской комнате, не помещалась – комната была небольшой, поэтому, спал Федька на полу, на надувном матрасе, с которым они днем ходили на озеро купаться. Фёдор был рад и этому.


По заявлению старшего Прокопьева, было возбуждено дело против отца Фёдора  и, по показаниям многих свидетелей, указывающих на ненадлежащее исполнение им родительских обязанностей, Фомина лишили отцовства.

Все лето длилась судебная капитель и всё это время Федька жил у Прокопьевых. После решения суда, его должны были отправить в детский дом, но родители Толика оформили опекунство и он официально стал членом семьи Прокопьевых.


Через какое-то время начались проблемы в семье Фроловых. Отец Федьки после суда запил. Напивался он до состояния, когда ничего не мог соображать, он подолгу валялся там, где упал, пока не приходил в себя. Он опустился, оброс щетиной, когда-то шикарная копна его волос, стала похожа на гриву льва, он ходил в грязной одежде и кроме работы, ни с кем не общался.


Его молодая жена поначалу пыталась как-то бороться с пьянками мужа, но ей было не до этого. Её сыну шёл четвёртый год и становилось понятно, что ребенок этот с явными психическими отклонениями. Он плохо развивался физически, начал очень поздно ходить и только-только начинал говорить. Говорил он не связно, что-то своё, только ему понятное.


Это вызывало тревогу у его матери, которая не имела поддержки своего мужа и билась как рыба об лёд, погрязнув в проблемах. Соседи, видя какие метаморфозы происходят в некогда благополучной семье Фроловых, поговаривали, что это их карма, что “бог не Яшка” – отливаются им Федькины слезы.

•••
Федька уже два года жил в семье Прокопьевых, они с Толиком закончили девятый класс, поступили в Петрозаводский лесотехнический техникум и ждали отъезда на учёбу. На пару месяцев они устроились работать в бригаду, которая занималась ремонтом дорожного полотна. Платили там хорошо и к отъезду на учёбу ребята заработали неплохую денежку.

Через три года друзья получили дипломы и их распределили по объектам. Фёдора направили в родной поселок, где проживала его бывшая семья. Он приступил к обязанностям мастера нижнего склада.
 
Нижний склад – это деревообрабатывающая площадка, где производилась разделка хлыстов на сортименты и их штабелевание вдоль берега реки для просушки. Позже, эти бревна лебедками срывали в воду, собирали в плоты и сплавляли по рекам до основного пункта назначения.


Работа Фёдору нравилась. Ему предоставили комнату в общежитии.

С первой зарплаты он купил все необходимое для своего холостяцкого быта и, наконец-то, ощутил себя самостоятельным и независимым. По выходным он иногда выбирался в город, чтобы навестить своих опекунов и встретиться там с Толиком, который работал в местном лесничестве.



С отцом Федька не общался так как тот, только изредка, пребывал в адекватном состоянии.

Люди в посёлке были Федьке знакомы и он быстро стал частью дружного поселкового коллектива. Молодежь посёлка по вечерам собиралась в клубе, где можно было поиграть в настольный теннис или в бильярд, почитать свежие газеты, сидя на мягком диване или просто пообщаться с друзьями.


•••
Шли годы. Федор отслужил в армии, возмужал и стал красивым видным парнем, на которого с надеждой поглядывали девушки.

Его ровесники влюблялись, создавали семьи, рожали детей, а Федька всё чего-то ждал. И дождался.

К началу очередного учебного года, из педагогического института, в посёлок прислали нового учителя истории и поселили в то же самое общежитие, где жил Федор. Это был дом барачного типа, с длинным сквозным коридором, по обеим сторонам которого были довольно уютные комнаты.


С Антониной Васильевной – новой “историчкой”, Фёдор столкнулся в кухне, куда зашел после работы, поставить на плиту чайник. Он вежливо поздоровался и хотел выйти, но девушка обратилась к нему:

– Извините, что отвлекаю вас…

Не могли бы вы одолжить мне немного соли? Я только вчера вечером приехала и ещё не успела сходить в магазин, – она густо покраснела, глядя на Фёдора.

– Не вопрос! Сейчас принесу, – ответил молодой человек и вышел из кухни…


С этого и началась их дружба, которая через пару лет закончилась свадьбой. Им дали квартиру, в только что построенном новом доме, в которой они сделали ремонт и купили всю обстановку.


Молодые решили пожить пару лет для себя, не заводя пока детей. Следующий отпуск они решили провести у Чёрного моря и заранее стали к нему готовиться. Всё у них получалось гладко и без надрыва.


Летом, они часто брали у соседей лодку и ездили на рыбалку. Причем, Антонина увлеклась рыбалкой даже больше мужа. Она лихо обращалась со спиннингом и чаще Федора ловила на блесну щук. Какое же это удовольствие, сидеть в неподвижной лодке на вечерней зорьке и смотреть на поплавок…


А какие в Карелии зимы! Пушистые белоснежные сугробы, деревья укутанные белыми шапками снега, лыжня, убегающая вдаль, безоблачная синь неба и воздух… Не воздух, а чистейший кислород! Каждое воскресенье молодые супруги проходили на лыжах не менее десяти километров.


Федор считал себя счастливым человеком. У него хорошая любимая жена, достойная профессия, в квартире всё есть, отпуск проводят у моря и, пора бы уже подумать о ребеночке…

•••
Начало октября выдалось дождливым и ненастным. С деревьев рано облетели листья и только хвойные деревья радовали глаз яркой зеленью. Кое-где, на их фоне алели сочные гроздья рябин.


Был понедельник. Антонине надо было идти в школу ко второму уроку и она ещё нежилась в постели, когда Фёдор, на прощанье поцеловал её и отправился на работу. Ночью подморозило и было скользко идти.

– Надо было надеть другие сапоги, а то у этих очень подошва скользит, – подумал находу Федор, но возвращаться не стал.


Он прошёл мимо пилорамы, поздоровался с рабочими и направился к эстакадам нижнего склада. По пути окинул взглядом ровные штабеля брёвен.


Рабочие сидели в будке и пили чай – это уже традиция, приходя на работу начинать день с чаепития. А какой там чай! В огромном пятилитровом чайнике его кипятят на костре, заваривают прямо в чайник – крепкий, как чифирь.


– Давай, Федор, садись к столу! – бригадир дядя Женя достал с полки чистую кружку и поставил перед Федором.


– А кто это у нас тут такой взрослый? – спросил Федор, глядя на мальчугана, что сидел за столом в самом углу.


– Мой это шпингалет, Артемка. Катька в город уехала, а его оставить не с кем было, – сказал штабелевщик Юрка Елагин.


Фёдору не понравилось, что ребенок будет находиться здесь - кругом столько всякой опасности для него. Не будет же его отец постоянно приглядывать за пацаном. Но вслух мастер ничего не сказал, лишь заметил:


Ты, парень, на улицу только не выходи. Сиди в будке, собирай свой конструктор, в окошко наблюдай за папой, рисуй. Вон какие у тебя карандаши замечательные!

С улицы послышался звук подъезжающего к эстакаде лесовоза. Рабочие заторопились на выход.

Федор смотрел как водитель ловко цепляет трос к лебёдке – сейчас все эти хлысты медленно поползут на эстакаду, где их уже ждет бригада.


Всё было как обычно… Но вдруг, Фёдор увидел, как, непонятно откуда появившийся ребенок карабкается на эстакаду, куда уже начали медленно сползать с лесовоза хлысты…

Времени не оставалось на раздумья. Федор бросился к ребенку, успел схватить его и отшвырнуть в сторону. Он бы мог и сам в сторону, но поскользнулся (проклятые сапоги!) и упал прямо под груз хлыстов, которые накрыли его полностью…


Страшная и нелепая смерть, которой могло не быть, если бы ребенок не оказался там, где он не должен был быть…


•••
Несмотря на моросящий дождь, народа на кладбище было очень много…  Я стояла прижимаясь спиной к дяде Славе и плакала. Плакала навзрыд, когда люди говорили о Федько добрые слова…


Фома. Для нас он в школе был Фомой. Был. Теперь его нет. Остался лишь холмик покрытый венками и цветами. А еще… Об этом стало известно чуть позже – у Фомы останется сын. Или дочь… Когда родится. Останется добрая память о нём, живущая в современниках.


Когда мы уходили с кладбища, я видела как к свежей могиле подошёл мужчина. Он встал на колени и…
Ни к чему подробности…

Это был родной отец Фёдора Фомина… Пришёл…