Ключевая ставка - яблоко раздора финансовых элит

Сегодня не на жизнь, а насмерть за установленный размер базовых ставок центральных банков различных государств бьются самые высокостатусные в мировом сообществе элитарные группы финансистов по причине того, что текущая величина банковской ставки напрямую влияет на реализацию или на замораживание тех или иных бизнес-проектов, что связано с приобретением или утратой колоссальных сумм финансовых средств, а также с упрочением или ослаблением властных полномочий. Короче говоря, всё, что так или иначе зависит от размера действующей на сей момент ставки, очень серьёзно, крайне важно и весьма опасно для всех действующих лиц, участвующих в бескомпромиссной борьбе за мифологическое «яблоко раздора», в которое ныне превратилась пресловутая базовая банковская ставка.

Наглядность кардинальных противоречий в среде весьма могущественных деловых кругов США, ведущих между собой непримиримую борьбу в самом жёстком формате за величину ключевой ставки ФРС, имеет прямой смысл демонстрировать на примере принципиальной важности конфликте по поводу денежно-кредитной политики в стране и роли ФРС в современной экономике страны, то есть о текущей политике регулятора, которая сегодня, обслуживая финансовые запросы транснациональных корпораций, неизменно вступает в неразрешимое классическими способами противоречие с интересами как реального сектора экономики, так и в целом американского государства как такового.

Публичность процесса борьбы политических властей США за смягчение денежно-кредитной политики  ФРС выражается на формальном уровне в открытом противостоянии по данному вопросу президента Дональда Трампа и председателя ФРС Джерома Пауэлла. При этом Дональд Трамп в 208 году сам назначил Джерома Пауэлла председателем ФРС, о чём быстро пожалел. По образованию Пауэлл юрист, а не финансист, по причине чего действует очень осторожно, избегая скоропалительных решений. И хотя  базовая процентная ставка осенью 2025 года в два этапа снижалась с 5,5% до нынешних 3,75% годовых, Сегодня Пауэлл отказывается выполнять требования Дональда Трампа по дальнейшему снижению ключевой ставки до 1–2%, что обострило конфликт между ними.

Иными словами, основа их противоречий  состоит в жёсткой денежно-кредитной политике, которую Пауэлл отстаивает самым категоричным образом. Нынешняя ставка в 3,75%, а до этого в 5,5% – это уровень, который ещё 10 лет назад считался бы недопустимо экстремальным. Для экономики США, выстроенной на дешёвом кредите, длинных цепочках заимствований и финансовом леверидже, такая ставка становится не инструментом охлаждения, а фактором системного разрушения: высокая стоимость капитала душит инвестиции, замораживает промышленное развитие, обрушает коммерческую недвижимость и делает долговую нагрузку государства всё менее управляемой.

Такая безапелляционная денежно-кредитная политика формально обосновывается стремлением к снижению инфляции. На этом направлении своей деятельности Пауэлл и ФРС неизменно опираются на классические монетаристские технологии, которые теперь всё менее результативно работают в современной экономике. Идея о том, что инфляция является только лишь денежным феноменом и потому может быть устранена исключительно посредством поступательного повышения базовой ставки, всё больше выглядит архаичным пережитком экономических реалий середины прошлого века. На самом деле, инфляция последних лет стала в основном структурным явлением, вызываемом разрывом цепочек поставок, деглобализацией мировой экономики, ростом издержек, энергетическими перекосами. При таком положении дел чрезмерно повышенная ставка не только не устраняет  причины инфляции, но и весьма кардинально в масштабном плане разрушает реальный сектор экономики. Именно такая печальная картина безостановочной деиндустриализации США наблюдается в последние годы. Однако вместо того, чтобы признать откровенную неэффективность отжившей своё прежней модели инфляционного таргетирования и разработать новые инструменты, учитывающие общую экономическую ситуацию в государстве, объёмы кредитования, соотношения экспорта и импорта, спроса и предложения и другие важные факторы, ФРС пошла по самому простому, тривиально обусловленному пути, резко ужесточив денежно-кредитную политику.

Позиция Пауэлла в такой ситуации выглядит довольно убого в виду её шаблонной упоротости и ярко выраженной деструктивности, что в профессиональном плане выставляет его в нелицеприятном свете. Глава ФРС с упорством, достойным лучшего применения, продолжает действовать в парадигме конца XX века, когда ставка являлась едва ли не абсолютно верным и высокоэффективным  инструментарием управления финансовой политикой страны. Пауэлл почему-то не желает замечать, что современная экономика США – это не какая-то эфемерно-абстрактная модель, а сложная система с колоссально перегруженным долгом, безостановочно деградирующей промышленной базой и неудержимо растущими социальными обязательствами. Жёсткая ДКП, проводимая в данных условиях,  перестала служить надёжным средством стабилизации экономики государства, превратившись в негативный фактор её ускоряющейся дестабилизации.

Реальные политики уже не сомневаются, что высокая, и тем более – сверхвысокая, базовая ставка резко увеличивает расходы бюджета, осложняет финансирование перспективных программ перспективного развития и однозначно повышает риск скатывания в рецессию. По этой причине независимость ФРС, которая долгое время воспринималась как нерушимый фундамент стабильности, в настоящее время стала рассматриваться как требующая незамедлительного разрешения весьма актуальная проблема, превращающая эту самую стабильность в реальную неуправляемую хаотизацию жизни страны. В связи с этим Дональд Трамп открыто и критикует ФРС за высокую ставку, поскольку запрос бизнеса на дешёвые деньги стал системным: без них американская экономика всё круче сбавляет обороты, в должной степени не справляясь с накопленными структурными дисбалансами.

Если же перекидывать мостик на проблематику России, то можно вполне определённо сказать, что экономическая ситуация, сложившаяся в стране на данный момент, при всех различиях масштабов и структуры экономики, в отношении проводимо денежно-кредитной политики во многом напоминает американскую. Центробанк РФ на протяжении последних лет неукоснительно практиковал жёсткую ДКП, опираясь на ортодоксальные монетаристские установки Милтона Фридмана, сформулированные в совершенно другой исторической и институциональной эпохе.

Высокая ключевая ставка во многом обнулила достижения экономики страны 2022-2024 годов, которая в этот период продемонстрировала неожиданно высокую адаптивность к санкционному шоку: была перестроена логистика, в основном сохранены производственные цепочки, поддержан внутренний спрос, резко активировались процессы импортозамещения. Однако произошедшее ужесточение денежно-кредитной политики принудительно  заблокировало  инвестиционную деятельность. Стоимость заимствований для бизнеса стала запретительно-неподъёмной, особенно для обрабатывающих отраслей и малого и среднего предпринимательства. В результате га сегодняшний день экономика в целом всё отчётливее стагнирует, на что ЦБ не обращает особого внимания, полностью сосредоточившись на инфляционном таргетировании.

Как и в США, формальным обоснованием жёсткой финансовой политики Центробанка является снижение инфляции (по прогнозу ЦБ годовая инфляция в стране снизится до 4,5–5,5% в 2026 году. Однако инфляция в России последних лет носила в значительной степени немонетарный характер. Это инфляция издержек, санкционных ограничений, логистических сбоев, структурной перестройки экономики, плохого урожая и неуправляемой девальвации. Повышение ставки ничего из этого списка не устраняет. Когда  модель таргетирования инфляции работала в позитивных условиях глобализации, её недостатки маскировались ростом новых рынков и интенсификацией международной торговли. В момент же системного кризиса неожиданно выяснилось, что жёсткая ДКП не только не спасает экономику, но и наоборот – усугубляет её проблемы, а «надёжные» резервы и «безопасные» юрисдикции воистину оказались беспочвенными иллюзиями.

В связи с таким положением дел, российское бизнес–сообщество основательно раскритиковало монетарную политику Центробанка, основанную на ожиданиях снижения инфляции, которая всё никак «не желает» снижаться. Ключевая ставка остаётся запредельно высокой, рубль благодаря административному вмешательству переукреплён, а заявленная цель – удешевление товаров – на практике не достигается от слова совсем, хотя, казалось бы, всё ж ради того и закручивалось. В результате заградительные меры ЦБ начали бить не по инфляции, а по реальному сектору экономики. Тысячи компаний ныне работают на грани рентабельности или в банкротном состоянии, вследствие чего под угрозой находятся сотни тысяч рабочих мест. Кредиты недоступны, инвестиции сворачиваются, конкуренция падает, цены повышаются – и это всё обескураживающая правда жизни.  Современная российская экономика по оценкам ведущих аналитиков Центра макроэкономического анализа и краткосрочного прогнозирования, оказалась на грани масштабной стагфляции, что может произойти уже в ближайшие месяцы.

Нельзя не отметить, что в феврале 2026 года премьер-министру М. Мишустину начали поступать доклады, которые уже невозможно прикрывать формулировкой «управляемое охлаждение» экономики, в отношении которой в правительстве всё чаще стали используется слово «рецессия», а не «замедление». Первостепенной важности сигнал наступления рецессии – безнадёжное состояние промышленности. Сокращение потребления на двузначные проценты, весьма существенное падение выпуска товаров и лавинообразный обвал цен – это явный признак полноценной остановки инвестиционного цикла. «Мы тупо просираем всё, что удалось мобилизовать в 2022–2023 годах», – заявил в этой связи миллиардер Дерипаска. По его словам, в России идёт «запредельно примитивный эксперимент», который бесславно закончится банкротством тысяч компаний и предприятий, «вполне способных работать на благо нашей Богом избранной страны». По словам же  заместителя главы Комитета по экономической политике Госдумы Арефьева крах российской экономики произойдёт уже в этом году из-за её серьёзного замедления, падения инвестиций, нехватки денег в госбюджете и «страшного падения производства».

Фанатичная борьба Банка России с инфляцией с помощью ключевой ставки воочию проявляет кризис самой популярной на сегодня модели управления экономикой, в рамках которой центральные банки десятилетиями осуществляли свою деятельность в соответствии с устаревшими монетарными догмами, на фоне этого не неся никакой реальной ответственности за последствия своих безрассудных решений. Финансовые власти страны должны, наконец, понять, что без пересмотра самой философии денежно-кредитной политики, без отказа от устаревшего монетаризма с присущим ему упиванием эквилибром абстрактных чисел, схем и графиков, полностью оторванных от политэкономические реалий жизни, и без конкретной ответственности регуляторов за свои стратегические провальные решения  экономика – будь то американская или российская –  снова и снова будет упираться в одни и те же тупики, расплата за которые – стагнация, утрата доверия населения и бездарно потерянные годы без какого-либо прогрессивного развития.

В преддверии нового 2026 года Эльвира Набиуллина нашла в себе силы признать собственные ошибки на посту главы ЦБ. В неформальных разговорах глава Банка России прямо дала понять, что зря не предвидела «геополитические риски», в частности – охлаждение отношений между РФ и Западом, в связи с чем неверно сформировала стратегию своей работы: «Слишком много было надежд на помощь МВФ и Всемирного банка, слишком много было поездок на Давосские и другие западные форумы. И мало общения с представителями других стран, того же Глобального Юга». На этом фоне Олег Дерипаска 17 марта 2026 года написал в своём Telegram-канале, что у РФ ещё есть немного времени до надвигающегося кризиса и поэтому надо успеть срочно принять неотложные меры, чтобы потом не жалеть об упущенных возможностях: «Пока не поздно, нашим макроэкономистам из ЦБ, умеющим чудесно жонглировать цифрами, нужно браться за ум – и поэтапно, в течение 4–6 месяцев, снижать ключевую ставку до 6% и ослаблять рубль до уровня не ниже 105 за доллар. Тогда мы пройдем этот кризис без больших потерь. В противном случае наступим на очередные грабли…»

Россияне всегда славились своим острословием. Вот и сегодня в обществе стал популярным мем о том, что, подобно тому, как в 18 веке клистир был самым популярным средством от всех болезней, так и сегодня высокая ключевая ставка – универсальное средство решения всевозможных экономических проблем.


18.03.2026



Сергей БОРОДИН