Выбор цели

Андреа-Изабелла сопит, уткнувшись носом в подушку. Метровой длины каштановые волосы разбросаны рядом, спадают волнистым каскадом по худой голой спине. Уже под одеялом ее тонкая талия расширяется к бедрам и гладким продолговатым ягодицам, дающим начало длинным породистым ногам.

Андреа-Изабелла  – девушка стандартно-привлекательная, но, на мой взгляд, довольно скучная. Она победила на прошлогоднем конкурсе красоты в штате Дуранго, после чего Эль-Чапо взял ее в оборот и прислал мне в подарок. Он в этом плане человек простой и полагается больше на мнения судей, чем на свой вкус. Из четырех девочек, что я от него получил, только случайная Алондра обладает яркой индивидуальностью. Остальные – конкурсантки. Хотя, может быть, Каталина не так проста. До попадания ко мне на Остров она училась в неплохом университете, и, похоже, именно училась, а не отбывала время в ожидании выгодного замужества. В любом случае, я не хочу обижать Эль Чапо, отказываясь от знаков его внимания.

Мне не спится, вставать лень, лежу, думаю. Есть о чем.

Почти всех своих женщин и детей я с Базы вывез. Последние четыре партии прибудут в течение месяца. После этого там останутся только сотрудники, которые будут методически уничтожать  следы нашего пребывания. Обрушат и закопают главное здание, вымоют фермерские дома, где жили девочки. Мебель сожгут. Жалко, конечно, столько воспоминаний. Столько сил было потрачено.

Интересно, как на опустевшей Базе доживают сейчас мои последние жены. Неожиданно, им все стало доступно без очереди и толчеи. Бассейн? Пожалуйста. Качалка? Тоже. Места для жилья навалом, хочешь –  занимай трейлер на себя одну. Даже покататься на лошади – а лошадей у меня там только восемь – вдруг стало возможно без записи и интриг. Кстати, может быть лошадей тоже перевезти? Девочки к ним привыкли.

Приедут на Остров, – а здесь их встретит скученность и толчея. С инфраструктурой все хорошо, общественные здания выстроили, и хорошо выстроили, пляжик оборудовали, бассейны, корты, Но строителей не хватает, и с частными домами напряженка. Поэтому на краю нашего поселка возникла трейлерная улица. Жить там, в общем, можно, но я жду времени, когда мы сможем обойтись без времянок.

А еще у меня есть почти шесть десятков женщин, разбросанных по всей стране. Вольноживущих девочек, тех же попаданок в том числе. На Базу я им приезжать не разрешал. Вернее, они даже не подозревали, что База существует. Поэтому, из-за удаленности и недостатка времени, виделся с ними редко. Значительно реже, чем мне бы хотелось.

К счастью, теперь ситуация изменилась. Девочки с легальными документами на Остров приезжают без проблем. Пока с визитами. Чуть позже буду перевозить их насовсем, с “мужьями” и детьми.

Два месяца назад я ждал Айшу у пирса. За полгода до того я провел с ней ночь, после не видел. Соскучился. Она долетела до Нассау, там ее встретили и посадили на наш катер. Увидел ее еще издали. Она стояла у борта, и ветер трепал ее белое платье. По трапу сбежала прямо в мои объятия. Я прижимал ее к себе, целовал, не мог насмотреться. После рождения нашего мальчишки она только похорошела, не потеряв гибкости, слегка округлилась, кожа чуть ли не светилась, глаза сияли. Я вел Айшу в свой дом, держа за руку как влюбленный мальчишка.

Дома я поставил Айшу в середине комнаты, опустился перед ней на колени и зарылся носом в полотно платья. Держал ее за ягодицы, радуясь тому, что я могу их держать, и вдавливая нос в складки. Чувствовал запах Айши, а она гладила меня по голове, прижимала к себе и говорила как она все это долгое время мечтала меня скорее увидеть. Как она не может без меня жить.

Ее слова, неуверенно составленные на неродном ей английском, вдруг, поразили меня. Потому, что они были правдой. С этой прекрасной юной женщиной я мог делать все, что мне угодно. Она была моя. Душой и телом.

Торопиться я не хотел. Айша, все еще в платье, полулежала на кровати, горка подушек под ее спиной. Я пристроился рядом, трогал ее, целовал длинные тонкие пальчики и белые запястья, расспрашивал о нашем двухлетнем сыне. Я попросил Айшу подобрать для него киргизское имя, и мальчик по рождении стал Мирланом. Мирланом А. Уилсоном, если официально.

Странным образом, но за разговором пуговички ее платья расстегнулись. Сначала верхние, позволив обнажить треугольник кожи и чашечки черного лифа. Окрестности чашечек я исследовал носом и языком, особенно под ними, где из грудной клетки начинали подниматься груди, и кожа была особенно нежна. Айша все еще что-то говорила, я прислушался; она спрашивала, удобно ли мне. Я помотал головой, Айша выгнула спину – я ощутил перекатывающиеся движения, –  и чашечки, взлетев, исчезли из под носа.
 
Открылись новые объекты исследования. Компактные, мягкие и упругие, восхитительно пахнущие. Рукой я захватил один, поднялся губами по другому. Оба соска я нащупал одновременно; один – пальцами, другой – носом, потом языком. Дурел от запаха, вкуса и ощущений. Прокатывал между пальцами, сжимал губами, чуть прикусывал. Айша уже ничего не говорила, она стонала, сначала несильно дергала меня за волосы. Потом сильно.

Я приподнялся. Увидел распластанную, на все готовую Айшу. Не торопясь расстегнул оставшиеся пуговицы, распахнул платье. Зацепил стороны ее черных трусиков большими пальцами, потянул вниз, скользя пальцами по ляжкам. Айша приподняла таз, трусики доехали до колен, ниже, освободили ноги. Я отбросил их в сторону; они были теплыми и влажными.

Запах женщины был везде. Айша согнула ноги в коленях и развела их. Я посмотрел на ее розовые нижние губки с пузырьками пены и поднял ее ноги себе на плечи. Медленно, очень медленно начал входить, раздвигая ее мокрую внутреннюю плоть и глядя на лицо Айши с приоткрытым ртом и сомкнутыми глазами.

Когда я дошел до упора, Айша вздохнула всей грудью, подалась навстречу мне тазом. Я очень медленно вышел, почти до конца, ощущая как неохотно она меня отпускает. Начал входить снова, медленно-медленно, и услышал как Айша выкрикивает что-то на своем языке.

Она кричала, выла, визжала, извивалась, звала маму, наверное – мама на все языках звучит похоже. Я наслаждался, меняя темп; медленно, очень медленно, быстро, медленно… С каждой секундой Айша становилась все меньше, превращаясь в комок плоти, моя маленькая девочка, моя зверюшка, моя радость….

Мы не спали всю ночь. А наутро пошли купаться.

В выкопанной нами лагуне вода была тиха и чиста. Край неба над морем желтел, розовел и зеленел, последние звезды выцветали. Дул легкий прохладный бриз, но мокрый песок был тепел. За десять минут до того, в моей комнате Айша стояла, пошатываясь от усталости, то и дело закрывала глаза и счастливо улыбалась. Я хотел дать ей выспаться, но Айша упрямо натянула свои дорожные лиф с трусиками вместо купальника, и мы пошли к пляжу. Она стояла у края воды, а я не мог ей налюбоваться.

В воде Айша проснулась окончательно. Плавала немного, как могла. На глубине я держал ее на руках, она обнимала меня за шею, смотрела мне в лицо и тихо смеялась от радости.

Я не стал тогда выделять ей отдельного жилья. Всю свою неделю на Острове Айша прожила у меня. А через две недели после возвращения к семье дала мне знать, что беременна. Я тут же решил, что перевезу ее с маленьким Мирланом при первой возможности. 

Теперь осталось недолго. Гидеону уже сказано уйти с работы и выставить дом на продажу. Впрочем, женщинам ждать “мужей” необязательно. Месяца через полтора максимум Айша будет здесь насовсем.

Вспоминая Айшу, я возбудился. Потянув Андреа-Изабеллу за плечо и бедро на себя, переворачиваю ее на спину. По-супружески наваливаюсь сверху. Полусонная девушка помогает мне рукой, ахает, когда я вхожу. Десять минут близости со стонами и всхлипами в конце убеждают меня, что Андреа-Изабелла очень даже хороша. Если родит мне мальчика, назову его Хосе. Мексиканки легко беременеют. Нашего с Алондрой сына я назвал Карлосом. Эль Чапо так умилился, что завалил племянницу и ее ребенка подарками. А мне прислал очередную королеву красоты.

Я засыпаю.

Здание гостиницы – наш четырехэтажный небоскреб, выше у нас пока нет. Почти все тридцать шесть номеров заняты вольноживущими с материка, временными стротелями, моими людьми из Нассау, связными от Эль Чапо, неустроенными пока девушками с Базы. Мне, впрочем, сейчас нужно в ресторан. Там, за завтраком с ведущими сотрудницами, мы обсудим мои хотелки.

А хочу я устроить охоту. И, поскольку я не охотился уже очень давно, хочу чего-нибудь из ряда вон. Месяц назад дал моим ведущим задание подобрать действительно интересные цели. Сегодня за завтраком буду заслушивать предложения.

Почти год назад моей последней охотой было похищение Кортни. С ней, кстати, все обошлось на удивление хорошо. Еще до того, как она пришла в себя, ей провели полный анализ крови. Врачи тут же сказали, что да, спидом она заражена, но, очевидно, принимает лекарства, и концентрация вируса в крови минимальна. Низка настолько, что даже секс без защиты опасности не представляет. Хотя, они не рекомендуют. Особенно, поначалу.

Я тоже был осторожен. Даже когда Кортни просыпалась в моем присутствии после наркоза, я удержался от тесного физического контакта с ней. Касался ее, да, но все ее отверстия остались неисследованными.

В остальном, все прошло как с сотнями женщин до нее. Я видел как ее глаза остановились на моих, ушли в себя, снова сфокусировались, но в них уже было другое выражение. Выражение счастья, выражение человека, достигнувшего цели жизни. И тут же сомнение, или испуг.

“Почему?” - спросила она.

- Почему что, радость? - Она помолчала, огляделась. Увидела гостевую комнату на Базе. Снова посмотрела на меня:
- Где я? Зачем... Зачем, я бы пошла сама. Все бы броосила и пошла. Тебе надо было только позвать. - Она, как большинство, проецировала свое новое состояние на прошлую жизнь. - Я тебя всегда ждала.
- Неважно. Так было проще. - Она, казалось, только сейчас заметила, что гола ниже пояса. Неиспользованный памперс я с нее снял:
- Ты... Я тебе нравлюсь? - и, снова, сомнение и испуг в глазах, - я больна, ты знаешь... Ты можешь заразиться, если… Нет, не можешь, доктор сказал, что не можешь. Но... Ты меня теперь прогонишь?
-  Я найду для тебя применение. - Я улыбнулся и провел пальцами по щеке Кортни. Заглядывая мне в глаза, она потерлась о них как кошка.

И, конечно, нашел. В ее исполнении секс с резинкой оказался не таким скучным, как я опасался. Кстати, именно Кортни в первый раз попросила меня ее надеть. Сказала, что иначе за меня боится. Сама и надела, и это вылилось в забавную и возбуждающую игру.

А еще мне нравилось, после, когда посткоитальное блаженство от предыдущего раза еще не выветрилось, а предвкущение следующего раза еще не довлело, сидеть рядом с лежащей Кортни и пальцем отслеживать переплетенные рисунки на ее коже. Ее бойфренд был действительно талантлив. Линии, границы и краски были чистыми, фигуры соразмерными и выразительными, узоры переплетались прихотливо и гармонировали между собой и с телом Кортни. Цветы, птицы, фантастические и реальные звери, карточные и мифические персонажи покрывали ее тело от запястий до шеи и лодыжек, оставляя участки девственно-белой кожи груди и паха.

Выглядело это неожиданно сексуально –  она одета и раздета в одно и то же время – под моей ладонью было тело молодой красивой женщины, и мои искусствоведческие исследования быстро завершались тем, что я нашаривал очередную резинку и разворачивал Кортни поудобнее. Или она начинала игру, а я охотно ей следовал.   

Я поселил Кортни в трейлере вместе с несколькими сотрудницами и ограничил ее общение с девочками. Когда оборудование, заказанное для татуирования, прибыло и было установлено, я проинструктировал ее, сотрудниц и девочек на тему дозволенного.  Можно: каждой одно маленькое тату, не на шее или лице, по одной девочке в день, всего – десять, первой идет Ванесса, остальные желающие – по жребию. Я вернусь с Острова –  посмотрю и решу, что дальше. Все.

Я собирался раньше, но вернулся почти через месяц. Дела, как обычно. Думаешь что-нибудь потребует день, оказывается, что три, если не неделю. За это время с Базы на Остров отбыли две новые партии, и оставшиеся девочки опять нервничали без явных причин. Неявные были очевидны – ехать страшно, еще страшнее остаться забытой на Базе. Я прикладывал массу усилий, чтобы их развлечь и ободрить.

Десятку татуированных я собрал на следующий день после приезда. Выбрал для этого нашу качалку – крохотный зал, заставленный машинами для упражнений. Со мной были Кортни – это она сдавала мне свои работы и заметно волновалась по этому поводу, и Бенойт, как специалистка в прикладном искусстве. Мы сидели на скамейке. Девочки – все в спортивных прикидах – кучковались у двери, и я их не торопясь рассматривал.

Все выглядели довольными. Конечно, у них была сейчас возможность мне показаться, возможно, я захвачу одну из них с собой. Что, в общем-то, я и собирался сделать. Но было еще что-то, что-то связанное с тату. Пора было выяснить, что.

- Ванесса, милая, - позвал я, - подойди и покажись.

Ванесса отделилась от стайки девочек, подошла и стала перед нами вполоборота так, что ее бедро было в метре от меня. Вытащила из спортивных трусов бордовую майку и задрала наверх, обнажив худенькую гибкую поясницу. Трусы – темные спортивные и нижние белые – она приспустила только с одной стороны, показав нам верхнюю часть гладкого смуглого бедра и левой ягодицы. В том месте, где натяжение мышцы делает на ягодице ямочку, у Ванессы была трехцветная картинка; рыбка, выпрыгивающая из водопада с колечком во рту. Или маленькой буквой “О”.

Я обвел тату пальцем, держась на полдюйма от краски. Линии рисунка были ровными и уверенными, но за его пределами было заметно легкое покраснение. Поверхость была большей частью яркой и насыщенной, только в уголке ниспадающая голубая вода была покрыта сероватым налетом шелушащейся кожи.

- Она еще слишком свежая, - сказала Кортни очевидно волнуясь, - для полного заживания три недели мало.
- Качественная работа, - сказала Бенойт. Кортни посмотрела на нее с благодарностью.
- Спасибо, радость, - сказал я Ванессе, - классная у тебя рыбка.

Девочки подходили одна за другой, поднимали майки, приспускали трусики. Показывали татушки разной степени воспаленности; райских птиц, дельфина, единорога, цветы, бабочек. Обязательным элементом композиции была объемная буква “О”. У Оливии на животе две буквы “О” были сомкнуты как звенья цепи.

Девчонки метили свою принадлежность. Чтобы бог знал, чьи они. Клеймо, облегченная версия.

Интересно, что в первой десятке не было Микаэлы. Ей не повезло при жеребьевке, или она все еще хотела настоящее раскаленное клеймо?

Я тогда увел с собой Хейли. Меня возбудила мысль о том, что эта чистенькая, красивенькая, такая домашняя девочка сама захотела быть заклеймленной моим новым именем как домашняя скотинка. Демонстрировала на нежной ляжке жука-скарабея, катящего, да, большое кольцо.

Ладно, это уже старая история.

Кортни прибывает с Базы с последней партией. Она, кстати, месяце на шестом. Как-то раз я передал использованные резинки нашей Барбаре, та перенесла содержимое в шриц, Кортни была распялена в гинекологическом кресле и заполучила дозу моего материала прямо куда надо. Во время этой волнительной процедуры я стоял рядом и гладил Кортни по голове. Ребенок, как уверяют врачи, должен родиться здоровым. Очень на это надеюсь. 

В нашем ресторанчике дюжина столиков. Я подхожу к тому, где у открытого окна меня ждут Пэт, Маленькая Пэт, Сильвия и Кэтрин. Официанточки – Айрин и Консуэла – притащили кофе и побежали за моим стандартным завтраком. Пока они не вернулись с тарелками, обсуждаем хозяйственные вопросы.

Ведущих у меня теперь много. Почти год они были без дела, и сейчас обрадовались возможности быть мне полезными. Поступило свыше дюжины предложений. Маленькая Пэт начинает перечислять.

Большинство ведущих действовали по принципу Эль Чапо; если девочка заняла место на конкурсе красоты – значит она хороша. Одну за другой смотрю фотографии победительниц. Университетских, городских, областных. Девочки неплохи, но у меня таких много. Хотя вот эта, самая красивая девушка вьетнамской провинции Куанг Нгай – действительно хороша необыкновенно. Тоненькая и нежная, с задорными глазами и личиком, которое было бы кукольным, если бы не живость выражений и не явственно присутствующий интеллект. С длинными ножками и аккуратными пальчиками. С длинными черными блестящими волосами. Нойен Нгуен, второкурсница местного университета.

Самые занятные предложения Маленькая Пэт придерживает к концу:

Александра Гроум, девочка-переросток из Вирджинии. Милое лицо, бесконечные ноги, отсутствующая пока грудь. Рост 7-1, это на голову выше самых высоких моих баскетболисточек. И на полторы головы выше меня. Если стоять напротив, ее писька будет выше моего пупка, а в плоскую грудь я смогу уткнуться носом не нагибаясь. Интересно, но...

- Она же, по-видимому, больна? Что-нибудь с щитовидкой? Проблемы с сердцем?

Нет, возражает Маленькая Пэт, ее медицинский файл удалось скопировать. Практически здорова. С сердцем, правда, есть временные проблемы, но это только потому, что сама так быстро вымахала, а сердце подрасти не успело. И печень тоже. Поэтому пока спортом не занимается. Ожидается, что где-то через год прийдет в норму.

Ладно, замечено. Что еще?

Опять девочки. На этот раз в Исландии. Четыре сестрички-близняшки. Рыжие-рыжие, в конопушках, неотличимые одна от другой красотульки. Но уж слишком юные. Сколько им, по четырнадцать?

Все? Нет, оказывается, самое интересное в конце:

Особа королевской крови! Анна-София-Маринетта и прочее. Восемнадцать лет, дочь принца Георга-Дамьена-Станислауса и его жены  –  бывшей американской модели Келли Стробер. Положим, папа – младший брат и стать королем ему не светит. Да и девочка сама – третий ребенок в семье. Но все равно, забавно. Не то, чтобы благородство крови меня сколько-нибудь интересовало.

Рассматриваю фотографии.

Девочка красивая, да, но опять в стиле конкурсных королев красоты. Белокурые волнистые волосы, высокий лоб, улыбка на тридцать два зуба, нельзя сказать, что тоненькая, но фигура - классная, что там требуется для победы: плечи –  талия – бедра, все по высокому стандарту.

Спрашиваю, где живет, и почему ведущие думают, что ее можно взять?

Ага, она живет и учится в Швейцарии, в школе-пансионате для детей мировой элиты. А мой ведущий устроен в этой школе заместителем начальника над обслуживающим персоналом. А его жена – горничная. Понятно. Смотрю фотографии козочки в школе:

Вот она на лошади в каком-то парке. Обучение верховой езде актуально для особ королевской крови. Высокий шлем, черные брючки, жакетик, высокие шнурованные ботинки. Вот она идет по дорожке с подругой, одета в скромное платье до колена да еще и с галстучком.

Вот она с той же подругой и в таком же платье стоит у входа в какое-то довольно мрачное здание. Вот еще и еще...

Только, постепенно, подруга начинает меня интересовать больше чем принцесса. Это невысокая, очень тоненькая темноволосая девушка с красивым выразительным лицом. По словам Маленькой Пэт, ее зовут Бьянка д.Емполи. Она графиня, дальняя родственница принцессы. По правилам школы девочки живут по две в комнате, вот Анне-Софии и нашлась высокорожденная компаньонка. 

Так, надо подумать. Касательно целей и временных ограничений. С исландскими близняшками торопиться некуда. Пусть подрастут. И через год и через два найду их там же, где они сейчас. Насчет великанши – не уверен. Как-то немного цирком отдает. Не знаю пока, хочу ли я такую. В любом случае, с год она подождет. Принцессу с графиней я хочу точно. Они в школе последний год, и он уже начался. Ближе к концу начнется суета, возможны визиты и отъезды. Если их брать, то у нас на это месяца три-четыре. То же самое с вьетнамкой. Ее надо брать до конкурса на Мисс Страны. После она привлечет слишком много внимания.

Я заканчиваю встречу, поручив проработать пути вывоза девушек из Вьетнама и Швейцарии. Если приемлимые варианты найдутся, будем брать. Сотрудницы уходят, я остаюсь за столиком.

Видя, что я один, официанточки крутятся поблизости – других гостей мало – и, осмелев, подходят. Не нужно ли мне еще кофе? Может быть фруктов? Рассматриваю их:

Одеты в шортики и серые рубашечки с машинной вышивкой. На груди надпись “Ла Брезе”, что по испански – “бриз”. Название гостиницы и ресторанчика возникло как-то само по себе. Мы его приняли, но еще и продублировали на Языке; то же слово, но другие буквы. Все гласные – замкнутые фигуры – квадрат, круг, треугольник вершиной вверх, он же вершиной вниз, лежащий прямоугольник, стоящий. С согласными посложнее. Девочкам униформа идет.

Айрин –  двадцать два. Бывшая студентка университета в Южной Каролине. Из-за своей нестандартной красоты – задорный белокурый бесенок с раскосыми глазами –  попалась на глаза ведущим. Специально, я бы за ней одной не поехал, но у меня там были другие дела, вот и прихватил заодно. На Базе родила мне девочку, на острове уже месяца три, и я с ней еще не был близок. Что собираюсь сегодня исправить. “Айрин,” - говорю, - да, спасибо, мне еще кофе. И потом, после твоей смены, найди меня, ладно?” Конечно найдет.   

Консуэла смотрит во все глаза. Она еще маленькая. Когда готовилось выселение местных с Острова, мои сотрудники обошли все дома. Потом, некоторые семьи навестил я. Те, в которых были симпатичные дочери и которые не потребовали много времени. Этих я приручил. Остальные получили щедрую компенсацию, но не получили выбора.

С тех пор Консуэла пребывает в состоянии непрерывного счастья. По моему указанию ее семья заняла соседний опустевший дом в их же деревне, и у девочки появилась собственная комната. Папа работает на новеньком тракторе, и денег в семье стало много больше. Сама Консуэла получила легкую работу вместе с моими девочками, почти каждый день видит любимого человека и знает, что скоро придет время, когда он обратит на нее внимание. И она станет одной из его жен, родит ему маленького ниньо и будет жить в любви и согласии. А пока она учит языки, перенимает манеры, мечтает о будущем и поет песни, когда никому не мешает. И хорошо поет, между прочим. Надо ее Тиане показать.

Я сижу у окна в ресторане Ла Брезе. Пью кофе. Думаю о том, что еще нужно сделать сегодня. И есть ли у меня шансы заполучить вьетнамскую провинциальную королеву красоты. Не говоря уже о настоящей принцессе в придачу с очаровательной графиней.