Вася Пупкин

Для начала я должен представить действующих лиц – хотя, строго говоря, они довольно известны в русскоязычном интернете. Это литераторы Павел Афонин и Олег Романов. Да-да, те самые, родоначальники анекдотов про Штирлица. Не помните? Ну, так наберите в любом поисковике «операция Игельс». Эти живые легенды писали тогда под псевдонимами Павел Асс и Нестор Бегемотов.
Так вот. В свободное от написания романов время эти двое развлекались весьма своеобразно: испытывали изобретательность друг друга. Для тренировки воображения выдумали литературного персонажа: этакую смесь Джеймса Бонда с майором Прониным, назвали его Васей Пупкиным – и принялись по очереди загонять его в такие сюжетные тупики, что любой другой фигурант сразу подал бы заявление на увольнение из художественной литературы.
Правила были просты: один автор ставит героя в безвыходное положение, другой обязан его оттуда вытащить. Но, разумеется, не просто вытащить, а так, чтобы новая ситуация оказалась похлеще прежней, и соперник потом чесал затылок, в свою очередь соображая, как выпутаться. Признавать поражение, конечно, каждый считал ниже своего достоинства, поэтому бедному Василию приходилось страдать за двоих – иногда даже за троих, если считать меня. Правда, участвовать в подобных дуэлях я избегал: не чувствовал себя достаточно уверенно в присутствии этих монстров юмора.
Что ж, попробую сразу ввести читателя в атмосферу наших посиделок…

Асс, поправив очки и прищурившись так, будто собирался поставить мат в три хода, откинулся на спинку стула и выдал:
– Ну-с, господин Бегемотов, представьте себе: наш Вася, утомлённый подвигами и слегка помятый последними приключениями, едет в поезде «Москва-Адлер». Жара, духотища, кондиционер не работает, проводница исчезла, а в купе напротив сидят трое подозрительных амбалов в спортивных костюмах. И нехорошо так на него смотрят. Вася, разумеется, понимает, что в карманах у них отнюдь не бутерброды. И тут поезд внезапно останавливается в чистом поле, эти трое синхронно встают, переглядываются и говорят: «всё, Василий, приехали».
Павел сделал паузу, глотнул пива и продолжил уже с ехидцей:
– Но Василий наш парень не промах. Он, конечно, понимает, что троица эта – не группа доброжелателей, и что остановка поезда в чистом поле – вовсе не для того, чтобы полюбоваться пейзажем. Поэтому, когда эти трое привстают и начинают медленно надвигаться, Василий совершает единственное разумное в такой ситуации: открывает дверь купе, выскальзывает в коридор и спокойно движется в сторону туалета. Ровным шагом, прошу заметить, не бегом. Потому что бегущий в панике человек – это унизительно, а идущий с достоинством – просто пассажир, которому надоело сидеть. В тамбуре он обнаруживает, что дверь открыта настежь – проводница, видимо, решила подышать свежим воздухом, но куда то отлучилась. Вася выглядывает наружу: с одной стороны – поле, с другой – как ни странно, тоже поле, по которому проходит вусмерть добитая просёлочная дорога. Вася, не долго думая, спрыгивает с подножки. А троица в купе, между прочим, ещё только выбирается в коридор, потому что один из них зацепился карманом за ручку двери и матерится.
Павел поправил очки, довольный собой:
– Пупкин уже чувствует себя в безопасности, но тут по дороге появляется армейский «уазик» защитного цвета. В нём трое мужиков в камуфляже, которые, увидев Васю, радостно восклицают: «О, вот и наш клиент!». Ну, конечно, автоматы наизготовку, машина тормозит и разворачивается.
Рассказчик сделал вальяжный жест рукой, передавая эстафету, и заключил:
– Давай, Олежек, твой выход. Вася между бандитами и вояками. Поле пустое до горизонта, тени нет, жара и пылища. Что в такой ситуации пожелает выдать твоя вдохновенная муза?
– Моя муза прежде всего желает ещё порцию божественного животтворящего пива… Передай-ка бутылочку!
Не меняя ленивой позы, Бегемотов сделал добрый глоток прямо из горлышка и, вытирая губы, выдохнул:
– Ну ладно, слушай. Вася, конечно, парень опытный, но даже опытный человек, очутившись промеж нацеленных автоматов и троицей бандюгановских пистолетов, слегка задумывается о бренности бытия. Однако Пупкин – не тот, кто сдаётся первым. Он мгновенно оценивает ситуацию: «уазик» тормозит, поезд стоит, поле пустое… он сделал широкий жест рукой, будто показывал это поле прямо у нас в комнате. – И понимает: если сейчас начнёт бежать, то его пристрелят. Чисто из спортивного интереса. А если останется стоять, пристрелят из профессионального. Ни то, ни другое его не устраивает. Поэтому Вася делает единственное, что может спасти ему жизнь: поднимает руки и… улыбается. Широко так, по-человечески. Потому что улыбка, как известно, обезоруживает.
Павел фыркнул:
– Автомат, между прочим, обезоруживает куда надёжнее.
– Не перебивай, – отмахнулся Олег. – Так вот. Вася улыбается, и вояки, естественно, в когнитивном диссонансе. Потому что клиент-смертник, который улыбается, – это нетипично. И подозрительно. Они переглядываются, и старший говорит: «Ладно, не дёргайся. Тогда мы тебя живым доставим». А троица из поезда уже выскочила на дорогу и орёт: «Ни фига, он наш!». И начинается спор: какому он, собственно, ведомству должен достаться. То есть, мы имеем временную отсрочку немедленной смерти, так?
– Ну, пока так, – признал Асс.
– Отметаем заранее неприемлемый результат, когда стороны делят его по-честному, распиливая пополам. Согласен?
– Кстати, неплохой поворот сюжета. Есть какой-то сюр… Но ладно, отметаем. Дальше ты или я?
– Я, конечно. Не думай, что тебе достанется такая простая ситуация. Усложним условия!
– И каким образом?
– А таким, – Бегемотов снова глотнул пива и облизнулся. – Вводим третью силу! Появляется пришельцы на летающей тарелке и тоже предъявляют права на нашего Васю. И армия, и блатота застывают, парализованные неким излучением, а зелёные человечки увозят Пупкина для произведения над ним биологических опытов. Включая немедленную вивисекцию. Вот как можно усложнить.
Олег, довольно крякнув, хлопнул бутылку на стол так, что пиво внутри, обидевшись, вспенилось и попыталось сбежать наружу.
– Значит, вот так, – продолжал Бегемотов. – Пупкина хватают зелёные человечки. Не какие-нибудь там высоколобые гуманоиды, а классически злобные, понимаешь? Маленькие, зелёные, с глазами как у домашнего котика, которому наконец-то удалось поймать мышь. Они его хватают, затаскивают в тарелку и уносят в небеса. Всё. Твоя очередь.
Павел медленно снял очки, посмотрел на них, как будто проверял, не помутнели ли от услышанного, и произнёс:
– Олежек… Ты понимаешь, что ты сейчас сделал?
– Конечно, – гордо сказал Бегемотов. – Усложнил задачу.
– Ты не усложнил, – Павел поднял палец. – Ты перешёл на уровень «босс-файт». Ты ввёл инопланетян. Инопланетян, Карл! Это же чистой воды читерство.
– Ничего подобного, – обиделся Олег. – Это художественный приём. Классика жанра. Деус экс… как его… тарелкус.
– Ладно, – вздохнул Павел. – Но раз уж ты полез в космос, я полезу в биологию.
Он снова надел очки, прищурил один глаз и продолжил:
– Итак. Вася лежит на столе в лаборатории пришельцев. Над ним нависает главный зелёный, весь в присосках и научном энтузиазме. Он собирается начать вскрытие, но тут…
Павел сделал картинную паузу.
– …тут выясняется, что у Пупкина аллергия на инопланетный латекс. И когда зелёный патологоанатом надевает перчатки, у Васи начинается такая реакция, что приборы начинают пищать, лампочки мигать, аппаратура – гореть, а тарелка – крениться. Пришельцы в панике: они-то думали, что люди хрупкие, а тут какой-то примитивный организм одним чихом взрывает им лабораторию.
Олег хохотнул:
– То есть, ты хочешь сказать, что Вася спасается аллергией?
– А что такого? – пожал плечами Павел. – У каждого супергероя должна быть своя суперспособность. У кого-то лазеры из глаз, у кого-то – аллергия на латекс.
– Ладно, – Олег потер подбородок. – Допустим. Пришельцы в панике. Что дальше?
– Дальше, – Павел поднял бутылку и критически осмотрел содержимое на свет, – дальше я делаю вывод, что этот продукт что-то подозрительно быстро кончается.
– Не отвлекайся!
– Так. Хорошо. Дальше они решают избавиться от опасного экземпляра. И выбрасывают Васю обратно на Землю. Естественно, без парашюта. Высота – примерно три километра. Ваш ход, маэстро!
Олег открыл новую бутылку и посмотрел на неё с надеждой – мол, не подведи, подруга – и протянул:
– Три километра… Без парашюта… Ты, Павлуша, садист. Причём из тех, что улыбаются, когда объясняют жертве правила игры.
Павел скромно поправил очки:
– Я просто усложняю условия. Ты сам начал.
– Начал, – согласился Олег. – Но я хотя бы оставил человеку шанс. А ты его с высоты роняешь, как неудачный эксперимент.
– Это не эксперимент, – возразил Павел. – Это художественный приём. Свободное падение героя. Классика жанра.
– Классика жанра – это когда герой падает, но внизу его ловит, скажем, стог сена, – буркнул Олег. – А у тебя что внизу?
Павел пожал плечами:
– Поле.
– Поле, – повторил Олег. – То самое поле, где его помимо прочего ждут бандиты и вояки. Прекрасно. Просто прекрасно. Ты хочешь, чтобы он упал им на голову?
– Я ничего не хочу, – невинно отвернулся Павел. – Это твой ход.
Мой интерес к разворачивающемуся сюжету всё  возрастал.
– А что, если сейчас тут проводят тренировку парашютисты? – попробовал вмешаться я. – Вася может прицепиться к кому-нибудь…
– Не влезай! – хором рявкнули литераторы.
– Надо было соглашаться быть третьим, – пояснил Павел. – А теперь не вмешивайся!
– Такую возможность испортил! – добавил Олег. – Я бы, может, и сам до этого додумался. А теперь из-за тебя придётся по-другому.
Он вздохнул, как человек, которому предложили сыграть в шахматы, но фигуры уже стоят в положении «мат», и всё равно надо как-то выкручиваться.
– Ладно, – сказал он. – Раз Вася падает… значит, падает. Но! – он поднял палец. – Падение – это не конец. Это начало. Потому что Пупкин – человек, который умеет использовать даже гравитацию в своих интересах.
Павел приподнял бровь:
– Интересно. Продолжай.
– Итак, – Олег сделал широкий жест, будто показывал траекторию падения. – Вася летит вниз. Ветер свистит в ушах, а под ним – поле, бандиты, вояки и, возможно, ещё кто-нибудь, кто успел подъехать чисто из интереса. Но Вася не дурак. Он вспоминает, как в детстве ходил в кружок авиамоделирования. И что его любимая модель – планер «Ласточка». И что принцип планирования без срыва в штопор…
Павел не выдержал:
– Олежек. Ты хочешь сказать, что Вася…э-э-э… планирует?
– Именно! – торжественно объявил Олег. – Он распластывается в воздухе, как белка-летяга, и начинает снижаться не вертикально, а по дуге. Красиво этак, с разворотами. И приземляется… – Олег сделал паузу, смакуя момент. – …прямо в кузов проезжающего мимо грузовика.
Павел моргнул:
– Грузовика? Откуда там грузовик?
– А это, – сказал Олег, – четвёртая сила. Местный фермер. Он везёт сено. Много сена. Очень много. Мягкого такого.
– Сена? Фи. Тривиально.
– А что делать, если парашютистов уже нельзя?! И Вася падает прямо в него. Мягко, как в подушку. Ну, или почти мягко. И фермер, не заметив лишнего пассажира, увозит его прямо под носом у всех остальных сил – казалось бы, прочь.
Я вздохнул. Всё-таки это натяжка. Вася пережил падение с трёх километров, приземлился живым и теперь куда-то едет в кузове грузовика. Но ладно, это только начало.
– Но, – торжественно заключил Бегемотов, – грузовик подъезжает как раз к нашим бандитам и воякам,
– Подожди, – не выдержал я. – То есть он снова там же?
– Конечно, – хором сказали оба. – Это же очевидно.
Олег добавил:
– И теперь у него аллергия на межзвёздный латекс. Это важно.
Павел кивнул:
– Очень важно. Потому что сейчас я введу очередную силу.
Олег поперхнулся:
– Какую ещё очередную?!
– Экологов, – внушительно изрёк Павел. – Которые видели, как инопланетяне сбросили на Землю неизвестный биологический объект. И теперь считают Васю угрозой биоразнообразию.
И победно поглядел на нас, довольный собой – словно пёс, только что уронивший новогоднюю ёлку.
– Экологи! – повторил он с тем самым пафосом, с каким обычно объявляют «а теперь десерт!».
Олег поперхнулся пивом:
– Экологи?! Ты серьёзно? После бандитов, вояк и пришельцев ты вводишь экологов?
– А что? – Павел пожал плечами. – Очень актуально. Они сейчас везде. Даже в тех местах, где их быть не должно. Например, в нашем чистом поле.
– В чистом поле, – повторил Олег, – где уже толкутся бандиты, вояки, фермер с сеном и, возможно, ещё кто-то, кто припёрся, пока мы тут разговариваем.
– Именно, – кивнул Павел. – Представь картинку: экологи подъезжают на электромобиле. На зелёном. С наклейкой «Спасём планету». И с мигалкой. Тоже пусть будет зелёной. Красиво!
Олег закатил глаза:
– Электромобиль вне города, по просёлочной дороге… Павлуша, ты ж вроде разбил её в хлам?
– Это художественный приём, – невозмутимо ответил Павел. – Имею право. Эко экс махина. Сам же начал по-латыни.
Я не удержался:
– Значит, дорога хоть и плохая, но электромобиль как-то проехал.
– Не как-то, – отрезал Павел, – а на солнечных батареях. Не мешай.
Олег, уже смирившись с реальностью, в которой электромобили запросто ездят по бездорожью, а экологи охотятся на Пупкина, вздохнул:
– Ладно. Экологи так экологи. Что они делают?
Павел прищурился:
– Они окружают грузовик. Один из них, главный, в жилетке цвета нежной молодой листвы, подходит к кузову и видит Васю. И кричит: «Стойте! Не трогайте его! Это эксклюзивный редкий вид!».
Олег застыл:
– Редкий вид чего?!
– Человека-контактёра, – торжественно поднял палец Асс. – Который пережил падение с трёх километров. Это ж уникальный биологический феномен. Что, не так? Его надобно изучать. В естественной среде обитания.
– В какой ещё естественной среде?!
– Здесь, в поле, – не моргнув глазом ответил Павел. – Где же ещё?
Я тихо хмыкнул. Вася, похоже, становился не просто героем, а объектом научного интереса. И, судя по выражению лица Олега, сейчас должно начаться самое интересное.
Олег медленно поставил бутылку, сцепил пальцы, как профессор, готовящийся к лекции, и произнёс:
– Хорошо. Раз экологи считают Васю редким видом… значит, они должны его защитить. Правильно?
– Разумеется, – кивнул Павел. – И это, соглашусь, вполне реально: вряд ли кто из действующих лиц решится замочить целую группу свидетелей ради какого-то Пупкина. Себе дороже выйдет.
– Тогда, – Олег поднял палец, – они объявляют территорию вокруг грузовика заповедником. Прямо на месте. Ставят табличку: «Охраняемая зона. Посторонним вход воспрещён». И бандиты, и вояки, и фермер – все вынуждены отойти за линию. Потому что штрафы у нас за вред окружающей среде, между прочим, конские.
Павел сдержанно кивнул:
– Заповедник? В чистом поле? Логично.
– Да, – уверенно сказал Олег. – Временный. Экспресс-заповедник. На период наблюдения за уникальным экземпляром.
Я опять не выдержал:
– То есть Вася теперь охраняемый объект?
– Выходит, так, – хором сказали оба.
Павел задумчиво потер подбородок:
– Интересно… Очень интересно. Потому что теперь я могу ввести…
Олег вскочил:
– Нет! Только не пятую силу!
– Пятую? – Павел сделал вид, что удивлён. – Какую пятую? По-моему, это уже шестая или седьмая. Впрочем, я могу ошибаться. Не важно.
Олег взглянул на него через пустую бутылку и сказал, обращаясь в пространство:
– Обратите внимание, как динамично развивается фабула! Прелестно, джентльмены. Просто восхитительно. Что теперь? Орнитологи? Археологи? Комитет по защите редких сеновалов?
Павел хитро улыбнулся:
– Почти. Я введу… политиков.
Бегемотов икнул так, будто его ударили под дых. И я понял: всё, что было до этого, только цветочки, а вот сейчас-то и начнётся настоящий хаос.
– Политиков?! – застонал Олег от смеха. – Пашка, ну ты зверь! Ты понимаешь, что после политиков уже вводить будет некого? Это же конец пищевой цепочки!
Павел довольно кивнул:
– Именно. Политики – вершина экосистемы. Они приходят туда, где уже собрались все остальные. Как акулы на запах крови. Или как депутаты на запах денег. Итак, – продолжил он, – мы видим, как стремительно приближается кортеж. Чёрные машины, мигалки, охрана в элегантных костюмах, которые выглядят так, будто их выращивали прямо на теле агентов спецслужб.
– По просёлочной дороге? – невинно уточнил Бегемотов.
– Там, где проедет электромобиль, – наставительно заметил Асс, – «Аурус» проедет тем паче. А если не застрянет, ему срочно проложат асфальт, и он таки проедет… Но я продолжаю. Значит, из центральной машины выходит… – он помолчал, смакуя момент. – Самый главный министр по чрезвычайно важным вопросам, про которые никто не в курсе, но все боятся.
Олег закатил глаза:
– Конечно. А кто же ещё? Может, специальный министр по делам Пупкина?
– Не исключено, – серьёзно сказал Павел. – У них там такие комитеты, что я бы не удивился.
Я тихо хмыкнул. Сцена в поле уже напоминала не художественный сюжет, а фестиваль абсурда, на который смело можно продавать билеты.
Олег спросил:
– И что делает твой министр?
Павел торжественно провозгласил:
– Он объявляет, что Пупкин – стратегический ресурс.
Олег поперхнулся:
– Чего?!
– Ресурс, – повторил Павел. – Национального значения. А может, и мирового. Потому что человек, переживший падение с трёх километров, контакт с инопланетянами, бандитами, вояками, экологами и фермером – это, безусловно, объект, который нужно взять под государственную охрану.
Олег медленно провёл рукой по лицу:
– То есть теперь Вася – не просто редкий вид, а стратегический объект?
– Именно, – кивнул Павел. – И министр требует немедленно эвакуировать его в секретный центр.
– Куда? – обречённо спросил Олег.
Павел улыбнулся:
– В бункер.
Олег закрыл глаза:
– Конечно. В бункер. Куда же ещё. К самому?
Павел продолжил, входя в азарт:
– Но! – он поднял палец. – Экологи протестуют. Они заявляют, что перемещение редкого вида нарушает природный баланс. Бандиты требуют вернуть им «клиента». Вояки говорят, что объект представляет угрозу национальной безопасности. Фермер требует оплатить помятое сено. А министр…
– Что министр? – обречённо спросил Олег.
– Министр требует тишины, – тзначительно сказал Павел. – Потому что он сейчас будет давать пресс-конференцию.
Олег открыл рот, закрыл, снова открыл – и наконец выдохнул:
– Пресс-конференцию? В поле?
– Конечно, – кивнул Павел. – Где же ещё? Тут уже всё есть: публика, объект исследования, конфликт интересов, экологи, силовики… Осталось только журналистов подогнать.
Олег застыл. Я тоже. А Павел улыбнулся так, как улыбается человек, который только что поставил горссмейстеру детский мат, но делает вид, что это случайность:
– И я ввожу журналистов.
Олег тихо сказал:
– Всё. Вася погиб.
Павел удивился:
– Почему?
– Потому что если журналисты доберутся до него первыми, – мрачно сказал Олег, – он сам попросится обратно к пришельцам. Или к бандитам. Ему уже всё равно будет.
– Тут ещё вопрос, кто первым успеет оформить права на Пупкина. – добавил Павел, прищуриваясь. Я бы на месте министра вместо выступления звонил в ООН.
– В ООН? Пашка, этим ты постулируешь, что Пупкин теперь объект глобальной политики!
– А почему нет? – безмятежно отозвался Павел. – Человек, столько переживший… Это, я бы так назвал, беспрецедент. Его надо срочно включить в международный реестр охраняемых объектов. Или субъектов, не знаю, как правильно.
– В какой-какой реестр?! – хмыкнул Олег.
– Ну, или в реестр уникальных биологических и политических явлений. Если таковой ещё не существует, его создадут специально. Под Пупкина.
Я тихо прыснул. Олег – нет. Ещё бы, ему же сейчас отдуваться за всё это! Он смотрел на Павла так, будто тот только что предложил объявить Васю кандидатом в президенты.
– Ладно, – наконец выдохнул он. – Допустим. Министр объявляет Пупкина стратегическим ресурсом. Экологи протестуют. Бандиты требуют вернуть клиента. Вояки требуют выдать им объект. Фермер требует оплатить сено. Что дальше?
Павел иезуитски улыбнулся:
– Дальше твоя очередь.
– Ах, так?! Тогда появляется пресса. Раз уж ты забыл про неё упомянуть, это сделаю я.
Я взвыл:
– Нет! Только не журналисты! Олежка, ну ты же понимаешь, что журналисты – это хуже инопланетян! Те хотя бы честно вскроют пузо, а эти мгновенно погубят весь сюжет! Сразу приплетут остров Эпштейна и прочую гадость!
– Именно для этого, – безжалостно возвестил Бегемотов, – и появляются журналисты. С микрофонами. С операторами. И с дронами, которые уже кружат над полем, снимая всё в прямом эфире.
Асс одобрительно кивнул:
– Прямой эфир?! В поле?! С бандитами, вояками, экологами, фермером, министром и Пупкиным?! Отличная идея!
– Да, – согласился Олег.
– И что делает Вася? – обречённо спросил я. – Пытается спрятаться в сене?
– А зачем? – Олег пожал плечами. – Его уже зафиксировали! Какой смысл прятаться?
– От оператора, – серьёзно сказал Павел. – Потому что оператор – это самое страшное. Он всё видит. И всё снимает. И может навести на цель.
Я не выдержал и рассмеялся. Олег – нет.
– Ладно, – сказал он. – Хорошо. Будь по-вашему. Журналисты снимают. Вася прячется. Министр позирует. Экологи протестуют. Бандиты ругаются. Вояки нервничают. Фермер считает убытки. Что дальше?
Павел взял продолжение в свои руки:
– Дальше начинается международный скандал.
Олег от удовольствия прижмурился, как сытый кот:
– Так. Скандал. Обожаю скандалы! А из-за чего?
Павел патетично произнёс:
– Из-за того, что дрон журналиста случайно залетает в воздушное пространство соседнего государства. Оказывается, тут недалеко граница. Как вам такое? Не ожидали?
Олег открыл глаза. Медленно. Очень медленно.
– Пашка… – сказал он тихо. – Ты гений. Злобный, безжалостный, но гений.
Павел скромно поправил очки.
Я понял так, что Вася Пупкин только что стал причиной международного конфликта. И это, судя по лицам обоих литераторов, было ещё далеко не пределом. Интересно, кто первым нажмёт на ядерную кнопку?
Асс уже собирался объявить очередной ход и даже вновь наставительно поднял палец:
– Итак, джентльмены… Представьте себе: только-только экологи объявили заповедник, только министр успел объявить Пупкина стратегическим ресурсом, как… – он сделал паузу, – …небо темнеет.
Олег прищурился:
– Стая Винни Пухов в виде тучек?
– Каки на фиг Пухи! – возмутился Павел. – Это флот. Боевой космический флот. Вернулись наши инопланетяне с подмогой. Не одна тарелка, не две, а целая армада! Крейсеры, истребители, разведчики, штабной корабль… и Звезда Смерти из «Звёздных войн», которая выглядит как гигантский пылесос.
Олег прыснул:
– Пылесос?
– Межгалактический, – уточнил Павел. – Очень мощный. Он может засосать половину солнечной системы, если что.
Я осторожно вмешался:
– А зачем им столько кораблей?
Павел горделиво провозгласил:
– Что тут непонятного?! Они ж прилетели за самим Пупкиным! С подкреплением. Потому что считают его опасным биологическим объектом, разрушителем лабораторий и нарушителем межгалактического порядка.
Олег хлопнул ладонью по столу:
– Прекрасно! А наши земные вояки… – он сделал паузу, – впадают в ступор?
– Впадают, – подтвердил Павел. – И срочно создают Объединённые Вооружённые Силы Земли. Под эгидой ООН. Прямо в поле. Срочно подписывают международный договор на этикетке из-под пива. Кстати, достань из холодильника, там должно ещё оставаться.
Олег довольно кивнул:
– Логично. А теперь давай снова я… – он в свою очередь поднял палец, копируя Асса. – Вводим религии!
Павел вздохнул:
– Ну конечно. Как же без них..
Олег привстал со стула и начал перечислять, загибая пальцы:
– Православные паломники прибывают на автобусах. Католики – на вертолётах: им далековато, на наземном транспорте не успеть. Буддисты и индуисты – пешком, с барабанами. Они давно к этому готовились и прибыли как раз вовремя. Раввины с паствой находились тут с самого начала, потому что нет еврея, который пропустил бы такой шухер.
– А что ж их раньше не видать было?
– Они умеют быть незаметными… Да не перебивай! Значит, так: мусульмане, шаманы, неоязычники, секта свидетелей НЛО… Никого не забыл? Ну, и прочие тоже.
Павел не выдержал и рассмеялся:
– И все они уверены, что Пупкин – ключевая фигура Апокалипсиса?
– Разумеется! – отмахнулся Олег. – Ты только представь, что творится! Одни вопят «рагнарёк!», другие – «судный день!», третьи – «конец дня Брахмы!», четвёртые – «вознесение!». Пятые, шестые и так дальше вопят просто. И все хотят его «спасти». Каждый по-своему. Причём все способы спасения несовместимы с жизнью.
Павел кивнул:
– Хорошо. Тогда флот пришельцев… – он сделал паузу, – переходит к следующей фазе.
– К какой? – насторожился Олег.
– Они объявляют Пупкина не пророком, – значительно сказал Павел, – а Великим Контактёром. Тем, кто должен объединить цивилизации.
Олег скривил лицо:
– Ну, тут-то Ваське окончательно кирдык.
– Почему это? – удивился Павел.
– Потому что если его одновременно хотят пришельцы, католики, шаманы, ООН и евреи… – Олег развёл руками, – он просто не выдержит конкуренции.
Я тихо хмыкнул. Ситуация действительно выходила из-под контроля. Интересно, как они вывернутся на этот раз? И тут Олег, привычно потянувшийся к спасительной бутылке, недоуменно потряс её. Пусто. Павел тоже взял свою. Пусто! Великие переглянулись. И Павел, вздохнув, констатировал:
– Кажется, у нас проблема. Пиво кончилось.
– Но мы же только-только вышли на кульминацию! – возмутился я. – Там же флот! Религии! ООН! Апокалипсис!
– Вот именно. Поэтому срочно надо в магазин: без пива такой замес не разрулить. Даже нам. Так что делать нечего, поднимайтесь, господа, пошли!
– А Вася?
– А что Вася? Придётся ему подождать. Ничего, он парень терпеливый…