Друг мой Колька. Начало

Значица, есть у меня дружбан. Колька. Зовут его, пачиму? А потому што мамка нарекла, а он оправдывает. Чувак он такой: если скажет «жрать хочу», значица, мало не покажется. Реальный такой олень в хорошем смысле. Не тот, которого рогами бодают, а который могёт, если што, и рогами защитить, и копытами затоптать обидчиков, если они неправы. Колька — он фтопку посылает всё, што не касается истины. Встречаемся мы с ним как-то в «Ашане». Я такой: «О, Колян, дарагой!» А он стоит у стеллажа с гречкой и смотрит на ценник таким взглядом, будто там формула ядерного реактора. Грит: «Слышь, это чё за жопа? 150 рублей за пачку? Эт развод лохов!» Я ему: «Так инфляция, блин». А он: «Инфляция — отмазка для тех, кто кросавчег срубить хочет на ровном месте».
И понеслось. Колька, если чё в башку втемяшил, будет стоять до победного. Он, кстати, в своем районе авторитет среди местных бабулек. Серьёзно. Бабки его уважают атас. Потому што он, в отличие от многих скотоложцев, которые газоны топчут, Колька зимой лопатой дорожки чистит не только себе, но и тете Глаше из 15-й квартиры. Причём делает это с таким лицом, будто это спецоперация по ликвидации снежного терроризма. Внешне Колян — типичный быдло с района, если судить по обложке. Стрижка под ноль, потому што лень ходить к парикмахеру, куртка «Адидас», но не та, што в ларьке, а нормальная, потому што на работе он горбатится как зверь. Работает он на шиномонтаже. И там он реально золотой мастер. Я как-то заехал к нему колесо поменять. Он посмотрел на мою резину, почесал репу и вынес вердикт: «Ты, ваще, поттер? Такими гвоздями только гробовщиков друзей подкупать. Ща сделаем».
Сделал он это за пятнадцать минут, причём так, что я потом полгода ездил и думал: «Вот это пацанский ремонт».
Главная его фишка — это чувство справедливости, которое у него работает как неправильный глушитель: громко, внезапно и всем мешает. Если в маршрутке кто-то начинает гнобить кондуктора, Колька не лезет в драку. Он начинает задавать вопросы. Такие въедливые, по-человечески. Он говорит: «Слышь, мужик, ты чё, сапожник? Она тебе за пять минут проездной оформила, а ты ей жизнь портишь. Иди, купи себе чувство юмора в ларьке, там сегодня завоз».
И ведь работает. Мужик сдувается. Потому что Колька не орет, он просто давит своей олбанской логикой.
Дома у него бардак, но бардак правильный. Он говорит: «У меня творческий беспорядок. Я знаю, что пульт лежит под второй подушкой, а носки — в духовке. Если всё сложить по полочкам, я перестану быть аццким сотоной и стану обычным обывателем». А еще он собачник. У него есть пёс Борян. Борян — это не пёс, это чудовище размером с небольшого пони. Колька его спас из какой-то передряги, выходил. И теперь они ходят по району как два гангста. Идут, несутся, никого не трогают. И все их уважают: и наркоманы из подворотни, и олигархи на джипах. Потому што Колька — это человек-броня. Если он с тобой дружит, ты под защитой. Не потому что он всех накачает, а потому что он докажет всей улице, что ты кросавчег, даже если ты сейчас накосячил.
В общем, Колька — мой друг. Он, конечно, может назвать меня лохом, если я куплю перепиленные наушники на рынке. Он может сказать «не комильфо» про мою новую рубашку, скривившись, будто лимон съел. Но если мне реально нужна будет помощь ночью, он приедет. Даже если у него самого в тот момент в гараже будет взрываться компрессор. Просто приедет, скажет: «Чё встал, тормоз? Поехали разбираться», — и всё.