Друг мой Колька. Про рыбалку

О, рыбалка — это отдельный аттракцион. Если Колька говорит «поехали рыбачить», это значит, что ты подписался на мини-версию «Форта Боярд», только без призов, но с гарантированным приключением на одно место. Значит, было это в конце мая. Колька звонит мне в шесть утра и выдаёт таким голосом, будто он уже встал, всё подготовил и вообще живёт ради этого момента:
— Ты чё, спящая красавица? Подъём! Рыба сегодня прет, я чуйкой чую. Собирайся, выезжаем через час. Если не будешь готов — уеду без тебя, потом в инстаграме фотки кину, как я трёхкилограммового судака телепаю, а ты будешь кусать локти. Я, конечно, сразу вскочил. Потому што Колька если сказал «через час», то через 61 минуту он уже будет сигналить под окнами, и соседи начнут креститься.
Собрались мы быстро. Я взял удочки, снасти, тёплую кофту, бутербродов нарезал. Колька приехал на своей «Табуретке», загруженной по самое не балуйся. Я открываю багажник, а там:
— Палатка.
— Зачем палатка? Мы ж на день.
— А если клёв будет зверский? Останемся до утра.
— Ладно.
— Спальники.
— Коля, ну...
— Не ной. Ещё мангал маленький, шампура, угли, мясо, картошка, лук. Рыбалка без шашлыка — это не рыбалка, это голодовка.
— А рыбу где везти? — спрашиваю.
— В ведре, — он показывает ведро. — Если пустым поедем — значит, не судьба. Если полным — домой довезём.
Я смотрю в багажник и понимаю, что там места осталось только для меня, если я сложусь пополам. Но Колька — мастер русского тетриса. Он всё это утрамбовал так, что даже крышка закрылась без скрипа.
Выехали. Ехать надо было километров восемьдесят. Дорога — это отдельный квест. Колька за рулём — человек, который считает, что все остальные водители на дороге — либо тормозы, либо самоубийцы. Он рулит с таким выражением лица, будто ведёт колонну во время военных действий. Но при этом любит поговорить. Поворачивается ко мне на скорости 90 и начинает:
— Слушай, а ты червя купил? А то я навозных накопал, но они какие-то вялые, может, рыба их за неуважение посчитает?
— Колян! Дорога! — вцепляюсь в сиденье.
— Да нормально, я ас вожу, — отворачивается обратно и чуть не въезжает в «Жигули», которые тормозят перед лежачим полицейским. Он выкручивает руль, объезжает их по встречке, я закрываю глаза и начинаю мысленно прощаться с жизнью. Колька же спокоен, как удав на пенсии:
— Ну чё ты кипишуешь? Всё под контролем.
Проехали. Через час мы свернули с трассы на грунтовку. И тут началось настоящее кино. Дорога была такая, что наш «Логан» превратился в карусель. Колька рулит, объезжая ямы, и комментирует каждую:
— Это жопа! Нет, это жопа! А это вообще две жопы сразу!
— Коля, давай медленнее, подвеску жалко.
— Подвеска — дело наживное. Рыбалка — святое.
В какой-то момент колесо попало в такую ямищу, что я подпрыгнул и ударился головой о крышу. Колька посмотрел на меня, потом в зеркало заднего вида и выдал:
— Ну вот, а ты говорил палатку не брать. Гляди, как высоко прыгаешь — значит, пригодится.
Доехали до реки. Место — божественное. Тишина, вода, лес вокруг. Мы выгружаемся, Колька осматривает берег и делает заявление:
— Здесь будем. Видишь вон тот затон? Там щука жирует.
— А давайте вон там, где ровнее? — предлагаю я.
— Нет, там бобры живут. Они, конечно, ребята хорошие, но если мы им настроение испортим, они нам все деревья погрызут и удочки утащат. Я с бобрами не дружу.
Разбили лагерь. Колька всё делает с такой основательностью, будто мы тут на год поселились. Палатку поставил идеально ровно, мангал сложил из камней, даже туалетную бумагу повесил на веточку, чтобы под рукой была. Я говорю:
— Может, сначала рыбу половить?
— Успеется. Сначала база должна быть. Если база есть, то и рыбалка будет. Если базы нет — то это не рыбалка, а выживание в дикой природе, я в этом уже был, не понравилось.
Наконец, забросили удочки. Сидим, ждём. Красота: солнышко, вода блестит, птички поют. Колька сидит с серьёзным лицом, как статуя на острове Пасхи. Смотрит на поплавок, не моргает. Я начинаю клевать носом от утра раннего. Вдруг Колька резко встаёт:
— Есть!
Дёргает удочку. Вытаскивает... маленького окунька, с ладонь размером. Смотрит на него, вздыхает:
— Ну, привет, мелочь пузатая. Отпускаю, расти, через два года приходи, поговорим.
И кидает обратно. Я говорю:
— Может, на уху хоть?
— Какую уху из этого? Это не уха, это компот рыбный. Не позорься.
Час, два, три — тишина. Ни одной нормальной рыбы. Колька начинает нервничать. Он меняет наживку, перебрасывает снасти, даже начинает что-то бормотать про гидрометцентр, который врёт как сивый мерин. Я сижу, ленюсь, бутерброды жую. Колька смотрит на меня и говорит:
— Ты чё, обжора, всю провизию сожрал? А на шашлык оставил?
— Оставил, не бойся.
Тут у него клюёт. Колька подсекает, и чувствуется, что рыба серьёзная. Леска натянута, удочка гнётся. Колька краснеет от напряжения, кричит:
— Тащи подсак! Быстро! Это монстр!
Я хватаю подсак, бегу. Колька борется, матом не ругается, но издаёт такие звуки, будто там, под водой, дракон. Вытаскивает он... огромный корягу, за которую зацепилась леска. На коряге — старый носок, кусок проволоки и немного тины. Колька смотрит на это, потом на меня, потом в небо.
— Это чё, сюрприз такой? Я три часа жизни на это потратил?
— Ну, носок хороший, — говорю. — Почти новый.
— Заткнись, юморист.
Он кидает корягу обратно в воду, садится, достаёт сигарету, но не курит, а просто смотрит на неё. Я понимаю, что сейчас будет философия.
— Знаешь, — говорит Колька, — вся жизнь — как эта рыбалка. Идёшь к цели, тратишь силы, нервы, червей этих дурацких копаешь. А в итоге вытаскиваешь корягу с носком. И что? Обижаться? Бегать и плакать? Нет. Ты просто идёшь, разводишь мангал, жаришь мясо и понимаешь, что, в общем-то, всё правильно. Потому что ты здесь, с другом, на природе, и никто вас не трогает.
Я молчу. Колька продолжает. Он прав всегда, зараза такая.
Ну, короче, развели мы мангал. Колька достал мясо, которое он сам мариновал. Там был лук, уксус, специи какие-то секретные. Запах пошёл такой, что даже птицы замолчали, наверное, завидуют. Жарим шашлык, Колька командует:
— Не переворачивай часто, мясо любит спокойствие. И не тыкай вилкой — сок вытечет, будет подошва, а не шашлык.
— Слушаюсь, главный мясник.
Сели есть. У Кольки глаза закрываются от удовольствия. Он жуёт, мычит, потом говорит:
— Вот это я понимаю. Рыбы нет, а настроение есть. Рыбу мы в магазине купим. А такой вечер — нет.
Я соглашаюсь. Мы сидим у костра, уже вечереет. Колька вдруг вспоминает:
— Слушай, а мы червей-то обратно не закопали? Они ж живые, твари божьи.
— Ты серьёзно? Черви?
— А что черви? Они тоже личности. Хотели на рыбалку сходить, а их не взяли. Обидятся.
Колька идёт, собирает оставшихся червей в банку, закапывает в землю. Я смотрю на это и думаю: вот такой он, Колян. Может и корягу с носком вытащить, и червей хоронить пойти. Добрый терминатор.
Ночью мы сидели у костра, пили чай с бутербродами, смотрели на звёзды. Колька показал мне созвездие, которое он называет «Большая Медведица по-нашему», то есть где-то там, где ковш, но он всегда путает названия. Говорит:
— Вон та звезда — это Полярная. Если заблудишься, иди на неё. Только учти: она не всегда на севере, иногда она на жопе ровно.
— Колян, полярная звезда всегда на севере.
— Ты умник? А я говорю — иногда она на жопе. У неё настроение меняется. Как у женщины. Ты этого в учебниках не прочтёшь, это я тебе как жизненный опыт говорю.
Я смеюсь. Колька подкидывает дров в костёр и выдаёт:
— Знаешь, что самое главное в рыбалке? Не рыба. Даже не шашлык. А момент, когда ты понимаешь, что ты свободный человек. Нет начальника, нет этих ваших менеджеров, нет графиков. Ты сидишь, смотришь на воду, и никому ничего не должен. Вот это кайф.
Я киваю. И думаю: чёрт возьми, он опять прав.
Утром проснулись от холода. Колька выглядывает из палатки, смотрит на реку и говорит:
— Ну чё, последний заброс — и домой, пока геморрой с дорогой не приключился.
Забросили. Сидим пять минут. У меня поплавок дёргается. Я подсекаю — есть! Чувствуется вес. Вытаскиваю... нормального карася, грамм на семьсот-восемьсот. Не трофей, но на уху хватит. Колька смотрит, у него глаза расширяются:
— Ну ты кросавчег! А я тут со своей философией, а ты вон как! Это сила!
Он так обрадовался, будто сам поймал. Хлопает меня по плечу, достаёт ведро, наливает воды, кладёт рыбу. Потом смотрит на меня с хитрым лицом:
— Ну чё, уха будет?
— Будет, — говорю.
— Тогда собираемся, и домой. Покажу своим, что мы не дармоеды ездили.
Ехали обратно молча. Устали, но довольные. Колька опять гнал, как угорелый, но я уже привык. Въезжаем в город, он поворачивается ко мне и говорит:
— Слушай, а щуку я сам разделаю. Ты мне доверяешь?
— Конечно, ты ж профи.
— Тогда вечером приходи с хлебом и чувством глубокого удовлетворения. Будем уху жрать и вспоминать, как ты корягу с носком вытащил.
— Это ты вытащил!
— Не важно. Главное, что история есть.
Вот так прошла наша рыбалка. Без трофеев, зато с приключениями, шашлыком и Колькиной философией. Я теперь знаю: если Колька зовёт на рыбалку — соглашайся. Рыбы может и не быть, но повод для разговора будет на полгода вперёд. А это, по Колькиным словам, дороже любого улова.