На той стороне

Ко  мне  на  приём  пришёл  пациент,  с  виду  совершенно  обычный,  каких  за  годы  своей  практики  мне  доводилось  наблюдать  не  мало.  Трижды  тихо  постучав,  на  моё  "войдите",  он  приоткрыл  дверь  кабинета,  протискивая  в  щель  правую  ногу,  затем  весь  правый  бок  и  только  потом  решил  впустить  всего  себя  внутрь.

- Здравствуйте.

- Добрый  день,  -  отвечаю  я,  жестом  приглашая  его  присесть.  В  паре  шагов  от  моего  нового  пациента  стоит  удобное  кресло,  достаточно  мягкое  для  того,  чтобы  чувствовать  себя  комфортно,  но  и  не  на  столько,  чтобы  в  нём  захотелось  вдруг  уснуть;  удобная  спинка  услужливо  подставляет  себя  под  тяжесть  корпуса  любого  желающего  на  неё  облокотиться,  а  широкие  подлокотники  чуть  ли  не  сами  просятся  под  руки,  позволяя  им  вальяжно  расположиться  на  своей  поверхности.  Если  бы  каждый,  кто  садился  в  это  кресло,  мог  позволить  себе  принять  такое  свободное  положение,  вряд  ли  в  этих  стенах  побывало  бы  столько  народа.  Вот  и  очередной  посетитель  скромно  опустился  на  самый  его  край,  перевесив  через  подлокотник  своё  бесцветное  пальто.  Ноги  в  коричневых  ботинках,  слегка  покрывшихся  уличной  весенней  пылью,  ещё  ни  разу  не  прибитой  дождём,  он  поставил  вместе,  чуть  наклонив  колени  на  бок.  Удивительно  белые  руки  легли  на  колени,  сплетаясь  между  собой  пальцами,  не  менее  удивительно  тонкими.  Обыкновенная  зажатость,  встречающаяся  у  любого,  кто  попадает  в  незнакомое  пространство.  Я  позволяю  себе  ненавязчиво  изучать  личность  новоприбывшего  субъекта  до  тех  пор,  пока  траектории  наших  взглядов  не  пересекаются.  Это  означает,  что  пора  начинать.

Его  голос,  казавшийся  в  начале  беседы  неожиданно  громким  в  сравнении  с  появлением  обладателя,  стал  постепенно  утихать,  как  будто  то,  о  чём  сейчас  пойдёт  речь,  очень  серьезно  и  секретно,  или  же  не  очень  интересно  для  того,  чтобы  утруждаться  интонированием.  Мне  уже  приходится  напрягать  слух,  чтобы  разбирать  слова.

- Я  чувствую  себя  "серым",  -  вдруг  заявляет  мой  оппонент.  Не  дожидаясь  реакции,  продолжает,  -  Серым  в прямом  смысле.  Смотрю  на  свои  руки,  они  кажутся  мне  серыми.  Глядя  на  своё  лицо,  глаза,  губы,  вижу  в  них  цвет  асфальта.  Зубы  могут  казаться  вам  белыми,  но  на  самом  деле  это  всё  тот  же  серый  цвет,  который  я  два  раза  в  день  по  привычке  счищаю  отбеливающей  пастой.

- Но  ведь  ваши  глаза,  они  карие,  если  не  ошибаюсь.  А  волосы?  Приятного  темно-каштанового  цвета  и  совсем  не  похожи  на  асфальт,  -  пытаюсь  доказать  обратное  очевидным.

- Вы  видите  так,  а  я  вижу  иначе,  -  парирует  собеседник,  -  Вернее,  чувствую,  -  заявляет  он  многозначительно,  обращая  ко  мне  взгляд.  И  вот,  эти  карие  глаза  уже  начали  гаснуть,  превращаясь  в  гальку  на  пустом  берегу,  копна густых  каштановых  волос  принимает  форму  и  цвет  дождевой  тучи,  звуки  от  движения  устраивающегося  поудобнее  тела  напоминают  первый  раскат  грома,  возвещающий  о  дожде.  Качаю  головой  в  попытке  отогнать  видение.  Человек  напротив  продолжает:

- У  меня  в  квартире  лампочки  разного  цвета.  На  стенах  яркие  узоры,  на  шторах  -  цветы,  за  окном  краски  пестрят  в  зависимости  от  сезона  миллионами  оттенков.  На  улицах,  в  помещениях,  везде  мне  встречаются  люди  с  цветными  одеждами,  лицами,  яркими  улыбками,  блестящими  глазами,  и  даже  их  ночные  окна  светятся  то  голубым,  то  синим.  У  моей  собаки  чёрная  шерсть  с  рыжими  подпалинами  и  даже  лай  её кажется  мне  таким  же  рыжим,  -  вспоминая  о  собаке,  он  улыбается  и  проводит  ладонью  по  подлокотнику.  Это  вызывает  улыбку  и  у  меня.  Представляю  себе  маленького  пса,  скачущего  в  зелёной  траве  и  одуванчиках,  оглашающего  округу  своим  рыжим  лаем.

- Мой  любимый  цвет  -  желтый.  Как  солнце,  цветы,  фрукты,  циферблат  настенных  часов,  машины...всё  могло  бы  быть  таким  же  тёплым  и  жёлтым,  даже  я.  Но  я  теперь  почему-то  серый  с  ног  до  головы.

Мне  не  пришло  в  голову  ничего  лучше,  чем  спросить  почему.  Вопрос,  конечно,  в  корне  не  правильный,  ведь  это  мне  полагается  давать  ответы.

- Почему?  -  переспрашивает  человек.  Пытаюсь  разглядеть  его,  но вижу  только  галстук  его  любимого  цвета  на  шее,  -  наверное,  я  растерял  все  свои  краски,  -  по-детски  пожимает  он  плечами.

- Помните,  когда  это  произошло?

- Не  так  давно,  чтобы  забыть  этот  день,  но  достаточно  давно  для  того,  чтобы  определить  временной  промежуток  от  него  до  сегодня.

Вопрошающе  смотрю  в  ожидании  продолжения.

- Однажды  утром,  ближе  к  концу  трудовой  недели,  я  как  обычно  проснулся  в  своей  постели,  посмотрел  на  часы  и  перевёл  сонный  взгляд  в  окно.  Предстоял  длинный  день,  который  мне  бы  хотелось  провести  как  можно  продуктивнее.  Но  привычно  доброе  утро  почему-то  не  показалось  таким  приятным,  как  должно.  Что  ж,  каждый,  бывает,  встаёт  не  с  той  ноги.  На  кухне  я  поставил  чайник  в  надежде,  что  завтрак  поправит  начало  дня,  и  отправился  в  ванную.  Завершив  стандартные  утренние  процедуры  и  убирая  полотенце  от   лица,  я  вдруг  столкнулся  взглядом  с  кем-то  совсем  незнакомым.  Удивление  успело  появиться  быстрее  испуга,  поэтому  я  медленно  приблизился  к  незнакомцу  и  внимательно  стал  рассматривать.  Страх  начал  брать  своё  в  тот  момент,  когда  черты  лица  этого  объекта,  внезапно  оказавшегося  в  моей  ванной,  стали  точь-в-точь  напоминать  мои.  Прямой  нос,  приподнятые  брови,  ещё  заспанные  глаза  с  лучиками  мелких  морщин,  губы,  критично  преломившейся  линией,  торчащие  волосы,  во  всём  этом  был  я... Я  провёл  рукой  по  лицу,  и  что  же?  Он  повторил  движение  за  мной.  Отошёл  на  шаг  назад  -  он  сделал  то  же  самое.  В  своём  отражении  мне  стало  узнаваться  всё,  кроме  одного  -  человек  на  той  стороне  зеркала  абсолютно  бесцветный.  Опускаю  глаза  вниз  и  вижу,  что  мои  руки,  ноги,  живот,  ладони,  судорожно  ощупывающие  тело,  серого  цвета.  Я  опустился  на  край  ванны  и  почувствовал,  как  сгибается  спина  под  невидимым  грузом,  как  вся  энергия,  накопленная  за  ночь  испаряется,  будто  смытая  душем,  как  чертовски  не  охота  идти  выключать  чайник... Пёс  тоже  проснулся  и  выжидательно  сидел  возле  меня,  недоумевая  почему  хозяин  бездвижно  сидит  и  не  собирается  ни  кормить  его,  ни  гулять,  ни  даже  чесать  за  ухом.  Просидев  так  какое-то  время,  я  все-таки  собрался  и  вышел  на  работу  в  привычно  расцвеченный  красками  мир. Всё,  что  было  в  поле  моего  зрения  осталось  таким  же  ярким  и  живым,  как  вчера,  но  я  сам  казался  себе  инородным  телом  в  этом  едином  организме.  Общаясь  на  работе  с  людьми,  я  вдруг  перестал  ясно  слышать  свой  голос,  чувствовать  себя  причастным  к  разговорам.  Делая  пометки  в  бумагах,  заметил,  какими  необычными  и  чужими  стали  руки  грифельного  цвета.  Удивительно,  что  они  ещё  слушаются  меня.  Вечером  я  вернулся  измотанным  и  уставшим,  хотя  объём  работы  не  превышал  обыкновенного.  В  надежде  на  завтрашний  день,  не  ужиная,  лёг  спать.

- И  что  же  следующее  утро?  -  растерянно  спрашиваю,  хотя  ответ  предсказуем.

- Следующим  утром  я  был  так  же  измотан,  как  и  предыдущим  вечером.  Всё  то  же  серое  лицо  смотрело  на  меня  во  всех  отражениях,  встречавшихся  на  пути  и  смотрит  до  сих  пор.  Ничего  не  осталось.  Я  стал  фоном  для  окружающих  меня  фигур,  вобравших  в  себя  частицы  моего  существа.  Я  раздал  себя  по  крупицам,  истратив  ресурсы  для  поддержания  собственной  жизни.  Всё  вокруг  радужно  пестрело  в  то  время,  как  я  постепенно  угасал.

С  его  молчанием  настало  время  высказать  мне  своё  мнение  по  поводу  описанной  ситуации.  И  только  мысли  собрались  обратиться  в  слова,  как  мой  рассказчик  снова  заговорил:

- Я  понял,  что  не  хочу  услышать  то,  что  вы  собираетесь  сказать.  Вы  достаточно  выслушали  и  вижу,  что  уже  всё  поняли.  Поэтому  дам  вам  то,  что  продержится  в  этом  мире  дольше  меня,  -  с  этими  словами  он  снял  с  себя  жёлтый  галстук  и  протянул   мне.  Стоило  только  коснуться  длинного  лоскутка  атласной  материи,  как  человек,  сидевший  напротив  не  менее  полутора  часов  вдруг резко  встал  и  вышел  из  кабинета. 

Мой  рабочий  день  на  этом  был  закончен.  Мне  не  пришлось  делать  ровным  счётом  ничего,  в  сравнении  другими  трудовыми  часами,  но  усталость  и  смятение  не  покидали  меня  как  после  тяжёлой  работы.  Странное  чувство  тягостной  пустоты  преследовало  до  самого  порога  квартиры.  Памятный  галстук  в  попытке  развеселить  и  отвлечь  болтался  на  моей  шее,  явно  контрастируя  с  настроением.  Захожу  наконец  в  ванную  смыть  следы  этого  дня,  но  мой  взгляд  вдруг  сталкивается  с  кем-то  незнакомым.  Уже  ничто  не  могло  удивить  меня  сильнее  сегодняшнего  гостя,  осталось  только  подойти  поближе  и  рассмотреть  незнакомца.  Страх  начал  брать  своё  в  тот  момент,  когда  черты  лица  этого  объекта,  внезапно  оказавшегося  в  моей  ванной,  стали  точь-в-точь  напоминать  мои.  Провожу  рукой  по  лицу,  и  что  же?  Он  повторил  движение  за  мной.  Отхожу  на  шаг  назад  -  он  делает  то  же  самое.  В  своём   отражении  мне  стало  узнаваться  всё,  кроме  одного  -  человек  на  той  стороне  зеркала  абсолютно  бесцветный.  И  я  почувствовал  себя  серым.

июнь-июль 2017 год.