Мой единственный скрипач. Глава 18

Степа не захотел оставаться на ночь, нервно перебирал вещи, хоть я умоляла побыть хотя бы часок рядом. Его было просто не узнать. Когда я полезла со своими ласками, он резко оттолкнул меня так, что я чуть не ударилась о спинку кровати.

Он поспешил извиниться. А когда у него закатились глаза и он упал, я запаниковала. Это было и правда страшно. Я стала вытаскивать язык. Амир заранее предупредил меня о первой помощи и сказал, что нужно делать в первую очередь. Когда Степа пришёл в себя, я прижала его голову к груди со страхом в глазах и расплакалась. Видеть мои слёзы было для него страшнее всего. И я заметила перед собой совершенно другого человека.

В порывах гнева Степа и правда был готов убить меня, если бы не дочкин плач в кроватке. Это его остановило. Он схватился за голову и прижался к стенке, а я, сразу поцеловав его в щёку, побежала к Полине и стала укачивать её. Они оба плакали. Сердце моё гулко стучало, и, опустив дочку на пол, которая медленными шагами пошла к Степе, я не оставила её ни на секунду, села рядом с обоими и внимательно наблюдала.

Со слезами Степа обнял малышку, попросил у нас прощения и среди ночи ушёл, дав наставление не идти за ним и не звонить больше никогда. А самое главное — не уговаривать остаться. Я сидела, как вкопанная, и тяжело дышала.

Это было один раз, а если на секунду представить свою жизнь с мужем — и правда, как говорил Родион, на пороховой бочке.

Полина уже успокоилась, прижавшись ко мне. Амир тут же написал смс, чтобы я собрала вещи Степы, и завтра он пришлёт машину. В этот раз мы поменялись ролями. Раньше я уходила из квартиры Антона, теперь мой муж, который тоже подал заявление о разводе через Госуслуги.

Колесо фортуны крутится, и повторяются новые сюжеты, только мне это не особо нравится. Встав, я уложила Полину, а сама попыталась унять дрожь. Слова Амира, что преступника нет, есть только болезнь, не выходили из моей головы. Недолго думая, я зашла в интернет и прочитала, что меня ждёт со Степой, и ужаснулась. То, что говорил Родион: «Жизнь тревожника». И это меня напугало. Теперь мне захотелось держаться подальше от Степы.

То, что он меня толкнул так, что я чуть не потеряла сознание, было звоночком. Степа не посмотрит на то, что я его жена, а только ощутит свои приступы и забудет, кто рядом с ним находится.

Следующим утром пришёл Амир, он покачал головой и спросил:

— Как ты?

И в этом вопросе я услышала издёвку, выставила вещи Степана и вытерла слёзы.

— Что же, ищи другого кавалера, — неожиданно сказал Амир.

— Ты думаешь, это так просто? Степа чуть не убил меня вчера.

– Я предупреждал и боялся одновременно. Пожалуйста, больше не ищи его и оставь в покое. Вчера он позвонил и сказал, что больше не хочет всё-таки видеть ни тебя, ни Полину. Он сказал: «Всё равно она не моя дочь».

– Что? – ахнула я и села на кровать.

– Прости. Я не имею права делать тебе больно, но не хочу видеть, как ты мучаешься. Это его способ уберечь тебя. Стёпа поменял номер и адрес квартиры. Не ищи его через маму. И встреч тоже. Вы теперь чужие люди.

– А до этого он говорил…

– Стёпа теперь болен. Его болезнь прогрессирует. Вспомни, как его посадили в тюрьму за поножовщину?

– И ту девушку, что сбежала и сказала, что не хочет связываться с уголовниками? Она знала?

– Нет. Стёпа был спокоен, когда она ушла, а вот когда осталась ты… он прикипел.

– О, господи! – проскулила я.

– Иди к тому, кто сможет тебя защитить. Стёпа бессилен.

Когда за Амиром захлопнулась дверь, я ощутила силу пустоты и силу свободы. Мне не с кем было поговорить, и я набрала номер Вали и всё ей рассказала. Та примчалась немедленно. Полину я решила оставить дома. Неважно себя чувствовала. Да и потом ночь была тяжёлая.

– Солнышко! – обняла меня Валя, и я расплакалась на её плече. – Стёпа просто не хотел, чтобы его жалели, но я-то чувствовала: тут что-то не то. Послушай, но это правда ужасно!

Недолго думая, на ватных ногах, я показала Вале ДНК-тест, который молча, без меня прошел Стёпа. Там было указано, что Полина его дочь.

– Не может быть! – ахнула подруга и внимательно разглядела, надев очки. – Тогда зачем он это сказал?

– Я же говорила, мне всегда казалось, что я участвую в интригах. Антон поэтому и оставил меня Стёпе. Женские гормоны сильнее, и моя Полина родилась абсолютно здоровой. Как пронесло, я даже не знаю, и как забеременеть получилось с презервативами тоже! Но факт остаётся фактом. Родион думал, что Полина от него, и поэтому предлагал горы золотые. Но он не знает. Стёпе было проще оттолкнуть. Мне кажется, он никогда меня не любил.

– Любил. Поверь мне, любил!

– Но он скрыл!

– Помнишь, ты мне говорила по телефону, что все его заработки были только для вас с Полиной, что он хотел начать жизнь с чистого листа? Поэтому он и ушёл, он не думал, что пойдут осложнения. Слушай, главное, что он знает правду о Полине, но ему надо было сказать, что она не родная! Он хочет, чтобы ты на него злилась и нашла другого. Знаешь, твоя ситуация уникальна, и не каждый её поймёт.

– Что же мне теперь делать?

– Скажу снова: жить. Только уже свободно. Только с осознанием, что тебя избавили от мук с калекой.

– Стёпа умрёт?

– Не думаю. Он просто будет себя контролировать. Ты же помнишь, он вечно на таблетках. Сейчас у тебя должность, а прикинь, если ты её лишишься в одно мгновение, если будешь ухаживать за больным? Это не жизнь! То, что ты чуть была не убита собственным мужем, — это уже надо бежать. Ты пока не осознаёшь это, сейчас от обиды видеть его не хочешь, но пройдёт время, и ты поймёшь, что решение Стёпы было правильным. Ты должна переварить эту правду. Больше я тебе ничего сказать не могу.

Валя осталась со мной на ночь и на всю неделю. Она боялась бросать меня одну и возилась с Полиной. Мне вновь захотелось поговорить с мамой, но я боялась того, что она скажет: «Мол, я же говорила, по больницам будешь с ним ходить». И я положила трубку.

Весь месяц я работала и ощущала немножечко свободы, хоть по ночам и плакала. Валя всё равно жила со мной, пока мне не станет легче, и медленными шагами водила меня по мероприятиям.

Я сидела за барной стойкой и чувствовала вкус реальности. И всё же мне захотелось позвонить маме Степана. Она долго не брала трубку, потом произнесла своё:

– Слушаю.

– Алевтина Борисовна, это…

– Я знаю. Что ты хотела? Пожаловаться на моего мальчика? А ведь я тебе говорила оставить его в покое! А ему ещё раньше, но кто меня слушал? И что? Как тебе? Довольна? Мой Стёпик всё рассказал! Это ты вынудила его остаться в последнюю ночь! Что? Нравится? А он теперь как страдает! Не будь тебя, он бы… Ох, как же я жалею, что послушалась его ещё в двадцать лет! Он кормил меня тем, что обязательно во всём тебе признается, а сам… Жил! Да с тобой! Да мучил тебя! А знаешь почему? Ты так на него влияла, вот и мучил! Не мог сказать о своей болезни и разрывался, хотел быть счастливым!

Я поняла, что женщина говорит от бессилия. И, зажмурив глаза, хотела возразить, но пусть выговаривается, ведь имеет, наверное, на это полное право. Недолго думая, я её перебила:

– Моя мать практически выкинула меня за борт, когда узнала о моём браке со Степаном. Мне сейчас не с кем поговорить по душам. Единственное, что я хочу Вам сказать: Полине очень необходима бабушка, поскольку её родной отец…

– Какой ей Стёпа отец, если ты шлюха поганая, под старпёров ложилась и навешала моему и так больному сыну лапши про Полину? И ты ещё смеешь звонить мне и притворяться невинной овцой? Мол, бабушка девочке нужна. Ни сегодня так завтра ты помиришься с мамой, а ко мне дорогу забудь!

– У меня есть ДНК тест который делал Ваш сын, может потом Вы смените гнев на милость? Я тоже считала, что Полина не дочь Степы, но как оказалось мои гормоны стали сильнее. Позвоните сыну и спросите за дочь. Сейчас он на стадии отрицания, потому что болен. Полина его дочь! Но ме кажется, что с такой бабушкой дочке будет хорошо и со мной, - сказала я и бросила трубку, не дав ей договорить.

Довольно! Я не потерплю оскорбления в свой адрес, слишком большую цену заплатила.

Вздыхаю, возвращаюсь в клуб, вижу что Валя занята потенциальным женихом и кокетничает с ним, поправляя волосы.

Счастливые… Не могу их видеть! Не могу слышать их смех! Это низко!

С Полиной сейчас сидит моя двоюродная сестра Римма и она единственная кто не отказался от меня и спокойно выслушала. Сказала, что развод лучшее решение и Степа спас меня за что я должна быть ему благодарна. Мол, он еще до рождения Полины отталкивал меня словами, но в этот раз физически. Римма посочувствовала мне и сказала, что жизнь продолжается даже если я останусь одна, то должна радоваться, никто не держит в неопределённости.

Встаю, потому что Валин смех и поцелуи становятся громче. Это у меня траур и это Римма отправила меня веселиться, когда хочется закрыться в четырёх стенах.

Я подошла к Вале, похлопала ее по плечу и сказала, что еду домой, на что та удивлённо на меня посмотрела и сказала, мол, ну и езжай. А парень был удивлён, дал понять, что не надо меня так легко отпускать и нужно подвезти, на что Валя охотно согласилась. Кажется, она влюбилась и делает то, отчего сама меня спасала: зацикливается на мужчине и теряет себя. Вот пусть теперь будет счастлива по-настоящему. А моя история уникальна. Я долго не могла построить личную жизнь и теперь я свободная. В моих руках все ответы на вопросы.

Антон испугался не нашего совместного брака, а того, что мой бывший в припадке убьёт нас обоих, и метнулся к бывшей жене, пожелав мне счастья. Стёпа оказался больным человеком, которого нужно было пожалеть, но он не дал. Я была и так всю жизнь для него светом, и он просто не захотел меня мучить.

Когда я пришла домой, я положила сумочку и тихо прошмыгнула в комнату. Римма спала с Полиной в обнимку, и я не стала тревожить их сон. Однако, открыв один глаз, она подозвала к себе, и мы шёпотом проговорили всю ночь. За Валю сестра, конечно, была рада, но сказала так:

— Пусть ей повезёт с этим мужчиной. Твоя подруга долго была одинока и давала тебе наставления. Ты должна перезагрузиться. Вижу, что ты ещё не осознаёшь, ведь своим одиночеством Стёпа тебя освободил, чтобы ты радовалась жизни. Я знаю, он жалеет, что толкнул тебя.

— Откуда?

Римма отвела глаза и сказала:

— Он звонил на домашний, но я ответила. Хотел всё-таки услышать голос Полины, но я не дала.

— Что? Но он же её отец!

— Послушай. Он сделал всё во благо тебе, и я тоже ради твоей дочери пошла на то, чтобы не тешить отца надеждой. Стёпа может сорваться и приехать к тебе. Я убедила его в том, чтобы он оставил тебя в покое и малышку тоже, хоть и отец ей. Напомнила ему, как он напугал Полину, и сказала, что у вас всё хорошо, и про твои тусовки с Валей. Знала бы ты, как он был счастлив от того, что узнал о том, как ты проводишь время и не тревожишься. Я попросила его больше не звонить. Ведь это было его решением — не появляться в вашей жизни. Ты мне потом спасибо скажешь. Не ищи его, не надо. Прошу тебя, вопреки всему, гуляй на всю катушку. Ты это заслужила, и Стёпа тебя благословил на любовь со здоровым мужчиной. Понимаю, сейчас тебе тяжело, и ты не можешь поверить в то, что Бог свёл тебя с больным человеком. Но! Этот опыт показывает то, что у тебя доброе сердце, и во имя любви ты готова пожертвовать собой, но Стёпа этого не хочет. Ему в радость видеть твою улыбку на лице.

Вытираю слёзы и прикрываю глаза рядом с сестрой. Хоть и злюсь на неё, потом вспоминаю её слова: «Спасибо скажешь», и признаюсь, что звонила его маме.

— Вот и после твоего звонка Степа сорвался.

— Ох, опять будет считать меня провокатором.

— Скорее мама — провокатор. Не стоило ей звонить. Она только спросить хотела, а правда, ДНК-тест не врал? Этим вопросом она ещё больше привязала Степу к Полине, сама того не осознавая. Палка о двух концах. С другой стороны, и я не должна была лезть, но если Степа хочет, чтобы его дочка не знала, что такое припадки от папы, то ему лучше оставить Вас для хорошего мужчины. Я его успокоила тем, что по документам он отец, и никто не заменит эту графу, ни один Вася Пупкин. Пусть Полина носит его отчество как гордость за человека, который любил её маму, был привязан к ней, но из-за болезни оттолкнул. Совершил рыцарский поступок. Пожалуйста, не злись на меня. Степа больше никогда не позвонит.

— Но он знает мой адрес!

— Он уезжает жить в Кёльн.

— Куда? — ахнула я.

В этот момент я вспомнила, что помимо разговора обо мне, когда они говорили с Антоном, проскочило в диалоге такое от лица Степы:

— Говоришь, ей понравился Кёльнский собор? Знаешь, а я бы хотел купить квартиру с видом на него и без конца пить кофе на балконе и играть на скрипке. Тут очень красиво! Я бы здесь остался на всю свою жизнь!

Слёзы ещё сильнее потекли по моим щекам. Мой единственный скрипач исполнил свою мечту.