Часть 3 - Атаман

ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ: ХОЗЯИН ЛЕСА

Собрались уцелевшие разбойнички вместе. Числом двенадцать всего. Далеко не все остальные погибли, но наступать на те же грабли больше не пожелали.

Собрались ночью у костра посреди лесной чащи. Не все были согласны, но Ваня настоял. Теперь лес был ему не страшен.

Стали гутарить, как новое дельце хорошенько обстряпать, а не как в прошлый раз.

Снова взял слово Ваня: - Будем брать караван татар крымских. Я слыхал, сам хан Кэшбек добычу повезёт.
- Дык его стерегут пуще зеницы ока, он и сам кого хочешь ограбит. - сказал Богдан.
- Так-то оно так, да мы не силой будем брать, а хитростью. Устроим засаду в лесу. Он теперь мне служит. - ответил Ваня.
- Чаво? - почесал репу Богдан.
- По Шишижьему веленью, по моему хотенью, желаю, чтобы у тебя на носу выросли грибы. - сказал Ваня, потирая флягу.

Захохотал Богдан, а потом как заорёт благим матом. Все аж с земли повскакивали да так, что зверей лесных распугали.

И было отчего: у Богдана на носу вырос белый гномик с коричневой шляпкой. Бережно снял его Богдан и нос потёр.

- Колдун ебучий! - протянул он.
- Я не волшебник. Я только учусь! - ответил Ермак.

ГЛАВА ШЕСТНАДЦАТАЯ: 12 ДРУЗЕЙ ВАНЮШИНЫХ

Поборо;в испуг, хлопцы охладили своё разумение и единогласно решили Ваню атаманом назначить.

- Спасибо, братцы. Только имена наши нам позабыть надобно, чтоб худого не вышло. Будем в пылу боя на клички отзываться. Ты Богдан будешь Брязгой...
- Это ещё почему?
- За брюзжание твоё.

Насупился Богдан да смолчал, колдовство недавнее памятуя, а вот хлопцы хмыкнули одобрительно.

- Тебя Матвей станем Мещеряком звать, больше никто из нас не с Мещеры родом. Ты же Никита на крылатых рейтаров наяриваешь, всю хату картинками пообвешал вместо икон. Стало быть Паном будешь. Гаврила будет Ильином, ибо силушки богатырской в нём немерено.

Все покивали.

- Ты Яков - Михайловым будешь. Поёшь ты больно сладко, как ведро самогона накатишь. Александр ничем особым не выделяется, Черкас он есть Черкас, как и все мы. Савву назовём Болдырем, отец его из наших, а вот мать татарка. А дальше не розумию, братцы.
- Почему это? - спросил Брязга.
- Пятеро Иванов средь нас, включая меня. Как поступим?
- Я Грозой буду. Говорят больно на профиль царя батюшки нашего похож, что на монетах чеканят. - сказал Иван Гроза.
- А я Кольцом стану. Что ни весна, так на новое место перебираюсь, как перекати поле степное. - подал голос Иван Кольцо.
- Я, наверное, Карчигой тогда. - просипел Иван Карчига.
- А я буду Поэтом-Философом-Мистиком-Христианином...
- Заткнись! - крикнул атаман. - Ты Дурыней будешь.

Вздохнул Иван Дурыня, но ничего не возразил атаману.

- Всех поименовали, акромя одного. Как же я, братцы?
- Мы с тобой одной крови. - поднял голос Черкас. - Стало быть Ермаком будешь.
- Вольным человеком что ли? А кто из нас невольник?
- Ну раз я Черкас, значит ты Ермак. Как любит наш царь батюшка писать в указах, что на площади глашатаи читают: "Кто как обзывается, тот сам так называется".
- А чего обидного в Черкасе то? Я же тебя не Черкашом назвал.
- Ну, спасибо!

Тем вече и закончилось.

ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ: ЗЛАТОВОЗ

Забрезжил рассвет. Все уже заняли исходные позиции за лесными деревьями и кустами, а каравана всё не было.

- И долго ещё ждать? - забрюзжал Брязга.
- Погоди. Мне мать сказывала, что татары по лесу неспешно ходят. Чужд им он, то ли дело степь родная. - ответил Болдырь.

Иван Кольцо вышел на середину дороги и припал ухом к земле. Через какое-то время он вскочил, подал знак и убежал с дороги, затаившись в кустах вместе со всеми.

По дороге проскакал одинокий всадник с золотым штандартом, но вскоре показался и сам караван: двугорбые верблюды, повозки запряжённые волами и вооружённые наездники - все в золоте да шелках. Процессия протянулась через лес, как золотая нить через сукно.

Когда паланкин хана поравнялся с засадой, Ермак потёр флягу и прошептал что-то. Тут же раздался треск - где-то далеко впереди на дорогу упало дерево. Весь обоз встал и хлопцы бросились в атаку.

Татары тоже были не робкого десятка, но когда одного из них выдернула из седла ветка - ускакали галопом. Беззащитные слуги бросились врассыпную с воплями "Шайтанама!".

Хан Кэшбек остался в гордом одиночестве, окружённый двенадцатью друзьями Ермака.

Толстый хан покрылся холодным потом и пролепетал что-то по татарски.

- Что он сказал? - поинтресовался Ермак у Болдыря.
Болдырь не мешкая перевёл: - Я татарин, я татарин - человек простой. Внешне я солидный парень с русскою душой...

ГЛАВА ВОСЕМНАДЦАТАЯ: ПАЦАН К УСПЕХУ ШЁЛ

Несчесть: сколько зарезал, сколько перерезал, сколько душ Ермак загубил - одним словом не меньше, чем гномиков лесных. Однако и злата да серебра поднял немерено. Возмужал он, оброс густой чёрной бородой и в плечах шире стал.

Слава о нём гремела по всей земле, и сам султан назначил за его голову баснословную награду, но никому из живущих она так и не досталась.

Ермака даже прозвали в народе "Баба Яга".

ГЛАВА ДЕВЯТНАДЦАТАЯ: МИЛАЯ МОЯ, СОЛНЫШКО ЛЕСНОЕ

На этой волне приплыл Ермак обратно в станицу, где проживала Ева.

Не успел он дойти до её дома, как она сама ему повстречалась посреди пыльной улицы. Обнялись голубки наши, да поцеловались.

- Пойдём, подруга, в лес? - предложил Ермак.
- Я согласна! - ответила Ева.

Взявшись за руки, пошли голубки в соседний лес.

Идут они под ярким полуденным солнцем, а древа пред ними расступаются, птички поют искуснее скоморохов, а звери выстроились почётным караулом вдоль всей тропы. Ева аж дар речи потеряла от изумления. Зашли голубки на поляну, а звери их кольцом обступили, встали на дыбы и давай водить хороводы в несколько рядов: рыжие лисы, белые зайцы, серые волки, коричневые олени...

Чёрный медведь с белым воротничком, как у пасторов ляшских, вышел в центр круга и давай на пне играть, да так ладно, так душевно - духовно даже, будто ангелы поют.

Птички певчие принесли в лапках венки разноцветные и опустили на головы влюблённых. И тут прискакал белоснежный единорог. Погарцевав немного, он аккуратно содрал одёжу с Ермака, а затем и с Евы.

В таком виде: на фоне деревьев, в кругу лесных зверей, с венком на голове, нагая - Ева стала похожа на эльфийку из бабкиных сказок. Увидал Ермак её во всей красе и шаг сделал навстречу, а она ему.

Блудница! - рявкнул благочестивый медведь, сложив лапы рупором.
Единорог же сладострастный сел на землю и протянул, обхватив голову копытами: - Ой, дурак...

Другие звери тоже зашипели на медведя, но было уже поздно - спохватилась Ева.

- До свадьбы нельзя! - воскликнула Ева-эльфийка, наготу свою руками прикрыв.

И тут всё замерло, и разочарованные обитатели леса побрели обратно в чащу. Когда на поляне остались только несостоявшиеся любовники, прибежала старая ежиха и, ворча себе под нос, сшила им новое платье из лесных трав.

Чтобы хоть как-то утешить Ивана, Ева сказала ему перед тем как они пошли назад в станицу: - Я тебя поцелую. Потом, если захочешь.

ГЛАВА ДВАДЦАТАЯ: МАЛОВАТО БУДЕТ

- Зацепила меня, соблазнила меня. До порога довела, а любви не дала. - подумал Ермак, когда они вернулись домой.

Подивились родители Евы одёжам их новым, да спросить постеснялись. На стол накрыли, посидели, погутарили. Ермак готов был выкуп отдать, но Илон быстро смекнул, что продешевил не хило.

- Маловато будет! - сказал он.
- Как так-то? - удивился Ермак.

Дюже богат ты стал, Ермак. Негоже стариков беспомощных оставлять с носом. - ответил Илон и назвал новую сумму.

Ева ахнула, а у Ермака глаза на лоб полезли. Скрежетнув зубами, вышел он из дому и дверью хлопнул. Да так, что извёстка посыпалась. Потом приоткрыл дверь, сказал вежливо "Соберу" и был таков.

Обмывая новую незадачу в той самой корчме, Ермак вновь повстречал МС Одуванчика.

- Это судьба! - решил Ермак и пригласил Одуванчика путешествовать вместе со своей шайкой.

Тот согласился с большим удовольствием и даже предложил до кучи своего друга - первого и единственного во всей Руси игрока на новом итальянском инструменте. Ермак выразил неподдельный интерес. И Одуванчик уже было сказал первому игроку приготовиться, но послушав тоскливые завывания, Ермак твёрдо и чётко произнёс: - Скрипач не нужен!