Сон про анти-советчика

Для взрослых.

Третьего июня,
утром рано...

Во сне это было:
я поел на улице творога
и поднимаюсь домой,
на третий этаж.
 
На втором этаже,
около лифта
вижу телевизор,
которого раньше не было.
 
В нем
вещает Трещинский:

Узкая
европеидная
хитрая
крысиная мордочка.
 
Он играет в моем сне
свою роль:
произносит
монолог Трещинского.

Я сразу понимаю,
кто это,
по виду понимаю,
хотя, он
ничего еще
пока не сказал.
 
Но вот я уже слышу,
что  он заговорил
и, как бы,
уже
надувается важностью:
"за нас (за него),
хвалится он,
в Москве почти все:

Артист Бэ,
Шахматист Кэ,
Митрополит Пэ,
Космополит Вэ..."....
 
Я думаю
о типе
из телевизора
что-то, вроде,
типа того:

"Безмозглая гнида!
Все они о тебя
почистят ноги!
А ты останешься
навечно
в своем
старомодном плаще
вякать
про Советскую власть,
лгать про Ленина,
лягать Сталина...

В то время как
новые бандиты
будут
уводить из страны
триллионы долларов
и развяжут
в конце света
войну без конца!
 
Мне даже,
в данном случае,
неинтересно,
русский ты,
украинец
или еврей!

Это сон
придумал мне
твою
говорящую фамилию!
Это ты
пришел ко мне
через тридцать шесть лет
после кошмара,
когда Москва,
Ленинград
и Свердловск
спятили
и стали
голосовать за Ельцина
и за его банду!
 
Для меня —
то был ужас!
 
Я не знал еще тогда
неумолимого
закона природы,
по которому:
Богатые
всегда голосуют
за свои деньги,
а Бедные
либо за Правду,
либо за бутылку водки....
 

...Итак,
три самых богатых
города страны
привели
в страну Ельцина,
и все сразу
завертелось,
зашумело
и...  упало!
 
"Связи"
стали ковать бабло,
Трещинские
продолжили
трепать глупым языком
и проституировать
на подлых ТВ-диспутах,
корпоративах,
на грантах от Сороса
и на лекциях для ЦРУ.
 
Продажные
шагреневые шкуры
растаяли
и унесли с собой
великую страну,
которая
не смогла пережить
"своих" ничтожеств
и культ тапок
без личностей.
 

...Я
поднимаюсь домой
и говорю Маме:

"Сейчас
мы будем есть
вкусный творог!"

Мама
стоит
очень грустная,
видимо,
неважно
себя уже чувствует,
и я хочу
спросить Маму:
"Что ты
такая грустная?".
 
Но она сама
спрашивает меня:
"Ну, и...
где же твой творог?!"
 
Я вспоминаю,
что ел его на улице,
и говорю Маме:
"Творог на улице!
Сейчас принесу!"
 
Мама
глядит на меня
с укором.
 
Я выхожу на лестницу.
Сейчас
опять мне придется
идти мимо Трещинского.
 
Думаю про себя:
"Ударил бы я его,
если бы встретился с ним
лицом к лицу?
На самом деле?
Не во сне?

Не больно!
Дал бы только пощечину!
За всё!
За погубленную Страну,
за войну,
за умерших моих родных!..."
 
В молодости не дрался,
а теперь вот,
когда вижу
рожи анти-советчиков,
мысли у меня
определенно свирепые:
мне хочется
оскорбить их
даже не словом,
а действием!

Наболело!
 
...Тут слышу я вдруг
дождь за окном,
вспоминаю,
что вчера вечером
забыл
положить на окно
завтрак голубю,
который на рассвете,
каждое утро,
прилетает
ко мне завтракать,—
и мгновенно просыпаюсь,
и вскакиваю!
 
Сначала положу ему
что-нибудь для клева,
а потом запишу
этот сон!
 
И потом
начнется
еще один день!...