Часть 5 - Купец

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВОСЬМАЯ: КУД-КУД-КУДА?

Что бросит царство к ногам Евы, решить-то Ермак решил, да только вот какое? Начертил он на песке карту по памяти и задумался: много царств на Земле, да везде люди живут, и все до зубов вооружены.

Думал он долго и везде. Неделя другая проходит - в нужнике призадумается, ещё неделя - на станичной площади. Из раздумий его вырвали слова гонца: - Вы атаман Ермак?

- Да, он самый.
- Я везде вас ищу.
- По поводу?

- Я пришёл к вам слово молвить от имени Аники Строганова в числе многих гонцов, разосланных во все концы земли русской. Набеги совершают супостаты сибирские на волости купеческие, что на Каме лежат. Награда обещана большая была тому, кто прогонит татар поганых за горы Уральские, да никто пока не согласился.

- Эврика! - воскликнул Никита Пан.
- Как с языка снял. - подтвердил Ермак.

 ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ДЕВЯТАЯ: ГОДЫ СТРОГАЧА

Поплыл Ермак с дружиною в Соликамск - стольный град Строгановских владений, что простирались на многие вёрсты во все стороны света поболе некоторых царств европейских. Встретили их Строгановы хлебом-солью, даже сам старый Аники к ним вышел, на посох опираясь.

Тайной было покрыто его происхождение. В народе поговаривали, что давным-давно нашли его охотники посреди леса в кругу курящихся искорёженных железяк, сам он был еле живой, одёжа на нём обгорела, обнажив прекрасное могучее тело. Был Аники в сознании, но охотники не смогли добиться от него ничего путного, ибо говорил он на каком-то немецком языке, кажется, что аглицком.

Снесли его к знахарю, тот его выходил, а затем отправил на все четыре стороны. Пришёл Аники в первый попавшийся городок, стал работать там не покладая рук, быстро усваивая русские обычаи. Особенно даровит он оказался в строительстве. Быстро поднялся от чернорабочего до зодчего, сколотил начальный капитал, основал свою собственную артель... И в конце концов стал самым богатым и влиятельным купцом на русском севере.

Несмотря на лета был он статен, несмотря на сан - скромен. Однако возраст всё же давал о себе знать, и поручения за него выполнял Семен - сын его, что из чресел Аники когда-то вышел. Летал Семен белокудрый туда сюда, как угорелый. Иногда казалось, что Семен не где-то в одном месте, а повсюду.

Проводил он их до большого зала, где стол был накрыт не хуже царского да на скамьи усадил. Не успели казаки первый тост поднять, как грянул набат.

ГЛАВА ТРИДЦАТАЯ: БОЙ (МУЖСКОЙ)

- Атака Тата;ров! - летел Семен через весь зал.

Казаки бросились к выходу, опрокидывая столы с явствами и на ходу выхватывая оружие. С деревянных стен крепости уже отстреливалась из пищалей немногочисленные ратники Строгановых. То и дело кто-то из них падал на землю, пронзённый стрелой.

Ермак с дружиною поднялся на стену и узрел, как орда татарских всадников кружит подле крепости, обстреливая защитников из луков. Но Ермак сразу смекнул, что это лишь отвлекающий манёвр: под прикрытием лучников к городским воротам медленно и неумолимо полз крытый таран.

Приказав отряду отстреливаться, Ермак коснулся медали на счастье и вместе с Гаврилой Ильиным поспешил к башне. Когда они поднялись наверх, сразу стало ясно почему из пушки никто не стреляет - пушкарь лежал навзничь со стрелой в горле.

Раз! Два! Взяли! - скомандовал Гавриле Ермак, и вместе они переместили пушку так, чтобы дуло смотрело прямо на ползущий таран.

Гаврила метнулся за ядром, но Ермак смекнул сначала глянуть в ствол - оказалось, что пушкарь успел зарядить пушку перед смертью.

Огонь! - крикнул Ермак, заткнув уши.

Грохнуло, зазвенело. Когда дым рассеялся, от тарана остались только щепки, а татары поскакали прочь от крепости.

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ПЕРВАЯ: КАПИТАЛ

После погребения павших, Ермак подошёл к содому седому Аники и спросил: - Ну, как там с деньгами?

- С какими деньгами? - ответил Аники.
- Которые ты предло;жил.
- За что?
- За всё!
- Ты кто такой?
- Иван Тимофеевич Ермак!
- Ааааа. Ну, так бы сразу и сказал. - произнёс Аники, будто под солями. - Где это я?

- В Соликамске! Тут дело даже не столько в обещанной плате. Я хочу у вас попросить сверх того снаряжение для похода в самое сердце орды - в Сибирь, чтобы раз и навсегда покончить с набегами.

- И землицу поди прибрать к рукам? - хитро; сощурился Аники.
- Торг уместен.
- Да, забирай. Все эти девственные земли - на любителя. Мне со своими бы обжитыми разобраться. Ты только принеси мне безделицу, которой местные поклоняются.
- Замётано. - ответил Ермак, сердцем подвох чуя.

- А я сейчас вам покажу, откуда на Соликамск готовилось нападение. И если бы за шесть часов не был нанесён превентивный удар по позициям - четыре позиции, я сейчас покажу, карту принёс - они бы атаковали наши войска, казаков и ратников, которые были на пиру. Поэтому не мы развязали эту войну, у нас совесть чиста. Хорошо, что начали. Нас бы затоптали, если бы таран не удалось взорвать.

- Да. Мы будем преследовать татар везде. В порту - в порту. Значит, вы уж меня извините, в нужнике поймаем, мы и в нужнике их замочим, в конце концов. Всё, вопрос закрыт окончательно. - кончив Ермак протянул Аники раскрытую ладонь, но тот отвернулся и пожал руку кому-то незримому.

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ВТОРАЯ: ПИР ПОД ГОРОЙ

Пир всё-таки состоялся, но уже не "втречальный", а прощальный. Посреди празднества Одуванчик достал домру, провёл рукой по струнам, откашлялся и начал песнь свою.

Когда я скоморох отдыхал от дел
С Иваном Тимофеичем я песню эту пел
Сразился наш Ермак с лесным лохматым чёртом
Татар он покромсал несчётные когорты
***
В таверне попросили исполнить стыд и срам
Сломали мне домру, дали по зубам
Целился тот гад мне домрой прямо в глаз
И тут Ермак крикнул: "Вот твой смертный час!"
***
Ермаку заплатите чеканной монетой, чеканной монетой
У-о-О
Ермаку заплатите – зачтётся всё это вам!
***
[Когда начался припев, Михайлов стал подпевать Одуванчику, и вышло весьма недурно.]
***
Он хоть на край земли отправиться готов
Сразить всех чудовищ, убить всех врагов
Татар он всех прогнал за дальний перевал
Уральские горы на вечный привал
***
Он бьёт не в бровь, а в глаз, был ранен много раз
Он русам товарищ, всегда он за нас
К чему эта вражда, никак я не пойму
Он нас защищает – так налейте ж ему!
***
Ермаку заплатите чеканной монетой, чеканной монетой
У-о-О
Ермаку заплатите – зачтётся всё это вам!

Одуванчик смолк, и зал взорвался одобрительным грохотом кружек по столу и лихими посвистами.

После пира Семен подошёл к Ермаку и спросил: - Вы и правда были ранены много раз?

- Не то слово! Да я сам себя из обморока выводил, а потом сам себе осколки из глаз вытаскивал. Я прыгал с башни с чёрным плащом в руцехъ своих и сломал себе обе ноги, но я сделал вид, что это выступление скоморохов. Я схлопотал столько пуль, а потом вынул их, что можно отлить Царь-Пушку. Эта рука была оторвана нахрен и пришита вот этой рукой.

- Не знаю, возможно ли это.
- Я был двойником хана Кэшбека, и даже его мать не поняла подмены. А потом я сбежал. Так мы получили за него выкуп дважды.
- В иле? Это не по христиански.
- Мне враги сожгли родную хату. А мою любимую лошадь выбросили со стены в ров с кольями. Я упал на струге с водопада, и я горел. Не струг! Я сам горел.